Ноэль

Пролог

Пролог

Сегодня я встала рано, а проснулась ещё раньше и просто тупо валялась в постели. Вчера приходил Валентин, мой бывший второй муж, и мы несколько часов предавались дикому сексу. Для семейной жизни он был мало приспособлен, я даже не понимала, как сейчас с ним живёт его новая жена. Но что касается постельных утех — в этом он был мастер.

Я дама незамужняя, но иногда ну очень хочется. Шляться по ресторанам и искать на одно место приключений — это не моё. Поэтому я в таких случаях звоню бывшему, и он, отложив все дела, прилетает на мой зов. Но ночевать я его никогда не оставляю: пусть дома спит, с женой.

Пора уже и представиться. Меня зовут Виктория Николаевна Строева, для друзей просто Вика. Сорока трёх лет от роду, на данный момент не замужем. В Москву я приехала юной девчонкой после окончания Казанского университета.

Мне повезло, и после первого же собеседования я устроилась в крупную фирму, занимавшуюся поставками и продажами нефтепродуктов и горюче-смазочных материалов. Вообще-то я с отличием закончила Институт управления, экономики и финансов при Казанском университете, но кого это сейчас интересовало. Поэтому начинала девочкой на ресепшене с лютой зарплатой аж в тридцать тысяч рублей.

Быстро вышла замуж, но через два года развелась, так как мой муж оседлал бутылку, и мне оставалось только вовремя сбежать и от него, и от его больных на голову родителей. Ушла вся в работу, и вот меня заметили.

Отдел логистики, где востребовались мои прекрасные знания английского, французского и испанского, потом бухгалтерия, отдел заработной платы, начальник отдела зарплаты, заместитель главного бухгалтера холдинга. Успела второй раз выйти замуж как раз за Валентина, он был коллегой по работе. Но разошлись мы мирно, так как он сам понимал, что его страсть к компьютерным играм оказалась помехой для семейной жизни.

Ну а когда во время очередного обследования врач осторожно сказала мне, что я не могу иметь детей, я вообще полностью ушла в работу. После поста главного бухгалтера генеральный директор предложил мне должность своего заместителя по экономическим вопросам.

Я не стала отказываться, и вот уже три года тянула эту лямку. Месяц назад Генеральный по предложению своих однопартийцев стал депутатом Государственной думы, и поэтому больше уже не мог занимать этот пост.

И он, недолго думая, предложил Правлению холдинга мою кандидатуру, хотя желающих было полно — начиная от директоров наших филиалов, заканчивая тремя заместителями Генерального в самом холдинге.

Я сначала восприняла это как шутку, но неожиданно почти все члены правления поддержали его инициативу. И вот тут появились первые звоночки. Ко мне подошёл начальник службы безопасности холдинга Иван Николаевич и, отведя за локоть в сторону, предупредил, чтобы я была осторожней, без лишней необходимости не посещала безлюдные места и вообще побольше бы времени проводила дома — пока через два месяца не состоится общее собрание Правления и крупных акционеров.

По штату личная охрана полагалась только генеральному директору, и Иван Николаевич не мог мне тут ничем помочь. Мы с ним знали друг друга давно, пересекались не раз на тренировках по хапкидо, которым оба увлекались вот уже несколько лет.

Единственное, что он смог, — это пробить мне разрешение на гражданское оружие и помочь с приобретением травматического пистолета. Но я прекрасно понимала, что это только против хулиганов или непрофессионалов.

Поэтому прислушалась к мнению безопасника и резко ограничила до собрания все свои выходы за пределы квартиры. Доставку продуктов старалась заказывать прямо на работу, и домой уже ехала с полными сумками.

Сегодня я тоже не собиралась никуда выходить, всё-таки была святая суббота, но меня вызвал к себе Генеральный, и пришлось ехать в центр Москвы в офис. Мы долго с ним беседовали, он практически начал вводить меня в курс дела, пояснив это тем, что потом мы не сможем вот так вот запросто встречаться. Итак, он уже под прицелом разного рода оппозиционных СМИ.

От офиса я выехала уже в начале шестого. Машина вела себя как-то странно. На светофоре меня слева догнали две молоденькие девчонки на скутере, одна из них показала мне на что-то сзади моей машины.

— Женщина, у вас колесо заднее спущено, как вы едете? — прокричала она, и скутер умчался на зелёный свет. Я пересекла улицу и сразу припарковалась у тротуара. Вышла — так и есть. Где-то пробила колесо.

Присела рядом, а вот и он: из баллона торчал здоровенный саморез. Достала телефон и начала звонить знакомому в сервис. Сама я не справлюсь. Странное чувство опасности заставило меня резко обернуться.

Передо мной стоял мотоцикл, и здоровенный парень в чёрном, закрытом таким же чёрным забралом шлеме протягивал ко мне руку. Что он хочет? — успела подумать я, как из конца его вытянутой руки сорвались несколько вспышек.

Моё тело сотрясли четыре удара, и я стала оседать, уже понимая, что это были пули. Мотоциклист протянул руку, и я увидела отверстие в глушителе, направленное мне прямо в глаза. Вспышка — и мир для меня померк навсегда.

Глава первая.

Я пришла в себя, ещё до конца не понимая, что каким-то образом осталась жива. Нет, это невозможно, я же прекрасно помню направленный мне в лоб ствол пистолета. Открыла глаза и замерла.

Я лежала на полу в какой-то деревянной хижине, света не было, на низком столике горела небольшая свеча. Она освещала маленькую бедную комнатку примерно три на два метра. Окон не было, одна дверь и несколько полочек по стенам. Что это за такое?

Внезапно пришло ощущение, что с моим телом что-то не то. Я начала себя ощупывать, и внутри меня всё резко похолодело. Это было не моё тело, это было тело молодой девушки. Вот тебе раз.

Это ещё что за напасть такая? На улице было явно светло, свет пробивался через чуть прикрытую дверь. Там кто-то разговаривал, женщина и мужчина. Я стала вслушиваться, понимая, что язык говоривших мне не знаком, но внезапно, как кто-то в голове включил тумблер.

Говорили обо мне. Женщина сочувствовала мужчине по имени Флор, который вот уже вторую неделю выхаживает заболевшую дочурку. Выходит, дочурка — это я. Где же зеркало-то добыть.

Волосы тёмные, длинные, и, судя по запаху и ощущениям, давно не мытые. Ногти на руках неухоженные, местами даже обгрызенные, сами пальцы рук крепкие, длинные. Я потрогала свои мышцы, напрягла их.

Девчонка была крепкой, наверно много занималась физическим трудом. Похоже, я какая-то бедная крестьянка, которую занесло непонятно куда. Я уже догадалась, что моё пробуждение в чужом теле — это результат перемещения моей души.

Читала об этом много книг, смотрела несколько сериалов про попаданок. Но там все они попадали минимум в тела знатных дворянок, а один повар умудрился попасть даже в тело королевы. Умопомрачительная комедия, но у меня-то тут не кино.

Я закашлялась, и сразу почувствовала, как во рту пересохло. Распахнулась дверь, и в помещение заскочил мужчина лет пятидесяти, одетый в непонятные обмотки, какие-то плетёные шлепанцы и с повязкой на лбу.

— Ноэль!!! — вскричал он с радостью, — ты очнулась, ты очнулась, я уже думал, что я больше никогда не увижу твои глаза.

Следом за ним в комнатку протиснулась дородная женщина примерно того же возраста. Она присела рядом со мной, помогла мне приподняться.

— Ну чего столбом застыл от радости, давай быстро настой, ну тот, что лекарь сказал дать ей сразу, как в себя придёт, и беги сам за лекарем, а я с дочкой твоей побуду.

Отец, а это был явно отец этой девушки, подал женщине какую-то деревянную чашу, а сам выбежал наружу, оставив открытой дверь. Женщина поднесла к моему рту пиалу и заставила всё выпить, несмотря на мои попытки отвертеться. Уж больно настой был горек.

Выпив, я осторожно на её руке опустилась обратно на подобие постели, на которой лежало это тело.

— Что со мной? Где я? Я ничего не помню, — прохрипел уже мой голос.

— Ноэль, ты пошла в лес за хворостом и не вернулась. Уже стемнело, и вся деревня отправилась тебя искать, а нашли тебя только утром, и то стражники. Ты с кем-то столкнулась и упала в реку, ударившись головой о камень. Сильно простыла, у тебя был сильный жар, кашель, всё это продолжалось больше недели, ты в себя не приходила. Твой отец потратил уйму денег, чтобы заплатить лекарям и за лекарства.

— Мне бы встать, водичка наружу просится, — просипела я чужим голосом.

— Сейчас помогу, тут в углу кадушка стоит с водой, давай-ка на неё присядем. Ты не стесняйся, я же тебя с малолетства знаю, и с мамой твоей покойной мы дружны были.

Я успела рассмотреть свои голые ноги. Они не были худыми или кривыми. И на этом спасибо. Но как-то надо узнать, в какую часть света меня занесло, и, главное, какой сейчас год.

Я сама себе поразилась, но мой разум на удивление принял происшедшее со мной очень даже спокойно. Я не почувствовала никакой паники, только внутри появилась холодная решимость просто жить и выжить. Слишком памятны были перед глазами последние мгновения той моей жизни.

Появился лекарь, бледный мужчина с бородкой, одетый так же незамысловато. Пощупал пульс, посмотрел язык, заглянул в рот, за веки. Оставил два пакетика с какими-то травами, которые женщина пообещала немедленно заварить.

Она оказалась соседкой моего отца. Её муж недавно умер, вот она и тратила всю свою накопившуюся заботу на соседа. Отец сам надрывно кашлял, и его кашель мне не нравился.

Через несколько дней я уже начала вставать, привыкать к новой одежде, к плетёной из соломы обуви. Туфельки кожаные у меня были, и платье приличное тоже висело за полочками, но отец сразу сказал, что это единственная одежда, в которой я могу показаться в городе.

На моей шее, как напоминание о том, что мы принадлежим к дворянскому сословию, на простой тесёмке висел серебряный жетон в виде вытянутого овала, где были отчеканены мои имя и дата моего рождения — Ноэль де Сарт. И было мне в этом мире сейчас аж целых девятнадцать лет.

Дом наш был большим, когда-то в нём жила большая семья отца и прислуга. А сейчас мы с ним ютились в маленькой пристройке для слуг, потому что все остальные комнаты дома отец сдавал постояльцам.

Деревня наша лежала на большой дороге, которая вела в столицу королевства. Сама столица располагалась в трёх километрах, и её стены можно было даже увидеть, поднявшись на пригорок за деревней.

Дорога проходила через густой лес, подступавший к крайним домам деревни. Вот в этот лес я и ходила собирать хворост, которым топили печь, где готовили еду для постояльцев. И готовила её как раз наша соседка, а прибыль от постояльцев они с отцом делили пополам, так как она ещё и убиралась в комнатах.

Лес поднимался в гору, по нему протекала неширокая, но глубокая и быстрая река, спускавшаяся с горного ледника. Именно там меня и нашли в воде. Но моя голова пока ничего не помнила.

За прошедшую неделю я стала вставать, выходить во двор и помогать тётушке Агнесс с готовкой еды и растопкой печи. А за следующие пару недель изучила все местные достопримечательности и окрестности.

Наш дом был большой, деревянный, как и все дома в южной части света. Стоял он на огромных валунах, служивших для него фундаментом. За домом был небольшой огород, где Агнесс и я выращивали зелень для стола. Вся тыльная стена дома была увита виноградом, напомнившим мне сорт «Изабелла» из моего мира.

Двор был вымощен плоским камнем, слева и справа стояли хозяйственные постройки с кухней, кладовыми и помещениями, где раньше жили хозяйские рабы. Да, в королевстве существовало рабство. Рабы были как с рождения, так и могли попасть в рабство по приговорам королевского суда за разные провинности. У кухни был расположен выложенный из камня колодец.

Рабы были как частные, так и королевские. Вот именно королевской рабыней была моя подруженция в этом мире, семнадцатилетняя Сорра. Она работала помощницей королевского деревенского лекаря при управе, там же и жила. Её родители попали в рабство за долги ещё до её рождения.

Мы, оказывается, были не только подругами, но и компаньонками в одном очень опасном деле. А именно в изготовлении домашнего вина. Нет, так-то никто не запрещал делать домашнее вино, но вот для его продажи требовалась королевская лицензия. И местные трактирщики, которые её имели, таких, как мы, просто сдавали полиции.

Ноэль с отцом занимались изготовлением вина из винограда, который рос не только за домом, но и в паре укромных мест в лесу. А Сорра, пользуясь положением помощницы лекаря и вхожая во многие дома, тихо продавала его в маленьких глиняных кувшинах. Кувшины разных размеров делал мой отец. Прямо настоящая фирма.

Вино отстаивалось в больших глиняных кувшинах, запечатанных пропитанной воском тканью. Виноград для вина я отжимала старым дедовским способом, ногами. Как это делал в старом итальянском фильме герой Адриано Челентано.

В первый же мой выход в лес ноги сами привели меня куда нужно. Память девушки уже восстановилась. Я не знаю, каким образом виноград попал в эту часть леса, но все деревья вокруг поляны были увиты его лозами. Я за час набрала большой мешок, закрепила его на спинных носилках и отправилась домой.

Носилки представляли собой две вертикальные жерди, скреплённые между собой, снизу к ним под прямым углом крепилась деревянная площадка, на которую можно было уложить до самого верха хворост или же поместить любой груз. Носилось это сооружение как простой рюкзак.

Я нашла то место, где упала в воду. Никто мне тогда не помог, кроме меня самой. Нагрузила хвороста с верхом, просто не захотелось идти сюда снова. А река здесь подходила к самой тропе, которая шла по её крутому берегу. Я вспомнила, как потеряла равновесие и скатилась вниз. Хорошо хоть тут было не так глубоко, а то утонула бы.

Собрав всё, что я знала о виноделии, я сначала узнала, делают ли здесь деревянные бочки. Как оказалось — делают. И даже специальные винные бочки из дуба для дворцовой кухни.

Я решила посетить местного бондаря, поставлявшего дубовые бочки для королевского двора. Каждая такая бочка была произведением искусства, и на её изготовление в общей сложности уходили годы.

Спиленный старый дуб не пилили, а раскалывали с помощью клиньев вдоль волокон, чтобы сохранить их целостность и водонепроницаемость. Эти клёпки сушили не менее трёх лет на солнце для удаления из них терпкости. И только потом их обтёсывали специальными кривыми ножами, чтобы они приняли нужную выпуклую форму.

Затем вставляли их в специальную железную форму, придавая им вид распустившегося цветка. Внутри разводили костёр в жаровне и, смачивая древесину, постепенно воротом стягивали их вместе, пока они плотно не смыкались. И только тогда набивали и стягивали железными обручами.

А перед этим вставляли в заранее сделанные в торцах бочки пазы готовые днища, прокладывая сами пазы рогозом — это одна из разновидностей местного камыша. Готовую бочку выжигали огнём для удаления посторонних запахов. Вот такой сложный и дорогой процесс.

А хотела я заказать у него пару таких бочек. Я понимала, что стоить они будут бешеных денег, но Агнесс мне сказала, что бондарь любитель выпить. И ему очень нравится моё вино. А ещё он очень любит денежки.

Дома, копаясь в маминых вещах, я нашла завернутыми в ткань несколько слитков золота с королевскими клеймами. Аккуратные расспросы отца позволили мне предположить, что о золоте он ничего не знал. Как и о коробочке с женскими украшениями из золота, с драгоценными камнями. И особенно об ажурной золотой заколке с крупным сапфиром в центре. Значит, мама моя покинула дворец не с пустыми руками.

Бондарь сначала отказывался, даже руками замахал. У него де все бочки на год вперёд расписаны, дворцовый чиновник уже всё их оплатил. Я скромно достала из кармана зажатый в кулаке слиток и раскрыла ладонь перед его лицом.

Он несколько мгновений ошеломлённо смотрел на слиток, потом перевёл глаза на меня.

— Откуда у Вас королевское золото? Госпожа, так можно и в пыточную попасть.

— Это осталось от моей мамы, а ты же знаешь, что она служила во дворце.

— Ну да, я ещё её помню дворцовой служанкой, когда занимался поставкой дров для королевской кухни. Она была служанкой старой королевы, которая умерла при родах. Их потом кого отпустили из дворца, кто стал служить по другим дворцовым ведомствам.

— И она тогда поселилась здесь? — я спросила просто так, из любопытства, но он на пару мгновений задумался.

— Ну, если подумать, то она появилась у нас примерно через лет пять, как умерла королева. Её откуда-то привёз твой отец. Он похоронил всю свою семью после мора и несколько лет жил бобылем. Тебе было тогда года четыре.

Значит, я не родная дочь отца, он привёз мою мать вместе со мной. Хотя это ничего не меняет, он меня вырастил и воспитал. Но я нутром почувствовала, что мама моя хранила некую тайну. Сама она умерла от какой-то болезни пять лет назад. Я помнила, как мы с отцом горевали. Ну что, тайна есть тайна, а тайны я любила.

В итоге с бондарем мы договорились. Сразу он не обещал, но предложил прийти через пару месяцев. Я заговорщицки улыбнулась и достала из-под одежды запечатанный воском глиняный кувшинчик. Лицо мастера расплылось в доброжелательной улыбке, он быстро оглянулся и спрятал кувшин под полой фартука, а потом заговорщицки подмигнул.

В этом году через пару месяцев в столице должны были состояться государственные экзамены. Дворяне со всех уголков страны стекались в столицу в надежде сдать экзамен и получить должность. Поэтому наш дом был полон постояльцев, жили даже по четыре в одной комнате.

Кандидаты были разными по возрасту и воспитанию. Пришлось несколько раз даже отбиваться от особо настырных юнцов и дядек. С недавнего времени, окрепнув, я во время своих походов в лес начала восстанавливать свои навыки.

Изготовила крепкий шест, купила у кузнеца несколько ножей, которые немного переделала, и теперь тренировалась в их метании в два высохших дерева. Всё это я прятала там же, в лесу, сделав на опушке моей поляны тайник в старом дупле.

Следующим шагом стало приобретение меча. Так как иметь настоящее оружие позволялось только дворянам, я просто купила у плотника деревянный тренировочный меч из дуба, соврав, что меня послал его купить один из постояльцев.

У кузнеца я заказала тонкую полоску металла для хозяйства, которую потом, нагрев, вогнала в нижний край моего боккена. Позже эта полоска спасла мне жизнь.

И теперь, после сбора хвороста, я увлечённо занималась на своей поляне. Она нашлась совсем недалеко от дороги, просто была скрыта от посторонних глаз густым молодым ельником. Рано утром, спрятав там свои носилочки, я бегала по этой дороге почти до самой горы Саран.

Дома, разгрузив хворост, я каждое утро мылась в помывочной. Агнесс уже к этому времени специально нагревала в чугунном котле воду. Позже я ходила в лес ещё несколько раз, продавая принесённый хворост владельцам двух соседних таверн. Но занималась я только по утрам.

Я решила просто жить, раз судьба или кто-то там наверху предоставила мне возможность начать всё сначала. Жить и ещё раз жить. Местной грамоте я была обучена, могла как читать, так и писать. И никто не отнял у меня именно мои знания.

Чтобы не растерять их, я в лесу разговаривала сама с собой то на английском, то на испанском или французском языках. Вспоминала песенки, напевала их. И втайне от отца писала сама себе письма в виде дневника на разных языках. Для этого я купила в книжной лавке у ворот столицы переплетённую книгу для домашней бухгалтерии. Всё это я прятала вместе с мамиными драгоценностями в специально оборудованном тайнике в сарае, где и писала всё, используя старый стол.

В столице я была уже два раза вместе с отцом и один раз самостоятельно. Мы ходили в выходной день раз в неделю на ярмарку. Пропуском для входа в город служила моя именная бирка. Дела потихоньку наладились, а продажа вина давала нам неплохую прибыль. Поэтому я купила себе приличную кожаную обувь и платье, в котором можно было уже как дворянке спокойно появляться на столичных улицах.

Отец одобрил мою покупку, а ещё я приобрела небольшое настоящее зеркало. Я теперь могла сама собой любоваться. Девушка, в тело которой попала моя душа, была выше среднего роста, прекрасно сложена, имела длинные слегка вьющиеся каштановые волосы, чуть узкие, но красивые карие глаза и такое же красивое личико, которое не портили даже две маленькие родинки справа над верхней губой.

Её гибкая фигура вызывала восхищение у местных ловеласов, но мало кто из них рисковал флиртовать со мной. Все знали, что Ноэль мало того, что умеет хорошо драться, но ещё и умудрялась попадать мужчинам в уязвимые места, после чего пострадавшие шарахались от неё как от огня.

Протекавшая через лес и нашу деревню речка впадала у городских стен в широкую и спокойную реку, уносившую свои воды к морю. Как-то возвращаясь домой с покупками, я обратила внимание на заросли тростника, росшие по берегам реки.

Возникло желание срезать верхушки и сделать себе чудесный засушенный букетик. Подойдя поближе, я обратила внимание на цвет стеблей растения. Он был коричневатым с белыми поперечными полосками. Меня кольнула догадка, и я, срезав один из стеблей, лизнула срез. Это был самый настоящий сахарный тростник.

В голове сразу закрутились мысли, а память услужливо напомнила мне всё, что знала об этом растении. Да ведь можно самим получить сахар, пусть кусковой, но не покупать же его по фантастическим ценам. Да его и не было в продаже в деревне, а те, кто занимался выпечкой, вместо него добавляли в тесто мёд. И моя мозговая бухгалтерия сразу подсчитала выгоду. Ничего не поделать, это у меня уже происходило автоматом.

Осталось только всё приготовить. Найти известь, купить несколько чугунных котлов и попросить кузнеца склепать пять или шесть конусов из железа. И тогда будем пробовать.

Дома я села и тщательно вспомнила всё, что знала. Даже записала в книгу и сделала необходимые рисунки. Мне уже нужна тележка, хорошее мачете и лошадь. Мачете я закажу у кузнеца, даже два, уже нарисовала, как они должны выглядеть.

Лошадь когда-то в поместье была, и не одна. И денники на пару лошадей в сарае были, осталось их освободить от хлама и привести в порядок. Отец поинтересовался, для чего она мне. Я поделилась с ним своими мечтами и заодно попросила совета по поводу тележки.

В любом случае она уже нужна, на ней можно будет ездить в город и возить на лошади хворост из леса, а не на спине таскать. Он сказал, что сходит к знакомому колеснику в соседнюю деревню, что поближе к столице, и договорится с ним о покупке одноосной повозки. А лошадь купим в эти выходные на ярмарке.

Глава вторая

Лошадь с повозкой у нас появилась уже через неделю после нашего разговора. Отец ездил сам к колеснику, а тот ему посоветовал приобрести лошадь-шестилетку у его родственника. Лошадь взяли в рассрочку, так как на неё деньги отец с собой не брал, собираясь попросить у колесника лошадь для доставки.

Мне лошадь очень понравилась. Я не зря ездила в Щелково в конный клуб «Звёздный». Там не только учили верховой езде, но и как правильно ухаживать за лошадью. Я назвала её Челкой. На вопрос отца, что обозначает это неизвестное ему слово, я пожала плечами: «Не знаю, почему-то в голову пришло». А сама подумала: «Хоть одно русское слово да пусть будет».

Первым же делом мы с отцом съездили к реке и двумя мачете, которые мне сделал кузнец, нарубили тростника. Пришлось даже две ходки делать. Дома мы его обрезали, помыли, измельчили и сразу же начали выжимать сок, используя мельницу для размола зёрен.

Сок был грязно-желтоватого цвета, но меня это не пугало. Получилось сразу два больших чана, которые мы поставили на огонь. Когда сок начал нагреваться, я добавила в каждый чан свежегашеную известь. Часть грязи сразу всплыла на поверхность в виде пены, а другая часть осела на дно.

Профильтрованный через ткань сок стал намного светлее, и мы поставили оба чана на огонь. Процесс был долгим, но оно того стоило. Мешали по очереди я, отец и Агнесс. Разливали густую массу по конусам уже под утро.

Теперь надо ждать пару недель, чтобы масса затвердела, а патока стекла в подставленные ёмкости. В этот день я никуда не пошла, просто отсыпалась дома. Попробовала патоку — сладкая до невозможности. Я сама как-то покупала её и использовала для маринада мясных рёбрышек, как просто приправу. А если смазать ею курочку перед жаркой, то получается красивая корочка.

Поэтому патоку разбавим водой и запустим опять по тому же процессу. А часть просто предложу обеим хозяйкам соседних трактиров. Сначала бесплатно, пусть попробуют добавлять её в соусы и приправы. Я знала, что патока меняет вкус блюд. Тот же вкус перца или уксуса смягчается именно патокой.

Первоначально со мной в лес ездил отец, так как я не имела никакого опыта управления повозкой, не могла запрячь в неё лошадь или распрячь. Но всё приходит с опытом. Через месяц я уже сама спокойно запрягала и распрягала. Под седлом лошадь никогда не ходила, поэтому я решила, что не стоит и пробовать.

Закончились экзамены, и наши постояльцы разъехались по своим домам. Я переселилась в мамину комнату, навела в ней порядок, расставила всё так, как когда-то было при маме. Отца заставила носить более приличную одежду. А старую и он, и я надевали, когда была необходимость что-то сделать по дому.

В лес я ездила теперь не столько за хворостом, сколько для занятий. Денег у нас теперь хватало на всё, поэтому надобность в его продаже отпала. Тем более мы с отцом вдвоём спилили несколько деревьев и в несколько этапов привезли всё это на лошади домой.

Меня волновало здоровье отца: он сильно похудел за последние три месяца, усилился кашель. Каждое утро пил отвары, но помогало мало. Сказывалась перенесённая им ранее какая-то болезнь. Я всё боялась, чтобы это не был туберкулёз. Но крови при кашле не было, и то хорошо.

Я решила попробовать дедовский рецепт и попытаться изготовить самый настоящий самогон. Тут для браги в виноделии использовали виноград, яблоки и очень редко ягоды как добавку.

Взвесила четыре кило ячменя, засыпала в кастрюлю, залила водой, потом добавила туда патоку, накрыла плотно тканью и оставила в углу на полке в кухне. Через пару суток вся поверхность покрылась пеной. Заработало.

До этого я занималась пшеницей. Сначала просто перебрала, потом залила водой, убрала всё всплывшее, опять залила — и так до тех пор, пока зёрна не стали чистыми. Потом началось самое муторное: залить водой на шесть часов, подержать, слить и оставить стоять на шесть часов, потом опять залить. И так полтора дня.

Разложила зерно на больших противнях, даже пару заняла у соседок. Накрыла его мокрой тканью. И каждый день смачивала. И так всю неделю, пока ростки не стали длиной с сами зёрна. Потом возилась с сушкой, перемолола. Доверить это Агнесс или отцу я не могла — они просто не знали, что я делаю.

И наступил самый ответственный момент. Я залила полученный солод подогретой водой, добавила туда брагу, всё это накрыла крышкой в прохладном сарае. А сам так называемый аппарат собирала в пристройке за сараем. Пришлось края обмазывать глиной, продумать, как охлаждать трубку.

У деда-то были старые молочные бидоны, газовая плита да ванна с проточной водой рядом. А тут пришлось исхитряться, так как воду таскали из колодца. Тут уже и отец помогал. Но попробовать я ему дала после второй перегонки. И с удовлетворением смотрела на его ставшие круглыми глаза. Он даже закашлялся.

— Дочка, это же что такое зверское? Аж огнём по всему телу до живота прошло. А теперь по всему телу тепло растекается.

— Это пока заготовка. Завтра пойду в лес за ягодами, как получится, дам попробовать. А пока никому ни слова.

В лес я пошла ножками рано утром. К обеду уже набрала полную корзину отборной малины. Зашла на свою полянку и с охоткой позанималась. Поработала с шестом, побросала ножи, а потом наступила очередь меча. Я прыгала вокруг двух старых сухих стволов, отрабатывая по ним боковые удары.

Как они подошли сзади, я даже не услышала. Опомнилась, когда совсем рядом сзади хрустнула ветка. Отпрянула назад. Передо мной стояли три мужика. Не в лохмотьях, но и не в дворянской одежде, с котомками через плечо.

У одного за спиной был лук, за поясом большой самодельный кинжал. Второй был с коротким копьём, а у среднего, видимо главаря, в руке был меч в красивых ножнах. Они глумливо улыбались, цокали языками. Я отпрянула и упёрлась спиной в сухой ствол. Шест далеко, в руке только деревянный меч, два ножа за поясом, но ведь их ещё надо успеть достать.

Я взяла меч двумя руками за рукоять и встала в стойку, чем вызвала откровенный смех всей троицы.

— Слышь, девка, ты не смеши нас, старых. Мы тут тебя попользуем немного да уйдём. Будешь лежать смирно — жива останешься.

Я ему, конечно, не поверила, тем более два остальных бандита засмеялись после слов главаря. Я ещё крепче перехватила меч и лихорадочно думала, что делать. Ну рубану первого, но деревом-то не убьёшь. А у того копьё — проткнёт, да и этот с мечом не казался простофилей.

Его глаза внезапно сузились, лицо из улыбчивого стало жёстким. Он с противным звуком извлёк меч из ножен, коротко взмахнул им, потом быстро сделал шаг вперёд и, решив меня напугать, резко выдохнул: — Ха!

И тут я поняла, что означает термин «газовая атака». Из его рта пахнуло таким смрадом, что я чуть не потеряла на мгновение сознание. И тут же пришло единственное решение — да я лучше сразу умру, чем под такими уродами лежать буду.

Я подняла меч, но старший быстро ударил своим клинком справа налево, видимо собираясь выбить деревянный меч из моих рук. Я мгновенно с силой парировала его удар. Раздался звон стали о сталь — удар его меча пришёлся на полоску железа, вставленную мною в кромку деревянного меча.

Он удивлённо вскинул на меня глаза, но я не дала ему больше ни единого шанса. Отбив его меч, я сделала шаг вперёд и сверху вниз рубанула его по голове.

От удара кожа на голове мужика лопнула, хлынула кровь, он машинально выпустил из рук меч, обеими руками схватился за голову и стал оседать. Я левой ногой подхватила падающий клинок, подбила его вверх и, отбросив свою деревяшку, схватила меч главаря обеими руками.

Прыжок вперёд — и короткий удар без замаха справа налево. Третий схватил копьё и бросился на меня, но расстояние уже было коротким. Я перехватила древко копья левой рукой, пропустила его под мышкой, быстро сделала шаг вперёд — и на его губах показалась кровавая пена.

Он что-то попытался сказать, но я быстро выдернула меч. Кровь хлынула горлом, и он завалился на траву. Я обернулась — и вовремя. Главарь уже поднялся, в его руке блеснул клинок большого кинжала.

— Ну, сука, ну тварь!

Я сделала два резких крестообразных взмаха мечом, он отступил, потом кинулся вперёд, выставив левую руку для защиты. Я по ней и рубанула, одновременно прыгая в сторону.

Он выронил кинжал, согнулся и схватился за руку, из которой фонтаном хлынула кровь. Я заскочила ему со спины и вонзила двумя руками меч в основание шеи. Всё это заняло меньше минуты.

И почему-то только сейчас меня охватил ужас. Я отступала назад, пока не споткнулась и не села попой на траву. Передо мной лежали три тела, второй ещё шевелился и булькал кровью. Я не знаю, сколько времени пробыла без сознания.

Встала, обошла поляну, не зная, что делать. Доложить в префектуру? А что потом? Я, сдерживая свой желудок, обошла мёртвых бандитов, собрала всё их оружие. Меч действительно был классным. Не простому воину принадлежал.

Клинок покрыт гравировкой, сталь синеватая, рукоять обтянута какой-то крепкой кожей, в которую вшиты маленькие серебряные бляшки. А ножны вообще произведение искусства. Для себя я уже решила, что меч никому не отдам. Он был не маленьким и в то же время лёгким и острым.

Я спрятала оружие и побежала в деревню к отцу. Он внимательно выслушал меня, потом молча взял две лопаты, бросил их в повозку.

— Поехали, обратно вернёмся с хворостом.

Проблема была заставить лошадь стоять, пока мы вдвоём грузили на повозку трупы. Она хрипела и косила глазом, пришлось мне бегать, её сдерживать. Мы накрыли тела рогожей и, отъехав от деревни в сторону горы Саран несколько километров, свернули в лес.

Отец боялся, что нам кто-то попадётся, но дорога оказалась пустынной. Когда повозка встала перед густым кустарником, мы в две лопаты стали копать мягкую землю. Это заняло у нас время до самого вечера. Отец перед этим нарезал дёрн и аккуратно его снял.

Лишнюю землю мы погрузили в повозку на рогожу, а потом просто рассыпали по дороге. На обратном пути для вида нарубили хвороста. В карманах бандитов и в сумках оказались деньги, серебро, сломанные украшения.

Копьё отец сломал и выкинул в реку, а вот лук, все кинжалы и меч мы забрали домой. Отец сказал, что эти вещи принадлежали воинам, это не разбойничьи поделки. Мы решили, что это станет нашей тайной. Но с этой поры я буду ездить, держа меч и лук в повозке под сделанным отцом двойным дном.

Прошло два месяца, поспели вишни, сливы — я только успевала собирать и заливать их приготовленным самогоном. Патока разошлась на ура, а сахарные головы отец очень выгодно продал прямо в королевский дворец. Патоку уже заказывали и деревенская кондитерская, и даже две таверны у дороги, торговавшие спиртным.

Наступила пора явить свету мою малиновую настойку. Она была сделана первой и первой пошла в дело. Один большой кувшин я преподнесла как презент бочару, сделавшему для меня две дубовые бочки. По пять маленьких кувшинов отнесла в придорожные заведения и преподнесла как презент их хозяевам — с намёком. Сама я торговать спиртным не собиралась. И так хватало продаж вина из-под полы.

Заказы посыпались один за другим. Я не успевала готовить брагу и солод. Всё-таки не спиртзавод. Посовещавшись с отцом, решила съездить в воскресенье в столицу на ярмарку.

В этот день раз в месяц Государственное управление распродавало рабов из репрессированных семей. Как правило, продавали их дёшево, так как никто не хотел брать детей из семей казнённых аристократов. Толку с них, изнеженных, никакого.

Мне нужна была хотя бы пара дополнительных рук. Нанимать со стороны не хотелось, выход был один — стать рабовладелицей. За год, прошедший с моего появления в этом мире, я стала мыслить по-другому и воспринимать реальность такой, какая она есть. Это теперь мой мир.

По времени тут было начало восемнадцатого века. Королевство располагалось примерно на месте Бирмы моего мира, но не было той азиатчины, к которой мы привыкли в нашем мире. Я хоть и была женщиной азиатского типа, но ни капельки не напоминала массовых сощуренных низкорослых азиаток из моего времени.

В королевстве действовали строгие законы, старый король правил железной рукой. Соседи королевства уважали страну за мощь её армии и стабильность. Столицей королевства был город Янгон, стоявший на берегу могучей реки с таким же названием.

В неё впадала не менее могучая Бадо, и они вместе несли свои воды в расположенный в двадцати километрах океан. Морские корабли свободно поднимались к пирсам янгонского порта. Сколько я аккуратно ни спрашивала, но о западных иноземцах тут пока никто не слышал. Да, они есть, но где-то.

Я запрягла повозку, оделась во всё новое, на голову надела широкополую шляпу с вуалью, указывавшей на моё дворянство, и отправилась в столицу. Кроме рабочих рук я собиралась приобрести чернильные камни, кисти и несколько переплетённых книг для ведения домашних записей.

С похода в книжную лавку я и начала, после того как оставила мою Челку хрумкать сеном на постоялом дворе. Купив всё, что запланировала, и уложив это в повозке, отправилась в центр, на рынок. Как я ни оттягивала этот момент, но покупать людей мне придётся. Хотя внутри меня ещё сидел какой-то червячок, противившийся этому.

На аукционе покупателей было немного, да и товара тоже. В основном дети: кто сидел испуганно в своих клетках, кто стоял с гордо поднятой головой, пытаясь скрыть свой страх. Я прошлась вдоль клеток и увидела их.

Две девочки, уже не маленькие, но ещё не взрослые, сидели обнявшись в углу клетки, не обращая внимания на ходивших мимо людей. Старшая что-то шептала младшей, видимо успокаивала её. Я остановилась перед клеткой.

— Кто вы, сколько вам лет? — спросила я нейтральным тоном.

Встала старшая девочка и как заученный текст ответила, что ей четырнадцать, а её младшей сестре скоро тринадцать, что они дети государственного преступника — министра Просвещения, который дерзнул участвовать в заговоре против Священной особы короля. Она выпалила всё это на одном дыхании, не опуская глаз и не глядя на меня.

Чем-то они обе мне понравились. Одежда порванная, но заправлена так, чтобы лохмотья не бросались в глаза. Старшая босиком, а у младшей шлёпанцы на размер больше. Понятно, сестра отдала свои. Я подозвала чиновника.

— Господин, я Ноэль де Сарт, вот мой жетон. Я хотела бы купить этих двух сестёр.

Чиновник посмотрел на меня внимательно, но что он может увидеть за вуалью.

— Госпожа, хорошо подумала? Их никто брать не хотел, мы уже собирались отправить их на плантации индиго.

— Господин, для той работы, которую они будут у меня выполнять, они как раз и сгодятся. А то, что они сёстры, — это даже лучше. Давайте оформим документы и скажите, сколько мне нужно заплатить.

На моё удивление, сумма оказалась не слишком большой. Я подошла к клетке.

— Как вас звать?

— Меня Эрра, — старшая поднялась с пола, — а её Дарика.

— Ко мне будете обращаться «госпожа», поняли? С сегодняшнего дня вы принадлежите мне. Выходите из клетки. Вещей у вас никаких нет?

Обе помотали головами. Мы прошли на рынок, где я выбрала для них обеих поношенную, но приличную обувь, и там же, в лавке старьёвщика, приобрела несколько комплектов нормальной и чистой одежды.

Они было собрались идти следом за повозкой, но я прикрикнула на них: — А ну как быстро залезайте!

Дома я показала им их комнату, как раз ту самую, где мы жили с отцом. У Агнесс была нагретая вода, поэтому я отправила девчонок мыться и переодеваться. Ели они аккуратно, хотя видно было, что обе голодные. Мелкая попыталась ухватить кусок мяса побольше, но старшая укоризненно посмотрела на неё, и та убрала руку.

Агнесс заставила их доесть всё, а потом напоила сладким компотом. Девочки были удивлены его вкусом. Ну да, даже не всякая дворянская семья могла позволить себе коричневый сахар, привозимый с севера. Поэтому сёстры столкнулись с сахаром впервые.

На них теперь была работа по сортировке зерна, сушке, смене воды. Работа пошла значительно быстрее. Я пригласила лекаря, он их осмотрел и сказал, что обе здоровы. Ну и ладно.

Отец приехал через неделю. Он ездил посетить могилы своих родителей в северную провинцию. Увидев двух девочек, удивился, подозвал их к себе и вручил по большой и сладкой хурме. И вообще он стал их баловать, брал с собой в лес за ягодами, покупал им в лавке квапены, когда ездил в город. Это такие загустевшие в формочках фруктовые желе из разных фруктов на мёде.

Я ему как-то сказала:

— Папа, ты постоянно забываешь, что они считаются нашими рабынями. Ну хотя бы вне дома-то веди себя как господин. А то могут и донос написать: мол, дети преступника, а живут в радости.

— Да ты сама-то хоть раз на них крикнула или наругалась?

— Да как-то не было случая, они на удивление исполнительные и тихие.

— А ты знаешь, что они обе обучены письму и знают грамоту?

— А чему здесь удивляться, если они росли в семье министра Просвещения. Я позже использую эти их умения.

А ещё я сделала в этом году главную свою покупку — выкупила из рабства свою подругу Сорру. Но тут пришлось выложить крупную сумму, так как магистрат ни в какую не хотел её отпускать.

И с этого момента я уже стала настоящей госпожой, которую в поездках и походах по магазинам сопровождала личная и очень симпатичная служанка, нёсшая над моей головой большой зонт от солнца, и две молодые служанки как свита. Через несколько месяцев после покупки я стала брать Эрру и Дарику в свои поездки в столицу.

Перед Новым годом я купила на аукционе семейную пару с дочкой. Их отдали почти за просто так. Их хозяин попался на крупном воровстве в министерстве торговли, его и его жену предали казни, детей отправили в дальние провинции королевскими рабами, а слуг выставили на торги.

Продавали-то в первую очередь мужчину, но я, видя, что их выставили вместе, решила потратиться и купить всех троих.

Кто бы сказал мне полтора года назад: «Виктория Николаевна, да ты станешь рабовладелицей», — как вы думаете, поверила бы я?

Глава третья

Женщину звали Рашана, семилетнюю дочь — Санри, а мужчину — Конрой. Взрослым было обоим по тридцать пять лет. Он был охранником в доме чиновника, а она — служанкой главной госпожи. Они сначала не поверили, что я покупаю их всех. Перед ними продавали в разные части страны мужей и жён и их детей. Рашана бросилась в попытке поцеловать мне руку, но Сорра прикрикнула на неё.

Девочку и женщину мы посадили на повозку, а Конрой шёл рядом, ведя лошадь под уздцы.

После Нового года дом совсем изменился. С утра начиналась суета, уборка двора, Конрой таскал воду, освободив от этой нагрузки тонкие девичьи руки. Рашана вместе с Агнесс то мелькали на кухне, то торчали вверх задницами за домом на огороде. Агнесс сдала свой дом каким-то торговцам, а сама переселилась в комнату отца. Я была не против: она за ним присматривала, поила отварами.

Отцу становилось всё хуже и хуже, он уже стал тяжело дышать с хрипом, и мне становилось страшно, что я могу остаться одна. Он каждый день заводил разговоры про замужество, внуков, но я не была морально готова к этому. Хотя понимала, что мне в этом году уже стукнет двадцать один, а это по местным меркам для незамужней женщины уже много. Но ничего не могла с собой поделать.

На мою поляну мы теперь ходили втроём: я, Сорра и Конрой. Он был солдатом личной охраны чиновника, принимал участие в двух войнах и в боях против пиратов. Ну а Сорра оказалась прекрасной ученицей. Ловкая и сильная девушка, которая могла в мгновение ока взобраться почти на любое дерево.

Он же сопровождал девочек, когда они ходили в лес за ягодами. С моего разрешения с ними ходила и Санри. В шесть рук они собирали намного быстрее, даже если половину и съедали.

Наше дело процветало, а мои напитки уже продавались и в столице. Ко мне приехал солидный торговец, и мы заключили с ним выгодную сделку. При этом кувшины для спиртного поставлял для своего заведения он сам.

Я поинтересовалась у магистрата, может ли Конрой исполнять обязанности моего охранника, то есть могу ли я для него приобрести оружие и что для этого необходимо. Пришлось уплатить пошлину и заполнить несколько бумаг, где я брала всю ответственность на себя, вернее, мой отец, как глава семьи.

Теперь Конрой сопровождал меня во всех поездках в город. Меч и лук он выбрал для себя сам. Позже я собиралась купить для него коня, да и самой не мешало бы попрактиковаться в верховой езде. Но Челку под седло я ставить не буду.

Эрра научилась от матери вырезать по дереву, и я решила использовать это её умение. Пора придумывать свою марку. Для этого я сделала несколько рисунков с разными названиями, такими как «Волнительная страсть», «Нефритовый удар» и всё в таком духе.

Задачей Эрры было вырезать несколько штампов размером с этикетку. И резать ей предстояло не по дереву, а по мягкому мыльному камню, или стеатиту, как его называли в моём мире. А ещё я хотела иметь свою личную печать. Инструменты для резки я заказывала в городе, наш кузнец в них не разбирался.

Я решила наклеивать на все бутылки этикетки и на каждую ставить свою печать. Тут ещё никто до такого не додумался. Значит, будем первыми. И существовавшие кувшины для вина меня не устраивали. Сделав несколько рисунков, я обратилась за советом к местному гончару.

Он пообещал сделать несколько вариантов. Я хотела получить чёткие пол-литра. Примерный размер я рассчитала, а теперь как выйдет. Получилось на второй день. Но гончар сразу сказал, что точь-в-точь не сможет сделать, будут допуски.

Я заказала ему сразу сто бутылок и за половину оплатила вперёд. Теперь в сарае стояло сразу четыре аппарата, противни я больше не занимала, теперь всё было своё. Пригласила печника, так как одной плиты нам было уже мало. Я попросила его выложить сразу две печи прямо на улице, а потом вокруг них построить само помещение.

Печи сейчас были главнее, а для навеса мы уже привезли из леса деревья под столбы. Отпилили сколько нужно, и Конрой с Дарикой и Соррой занимались очисткой их от коры. А плотник с сыном сразу, как только мастер выложит фундаменты печей, займутся постройкой помещения.

Для сахарных голов ремесленник сделал мне конусы поменьше, которые сверху затягивались ободом с винтом. Теперь головы доставались легко, достаточно было открыть замок. А для патоки у меня появилась другая задача — я решила использовать те две большие дубовые бочки для производства рома. Не пропадать же добру.

О роме я в своё время читала на кулинарном сайте, где сидела несколько лет. Мне нравилось читать экскурсы в историю. И ром появился именно как продукт переработки патоки, остававшейся при изготовлении тростникового сахара.

Слуг я переселила в большой дом в крайние комнаты, а помещение, где они раньше проживали, приготовили под новое производство. Снесли лёгкие стены, укрепили крышу парой столбов — и закипела работа. Патоку после разбавления водой перегоняли так же, как и брагу.

После двойной перегонки напиток становился обжигающе крепким. Я помнила, что его крепость доходила до 70 процентов. Сама я не стала пить, только лизнула, и мне этого хватило. А Конрой выпил чарку, после чего аж головой затряс.

Кстати, змеевики что на роме, что на самогоне у меня были уже из меди. Два больших листа меди я купила в Янгоне, а ремесленник под моим чутким руководством изготовил из них настоящие змеевики.

Сначала он проковал их вокруг круглых заготовок, взятых напрокат у кузнеца. Потом спаял края расплавленной смесью меди и цинка. А чтобы согнуть их в знакомые нам всем спирали, готовые медные трубки набили песком и аккуратно согнули их, постукивая молотком, вокруг круглой заготовки.

Ром, конечно, я получила, но наличие сивушного запаха меня волновало. Поковырявшись в своей памяти, я недолго думая купила партию ананасов, лимонов, гвоздики и корицы. Благо этого добра тут хватало.

В первую партию второй перегонки я перед змеевиком в крышке котла поместила нарезанные дольками ананасы, а во вторую партию — дольки лимона. Пришлось делать небольшие противни с металлической проволокой в виде сетки вместо дна. И в оба котла в полученный спирт бросила по горсти корицы и гвоздики.

Результат превзошёл все ожидания. Первая партия имела лёгкий привкус и аромат ананаса, а вторая — лимона. Гвоздика и корица убили напрочь все сивушные запахи и горечь. Теперь обе партии — в бочки, заполнить бочки до краёв и ждать пару недель. Дубовые стенки бочек, вступая в контакт с ромом, придавали ему золотистый оттенок.

Как раз через две недели и Эрра закончила резать штампы для вина, настоек и двух видов рома. А ещё она сделала мне маленькую личную печать. Вырезала её она на специально купленном для этого печатном камне — он представлял собой небольшой вытянутый параллелепипед. Это было изображение розы и поверх неё надпись «Госпожа Н».

Я послала Сорру в Янгон, где она закупила три десятка красных сургучных палочек, благо ими торговали на местном рынке. Деревянные пробки по размеру я заказала у столяра в соседней деревне, где покупали лошадь. Наш соображал туго и всё никак не мог понять, чего я от него хочу.

Такими пробками я собиралась закрывать новые бутылки, заливая сверху красным сургучом и ставя на них оттиск своей печати. Посадила Дарику и Санри вырезать из купленной плотной бумаги расчерченные мною прямоугольники.

На каждый прямоугольник ставили штамп с названием спиртного, потом наклеивали на готовую бутылку и сверху покрывали прозрачным мебельным лаком. Когда торговец из столицы приехал в очередной раз, его ждала партия из ста новых пол-литровых керамических бутылок с наклейками и запечатанных красным сургучом.

— Госпожа, у меня просто нет слов, — сказал он после дегустации каждого напитка. Я напомнила ему, что упоминание меня нежелательно. Достаточно моей печати.

— Но как у Вас это получается? Даже во дворце заказали несколько бутылок для старого короля.

— Для короля? Подождите немного, — с этими словами я вышла в другую комнату и вернулась, неся в руках четыре бутылки.

— Вот эти две передайте во дворец, а эти две для Вас как подарок и на пробу. Но сразу предупреждаю — напиток очень крепкий.

— «Лимонный удар» и «Ананасовая звезда», — почти по слогам прочитал торговец, потом вопросительно глянул на меня.

— Первый напиток со вкусом лимона, второй — со вкусом ананаса, но ещё раз повторю: напитки очень крепкие, сильнее, чем мои настойки.

— Сильнее? Да куда уже сильнее?

— Ну… Зато с одной бутылки сразу четыре человека с непривычки могут под стол упасть, поэтому прикиньте цену, а я потом назову свою. А во дворец передайте как подарок.

— Да и сейчас уносят, — засмеялся торговец. Договорились, что за следующей партией настойки он приедет через три дня. Как раз к этому времени настоятся ещё сто бутылок. Гончар уже две недели работал только на меня, получая неплохую плату.

Я села и подробно расписала все свои траты на производство спиртного: от закупок ингредиентов, сургуча, бумаги, деревянных пробок, посчитала производство бутылок, заготовку дров — и рассчитала стоимость каждого наименования спиртного, от малиновой настойки до «Лимонного удара».

Так же посчитала, во что мне обходится производство сахарных голов. Уж считать-то я умела прекрасно, не зря поднялась по служебной лестнице почти до генерального. Немного стало грустно.

Как теперь там? Квартира, машина, думаю, по наследству достались младшему брату. Он не из тех, кто растранжирит, он использует всё должным образом. Я как-то звала его к себе и прописку обещала, но он на тот момент работал инженером по приборам. И не решился покинуть завод и искать что-то новое. Пусть у них с невесткой хоть какая от меня польза будет.

После всех подсчётов выходило, что продавать сахар самим было намного выгоднее. В столице за него давали почти в три раза больше, чем я его отдавала трактирщику. Он просто наживался на перепродаже. Значит, договоримся с моим торговцем — и о цене тоже.

Думаю, семьдесят на тридцать его устроит, иначе я и сама уже могу выкупить лавку в городе. Специально сама поеду в Янгон и пройдусь по всем лавкам и приценюсь. На всякий случай надо подумать, кого поставить торговать. Хотя моя бойкая Сорра прекрасно справится. Но нужны будут ещё люди.

Я всё больше склонялась к тому, что пора открывать свою лавку, но сначала надо выяснить все нюансы. Есть ли тут рэкет и дадут ли мне лицензию. Женщины вовсю торговали в лавках и выступали как их хозяйки, но вопрос был в другом: на кого были оформлены все эти торговые точки.

К моему удивлению, я как женщина могла получить лицензию на открытие торговой лавки. Для продажи спиртного нужно было заключение Ценового управления. Из того, что я узнала, всё можно было решить.

Но всё пришлось отложить. Сначала в начале мая умер старый король, и две недели в столицу никого не пускали, пока проходила коронация наследного принца и он вступал на трон.

А в середине мая скончался мой отец. Болезнь всё-таки доконала его, как мы с Агнесс ни старались. Перед самой смертью он призвал меня к себе:

— Доченька, — голос его был еле слышен, мне пришлось наклониться к самым его губам, — я хочу тебе признаться перед смертью кое в чём. Я не твой настоящий отец, и мама не была тебе настоящей матерью.

То, что он не мой отец, я уже знала, только не стала ему ничего говорить. Для себя я всё решила. Но его слова о матери ввели меня в ступор. Так кто же мои родители?

Но он, к сожалению, так и не смог узнать этого.

— Твоя мама хранила эту тайну до самого конца и даже на смертном одре не раскрыла, как я её ни просил. Она только сказала, что её лучшая подруга поручила ей тебя перед своей смертью, и она дала ей клятву, что вырастит тебя. Но назвать её не смогла, сказала, что это будет стоить нам жизни. Я думал всё время, что это кто-то из тех казнённых много лет назад заговорщиков, которые погубили тогда нашу королеву.

Похоронили мы его рядом с мамой, на нашем деревенском кладбище. Я заказала камнерезу большой памятник для них обоих. В завещании отец оставил всё мне, у него не было больше других родственников.

Но каково было моё удивление, когда я получила через месяц письмо от стряпчего из Янгона с приглашением посетить его, так как у него есть документы, оставленные ему моим отцом с припиской: «Ознакомить мою дочь Ноэль после моей смерти».

Это было второе завещание, подписанное Флором де Сартом, бароном Хинтадским. Стряпчий клал передо мной один лист за другим, которые я читала с неприкрытым изумлением. Оказывается, отец имел титул, который имел право передать только по наследству.

В своё время так решил королевский суд, рассматривавший дело офицера дворцовой гвардии, уличённого в растрате казённых денег. Родовой замок де Сартов когда-то находился на том месте, где сейчас раскинулся район особняков на улице Хинтад.

И одна из старинных усадеб принадлежала его семье. После ссылки её вернули ему, но он не стал там жить, опасаясь насмешек соседей. Часть дома закрыли, забив двери, а два флигеля отец сдавал семьям нескольких чиновников, получая с них плату через стряпчего.

— Ваша милость, Вы теперь на законном основании можете вступить во владение всей усадьбой. А вот этот гербовый документ, заверенный королевской печатью, гласит, что Ноэль де Сарт является баронессой Хинтадской.

— На случай непредвиденных обстоятельств, — стряпчий протянул мне ещё одну бумагу, — Ваш отец оставил ещё один документ. Это брачное свидетельство, указывающее на то, что семнадцать лет назад барон Хинтадский сочетался законным браком с госпожой Мэлорой де Варт и официально удочерил её дочь Ноэль де Варт.

Я сидела, безвольно опустив руки. К тому же отец оставил мне крупную сумму денег. Плату за аренду усадьбы он никогда не изымал, и у стряпчего накопилась огромная даже по столичным меркам сумма. Все деньги стряпчий клал в Королевский банк — оказывается, тут и такой был — под семь процентов годовых. И всё это длилось целых семнадцать лет.

— Отец не хотел Вам говорить, но Ваша мама знала об этом, они иногда вместе приезжали ко мне. Он сказал: пусть это станет дочке сюрпризом. А если доживу — то нашим ей свадебным подарком. Это его слова.

Отец бегал в крестьянской одежде и соломенных шлёпанцах, когда у него было такое богатство. И ни грамма не взял, и даже ни намёка — ни он, ни мама. Кто же был той таинственной маминой подругой, которая является моей настоящей матерью?

По какой причине меня окружает такая таинственность? Хотя я сейчас узнала девичью фамилию моей матери — де Варт, а ведь я никогда её не слышала ни от неё, ни от отца.

— Господин, Вы назвали девичью фамилию моей матери. Что-нибудь известно о её семье?

— Ваша милость, лучше даже не начинайте искать в том направлении. Вся семья Вашей матушки была практически уничтожена в тот год, когда скончалась королева, мать нового короля. Тогда поговаривали, что её убили. Ну а Ваша матушка в тот день покинула дворец и долгое время скрывалась. Это уже потом издали указ, в котором признали несколько семей, в том числе и её, невиновными и вернули титулы и имущество.

— То есть может кто-то и живой сейчас? Могло такое произойти?

— Могло, но её семья — с далёкого севера, и я даже не знаю, где они жили. И ещё: семью-то вернули, но Ваша матушка до сих пор не прощена.

— Тогда почему Вы не доложили о ней королевским властям? — прищурившись, спросила я.

— Первое: Вашему отцу я обязан жизнью. Я тоже служил в армии, и он спас мне жизнь во время битвы. А второе: то дело такое мутное, что я до сих пор не верю, что тогда королеву убили. Там было что-то другое, связанное с её смертью, что захотели скрыть так, что убили всех служанок.

— Как убили? Мне сказали, что их кого отпустили из дворца, кто перешёл в другие ведомства.

— Враньё, убили всех, даже тех, кто почувствовал что-то и смог в ту ночь сбежать. Чёрный флаг подняли над столицей и всеми провинциями. Знаете, что это такое?

— Нет, первый раз слышу.

— Это когда вводится запрет на все перемещения даже за пределы деревни. Движутся только отряды стражи, ну и беглецы. Страшное дело. Всех, кто нарушил указ, могли просто убить на месте. И убивали.

Мы долго сидели молча. Я переваривала всё услышанное, а он терпеливо ждал, что я скажу.

— Господин, я вот сейчас подумала. А ведь я никогда Вас не видела. Как же Вы смогли определить, что именно я — дочь барона?

— Год назад я приезжал к Вашему отцу и видел Вас во дворе. Ваш отец специально показал мне Вас, мы стояли на улице и наблюдали, как Вы распоряжаетесь людьми. Поэтому я тот, кто может удостоверить Вашу личность перед властями как баронессы и наследницы состояния и поместья.

— Хорошо, я поняла. А у отца не было никаких баронских знаков, ну там, корона, что-то подобное?

— Нет, такого не было, но он передал мне на хранение шкатулку с вашими фамильными драгоценностями. Она хранится у меня, я сейчас Вам её принесу.

В шкатулке было несколько мужских заколок, усыпанных бриллиантами, большая брошь с бриллиантами и большим красным рубином в центре, две женские шпильки для волос из серебра, инкрустированные золотом. Мужской перстень и два женских, украшенные гербом в виде расправившего крылья орла, держащего в когтях большой меч.

Внутри мужского перстня был вставлен чёрный оникс, а в женские — тёмный сапфир и красный карбункул. Я выбрала сапфир и примерила его себе на палец. Размер подошёл идеально.

Глава четвёртая

— Господин Дартус — так звали стряпчего — я подумала и решила, что ничего не буду менять. Жильцам так и скажите, что моя милость оставляет всё по-прежнему и увеличивать плату не будет. А Вы деньги продолжайте класть в банк. Я не нуждаюсь в деньгах.

— Госпожа, тогда давайте Вы на каждом листе поставите свою подпись, что я Вас ознакомил с содержанием.

— Хорошо, я даже печать свою поставлю.

Так и сделали. Я ещё раз просмотрела каждый документ и оставила свою подпись внизу каждого листа, поставив сверху на неё свою печать красным оттиском. Дартус стал теперь моим юристом. Мы сразу обговорили, какую он хочет плату, и решили, что это будет небольшой процент от ежемесячного платежа за усадьбу.

Я попросила его показать мне дом, и мы совершили прогулку по городу. Дама в синем платье, в шляпе с вуалью, охранник, три служанки и пожилой господин в шляпе. Ворота усадьбы были открыты.

Внутри двора я увидела настоящий парк с десятком деревьев и тропинкой через центр. Его по окружности огибала мощёная дорога. Сам двухэтажный особняк стоял в глубине двора. Справа и слева от него такие же двухэтажные особняки, но в два раза меньше. И несколько хозяйственных построек.

Заодно я спросила у стряпчего совета по поводу открытия лавки. Он очень удивился, узнав, что уже ставшая знаменитой госпожа Н. — это я. По поводу торговли спиртным он сразу сказал, что для этого нужно открывать минимум таверну. По-другому в продажу его пускать запрещено.

А вот магазин по продаже сахара — это реально. И он сам присмотрит подходящую лавку. Они продаются, но только надо знать, у кого покупать. И подберёт более или менее честного приказчика и пару работников в лавку.

И посоветовал подумать о торговле не только самим сахаром, но и чем-то сладким. Я сказала, что подумаю, у меня и так задумки уже были.

Договорились с ним, что как только он подберёт приличное помещение, в котором кроме торгового зала должны быть и кладовые, и кабинет для приказчика, то сразу же сообщит мне в мою усадьбу. И главное моё условие было: лавка должна быть в центре, и чтобы никаких за ней следов криминала. На этой ноте и расстались.

Все местные сладости делались на основе мёда. Поэтому я решила добавить к сахарным головам засахаренные фрукты, элементарные леденцы-сосучки на палочке, мармелад из яблок и смородины, которые тут росли в достатке. Всё это я сама делала из любопытства по рецептам, выкладываемым на моём любимом форуме.

А ещё я хотела реализовать задумку по выпуску сахара кубиками для знати. Скоро должны были привезти заказанные мною на бойне кости крупного скота. Когда-то я читала, что раньше, когда не было активированного угля, обжигали кости крупнорогатого скота, потом их мельчили и через них пропускали сахарный тростниковый сироп.

Сахар на выходе становился белым. Время от времени поддоны с костями меняли. Сами перемолотые кости вынимали, мыли, сушили и запускали процесс снова. Вот и я хотела попробовать. И запустить в продажу розовый сахар.

Для него нужен был всего лишь сок свёклы. Пока мои сахарные головы были светло-коричневого цвета. Но всё равно смотрелись лучше, чем те, что привозили с северной Империи. А пока надо у ремесленника заказать медную плиту с двумя сотнями квадратных ячеек. Саму плиту я купила, и мы уже привезли её в деревню.

Осталось сделать сам пресс и большую жаровню, куда можно будет помещать поддоны с кубиками для сушки. Жаровню я заказала ремесленнику. Он пообещал сделать её по моему рисунку из тонких листов железа, которые обошлись мне в круглую копеечку. Но оно того стоило. Этот шкаф с дверцами я планировала поставить сверху над плитой.

Своим я ничего не сказала о моём статусе. Да я и не думала, что последуют какие-то расспросы, не те у нас отношения. Даже Сорра понимала, кто я и кто она. Дома погрузилась с головой в работу, выкинув всё из головы.

Перстень сняла и положила в коробочку с мамиными украшениями, ещё раз их пересмотрев. Большая ажурная золотая заколка с крупным сапфиром посередине, украшенная по периметру маленькими бриллиантами, явно выделялась из остальных маминых украшений своим богатством и вычурностью.

Приехал возчик и привёз целый воз больших коровьих костей. Я специально попросила его набрать старых костей, чтобы уже не было никакого запаха. На опушке леса вырыли яму, где несколько дней жгли их на большом костре, зажимая носы от запаха. После чего Конрой молотом разбил их на более мелкие части, чтобы их можно было поместить в мельницу.

Месяц назад у того же колесника я купила двуосную телегу, на которой наша Чёлка теперь возила дрова и хворост из леса, а также всё, что нам было нужно. Я купила в середине лета ещё одну молодую семью на ярмарке рабов, так как с расширением производства рабочих рук уже не хватало.

Обе печи выложили, плотники построили над ними сначала навес, а потом возвели и стены. Печи были большими, каждая на четыре топки, и занимали почти всё помещение.

Ещё одну большую печь те же мастера быстро сделали в помещении, где изготавливали ром. Дров с каждым днём нужно было всё больше и больше, поэтому Конрой и Тарир, новый работник, каждое утро уезжали подальше в лес, где занимались заготовкой дров.

Я не прекращала своих занятий, только теперь со мной ходила Сорра. Она оказалась усердной ученицей, и через некоторое время мы уже стучали в два меча. Я отдыхала во время этих тренировок, которые мы начинали с пробежки по дороге до подножия горы Саран и обратно.

Дартус приехал через полторы недели и не один. С ним был мужчина лет сорока с небольшим, с открытым и строгим лицом. Стряпчий представил его мастером Фергусом, которого он мне рекомендует как приказчика новой лавки.

Помещение Дартус уже нашёл. Не в самом центре, но на людной торговой улице. Раньше там продавали ткани, но владелец умер, а его семья забросила дело. Осталось только мне его посмотреть и решить вопрос с покупкой. Я не стала откладывать, а поехала в Янгон в тот же день.

Помещение мне понравилось. Большой торговый зал с длинным прилавком, шкафы с полочками вдоль стен, где можно было выставить образцы, за прилавком двери в две большие кладовые и помещение, которое прежний хозяин использовал для рабочего кабинета приказчика.

Лестница за прилавком вела на второй этаж, где раньше жил сам хозяин в комнате над залом. Там был небольшой, выходивший прямо на улицу балкон. С тыльной стороны дома был второй вход, куда можно было подгонять гружёную телегу с товарами. Я решила, что в этой комнате на втором этаже буду останавливаться, когда придётся приезжать в город.

Больше времени заняло оформление документов в городской Управе, чем сам торг. И через два часа я стала обладательницей торговой точки по указанному в документе адресу. Мастер Фергус уже имел опыт работы приказчиком. Со старой работы он вынужден был уйти, так как хозяин увлёкся азартными играми, и крах торговли оставался только вопросом времени.

Вместе с ним работали его супруга, сын с невесткой и старшая дочь. Девушке не повезло попасть под повозку знатного господина, и теперь она до конца жизни будет хромать. А если добавить шрам на лице, то замуж ей не грозило от слова совсем.

Мастер попросил дать им две недели времени для ремонта помещений, их обустройства, изготовления вывески и вообще на подготовку. Увидев на моём столе счёты, он с удивлением спросил:

— Госпожа может пользоваться этим предметом?

— А что тебя так удивляет, мастер Фергус?

— Ну, я знаю очень мало людей, которые могут пользоваться этим цинским прибором, а тем более Вы — женщина и госпожа.

— Я умею ими пользоваться, и даже очень хорошо. А ты, мастер Фергус?

— Да, у меня есть счёты, правда, они другие, но похоже, принцип тот же. Вы решили вопрос по нашей оплате?

— Я буду считать вас командой и положу вам 15% от проданного товара.

— Ваша милость, я не понял. То есть от общей суммы проданного за месяц мы будем получать целых 15%? А если сумма получится большой? Я уже прошелся и посмотрел, по какой цене продают ваши сахарные головы. Даже если снизить цену, ведь мы прямо от изготовителя, это… Это всё равно очень большая сумма.

— О, я вижу, ты хочешь уменьшить проценты? — иронично спросила я.

— Нет, что Вы, Ваша милость, но это так необычно. Если кто узнает, то умрут от зависти.

— Вы сначала заработайте, а потом пусть умирают.

— В этом не сомневайтесь, но я попросил бы Вас поделиться, чем мы будем торговать, кроме сахарных голов. Мне хотелось бы знать.

Далее пошёл разговор двух профессионалов. Мне понравился его подход. А по поводу торговли спиртным он подтвердил мои мысли, что выгоднее продавать его через того торговца — кстати, очень уважаемого как знатью, так и в торговой среде, — чем вступать с ним в конфликт.

Первые четыреста литров рома двух видов, разлитые в керамические бутылки, были распроданы в столице в течение нескольких дней. В освободившихся бочках уже настаивалась следующая партия. Я выкупила у бочара ещё две дубовые бочки, и моя усадьба постепенно превратилась в сахарно-спиртовой завод. Пришлось строить ещё одно помещение для хранения готовой продукции.

Я объявила в деревне, что буду принимать ягоды. И детвора потянулась с корзинами, полными малины, лесной клубники. Принимали и сливу с яблоками. Я решила для сохранения ягод варить варенье и хранить его в вырытом нанятыми работниками глубоком погребе.

Пришлось нанять ещё трёх женщин из деревни, но зато работа кипела и не останавливалась ни на один день. Первая партия кубиков не удалась: я неправильно рассчитала вес пресса. Зато вторая вышла идеально. Белые кубики почти прозрачного сахара и такие же с красноватым оттенком.

Я заказала в соседней деревне у мастериц сто небольших коробочек из плотной разноцветной бумаги. Мои девочки полдня укладывали в каждую коробку белые и розовые кубики в шахматном порядке. Получилось просто красиво и идеально.

Ровно через две недели я открыла лавку под названием «Сладости госпожи Н.». Художник постарался на славу, изобразив на вывеске кроме надписи фигуру стройной женщины, закутанной в шаль, из которой были видны только глаза.

Перед этим Фергус нанял несколько шустрых мальчишек, которые бегали по городу и орали, что таинственная госпожа Н. открывает свой магазин. Поэтому перед его открытием на улице уже собралась приличная толпа горожан и даже представителей знати.

На прилавках и на полках расположились белые, коричневатые и розовые сахарные головы, большие блюда с различными засахаренными фруктами, в том числе дольки лимонов, апельсинов, засахаренные кусочки дыни.

А в деревянных стаканчиках стояли разноцветные леденцы на палочках. Уж чего, а сахарного сиропа хватало. Формы сделал и обжёг по моим рисункам гончар, ну а сотни палочек с увлечением строгали деревенские мальчишки, получая в награду и монетку, и лакомство.

За прилавком стояли продавцы, которых я одела в одинаковую одежду. Старшая дочь была посажена мною за специально поставленный стол. Она была обучена грамоте и умела считать. Будет вести учёт продаж и кассу.

Сама я встала на лестнице и, чтобы ещё больше увеличить интригу, накинула своё любимое синее платье, подчёркивавшее мою красивую фигуру, а на голову набросила шаль, прикрыв ею и низ лица. Ну совсем как на вывеске.

Первый день дал ошеломительную выручку. Когда девушка посчитала все деньги, она даже побледнела, назвав вырученную сумму. Перед закрытием магазина в дверь вошёл богато одетый дворянин. Он вежливо поздоровался с приказчиком и продавцами, а потом спросил:

— Я могу сделать заказ для одной очень важной особы? Сама она очень хотела бы прийти, но это невозможно.

Услышав этот разговор, я спустилась со второго этажа.

— Что Ваша милость желает заказать?

— О, сама хозяйка, — он вежливо поклонился, я ответила ему тем же.

— Моя заказчица обожает сладости, и мы поздно узнали, что открылся новый магазин с необычными товарами. Я успел только к самому закрытию и вижу, увы, почти пустые полки.

— Господин, мы сами не ожидали такого наплыва покупателей. Завтра мы, конечно, пополним запасы магазина и организуем регулярную доставку, чтобы такое больше не повторилось. Но я оставила кое-что в запасе, подумав, что вдруг могут обратиться очень уважаемые люди.

Я сделала ударение на «очень» и «уважаемые» и, видимо, попала в точку. Господин был явно из дворца. Я пригласила его подняться ко мне наверх и посмотреть образцы. Он выбрал по одному экземпляру голов, одну коробочку кубиков и понемногу каждого вида фруктов.

— Госпожа Н., я слышал, Вы занимаетесь не только сладостями, не так ли?

— А та Ваша особа как относится к крепким напиткам? Просто я не продаю их, а поставляю в одно из известных городских заведений.

— Эта особа уже попробовала некоторые из Ваших настоек, ей очень понравилась сливовая настойка.

— Я хочу предложить этой знатной особе попробовать мой новый продукт, — с этими словами я встала и достала из шкафа две бутылки рома с разными этикетками.

— Что это?

— Это напиток со вкусом и запахом ананаса, а вот этот — со вкусом и запахом лимона. Но я предупреждаю: они очень и очень крепкие. И я посоветовала бы этой особе прежде чем попробовать разбавить напиток наполовину водой, а ещё лучше — холодным чаем.

— Так крепок?

— Вы мужчина, сможете оценить сами, но будет лучше, когда вернётесь домой.

Я уже догадалась, что передо мной был кто-то из королевского дворца. Об «особе» он сказал как о женщине. Был ли женат молодой король я не знала, но были еще Вдовствующая королева и Великая вдовствующая королева, мать прежнего короля. Не будет же столь высокопоставленный дворянин бегать сюда из-за какой-то наложницы умершего короля.

На прощание он спросил, почему я прячу своё лицо, ведь у меня такие красивые глаза.

— Ваша милость, вот потому и прячу, что у меня не только глаза красивые. Это была шутка. Просто я не хочу, чтобы меня узнавали на улицах. Так будет понятнее?

— Благодарю Вас, что смогли уделить мне время.

— Что Вы, я же не маленькая. Это я Вас благодарю за Ваш к нам визит в столь уже позднее время, искреннюю доброжелательность и пример, каким должен быть настоящий дворянин.

Ночевать я осталась в комнате наверху, Конрой лёг на первом этаже в торговом зале, Сорра устроилась в комнате приказчика. Рано утром Тарир с женой Алирой на большой повозке доставили из усадьбы очередную партию товара, и после выгрузки мы уже все вместе тронулись в обратный путь.

Глава пятая

— Ваше Величество, к Вам министр внутренних дел принц Таяверди.

— Впустите его.

— Ваше Величество, Великая вдовствующая королева, смиренно приветствую Вас.

— Ой, племянничек, ты чего-то сегодня прямо весь светишься. Опять что-то просить пришёл? Так чего с меня, старухи, взять? Сам вон министр большой.

— Заносите, — принц повернулся к дверям, и служанки внесли накрытые разноцветными парчовыми тканями несколько подносов и, пятясь задом, удалились. Принц поднял покрывало со среднего подноса, на котором оказались три небольшие сахарные головы — снежно-белая с голубоватым оттенком, светло-бежевая и тёмно-розовая.

На других подносах оказались разного вида сладости и три маленьких глиняных горшочка, запечатанных восковой бумагой. Принц взял в руки небольшую глубокую тарелочку и снял с неё бумагу — там оказалось что-то фиолетово-чёрное.

— Возьмите ложечку.

— Что это такое странное?

— Тётушка, я содержимое такой же тарелочки съел меньше чем за минуту. Хозяйка магазина назвала это желе из ягод чёрной смородины.

Старая королева взяла ложечку и аккуратно поддела кусочек желе.

— Ой, оно такое мягкое и даже колышется. Ой, а вкус какой! Да оно просто пролетело внутрь, я даже не заметила как. А это сахар такого необычного цвета? Я такой впервые вижу. А что в баночках?

— Ягоды и фрукты, сваренные на медленном огне в сахарном сиропе. Я сам ещё не пробовал, но, судя по всему остальному, это будет что-то совсем оригинальное.

— Его Королевское Величество прибыл! — раздался из коридора протяжный голос кого-то из слуг. Открылись обе створки дверей, и в комнату вошёл молодой король. Он окинул всех взглядом и остановился перед столом.

— Это вы чем таким вкусным наслаждаетесь с утра? Ваше Величество, Ваш внук пришёл поприветствовать Вас. Смотрю, и дядя тут с утра уже. Опять что-то просит?

— Нет, ты посмотри, какие он лакомства принёс. Вот попробуй, — она протянула королю ложечку с желе. Он аккуратно взял его в рот и зажмурился.

— Мягкая, как студень, вкус сначала кислый, а потом сладость во рту. Что это, откуда взято? А это что? Такие маленькие сахарные головы?

— Вы вот этого ещё не видели, — с этими словами принц поставил на середину стола яркую коробочку и открыл её.

— Что это за кубики разноцветные? Только не говори, что это тоже сахар. Дай я сама попробую.

— Да, сахар, но хозяйка сказала, что для одной чашки чая кусочек многовато, поэтому его нужно раскалывать на две части. А ещё она мне дала кое-что.

С этими словами он достал из бездонных карманов два необычного вида кувшина, это уже даже и не кувшины. Высокие, стенки ровные, и только вверху невысокое горлышко, запечатанное красной сургучной печатью. Король взял в руки один сосуд:

— Роза и надпись «госпожа Н.». Так это у неё ты вчера был? Мне доложили, что в городе открылся новый магазин и там вчера было яблоку негде упасть. Но такой магазин не может торговать спиртным.

— А они и не торговали, это она подарила мне, когда мы разговаривали с ней у неё на втором этаже.

— Так ты встретился с этой загадочной дамой? О ней много слухов ходит, один нелепее другого, — заинтересовалась старая королева.

— Тётушка, ну она не дама, а молодая девушка. И у неё очень красивые глаза. И, судя по поведению и галантности, она не из крестьян.

— Только красивые глаза? Племянничек, я тебя не узнаю.

— Но у неё всё лицо было закрыто шалью, а я не стал настаивать, но глаза у неё красивые. И меня до сих пор не оставляет чувство, что я их где-то видел. Ну а лицо она не показывает, так как не хочет, чтобы её узнавали в городе.

— Возможно, она принадлежит к известной семье или знатному роду, тогда понятно, — произнёс король, поедая очередное печенье. Потом посмотрел на принца:

— Дядя, а чего ты так на меня недоумённо уставился? Я что-то не так сказал?

Но принц молчал, не сводя глаз с лица короля, потом тряхнул головой и пробормотал:

— Нет, так не бывает, это невозможно, да ну, даже смешно.

— О чём ты, племянник? Мы ещё кувшины не открыли, а ты уже заговариваться стал. Кстати, открой-ка вот этот, где написано «ананас».

— Сейчас, но она предупредила, чтобы ты разбавила наполовину водой или холодным чаем. Ну а мы с Его Величеством так попробуем, да?

Принц откупорил сосуд, и по комнате поплыл аромат ананаса, смешанный ещё с какими-то травами. Он налил королеве в чашечку, потом аккуратно разбавил водой из чайничка. А себе и королю налил по полной стопке.

— Пахнет прекрасно, — король взял стопочку и провёл ею перед лицом.

Королева выпила одним глотком и зажмурилась. Принц и король сделали то же самое. Все трое замерли, потом у принца из глаз покатились слёзы, желваки на скулах задвигались. Король сидел, замерев, ещё несколько мгновений, потом резко выдохнул:

— Вот это да. Дядя, а ты никак плачешь?

— Нет, это само как-то. Ух ты, огонь по всему телу, уже до низа дошло.

— А мне прекрасно зашло, наверно, и вам стоило разбавить. Но какая ядрёная штучка! У меня даже кончики пальцев прогрелись, я такого давно не помню. Оставь мне этот кувшинчик, буду лечиться. И надо бы пригласить эту госпожу Н. ко мне в гости, хочу познакомиться с такой невероятной особой.

— Я вот ещё что подумал, — сказал король, — такой сахар и такие напитки есть только у неё, вернее, делает их только она. Значит, есть какие-то секреты, которые никто не может пока разгадать. Мне тоже интересно стало. Бабушка, как её к тебе приведут, пошли за мной.

— Обязательно. Принц, а ты найди мне эту дамочку, хочу поблагодарить её. Я вот даже лучше себя почувствовала. Ну-ка налей ещё. И себе налейте, только сделайте как я, с водичкой.

Я в это время была с Конроем на ярмарке в ста километрах от столицы. Я всё-таки решилась купить себе верховую лошадь. Мы долго ходили по ярмарке, пока мой взгляд не остановился на лошади серой масти с крупными светлыми пятнами — «яблоками», как говорят в народе.

Для Конроя я взяла выбранного им гнедого. Назад возвращались с привязанными к повозке лошадьми. Они вели себя смирно. Всю амуницию, щётки и прочее купили сразу же там. Верховых лошадей мы разместили в тех старых денниках, а для Чёлки сделали стойло в сарае для сена.

Свою лошадь я назвала Бэсси. Я сама выводила её из денника, мы ходили вместе к реке, где я окатывала её водой, расчёсывала ей сама гриву и хвост. И подкармливала чищеной морковкой. Но пока не седлала — рановато ещё.

Гончар по моей подсказке взял себе в помощники несколько подмастерьев и расширил свои возможности, так как мне нужны были не только глиняные бутылочки, но и небольшие горшочки для нового товара — варенья.

Я приобрела для хозяйства сразу несколько каменных мельниц. За домом, где был огород, построили три длинных помещения. Сейчас там бригада печников выкладывала несколько печей.

У плотников заказала простую, но нужную мебель. Нанятые деревенские мужики вырыли ещё два больших погреба, которые изнутри выложили камнем. Там обустроили многоярусные стеллажи, где хранились готовые продукты.

Я принимала любые ягоды: вишню, сливу, яблоки, груши, малину, чёрную смородину, которая росла почти в каждом дворе. Начали делать яблочный джем — в общем, всё пошло в ход. Местные дети и не только получали от меня за ягоды деньгами. Я уже могла себе это позволить.

Тётушка Агнес, Рашана и Алира стали моими руками. Я не скрывала от них своих секретов, так как уже физически не могла разорваться. Рашана взяла на себя производство сахара, Алира занималась перегонкой патоки в ром, тётушка Агнес осуществляла общее руководство и смотрела за всем хозяйством.

Сорра взяла на себя самогоноварение и производство настоек. Подросшая Дарика и три женщины помогали ей в этом. Эрра занималась только этикетками — штамповала и клеила.

Мы с тётушкой Агнес сблизились после похорон моего отца. Она переселилась к нам в дом, а свой дом предложила использовать для дела. Я собиралась снести забор и объединить два двора, купить ещё две-три семьи и поселить их там, а двор соседки использовать для постройки нескольких помещений под расширение производства.

Я наняла с десяток деревенских женщин для работ и ещё пару мужчин. Дров надо было много, хвороста уже не хватало. Конрой и Тарир доставляли товар в город. А за спиртным, как и раньше, приезжал сам торговец.

Я сделала опытную партию бальзама, как помнила рецептуру. В ход пошли мята, розмарин, чабрец, зверобой, шалфей, корица. Небольшой бочонок уже три недели стоял в холодном подвале. Пусть ещё постоит.

Через месяц я решила сама наведаться в свой магазин. Выехали рано утром с товаром, но я впервые оседлала Бэсси и в город въехала верхом, привлекая внимание зевак. Лошадь оставили у магазина с тыльной стороны, где разгружали повозку. Через заднюю дверь я прошла наверх и вызвала к себе Фергуса. Он принёс книги, мы посчитали выручку — всё сошлось.

Я всегда записывала у себя в книгу количество отправляемых в магазин товаров. Фергус об этом знал. Деньги он относил стряпчему, который помещал их в банк. Себе они брали установленный мною процент.

— Госпожа, тут несколько дней назад приходил тот знатный господин, что был в первый вечер. Всё допытывался, кто Вы, где Вы живёте. Я говорил так, как Вы наказали: хозяйку видел только тогда, когда заключал с нею договор и в день открытия магазина. Живёт где-то за городом, товары всегда привозят слуги и сопровождающий их воин. На внешность — молодая красивая женщина, из благородных, больше ничего не знаю. Звать её Ноэль де Сарт. Ну, как Вы сказали, так и отвечал. До него крутились какие-то тоже с вопросами, но им я вообще ничего не сказал. О них речи не было, Вы предупреждали только насчёт этого господина.

— Ты узнал, кто это был?

— Конечно, моя госпожа. Это был министр внутренних дел Королевства принц Таяверди, брат покойного короля и дядя нынешнего. Говорят, он человек старой королевы.

— Значит, они скоро будут знать, кто я. Ну и ладно. Не могу же я вечно скрываться. Просто почему-то не хочется мне выходить на свет, — я засмеялась.

Потом посетила стряпчего. Он доложил, что ему всё-таки пришлось сказать, кто такая баронесса Хинтадская, так как надо было переоформить на меня документы на городскую усадьбу и магазин. О кончине отца стало известно в магистрате столицы, и власти затребовали данные по новому владельцу усадьбы в престижном районе столицы. Стряпчий заверил мою личность своей подписью и печатью.

Сумма в банке росла стахановскими темпами. Стряпчий посоветовал мне купить ещё один особняк недалеко от моего родового, который власти выставили на продажу. И так же сдавать его семьям чиновников. Там необходим был всего лишь небольшой ремонт.

Мы сходили, осмотрели усадьбу, и я написала письмо, где давала стряпчему право на получение купчей и оплату за усадьбу. Деньги ушли в казну, так как владельца давно уже отправили на плаху, ещё при прежнем короле. Он сам наймёт людей и приведёт дом в порядок. Значит, его процент удвоится, так как я решила, что условия аренды по моей усадьбе меня удовлетворяют и в этом случае.

В городе я передвигалась только в шляпе с вуалью в сопровождении Конроя. Я приобрела себе настоящее большое зеркало и знала, что моя Ноэль выросла в очень красивую молодую женщину. Поэтому привлекать лишнее внимание в мои планы не входило.

Мы посетили ярмарку рабов на следующей неделе, но никого подходящего я не нашла. А брать абы кого в имение не хотелось. Удача подвернулась только через месяц.

Магистрат выставил на продажу слуг умершего дворянина, который заложил перед смертью не только свой дом, но и всех своих рабов. Стряпчий разузнал об этом заранее, и я пришла в тюрьму магистрата в день, предшествующий ярмарке. Небольшая сумма монет — и нас с Конроем впустили во двор тюрьмы.

Я не торопилась, и моей «добычей» стали две двадцатилетние служанки приятной наружности, семья из трёх человек (дочке уже было тринадцать), и я взяла ещё семью с двумя детьми. Почему семьи? Не из-за сентиментальности. Люди будут друг за друга держаться и друг за друга отвечать. Ну и от хорошего не бегут.

Ещё раз обойдя клетки, я увидела в одной из них крепкого мужчину за сорок. На мой вопрос, кто это, стражник ответил, что он из другой партии, его не смогли продать, так как он имеет строптивый характер. И вообще его до судьи привезли с юга.

Я остановилась перед клеткой и долго смотрела на него. Не похож он был на крестьянина. Он открыл глаза, и наши взгляды встретились. Мужчина поднялся, отряхнул одежду и подошёл к решётке:

— Госпожа решила проявить любопытство? Если удовлетворили его, то позвольте откланяться. Я просто решил, что невежливо будет сидеть в присутствии дамы. Позвольте удалиться в мой тихий угол.

— Меня зовут Ноэль де Сарт. Кто Вы? Назовите себя.

— Барышня, я могу назвать Вам любое имя, зачем Вам оно?

— Покажите руки. Это не простое любопытство.

Он пожал плечами и вытянул ко мне через решётку свои руки. Длинные пальцы, крепкие запястья. Я аккуратно взяла его ладони, чем вызвала у него удивление, и перевернула их. Потом провела пальцами. Он неожиданно засмеялся и отдёрнул руки:

— Госпожа, щекотно, и я не из тех, кого иногда покупают дамочки. Да и Вы на них не похожи.

— Вы воин. Я не знаю, что Вы там такое скрываете, но я Вас выкуплю. Найдёте нужным — поведаете свою историю. А мне скоро будет нужен воин. И не говорите, что я ошиблась, я в этом умею разобраться.

— Вы говорите таким тоном, как будто…

— Помолчите. Я говорю с Вами уважительным тоном, как и положено молодой девушке разговаривать с дворянином, коим Вы явно являетесь, и притом старше её по возрасту. Давайте всё потом. Стражник, подойдите, вот этого человека тоже запишите в список. Я освобожу ваше ведомство от этой нагрузки. До завтра, упрямец.

К ведомству мы с Конроем и большой повозкой приехали рано утром, ещё до его открытия. Все формальности были соблюдены, по документам я приобрела всех рабов на ярмарке. Ну а то, что они до неё не доехали — кого это волнует. Деньги уплачены.

Женщин и детей посадили на повозку, мужчины пошли пешком. А я ехала рядом в седле. Мужчину звали Трой Нортон, из документов следовало, что он был осуждён королевским судом десять лет назад за убийство своего командира на дуэли. Лишён имени, звания и отправлен на каторгу. Оттуда бежал дважды, и оба раза его ловили. Последнее время работал у столичного судьи. Но тот решил избавиться от строптивого дворника и сдал его в тюрьму магистрата. То, что мне нужно.

Прибывших я поселила в доме Агнесс. Служанок определила в помощь Сорре, а старшую девочку отправила к Эрре — пусть помогает наклеивать этикетки. Остальным тоже работа нашлась.

Нортона я взяла с собой в лес. Он стоял в стороне и внимательно наблюдал за моими выкрутасами с мечом, потом вздохнул и спросил:

— Госпожа, для чего вы меня сюда привели? Чтобы я смотрел, как Вы пытаетесь чему-нибудь научиться?

— Нет, я хочу, чтобы ты научил меня. Конрой тоже неплохой воин, но я понимаю, что ты в разы лучше.

— А зачем? Всё равно мужчина сильнее, и Вы не выстоите против него, если только не примените какие-нибудь хитрости до схватки.

— Вот второй меч, защищайся.

Он лениво отмахивался от меня, держа левую руку за спиной и уворачиваясь всем телом от моих рубящих и колющих ударов.

— Госпожа, да ну Вас, на Вас уже лица нет, пот на глаза не мешает?

Я остановилась, тяжело дыша. Он не пропустил ни одного моего удара, вернее, я ни разу не попала по нему. Он отбивал мой меч ловкими движениями одних кистей.

— Так, всё, я устала. Завтра поедем в соседний город, не в столицу. Выберешь себе коня, приличную одежду и оружие.

— Госпожа что-то задумала? А не страшно покупать для раба оружие?

— Нортон, я могу Вас отпустить хоть завтра, напишу вольную — и всё. Вам есть куда идти? Чем будете заниматься? На что одеваться и где кушать?

— Госпожа, вы серьёзно?

— Серьёзней некуда. Да, я купила всех этих людей. Но ты уже заметил, что они живут не как рабы. И Эрра, и Сорра тоже по документам рабыни. Но они мои помощницы, такие же, как Алира или Рашана. Просто мир так устроен, что если бы я не купила тех же сестёр, то они могли бы попасть в более худшие условия. Я отдаю себе отчёт в том, что делаю. Это не благотворительность. Если люди видят, что я доверяю им, то они и работают не за похлёбку. Я своим рабам деньги плачу, как и всем работникам. Так понятнее?

— А что нужно от бывшего дворянина?

— Бывших дворян не бывает. Даже если они сами себя опускают на самое дно. От тебя мне нужно, чтобы ты стал моей тенью, везде, куда бы я ни пошла.

— Вы чего-то боитесь?

— Пока нет, но есть вещи в моём прошлом, которые меня настораживают. Лучше я приготовлюсь к неожиданностям заранее, чем они вдруг свалятся мне на голову. Так понятнее?

— Вполне. Но тогда давайте Вы не будете набивать себе мозоли на ладонях. И ещё вопрос: а Конрой?

— Ваш напарник. Я же, когда обходила первый раз двор, Вас не увидела. Что-то толкнуло меня ещё раз пройтись. Значит, это всё неспроста.

Глава шестая

Нортона сегодня я оставила в усадьбе: он попросился помочь Конрою с колкой дров, которые пилили два раба из последней партии. А сама решила прогуляться до горы Саран и обратно, не спеша, просто подышать лесным воздухом.

Вообще Конрой с Нортоном сошлись, сопровождая не один раз меня в город. Мы въезжали в него верхом, лошадей оставляли во дворе дома стряпчего. А потом оба моих охранника везде сопровождали меня.

Два суровых воина в одинаковой одежде, оба привлекательные своей мужественностью и ростом, невысокая молодая стройная женщина в шляпке с вуалью между ними — эта троица привлекала всеобщее внимание.

Нортона я всё-таки разговорила во время наших неоднократных конных прогулок к горе Саран и обратно. Он был офицером королевской гвардии и однажды стал свидетелем, как один из старших офицеров попытался изнасиловать смазливую служанку. Та просто кокетничала с ним, не ожидая, что он воспылает такой страстью.

Нортон попытался защитить девушку, но противник обнажил меч. Его родственники приходились родней старшей наложнице короля, поэтому никто не стал разбираться, кто прав.

Служанку тихо удавили, а Нортона сделали убийцей и офицера, и служанки. Лишили всего и сослали на каторгу. Жена с горя утопилась, дочь пропала, отец от позора покончил с собой.

Дочь он пытался искать, но уже потерял всякую надежду. Он даже не знал, как она сейчас выглядит: ей тогда было всего четыре годика. За эти полтора месяца он немного поправился, отошёл душой, тем более сельские дамочки устроили на него охоту. Я смотрела сквозь пальцы на его похождения — мужчина в самом соку, ну не силой же он их заставляет.

Эта встреча стала неожиданной для обеих сторон. Я наметом поднялась на Бэсси на тропу от ручья, где немного отдыхала на камне, наблюдая за стремительной горной водой. А всадник скакал от горы Саран, и мы чуть не столкнулись.

На мне была обыкновенная одежда, которую я надевала, когда ходила в лес или каталась по нему на лошади. Всадник же был одет в изысканный наряд, украшенный дорогой и сложной вышивкой, за плечами висел синий атласный плащ, на боку висел меч в богато украшенных ножнах.

Ему было примерно столько же лет, сколько и мне. Лицо открытое, приятное, но в данный момент очень злое. Я успела накинуть капюшон, пока он разворачивал коня в мою сторону.

— Женщина, что ты тут делаешь на коне, да ещё в лесу? Уж не разбойница ли?

Я немного повернула лошадь, и он увидел притороченный к моему седлу меч.

— А молодой воин боится разбойниц? — в моём голосе явно прозвучала насмешка. Он это заметил и вспылил:

— Воин не боится не только разбойниц, но и разбойников. И не прячет своего лица, как некоторые тут. Ты чья рабыня, почему на коне и почему у тебя меч?

— Молодой человек, Вы прежде чем говорить, пробовали иногда подумать? Сколько стоит моя лошадь? Седло, сбруя и меч? Рабыня, говорите? Да, на мне крестьянская одежда, но я не собиралась встречаться с кем-то вроде Вас, а собралась просто погулять по лесу. Ногами, кстати. Лошадь меня сюда привезла и сейчас увезёт. Мы закончили общение?

— Прошу меня простить, я не разобрался, не подумал как следует и погорячился, — воин поклонился, изображая саму любезность и вежливость. Я ответила тем же.

— Я прощаю Вас, юноша, и даже отведу лошадь в сторону, чтобы Вы продолжили свой важный и опасный путь. — Да, я язвила, но мне так хотелось, не знаю почему.

— Спасибо, благородная дама, а то без Вашего прощения я, наверно, и до столицы не доехал бы, — он тоже взялся отвечать мне в таком же тоне. Мы незаметно тронулись по тропе седло в седло. Я так и не подняла голову, хотя меня и разбирал смех. Он ехал рядом и время от времени поглядывал в мою сторону.

— Почему Вы прячете своё лицо? Мы с Вами знакомы? Нет, я Ваш голос слышу первый раз.

— Ну, молодой человек, я даже не знаю, кто Вы, а уж показывать своё лицо незнакомцам, да ещё и в лесу… поймите меня правильно.

— Простите, я из-за волнения не представился. Граф Лео Мэрсер, офицер королевской гвардии на службе у Его Величества, — и он церемонно поклонился.

— Ноэль де Сарт, деревенская помещица. Владею здесь большой усадьбой и занимаюсь сельским хозяйством, — с этими словами я откинула капюшон и с улыбкой поклонилась ему. Его лошадь внезапно прянула в сторону, и он чуть не вылетел из седла. Я даже почти протянула руку, чтобы ухватить его за плечо.

Лошадь была не виновата: это дёрнулась рука самого графа. Он смотрел на меня остолбеневшим изумлённым взором, его губы шевелились, произнося какие-то неслышные мне слова. Потом он пришёл в себя, продолжая как-то недоверчиво смотреть в мою сторону.

— Граф, что с Вами? Я такая страшная, что Вы чуть из седла не выпали?

— Нет, что Вы, просто я вдруг… — он запнулся и замолчал. Впереди послышался стук копыт, и из-за поворота лесной дороги показались два скачущих всадника. Граф потянулся к мечу, но я остановила его:

— Граф, это мои люди.

Они подскакали, и Конрой сразу спросил, всё ли в порядке у госпожи, а Нортон, остановив коня, всматривался в моего спутника. Но тот узнал его первым:

— Капитан Нортон? — в его голосе послышалось сильное удивление.

— А ты вырос, граф Мэрсер, еле узнал, так возмужал.

— Но, капитан, я слышал, что…

— Лео, я давно уже не капитан, и не верь тому, что слышишь обо мне. Госпожа, мы возвращаемся? Приехал человек от господина Дартуса.

— Да, прошу прощения, граф, но я вынуждена Вас оставить: ко мне приехал из столицы мой человек, — с этими словами я поклонилась графу, и мы пришпорили лошадей. Дартус так просто не прислал бы посланца.

Так и случилось. Из дворца приехал капитан стражи Великой королевы и оставил в лавке письмо, что она приглашает меня в следующие выходные посетить её во дворце в десять утра.

Значит, принц покупал сладости у меня для неё, другого объяснения я не видела. Поэтому стала тщательно готовиться к визиту, собираясь удивить её другими изысками.

А во дворце сейчас происходило кое-что, касавшееся меня, но я об этом не знала.

— Ваше Величество, это граф Мэрсер, я вернулся, разрешите доложить.

— Заходи, я уже заканчиваю, — король сидел на подушке, а две служанки массировали и растирали ему голую спину, хихикая и подмигивая друг дружке.

— Всё, как Вы и предполагали. Они там сделали тайный склад на вершине горы и свозят туда похищенных детей. Но я хотел бы доложить о другом, более важном.

— Что может быть важнее? — недовольным тоном спросил король, но жестом остановил массажисток.

— Ваше Величество, пусть они покинут помещение.

Король кивнул и махнул служанкам рукой за дверь. Граф вышел в коридор и приказал всем выйти на улицу, и предупредил: если кто-то будет подслушивать, он лично убьёт его тут же, в коридоре.

— Ты чего так серьёзен? Что-то случилось?

— Да, случилось. Я сегодня, возвращаясь с горы, в лесу встретил женщину.

— И она тебя так напугала?

— Да, Ваше Величество, напугала тем, что у неё Ваше лицо.

— Ты сейчас шутишь? Как у женщины может быть моё лицо?

— Я не шучу. Когда она сняла капюшон, я чуть с лошади не упал от неожиданности. Она так же красива, как Вы, и у неё такие же глаза.

— И всё? Мало ли красивых женщин, тем более в лесу, — пошутил король, но как-то без огонька.

— Может, и немало, но чтобы у молодой женщины было Ваше лицо — я могу поверить в случайность. Кроме одной: у неё две родинки на том же месте, что и у Вас. И она одного с нами возраста.

— Ты узнал её имя? — король уже быстро одевался, став серьёзным.

— Да, узнал. Она сама назвалась: Ноэль де Сарт. Я запросил данные в магистрате — ей принадлежат два особняка в столице и магазин. Она наследница большого состояния и является баронессой Хинтадской. Но барон недавно скончался. А по документам стряпчего он её удочерил семнадцать лет назад.

— Давай так: иди в Королевский архив и аккуратно возьми документы по году моего рождения. Посмотри два месяца до и два после. Но меня интересует день моего рождения и несколько дней за ним — не происходило ли чего. Остальные книги — для прикрытия. А я нанесу визит бабушке.

— Ваше Величество, когда она уезжала от меня, её сопровождали два воина. И знаете, кто один из них? Я глазам своим не поверил — капитан Нортон.

— Значит, он всё-таки жив. Это прекрасно. Иди немедленно в архив, а я — к королеве.

Великая королева прогуливалась вокруг дворцового озера со своими дамами, чему-то весело смеясь. Король пошёл ей навстречу, после чего они, мило беседуя, как бабушка и любящий внук, пошли на мостик покормить карпов. Но перед мостом он обернулся и приказным тоном сказал:

— Обе свиты стоят тут, ни шагу на мост.

Королева посмотрела на него, но промолчала. На мосту, кидая вместе с королём хлеб карпам, она спросила:

— Что-то произошло? Что ты решил всех оставить?

— Да, бабушка, кое-что произошло, но прежде чем я начну с этим разбираться, ответь мне на один вопрос: когда при родах умерла моя мама, ничего странного не произошло? Может, тогда мама не одного меня родила?

По мелькнувшей в глазах Великой королевы тени король понял, что попал в точку, но давить на неё дальше не собирался — всё-таки он любил свою бабушку, воспитавшую его.

— Можешь не отвечать, я и так всё понял. Буду разбираться сам.

— С чем, внук? Зачем ты будешь копать? Да, был твой близнец, и мама поэтому умерла вместе с ним.

— Ты мне сейчас говоришь правду?

— Зачем я буду тебе врать? Там был твой отец, король, он и распоряжался похоронами, никого туда не допуская. Всё, что я знаю: была двойня, а выжил только ты. Служанок потом вроде уволили, чтобы не напоминали о том случае. Отец твой сильно горевал. Тебе я не говорила, потому что не было необходимости, но раз спросил — я ответила. А что случилось?

— Много чего. Например, я нашёл барона Нортона, помнишь его дело? Мой Лео с ним сегодня разговаривал. И я докопаюсь до правды, потому что, возможно, и ты кое-чего не знала. Но всё равно спасибо за то, что сказала мне правду.

В кабинете его уже ждал граф.

— Ваше Величество, в тот вечер, когда умерла Ваша мама, утонули две её служанки — в лодке перевернулись, — и пропала её камеристка. Там всем распоряжался Ваш отец, поэтому сведений мизер. Но через два дня подняли Чёрное знамя. Кого-то ловили. И я обнаружил вот что: в архиве из летописи выдраны три листа. Никто из архивариусов понятия не имеет, когда.

— Надо поискать, может, остался кто из слуг моей матери.

— Не получится, я уже уточнил. Их обвинили в измене и отравлении королевы и всех казнили, а семьи — сами понимаете. Камеристка до сих пор в розыскном листе, хотя с её семьи обвинение сняли несколько лет назад.

— Ты сказал, что за госпожой де Сарт, кроме особняков, значится ещё и магазин? Надо уточнить, когда она там бывает, я сам хочу на неё посмотреть со стороны.

— Ваше Величество, вот тут самое интересное, я просто не успел Вам сказать. Магазин, который принадлежит баронессе, называется «Госпожа Н.».

— Что?

— Да, наша де Сарт и есть госпожа Н. Я видел усадьбу, в которую она въехала: там много труб, из которых валит дым, просто рядами, как будто там не усадьба, а мастерские. И много людей во дворе занятых. У самой усадьбы стояло несколько повозок.

— Надо успеть вызвать её к себе раньше. Бабушка пригласила её в воскресенье к себе, и если ты говоришь, что она так сильно похожа на меня, представляешь, что будет? Установи наблюдение за магазином, чтобы немедленно доложили, когда она в нём появится.

— Немедленно будет исполнено. Ваше Величество, Вы думаете, что у Вас была двойняшка?

— Я не думаю, я уже знаю. Мне Великая королева сегодня об этом сама рассказала. Я попросил её пока никому не говорить. Но она, как и другие, не знала, что второй ребёнок — девочка. Считалось, что вторым родиться должен был тоже мальчик, который умер вместе с мамой и стал причиной её смерти.

— Как-то всё мутновато и странно. Почему Его Величество не узнал о рождении ребёнка? Какой смысл был уничтожать всех? Для чего? Только в том случае, если бы родился Ваш близнец, но всё равно тут что-то не так.

— Ты запомнил фамилию человека, который прислал гонца к де Сарт?

— Да, и я уже уточнил, кто это. Это известный в столице стряпчий Дартус. Именно он от имени баронессы покупал второй особняк и здание под магазин.

— Сходи к нему сам лично, тут нельзя такое дело поручать кому-то. Если у него были документы барона, значит, есть и акт удочерения, и брачное свидетельство. Я хочу знать, кто была её мать. И тогда можно будет поставить точку. Отец у неё приёмный, осталось уточнить линию матери — и тогда многое прояснится. Иди сейчас, я всё равно не планирую никуда выходить.

— Ваше Величество, к Вам министр внутренних дел, он просит об аудиенции, — раздался из-за дверей голос старшего слуги.

— Кстати, Лео, до меня только сейчас дошло. Ведь мой дядя встречался с нею в магазине и видел только её глаза, но в тот день он вдруг стал заикаться и понёс какую-то чушь. Сейчас, вспоминая его слова, я понял, почему он тогда растерялся. Всё, поторопись, время не терпит.

— Ваше Величество, я вхожу, — двери открылись, и в кабинет короля вошёл министр. Граф Мэрсер поклонился ему и выскользнул в коридор.

— Дядя, проходи, присаживайся, я сам хотел тебя пригласить, но смотрю, нет необходимости. Что тебя ко мне привело в неурочный час?

— Ваше Величество, мне не даёт покоя та моя встреча с госпожой Н.

— Вы про её глаза, которые как две капли похожи на мои?

— Ваше Величество, но как Вы узнали?

Глава седьмая

— Нортон, а откуда ты знаешь этого молодого графа? Ведь тебя уже лет десять нет во дворце. А парню примерно столько же лет, сколько и мне.

— Он личный слуга короля. Был взят в его пажи в возрасте пяти лет, они оба росли на моих глазах. В общем, он тень короля и выполняет те его поручения, которые тот не может никому доверить.

— Мне не нравится его испуг, когда я сняла капюшон.

— Возможно, ему показалось, что Вы похожи на его короля. Я короля давно не видел, но вот что-то такое в Вас есть. Я и тогда в тюрьме встал и подошёл, чтобы лучше Вас рассмотреть. Почудилось, что передо мной переодетый король, но нет, это оказалась красивая женщина.

— А король красив?

— Да, в детстве он вообще был похож на девочку и часто злился, когда ему об этом говорили. Его воспитывала его бабушка, Великая вдовствующая королева, мать его отца.

— Мне интересно, почему прежний король умер в таком возрасте?

— Я не знаю, говорили разное. Я тоже был удивлён, пока мне не сказали, что последние годы он тяжело болел, а последние недели кашлял кровью.

— И ещё спрошу: почему воспитанием его сына занималась бабушка, а не новая королева? Он же позже женился на другой женщине, которая и сейчас живёт во дворце как Вдовствующая королева.

— Я не знаю подробностей, но по какой-то причине старая королева была против женитьбы сына на той женщине. Но за старшей наложницей стояли и стоят могучие северные роды. Там был скорее политический брак.

— А у этой королевы есть дети от отца нынешнего короля?

— Да, принцесса, и позже родился принц, ему сейчас около пятнадцати лет — я так думаю. Но зачем Вам всё это?

— Не знаю, как-то у меня тревожно на душе после встречи с этим графом, иногда из рук всё валится. Не знаю, вот не знаю — и всё. И тут ещё приглашение во дворец. Всё до кучи. Ладно, пошла я работать.

Я решила удивить старую королеву яблочным джемом, маленькими засахаренными мочёными яблочками, сварили грушевое варенье и варенье из дыни. Я напрягла всю мою кулинарную память. Хоть и жила одна, но иной раз устраивала для себя любимой настоящие пиры, готовя что-то новенькое хотя бы ради эксперимента.

Поэтому для нового продукта мне потребовалось коровье молоко. Я задумала удивить этот мир настоящим сгущённым молоком. Я уже готовила его дома сама, как и майонез. До этого я посетила местного кузнеца, который уже не раз помогал мне с моими задумками. Я нарисовала и заказала у него небольшие конические жернова.

И после доработки с помощью столяра у меня получились две компактные кофемолки с кривыми ручками сверху. Зёрна засыпались сверху, потом всё это закрывалось крышечкой с ручкой, а размолотый кофе ссыпался в выдвигающийся ящичек.

Одну кофемолку я собиралась отвезти в город. Фергус присмотрел почти напротив нашего магазина небольшую лавку, где торговали всем чем можно. А недавно её хозяин решил её продать. Там был приличный зал и два небольших помещения сзади. А главное, в заднем помещении была установлена печь, так как там когда-то пекли булочки.

Я собиралась открыть самую настоящую кофейню. Мои сладости и горячий молотый кофе. Пока тут зёрна кофе просто дробили молоточками или толкли в ступах. Кузнецу и столяру я заказала ещё пару таких кофемолок: одну для помола сахара в кофейне и на их основе две большие для перемола сахара в мелкий песок для варений.

По моему желанию Дартус приобрёл помещение, и сейчас в нём делали ремонт. Я попросила его найти художников, чтобы разрисовали стены и написали несколько картин. Мебелью и всем остальным занялся Фергус, а приказчиком нового заведения я решила поставить его сына. Если что — семья поможет.

Жена сына приехала в усадьбу, и я быстро научила её молоть кофе и, главное, правильно его заваривать. Сама я собиралась поехать в столицу в пятницу вечером: посмотреть кофейню, что там получается, и посетить моего стряпчего. Но планы изменились. Дартус прислал письмо с просьбой о моём приезде. Значит, что-то случилось.

Мы выехали в четверг утром вместе с двумя повозками. Вторую я уже была вынуждена нанимать на постоянной основе в деревне, так как объёмы заготовок дров увеличились, и мы уже поставляли товары не только в свой магазин, но и — после визита того министра — для дворцовой кухни.

Со мной поехали, как всегда, Нортон с Конроем, и я взяла с собой Сорру и Алиру. Они хотели пройтись по магазинам и купить что-нибудь из одежды для себя и детей. Тарир потом отвезёт их обратно. Дартус пришёл в магазин сам, зная, во сколько я приезжаю.

— Что случилось, что ты не написал мне подробности в самом письме?

— Приходил вчера утром человек короля, граф Мэрсер, и потребовал показать ему все бумаги, касающиеся Вашей семьи и наследства. Я не смог ему отказать, зная, кто он такой. Он кое-что выписал и быстро ушёл. Он просмотрел всё, что касалось Вас, Вашей матери и отца. Мне кажется, они что-то ищут, вернее, сам король. Я опасаюсь за Вас, так как это что-то ни мне, ни Вам неизвестное, о чём знает сам король.

— Хорошо, давайте сходим напротив, посмотрим новую лавку.

— Художники нарисовали несколько картин, как вы и сказали, на тему природы. А стены разрисовывал один бывший королевский художник. Его выгнали за пьянство, но рука у него талантливая. Сами посмотрите.

Дартус был прав. Стены представляли собой настоящие художественные полотна, только стена за стойкой была обделана деревянными панелями. Художник изобразил на левой стене город со стенами и башнями, а на правой — высокий водопад и пышную растительность вокруг небольшого озера. А четыре пейзажа, изображавшие зиму, весну, лето и осень, Фергус повесил прямо за стойкой на деревянной стене.

Печь была приличных размеров, и я сразу посоветовала Фергусу-младшему найти хорошего кулинара, чтобы выпекать тут же маленькие булочки к кофе. Металлические кофейники для заваривания кофе, закрывающиеся крышечками, с длинными носиками, я заказала у ремесленника в столице в количестве шести штук, не говоря, для чего это. Просто нарисовала и указала местные размеры.

В это время во дворце

— Ваше Величество, я вернулся от стряпчего. Даже всё выписал, чтобы не забыть.

— Что узнал?

— Барон был офицером гвардии, начальником вратного караула, но его подставили под растрату и сняли с должности, чтобы отдать её родственнику одной из наложниц Вашего отца. Он решил добиться справедливости, в результате чего лишился всего и даже титула, который по суду мог получить только его наследник или наследница по завещанию.

— Весело жили при моём отце, я вижу, что многого просто не знаю.

— А что хотел Ваш дядя?

— Он тоже уже знает, что Ноэль — это госпожа Н. И отметил, что наши глаза похожи, он тогда у бабушки даже испугался. Но больше ничего, и мне кажется, никаких подозрений у него нет, по крайней мере мне так думается. Бабушка сказала, что он тоже не знает никаких подробностей, так как в то время впал в немилость и был сослан на северную границу.

— Но Ваш дядя всё-таки порядочный человек, в отличие от нового министра Просвещения и военного министра, чья старшая дочь заняла место Вашей умершей матери.

— Лео, ты решил, что ты имеешь право обсуждать королевскую семью? То-то же. Что там дальше? Дата рождения её есть?

— Да, в документе об удочерении указано, что барон признал её своей дочерью, когда ей было 4 года. Дата рождения тоже указана, но это через два дня после Вашей даты рождения.

— А имя матери указано?

— Да, Ваше Величество, это некая Мэлора де Варт.

— Что?!!! — король вскочил из-за стола, массивный стул отлетел к стене. — Повтори: Мэлора де Варт?

— Ваше Величество — на грохот в дверь влетел старый слуга.

— Всё нормально, можешь идти, мы тут сами разберёмся.

— Слушаюсь, мой король, но там человек господина графа из города со срочным донесением.

— Сюда его, пусть мне доложит.

— Ваше Величество, докладываю: госпожа, о которой господин граф приказывал доложить, сегодня утром въехала в город с двумя повозками и людьми и сейчас находится в магазине «Госпожа Н.».

— Можешь идти. — Король развернулся к графу: — Ты не понял? Забыл? Фамилия камеристки моей матери, которая исчезла в ту ночь, была де Варт. Ты ещё веришь в совпадения?

— Ваше Величество, — граф немного запнулся, — тогда получается, что Ноэль — Ваша младшая сестра?

— С большой долей вероятности так и есть. Бери карету, гвардейцев, вези её сюда, это мой приказ. Отведёшь и посадишь в моей библиотеке. И да, если Нортон с нею — его тоже в карету и сюда. Я знаю, что она носит вуаль. Пусть он тоже надвинет шляпу и закроет лицо шарфом. Скажешь ему: это мой приказ.

Карета, въехавшая на торговую улицу в сопровождении десятка конных гвардейцев, вызвала острый интерес зевак. И не только их. Торговый люд вышел на улицу, понимая, что происходит что-то необычное. Знать часто бывала в местных заведениях, но карета с королевским гербом была тут впервые.

Я была на втором этаже, когда в комнату вбежала испуганная невестка приказчика:

— Госпожа, внизу королевские гвардейцы и требуют Вас.

— Хорошо, скажи им, что я сейчас спущусь. Ну что, друг мой Дартус, вот и началось то, чего я боялась. Оставляю пока всё на тебя.

Я накинула на плечи лёгкую пелерину, надела свою шляпку с вуалью и спустилась по лестнице. Внизу стоял граф Мэрсер и два гвардейца. Когда я почти спустилась вниз, граф внезапно склонил голову в низком поклоне:

— Госпожа, Его Величество настоятельно просит Вас нанести ему визит прямо сейчас.

— Я понимаю, граф, и не смею отказываться.

— Моя госпожа, я буду ждать Вас здесь, — из подсобки вышел Нортон и остановился, не доходя до графа.

— Граф, — обратился к нему Мэрсер, — Его Величество приказал и Вам прибыть к нему, но с мерами предосторожности в виде шарфа и шляпы. Вы поедете вместе с госпожой в карете. Это королевский приказ.

— Мне меч оставить здесь? — на лице Нортона не шевельнулся ни один мускул, хотя он видел мой изумлённый взгляд.

— Насчёт этого не было никаких распоряжений, поэтому я не буду настаивать, чтобы Вы его сняли.

В карете Нортон молчал, я тоже не проронила ни слова. То, что он граф, меня не сильно удивило: я догадывалась, что он мне не всё рассказал и, возможно, что-то скрыл от меня. Были прорехи в его повествовании, но я не стала заострять на них внимание.

По звукам карета въехала под какой-то свод. Нортон чуть приоткрыл занавесь и сказал, что мы проехали ворота и едем по самому дворцу. Вот карета остановилась, и он замотал низ лица шарфом и надвинул шляпу.

Мэрсер помог мне спуститься и проводил в небольшое помещение, всё заставленное полками с книгами. В центре стоял небольшой стол, через открытое окно доносилось пение птиц и светило яркое солнышко. Я осталась одна, хотя чувствовала на себе чей-то взгляд. Осматриваться не стала — хотят смотреть, пусть смотрят. Я же буду сидеть и смотреть в окно.

За моей спиной раздался звук открываемой двери, и кто-то вошёл в комнату. Я повернулась к вошедшему, и слова, которые я хотела произнести, застряли в моём горле. Передо мной стоял молодой мужчина, выше меня, одетый в красное с золотом одеяние.

Но я смотрела не на его одежду. Я смотрела на его лицо. И потихоньку, сама того не замечая, встала. На меня смотрели мои глаза, мне улыбались мои губы. Я сделала шаг вперёд и сама, ещё не понимая, что делаю, протянула руку к его лицу.

У меня возникло непреодолимое желание потрогать верхнюю родинку из двух над его губой — точно таких же, как и у меня. Он перехватил мою тянущуюся руку своей левой, потом протянул правую руку и аккуратно, за верх, снял с меня мою шляпу вместе с вуалью. Я смотрела в его глаза, уже понимая, кто стоит предо мной.

— Мне всё равно, кто ты — король, император или спустившееся с неба божество, я просто теперь знаю, что у меня есть брат, и он стоит передо мной. Как же так всё вышло?

Он взял меня за голову, прижал её к своей груди и упёрся мне в макушку своим подбородком. А я, внезапно обхватив его двумя руками за талию и прижавшись к нему всем телом, заплакала — по-настоящему заплакала. Что, Виктория Николаевна, у тебя теперь есть красавец брат? Осталось только поверить, что это не сон.

— Чего ты плачешь? Всё будет хорошо.

Я замотала головой:

— А вот и нет, не будет. Что-то стоит за этим, за смертью нашей мамы. Там не всё так просто из того, что я узнала. Значит, та брошь принадлежит нашей маме.

— Какая брошь?

— У моей приёмной мамы хранились драгоценности, которые она никогда не надевала и не показывала. Об их существовании я узнала только после её смерти. И там есть длинная позолоченная шкатулка, в которой лежит изумительной тонкой работы брошь с огромным синим сапфиром в центре, украшенная бриллиантами.

— Ты знала, что твоя мама тебе не родная?

— Я узнала от отца, когда он уже был при смерти. Ни он, ни она до этого ни словом об этом не обмолвились. Что теперь будет?

— Погоди. Мэрсер, позови сюда Нортона.

Нортон открыл дверь, вошёл и поприветствовал короля, потом молча замер, переводя взгляд с него на меня.

— Граф Нортон, с сегодняшнего дня я восстанавливаю твой статус, должность и звание. Все подробности узнаешь у Лео. Кое-кто пришёл с повинной два года назад, но тебя не смогли найти.

— Я тогда был далеко на юге, на границе, — тихо сказал Нортон, не сводя с меня глаз.

— Ты понимаешь, что сейчас видишь?

— Да, Ваше Величество, и я поздравляю Вас от чистого сердца, как мужчина и как отец.

— С этого момента ты на службе и назначаешься капитаном гвардии Её Высочества принцессы Ноэль. Указ будет тайным, пока тайным, но Мэрсер выдаст тебе знак личной стражи и королевскую капитанскую бирку. Людей в роту подберёшь сам.

— Я могу брать их не из дворцовых гвардейцев? Какой статус должен у них быть?

— Можешь. У меня странные отношения с военным министром, я думаю, это для тебя не секрет, поэтому я не могу полностью доверять даже дворцовым гвардейцам. Людей набери из тех, кому сам сможешь доверять. Я пока не знаю, может, ей придётся временно оставаться в статусе госпожи Н., а может, и нет. Но в любом случае за её безопасность начинаешь отвечать ты.

— А если эти люди сейчас в статусе рабов или осуждены по таким же наветам, как и я?

— Статус я могу изменить, как и приговор. По каждому человеку будем принимать отдельные решения. Сейчас жди нас в приёмной. Реши с Лео, как будете поддерживать с ним связь. Он в курсе всего, сам понимаешь.

Нортон коротко поклонился и вышел из кабинета, придерживая левой рукой меч.

— А мы что будем делать? — я даже не узнала свой голос, так он жалобно прозвучал.

— А мы сейчас пойдём знакомить Великую вдовствующую королеву со знаменитой госпожой Н. — он притянул меня к себе, поцеловал в макушку и, обхватив меня двумя руками за талию, внезапно подбросил вверх. Я ойкнула от неожиданности и вдруг увидела внизу глаза мальчишки, который только что получил самый главный в его жизни подарок.

Глава восьмая

Он взял мою шляпу и аккуратно надел её мне на голову, расправив мои ленты и вуаль. А я не отрывала глаз от его лица. Теперь я увидела, что мы хоть и очень сильно похожи, но и различия есть.

Сводили с ума две родинки на его правой губе. Пока он пристраивал мне на голове шляпу, я быстренько коснулась одной из них — ну не могла я с собой ничего сделать. Он рассмеялся и взял меня за руки:

— Пошли. Идёшь сзади меня на три шага, среди служанок, чтобы никто ничего не заподозрил. Посмотри, как они будут идти, скопируй. Ты же не знаешь дворцовых порядков.

Мы вышли из библиотеки, перед которой замерли в услужливых позах с десяток служанок и слуг.

— Идём к Великой вдовствующей королеве, проводим к ней её гостью.

И мы тронулись неспешным шагом. Я шла там, куда король указал мне встать своим повелительным жестом — в первой шеренге служанок, рядом с пожилой дамой в зелёном платье, не выказавшей никакого ко мне интереса. Смотри как вышколены: наверно, распирает от любопытства, но дорожат своим местом.

Встречные чиновники и даже министры, не говоря уже о разного рода слугах и служанках, которыми был заполонён дворец, быстро отходили в стороны и склонялись в низком поклоне.

Когда мы уже подходили к красивому одноэтажному зданию с высокой верандой и мраморным крыльцом с колоннами, кто-то впереди нас крикнул: «Его Величество идёт». С крыльца сбежала старшая служанка в зелёном платье, но король показал ей пальцем — в сторону.

Она и остальные слуги склонились в глубоком поклоне. Это вам, Виктория Николаевна, не проход генерального директора через вестибюль к лифту, где сотрудники могут и задницей стоять, уткнувшись в телефоны. Перед нами открыли двустворчатые двери, и я следом за королём вошла в просторную светлую комнату.

Прямо перед входом у противоположной стены на невысоком диванчике перед низким, похожим на журнальный, столиком сидела очень симпатичная пожилая ухоженная леди лет шестидесяти и доброжелательно смотрела на вошедшего короля:

— Ваше Величество, Ваш внук пришёл поприветствовать Вас и привёл к Вам очень интересную гостью, с которой Вы ранее изъявили желание познакомиться. Всем служанкам покинуть помещение. Граф Мэрсер, проследите, чтобы у дверей кроме Вас никого не было.

Все откланялись королеве и, пятясь задом, вышли в двери. Осталась только пожилая дама в тёмно-зелёном платье.

— Госпожа Кернис, Вас моё распоряжение тоже касается. Её Величество сама Вам всё расскажет, если посчитает нужным. Но мы должны уважать нашу гостью.

Дама поклонилась и, не проронив ни слова, покинула помещение, а Мэрсер, выйдя наружу, закрыл за собой плотно двери.

— Мой король, что за предосторожности такие? — королева улыбалась, принимая всё за какую-то игру.

— Бабушка, я привёл Вам ту, кого Вы пригласили к себе на завтра.

— Ты говоришь о госпоже Н.? — теперь королева с интересом посмотрела на меня. Я склонилась в глубоком церемониальном поклоне.

— Неужели она такая молодая? А говорили, что это умудрённая опытом женщина, постигшая все секреты кулинарии. Проходите, присаживайтесь, — она указала на две высокие подушки перед столиком. Король показал мне на левую подушку:

— Опустись на неё на колени, я так же рядом сяду.

Я мягко опустилась, раскинув лёгким движением полы моей широкой юбки. Королева не сводила с меня глаз:

— А почему она в шляпе с вуалью? Насколько мне известно, по дворцовым правилам нахождение в помещении с королевской особой в вуали или подобии маски запрещено. А ты сам её поощряешь, внук мой?

— Сейчас я кое с кем тебя познакомлю, бабушка, только смотри внимательно, и тогда поймёшь, почему у госпожи Н. на голове шляпа с вуалью.

Он повернулся ко мне, взялся за мою шляпу и аккуратно поднял её над моей головой. Я, помогая ему, наклонила голову вперёд, потом подняла её и посмотрела на королеву. Она несколько мгновений смотрела на меня, потом перевела взгляд на короля, потом опять на меня, а потом её лицо побелело, и она стала медленно заваливаться на бок.

Я через столик, прямо из положения сидя, метнулась к ней на диванчик и успела подхватить её сползающее по спинке тело. Она была совсем лёгкой. Я подставила локоть под её голову, и тут она открыла глаза. Король был уже рядом:

— Бабушка, позвать лекаря? Что с тобой? Ты же никогда не падала в обмороки.

Она молчала и смотрела мне в лицо, потом медленно подняла левую руку и провела ладонью по моей щеке, потом запустила пальцы мне в волосы, продолжая рассматривать меня. Мы обе молчали — я смотрела прямо ей в глаза, пока у меня вдруг сами собой не потекли слёзы.

— Ваше Величество, пришёл министр внутренних дел, — из-за двери раздался громкий голос графа Мэрсера. Король вопросительно посмотрел на меня, но я кивнула головой. В конце концов он сам может догадаться, если придёт ко мне в магазин и потребует снять вуаль.

Я повернула голову в сторону, а королева прикрыла мне лицо ладонью. Хотя для постороннего картина была ещё та — Великая королева полулежит на диване, а её голова покоится на согнутом локте какой-то незнакомки.

Открывая дверь, граф мельком глянул на нас и тут же закрыл её, впустив в комнату принца. Я, видевшая это сквозь пальцы королевы, опять отвернула голову.

— Что у вас тут происходит? — недоумённо произнёс, останавливаясь посреди комнаты, министр.

— Помоги мне сесть, — сказала мне королева, и я аккуратно посадила её на диван, потом повернула голову в сторону министра. Он сделал шаг вперёд и тихо опустился на мою подушку, не спуская с меня глаз, потом повернулся к королю — тот кивнул ему головой, потом сказал:

— Итак, представляю вам девушку по имени Ноэль де Сарт, которую никто не видел, но все знают как госпожу Н., и которая внезапно является моей младшей сестрой. Как вам такая новость?

— Значит, мне тогда не померещилось, — задумчиво произнёс принц.

— Дополню для ясности: её вынесла, вырастила и воспитала недавно скончавшаяся госпожа де Варт, документы находятся у стряпчего, и есть мамины драгоценности и её фамильная шпилька, считавшаяся утраченной. Что будем делать?

— Подождите, дайте в себя прийти. Так это значит, ты всё это время присылала во дворец сладости, придумывала новые напитки? Хотя, о чём я… Расскажи, как ты жила всё это время, дай я тебя за руку возьму, до сих пор не верится. Да что же там такое произошло, что де Варт сбежала с новорожденной? В голове не укладывается. Давай рассказывай.

Я рассказала обо всём: о том, как росла, как мы жили, как умерла моя приёмная мама, как я наткнулась на сахарный тростник, как придумала попробовать сделать из него сахар. Врала я красиво, и про книги с севера, которые мама привезла из города — даже назвала название этого северного города, где мы прятались первое время.

И про то, как меня осеняло, и как крестьяне подсказывали и направляли — мол, глас народа. Рассказала, как однажды на север приехал мой будущий приёмный отец, который, оказывается, хорошо знал мою маму, и предложил нам уехать с ним.

С той поры мы и жили в деревне, недалеко от столицы. Но мама за всё это время ни разу не ходила в город. Только несколько раз уезжала, искала своих родственников. О том, что я не родная их дочь, я узнала перед смертью моего отца, когда он открыл мне правду.

Королева и принц иногда задавали вопросы, я старалась ответить на них предельно правдиво. Они мои родственники — бабушка и дядя, у меня не должно быть от них тайн, кроме одной.

— Но как же вы похожи, даже родинки у обоих на одном месте. Я первый раз, когда тебя увидела, даже в голове помутилось, не сразу поняла, что я вижу. А теперь вот смотрю на вас и уже вижу отличия.

— Бабушка, теперь понимаешь, почему я стал интересоваться тем делом? И это ещё не всё. Я стал смотреть указы моего отца, и мне многое показалось странным, особенно в последние годы. Но об этом потом. Надо решить, что нам сейчас делать.

— По закону прямой член королевской семьи не имеет права жить вне дворца, — задумчиво произнёс министр, теребя подбородок, — но и приводить её сейчас во дворец без подготовки нельзя. Поэтому никто не должен пока ничего узнать. И её нужно уже охранять: уверен, с десяток глаз наблюдали её приход к королю и королеве.

— С этим проще. Бабушка её приглашала официально как госпожу Н. на завтра, а я решил её вызвать сегодня — вот, заинтересовали её способности. Я вернул графа Нортона на службу и назначил капитаном гвардии принцессы, но пока указ тайный.

— Ты нашёл Нортона?

— Нет, это Ноэль его нашла, он у неё служил, она его выкупила из рабства.

— Вот же судьба какая интересная, — принц опять почесал себе подбородок. — Он же был капитаном гвардии вашей матери, когда они якобы отравились во время ужина. Тогда двенадцать человек заменили, а через неделю всё и произошло.

— Он мне не рассказывал, — я удивлённо посмотрела на принца.

— После того что с ним сделали, он мало кому способен поверить. Он про семью свою рассказал? — принц посмотрел вопросительно на меня, я кивнула в ответ головой.

— Итак, к чему пришли? Жить ей вне дворца нельзя, ввести во дворец без подготовки — ну не знаю, — подытожил принц.

— А можно я выскажусь? — я даже подняла руку.

— Первое: для того чтобы тут выжить и хоть как-то суметь помочь Его Величеству с его заботами, я должна подобрать себе служанок сама. Ведь все сразу поймут, что раз меня нашли и ввели во дворец, то будут разбираться с тем, что случилось в ту ночь. Мне кажется, виновники совсем рядом. И постараются окружить меня своими людьми.

— Второе: свою охрану я доверю графу Нортону. Он сам подберёт людей, которые должны подчиняться только Его Величеству, мне и ему. Это специально оговорить в королевском указе. Потому что любой командующий во дворце может отдать им приказ оставить пост, или переместиться якобы для помощи, или ещё что придумают. Пример вы привели: после смены охраны нашей матери случилось непоправимое. Я уже не думаю, что она умерла именно из-за тяжёлых родов. Как и то, что наш отец умер своей смертью.

— Что ты такое говоришь? — старая королева даже встала с дивана и повернулась ко мне.

— Из того что я услышала, у него незадолго до смерти были сильные головные боли, судороги, последнее время он очень плохо себя чувствовал и даже кашлял кровью. Я хочу спросить: были ли у него на лице и руках тёмные пятна, которые стали похожи на чешуйки? Была ли у него сильная жажда? И после смерти не выглядела ли его кожа сморщенной?

Судя по тому, как переглянулись между собой все присутствовавшие, я поняла, что была близка к разгадке причины смерти отца. Королева посмотрела на меня странным взглядом, потом спросила:

— Откуда всё это тебе известно? Его могли видеть только самые близкие люди. Я, его сын — наш король, королева, две наложницы и его верные слуги. Он запретил пускать к себе даже министров. Кто тебе это рассказал? Отвечай.

— Никто. Это симптомы медленного отравления ядом под названием мышьяк, или его ещё зовут крысиный яд. Отца медленно травили, добавляя мизерные дозы яда в пищу или напитки.

— Откуда тебе это известно?

— Госпожа де Варт, моя приёмная мама, владела двумя западными языками и обучила им меня. У неё была западная книга про медицину. Я на этой книге училась читать на том языке. Книги мама принесла домой, когда мы жили на севере, я помню, что была маленькой и часто рассматривала там рисунки в самой книге. Перед смертью книги пропали, может, мама их уничтожила, я не знаю. Как не знаю и того, откуда она знала эти западные языки.

Я самозабвенно врала, понимая, что никто из них не в состоянии это проверить. Тем более, даже если старая королева и общалась двадцать лет назад с де Варт, та могла просто хранить всё это в тайне. Это была ложь с дальним прицелом. Ведь когда-нибудь мне придётся объясняться, если вдруг судьба повернётся так, что в нашем краю появятся англичане или французы.

В комнате наступило молчание. Королева опять села на диван рядом со мной.

— Ноэль, — король прервал молчание, — я не хочу тебя отпускать. Кто-то может продолжать вести за тебя дела? Я понимаю, что ты взяла на себя ответственность за тех людей, кто работает на тебя. Но ты видишь, что впереди у нас сражение не на жизнь, а на смерть. Если то, что я думаю, верно, то в этом деле могут быть замешаны не только вдовствующая королева и наложницы отца, но и те, кто получил наивысшую выгоду от смерти матери и хотел получить её после смерти отца.

— Что ты имел в виду, мой король, когда сказал последнее? — королева требовательно посмотрела на внука.

— Он хотел сказать, что теперь только он стоит между людьми северного клана и троном, — спокойным тоном пояснил принц, — а значит, они попытаются провернуть то же самое и с ним. У них есть пятнадцатилетний претендент.

— И возможно, этот план они задумали давно, двадцать лет назад, но тогда правящей королеве удалось родить сына. Хотя, возможно, она и не должна была его рожать. У них сорвалось тогда. Я не знаю, возможно, были попытки отравить моего брата или что-то иное, не знаю. Но по идее они должны были что-то предпринимать.

Я сказала это ровным тоном, но при этом сама удивилась, как это пришло мне в голову только сейчас. Я вопросительно посмотрела на брата. Он сидел задумавшись, потом сказал:

— Ноэль, а ведь ты права. Если сейчас начать вспоминать все случаи, то они уже не кажутся случайностью. То лошадь понесла, и я чуть не убился, то мы все отравились, когда я учился в Академии, то камнепад случился, когда в горах на охоте были. И ещё несколько случаев, которые сейчас мне уже кажутся подозрительными.

— Давайте что-нибудь решим, мы уже в комнате втроём несколько часов, — прервала наши экскурсы королева.

— Моё предложение: Ноэль увозят в карете обратно. Она готовит себе замену. Кстати, ты решила кого?

— Да, есть шустрая и умная девушка, мы с ней выросли вместе, а потом я выкупила её из рабынь. Она занимается у меня изготовлением спиртного. Она одного со мной роста, и у нас похожие фигуры. Меня все видели только в вуали. Нортон уйдёт со мной, а другой человек останется её охранять, и я найму ещё воина. А потом, попозже, сменим и саму девушку, и того воина — она мне будет нужна здесь, во дворце.

— Кто на самом деле будет всем руководить? — вопрос был поставлен конкретно.

— Стряпчий Дартус будет вести все финансы, приказчик Фергус и его сын занимаются магазинами, госпожа Агнесс руководит всем в усадьбе. Там уже есть назначенные люди, кто занимается конкретным делом — кто вареньем, кто сахаром. В любом случае я никуда не денусь. Оттуда я заберу двух двадцатилетних рабынь, которых купила два месяца назад. Симпатичные и верные девушки. Дам им свободу и сделаю своими личными дворцовыми служанками. Потом к ним присоединится Сорра.

— Когда ты успела всё продумать? — с интересом спросила королева.

— Сейчас. Только что. Людей на конкретные работы я назначила ещё раньше. Мне будет нужна неделя, чтобы всё хорошо подготовить и подготовиться самой. Мне будет нужна верная женщина, которая обучит меня дворцовым правилам и расскажет, кто здесь есть кто.

— Есть такая, — спокойно ответила бабушка.

— Но, Ваше Величество, она мне будет нужна с завтрашнего дня, и было бы желательно, чтобы она возглавила мой двор. Как знающая все дворцовые интриги.

— Ты опять это только что сейчас придумала? Я удивлена. Похоже, для кое-кого твоё появление во дворце станет ещё большим сюрпризом.

Королева отдавала мне одну из своих верных дам — тридцатилетнюю госпожу де Версер, урождённую графиню Монлаутскую. Род древний, но давно обедневший. Её ко мне завтра в усадьбу привезёт граф Мэрсер. Мы ещё некоторое время обсуждали предстоящие дела, потом я очень тепло попрощалась с королевой, пообещав, что завтра мои люди доставят во дворец новые кулинарные сюрпризы.

На прощание старая королева сказала, что будет очень ждать моего появления во дворце. Ей очень понравилось общаться с новой внучкой.

Назад возвращались той же дорогой и таким же способом. Я ещё час сидела вместе с королём, тихо обсуждая наше будущее. Мой брат был не только красавцем, но и умным, и дальновидным политиком. Впереди нам предстояли большие дела, и разоблачение убийц — это только часть из них.

Граф Нортон уже ждал меня у задних ворот — его вывели через тыльные ворота, где он и присоединился ко мне. Меня в той же карете назад отвёз граф Мэрсер, но у ворот мы пересели на лошадей.

Голова лопалась от мыслей и планов, но я решила сегодня же вернуться в усадьбу, несмотря на то, что уже стало темнеть. Нортон поддержал моё решение, и мы ускакали верхами перед самым закрытием ворот.

Глава девятая

Первым делом я собрала всех своих доверенных женщин. С момента моего попадания в этот мир прошло уже два года. Я уже хорошо узнала тех, кому собиралась доверить своё дело.

– Сложилось так, что я буду вынуждена вас покинуть. Вопросы не задавайте – всё равно не отвечу, так надо. Я буду рядом, но теперь «госпожой Н» вместо меня станет Сорра. Не смотри на меня такими глазами. Ты выросла рядом со мной, ты знаешь мои привычки, голос, у нас с тобой одинаковый рост и телосложение, и даже походка. Я же видела, как ты старалась меня копировать. Сейчас это пригодится.

– Дальше – старшей в поместье станет госпожа Агнесс. Именно так с этого момента вы все должны к ней обращаться. И слушаться её, как меня. Сорра будет так же, как и я, встречаться с клиентами. Никто ничего не узнает – я всегда с посторонними разговаривала в вуали.

– Рашана, ты теперь займёшься изготовлением настоек. На тебе заготовка ягод и их переработка. Завтра поедешь на рынок и уже сама купишь четыре семьи. Покупать только семейных. Нам есть куда их поселить: мы приобретаем большой дом, который справа от нас. Забор снесём – будет общая площадь.

– Но, госпожа, как же я могу? Я же рабыня, а...

– Вот, возьми. – С этими словами я положила перед ней заверенный печатью документ, где говорилось о том, что я, Ноэль де Сарт, баронесса Хинтадская, освобождаю от статуса рабов Конроя, Рашану и их дочь. Женщина взяла в руки документ, медленно прочитала его, по её лицу потекли слёзы.

– С этого момента вы с мужем вольные люди. И при желании можете ехать куда пожелаете. Сходите в магистрат с этим документом и получите именные бирки свободных людей.

– Госпожа, мы от вас никуда не поедем, нам и здесь хорошо, у нас есть всё что нужно.

– Скопите денег – купите отдельный дом. Теперь дальше. Эрра и Дарика занимаетесь изготовлением и наклеиванием этикеток. Кроме этого, ты, Эрра, с этого момента ведёшь все дела с гончаром. Ты всегда ходила со мной, поэтому знаешь, что делать. Вам я свободу дать не могу, пока не снимут обвинение с вашей семьи. Дочь Дарта помогает тебе.

– Госпожа, мы с сестрой всё понимаем, мы и так будем в вечном долгу пред Вами.

– Хорошо. Конрой теперь старший охранник. Найди себе пару или тройку крепких мужчин, я думаю, у тебя есть такие знакомые. Если надо их выкупить – значит, выкупим. Сопровождаете повозки с товаром и госпожу Н в город, вернее, госпожу Сорру. Охраняете усадьбу. С этого момента все обращаетесь к Сорре «госпожа», для вас она теперь как я. Всё поняли?

– Я всё понял, госпожа. Есть такие люди из боевых рабов, кто был на войне. Я уточню, кто сейчас где, и позже Вам сообщу.

– И потихоньку подбери из них себе заместителя. Не надо удивлённых глаз – позже всё узнаешь. Если у них есть семьи – купим с семьями, цена значения иметь не будет.

– Далее – Алира, на тебе перегонка патоки и изготовление напитков, которые я назвала ром и бальзам. Ты всё знаешь, мне тебя учить уже не надо. Подбери помощников, если нужны ещё люди – решим. Твой муж занимается доставкой товаров в магазин и в кофейню, которую мы открываем через два дня. Я тоже освобожу вас от статуса рабов, но чуть позже.

– Теперь вы. – Я повернулась к купленным вместе с Нортоном рабам. – Дарт и твоя жена Ойлана с этого момента занимаетесь изготовлением сахара. Дарт, ты старший. Я назначу пять-шесть человек тебе в помощь. Как и что делать – вы уже знаете, и я уже видела, что вы и без меня неплохо справляетесь. Заготовка тростника тоже на тебе. И помните – у вас тоже всё впереди.

– Госпожа, огромное спасибо. Мы сейчас живём так, как ни в одном сне не мечтали. У нас же дочери скоро четырнадцать, и у неё теперь хоть маленькая, но своя комната.

– Ну да, вы ведь не совсем уж старые, – я сказала это с улыбкой, и присутствующие рассмеялись.

– Фарк, – обратилась я к следующему из той партии, – на тебе уход за лошадьми, сено и всё прочее, и заготовка дров. Твоя жена Далана занимается всем, что связано с вареньем. Она там старшая.

– Рашана привезёт четыре семьи: подберите себе помощников. Если ни у кого нет вопросов, можете быть свободными. Тётушка Агнесс и Сорра, вы останьтесь.

Нам надо было много обсудить: от готовки пищи для работников, а, следовательно, и покупки продуктов, до внутреннего порядка в поместье. Доверяй, но проверяй – в чужую душу не заглянешь.

Сообщили, что приехала повозка в сопровождении всадников и привезла молодую женщину с узлом вещей. Я распорядилась привести её в мою комнату. Графиня вошла, поставила вещи справа, мягко и грациозно поклонилась. Потом подняла голову, и её лицо застыло от удивления.

– Госпожа Версер, Вам что, ничего не сказали? Я вижу – Вы даже побледнели.

– Ваше Высочество, сказали, но я и думать не смела, что будет такое сходство. Как же Вас до сих пор никто не узнал?

– А я никогда вне поместья не появлялась без вуали. Титуловать меня будете во дворце, и то при посторонних. Здесь я для всех, и для Вас в том числе, – госпожа. Вам сказали, зачем Вы здесь?

– Да, Ваше... ой, госпожа. Мне нужно подготовить Вас к возвращению во дворец. Обучить всему, что я знаю, изучить с Вами дворцовую иерархию и объяснить, кто может представлять опасность. Так мне сказала Её Величество Великая вдовствующая королева.

– Она сказала, что с этого момента Вы – моя старшая статс-дама и глава моего двора?

– Нет, – глаза графини удивлённо распахнулись, – я же из бедной семьи, а такие должности достаются только представительницам высшей знати.

– Позвольте мне самой решать, кто для меня высшая знать. Что ещё сказала моя бабушка?

– Что с Вами будут две служанки, которых тоже нужно обучить, но у нас времени только максимум десять дней.

– Две мои двадцатилетние рабыни, обе – дочери осуждённых чиновников. Обеих я выкупила за сутки до аукциона – там на них уже очередь выстроилась из владельцев публичных домов. Вас не смущает их статус?

– Если Вас не смущает, то почему это должно смущать меня? Но могут возникнуть проблемы: всех входящих во дворец строго проверяет Управление Дворца, и их могут не пропустить.

– Граф Нортон... Вам известен этот человек?

– Да, я уже служила Великой королеве, когда он совершил убийство и был осуждён.

– А если я скажу, что он не совершал никакого убийства? Более того: граф Нортон назначен Его Величеством капитаном моей гвардии. По девушкам вопрос тоже решён. Давайте я покажу Вам комнату, и сразу же начнём обучение. По моему распоряжению недалеко в лесу, на укромной поляне, мои люди поставили столик и две скамейки. Там нам никто не помешает. Кстати, Его Величество определил, где мы будем жить?

– Да, он делал обход и зашёл в Цветочный дворец. Там давно никто не живёт, и он стоял закрытым. Вызвал главу Управления Дворца и распекал его минут двадцать. Дал им семь дней, чтобы дворец привели в порядок, поменяли мебель и все ткани. Сказал, что не потерпит, чтобы в Королевском дворце были запущенные здания. Заодно проинспектировал и хозяйственные постройки – там тоже всем досталось.

– А почему такое название – Цветочный?

– Там раньше жила прежняя королева, Ваша мама. Она занималась разведением цветов в отчем доме, а когда стала королевой, продолжила это занятие во дворце. Там везде клумбы и большие каменные вазоны с цветами, но всё это сейчас заросло. Его Величество приказал всё прополоть и привести в надлежащий вид. Меня Великая королева послала вместе с ним, чтобы я прошлась по зданию и оценила его.

– Это хорошо. Идёмте.

Мы пошли к её комнате, где она положила вещи, взяла две книги и сказала, что готова. Мне она понравилась. В тридцать своих лет она смотрелась как молодая девушка – приятное лицо нисколько не портили её строгие серые глаза. Мы взяли с собой Элинду и Талию и ушли в лес в сопровождении одного из моих новых охранников.

Там, усадив девушек на скамьи, я объяснила им, что от них требуется и кем они будут. И предупредила, что если они проболтаются или похвастаются, свободы им не видать. Но они горячо заверили меня, что о таком они не могли мечтать, даже когда ещё жили в семьях.

В королевские служанки брали из именитых семей, а их отцы, хоть и были дворянами, работали простыми исполнительными чиновниками. Поэтому девушки учились со всем усердием.

Я внимательно читала книги, если что-то было непонятным – спрашивала графиню. Она больше уделяла внимания девушкам: учила их передвигаться по дворцу, кланяться. Каждому рангу во дворце, от короля до министра, полагался свой поклон.

Они учились – кому кланяться, когда кланяться, и мимо кого можно просто пройти. Их статус личных служанок сестры короля был намного выше даже статуса служанок наложниц прежнего короля.

Меня Энора – так звали мою учительницу – обучала в моём кабинете: как двигаться, как на всех смотреть, как держать голову и спину. Ничего сложного в этом для меня не было, сложнее оказалось выучить расстановку сил во дворце – а это было самое главное. Кто там мои родственники, кто родственники моей семьи по линии матери (а ведь были и такие).

Через два дня состоялось открытие кофейни. Вывеску сделали точно такую же. Фергус нашёл двух женщин, которые пекли прекрасные крендельки и булочки.

Также мы добавили в ассортимент пироги с яблочным и сливовым повидлом, варенье в маленьких керамических пиалах. Для кофейни я заказала полсотни керамических кружек, которые мастер расписал эмалью.

Распоряжалась там всем Сорра, одетая в моё платье и шляпку. Выслушивала похвалы и комплименты. Я не ожидала, что перед кофейней выстроится очередь и люди будут покрикивать на тех, кто находился внутри: «Поторапливайтесь, вы тут не одни!»

Я наблюдала за всем с балкона своего магазина, сидя в кресле за полупрозрачной занавесью. За моей спиной стояли обе мои новые служанки, для которых я купила одинаковые новые наряды. Дама Версер только что вернулась из дворца, куда я посылала её получить схему помещений в моём новом доме.

Я рассматривала рисунок, а она поясняла мне, что тут нарисовано. Поступили просто: Великая королева по моей просьбе просто затребовала к себе копию из Управления Дворца, чтобы никто не обратил внимания на саму Версер.

Так, вот моя спальня, вот тут я поселю обеих своих служанок, вот эту комнату отдам даме Версер, тут приёмная, тут мой кабинет, эти четыре комнаты тоже будут для служанок. Мне нужен будет садовник – возьму семью, чтобы жена ему помогала.

Вот тут оборудуем склад продуктов, а вот тут будет кухня. И пусть сразу начнут её оборудовать. Я не собиралась питаться тем, что готовят на общей королевской кухне. Буду ломать все местные устои. Значит, мне будет нужна повариха и помощницы, так как готовить будут не только на меня, но и на всех, включая моих гвардейцев.

Мы с Нортоном решили, что их будет тридцать человек. И жить они будут не в общих казармах, а в садовом доме с маленьким двором, который обнаружился за основным зданием в саду.

По поводу ловеласных похождений Версер и Нортон предупредят всех от моего имени. Я никогда не была добра к тем, кто нарушал мои правила. А тем более в моём новом статусе.

По лестнице поднялся Фергус:

– Моя госпожа, пришёл принц Таяверди и спрашивает Вас.

– Пригласите его сюда.

Принц легко поднялся по лестнице. Я уже вставала, но он взял меня за плечи, усадил обратно, наклонился и поцеловал в щёку. Фергус поставил рядом второе кресло, сделав вид, что ничего не видел.

– Дядя, кроме этих троих, что рядом со мной, пока никто ничего не знает. Ты меня так выдашь. Откуда узнал, что я здесь?

– Я одним из первых вошёл в кофейню. Твоя девушка талантливо изображает тебя, но я-то смог отличить, что это не ты. Ваш кофе оказался просто изумительным, а какие булочки! – он даже причмокнул от удовольствия.

– Я с собой возьму кофемолку, ну и булочки мне будут доставлять каждое утро, так что можешь приходить на кофе. Заранее приглашаю. Но ты не ответил на мой вопрос.

– Я посмотрел в сторону магазина и увидел, что на балконе кто-то есть. А в этой комнате можешь быть только ты.

– Всё, я попалась, – я картинно подняла руки, как будто сдавалась. Он засмеялся, потом повернулся к Версер:

– Как идут занятия? Что скажете?

– Ваше Высочество, всё идёт даже гораздо лучше, чем я ожидала. Мы управимся за неделю.

– Хорошо. А вы, две юные дамы, понимаете всю серьёзность и опасность того, что вас впереди ждёт? Я уже написал, и Его Величество утвердил оправдательные приговоры по обеим вашим семьям. Ваши родители и родные вернутся домой, им вернут конфискованное. А те, кто донёс на них, получат заслуженное наказание. С сегодняшнего дня с вас снят статус рабынь. Поэтому служите моей племяннице не за страх, а за совесть.

Обе мои девушки растерялись на мгновение, но потом с поклонами стали благодарить принца за такую милость к их семьям. Он отмахнулся:

– Не надо благодарить меня – вся заслуга полностью её, – он показал рукой на меня. – Это она попросила Его Величество за ваши семьи.

– Что слышно от Нортона? – он повернулся ко мне.

– Пока ничего, завтра должен приехать. Но мы условились с ним на тридцать человек, и я размещу их в садовом доме. У меня во дворце будет своя кухня и свои повара. Я не хочу повторения того, что произошло с отцом и матерью.

– Многие будут против этого.

– Даже если это будет воля короля? Может, пусть сразу мятеж поднимают? Я не буду сама кормиться на общей кухне и не стану брать оттуда еду для моих слуг. Управление Двора вздумает воевать со мной? – Милости просим. Я выросла не среди кустов роз и не на пуховых перинах. Мне, дядя, и людей уже убивать мечом приходилось. Пройдённый этап.

– Даже так? – он посмотрел на меня с некоей долей уважения. – Ты меня удивляешь с каждым разом.

– Я даже ещё и не начинала, – засмеялась я. Дамы внимательно слушали нашу пикировку. Пусть слушают и понимают, с кем им придётся жить.

– Кто будет заниматься подбором остальных служанок?

– Её Величество сама выберет – она уже этим занимается.

– Я найму ещё семью, чтобы у меня был свой садовник. И Фергус со стряпчим уже подыскивают мне двух хороших и надёжных поварих. Я сказала – даже не обязательно из столицы. Кстати, а кто у нас глава внутреннего двора?

– Официально – королева, жена твоего брата, а не...

– Мой брат женат? О боги, я даже не поинтересовалась, а он мне ни словом не обмолвился. Кто такая? Давно женат?

– Ваш отец выбирал жену для вашего брата. Три года назад они поженились. Ты разве не слышала?

Ну не могу же я ему сказать, что три года назад я рассекала на моём БМВ по матушке Москве и в ус не дула ни о каких братцах и их жёнах. Однако поворот.

– Ну я же в деревне жила, нам там как-то до ваших столичных новостей по одному месту.

– Как ты сказала? – и он так громко рассмеялся, что даже прохожие начали поднимать головы в сторону балкона. Я укоризненно посмотрела на него, но он продолжал смеяться, выставив вперёд ладонь, как будто защищался от меня. Отсмеявшись, он продолжил:

– Брату твоему тогда было восемнадцать, а новой королеве только исполнилось шестнадцать. Тихая воспитанная девочка из семьи известного генерала, южного князя. Я даже не знаю, бывает ли твой брат у неё. Живёт тихо, как будто её и нет.

– Хорошо. А кто реально управляет двором?

– Твоя бабушка. Ваш отец, умирая, по какой-то причине отобрал именную печать у своей жены и передал её матери буквально за два часа до смерти. После коронации официально главой двора стала новая королева, но печать так и находится у Великой вдовствующей королевы. Не доверяет она никому.

– Старая королева и наложницы моего отца как себя ведут? Не пытались ли давить на новую королеву?

– Конечно пытались, особенно та, что была женой твоего отца. Но девушка заняла позицию: «Я ничего не решаю – все вопросы к бабушке или к королю». Она вообще редко из своего дворца выходит.

– А где её дворец расположен?

– А вот тут самое интересное. Цветочный дворец стоит как раз между дворцами королевы и Великой вдовствующей королевы. Так что...

– Так что, – прервала я его, – получается, мне карты в руки и раздавать?

– Ты и в карты играть умеешь?

– Ну так приёмный папа научил, по вечерам с ним на уши играли.

– Это как – на уши?

– Хотите попробовать со мной? Проигравший получает три удара колодой карт по каждому уху и щелбан в лоб.

– Нет, вот с тобой я точно играть на такое не буду. И как?

– Ну... У папы лоб был крепким – выдерживал, а вот уши – нет, – я даже улыбнулась, помня, как отец обвинял меня в шулерстве, а я, высунув язык, щёлкала его по ушам. Правда, если проигрывала, он меня тоже не жалел.

После этого мы перешли к обсуждению более серьёзных вопросов, и я попросила моих девушек подождать меня внизу – им пока незачем знать те подробности, которые удалось узнать принцу по своим каналам. Я только попросила их принести нам по чашке кофе и по паре пирогов с яблоками и сливами.

Как я и думала, никого из служанок нашей мамы найти не удалось, а листы из именной книги, где были перечислены все служанки королевы с домашними адресами, были вырваны из архивного экземпляра. Может, кто-то и остался жив из тех, кто сумел спастись, но вряд ли они живут под своими именами и рядом со своими родными. А поднятие Чёрного флага тогда могло означать не только погоню за одной де Варт с ребёнком.

А вот поиск старых слуг отца дал кое-какие результаты, но мой брат решил пока только наблюдать за ними на предмет наличия конкурентов. Дворяне получили приказ: если появятся чужие – вязать их, и, кроме этого, охранять этих старых слуг, которые по какой-то причине для доживания своего века выбрали самые медвежьи уголки. Я почувствовала себя сеттером в охотничьей стойке.

Принц забрал план моего дворца с моими пометками и пообещал сегодня же направить печников и мастеров для обустройства кухни.

Глава десятая

.Нортон приехал к концу недели, положил передо мной список людей, отобранных им в мою охрану, и отдельно лист бумаги с именами и фамилиями тех, по кому нужно будет принимать решение. В списке было тридцать восемь человек. Я подняла на него глаза.

– Я взял на себя смелость добавить ещё восьмерых. Это всё проверенные воины, просто я нашёл их позже. Средний возраст – сорок лет, некоторые из них состояли в охране королевы до того случая. Вот этих двоих я рекомендую в лейтенанты. Каждого знаю не один год, и у многих из них приличный зуб на своё прошлое. Вот на этих листах сняты мерки, как Вы и распорядились.

– Сколько им потребуется времени на подгонку формы и снаряжения? Что с лошадьми?

– Думаю, двух дней хватит. Лошадей я закупил. Сейчас двое из списка, – он ткнул пальцем в фамилии, – перегоняют их в арендованную конюшню в соседнем селе.

– Я вот этот список возьму. Там ничего сложного и громкого за ними?

– Да нет. Один набил физиономию знатной особе (по делу, кстати), второй сидит из-за жены: она требует от него денег, хотя он уличил её в измене и подал на развод. Её братья пришли, учинили драку, но не одолели. Подали жалобу – судья там тоже родственник, ну такое. А эти двое просто за деньги долги вышибали, а когда хозяин спалился, то и их забрали – жить-то как-то надо. Но все они прекрасные и преданные воины.

– Да уж. Но лучше такие, чем коты в мешках.

– О чём вы?

– Да поговорка когда-то была такая – купить кота в мешке, то есть купить мешок, не зная его содержимого.

– Я распоряжусь поставить шатры в лесу за деревней, и через два дня начнут прибывать первые воины. Надо будет купить оружие для тех, у кого его нет, и заказать одинаковые ножны на мечи для всех, арбалеты, болты к ним и караульные копья. Опытные мастера подберут это за пару дней.

– Хорошо. Я завтра поеду в город, завезу швейнику и сапожнику заказы, размеры, а ты заезжай к шорникам и кожевникам, закажи, какие нужны ремни и всё прочее. Амуниция на лошадей есть?

– Да, всё покупали сразу с лошадьми. Но это обошлось в большие деньги.

– Деньги – ничто, когда на кону стоит жизнь. Размещаться будете в садовом доме. Готовить будут на моей кухне, на всех. Сразу предупреждаю: будут шашни со служанками – казню самолично, и тех и других. И так шуму будет из-за того, что вы будете жить отдельно, что я сама набрала охрану, что сделала у себя кухню и завела своих поваров. И будут упирать на то, что совместное проживание воинов и служанок приведёт к распутству, которое падёт тенью на меня, а в конце концов и на короля, который это разрешил. Я не шучу, запомни.

– Да, Ваше Высочество, – и я не стала его поправлять, не тот момент.

Форму для своих гвардейцев я продумала сама. Тёмно-синего цвета и низ, и верх, всё расшито серебряными позументами, чёрные шляпы с витым серебряным шнуром и перьями, высокие сапоги. Позже на всех будут металлические кирасы.

Служанки будут носить платья оттенков синего цвета – от тёмного до светлого. И только графиня и обе мои личные служанки – платья изумрудного цвета. Я скрупулёзно подсчитала, сколько затратила и на них, и на воинов. Потом предъявлю счёт казне.

В городе мы с Нортоном пробыли недолго. Я послала слугу во дворец, и скоро пришёл принц, познакомился со всем списком, потом забрал лист с именами тех, кого нужно было освободить, и ушёл. Задерживаться я не стала, и мы вернулись домой, где меня ждали занятия.

Вечером в дверь постучали, и голос Конроя попросил меня выйти на улицу. Охранники поймали двух оборванцев, которые почти устроили пожар в цехе, где изготавливали ром и бальзам.

Я приказала отвезти их в лес, где мы их допрашивали вместе с Нортоном и другими. Они отпирались до последнего: никто их не посылал, они просто искали, где поесть, а факелы и огниво взяли с собой, чтобы просто подсветить. И даже начали требовать, чтобы их передали в полицию.

Я повернулась к Нортону, провела рукой по шее и указала на самого наглого, который и заговорил про полицию. Нортон молча вынул меч, подошёл, приложил его к шее человека. Тот спокойно смотрел то на него, то на меч, не выказывая ни тени страха.

Нортон дёрнул меч на себя и сделал шаг в сторону. Фонтаном брызнула кровь. Человек схватился за горло и рухнул на траву. Я повернулась ко второму, который стоял на коленях и с ужасом смотрел на дёргающиеся ноги своего товарища. Я подошла к нему, присела перед ним и посмотрела ему в лицо.

– Ну как тебе? Нравится? Если не ответишь, будешь дрыгать ногами рядом. А закопаем мы вас подальше. Вон и повозка наготове стоит. Так кто вас послал?

Он назвал имя и фамилию одного из известных в столице торговцев вином. Я с ним не работала, так как он привозил вина из Северной империи и ещё откуда-то. А моё спиртное, продававшееся в двух точках, да ещё и дешевле, стало для него красной тряпкой.

– Этого связать и в сарай, приставьте охрану.

– А если он завтра в полиции откажется от показаний? Может, нам самим принять меры? Это ведь была пока первая попытка, могут быть и другие, и удачные.

– Что Вы предлагаете, граф?

– Этого тоже чикнуть, посадить их у ворот дома торговца, сунуть в руки по факелу и пусть сидят. Если не поймёт, тогда уже будем действовать по-другому.

– Хорошо, раз Вы предложили, значит, этим сами и займитесь.

– Вы теперь постоянно будете обращаться ко мне на «Вы»?

– Да, я просто ещё не привыкла. Всё, решайте тут сами, пусть меня сопроводят в поместье.

Военная форма и амуниция были готовы через пять дней, а через два дня уже начали прибывать мои воины. В письме из дворца Великая королева сообщила, что выбрала для меня ещё восемь служанок, а Фергус нашёл поварих. Они согласились работать со своими двумя дочерями, чтобы не пускать на кухню посторонних. Вопросы оплаты обговаривались сразу же, тем более они становились дворцовыми служащими.

Стряпчий подобрал семью для моего сада. Оба разбирались в садоводстве, дети уже выросли. И обе поварихи с дочерями, и садовник с женой уже оформлены как дворцовые слуги и поселены во дворце в указанных мною помещениях. Официально они занимались ремонтом помещений. Остались последние штрихи – выбор платьев и нарядов, которые возьму с собой.

Мы с госпожой Версер перемеряли их все, немного подогнали. Для входа во дворец я взяла платье из тёмно-кофейного бархата с шёлковыми рукавами, расшитое золотой вышивкой с использованием драгоценных камней. Это платье мне прислал король специально для моего входа во дворец.

Я решила надеть мамины украшения, которые де Варт удалось унести из дворца. Там были серьги с голубым жемчугом, головное украшение из серебра с бриллиантами, сапфирами и тёмно-красными рубинами. Мамину родовую брошь я передала с Мэрсером королю.

Платья для моих служанок и госпожи Версер были готовы и доставлены в усадьбу. За два дня до назначенного королём срока окончательно прибыли все гвардейцы, включая тех, кого освободил министр внутренних дел.

Нортон построил их на поляне, я медленно обошла весь строй, вглядываясь в лица каждого из них. Теперь моя безопасность будет в их руках. Форма была подогнана. Каждый из воинов имел копьё, меч и арбалет. Арбалеты Нортон выбрал из-за их пробивной способности, а также потому, что на подготовку хорошего лучника уходили годы.

Гвардейцы дали клятву в верности мне. Я ответила тем же, поклявшись, что буду защищать их от высших чинов дворца. Зачитала королевский указ, где говорилось, что гвардейцы принцессы Ноэль Янгонской подчиняются только королю, самой принцессе и графу Нортону. Кроме перечисленных лиц никто иной не имеет права отдавать им приказы.

Воины переглянулись между собой, послышался лёгкий говор. Я внесла пояснения, почему это было сделано, и привела пример смены гвардейцев двадцать лет назад, когда погибла королева, намекнув солдатам, что лично я не верю в то, что она умерла своей смертью.

Сразу предупредила по поводу служанок, прямо сказав, что за всё, что будет происходить в моём дворце, я несу полную ответственность. Один из воинов ответил за всех:

– Ваше Высочество, господин Нортон всё нам рассказал – и про дворец, и про Вас. Мы люди взрослые: из-за сопливых девчонок нет резону подводить Вас и самим идти на плаху. Мы, уж если так приспичит, и вне дворца чего надо найдём.

В строю засмеялись, даже я улыбнулась.

– Мы будем ждать приезда королевского посланника от графа Мэрсера и тогда уже выдвинемся в столицу. Пока находитесь здесь. Любого, кто вас обнаружит, задерживать до нашего отъезда, даже деревенских.

В это время во дворце

Шло обыкновенное рутинное утреннее собрание министров в присутствии короля. Докладывалось, что сделано по королевским поручениям, что ещё предстоит сделать. Министры высказывали свои предложения, король сидел и внимательно слушал. Всё шло как обычно: ежедневный доклад. Единственное, что смущало министров: король сел на трон, положил на стол перед собой какую-то большую шкатулку и погладил её.

Когда первый министр подытожил выступления коллег и повернулся к королю, ожидая его распоряжений, король, вместо того чтобы, как всегда, распустить собрание, встал, открыл принесённую шкатулку и достал красивую длинную коробочку. Он взял оттуда украшение и показал его министрам:

– Кто может сказать, что у меня сейчас в руках? Разрешаю подойти поближе.

В зале раздались разные голоса. Министры вполголоса обсуждали увиденное. Всем было понятно, что это женское украшение, но по какой причине король показывает его им, пока не догадывались, хотя понимали, что это неспроста.

– Ваше Величество, могу я взглянуть поближе? – к королю подошёл министр финансов, и король протянул ему брошь.

Министр взял её в руки, осматривал несколько мгновений, потом поднял удивлённые глаза на короля:

– Ваше Величество, это же невозможно! Это же наша фамильная брошь, которую наша мать подарила моей младшей сестре, то есть Вашей матери. Вот и клеймо, а вот та царапина, которую я сам случайно сделал ещё в моём детстве.

– Почему же невозможно? Это она и есть.

– Но она считается утерянной с того дня, когда при родах умерла королева, моя сестра.

– Правильно, она считалась утерянной, так как перед своей смертью моя мама, королева, приказала своей верной камеристке де Варт кое-что сделать и передала ей шкатулку со своими украшениями, где и была эта брошь.

– Но де Варт до сих пор считается преступницей, которая как раз и повинна в смерти Вашей матушки и моей сестры. Как она могла ей что-то передать? Она просто украла их – так считалось всё это время.

– А если всё было не так? Эту брошь мне передал человек, который имеет к ней такое же отношение, как и я.

– О чём Вы, Ваше Величество? – с непередаваемым изумлением подыграл королю министр внутренних дел.

– Да, Ваше Величество, какое отношение может иметь вор к этой драгоценной памяти о Вашей матушке? – воскликнул министр сельского хозяйства.

Ему вторили военный министр, министр просвещения и другие. Поднялся шум и гул, который прервал крик короля:

– Ну-ка замолчите все! Госпожа де Варт скончалась не очень давно, а эта брошь принадлежит человеку, которому она досталась по законному праву.

– Но как? О чём вы говорите? Как понять – по законному праву?

– Министр финансов, эта брошь передавалась в Вашей семье по наследству, не так ли?

– Да, Ваше Величество, эта брошь передавалась только от матери к дочери как знак принадлежности к нашему роду. Но что Вы пытаетесь сейчас нам сказать? – министр был взволнован.

К нему подошёл его двоюродный брат, возглавлявший министерство юстиции, и тоже внимательно стал рассматривать брошь, которая до сих пор была зажата в руках его брата.

– Слушайте внимательно. Мне ещё предстоит разобраться с этим делом, но в тот день после меня моя мама родила девочку.

Наступила мёртвая тишина, даже было слышно, как где-то у потолка жужжит муха. Потом зал взорвался криками и возгласами. Король выждал, пока все успокоились, поднял руку и подождал, пока министры окончательно замолчат.

– Итак, через десять минут состоялись вторые роды, когда моему отцу уже сказали, что королева скончалась, и он ушёл в горе, унося меня на руках. С королевой осталась только верная де Варт, которая и приняла вторые роды. Понимая, что ей грозит опасность, моя мама приказала ей взять шкатулку с драгоценностями, ребёнка и бежать.

– За все годы, до самой своей смерти, – король повысил голос, – де Варт не тронула ни одного украшения из этой шкатулки, хотя ей пришлось скитаться с ребёнком, скрываясь от преследований тех, кто убил всех служанок моей матери, убил лекарей и их помощниц, принимавших роды, а также четырёх гвардейцев, которые охраняли тогда покои.

В зале стояла уже гробовая тишина, потому что то, что озвучивал король, грозило по меньшей мере массовыми казнями. Речь шла об убийстве не просто члена королевской семьи, а королевы, да ещё и при родах наследника.

– Я приказал тщательно обследовать тот павильон у озера, который так и стоял закрытым со дня моего рождения. Останки четырёх гвардейцев, которые тогда были обвинены в смерти королевы и считались в бегах, обнаружены под полом в подвале. У каждого из них оказался проломлен череп.

Король замолчал. Министры стояли, переваривая услышанное. Если это выйдет за пределы дворца, будет большой шум.

– Ваше Величество, а что с девочкой? – министр финансов смотрел на короля, сжав руки в кулаки перед собой. – Как Вы всё это смогли узнать? Если брошь у Вас, а де Варт, по Вашим словам, умерла, то тогда получается, что брошь Вам передала... передала моя живая племянница? Так? Государь, ну не молчите же! – он уже закричал.

– Да, моя сестра и Ваша племянница жива, и завтра в десять утра я буду встречать её у дворцовых ворот. Приглашаю и Вас подойти к воротам к этому времени. Всё-таки она часть Вашей крови.

– Ваше Величество, надо всё проверить! Вдруг она какая-то самозванка, к которой попали в руки драгоценности Вашей матери! – крикнул кто-то из угла.

– Кто сейчас это сказал, ну? – из-за ширмы за троном вышла Великая вдовствующая королева и грозно уставилась на министров.

Они опустили головы в поклоне, выражая ей своё уважение. Король сделал два шага в сторону и тоже поклонился ей.

– Я лично встречалась со своей внучкой, и когда вы все её увидите, то поймёте, какую глупость кто-то из вас сейчас сказал. Завтра она войдёт во дворец под именем Её Высочества принцессы Ноэль Янгонской и займёт своё законное место. Я выделила для неё Цветочный дворец – он принадлежит ей по праву, как и вот эта фамильная брошь, которую держит в руках наш король. Я всё сказала. После совещания я сразу бы хотела видеть Вас, глава управления дворца, у себя.

С этими словами королева развернулась, взметнув юбками, и удалилась за ширму.

– Министры юстиции и внутренних дел, слушайте королевский приказ. – Вперёд вышел государственный секретарь.

Наступила глубокая тишина. Оба министра вышли вперёд и склонились перед секретарём в поклоне.

– Я, милостью всех богов король этой страны Аймер Второй, настоящим приказываю министрам юстиции и внутренних дел начать новое следствие о возможном убийстве Её Величества королевы Нэллы, являющейся матерью для меня и моей сестры Ноэль Янгонской.

Пункт второй: о результатах следствия докладывать мне лично. Проверить дворцовый пруд у озерного павильона и главное дворцовое озеро, проверить все записи, установить всех лиц, присутствовавших при родах королевы или же находившихся рядом.

Пункт третий: выяснить, кто пустил подлый слух о преждевременной смерти королевы, кто приказал поднять Чёрное знамя, кто приказал убить всех дворцовых слуг и служанок, так как по воле моего отца и по всем официальным документам они были уволены и отпущены из дворца. Подпись, печать.

Тишина стояла в зале, никто не шелохнулся. Королевство вступало в такую полосу неприятностей, которую не всем удастся преодолеть.

– Я, министр юстиции, повинуюсь королевскому приказу!

– Я, министр внутренних дел, повинуюсь королевскому приказу!

Через полчаса двор гудел как улей. Министры вышли из зала заседаний в разном настроении. Одни понимали, что начались тяжёлые времена. Другие, наоборот, предвкушали падение других и мысленно потирали руки. Обе наложницы прежнего короля кинулись к вдовствующей королеве, но та, уже узнав, что произошло в зале заседаний, отказалась их принять, сказавшись больной.

Все отлично понимали, что у короля появился повод решительно расправиться со всеми, кого он считает своими противниками, и в первую очередь с северными лордами. Центральные рода принадлежали к семье Великой вдовствующей королевы и короля, а южные лорды дали королевству новую королеву.

И многие из них были очень недовольны тем, что вдова короля третирует их ставленницу, пользуясь её молодостью и неопытностью. А тут ещё появляется тёмная лошадка в лице выжившей принцессы, у которой полно своих причин устроить всем кровопускание. При этом никто не знает, на что она способна и в каких условиях выросла.

Я получила известие от Мэрсера: завтра в десять часов – торжественный въезд. Я не стала ждать, когда за мной приедут. Мне оседлали Бэсси; на удивление, все три мои дамы тоже прекрасно сидели в седле, а повозка с моими вещами была доставлена на второй этаж магазина ещё вчера.

Мы тронулись прямо из леса, объезжая деревню по большому кругу. Я была в том платье, которое выбрала, – единственное, на шляпку, как всегда, добавила вуаль. Мы не спешили, а ехали мерным шагом, заставляя встречные повозки сворачивать с дороги в сторону, а седоков – кланяться.

Картина получилась впечатляющая: знатная дама, три служанки в дорогих платьях и четыре десятка воинов в одинаковой форме с копьями в руках. Тут не только крестьяне в сторону сворачивали.

В километре от столицы нас встретили гвардейцы Мэрсера под королевским флагом. Он уже знал от Фергуса, что я въеду в город верхом. Вещи мои уже были отправлены во дворец, а у столичных ворот меня ждали назначенные бабушкой восемь служанок, одетых в пошитые по моему эскизу сине-голубые платья.

Граф Мэрсер ехал на полкорпуса моей лошади сзади с левой стороны, а граф Нортон – с правой. Позади меня знаменосец, служанки, а потом вперемежку мои и королевские гвардейцы. Они уже знали, что им отныне предстоит служить рука об руку, поэтому, не стесняясь, знакомились. Я не обращала внимания на разговоры и восклицания за спиной, когда встречались старые знакомые.

Часовые в воротах склонили головы, и мы въехали в столицу. Назначенные мне служанки сразу пристроились по обе стороны от моей лошади и шли, почти касаясь моих стремян. Не боятся – значит, бабушка подобрала мне смелых девушек; потом познакомимся.

Впереди кто-то бежал и время от времени кричал: «Дорогу Её Высочеству!» Народ выходил из магазинов и лавок и чинно кланялся. Люди, вышедшие из любопытства на балконы особняков, тоже склоняли головы во время моего проезда. Впереди показались главные ворота королевского дворца и стоящие перед ними караульные гвардейцы.

Нортон принял меня из седла, другие солдаты помогли спуститься на землю моим служанкам. Со мной оставались десять моих гвардейцев с Нортоном; остальные вместе с королевскими гвардейцами, взяв наших лошадей, уехали влево, где были ворота для конных. Поставят лошадей в королевскую конюшню и придут сами.

Меня охватил лёгкий мандраж, и руки почему-то стали холодными. Внутри что-то ёкало и громко стучало – моё сердце? Нортон наклонился ко мне и прошептал:

– Госпожа, отбросьте страх и сомнения, это теперь Ваш дом. Мы рядом с Вами. Впереди Ваш брат и Ваши родственники. Чего мы ждём? Войдём?

Я посмотрела на него, потом обернулась. За мной стояли служанки, гвардейцы, слева от меня граф Мэрсер. Графиня Версер ободряюще кивнула головой.

– Ну что, вперёд! – сказав это самой себе, я сделала первые шаги.

Гвардейцы в воротах встали смирно и склонили головы в поклоне. Мы прошли под сводами ворот и вышли на широкую мощёную аллею. Впереди, метрах в пятидесяти, стояли люди, и среди них я увидела знакомые лица: бабушка, принц и впереди всех мой брат с улыбкой на лице. Я почему-то ускорила шаг, но Нортон шепнул мне:

– Госпожа, ну не бегите, девушки уже не успевают. Никуда Ваш брат теперь не денется.

Я чуть не засмеялась, но послушалась графа и подошла к королю чинной походкой. За три шага, как положено, остановилась и склонилась в глубоком церемониальном поклоне:

– Ваше королевское Величество, Ваша младшая сестра принцесса Ноэль Янгонская приветствует Вас!

Король в два шага быстро подошёл ко мне, взял за плечи, выпрямил мою согнутую спину и обнял. Я в ответ тоже обхватила его руками, потом отстранилась, посмотрела в его улыбающееся лицо. И я поняла, почему он настаивал,что бы я надела присланное им платье. На нем был одет костюм точно с такой же вышивкой и точно такого цвета.

– Ты хорошо доехала? Мне доложили, что ты въехала в город как настоящий генерал.

– Неправда, у меня с собой не было меча, я забыла его взять сегодня с собой... А что, так можно было? – и мы оба засмеялись.

Он снял мою шляпку и отдал её подбежавшей Элинде.

– Ну вы там долго будете обниматься? – раздался деланно недовольный, но весёлый голос бабушки.

Я оставила брата и подошла к ней как раз в тот момент, когда она раскинула в стороны руки, которые сомкнулись на моей спине. Потом повернулась к толпе министров:

– Ну, кто-то ещё хочет сказать, что моя внучка – самозванка?

Они стояли, не сводя с меня удивлённых глаз, а двое из них вдруг заплакали.

– Это братья твоей мамы, подойди к ним, – шепнула мне старая королева.

Я подошла к обоим министрам, взяла их руки в свои:

– Я так похожа на маму? Сильно или нет?

– Сильно, так сильно похожа, что я даже заплакал, когда тебя увидел. Я старший брат твоей мамы, а это твой двоюродный дядя.

В стороне я увидела молодую симпатичную девушку в золотом парчовом платье с маленькой короной. Совсем молоденькая, она стояла среди группы суровых служанок и внимательно смотрела на меня.

Я отпустила руки своих дядей и со словами «мы ещё наговоримся» подошла к ней. Она не ожидала от меня такой стремительности, я заметила в её глазах испуг. «Как же тебя зашугали тут!» – подумала я.

– Я Ноэль, младшая сестра твоего супруга. – Я взяла её за холодные пальцы и постаралась улыбнуться так, чтобы у неё исчезли все страхи.

Она робко подняла на меня удивлённые глаза, но тут одна из её служанок выступила вперёд:

– Ваше Высочество, перед Вами сама королева, как вы смеете...

– Ты кто такая? – я резко осадила её, в упор глядя ей в глаза, не отпуская рук королевы.

Вокруг наступила гнетущая тишина.

– Я задала вопрос: кто ты такая, что вмешиваешься в общение особ королевской семьи? Тебе сколько лет, что ты до сих пор не уразумела правил дворца? – Я внутри была даже рада, что старая заносчивая служащая решила выступить и дать мне сразу козыри в руки.

Она, видимо, из своего огромного жизненного опыта быстро поняла, что королева может попасть под моё влияние, и решила напомнить девушке, что главная там всё-таки она. Я говорила с ней резким тоном возмущённого человека и, не давая ей ответить, продолжила:

– Ты кому служишь? Отвечай немедленно!

– Я служу её величеству королеве, – ответила, умерив гонор, служащая. А она явно не была служанкой – видимо, такая же статс-дама, как моя графиня.

– Точно служишь её величеству? А может, ещё кому служишь? Предупреждаю: если я узнаю, что кроме моей сестры ты служишь ещё кому-то, то не доживёшь до утра. У меня разговор короткий – заруби это на своём длинном носу, – про нос я ввернула специально, давая ей понять, что я имела в виду, когда спрашивала, кому она ещё служит, и то, что она влезла туда, куда не следовало.

Потом повернулась к королеве, не обращая внимания на её потухших служанок, улыбнулась и, подмигнув левым глазом, весело сказала:

– Сестра, приходи сегодня вечером на новоселье. И учти: не придёшь сама – я приду за тобой и отнесу на спине. Я такая. – И рассмеялась, потом наклонилась и прошептала: – Будет кофе, сладости от госпожи Н. и много чего вкусного.

Подошедшему королю я сказала:

– Ваше Величество, жду Вас с Её Величеством сегодня на моё новоселье, будут только свои. – И подмигнула ему.

Он всё понял, приобнял королеву, вызвав у неё недоумение в глазах и всплеск изумления у наблюдавших слуг, и радостно громко сказал:

– Так и сделаем, моя королева. Я зайду за Вами в шесть вечера, будьте готовы.

Оставив всех посторонних, мы двинулись к моему дворцу вместе с бабушкой и моими новыми родственниками, Его Величеством и служанками всех трёх королевских особ.

– А ты лихо успела зубы показать, пяти минут во дворце не побыла, – король рассмеялся.

– Какие зубы? – встряла Великая королева, которую я вела под руку. – Там были клыки львицы по меньшей мере, я же видела, как статс-дама королевы струхнула в мгновение.

– Бабушка, а кто подбирал ей служанок? Я удивлена, что она такая пуганая, она же королева. Брат, это были не зубы, просто лёгкий хищный оскал. Зубы я ещё не показывала. Так что там про служанок?

– Королева-мать подбирала, тогда ещё был жив ваш отец.

– Вот с них и начнём. Братец, а чего она вела себя как чужая родственница, случайно попавшая на сельскую свадьбу в соседней деревне? Такое впечатление, что вы с ней как будто чужие люди. Так нельзя.

– Не понял вопроса про свадьбу.

– Ладно, потом объясню – сказала я, и мы с бабушкой засмеялись.

– Я чего-то всё равно не понял, ну да ладно, – проворчал король, мой брат.

Начиналась новая жизнь.

Глава одиннадцатая

Мы вышли к дворцу, который мне уже был знаком, – дворцу Великой вдовствующей королевы, свернули направо и попали на аллею, где справа тянулась высокая стена из крупного камня, а слева шумели кронами деревья дворцового парка, виднелось большое озеро, а за дальними кустарниками – крыша того самого павильона.

Я невольно остановилась, глядя в ту сторону. Старая королева вздохнула и тронула меня за локоть:

– Пойдём, дитя моё, мы уже почти пришли.

Справа я увидела высокую полукруглую арку, возле которой застыли гвардейцы в синей форме. Когда мы подошли, они убрали скрещённые копья и склонили головы в почтительном поклоне. Во дворе уже выстроились все слуги, а слева в две шеренги – гвардейцы.

Прямо располагался красивый особняк с высоким крыльцом и террасой, украшенной колоннами. Кроме центрального входа, он имел и двери поменьше с обеих сторон террасы. Слева, судя по раздававшемуся вкусному запаху, расположилась кухня в длинном симпатичном доме. Справа, в таком же доме, скорее всего жили мои слуги – там были окна и двери.

Госпожа де Версер вышла вперёд и обратилась к склонившимся в поклоне слугам:

– Перед вами Её Высочество принцесса Ноэль Янгонская. С этого момента вы все служите ей и больше никому другому.

После чего повернулась ко мне и тоже склонила голову.

Я вышла немного вперёд, оставив всех позади.

– Госпожа де Версер, графиня Монлаутская, с этого момента – моя старшая статс-дама и глава моего двора. Все её приказы выполнять неукоснительно, как мои. Все вопросы решать только с ней. Я не буду вникать в мелочи, но знайте: я всё вижу, и любой проступок не останется безнаказанным. Всё поняли?

– Да, Ваше королевское высочество! – как ни странно, они ответили разом, как солдаты в строю.

– Мои личные служанки Элинда и Талия тоже имеют право приказывать вам от моего имени, если госпожа де Версер будет отсутствовать или возникнет необходимость. Всё поняли?

– Да, Ваше королевское высочество!

– Я познакомлюсь с вами всеми лично позже. В шесть часов вечера я буду принимать гостей, приготовьте лёгкий ужин. Все подробности вам доведёт госпожа де Версер, а сейчас можете идти по своим местам.

Я не стала входить в сам дворец – это я успею. Меня интересовали окрестности. Мы обошли дом, и я увидела небольшой, но красивый сад. От заднего крыльца дома прямо вела дорожка, посыпанная красным песком. Она взбегала на небольшой ажурный мостик, перекинутый через овальный пруд. С мостика я увидела в воде больших белых и розовых рыб. Так вот как выглядят королевские карпы, о которых я раньше только читала в книгах. Дальше, за большими кустами сирени, дорожка уходила влево и вправо.

Слева виднелась уютная беседка из белого камня, а справа – большая цветочная клумба. Вдоль дорожки от самого дома стояли каменные вазоны, в которые кто-то недавно рассадил цветы, но не все они прижились. Ладно, поправим – у меня на даче кроме цветов ничего и не росло.

Мы прошли ещё метров двадцать, пока дорожка не упёрлась в арку в высоком каменном заборе, за которым виднелся небольшой, но двухэтажный особняк. У арки стоял мой гвардеец. Значит, это и есть тот садовый дом. Я обернулась:

– Граф, Вы уже расположили своих людей? Там им не тесно?

– Нет, Ваше Высочество, там ещё десять человек можно легко разместить.

– Я не вижу тут конюшни.

– Нам выделили отдельную конюшню в королевской гвардии. Я оставил там часового, который будет постоянно меняться.

– Ну что ж, туда мы не пойдём. Я предлагаю всем посидеть в беседке. Талия, организуй нам напитки. Граф Нортон и все, кроме госпожи де Версер, свободны.

Мы сели вокруг ажурного стола – мой брат, бабушка, принц и два моих дяди, герцоги Нанлонский и Аунранский. Мне пришлось рассказать всё с самого начала – с момента, как я росла, и до моего превращения в «госпожу Н».

Талия и две служанки принесли напитки и, судя по всему, крендельки и булочки с пирожками из моего кафе, и быстро удалились. Сорра уже сказала Фергусу, что он каждое утро поставляет партию сдобы в мой дворец. Подробности ему знать было не обязательно.

– Если всё так повернулось и всплыли такие факты, то с чего начнём? – бабушка отставила чашечку с яблочным соком и повернулась к королю. Он показал пальцем на дядю, тот помолчал, потом рассказал всё, что ему удалось узнать.

Оба мои дяди рассказали всё, что знали сами. Король дополнил, что сегодня утром начали проверять угол озера, к которому ближе стоял любимый павильон королевы. Дно там было илистое, но удалось извлечь шесть останков, явно принадлежавших дворцовым служанкам. Опознать никого не удалось, но донный ил сохранил части обуви и одежды.

– Бедные девушки, – потрясённо покачала головой королева.

– Гвардейцев удалось опознать всех четверых. Я уже распорядился издать указы о признании их семей невиновными. Представьте, десятки людей ни за что были подвергнуты пыткам, даже женщины, а потом сосланы в северные провинции в рабство. За эти годы дети выросли, старшие умерли.

Король замолчал, и я впервые увидела на его лбу суровые складки. Все сидели молча. Я решила нарушить тишину:

– Итак, что мы имеем. Первое: за две недели до родов кто-то отравил личную охрану королевы. Были именины у одного из лейтенантов, он пригласил всех в корчму. В результате двое умерли на месте, шестеро остались калеками, так и не оправившись. Выжили четверо, трое из них сейчас под чужими именами в этом особняке. Сам лейтенант избежал отравления, но его нашли зарезанным и ограбленным на следующий день.

Второе: капитан Нортон после выздоровления, которое продлилось почти четыре года, восстановился на службе во дворце, но уже в воротной страже. И стал осторожно вести собственное расследование. У павильона в ту ночь распоряжался командир второго отряда гвардии, но его уже нет в живых – умер сам от старости. Но он знал всё, и Нортону стали угрожать, было нападение на его жену, дважды покушались на него самого. Он был тяжело ранен и два года провалялся прикованным к постели.

– А потом тот случай со служанкой? – напомнил герцог Нанлонский.

– Да, и там тоже кое-что странное. Скорее всего, и служанку, и того офицера использовали без их ведома. Она должна была соблазнять его изо всех сил, чтобы он сорвался. А тот должен был навязать дуэль Нортону, не зная, что в деле замешана служанка. Он перед смертью успел шепнуть Нортону: «Это подстава, твари» – и умер.

– Тогда получается, что и служанка понятия не имела, что её убьют? – спросил принц.

– Да, в этом-то всё дело. Она дождалась обхода Нортона и крутанулась перед тем офицером, который стоял на посту у дворца короля. А потом закричала, что её насилуют, хотя, скорее всего, сама полезла в объятия. Нортон потребовал прекратить, тот его послал куда подальше, да ещё и ударил сначала служанку, а потом и Нортона.

– А дуэли-то были строжайше запрещены королём, – сказал снова герцог.

– В том-то и дело, но внезапно появились сослуживцы Нортона, при которых офицер поливал его оскорблениями. Нортон подошёл и влепил ему оплеуху, а тот выхватил меч. Нортон был вынужден защищаться, но он не знал, что кто-то в этот день смазал лезвие его меча ядом зелёной жабы.

– А потом, судя по документам, появилась стража и увидела Нортона, стоящего с мечом над бездыханным телом офицера. На их крики вышел король, а тут в стороне обнаружили служанку с перерезанным горлом. И тот же яд, что и на мече Нортона, – продолжил принц, – и как из-под земли выросли ещё два гвардейца, которые поклялись, что Нортон застукал свою любовницу в объятиях этого офицера, вспылил и вызвал того на дуэль, в результате которой убил и его, и изменщицу.

– А его жена, узнав об этом, не вынесла позора и бросилась с моста в реку, а отец повесился. Четырёхлетняя дочь пропала, – подытожила я. И у меня начала складываться немного другая картина, чем та, что я представляла себе прежде.

– Что-то мне думается, что истина намного глубже, чем нам кажется, и те люди, которых мы сейчас подозреваем, касаются этого дела косвенно, но не они разрабатывали все эти дьявольские планы, – я даже постучала пальцем по столу.

– Выгоду от смерти нашей мамы получили все северные роды. Поставив свою королеву, четырёх ключевых министров, включая военного, – сказал король.

– Постой, то есть отец вдовствующей королевы ещё не был тогда военным министром? А кем он был? И кто тогда командовал войсками в столице?

– Войсками в столице тогда командовал Великий князь Банмон, он же и был военным министром, но он давно на покое и живёт далеко на севере, – сказал один из моих дядей.

– А отец королевы, тогда первой наложницы, был казначеем, прибыльная должность, – сказал принц, потом продолжил: – Но князь Банмон является главой всего рода Банмонов.

– А герцог Мандалайский, казначей и отец первой наложницы, его двоюродный брат, – ответил ему герцог.

– Но мне почему-то до сих пор не верится, что его дочь замешана во всём этом. Она была дружна с Нэллой, которая прекрасно ладила с ней. И прекрасно знала, что король любит только вашу маму, и вряд ли она сможет заменить её. Она не глупая женщина, всё равно тут что-то не вяжется. Кстати, я сама была удивлена, когда мой сын вдруг выбрал её, хотя вельможи советовали организовать выбор новой королевы, – сказала бабушка и задумчиво замолчала, что-то вспоминая.

– Может, не замешана, но что-то знала и промолчала? – спросила я.

Бабушка посмотрела на меня, потом сказала:

– Я вот вспомнила, как она тогда металась, прибежала ко мне и плакала, что она не виновата и не имеет никакого отношения к тому, что случилось. Если вот сейчас подумать, то она была очень напугана, как будто её кто-то зашугал, но мне тогда было не до неё – моя любимая невестка умерла при родах.

– А откуда взялась версия отравления?

– Так в павильоне нашли в углу остатки настоя аконита и толокнянки, – сказал принц.

– И лицо вашей матери было искажено и посинело, выступила пена, а кончики пальцев рук покраснели. Язык распух так, что она задохнулась. А глаза смотрели в потолок и были полны слёз, – грустно сказала бабушка и тяжело вздохнула.

– Аконит тут не при чём, – вдруг вспомнила я, – могли оставить остатки в чашке для отвода глаз, но зачем? Все симптомы отравления тройчатой пинеллией – это такая трава, применяется в медицине, только надо знать, как её приготовить. Получается, ей в рот влили сок растения. И что, лекари ничего не заметили, а свалили всё на аконит?

– Тогда это даже не просто отравление, а прямое убийство. Кто-то пришёл уже после того, как де Варт унесла ребёнка, и убил королеву, – произнёс принц.

– Стоп, – я даже встала из-за стола, – тогда, может, убийца был не один? Первая группа отравила маму аконитом, тогда понятно известие, что она умерла. Я не верю, что отец не входил, ну не мог он. Аконит вызывает остановку сердца или сердечный удар. То есть мама могла в тот момент лежать без сознания с искажённым лицом.

– А ты уже родилась, и де Варт вынесла тебя, – подумав, сказал король.

– А когда все ушли, кто-то пришёл удостовериться и увидел, что мама жива. Этот кто-то имел доступ к павильону и не имел понятия об аконите. Но был готов применить свой яд, – я ещё немного подумала и спросила: – Получается, когда мама родила брата, его вынесли королю, а там оставалась де Варт, которая и приняла вторые роды? Но тогда мама уже знала, что отравлена, и приказала де Варт спасаться и спасать меня. Мы чего-то не знаем.

– Надо собрать всё воедино, – заключил король. – Вы оба назначены мною вести следствие. Полномочия не ограничены. Надо искать тех, кто был там в тот вечер. Почему все служанки оказались на улице после рождения принца? Резня произошла, когда король уже ушёл, но зачем? Что там ещё могло произойти? Вместе с де Варт могли быть и повитухи из Королевской лечебницы, и врач. Где они? Одни загадки.

– Я сяду и завтра всё подробно запишу, всё, что сегодня говорили. Сейчас некогда, скоро вечер, и я жду в гости Твоё Величество с молодой королевой и бабушку. Вас, дядюшки, не приглашаю, вы потом сами можете ко мне наведываться, буду только рада, но сегодня нужно будет порешать один, чисто женский вопрос.

Когда все ушли, я ещё раз прошлась по саду, посмотрела цветники, прошла вдоль забора, потом вернулась во дворец. Да, королевский пинок оказался просто волшебным. Всё блестело и даже пахло новым. Спальня была светлой, с большим зеркалом до пола, ещё одно зеркало было на чём-то, что напомнило мне мамино трюмо в деревне. Два шкафа из красного дерева, украшенные затейливой резьбой, столик, мягкие кресла, стены оббиты светлой тканью, вышитой цветочными узорами. Кровать – мечта лентяя: мягкая и пружинистая.

Я подошла к окнам: оба они выходили в сад и как раз смотрели на красную дорожку. Были видны купол беседки и красная крыша дома вдали. Окна закрывались крепкими ставнями, которые фиксировались изнутри. Это хорошо – значит, извне пролезть будет трудно.

На кухне стояли две плиты, а два мастера с подмастерьями выкладывали ещё две. Я приказала им подняться и продолжать работу. Побеседовала с обеими тётушками. Взяв только своих дочерей, они слегка погорячились. Количество только гвардейцев с лейтенантами было под полсотни, плюс ещё пятнадцать слуг и служанок, включая госпожу Версер.

Я решила, что графиня и мои служанки будут есть за моим столом. Нам всегда есть о чём поговорить, и желательно без лишних ушей. Для остальных слуг я попрошу построить павильон-столовую прямо рядом с кухней. Поэтому я сказала поварихам подумать, кого они могут ещё пригласить себе в помощники, и сообщить мне в ближайшее время. Брать дворцовых мне почему-то не хотелось.

Посмотрела склад для продуктов, решила, что под ним необходимо вырыть погреб и выложить его камнем, как это сделано у меня. Элинда только успевала записывать грифелем в особую тетрадь мои пожелания. Завтра нанесу визит главе управления двора – и по поводу постройки павильона, и по поводу погреба. Нужны будут рабочие руки.

Фергусу я заказала на завтра через Талию все образцы наших вкусняшек, включая бальзам и оба вида рома, так как собиралась нанести визит вдовствующей королеве. По дворцовым правилам я должна была утром после завтрака посетить старших: бабушку и бывшую королеву. Наложницы не в счёт.

В любом случае я хотела с ней познакомиться и поговорить. Рассказ бабушки о том, как она металась после смерти моей матери, насторожил меня. Что-то тут было не так.

Брат пусть разбирается сам со всем. Кстати, я посоветовала ему найти в городе ушлого и опытного полицейского и поручить ему тайно провести расследование за пределами дворца, чтобы не привлекать внимания врагов, которые, по-моему твёрдому убеждению, всё-таки окопались в королевском дворце.

На вечер я спланировала кофе и заказала небольшой жбанчик свежего молока. Сорра привезла и передала первые образцы настоящей сгущёнки, правда, с бежевым оттенком, но это, увы, результат использования тростникового сахара. Но вкус был тот, настоящий.

Из кофейни привезли два подноса разной вкуснятины и заказанный мною яблочный пирог по рецепту моей бабушки из моего мира. Стол накрыли в гостиной, где я и в будущем буду принимать своих гостей.

Кабинет мне понравился. Его окно, как и окна спальни, выходило в сад. А окна гостиной располагались по обе стороны главной входной двери в мой дворец.

Госпожа Версер заняла комнату, соседнюю с моей спальней, и в том же коридоре две комнаты заняли Элинда и Талия. Две комнаты остались свободными – я приказала там навести порядок, закрыть наглухо ставни и повесить на обе комнаты замки.

Служанки поселились в комнатах дома для слуг, по две девушки в комнате. Они были рады, так как вообще-то во дворце все служанки живут как минимум шесть человек в комнатах и спят на полу.

Садовник с женой заняли маленький домик в саду, который я сразу и не заметила. Он располагался за большой клумбой в зарослях сирени. Два дворника и истопник поселились в крайней комнате.

Два гвардейца охраняли вход в арке, два караулили дверь со стороны сада. И если я уходила в беседку или куда-то в сад, один из них обязан был сопровождать меня. Одного караульного Нортон выставлял в конюшне, не желая, чтобы как-нибудь пострадали наши лошади. Бэсси и лошади моих служанок находились там же.

Вот и вся дислокация моих сил во дворце. Поддержка короля, Великой вдовствующей королевы, министров финансов, юстиции и внутренних дел. Ну посмотрим, кто и как будет со мной воевать. А стиль своего поведения я уже продумала: вежливо-агрессивный.

Бабушка пришла первой вместе со своей верной госпожой де Кернис. Они даже состарились вместе, но старая королева не отпускала свою верную служанку. Да той и идти было некуда: во дворец она попала сиротой в восемь лет, выросла и состарилась уже тут.

И ровно в шесть часов вошли король и юная королева, опять в сопровождении той дамы. Но я распорядилась, что в гостиной остаётся только Талия, которая и будет нам прислуживать. А все остальные могут посидеть во дворе – тем более я в схеме, которую передала принцу, нарисовала две длинные скамейки, одну у кухни и вторую у дома слуг. Пусть там и посидят чужие. Моя де Версер объяснит госпоже Кернис, что это сделано, чтобы удалить свиту королевы.

Я была прямо-таки радушной хозяйкой: первой налила себе в кофе молоко из белого фарфорового кувшинчика, первой сыпанула себе маленькую ложечку размолотого в песок сахара. А потом, когда гости попробовали каждую сладость, поставила на стол горшочек, сняла бумагу и с наслаждением запустила туда ложку.

– Ноэль, а это что? – бабушка с недоумением смотрела, как вязкая субстанция медленно стекала с ложки на кусочек булочки.

Я подняла глаза: все смотрели только на мою ложку.

– Бабушка, это лакомство из обыкновенного коровьего молока, – я протянула ей ложечку. Она с опаской взяла её у меня, аккуратно коснулась языком. Её брови изумлённо взметнулись вверх, и губы разошлись в улыбке.

– И как это я теперь должна вам отдать? Моё! – и она шутливо потянула горшочек к себе.

– Да нет проблем, – я нагнулась и поставила на стол очередной горшочек.

– Ваше Величество, это так вкусно? – я впервые услышала голос королевы. Да она ещё ребёнок – ей девятнадцать лет, а голосок как у школьницы.

Королева Анабель

– А ты попробуй, но я своё не отдам, – опять засмеялась старая королева.

Я подвинула девушке горшочек и подала маленькую ложечку. Она осторожно лизнула, потом втянула ложку в рот, я бы даже сказала – всосала.

Посмотрела на брата и улыбнулась. Я слегка под столом пнула его ногой. Он был понятливым, обнял её за плечи, притянул к себе и поцеловал в голову. В её глазах мелькнул испуг. А вот это уже было интересно, и я не я, если не постараюсь выяснить, что за этим стоит.

– Анабель, ты была в моём саду? – спросила я её с улыбкой.

Она в ответ отрицательно покачала головой. Я встала, протянула ей руку.

– Мы оставим вас наедине с вкусняшками, я хочу показать ей мою беседку для чтения и большую клумбу.

Мы спустились в сад, немного покормили карпов с мостика. Я болтала без умолку, делилась с ней впечатлениями, как мне тут нравится, восхищалась всем, что видела. Она немного успокоилась. Мы прогулялись к клумбе, я называла ей названия цветов, а она всё удивлённо у меня спрашивала, откуда я всё это знаю.

– Ну я же не во дворце выросла, а среди природы, – отшутилась я.

Когда пришли в беседку, я указала ей на скамейку напротив себя, протянула руки и положила их ладонями вверх на стол. Она поняла мой жест и робко положила на них сверху свои ладошки.

– А теперь рассказывай, почему ты так сильно испугалась, когда мой брат тебя обнял и поцеловал? – ух как она дёрнула назад свои руки, но, увы, мои лапки были очень цепкими, и она, потрепыхавшись, замерла. Её глаза смотрели на меня со страхом.

– Это не нормально, – громко сказала я буквально по слогам, – просто не нормально. Вы вот уже три года муж и жена. Брат тебя как-то обидел? – она замотала отрицательно головой.

Да что же такое, хоть иди и у него спрашивай. Похоже, у них какой-то тайный договор. На лесбиянку девушка вроде не похожа, но боится мужа как огня.

– Давай рассказывай всё с самого начала.

– С какого начала?

– Когда тебе сказали, что ты станешь королевой и женой моего брата?

– Мне тогда было восемь лет. Меня привезли в столицу и показали моего будущего мужа. Мы даже вместе играли два дня, а потом меня увезли домой, и я не видела его до самой свадьбы.

– Чего ты боишься? Мне думается, вы даже ни разу не спали вместе, я права? Мне пойти спросить у короля? Я могу, прямо сейчас пойду и при бабушке спрошу, – с этими словами я встала, но она судорожно схватила меня за рукав обеими руками. Я посмотрела на её умоляющее лицо и передумала.

– Хорошо, я пока не пойду, а ты давай рассказывай. Тут сейчас нет ни принцессы, ни королевы, есть две девушки – одна опытнее, другая совсем молоденькая, это ты. Давай будем разбираться с этой проблемой. Боюсь, она уже давно стала не только твоей проблемой, но и проблемой моего брата, – в голове у меня крутились только русские трёхэтажные идиомы и выражения.

Сначала у них был просто договор, и брат даже порезал себе палец в первую ночь. А потом она стала просто панически бояться первой близости, потому что все со всех сторон ей говорили, что это очень больно, невыносимо больно, а рожать вообще страшно. Мама короля умерла от родов.

– Так, успокойся, не торопись, – во время всего разговора я сидела с ней рядом и держала её за руки. Слёзы текли из её глаз как два ручья. Да что же за плакса такая брату досталась?

Или же тут что-то другое: кто-то очень не хочет, чтобы у брата появился наследник. После рождения ребёнка королева изменится, да и её статус станет другим.

Так, интересно девки пляшут, с огоньком, да ещё каким. Я сидела рядом с ней, зажав обе её ладошки в своей руке, а второй рукой гладила её по дрожащей спине.

На дорожке показались встревоженные вдовствующая королева и король. Я показала жестом: «Всё нормально, вернитесь в дом». Бабушка понятливо кивнула и, взяв брата за локоть, увела обратно во дворец.

Глава двенадцатая

Обе наложницы моего отца в один голос жужжали ей в уши, что мужчины только и делают, что причиняют женщинам боль, поэтому одна из них вообще не имела детей. Для меня это было странным: какого лешего её тогда держали рядом с королём?

Значит, были причины. Надо будет разобраться. Но почему бабушка не вмешивалась? Тоже, видимо, есть какие-то причины. Она не так проста, как может показаться в момент первого знакомства.

Анабель потихоньку успокоилась. А я аккуратно вытягивала из неё подробности. Её статс-дама ранее была в свите короля, и именно он сделал свою служанку главой двора невестки. Наверно, по этой причине бабушка и не могла вмешаться. Король умер только недавно, а окружение королевы оставалось прежним.

Старая служанка внушала королеве, что вокруг неё все враги, всех нужно бояться, король причинит ей боль и будет потом смеяться. Короче, дули ей в уши профессионально, я даже не буду приводить все бредни, которые ей рассказывали остальные её служанки. Да это просто какая-то банда полных дур.

– Послушай меня внимательно, у меня тоже не было мужчины в этом мире, – тут я ни капельки не соврала, – но это же не повод так бояться. Да, моя приёмная мама говорила, что может быть капельку больно, как комарик укусил. Ну посаднит немного потом, но ты взамен получишь любовь мужчины, его ласки и непередаваемое удовольствие. Эти служанки сами никогда с мужчинами не спали, как они могут о чём-то судить? Ты бы головой своей подумала. Твоя главная задача – родить королю наследника.

– Я понимаю, но боюсь. Я не знаю почему, но моя мама тоже не любила, когда отец приходил к ней вечером, и всегда мне говорила, что мужчину нужно держать подальше от себя, иначе будет зло.

– Ты одна у твоих родителей?

– Нет, у меня три брата и сестра, но они все от наложниц отца.

Мама в детстве долбила ей в голову, а тут ещё и служанки в один голос. Мама-то ладно, я в своей жизни каких только извращенок не встречала, но служанки – это жу-жу-жу не просто так, как говорил друг Винни Пуха.

Мы пошли к дворцу, держась под руки. Она интуитивно почувствовала во мне защиту, а я кипела холодным гневом. Бабушка и брат сидели за уже убранным столом и... и играли в карты.

– А вы чего, так и ждали нас?

– Я же пришёл с королевой, я с нею и уйду.

– Прекрасно, выделишь мне пару своих гвардейцев?

– У тебя что, своих нет?

– Их ещё привести нужно. Элинда, как только придут гвардейцы короля, выйдешь на улицу и позовёшь сюда ту главную даму её величества королевы.

– Только смотри не перепутай, – насмешливо произнесла бабушка.

– Кстати, пусть дамы Кернис и Версер тоже зайдут.

– Ты что задумала в свой первый день-то? – тревожно спросила старая королева.

Король молчал, сидя рядом со своей королевой. Она уже успокоилась и бросала на него быстрые, и как ей казалось, незаметные взгляды.

– Бабушка, а как так получилось, что все вы упустили тот момент, что у нашей королевы вместо служанок оказалась настоящая банда лгуний?

– О чём ты?

– Анабель, я могу рассказать? – она в ответ доверчиво кивнула головой и вдруг, просунув руку Аймеру под локоть, взялась за него двумя руками. Надо было видеть его изумлённое лицо. Я успела подумать: «Братец, ну только посмей её оттолкнуть или вообще что-то спросить».

– Наш отец назначил ей служанок, которых взял у своих наложниц, а старшей назначил свою старую служанку. И все три года они пудрили ей мозги, рассказывая, что быть женой мужчины – это плохо, что рожать – это смерть. А если она хоть раз побудет в постели с королём, то обязательно забеременеет и умрёт так же, как его мать, и всё в подобном духе.

– Что за чушь я сейчас услышал? Жена, так это они тебя так подначивали? И поэтому ты заключила со мной договор? Про твою наследственную болезнь получается ты наврала?

Она опустила голову и вдруг заплакала. Я укоризненно посмотрела на брата: ну зачем же так в лоб-то и при всех.

– Погоди, – бабушка встала и подошла к диванчику, где сидели молодые люди, и села рядом с королевой.

– Почему ты мне ничего не сказала? Я не могла вмешаться, потому что мне это запретил делать король, отец твоего мужа. Он вообще мне запретил всё, потому что я была очень против его женитьбы на первой наложнице. Нужно было выбирать королеву, как это положено по закону. Наложниц король может взять себе любых, даже из служанок. Но королева выбирается из представительниц лучших семей королевства.

– Ну а мне почему не сказала?

– А с тобой, мой внучок, разговор ещё будет.

В дверь постучали, и вошли два гвардейца. Король распорядился, чтобы они встали у дверей в гостиной и потом выполняли мои команды. Вошли Элинда, Кернис, Версер и дама королевы, вся прямая и чопорная, с поджатыми губами. Ну да, заставили сидеть на скамеечке четыре часа. А могла бы и постоять, как тут принято.

– Госпожа статс-дама Её Величества королевы, ответьте на мой вопрос: когда и где во дворце Вы проводили ночи с мужчинами и с кем? – Я не стала ходить вокруг да около и спросила прямо в лоб.

Она побледнела, потом возмущённо ответила:

– Это ложь, Вы не имеете права так меня оскорблять!

– Дама не поняла. – Господа гвардейцы, поставьте её на колени, а то в гостиной три королевские особы и принцесса, а она позволяет себе ещё и голос на них повышать.

Один из них подошёл к даме, которая опять попыталась что-то сказать, резко взял её за плечи и ударил ногой под колени. Она с глухим стуком рухнула на пол, потеряла равновесие и уперлась руками в пол. Наверно, лет сорок с ней никто так не поступал. Но мне не было её жаль.

– Я задам тебе один вопрос, – спокойным тоном начала Великая королева, – голову подними! Кто тебя надоумил нести эту чушь королеве? Про то, что она не должна забеременеть, а то умрёт?

– Я такого не говорила! – в голосе служанки уже не было ничего, кроме страха.

– Хмм, то есть ты сейчас обвиняешь Её Величество во лжи? – бабушка наслаждалась положением, в которое попала старшая дама королевы. Тут была вилка: что так плохо, что по-другому ещё хуже. Я решила подлить маслица в костёр.

– Ты сказала, что я тебя несправедливо обвинила, и назвала мои слова ложью? Или теперь ещё скажешь, что тебя неправильно поняли? – я повысила голос, изображая раздражённую и ну очень злую принцессу.

Я давно взглядом приказала Элинде открыть одну из створок дверей, так что во двор, где стояли служанки двух королев, доносилось каждое сказанное в гостиной слово.

– Нет, Ваше Высочество, как я могла, я... – но тут молчавший король прервал её:

– А сейчас кто тебе разрешал говорить? Когда Её Высочество ещё не закончила говорить? Скажут отвечать – тогда и будешь открывать свой рот. Продолжай, сестра.

– Тебе задали вопрос: где и с кем ты занималась прелюбодейством прямо во дворце. Потому что ты во всех красках рассказывала королеве об ужасах интимных отношений и близости с мужчиной. И тем самым способствовала нарушению нормальных отношений между королём и королевой. А это попахивает государственной изменой.

– Именно так, принцесса, именно так, – бабушка встала с дивана, обошла стол и остановилась перед коленопреклонённой.

– Говори быстро, кто тебя надоумил, иначе прикажу пытать. Если ты не прелюбодействовала, значит, нагло врала королеве. Обман короля или королевы чем карается?

– Я не хотела-а-а-а! – заревела дама, уже понимая, в какую задницу сама себя запихала.

– А кто тогда хотел? – вкрадчиво спросила я и присела перед ней на корточки. Она быстро глянула на меня и опять опустила голову к полу.

– Только не подумай, что это какая-то моя месть за утренний твой выпад, – нет, – я могла бы тебя прямо там убить, на месте, и никто бы мне ничего не сделал. Думаешь, я не умею? Ой как вы мало обо мне знаете.

Её начало слегка потряхивать. Я вдруг резко взяла её за волосы и задрала ей голову:

– Отвечай!! Или подохнешь тут же, и пойдёшь на корм моим карпам. А смертную казнь Его Величество завтра оформит, проведём по бумагам, как положено. Элинда, принеси из моей спальни меч, он на стене висит, и тряпку какую-нибудь, чтобы полы не замарать.

Я встала перед ней и стала медленно и аккуратно закатывать оба рукава. Бабушка молчала, а брат смотрел на меня с превеликим интересом. Королева, спрятавшись за его спину, блестела оттуда восторженными бусинками глаз. Вошла Элинда, неся в руке мой меч, а во второй – свёрнутую ткань.

– Ваше Высочество! Я всё скажу, всё скажу! Только не убивайте, я старая, у меня племянницы с внуками, я всё скажу. Это госпожа Сонн, она сказала, что у Его Величества не должно быть наследников, и если я не преуспею, то они убьют моих внуков.

– И когда она тебе это сказала? – король сказал это равнодушным холодным тоном и медленно встал с дивана, не отпуская руки вцепившейся в него королевы. Брат был в ярости, хотя внешне выглядел спокойно.

– На следующий день, сразу как Ваш отец назначил меня служить Её Величеству, – тихим дрожащим голосом ответила дама.

– И ты поверила ей, что она убьёт твоих родных? – спросила я.

– Не она, а те, кто ей приказывает, но я не знаю, кто это. Я только раз видела, как она с кем-то разговаривала у сирени, и он её отчитывал, а потом дал пощёчину. На нём была одежда простого чиновника, но лица из-за кустов я не видела, – еле слышно ответила дама. Дверь уже давно была закрыта, и с той стороны встала Талия.

– Я не вру, я честно не видела, но я тогда очень испугалась, потому что если человек даёт пощёчину супруге короля, то значит, он на всё способен.

– И поэтому ты взялась со всем рвением за порученное тебе дело, – проговорил король. Он аккуратно разжал пальцы королевы и прошёлся по комнате. Я быстро села рядом с нею, отдав меч Элинде. Наступила тишина, прерываемая только шагами короля, мерившего мою гостиную от стенки к стенке.

– Граф Мэрсер! – быстро открылась дверь, и граф почти вбежал в помещение.

– Наложницу госпожу Сонн взять под домашний арест в её дворце, окружить гвардейцами, никого к ней не пускать и не выпускать. Пищу проверять на предмет записок, как и посуду оттуда. Если появится королева – отправить её ко мне. Её мой приказ тоже касается.

– А что ты будешь делать с ней? – бабушка кивнула в сторону стоявшей на коленях женщины. Мне даже показалось, что она поседела ещё больше.

– Пока – всех, кто с ней пришёл, под арест. Дворец королевы сегодня будет охраняться гвардией. Условия те же: никто не входит и никто не выходит.

– А королева? – спросила бабушка.

– А королева сегодня будет ночевать у меня. Давай-ка пойдём, нам ещё нужно о многом поговорить. Сестра, бабушка, мы уходим. И Ноэль, спасибо тебе за сегодняшний день. Я много чего понял.

Он подал руку королеве, она, немного помявшись, приняла её и встала с дивана. Я подошла к ней:

– Ну ты же не боишься своего мужа? Или, может, мне пойти вместе с вами? – и лукаво так ей подмигнула.

Она испуганно взглянула на меня, потом до неё дошло, и она, улыбаясь, энергично показала головой: нет.

А я пошла провожать бабушку, вернее, мы пошли кругами – не налево к её дворцу, а направо, мимо дворца королевы, где уже встали у ворот и вдоль стен часовые, потом вышли к зданию Совета, обошли всё озеро. Сзади нас, кроме служанок, шёл Нортон с десятком гвардейцев.

– Ты сегодня вошла во дворец, а уже перевернула всё вверх дном. Я даже боюсь подумать, что будет завтра.

– Завтра я после завтрака нанесу визит вежливости Вам, как старшей во дворце, а потом отправлюсь к вдовствующей королеве. Всё равно придётся знакомиться. Возьму всяких вкусняшек, и пусть попробует сказаться больной. Мне очень хочется с ней поговорить, потому что её поведение после смерти мамы было очень странным: она чего-то боялась и прибежала оправдываться, как будто бы знала, что на неё переведут стрелки.

– Какие стрелки? Как переведут?

– Ну, это я где-то слышала. То есть назначат виноватой.

– Завтра уже весь дворец, и не только в нём, будут знать, кто появился в королевской семье. Будут копать, искать концы, ты готова?

– Готова, пусть копают и ищут. Всё на поверхности. Я ничего не скрываю. Даже если узнают, что «госпожа Н» – это была я. Ну и что? Я же не знала, кто я. И жила жизнью честной подданной. Пусть сами попробуют, сомневаюсь, что у них получится. Привыкли, что за них всё делают другие.

– Ну вот мы и пришли. Приходи ко мне завтра просто, днём, погуляем по саду, потом я покажу тебе, что где есть во дворце.

– Приду обязательно, только сначала надо посетить вдовствующую королеву, потом заглянуть к главе управления дворца. Мне надо кое-что построить и выкопать погреб.

– Так вызови его к себе, он же просто дворцовый чиновник.

– Нет, мне сказали, что он Вашего возраста. Я схожу сама ножками, чтобы выказать уважение его возрасту. А там посмотрим – поймёт он мой жест или нет, то есть умён он или глуп, и можно ли иметь с ним дело.

– Всё, иди уже отдыхать. Это твоя первая ночь во дворце, иди осторожно.

– Да со мной граф Нортон с гвардейцами, всё будет хорошо, не переживай, – чуть было не сказала: приду домой, позвоню, ну балда.

Долго не могла уснуть, прокручивая весь прошедший день перед глазами. Всего лишь один день, а столько всего произошло. Столько информации на голову свалилось. Но кто же стоит за всем этим?

Если князь Банмон сразу после случившегося подал в отставку, заявив, что это его вина, так как не обеспечил должную охрану, то кто же всё-таки выгодополучатель? Отец королевы? Но он занял пост только потому, что его туда порекомендовал уходящий в отставку князь, глава северной фракции.

Надо завтра хорошо поговорить с бывшей королевой, она что-то должна знать. Или, если и не знает, но она была тогда там, и я смогу уточнить детали, как и что происходило. Если посчитали, что королева умерла, то её в любом случае не могли оставить одну.

Тогда четыре гвардейца и шесть найденных служанок были убиты кем-то другим, кто потом вошёл в помещение и влил королеве сок пинеллии. А это значит, что он или она уже знали, что королева оставалась жива после аконита. Голова пухнет от мыслей. Или я чего то не знаю.

Может, завтра многое прояснится. По крайней мере касательно того вечера.

Глава тринадцатая

Утром я проснулась рано, захотелось прямо так выйти на террасу на солнышко и сладко потянуться, но вовремя вспомнила, что там стоят два суровых воина. И появление принцессы в ночнушке и босиком их может слегка озадачить.

Поэтому после водных процедур и наведения порядка на голове я до завтрака немного погуляла в моём, можно сказать, парке. Супруги уже возились на большой клумбе. Садовник подошёл ко мне и спросил, может ли он обрезать кое-какие деревья.

– Вы вдвоём в этом разбираетесь намного лучше меня. Весь парк в вашем распоряжении. Если нужна будет какая помощь – обратитесь к госпоже де Версер, она глава моего двора.

К завтраку на столе уже были ароматные горячие булочки из моей кофейни. Сорра доставила всё, что я наказывала: и для бабушки, и для вдовствующей королевы. В своей записке я написала, чтобы она лично доставила всё Великой вдовствующей королеве. Я хотела, чтобы бабушка познакомилась с ней, так как у меня были кое-какие мысли по поводу моей девушки.

Поэтому я не сильно удивилась, придя поприветствовать Великую королеву и обнаружив там сидящую перед ней Сорру. Та вскочила, как только я вошла, и поприветствовала меня поклоном. Бабушка махнула рукой, чтобы мы обе сели.

– Она мне уже всё сама честно рассказала, только чуть лоб не разбила, так в пол бухалась, – бабушка засмеялась, Сорра натянуто улыбнулась, ну а я поддержала бабушку.

– Ваше Величество, – я решила затронуть тему Сорры, пока бабушка в прекрасном настроении и уплетает сливовый джем, – Сорра выросла вместе со мной, умная, грамотная девушка. Но я только недавно выкупила её из рабства. Рабами были и её родители. Если узнают, а это вопрос времени, могут попробовать отжать всё, что я создала.

– Что ты предлагаешь?

– Я собиралась её удочерить, так как, имея статус дочери баронессы Хинтадской, она не смогла бы стать жертвой чиновников, которые сидят на содержании торгашей. Ко мне уже кое-кто подсылал устроить пожар в усадьбе. Но для удочерения я должна быть замужем и иметь согласие от моего мужа, или чтобы мой возраст был более тридцати пяти лет – так гласит Закон.

– Ты даже на такое была согласна ради этой девочки?

– Таких, как она, много: умных, преданных, грамотных, но из-за своего статуса простолюдинки она не сможет сделать ничего. Да просто придут и отберут всё. Я сначала хотела её забрать сюда, во дворец, но, видя, как она справляется с ролью «Госпожи Н.», передумала.

Сорра нагнула голову ещё ниже, слыша, что разговор идёт о ней.

– Ну, это не проблема. Я, до того как стала королевой, была герцогиней Виттемской. И этот титул за мной так и остался. Поэтому поступим так. Сорра, завтра принеси мне все свои бумаги, всё, что у тебя есть, вместе с биркой, поняла?

– Да, Ваше Величество, – девушка побледнела и смотрела то на меня, то на королеву. Это был очень интересный поворот – вчерашняя рабыня, похоже, может стать дочерью герцога Виттемского.

– Сорра, ты понимаешь, что сейчас сказала Её Величество? По-моему, не понимаешь. Но, Ваше Величество, я Вас правильно понимаю?

– Да, ты же не собиралась жалеть свой титул, доставшийся от отца. Ну а мне теперь даже интересно будет, что начнут говорить о моём так называемом чудачестве. Всё, я чем больше думаю, тем увереннее становлюсь. Сорра, деточка, завтра утром со всеми бумагами тут. Теперь можешь идти, у нас с Её Высочеством свои секреты.

Как только Сорра, пятясь, вся ещё бледная, покинула гостиную королевы, та оживлённо спросила меня:

– Ну ты готова? Прямо сейчас пойдёшь к ней?

– Да, мои служанки приготовили всё что нужно. Пойду не с пустыми руками, а там посмотрим. Она для всех сказалась больной, и наложницу к себе не пускает, а та, как мне сказали с вечера, там вокруг бегает – ведь вторая сидит под арестом. Но, бабушка, почему они не приходят приветствовать тебя, как положено?

– Потому что я запретила им показываться мне на глаза. Их всех трёх взяли в наложницы вместе с первой королевой. И они тут все вчетвером крови у всех попили, хотя нынешняя вдовствующая королева старалась быть особняком от них.

– Погоди, ты сказала – вчетвером?

– А, наверно, я упустила. Ваша мама была второй супругой у короля. Та королева оказалась бездетной, да ещё и с буйным характером, закатывала постоянные скандалы, третировала всех служащих дворца. А наложницы никак не могли родить наследника. Госпожа Сонн родила двух девочек, но они все умерли.

– Я слышала, у вдовствующей королевы есть сын?

– Она тоже родила девочку, принцесса сейчас замужем за одним из генералов. А принца она родила уже после смерти твоей мамы, когда Аймеру уже было семь лет. И он официально считался наследником трона, хотя с отцом у него отношения были не очень.

– Что-то произошло?

– Мне неприятно это говорить, но мой сын не должен был быть королём. Мой муж, король, погиб на войне вместе со старшим сыном, который был наследником. А этот рос шалопаем, я даже не знаю, в кого он у меня такой уродился. Но стал королём.

– А почему у него были плохие отношения с моим братом?

– Он считал его причиной смерти королевы. Её он любил, хотя она и много раз с ним ссорилась. В отличие от первой, у вашей мамы был прекрасный характер, добрый нрав, и она не могла терпеть, когда кого-то наказывали. Всегда шла заступаться. Она прекрасно рисовала, её картины так и остались в том павильоне. Мы туда обязательно сходим, пока там следователи работают.

– А вдовствующая королева?

– Она была самой спокойной из наложниц, ни во что не вмешивалась, со мной не спорила, как эти две, старалась делать так, как будто её совсем нет.

– А где принц?

Лицо бабушки помрачнело. Она замолчала и стала поправлять складки на юбке, потом вздохнула.

– У неё были очень тяжёлые роды, плод шёл ножками вперёд. В общем, мальчик сейчас немного отстаёт в развитии, и поэтому его стараются никому не показывать. Я тогда ездила хоронить отца, и поэтому не присутствовала. Ходили слухи, что что-то неправильно сделали при родах.

– То есть он никак не может стать наследником? Даже если, теоретически, что-то случится с моим братом, так?

– Ну, по Законам королевства наследник должен быть физически здоров и получить полное образование. Могут, конечно, северяне что-то придумать, но мне кажется, это не пройдёт.

– Всё становится запутанней. Если не хотели, чтобы моя мама тогда родила, а наследника ещё не было, тогда ничего не понимаю. Зачем убивали мою мать и потом всех слуг, кто знал? Знали ли убийцы, что я появилась на свет? Если нет, тогда де Варт могла знать что-то такое, что могло стоить ей жизни, и без моего присутствия.

– Чего гадать, подождём, что узнает король и его люди.

– Хорошо, я тогда пошла, а то пирожки остынут.

– Беги, потом ко мне, расскажешь, что и как.

Я быстро вернулась к себе, служанки взяли приготовленные подносы, которые оставляли на кухне, чтобы сдоба оставалась тёплой, и все вместе пошли в сторону дворца вдовствующей королевы.

Старшая дама королевы, стоявшая на крыльце, увидев нашу процессию, быстро сбежала вниз, почтительно меня приветствовала и спросила о цели визита. Кто я – уже знали все.

– Я хочу поприветствовать Её Величество, как и подобает младшей по отношению к старшим.

– Но, Ваше Высочество, Её Величество уже второй день плохо себя чувствует, она никого не принимает.

– Я – не никто. Иди доложи обо мне и скажи, что встретиться нам всё равно нужно. Если откажет – я сама войду, и посмотрим, как вы все меня будете останавливать.

Она вернулась через минуту.

– Проходите, пожалуйста, Её Величество примет Вас, а…

– Они постоят тут, пока я не решу, нужно ли им входить.

Дворец королевы был примерно таким же, как и мой, видимо, строили их все разом. Я вошла в гостиную, где у задней стены на невысоком диване лежала женщина лет пятидесяти со страдальческим лицом и повязанной тканью головой. Пахло чем-то знакомым, но сразу я не смогла определить. На столике стояли пиалы с разными настоями.

– Ваше Величество, принцесса Ноэль пришла засвидетельствовать Вам своё почтение и выразить сочувствие по поводу Вашего недомогания.

– Проходи, садись, я знала, что ты обязательно придешь. Как же вы оба похожи – и так сильно похожи на вашу мать.

– У Вас болит голова, я смотрю, ткань влажная.

– Второй день сил нет, понервничала, и теперь даже спать не могу. А служанки ещё добавили, когда сообщили, что Его Величество арестовал всех служанок своей королевы и посадил даму Сонн под домашний арест.

– Ваше Величество, поверьте, они сами заработали это своим тяжким трудом – и служанки, и дама Сонн. И мой брат ещё мягко с ними обошёлся после того, что узнал. Позвольте, я послушаю Ваш пульс.

– Ты разбираешься в медицине?

– Ну я же не во дворце росла, – я даже усмехнулась.

Она протянула мне свою руку. Первое впечатление от неё было странным. Я ожидала увидеть что-то злобное, но передо мной была уставшая женщина, миловидная и никак не похожая на ту, которую рисовало моё воображение. Я положила пальцы на её запястье и сосредоточилась.

Пульс был сильным, частым, как будто маленькие молоточки били по подушечкам моих пальцев. Я быстро протянула руку и пальцами раздвинула её глаза. Белки глаз покраснели – видимо, лопнули какие-то мелкие капилляры. Она даже не успела среагировать на моё движение. Я повернулась к её даме:

– Что давали твоей госпоже лекари?

– Настой ромашки с мятой, вчера лекарь пускал кровь.

– Ты была при этом? Кровь была чёрной? – она кивнула головой. И тут я поняла, что за знакомый запах я почувствовала, когда вошла в гостиную. Это был запах сырой земли, смешанный с запахом древесной смолы.

– Кто-то прописал ей женьшень? Вы давали ей женьшень?

– Нет, не прописывали. Это принесла служанка наложницы госпожи Эртиль, это драгоценное лекарство.

– Это драгоценное лекарство, наоборот, повышает давление, его используют, когда пульс еле слышен. Убери это быстро. Пошли в лекарню, пусть сделают настойку боярышника, и немедленно. Добавят туда немного мелиссы и травы пустырника. Поспеши.

– А Вы, Ваше Величество, попробуйте лечь. Я сейчас помогу, вот так. Вас не тошнит? Нет? Тогда я попробую помассировать голову, я знаю, как.

Я положила её на диванчик, сама присела у изголовья и начала аккуратно массировать ей голову: от макушки ко лбу, потом к вискам, потом к затылку. Шея её была напряжена, как камень.

Для удобства я встала на колени, потому что мои ноги устали от сидения на корточках. Мне королева нужна была живой и здоровой – она должна ответить на мои вопросы.

Через некоторое время она стала спокойнее дышать, складки у глаз расправились, она открыла глаза:

– У тебя волшебные руки, мне уже легче, боль почти ушла, только в шею отдаёт.

– У Вас на шее мышцы как камень, они сдавили сосуды и мешают кровообращению. Мы сейчас их вот так… и вот так.

Минут через двадцать она уже сидела, выпила тёплый настой боярышника, который уже был готов в лекарне – его только разогрели и добавили травы по моему приказу.

Я распорядилась, чтобы мои служанки внесли и поставили на стол перед нею несколько подносов и кувшинов, и так же тихо удалились. Я выразительно посмотрела на даму королевы и тихо сказала:

– Нам нужно поговорить, а всё, что нужно для Её Величества, я сделаю сама. Оставьте нас одних.

Королева кивнула ей, и она вышла. Я налила её величеству тёплого молока и намазала сверху сгущёнкой яблочный пирог. Она минут пять пробовала принесённые варенья, плюшки, съела почти весь пирог. Я понимаю: пока она мучилась с головой, у неё кусок в горло не лез. Я терпеливо ждала.

Она вытерла руки полотенцем и откинулась на спинку дивана. Я просто отодвинула столик, оказавшийся нетяжёлым, кинула подушку на пол и села перед нею.

– Прежде чем начнёшь задавать вопросы, я кое-что скажу. Я никогда не хотела стать наложницей и тем более попасть во дворец. Но у меня не было выбора – за меня решали главные в нашем роду. Меня привезли, поставили вместе со всеми, и старый король ткнул пальцем в меня: «Вот эта станет наложницей моего сына». Даже он не имел права выбора. Поэтому наши отношения не сложились с самого начала.

– Но потом он же сделал Вас королевой?

– Мы к этому ещё придём. Когда на войне погибли король и наследный принц, мой супруг внезапно стал единственным кандидатом на трон. Так я и стала наложницей короля. Он страшно хотел наследника, но и у меня, и у всех наложниц рождались девочки.

– Мне сказали, что госпожа Сонн бездетна?

– Неправда, просто её первенец родился мёртвым, а потом обе девочки умерли. Поэтому она озлоблена на всех, кто имеет детей.

– А госпожа Эртиль?

– У неё тоже две девочки, обеих король выдал замуж за генералов. А потом у неё не получалось снова забеременеть.

– А королева?

– О, королева – это было что-то. Грубая, неграмотная и потому заносчивая дочь Великого князя Манипура с северной страны. Это был вынужденный политический брак. Но она так и не смогла забеременеть, а когда её отец был убит восставшими князьями, король официально развёлся с нею по причине её бездетности. И хотел взять в королевы меня.

– Но по закону должны были быть выборы, так?

– Да, и был отбор. Три месяца все суетились. Я не имела ни малейшего желания становиться королевой – позже поймёте, почему.

– И выбрали нашу маму, дочь герцога Айзинского, могучего южного сюзерена. То есть высшее дворянство пошло против воли короля, так?

– Да, и ваша мама сначала была изгоем при дворе. Она выбрала для себя тот павильон у озера, где проводила почти всё своё время. Рисовала пейзажи, писала стихи. Как ни странно, но мы с нею быстро подружились. Она просто располагала к себе – правда, это не касалось Сонн и Эртиль.

– Они что-то делали?

– Да так-то ничего, но распространяли разные слухи, пакостили по мелочам. А потом как-то ваша мама помогла королю советом в трудном деле, потом ещё раз. Он стал приходить к ней в гости пить чай, а потом перестал ходить не только к своим супругам, но и к остальным наложницам. Их было больше ста девушек.

– Почему – было?

– После его смерти их просто отпустили из дворца, каждую выдали замуж с большим приданым. Но ты же хочешь знать, что было тогда?

– Да, потому что много непонятного и странного. Да хотя бы Ваше поведение в тот вечер – мне бабушка рассказала.

– Я испугалась, особенно когда подошёл князь Банмон и приказным тоном сказал, что я следующая королева, место освободилось, и они приложат все усилия, чтобы сорвать выборы, если их назначат. Я оказывалась той, кому больше всех была выгодна смерть королевы, но я не при чём, клянусь.

– Вы же были тогда в тот вечер там?

– Там были все три наложницы, вдовствующая королева, король. Мы ждали, когда закончатся роды, потом вдруг внутри послышались крики, забегали лекари. И раздался крик младенца. Старший королевский лекарь и повитуха вынесли маленького ребёнка и объявили, что родился сын. Все начали громко поздравлять короля, он взял ребёнка на руки, потом спросил, как мать. Лекарь ответил, что потеряла много крови и они сейчас лечат её. Вдруг кто-то закричал в павильоне, и мы все кинулись туда.

– А почему она рожала в павильоне, а не во дворце?

– Вот этого я не знаю, но кто-то говорил – я сейчас смутно помню – что вроде к ней кто-то приехал и она пошла встретиться с ним туда, а по дороге у павильона начались схватки.

– Король тоже вошёл в павильон?

– Да, он, как был с ребёнком, так первым и забежал. Мы увидели страшное: служанки королевы плакали вокруг её кровати, стоя на коленях. Она лежала вся в крови и не дышала. Потом умерла одна из служанок, прямо у меня на глазах стала дергаться и сникла, лекарь сидел у стены уже мертвый. Лицо королевы было вытянутым, глаза смотрели в потолок, а изо рта вытекала пена. Мы все бросились наружу. Король приказал четверым гвардейцам встать у входа и никого не пускать внутрь, пока не придут королевские следователи.

– Королева была мертва, я видела это своими глазами. Мы быстро пошли во дворец. Ребёнок плакал, там уже искали кормилицу, так как назначенная заранее осталась там, возле королевы. Пока кормилица не покормила ребёнка, твой брат кричал не переставая. Король отдал его своей служанке, и она ходила по гостиной, укачивая его. Я первый раз видела короля таким злым.

– А как так оказалось, что там никого потом не было?

– Никто ничего не знает. Через час туда пошли прокурор с следователями, но нашли только тело самой королевы, пиалу с аконитом, и все. Все остальные просто исчезли.

– Они не исчезли, их всех нашли вчера. Гвардейцев – под павильоном, а шесть служанок – рядом, в озере. У Вас есть какие-нибудь мысли по этому поводу?

Она покачала головой, задумалась, потом опять покачала головой.

– Мой отец тогда был просто старшим чиновником, даже не министром. Князь Банмон наутро вдруг попросился в отставку, хотя вечером был весь энергичный. Что-то ещё ночью произошло. Потому что утром король на совете заявил, что хватит с него выборов, он назначает старшую наложницу королевой. Она родила ему здоровую дочь – родит и сына.

– А как так получилось, что Ваш сын… ну такой, какой он есть… меня уже просветили.

Она опять замолчала, смотрела вдаль и только перебирала пальцами верёвочку с узелками.

– За неделю до родов, когда знахарка уже сказала королю, что, скорее всего, будет сын, я упала с лестницы. Думали, что всё, много крови потеряла. А когда начались роды, то плод оказался не как всегда головой вниз, а наоборот. Роды длились двое суток, я думала, что умру.

– А Вам не помогли упасть?

– Да, легонечко так, в спину подтолкнули, но кто – не знаю, было темно.

– А где были все служанки в этот момент?

– Все спали, и вдруг я услышала, как жалобно плачет котёнок, совсем рядом. Прямо у двери на террасу. Я вышла, подошла посмотреть – и толчок. Очнулась через четыре дня. Король был зол. Я сказала ему, что меня толкнули, но он не поверил. Было подкинутое письмо, что ребёнок не его, мол, у него по звёздам может родиться только один сын, а королева встречается тайно со своим старым другом.

– Был такой старый друг?

– Был, но мы встречались с ним очень давно, когда я ещё жила дома. Его вызвал кто-то письмом от моего имени, и он приехал как раз в тот день в столицу. Его казнили. Король ничему не поверил.

Она опять замолчала. Я переваривала услышанное. Кто-то крутил и южными, и северными и оставался в тени. Я просто не понимала. Какая цель у этих людей? Сменить династию? И человек этот осведомлён обо всём происходящем и о том, что было в прошлом.

– Потом король немного отошёл, но ко мне он больше не приходил до самой своей смерти. А перед смертью, когда уже и говорить не мог, жестом заставил меня отдать печать королевы своей матери. Да я после всего не жила, а существовала. Вот всё, что хотела тебе сказать.

– У меня вопрос, постарайтесь вспомнить. Когда вы вбежали в помещение после крика, была ли там вместе со служанками де Варт, камеристка королевы?

Королева наморщила лоб, потёрла его двумя пальцами, долго думала, потом подняла на меня глаза и удивлённо сказала:

– Я не помню её там. Я как сейчас вижу: большая кровать под балдахином, на ней королева, вся в крови, рядом с ней её служанка ничком, так, вокруг на коленях ещё её служанки, лекарь в углу. Стоп, а ведь если подумать, вот я сейчас вдруг вспомнила – а ведь девушки не плакали, они стояли на коленях и… Сейчас мне почему-то кажется, что они уже были мертвы. Мы только глянули на лицо королевы и выскочили оттуда следом за королём. И ещё – не было де Варт там внутри, точно помню, что не было. Она забегала в павильон минут за десять до родов с каким-то свёртком – и всё, не было её там.

Я не пошла сразу к бабушке, как обещала. Ноги сами понесли меня к дворцу Королевского совета, где размещались библиотека и кабинет короля.

Глава четырнадцатая

– Ну и что ты скажешь на всё это? – спросила я брата. Во время моего монолога он не задал ни одного вопроса, сидел и просто терпеливо меня слушал.

– Пока ничего не могу сказать, всё это нужно проверять. Прошло больше двадцати лет, память людская тоже может иногда подводить. Я не хочу и не буду спешить с выводами.

– Королева сказала, что мама писала стихи и рисовала картины. Ты их видел?

– Все тетради с её стихами и записями тогда изъял прокурор, и сейчас они у меня. А картины как висели, так и висят в павильоне.

– А как нашли тела гвардейцев в подвале? Кто-то подсказал, что надо копать? Почему это не сделали тогда, сразу же?

– А никто не копал. Просто о подвале никто не знал. Когда я послал следователей, они решили проверить все помещения на предмет тайников и простукивали стены. И в одном из шкафов обнаружили вход в подвал. Тела как кинули туда, так они там и истлели.

– А это значит, что даже наша мама и отец не знали про подвал. А служанок как нашли?

– Завели на лодке рыбацкий невод с грузом и вытянули на берег с помощью лошадей. Там много чего нашли в иле, помимо останков. Но это не касается случая с нашей мамой. Я вообще отдал приказ провести проверку всех дворцовых водоёмов, и у тебя тоже.

– Я вот пока шла – всё думала. Смотри: отец с наложницами были снаружи. За всё время туда входили только лекари, и перед родами прибежала де Варт. Вопрос: что, лекари не знали, что будет двойня?

– А если мама приказала им молчать?

– Тогда де Варт несла в свертке одеяло, в котором должна была вынести второго младенца. А как она вообще вышла из дворца?

– Слуги тут знают все ходы и выходы. Я всего не знаю, а они знают. И говорят, тут от старой крепости остались подземные ходы. Вот подвал под павильоном и фундамент явно со времён старой крепости. И тот, кто строил павильон почти пятьдесят лет назад, знал о подвале и сделал мебель с обманной задней стеной.

– Между твоим рождением и моментом, когда король и остальные вошли в помещение, прошло не более десяти минут.

– Аконит может не сразу подействовать.

– Его могли дать маме и под видом укрепляющего настоя. И те, кто давал, даже понятия не имели, что дают яд.

– Следователи уже проверяют всех лекарей и слуг медицинского ведомства, кто тогда работал во дворце. Но ты должна понимать, что одни уже умерли от старости, а других казнили через неделю. Тогда весь дворец трясся от ужаса.

– Меня тревожит то, что королева, вспоминая тот день, вдруг удивлённо сказала, что, как ей теперь думается, слуги уже были мертвы, когда они вошли в павильон.

– Или их усыпили, как позже гвардейцев. Есть такой порошок, который действует мгновенно, но через короткое время становится безвреден. Если убийца сыпанул его в помещение, а сам прикрыл нос влажной тряпкой, то через мгновение все уснут, а действие снадобья улетучится.

– А гвардейцы? Значит, они знали того, кто к ним подошёл?

– Да, иначе они не подпустили бы его к себе, вернее, их.

– Почему ты думаешь, что он был не один? – я перестала ходить по кабинету и села за стол для министров. Король встал из-за своего стола и сел напротив меня.

– В гвардейцы отбирают рослых и крепких мужчин. Нужно было перетащить их всех в подвал, а тела служанок бросить в озеро. Я проверил – там раньше был причал для лодок. И не просто бросить, а так, чтобы их тела не всплыли.

– Почему тогда не бросили в озеро и гвардейцев?

– Значит, что-то помешало. Их просто сбросили в проём. Их тела лежали вповалку внизу под лестницей.

– Или они оказались очень тяжёлыми… Для женских рук. – И мы оба посмотрели друг на друга.

– Гадать мы можем сколько угодно, давай дождёмся результатов расследования прокурора и того, что узнает назначенный мною полицейский инспектор. Он мастер в расследовании убийств.

– А где сейчас твоя королева? – я решила сменить тему.

Брат усмехнулся и лукаво посмотрел на меня.

– Вот это сейчас что было? То есть она ночевала у тебя и осталась в твоём дворце?

– А куда ей было идти? Бабушка только сегодня начала подбирать ей служанок, сказала, что только к вечеру всё будет готово. Ну и я её не отпустил, мы хорошо и открыто поговорили.

– И как далеко вы продвинулись в вашем разговоре? – я уже заметила его блуждающую улыбку. Пусть сам скажет.

– Ну, до самого конца, – сказал он и победно посмотрел на меня.

– Так тебя можно поздравить? Ты вчера стал взрослым?

– Ну, не сразу, но поздравления приняты. – Его глаза светились, а я была рада за них обоих. Но почему нельзя было всё это сделать сразу? Видимо, здорово её настроили – сначала мама, потом тут.

– Я надеюсь, всё прошло хорошо? – вопрос был с подвохом, и брат его не заметил.

– Ну да, она только один раз ойкнула. Я думал, ничего не получится, просто попросила замереть, я сделал всё, что она просила.

– Вот я что, спрашивала тебя о таких подробностях? Брат, ну я же девушка, хоть и целованная, но имей совесть, – я деланно возмутилась, услышав всё, что хотела знать.

– Ну-ка поподробней про целованную, – брат засмеялся и взял меня за руки.

– Ну я же не во дворце росла, окружённая армией слуг и служанок, а в деревне. И мальчишки за мной табуном бегали. Давай на этом и закончим. Приходите вечером на ужин, я для вас обоих сюрприз сделаю.

– Ваше Величество, это я, граф Мэрсер, срочное донесение!

– Входи.

– Наложница госпожа Сонн повесилась у себя в спальне.

– Что?! – мы оба вскочили, уставившись друг на друга.

– Когда стало известно? Когда произошло?

– Только что, прибежала служанка в Управление дворца.

– Идём, – король встал, надел шляпу.

– Я с тобой, – я не собиралась пропускать такое событие.

Я еле успевала за королём, который шёл широким шагом, выспрашивая у Мэрсера подробности. За мной мельтешили моя и королевская свиты. У дворца наложницы стояли часовые – не только у ворот, но и по всему периметру.

Во дворе собрали всех слуг и служанок, многие плакали. Понятно, сейчас их отзовут в Управление дворца. Мест в других дворцах нет, остаются всякие прачечные, сельхозработы на дворцовой ферме за городом.

Молодых не было, все в возрасте, скорее всего служили хозяйке всё то время, которое она прожила при дворце. Всех их придётся опрашивать, и по делу королевы тоже.

Дворец внутри выглядел так, как будто здесь жила не женщина сорока с лишним лет, а детская кукла. Кружева, яркие ткани, оборочки, рюшечки. Я прошлась по дворцу, заглядывая в раскрытые двери. Это явно было не моё.

Наложницу положили на кровать, около неё, присев, возились полицейские чиновники. Я подняла голову – она перекинула одну из своих шёлковых шалей через балку у потолка, встала на стол и спрыгнула с него. Балка была от стола примерно в полуметре, и после прыжка она уже никак не могла бы достать ногами до крышки стола. Один из инспекторов, приставив лестницу, что-то рассматривал под потолком.

– Ваше Величество, что здесь делает женщина? – один из пожилых полицейских чиновников с удивлением смотрел на меня. – Здесь не место женщинам, это же мёртвое тело.

– Моя сестра вдоволь насмотрелась за свою жизнь на мёртвые тела, занимайтесь своей работой, – отрезал король.

Чиновник поклонился мне и, не говоря ни слова, вернулся к своей работе. Через минуту он подошёл к королю:

– Ваше Величество, могу я попросить Вас подойти к телу? Кое-что нашли. Посмотрите: у неё под ногтями на обеих руках кусочки кожи. Руки, скорее всего, вытерли, но под ногтями не посмотрели.

Я даже восхитилась профессионализмом этого служаки. Король присел, чиновник взял безвольную руку наложницы и чуть приподнял. Я тоже подошла и наклонилась.

– Судя по величине её ногтей и тому, что я вижу, она отчаянно боролась за свою жизнь, – мои слова стали для чиновника неожиданностью. – Смотрите, даже два ногтя сломались. Значит, у преступника на руках должны остаться глубокие раны.

– Ваше Высочество правы, поэтому я первым делом попросил командующего гвардией взять под охрану не только ворота дворца, но и весь периметр.

Я посмотрела на брата, потом показала глазами в угол:

– Мне кажется, что мы никого не найдём, если то, что ты говорил о подземных ходах, – правда. А есть старые схемы или рисунки с этими ходами?

– Пока не знаю. Мы же только с тобой о них поговорили, и тут прибежал Мэрсер. Вызову к себе главу управления дворца.

– Будешь вызывать – сразу передай, чтобы он взял все карты дворца, и про подземные переходы. Может, и есть какая-то старая схема, просто никто раньше ею не интересовался. Кстати, я сама собиралась нанести ему визит, сейчас сразу и пойду.

– А обедать собираешься?

– После похода к нему.

Вошел один из чиновников и стал что-то горячо объяснять старшему полицейскому чину. Тот кивнул головой и подошёл к нам.

– Ваше Величество, обнаружили немного земли у окна в кладовой и мужские следы на земле. Сейчас тщательно осматриваем сад. Она выгнала всех слуг во двор, и одна из них осторожно шёпотом сказала моему человеку, что, возможно, она кого-то ждала, кто должен был пройти мимо солдат.

– Или не мимо, а из-под земли. Господин, пусть проверят тщательно всё в саду и здании на предмет входа или выхода в подземные галереи, – я подумала: если вокруг дворца стояли по периметру гвардейцы, которых поставил Мэрсер с момента объявления домашнего ареста, то проникнуть могли и изнутри сада или самого дворца.

Чиновник уважительно посмотрел на меня и вышел.

– Всё, я пошла к главе управления. Что-то многовато происшествий для одного дня.

Но визит к главе пришлось отложить. Только мы вышли из дворца наложницы, как передо мной склонилась в поклоне одна из помощниц поварих:

– Что-то случилось?

– Ваше Высочество, моя госпожа спрашивает, когда можно начинать обед. Пока Вас нет во дворце, никто не имеет права прикоснуться к еде.

Вот об этом я не подумала, поэтому развернулась и пошла в свой новый дом. Девушку отправила вперёд с наказом, что можно раздавать обед, а мне накрыть в гостиной стол на четверых.

Мы уже сегодня завтракали вместе. И если госпожа Версер вела себя адекватно, то обе мои личные служанки сидели как приговорённые к казни. Пришлось их немного расшевелить.

Как только пришли, я сразу спросила старшую на кухне, что с едой для солдат. Она ответила, что на них это правило не распространяется. Они пришли с котлами, и она выдала им всё, что положено. Для слуг и солдат сегодня были суп с овощами на говядине и рисовая каша с мясом, морковью и луком.

За моим столом, естественно, всё было другое: и прозрачный суп из морского окуня, и салаты из свежих овощей, запечённая курочка с овощным рагу, приправы, белый хлеб, булочки с повидлом и черничный чай.

За столом обсуждали происшествие, после чего я распорядилась, чтобы они втроём сегодня проверили все помещения дворца, включая запертые и мои комнаты. Простучали стены, полы. Я не хотела, чтобы ночью из-под моей кровати вылез бы кто-то с ножом, как в дешёвом ужастике.

После обеда я позвала старшую повариху, сделала комплименты её мастерству, а потом сказала, что есть я во дворце или нет меня – завтрак, обед и ужин должны быть в одно и то же время.

Затем я собралась с силами и двинулась в центр комплекса, к зданию, где размещалось управление дворца. Талия пошла вперёд и доложила о моём прибытии, поэтому чиновники с главой вышли на крыльцо и приветствовали моё появление почтительными поклонами.

Я поблагодарила их за оказанное мне почтение и предложила главе пройти в его кабинет. Он попытался усадить меня на своё место, но я мягко отказалась, сказав, что я здесь гостья.

– Ваше Высочество, я сам собирался к Вам прийти, спросить, что нужно, всё ли Вас устраивает.

– Ну что Вы, господин, я молодая, я и сама могу прийти. Мне нравится гулять, вот решила и к вам сюда заглянуть.

– Мой стариковский опыт подсказывает, что Вы не просто так мимо шли.

– Я и не говорила, что просто так. Да и Вы не старик, наверно, ого-го ещё? – и мы оба рассмеялись над моей шуткой.

Я объяснила ему, для чего мне нужны рабочие. Он очень удивился, узнав, что я хочу построить навес со стенами для того, чтобы слуги могли кушать за общим длинным столом. Ещё больше удивился, когда я попросила его выкопать мне погреб и объяснила для чего.

– Но, Ваше Высочество, королевская кухня имеет хорошие хранилища для продуктов. Вам зачем?

– Видите ли, господин, я очень люблю готовить сама, и пока жила вне стен дворца и не знала, кто я, научилась готовить особые блюда из ягод и других продуктов в глиняных горшочках. А для их хранения необходима прохлада. В погребе будут деревянные полочки, на которых я буду хранить свои продукты. И обязательно Вас угощу, даже завтра.

Мы решили с ним все вопросы. Завтра он пришлёт чиновника, который имеет большой опыт в подобного рода работах. После чего я предупредила его, что скоро король пришлёт к нему человека, которому понадобятся схемы всех зданий дворца и карта самого комплекса. И самое главное – схема подземелий и подземных ходов.

– Ваше Высочество, я уже много лет на этой должности, и схемы и карта, конечно, есть в нашем хранилище, и не одна. Но вот про подземные ходы там ничего нет. Когда-то, почти двести пятьдесят лет назад, на этом месте стояла могучая крепость наших предков.

– Неужели за все эти годы Вы так ничего и не слышали о таких ходах?

– Нет, конечно, и слышали, и находили, но прежний король и его отец приказывали каждый раз замуровывать такие выходы.

– А Вы помните, где находились эти замурованные выходы?

– Не просто помню, я помечал их тогда всех на особой карте всего дворца, и она у меня есть, лежит в сундуке под замком. Но зачем Его Величеству понадобились такие сведения?

– Он сам Вам расскажет, – я не стала ему ничего рассказывать. Пока я могу верить только брату и бабушке. Но поинтересовалась историей дворца.

– Почти двести лет назад ваши предки взяли город штурмом. Крепость оборонялась долго, но не смогла выстоять. Она почти вся выгорела, поэтому ваш предок приказал её разобрать, а на её месте построить новый королевский дворец. Крепость оказалась в центре столицы и уже не могла выполнять оборонительные задачи.

– А кто правил городом до этого? Куда они делись?

– Разные легенды ходили, но сам князь пал в битве на мосту перед крепостью. Победители похоронили его с почестями за городом – там и сейчас сохранились холм и камень.

– А почему легенды?

– Говорили, что его дочь и маленький сын смогли бежать из горящей крепости. Их искали, но так и не нашли. По крайней мере, так гласили легенды, но народ чего только не придумает.

– Через систему подземных ходов? – я почувствовала лёгкий азарт.

– Всё может быть. Защитники крепости оборонялись до последнего, и все пали при штурме. Так везде и говорилось, что в живых не осталось никого – ни мужчин, ни женщин, и весь тот княжеский род просто исчез.

– А война по какой причине была? Просто захватывали земли?

– Нет, судя по летописям, князь Янгона отличался бурным нравом и жестокостью, доходившей иногда до безумия. Но опять же, это легенды. Правда, в кое-каких летописях написано, что он вырезал у живых вождей врагов сердца и поедал их сырыми. И в один момент южные князья объединили свои силы и уничтожили всю ту семью.

– А после этого и началось создание королевства?

– Да, но оно создавалось не мечом и кровью. Ваш предок, Великий король, сумел созвать всех князей и найти для каждого выгодное решение. Князья признали его власть, позже присоединились северные и западные кланы. И наше королевство стало тем, чем оно сейчас есть, – сильным и могучим, грозой для всех врагов.

– Большое спасибо за такое подробное объяснение.

– Ваше Высочество, если возникнут какие-нибудь вопросы – всегда обращайтесь, помогу чем смогу.

Прежде чем идти к себе, я ещё прошла по всему дворцу, посетила медицинский отдел, королевскую кухню, швейную, мебельную и обувные мастерские, прядильню, зашла на конюшню, покормила морковкой Бэсси, поинтересовалась, выгуливают ли наших лошадей, и с чувством выполненного долга залезла с ногами на свой диванчик.

Глава пятнадцатая

Поиски тайных ходов я отложила на следующий день. Вот почему-то я думала, что не могут они не быть, если по словам главы управления весь дворец построен на фундаментах старых зданий. Озёра и пруды вырыли после сноса крепости. И я не верю, что до меня ходы не искали. Могли не найти – ведь подвал в павильоне обнаружили случайно.

И надо бы самой в него спуститься. Может, это и не подвал, а начало очередного из ходов? Но, отложив всё на потом, с утра отправилась навещать обеих королев. Зашла во дворец молодой королевы, но там стояла охрана, вежливо объяснившая, что пока во дворце никого, кроме них, нет. Значит, девушка у братца, ну и пусть.

Мы встретились с нею у дворца Великой королевы и вошли поприветствовать бабушку вдвоём, чему она была рада. Она переводила взгляд то на меня, то на Анабель. Я дважды выразительно посмотрела в потолок, и бабушка прекратила игры в гляделки.

Мы попили чай с яблочным вареньем и ещё тёплыми булочками, доставленными невесткой Фергуса из кофейни. Обсудили вчерашнее происшествие с госпожой Сонн. Посмотрев, как она жила, мне стало её жалко, о чём я и упомянула в беседе. Бабушка посмотрела на меня удивлённым взглядом.

– Понимаешь, я поняла, насколько она была одинока и как тосковала по умершим детям. Весь её дворец был уставлен куклами и детскими игрушками. Мне кажется, покойный король последнее время, если не годы, вообще к ней не заходил. И единственными, с кем она общалась, были вдовствующая королева и вторая наложница. И то королева старалась держаться от обеих на расстоянии. Теперь я знаю, почему.

– Почему же?

– У неё были сложные отношения с семьёй, которая хотела на её спине въехать на вершины власти.

– И въехала. Я до сих пор не знаю, по какой причине мой сын так возвысил этих людей. Военный министр – полная посредственность, интриган, не разбирающийся в военном деле.

– А теперь Вашему внуку придётся со всем этим разбираться. Я даже и не знаю как, потому что вообще непонятно, кто у кого стоит за спиной. И мне пока многое неясно в расстановке сил внутри дворца. Я просто понаблюдаю.

– Прибыл Его Величество король! – раздался громкий голос снаружи, и в гостиную вошёл брат. Мы с молодой королевой встали и приветствовали его согласно этикету, потом уже все втроём уселись на подушки.

– Бабушка, как здоровье, как спалось?

– Да пока не жалуюсь, главное, чтобы хуже не стало. Ты узнал то, что я просила? А то по времени она уже должна прийти.

– Да, узнал. Её дед, барон Паннадинский, примкнул тогда к восстанию против герцога Нумона. Восстание не удалось, король принял сторону клеветников, барона казнили, а его семью по суду определили в государственное рабство. Её отец, сын барона, попал в Индан, там Сорра и родилась уже рабыней. Её родители умерли от эпидемии, когда ей было шесть лет, и её передали в медицинское ведомство.

– Ваше Величество, об этом ни я, ни сама Сорра не знали. Её привезли в деревню, когда ей было семь лет, я сама удивлена услышанным.

– В Департаменте Рабов всё есть. Я просто послал туда человека, и в течение часа все данные были получены. И то, что ты её выкупила и дала ей свободу, – тоже учтено. Но, бабушка, Вы хорошо подумали?

– Конечно, Ваше Величество. Передай мне бумаги, я сегодня же подготовлю свой указ, понадобится только твоя подпись и печать после моей. Я нашла для неё титул, он тоже мне принадлежит.

– Ваше королевское Величество, пришла барышня, известная как госпожа Н, с дарами.

– Пусть войдёт.

Сначала вошли служанки с подносами, выставили на стол королеве дары – разного рода сладости и выпечку, а среди них испечённый по моему рецепту торт «Наполеон». Следом в гостиную вошла Сорра, бледная и какая-то подавленная. Увидев короля, меня и ещё какую-то молодую женщину в красивой и богатой одежде, она окончательно растерялась, сначала начала всем кланяться, потом опустилась на колени и окончательно уперлась лбом в пол, вызвав смех у бабушки и королевской четы.

– Подними голову. Подайте ей подушку, сядь рядом с принцессой, – бабушкин голос был строг и требователен.

Сорра быстро поднялась, подобрала юбку и опустилась рядом со мной на подушку. Я протянула руку и сжала её ладонь, как бы говоря, что всё нормально.

– Мы уточнили всё, что касается твоего происхождения, поэтому тут нет никаких проблем. Твои дед и отец были баронами, значит, ты принадлежишь к баронскому роду.

Сорра недоуменно посмотрела на меня, но я кивнула ей головой: так и есть.

– Сегодня на основе доставленных мне документов я сделаю свой указ, а завтра Его Величество обещает его утвердить. Указ привезут к тебе прямо в магазин. В нём будет сказано, что повторное расследование не выявило вины твоей семьи, её оклеветали недруги. Поэтому Его Величество возвращает тебе дворянский статус, а я, как Мать Нации, в качестве компенсации дарую тебе часть своего имени, и отныне ты будешь именоваться Сорра де Виттем, маркиза Кадонкани. Небольшой одноимённый городок, расположенный при впадении могучей реки Богал в океан, с этого момента принадлежит тебе, как и две десятины со всех его доходов.

Тут даже у меня, наверно, челюсть отвисла. Брат тоже оторопело смотрел на бабушку. А Сорра просто заплакала, по-настоящему, навзрыд. Я обняла её за трясущиеся плечи и шепнула, что нужно поблагодарить короля и Великую королеву. Она кивала головой, но ничего не могла сделать со своими слезами.

– Сорра! – позвала её Великая королева. – А что это такое квадратное, слоями, на столе? Ну-ка отрежь старушке кусочек.

Я подтолкнула её, и она, шмыгая носом, на коленках подползла к столу, а госпожа Кернис с улыбкой подала ей небольшую тарелку. Сорра, уже немного успокоившаяся, аккуратно отрезала кусочек и положила его на тарелочку. Тут же королеве налили вишнёвого чая.

– А мне попробовать? – вдруг раздался голос королевы Анабель, и она протянула руку к госпоже Кернис.

– У, вкуснота-то какая. Ох ты ж... О, Анабель, а ты, оказывается, и говорить умеешь? – даже Сорра скромно улыбнулась, когда коронованные особы рассмеялись. Она отрезала по кусочку королеве, королю, мне и потом госпоже Кернис. Да, торт получился вкусным.

– Ммм... Заказываю себе такой же, – проговорил с набитым ртом король.

Его королева откусывала маленькими кусочками, но всё равно крем попал ей на нос и края губ.

– Чего вы на меня так все смотрите? – она подняла вверх брови, не переставая поглощать пирог.

– Ваше Величество, у Вас... – и Сорра показала пальцем на свой нос.

Глаза королевы смешно сошлись на переносице, она произнесла: «О!» – вытерла кончик носа пальцем и сразу его облизала.

– Так, вы ещё помните, что собирались нанести визит вежливости вдовствующей королеве? – недовольным тоном произнесла бабушка.

Понятно, два лишних рта нужно удалить. Поэтому я встала и, тронув Анабель за плечо, сказала:

– Всё, мы удаляемся. Сорра, потом зайди ко мне. Ваше Величество, она потом для Вас специально сделает. Ну пойдёмте же.

Выйдя от бабушки, мы с королевой и с моими вкусняшками пошли навестить вдовствующую королеву. Анабель слегка поупиралась, мол, она давно не ходила, только несколько раз после свадьбы, пока один раз тесть не накричал на неё ни за что прямо при всех в гостиной королевы. Больше никаких подробностей я вытащить из неё не смогла, она замкнулась, наверно, вспомнив тот день, и дальше молчала всю дорогу до дворца вдовствующей королевы.

Хозяйка несколько мгновений смотрела на молодую королеву и просто моргала от неожиданности, потом посмотрела на меня изумлённым взглядом. Мы с Анабель сделали церемониальный поклон, хором спросили о здоровье матушки, как почивала и так далее.

Потом, расправив юбки, сели на высокие подушки перед нею. Служанки занесли мои дары, а среди них небольшой «Наполеон». Краем глаза я увидела, как загорелись глаза Анабель, но первый кусочек отрезала для королевы. И сама подала ей кусочек на ложечке, понимая, что если уж у неё нос будет в креме, то тут смех будет неуместен.

Мы уничтожили тортик в течение двух минут. После чего пошли неспешные разговоры обо всём: о погоде, о несчастной госпоже Сонн, о том, нашли ли убийцу, что ещё слышно. Мы вели себя так, как будто приходим к ней каждый день.

Она иногда поглядывала в мою сторону благодарным взглядом. Анабель повела себя прекрасно – как будто и не было трёх лет её отсутствия в этой гостиной. В словах вдовствующей королевы кое-что проскочило в отношении госпожи Сонн, но я уловила этот мизер и держала его в голове.

Когда мы уходили, королева вдруг встала и проводила нас до самых ступенек, чего просто не должно было быть. Идя сзади, она шепнула мне одно слово: «Спасибо».

Сорра стояла у входа в мой дворец. Его Величество сказал ей, что завтра, во время зачитывания указа, она должна снять вуаль и больше её не надевать. Пусть все знают, насколько красива «госпожа Н». Мы зашли ко мне и ещё долго сидели в беседке, доедая пирожные и маленькие булочки.

Сорра дала слово Анабель, что теперь такая же вкусная выпечка будет поставляться и к её двору. А та вдруг пообещала, что придёт к ней в кофейню. И если все узнают, что её посетила королева, то количество покупателей увеличится.

Я подумала: да в тебе рекламщица пропадает. Вот что сотворила одна животворящая ночь с мужчиной.

Мы с Соррой проводили королеву до её дворца, где перед воротами её встретили два десятка служанок с моложавой старшей во главе.

– Ваше Величество, с этого момента и до самой смерти мы ваши верные слуги.

Мы тепло попрощались, она пообещала заглянуть перед сном, и я пошла проводить Сорру до ворот. Нам было о чём поговорить.

– Ты понимаешь, что сегодня произошло? Ты не только получила дворянский статус и титул. Тебя Великая королева сделала членом Виттемской семьи. А это значит, что ты принадлежишь к мощному клану, который дал стране несколько королев и много военных и министров.

– Я поняла.

– Ничего ты пока не поняла. Ты должна будешь им соответствовать. Я найму для тебя женщину из бывших служанок дворца, будешь у неё обучаться этикету и всему, что должна знать, уметь и делать знатная дама. Первым делом надо будет, чтобы ты на своё имя оформила и купила дом.

– А как тогда наш дом в деревне?

– Там и Агнесс справится, и у меня есть кое-какие мысли по поводу старшей Эрры. Я с ней разговаривала, и она умеет вести домашние дела и бухгалтерию. Её мама учила, как и положено в знатных семьях учить дочерей ведению хозяйства в доме будущего мужа. Кстати, ты теперь становишься видной невестой, скоро вокруг тебя начнут крутиться разного рода соискатели и прощелыги. Без моего разрешения и разрешения Великой королевы ни с кем, ясно поняла?

– Поняла, я буду осторожна.

– А для большей осторожности, как только купим для тебя дом в столице, туда переедут Рашана и Конрой. Она станет управляющей твоего дома, а он наберёт людей и будет твоим личным телохранителем. Главным над слугами и охраной в усадьбе станет Дарт – он самый старший, опытный и рассудительный. Всё, иди, вуаль-то пока надень.

Я вернулась к себе и послала служанку за Нортоном. Он пришёл минут через десять, извинился, что так долго, но он был в конюшне – следил за выездкой лошадей, включая и наших.

– Граф, я позвала Вас сюда в беседку, чтобы посоветоваться. Вы же в курсе последних событий?

– Да, я внимательно слежу за всем, что происходит. Но Вы чем-то взволнованы?

– Сегодня, когда я посещала вдовствующую королеву, она обмолвилась, что у госпожи Сонн было что-то такое в юности, о чём она сожалела, но подробностей королева не знает.

– Вы хотите, чтобы я послал человека на её родину?

– Да, и желательно не так, как сейчас работают дознаватели. Нужен ловкий человек, который может поехать туда под видом торговца или даже крестьянина и аккуратно поспрашивать у местных жителей. Иногда простые крестьяне в деревнях могут знать больше, чем дворяне.

– Согласен с Вами. Есть у меня такой человек, но вне дворца.

– Пусть решит, сколько необходимо денег для поездки, я распоряжусь, и Дартус выдаст ему всё необходимое.

– И когда ему нужно выезжать?

– Ещё вчера. Вы поняли? Как дела в доме? Я просто ещё не успела его посетить.

– Всё нормально. Люди живут по четыре человека в комнате, и нас с лейтенантами уже пятьдесят три человека. Сделали навес и длинный стол для обедов. Вы обещали утвердить звания для людей.

– Хорошо, подайте список, начиная с сержантов. Сделаем всё как положено и передадим утверждённый Его Величеством список в Управление дворца.

Нортон сам проинструктирует и отправит человека. Может, то, что произошло много лет назад, поможет в расследовании смерти госпожи Сонн и продвинет нас в деле моей матери.

Во дворе меня уже ждал молодой чиновник из Управления. Мы прошлись с ним по двору, наметили место будущего погреба и амбара над ним. Потом осмотрели моё небольшое озеро. Чиновник сказал, что завтра придут рабочие и вычистят берега от зарослей и тростника. Постараются не трогать рыб.

Наши поиски в доме пока ничего не дали. Простукивали всё, от пола до стен, двигали мебель, поднялись на чердак – никаких намёков на пустоты. В саду госпожи Сонн следы оборвались, но через стены никто не перелезал – там через каждые пять шагов стояли гвардейцы. Просто мистика какая-то.

О том, что послала своего человека, я не стала говорить королю. А то может и обидеться на такое недоверие. Он расспросил о нашем совместном с королевой походе и слушал меня с довольной улыбкой.

– Надо было тебя раньше найти и привести во дворец. Ты смотри, что за два дня сделала: наладились мои отношения с королевой, там всё выеденного яйца не стоило, просто я не знал истинного положения дел. Отец по какой-то причине её терпеть не мог, да и я в его глазах был изгоем. Только терпел меня по причине отсутствия наследника.

– А где сын вдовствующей королевы? Почему я его не вижу?

– Он живёт с ней, но она старается его никому не показывать. Он постоянно находится в саду или в павильоне.

– Он такой страшный?

– Нет, но ему пятнадцать лет, а он соображает, как пятилетний.

– В общем, просто ребёнок, который отстал в своём развитии.

– Можно сказать и так.

– Я слышала, у отца было множество наложниц низшего ранга. От них не было детей?

– Были, и много, но все они считаются просто королевскими бастардами и жили вне дворца. Их отдавали на воспитание в семьи наложниц, а если таких не было, то в монастыри.

– Жёстко, я даже сказала бы жестоко. Но с их стороны не может возникнуть опасность тебе или трону?

– Нет. Закон чётко расставляет всё по полочкам: право на принадлежность к королевской семье могут иметь только дети от королевы и трёх супруг короля, обычно выбираемых из самых знатных семейств. Обычно это те, кто участвовал в королевском отборе и занял второе и третье места.

– Но у тебя же нет ни наложниц, ни супруг?

– Это пока нет. Но скорее всего убедительно попросят, если в течение двух лет моя королева не родит наследника. Поэтому я тебе уже благодарен за то, что у нас всё-таки получилось. И, пожалуйста, не оставляй её, мне не хотелось бы, чтобы она вернулась в прежнее своё состояние.

– Бабушка подобрала ей хороших служанок?

– Да, и отдала ей одну из лучших, кстати, подругу твоей Версер.

– Брат, я хочу тебя кое о чём попросить. Позволь завтра мне и королеве посетить мой магазин. Она вообще не выходила за пределы дворца и очень хочет посмотреть, как будут зачитывать твой и бабушкин указы для Сорры. Граф Нортон обеспечит нам необходимую охрану, мы будем наблюдать за всем с балкона моей комнаты над магазином. А Сорру я отправлю в кофейню напротив. Оттуда она и выйдет.

– Нужно испросить позволения и у Великой королевы, всё-таки сейчас она правит всем во дворе. Боюсь, она его не даст.

– А я пойду на хитрость – я приглашу и её с нами.

– Думаешь, согласится?

– А когда она последний раз была вне стен дворца?

– Даже и не помню, мне кажется, много лет назад. По крайней мере, я об этом не знаю.

– Раз ты согласен, то я побежала к ней. Буду уговаривать.

Но, к моему удивлению, уговаривать не пришлось. Она повернулась к де Кернис:

– Готовь-ка на завтра мой выход. Оденусь простой знатной дамой, вуаль, возьмём пару служанок, ты знаешь, о ком идёт речь. Ноэль и королева тоже возьмут по две служанки. В графе Нортоне я уверена. Он обставит там всё ещё до нашего прихода. Ну и я посмотрю, как моя внучка ведёт дела – очень давно хотелось.

Глава шестнадцатая

Мы вышли сразу после завтрака. Я послала служанку к вдовствующей королеве с извинениями, что мы посетим её позже. Пошли пешком через запасные ворота, которые выходили прямо на рынок. Мы шли с обеих сторон бабушки, оглядывая торговые ряды с безделушками и прочими побрякушками.

Бабушка даже парочку купила, поболтала с продавцами, мы посмотрели обувь. Королева вдруг решила примерить себе симпатичные расшитые красные туфельки. В общем, женщины на рынке мимо прилавков просто так не ходят. С нами были все три дамы, шесть служанок и четыре гвардейца без формы.

Граф Нортон держался в поле видимости, то уходя вперёд, то возвращаясь к нам. Так потихоньку к десяти часам мы и дошли до моего магазина. Сорра встретила нас у дверей и немало удивилась, поняв, кто со мной пришёл. Но я подняла палец: тихо.

Фергус на балконе поставил накрытый столик, за который мы и уселись. Гвардейцы встали у выхода на лестницу, Нортон у перил, а служанки выстроились сзади у стены. Элинда и Талия уже были знакомы со служанками бабушки, а с девушками из свиты королевы знакомились сейчас.

Сорра отправилась в кофейню, где с утра было оживлённо. Сын Фергуса поставил шесть столиков на улице и соорудил над ними красивый навес. Прекрасное решение, тем более на улице было тепло. За столиками уже расположились молодые люди, которые вели неторопливые беседы, наслаждаясь горячими булочками и кофе с молоком и сгущёнкой.

На балкон поднялась жена Фергуса и поставила перед нами три красивые тарелки с большими кусками торта и маленькими ложечками. Я засыпала в кофе ложку молотого сахара и с наслаждением сделала первый глоток.

– Госпожа Фергус, сделайте по маленькой тарелочке с тортом для господина Нортона и наших служанок.

– Будет сделано, моя госпожа.

– Она называет тебя госпожой? – удивлённо спросила Анабель.

– Я не стала говорить им, кто я, и Сорре наказала молчать. Знает только мой поверенный Дартус. Он и ведёт дела от моего имени, от имени Ноэль де Сарт.

На улице уже стало совсем многолюдно, открылись все магазинчики, туда-сюда сновали мальчишки-разносчики. Мы уже прикончили большой торт, когда в конце улицы показалась процессия: впереди королевский чиновник в мантии, за ним уступом ещё два чиновника, сзади них барабанщик и десяток гвардейцев с копьями.

Услышав барабанный бой, люди мгновенно освободили середину улицы и прижались к стенам домов. Гвардейцы на службе шуток не понимали, могли и огреть древком копья. Напротив магазина процессия встала, и барабан умолк.

– Хозяйка торгового заведения «Госпожа Н» должна немедленно выйти сюда и принять королевский указ.

Прозвучало неожиданно, но один из чиновников вышел вперёд и расстелил перед королевским глашатаем толстый красный квадратный коврик. Люди повыходили из всех магазинов, вокруг собралась приличного размера толпа. Показались головы любопытных в окнах и даже на крышах.

Сорра вышла из кофейни, встала перед чиновником и поклонилась ему.

– Ваше имя Сорра?

– Да, господин, моё имя Сорра, вот моя именная бирка, и меня называют госпожой Н. – И она протянула ему свою бирку.

– Выслушайте именной королевский указ, – и он указал ей рукой на коврик.

Она опустилась на него на колени, затем сняла шляпку с вуалью и положила её рядом с собой.

– Какая же она красивая? Кто бы мог подумать? Почему она прятала такую красоту? – послышались возгласы – и женские, и мужские.

Сорра Паннадин де Виттем, маркиза Кадонкани

Молодые люди вытягивали шеи, чтобы увидеть её лицо. Наступила тишина, мужчины сняли шляпы и все склонили головы в лёгком поклоне. Глашатай откашлялся и взял поданный ему чиновником документ.

– Указ Его Королевского Величества Аймера Второго! Я, милостью Богов и волею народа король нашей страны, объявляю, что в результате проводимой проверки судебных дел прошлых правлений выявились вопиющие случаи беззакония по отношению к нашим подданным. В результате клеветы и наветов пострадало значительное количество преданных стране и трону семей, в том числе семья упомянутой в моём указе женщины по имени Сорра Паннадин. Настоящим указом я возвращаю доброе имя оклеветанной семье Паннадин и восстанавливаю нашу подданную Сорру Паннадин в её праве отныне именоваться Соррой, баронессой Паннадинской. Этим же указом я подтверждаю изданный Великой вдовствующей королевой её именной указ. Дата и подпись.

В толпе поднялся шум, люди не верили услышанному, а я повернулась к Великой королеве:

– Бабушка, а то, что он сказал по поводу проводимых расследований – я не ошиблась? Или это просто для Сорры?

– Нет, не ошиблась, это была его давняя мечта – исправить все ошибки предыдущих правлений. И мой супруг, и сын предпочитали казнить десять невинных, чтобы не упустить одного мятежника или предателя.

– Слушать внимательно – указ Её Величества Великой вдовствующей королевы! – мощный голос глашатая превозмог шум толпы, и она опять замолчала. Пытавшаяся было встать Сорра опять опустилась на колени.

– Я, Великая королева и Мать нации, узнав о грубой несправедливости, учинённой над Соррой Паннадин и её семьёй, лишившейся не только своего имени, но и всего своего имущества, приняв во внимание заслуги означенной госпожи перед троном и мною лично и имея на это полное право, настоящим указом объявляю о том, что я, как глава дома Виттемов, принимаю означенную Сорру Паннадин в свою семью и нарекаю Соррой де Виттем, а также дарую ей маркизат и город Кадонкани. Отныне она имеет право именоваться Соррой де Виттем, маркизой Кадонкани.

Ну тут уровень мгновенно раздавшихся восклицаний и голосов превысил все допустимые нормы. Бабушка улыбалась, видя результат своей задумки. Чиновник протянул руки и поднял бледную, как мел, Сорру с мостовой. Нортон вопросительно взглянул на меня, и я кивнула головой.

Он спустился, прошёл как ледокол через толпу, остановился перед чиновником и что-то ему сказал. Тот удивлённо вскинул брови, завертел головой. Нортон подал Сорре руку и ввёл её в магазин. Гвардейцы моментом перекрыли вход перед хлынувшей за ними в магазин толпе.

Сорра поднялась на балкон и тихо опустилась на колени перед обеими королевами. Я не стала ей ничего говорить – это её способ выразить свою благодарность. Бабушка наклонилась к ней и погладила её по опущенной вниз голове.

– Вставай, я тебе ещё не всё сказала.

– Ваше Величество, ещё что-то будет? – оживилась молодая королева.

– Тебя это как касается? Сорра, раз я назвала тебя своей приёмной дочерью, значит, с этого момента ты принадлежишь семье Виттемов. Твоей семьи больше нет, твой замок был разрушен по приказу старого короля. Земли распроданы. С этого момента я глава твоей семьи, и я решаю, за кого ты выйдешь замуж и кто таким образом войдёт в нашу семью, поняла?

– Да, Ваше Величество, я всё поняла.

– Ноэль, ты решила вопрос с её охраной?

– Да, уже прибыла семья, которая пока расположилась в доме моего стряпчего. Как только мы купим ей дом в городе, эти люди займутся набором слуг и служанок.

– Вы собрались купить ей дом? А почему меня в известность не поставили? У меня есть дом в городе, и не один. Не надо тратить на это деньги. Сейчас я подумаю… Госпожа Кернис, пришлите завтра сюда служанку, пусть проводит мою приёмную дочь в дом на площади Трёх Великанов.

– Ваше Величество, Вы отдаёте ей особняк на канале?

– Да, сколько он ещё пустым будет стоять. Мебель там есть, остальное сами присмотрите. Там есть конюшня и всё, что нужно для молодой барышни.

– Бабушка, да у меня просто нет слов, – я смотрела на королеву с удивлением.

Сорра опять начала кланяться, пока королева не взяла её за руку и не посадила на принесённый одной из служанок стул.

Конечно, старая королева не из тех, кто делает непродуманные вещи. Значит, и сама Сорра, и особняк ей для чего-то были нужны, помимо её благотворительности. Но моя Сорра не из тех, кто поступает бездумно. Я же видела, что она и вчера, и сегодня играла совсем бедную овечку. Главное, чтобы это не разгадала королева. Хотя я-то девушку мою знаю с детства.

Через час с небольшим у магазина сновали какие-то дамы, спрашивали хозяйку, напротив все столики оккупировали столичные денди местного пошиба.

– Никак свахи пожаловали, ты смотри, как быстро-то, – задумчиво проговорила Великая королева.

На балкон поднялся Фергус и вежливо обратился ко мне:

– Госпожа, мы можем переговорить?

– Ноэль, а что? Они так и не знают, кто ты? – бабушка сделала якобы удивлённые глаза. А ведь знала, что я специально решила не пугать людей своим статусом.

– Мастер, я так понимаю, что ты руководишь и магазином, и той кофейней напротив? – королева повернулась к Фергусу.

Он вежливо поклонился и кивнул головой. Откуда ему было знать, что за дамы пришли вместе с хозяйкой. Сорра молчала и по поводу меня ничего никому не сказала, в деревне тем более.

– Так вот, мастер, твоя хозяйка является моей внучкой, а я – Великая вдовствующая королева, теперь понятно?

Бедный Фергус со стуком рухнул на колени и упёрся лбом в пол.

– Ваше Величество, простите меня, я не знал, простите!

– Да не за что мне тебя прощать, поднимись! С этого момента знай, что госпожа Ноэль, которую ты знал ранее, и госпожа Ноэль сегодняшняя – это два разных человека. Прежняя – это Ноэль де Сарт, сегодняшняя – Её Высочество принцесса Янгонская. Вы поставляете в дворец сладости и выпечку не только для неё, но и для меня и Её Величества королевы, которая сидит прямо перед тобой.

Опять стук колен, лоб в пол, задница кверху. Королева слегка поморщилась, но выдержала минуту, потом заставила его встать.

– Пошли слугу за Дартусом, я жду его тут, а потом вернись и расскажи, что ты хотел сказать принцессе. Я же вижу, это что-то, что тебя тревожит. Её тревоги – теперь и мои тревоги.

Всё оказалось банально простым, мир не меняется. Пришли люди и сказали, что если Фергус не будет платить им пятнадцать процентов с выручки ежедневно, то его ждут великие неприятности. И его хозяйку-дворяночку, мол, они уже знают, где у неё в деревне всё делается. Если он не выплатит им завтра деньги, то процент вырастет вдвое, до тридцати. Надо будет, пустят «красного петуха» и тут, и в деревне.

Королева выслушала, потом повернулась к Нортону:

– Насколько это серьёзно? Получается, полиции в городе нет?

– Ваше Величество, это очень серьёзно. Если они угрожают и потом не претворяют свои угрозы – их никто не будет бояться. Сделают налёт на деревню, наберут полсотни громил. Кинут ночью факел, да хотя бы на балкон.

– Надо сообщить в полицию.

– Ваше Величество, раз они так нагло обирают магазины в центре столицы, я уверен, что полиция в доле. И не рядовые патрульные, а верхушка. Иной раз не понять, кто из них больше бандит.

– Так. Они должны прийти завтра?

– Да, Ваше Величество. Но их хватать бесполезно, они просто мелкие на побегушках.

– Никто никого не будет хватать. Я хочу посмотреть на их реакцию. Скажешь, что всё передал хозяйке. Она сказала, чтобы пришли к ней сами, и она обговорит, какой процент она будет платить. Спросят, кто хозяйка, – скажешь, что Великая вдовствующая королева. А об указе они уже должны будут знать.

– Ваше Величество, Вы хотите их напугать? А если они не испугаются и устроят тут и там пожары? – мне было интересно, что она задумала.

– Всё просто: тогда я прикажу казнить всё полицейское руководство столицы. Граф Нортон, отправьте три десятка солдат с офицером в её поместье. В полном вооружении и в форме. Сегодня же. Так, возвращаемся во дворец, у меня появились кое-какие дела. Анабель, ты скоро лопнешь, тебе завтра Сорра ещё принесёт.

Мы ушли тем же путём, что и пришли, не дождавшись Дартуса. На минутку зашли в кофейню полюбоваться пейзажами и картинами. Во дворце бабушка отправилась сразу к королю, королеву я проводила до её ворот.

Она была под впечатлением прогулки и болтала не останавливаясь. Оказывается, это был первый её выход в город за всё время жизни в столице. Как привезли во дворец, так она из него и не выходила.

А у меня дома кипела работа. Справа от дворца рабочие копали большой котлован, повозки подвозили большие камни, которыми будет выложен изнутри мой погреб. Я постояла рядом, поговорила с чиновником, руководившим работой, потом вспомнила, что обещала навестить вдовствующую королеву, и отправилась к ней.

Мы мило побеседовали, коснулись и нашего похода в город, и объявления королевой неизвестной женщины своей дочерью. Я аккуратно перевела разговор опять на ту ночь. Меня что-то тревожило, что-то я упустила. Но не могла понять, что. Я так и сказала королеве. Она меня поняла и опять начала неторопливый рассказ. Добавились кое-какие детали.

Де Варт со свертком прибежала уже после того, как королю вынесли принца. И после её прихода до крика прошло примерно десять минут. До этого всё было спокойно. Пока… Пока туда не вошла служанка короля. Он её послал, встревожившись, почему ему ничего не докладывают лекари.

И я поняла, что я упустила. В первом рассказе королева говорила, а я не обратила внимания. Лекарь сидел у центрального столба, склонив голову. Все закричали, дама короля полезла по кровати к королеве. Она точно была мертва, глаза смотрели в потолок.

Так вот: когда прибежали дознаватели и не обнаружили гвардейцев, то в помещении не было и лекаря. Там было только тело королевы. А сейчас нашли тела всех, кроме него и де Варт. С ней всё понятно, а где тогда он? Получается, он был просто усыплён или же был замешан в деле с аконитом.

Несмотря на то, что родился сын, король отнёсся к нему прохладно, никогда не баловал, и даже когда он был уже подростком, обращал на него мало внимания. Один его вид вызывал у него неприятие, поэтому, хоть он и назначил ему в жёны Анабель, он и её на дух не переносил. И только перед самой своей смертью он начал призывать его к себе и даже успел издать указ об отречении и передаче трона сыну.

Об отречении я не знала, видимо, и король, и королева посчитали это незначительным фактом на фоне его смерти через двое суток. Пусть уточняют, кто из лекарей там тогда был, и роют землю. Думаю, дознаватели тоже на верном пути.

Когда я возвращалась домой, мне навстречу попалась несущаяся как лань одна из моих служанок.

– Ваше Высочество, – она еле отдышалась, – там... там...

– Ну говори быстрее, – рявкнула, не выдержав, на неё де Версер.

– Там земля провалилась, где рабочие копали, и чиновник послал сообщить вам и Его Величеству.

Глава семнадцатая

Рабочие стояли полукругом над глубоким котлованом. Чиновник поспешил нам навстречу.

— Ваше Высочество, выкопали уже почти на три метра, да наткнулись на камень, приняли его за валун, поддели, достали, а земля ушла в открывшуюся дыру. Там ход, но мы не стали спускаться.

— Правильно сделали. Лестница есть?

— Да, граф Нортон уже распорядился её опустить, и там внизу два его гвардейца.

Я подошла к краю ямы и глянула вниз. Рабочие достали ещё один камень, и теперь в дыру мог пролезть человек. Нортон стоял внизу над дырой, разговаривая с кем-то внизу. Я взялась за лестницу, когда он внезапно быстро подошёл и тоже взялся за неё.

— Ваше Высочество, даже не вздумайте спускаться.

— Нортон, а когда это ты стал мною командовать?

— С того момента, когда ваш брат дал мне чёткие инструкции по поводу вас.

— Даже так? А если…

— Ваше Высочество, не вынуждайте меня им следовать. Я сейчас поднимусь и всё расскажу.

Ход был высотой под два метра. Солдаты прошли по нему влево и вправо, до появления ответвлений. Нортон собирается поставить над ямой шатёр и выставить охрану. А исследование начать завтра, потому что скоро уже стемнеет.

На следующий день, после похода к обеим королевам, еле проводив не в меру разговорчивую с утра Анабель, я чуть ли не бегом кинулась в свой дворец. Переоделась в костюм для верховой езды, наверное, за минуту — так мне не терпелось.

У ямы стояли глава управления дворца и Нортон, рассматривая какую-то схему. Это и был план дворца с пометками — в каких местах ранее обнаруживались выходы на поверхность. Они повесили его на стену стоящей рядом кухни и что-то на нём отмечали.

Увидев мой наряд, Нортон, оставаясь серьёзным, отрицательно покачал головой:

— Даже я туда не полезу.

— Но почему? Там же просто ходы и всё.

— Мы не знаем, как давно ими пользовались и пользовались ли. И там могут стоять различного рода ловушки. Поэтому его величество принял решение начать исследование подземелий с этого места и вести его не торопясь, тщательно проверяя все повороты и ответвления. Мы с вами остаёмся на поверхности — таков приказ короля.

Пришлось смириться и сесть на принесённый стул и просто смотреть, как они чертят на схеме по поступающим из-под земли докладам. Выходы оказались в доме садовника, в садовом доме и в моём кабинете.

Мы не смогли его обнаружить, потому что это был не тайник в моём понимании, а целая небольшая комната, вход в которую был возможен из кабинета и с чердака. Ну и, конечно, из-под земли.

Вокруг центрального металлического столба поворачивался кусок стены примерно длиной два метра, а в кабинете это была дубовая панель с картинами. Из подземного хода в эту комнату вела каменная винтовая лестница, накрытая отодвигавшимся в сторону люком, на котором стоял небольшой пыльный шкаф.

Окон в комнате не было, она была шириной примерно полтора метра и располагалась между кабинетом и спальней. На чердаке ход начинался в трубе дымохода. И делали всё это примерно сто пятьдесят лет назад во время строительства здания, но ни на одной из существующих схем этих ходов не было.

А значит, и строитель, и рабочие, сооружавшие эти тайные ходы, были связаны с противниками династии, захватившей Янгон. Другого объяснения я не вижу. В любом случае эта тайна передавалась бы от короля к королю, но ни мой брат, ни наш отец и дед не имели об этом никакого понятия.

Командующий гвардией дворца ограничил все передвижения слуг, каждые десять-двадцать минут проводилась перекличка. Жизнь во дворце замерла, но это позволило выявить отсутствие более чем десятка слуг.

Первая стычка под землёй произошла в районе заброшенного дворца одной из наложниц позапрошлого царствования, где из темноты в гвардейцев полетели стрелы. Обошлось несколькими ранениями, но им пришлось отступить. Под землю пошли арбалетчики, а территорию старого комплекса окружили со всех сторон.

Таинственными лучниками оказались две служанки отдела водоснабжения. В одну из них попали сразу два арбалетных болта, не оставив ей никаких шансов. Вторая попыталась бежать, но была застигнута гвардейцами в большом подвале и просто одним взмахом небольшого кинжала перерезала себе горло.

Каково же было удивление тех, кто попал в этот подвал, когда там обнаружилась самая настоящая тюрьма. Вход туда снаружи был из хозяйственного помещения, примыкавшего к самому дворцу.

Мы спустились вниз уже с его величеством. Из подвала шли сразу восемь ходов в разных направлениях, закрытые толстыми дубовыми дверями с металлическими засовами. Служанке просто не дали закрыть дверь, ворвавшись за ней следом в помещение.

С дворцом подвал не сообщался. В клетках мы нашли несколько тел молодых служанок — заговорщицы (если это были заговорщицы) успели убить их всех. За одной из дверей обнаружилось приличное помещение со столом и несколькими рядами стульев полукругом.

— Здесь что, какие-то собрания проводились? — не выдержала я. Стало как-то тревожно. Получается, что во дворце существует настоящая организация, о которой никто ничего не знает. Никаких бумаг обнаружено не было. Убитые женщины принадлежали к разным ведомствам дворца, но, как было выяснено позже, их объединяло одно: все они пришли во дворец относительно недавно.

— Ваше величество, там ещё ниже подвал, пройдите сюда, там кое-что нашли, — в дверях показался встревоженный гвардеец. Мы спустились вниз. Кто-то уже зажёг факелы, воткнутые в держатели на стенах.

Это была самая настоящая пыточная. Даже с бочкой воды посередине для утопления во время допросов и кучей всего разного на столах и стенах. И, судя по всему, помещение использовалось совсем недавно. В центре, на возвышении, стоял столб с перекладинами, к которому был привязан совершенно обнажённый юноша.

Всё его тело напоминало одну сплошную рану, покрытую спекшейся кровью; местами была сорвана кожа, виднелись ожоги — видимо, там тело прижигали факелами. Один из гвардейцев присел перед ним и поднял ему голову. И на нас глянули обезумевшие глаза. Парень был жив, если это можно было так назвать.

— Немедленно лекарей, охранять как зеницу ока, — король быстро, решительным голосом отдавал распоряжения. Когда парня снимали, он только пару раз простонал.

— Ваше величество, он не выживет, — к нам подошёл Нортон. — Они отрезали ему гениталии и прижгли то место расплавленной смолой.

Король молчал, глядя поверх голов солдат.

— Граф, может, всё-таки можно что-то сделать? Это наша единственная зацепка?

— Я постараюсь, но я высказал своё мнение. Это будет чудо, если он выживет. Ваше величество, вернитесь к себе, и её высочество возьмите с собой. Из моего опыта я чувствую какую-то опасность, что-то такое витает в воздухе.

Мы поднялись на первый уровень и вышли через боковой проход на улицу. Через несколько минут гвардейцы вынесли наверх несчастного и понесли его вчетвером на снятой со стола скатерти к медицинскому отделу.

В конце парка уже показались бегущие к нам медики. Две стрелы вылетели с крыши особняка, и обе попали. Первая пробила бедняге горло, вторая попала в грудь.

— Защищайте их величества! — заорал Нортон, обнажая меч. Гвардейцы бросились в особняк. Из-за печной трубы на крыше поднялась женщина с луком в руках, направила его в нашу сторону, натянула, но выстрелить не успела. Вжикнуло несколько арбалетов, и к нашим ногам с крыши скатилось пронзённое болтами тело.

Я узнала её — я видела её тогда во дворе, одна из старших служанок госпожи Сонн. Нортон заставил нас вернуться в подвал, и дальше уже мы прошли подземным ходом и попали в мой кабинет.

— Ваше величество, необходимо привести сюда королеву и великую королеву.

— Вообще-то желательно и вдовствующую королеву с её сыном тоже сюда привести, — я поняла, что Нортон, обеспокоенный происходящим, хочет собрать нас в одном месте, чтобы легче было охранять.

Тем более у меня была своя кухня и свои повара. Это сейчас было нужнее всего. Я позвала бабушку в свою спальню, где мы с ней и братом решили обсудить, что дальше делать. Командующий гвардией поднял войска, в город ввели даже тысячу, которая была расквартирована в королевской усадьбе.

— Бабушка, мы можем доверять нашим слугам? Я сейчас уверена только в Элинде и Талии. При всём уважении к де Версер — она из дворца, как и остальные.

— Энора и Алика — обе из моей семьи, привезены в разное время сюда моим отцом. Де Версер — дочь нашего вассала на юге, он предан моему отцу. Все мои, твои служанки и те, которых я отправила к королеве, — все привезены с моих земель. Я давно никому не доверяю. И сыну всегда говорила, что надо чистить дворец, но он по какой-то причине не слушал меня.

— И как результат — отца отравили, и он умер, — король стоял у окна, глядя в парк, где вдоль дорожки ходили несколько гвардейцев.

— После смерти вашей матери у меня зародились кое-какие подозрения. Кроме того, один из моих людей, которому я тогда поручила расследовать это дело, сказал мне, что скоро всё раскроет, но пропал — и даже тело его не нашли.

— Судя по тому, что я сегодня увидел, многие дворцовые слуги и служанки, которые считаются в бегах, могли быть спрятаны в таких подземельях. Но кто-то же стоит во главе всего этого?

— Брат, нужно увольнять всех слуг и набирать новых. Ты же видел, как одна мгновенно перерезала себе горло, а вторая, убив того несчастного, просто встала под арбалетные болты.

— И где набрать столько сразу? И ты уверена, что среди них не будет заговорщиков? Это тянется уже много лет. Не зря ходили слухи, что и дед, и брат отца пали в сражении не от мечей врагов, а от стрел в спину.

— Но сейчас даже непонятно, кому верить. В еду могут положить что угодно, есть яды, которые серебром не обнаружить, и действуют они не сразу.

— Но пока же ничего не было, — голос короля уже не был таким уверенным.

— Отца тоже не сразу отравили. Поэтому я взяла своих поварих, и где-то же должны прятаться потомки того великого князя, о которых гласит легенда. Скорее всего, нити от всего происшедшего сегодня тянутся в то прошлое.

— Ты в это веришь? Кто тебе рассказал?

— Глава управления дворца, когда я ему задавала конкретные вопросы. Что ты сам знаешь о том роде?

Брат замолчал, потом поднялся, прошёлся по спальне.

— А если подумать, то толком и ничего. А ты, бабушка?

— Они принадлежали к роду Пегуров. Князья Пегурские, герцог Райнбонд, герцог Кейнт, граф Кантаво, граф Аланбано — это главные семьи рода.

— Погоди, бабушка. Так получается, все они могут считаться претендентами на трон? — я даже встала от удивления. Я не слышала ни о ком из названных, но король мрачнел с каждым бабушкиным словом.

— А почему я об этом ничего не знаю? Есть ещё что-то, что вы скрываете от вашего внука?

— Я не скрываю, но и ты никогда не интересовался.

— Бабушка, — я решила ковать железо, пока горячо, — а кто из представителей этих родов представлен в Совете или занимает должности при дворе и в армии?

— Ты думаешь, после стольких прошедших лет и после всех милостей, которые получили их роды от прежних королей, они могут присоединиться к заговорщикам?

— Я пока ничего не думаю, просто спросила — как-то само спросилось.

— Герцог Райнбонд — командующий нашей северной армией. Неоднократно побеждал северян и держит нашу границу на замке.

— Брат, а какова численность их армии?

— Точно не помню, но около пятидесяти тысяч солдат. Ты это сейчас зачем спросила?

— Если заговор есть — а он есть, — то они сейчас стоят на развилке. Или ничего не делать, но вдруг твои дознаватели сами выйдут на заговорщиков во дворце? Ведь если сейчас тщательно пройтись по всем, кто был связан с погибшими, много интересного всплывёт, ты так не думаешь?

— А второй путь — мятеж? Поднять войска и повести их на столицу? Не близкий путь.

— А если они уже в пути? Сколько у тебя гвардейцев? И, кстати, я давно не вижу графа Мэрсера.

— Граф с отрядом сейчас у горы Саран, заканчивает одно дело.

— Это то, что ты говорил тогда о детях?

— Да, там всплыли кое-какие имена, мне нужны чёткие доказательства. Гвардейцев три тысячи вместе с теми, что ввели во дворец.

— Король, нужно отправить гонца к родителям вашей матери, к герцогу Айзинскому. Его войска стоят севернее столицы в двух днях пути.

— Зачем? Мы же ещё ничего точно не знаем, и это даже не догадки.

— Так и не надо догадок. Сообщите ему о находках, столкновениях, смерти госпожи Сонн. Кстати, а где вдовствующая королева?

— Я распорядилась вскрыть запертые комнаты и приготовить их к проживанию. Наверное, уже там. Надо собрать всех и всё объяснить.

Да, королева с сыном были уже в комнате. Я впервые увидела моего сводного брата. Он был красив и напоминал худенького ангелочка, по его лицу блуждала лёгкая улыбка, глаза светились радостью. Ему везде и всегда было хорошо.

Нортон сказал, что исследование подземелий займёт не меньше месяца. Нашли очень много ответвлений, некоторые завалены — время не пощадило их. Но есть ходы, которые ведут очень далеко и пока ещё полностью не исследованы. Он подозревает, что они могут вести за пределы дворцового комплекса.

Сколько я об этом ни думала, у меня не получалось логически верной картины. Допустим, выжившие члены старой династии собираются вернуть себе трон. Предположим. Но для этого просто прийти войсками в столицу и захватить её будет мало. Южные князья, кланы Айзенов, Виттемов, северные князья, князья и герцоги западных земель — все они имеют большие интересы в правящей сейчас династии.

А это значит, что начнётся большая гражданская война, и не факт, что сторонники прежнего правления выиграют. Нет смысла даже начинать. До этого они обходились методами террора, стараясь устранить возможных наследников короны. С какой целью? Объявить своего наследника? Нет, юг и запад упрутся — ведь они много потеряют.

Король на мои высказанные вслух мысли ответил, что сам не может найти рациональное зерно в их действиях. Единственное — мы сейчас обнаружили их присутствие во дворце, просто само присутствие. Есть несколько мёртвых тел — и всё. Тем более юношу никто не смог опознать, он явно был не из дворца.

— Они могут запаниковать — ведь мы лишаем их возможности скрытно перемещаться по дворцу и тем самым влиять на всё, что в нём происходит.

— Всё будет зависеть, моя дорогая сестра, от того, кто руководит всем тут.

— Меня не покидает мысль, что всё это время они были с нами рядом и шли впереди нас на шаг, а то и больше.

— Что ты под этим подразумеваешь?

— Помнишь допрос старшей служанки королевы? В комнате были я, ты, бабушка, королева, Версер и Кернис. Но они узнали, что она рассказала нам о некоем чиновнике дворца, с которым встречалась госпожа Сонн и от которого она получила пощёчину.

— Если постороннего не было в комнате, значит, он был рядом за стеной у двери подземного хода, так?

— Нет причин подозревать Версер и Кернис, если они приехали с родины бабушки и являются родовыми служанками дворянского ранга.

— Я сейчас пошлю людей проверить. Эй, там, кто за дверью!

Вошла служанка, король приказал вызвать к нему командующего гвардией. Но тот уже сам показался в конце коридора.

— Генерал, у вас встревоженное лицо. Плохие новости?

— Ваше величество, третья наложница вашего отца госпожа Эрбиль пропала. Пропала из своей спальни. Люди, посланные привести её и её служанок, не обнаружили её. Там всё смято, постель на полу, следы борьбы. Служанки клянутся, что ничего не слышали. Проводили свою госпожу вечером спать, а утром она иногда подолгу спит, и они не входят к ней, пока она сама не позовёт.

— А почему мы узнаём об этом только сейчас?

— Нет обеих её личных служанок, которые с ней с детства. Вот остальные и подумали: может, она куда-то ушла. А сейчас мои солдаты вскрыли спальню и увидели то, что увидели.

— Они решили пойти в наступление, — резюмировала я.

— Брат, посылай письмо к герцогу и немедленно. И надо отозвать Мэрсера, если уже не поздно. Не нравится мне вся эта активность.

Глава восемнадцатая

Мы перестраховались, но, похоже, наши противники решили не обострять ситуацию. Мэрсер прибыл к концу недели и привёз очень интересные сведения. Ему удалось перехватить караван, в котором северяне гнали к себе более трёх сотен девочек и мальчиков.

Охрана оказала упорное сопротивление, часть из них разбежалась, поэтому нужно было готовиться к появлению посланника Северной империи. Детей перевели в крепость Паган, они будут пока там, до окончания расследования. А вот имя, всплывшее при первом допросе, указывало на возможную причастность к этому делу семьи герцогов Эрбильских.

— Может, поэтому госпожа Эрбиль покинула тайно дворец через подземные ходы? — меня очень заинтересовал этот вопрос. Если так, то получается, что она прекрасно была осведомлена об их существовании. Или её кто-то вывел из-под удара.

— Всё может быть. Мэрсер же потратил время на крепость Паган и размещение детей.

— Бабушка, а герцоги Эрбильские не имеют никакого отношения к роду князей Пегурских?

— Их владения находятся на реке Ситаун, которая впадает в море. И к ним попасть можно только через княжеские земли. Я теперь уже не исключаю того, что они могут как-то быть связаны.

— Самое главное то, что командовавший караваном младший сын графа Квингала привлёк в охрану королевских солдат из своего полка. Часть пала в бою, часть взята в плен, но все клянутся, что ничего не знали. Перегоняли рабов на север по приказу из Янгона. Гвардейцы наши были не в форме, поэтому и стали сопротивляться — подумали, бандиты напали на караван.

— Да они сейчас что угодно скажут. Брат, ты будешь вызывать герцога для объяснений?

— Да, при этом сделаю вид, что мне ничего не известно о бегстве его дочери.

— А если она всё-таки не сбежала, а её похитили? Мутно как то все.

— Зачем гадать? Мы осмотрели всё подземелье. Судя по следам, их вывели по длинному ходу, который выходит к реке за стенами дворца, где следы обрываются на берегу. Скорее всего, там их ждала лодка. Я уже приказал там поставить толстую решётку и замки.

— Ноэль, — Великая королева улыбнулась, — мне кажется, не войди ты во дворец, ничего бы и не было?

— Бабушка, мы просто многого не знали, а то, что она решила копать погреб именно в том месте, — это чистая случайность.

— Но в свете открывшихся фактов необходимо проверить и всё, что связано с госпожой Эрбиль, — я посмотрела на короля, он вопросительно кивнул.

— Что ты имеешь в виду?

— Всё как-то странно. Госпожа Сонн, госпожа Эрбиль — все пришли во дворец в одно и то же время.

— И королева вместе с ними, — король задумчиво потёр подбородок.

— Думаешь, её тоже нужно проверять?

— Я буду проверять всех, вернее, я это уже начал. У нас под самым носом много лет действовала сплочённая организация, о которой никто не знал.

— Или, наоборот, знали и руководили ею. Кто у нас имеет доступ ко всем записям о служащих, служанках? Управление двора.

— Глава управления был назначен ещё моим супругом — произнесла бабушка недовольным тоном.

— И что это меняет, если он сторонник свергнутой династии? Они таились, накапливали силы и начали захват власти с отравлений и устранений членов нашей семьи, — король был непреклонен. — Для меня сейчас есть только ты, сестра, дяди и Мэрсер с Нортоном, кому я могу доверять полностью. Вот из этого и буду исходить.

Мастера разобрались с механизмами открывания потайных ходов, и теперь внутри помещений имелся предохранительный стопор, позволявший открыть дверь только изнутри. Поэтому все мои гости вернулись в свои дворцы. Всех кухонных слуг, поваров и руководство заменили полностью, причём в отборе активное участие принимали Великая королева и впервые королева Анабель.

Меня очень интересовало, как отнеслись местные рэкетиры к предупреждению, переданному им через Фергуса. Сорра сказала, что никаких движений не было — там не дураки, чтобы лезть на имущество Великой королевы, которым, к тому же, управляет её дочь.

Поэтому Нортон распорядился отозвать гвардейцев, которые разбили палатки за усадьбой и занимались рыбной ловлей и погонями за местными юбками. Жизнь наладилась, и только закрытый дворец наложницы Сонн с повязанными на воротах траурными лентами напоминал о произошедших событиях.

Отец погибшей, губернатор одной из северных провинций, должен был прибыть со дня на день, чтобы принять участие в её похоронах. Тело женщины, обработанное лекарями, хранилось во льду в одном из глубоких подвалов дворца. По местным обычаям тело умершего сжигалось, и хоронили только глиняный или фарфоровый (в зависимости от возможностей семьи) горшок с прахом.

В то утро я сидела в беседке, просматривая принесённые мне Соррой учётные книги обоих магазинов и усадьбы. Сама она, прислонившись к одной из колонн, тихо заснула. Я её не будила — пока не было причин. Когда на дорожке показался Нортон, я сделала ему знак и сама вышла из беседки.

— Что-то случилось?

— Да, моя госпожа, прибыл человек, которого я посылал на север узнать всё о семье Сонн. И привёз он очень интересные новости.

— Прогуляемся? Пусть девушка поспит, она и так устаёт и за себя, и за меня. Так что там удалось узнать?

— А узнал он следующее: у господина Сонн действительно была дочь Эрбиль, но загвоздка в том, что она умерла от чахотки в восемь лет и похоронена в местном монастыре, куда её бедная мать ходит каждую неделю и возлагает цветы на её могилу.

— Это точно?

— Мой человек нашёл старого слугу, который разговорился за небольшую сумму. И он дождался, когда жена губернатора пришла на могилу. На небольшом памятнике написаны дата рождения и дата смерти, и «Наша бедная дочь Сонн».

— Это что же получается — Сонн самозванка? А куда смотрели все дворцовые службы при выборе наложниц? Да ведь она участвовала в выборе королевы, так?

— Не совсем так. Через два года откуда-то с юга суровые воины сопроводили возок, в нём приехал неизвестный господин, перед которым губернатор кланялся как перед королём. Лица его слуга не видел, в дом никого потом не пускали. А после его отъезда в доме появилась девочка, похожая на умершую, но вот перед этим всех слуг уволили и набрали новых. Его тоже уволили.

— Потом эта девочка выросла и стала наложницей по имени Сонн. И мы не знаем, какого она роду и племени. Получается, это обман королевской семьи? Что за такое полагается?

— Смертная казнь всем, кто принимал участие.

— Тогда становятся понятными слова служанки, что какой-то чиновник влепил ей пощёчину. Это мог сделать только тот, кто знал о её настоящем статусе. Я ещё тогда подумала, что так мог поступить только отец. Ведь она дворянка. Пойдём к королю.

— Он уже всё знает, мы доложили ему первому.

— Нортон, он же может обидеться, если узнает, что я втайне от него посылала своего человека.

— Нет, не обидится, так как он с самого начала был в курсе.

— Нортон, ты предатель.

— Нет, я ваш преданный слуга, но иногда обязан смотреть немного дальше, чем вы.

— Ладно, оставим это. А что скажешь про даму Эрбиль?

— Она старшая дочь дома, и её бегство говорит о том, что скорее всего при тщательном расследовании может всплыть и её имя. А также показывает, что она и её семья связаны с заговорщиками, которые владеют знаниями о подземных ходах старой крепости.

— Думаю, после похода Мэрсера герцог может поднять мятеж. Король уже отправил ему письмо с требованием явиться для объяснений. А он ответил бегством своей дочери, которая как наложница является членом королевской семьи.

— Да, сейчас не знаешь, откуда и чего ждать.

— Но если обе наложницы оказались ненадёжными, а вдруг?.. — я замолчала от внезапно пришедшей мысли.

— Королева? Его величество тоже решил её проверить и поручил это дело мне. Я уже отправил ловких людей, которые вообще ко дворцу не имеют никакого отношения.

— И много у тебя таких людей? — я посмотрела на него снизу вверх.

— Достаточно, чтобы получать надёжную и своевременную информацию.

— Что слышно о твоей дочери?

— Пока то, что её после моего осуждения и смерти матери отвезли в числе других рабов на север в Намкан и там продали на ежемесячном рынке. Её купила какая-то молодая женщина, её имя известно, но пока не можем найти — всё-таки больше десяти лет прошло. Моей девочке сейчас уже пятнадцать. Если она ещё жива.

— Не хороните её раньше времени, конечно жива. Я дядю своего тоже попросила подключиться к её поискам. Они там поднимут все записи. Я сама покупала рабов, и в книге в графе «новый хозяин» записывали моё имя и место жительства.

— Я не хороню, просто на душе как-то тревожно из-за всего происходящего.

— У меня тоже, тем более боюсь, надвигаются серьёзные испытания. Хорошо, я вернусь в беседку, там меня Сорра, наверное, уже заждалась.

Сорра моя давно проснулась и прогуливалась у входа в беседку. Я отдала ей книги, похвалив, что всё ведётся аккуратно и нет недочётов.

— Ваше высочество, а я могу занять ту комнату на втором этаже?

— Конечно, а ты что, до сих пор из усадьбы ездишь?

Она кивнула головой. Бедная моя девушка, я совсем забыла про тебя со всей этой дворцовой суматохой.

— А вы так прекрасно вместе смотритесь, — она посмотрела на меня почему-то мечтательным взглядом.

— С кем? Не поняла?

— С графом Нортоном, с кем же ещё.

— Девочка моя, он нам с тобой в отцы годится, он же на двадцать лет нас старше. Ты чего удумала?

— Ну так со стороны и не скажешь, что на двадцать. Он так о вас заботится, это даже со стороны видно. А ещё…

— Хватит! И никогда не возвращайся к этой теме, поняла? Я скоро выберусь из дворца, чтобы посетить усадьбу и ещё кое-что сделать.

— Госпожа, у вас есть какие-то новые планы?

— Да, именно новые, и планы, да ещё и какие.

Отправив Сорру, я ещё некоторое время оставалась в беседке. Сказанное ею почему-то меня задело. Может, потому что у Виктории Николаевны давно не было мужчины? Кстати, моё прошлое всё меньше и меньше меня волновало, последнее время даже сны из той жизни не снились.

С королём я договорилась, что мне необходимо посетить мои магазины, стряпчего и посмотреть своими глазами на усадьбу. Давно там не была. На удивление, он разрешил, естественно, в сопровождении Нортона и его людей.

Мы выехали утром верхами. С собой я взяла Элинду и Талию, госпожа де Версер осталась на хозяйстве. Там много сейчас нужно было сделать — и достройка погреба, и возведение над ним постройки, начался ремонт крыши, за каждым работником нужен был присмотр. И она постепенно изучала слуг и служанок моего двора, чтобы знать, на кого в будущем можно с уверенностью положиться.

Я надела костюм для верховой езды, шляпку с вуалью. Нортон взял с собой полтора десятка гвардейцев в форме. Хватит мне уже прятаться ото всех. Мы объехали деревню и выехали на опушку леса.

До усадьбы было рукой подать. Изо всех труб шёл дым, во дворе и между постройками сновали люди, у ворот стояло несколько повозок. Мы стали медленно спускаться с пригорка в деревню. Жители, увидев королевских гвардейцев, разбегались в стороны, как тараканы на кухне, когда хозяйка внезапно включила свет.

Агнесс и Дарт уже стояли, сложив руки внизу живота и склонив головы, у ворот усадьбы. Понятно было, что в деревню пожаловал не просто кто-то из королевской семьи. Я остановилась перед воротами.

— Дарт, прими поводья, — от моего голоса он вздрогнул, поднял голову и увидел ухмыляющихся до самых ушей Талию и Элинду. Соображал он мгновенно. В два прыжка очутился у головы Бэсси, взял у меня поводья и быстро подставил свою широкую ладонь под мою ногу.

— Граф, пусть люди спешатся и отдохнут, мне нужно будет тут провести некоторое время. Если что — во дворе есть колодец с прекрасной водой.

Я обошла всё поместье, осмотрела всё за новыми пристройками.

— Агнесс, а вот эта земля до леса чья? Я что-то не помню.

— Так до леса всё вашего батюшки, покойного барона. До леса, вон там до ручья и до заборов моего дома.

— Я смотрю, людей во дворе стало больше?

— Да, я наняла несколько женщин из деревни. Простите, что не поставила в известность.

— Мне незачем тебя прощать. Значит так: Дарт, я сделаю рисунок, где и что нужно будет построить. Мы расширяемся. Возьми у Элинды документы на освобождение от рабства твоей семьи. И ты назначаешься официально управляющим поместья.

— Ваше высочество! — он упал мне в ноги. Я от неожиданности чуть не подпрыгнула.

— Дарт, так можно и заикой оставить. Поднимайся. На ручье поставите мельницу. Найди лозоходцев, нам будут нужны ещё два колодца. Начните возводить забор по краю всей моей земли. Найди землемера, пусть измерит весь участок и нарисует план усадьбы с учётом земли до самого леса.

— Агнесс, вот здесь описан способ изготовления апельсинового и ванильного рома. Пошли служанку за гончаром и бондарем, они мне нужны. И приготовься нанимать людей — будем копать новые погреба, выкладывать печи и строить новые помещения.

Гончару я предложила подумать о расширении и найме новых работников. Потому что моя задумка касалась уже не только столицы. Эрре и Дарике я поручила набрать себе помощниц из сельских молодых девушек. Всё-таки у женщин с аккуратностью было намного лучше, чем у мужчин. Остался бондарь.

Тут я попросила Нортона поставить у моего кабинета двух гвардейцев, сзади моего стола встали мои служанки. Бондарь вошёл, как будто его чем-то пришибли. Увидев меня, он встрепенулся, пока не понимая, что происходит.

— Выкажи уважение её высочеству, — голос Талии вернул его на место. Он низко склонился и замер.

— Поднимись. Да, та, которую ты знал как Ноэль Сарт, и есть принцесса Янгонская. Мне нужно тебе что-то дополнительно объяснять?

— Нет… нет… ваше высочество, я всё понимаю.

— Слушай меня внимательно. Кроме тех бочек, которые ты сейчас делаешь, мне нужно будет ещё примерно три десятка бочек поменьше, по пятьдесят литров. Рисунок с размерами ты получишь. Цену будешь получать ту же самую. Я хоть и принцесса, но по земле хожу и знаю, что людям нужно кушать и детей растить. Получишь официальный указ о назначении тебя поставщиком королевского двора. Советую даже вывеску особую повесить. Поэтому для посторонних можешь и цену поднять — уверена, заплатят.

— Я всё понял, ваше высочество, все заказы из поместья в первую очередь.

— Ещё один момент — ты знаешь мою помощницу Сорру.

— Да, я знаю эту девушку с самого её детства.

— Дворцовая служба выяснила, что она принадлежала к баронскому роду Паннадинов, и теперь она является членом семьи Виттемов и отныне именуется маркизой Кадонкани. Смотри, не перепутай, и другим передай. Можешь идти.

— Агнесс, как только землемер начертит рисунок с размерами, передайте его в магазин, Сорра доставит мне его во дворец. И не забудьте пометить, где будут найдены места для колодцев.

В город мы въехали уже после обеда. Я распорядилась приготовить и на солдат, мы же со служанками и Нортоном пообедали в моём кабинете. Элинда уехала раньше, у неё уже имелся свой королевский пропуск. Я наказала ей позвать в магазин Дартуса. Было ещё одно дело, очень важное.

— Дартус, как идут наши дела в особняках?

— Ваше высочество, всё отлично. Я сделал ремонт, как вы и приказывали. Все комнаты сдаются, и это в основном семьи новых чиновников, которые приехали в столицу для службы.

— Слушай меня внимательно. Я знаю, что у тебя свои источники информации. Есть ли в городе трёхэтажный особняк недалеко от центральных улиц, который могли бы продать? Желательно небольшой. И называй меня «госпожа», когда вокруг никого нет.

— Если так подумать… — он на пару минут замолчал. — Есть такой особняк, и он даже стоит на центральной торговой улице. Он принадлежал казнённой семье прежнего министра образования. Его выставляли на продажу, но покупатель так и не нашёлся — слишком дорого. Но зачем вам особняк в центре?

— Я думаю, что пришла пора открывать свою таверну. Первый этаж переделаем под зал со столами и кухней, наймём лучших поваров. Второй этаж — кабинеты для богатых посетителей, третий этаж — для постояльцев, как гостевые комнаты. Я думаю, что теперь, когда все знают, что «госпожа Н.» находится под покровительством Великой королевы и двора, никто не посмеет нам препятствовать торговле спиртным.

— Но за него много просят, его продаёт городской муниципалитет.

— Кто? Серьёзно? Узнай цену и скажи, что им интересуется «госпожа Н.», и намекни, что даже не она сама. Посмотрим, как они будут задирать цену. Где он находится?

— Если выйти из магазина и идти в сторону дворца, то… — он на некоторое время замолчал, пересчитывая пальцы, — то получится двенадцатый дом по левой стороне. Высокий забор, небольшой парк и в глубине сам особняк, и два флигеля двухэтажных. И даже конюшня вроде, но надо посмотреть.

— О, там ещё и флигели есть? Так тут можно устроить полноценную гостиницу с доставкой еды в номера.

— Госпожа, что вы задумали?

— Пока секрет, но чтобы я ни задумала, тебе всё это пойдёт на пользу. Про свои десять процентов помнишь? Завтра же пойдёшь и всё внимательно осмотришь, возьми с собой мастера, кто разбирается в строительстве домов. Пусть сразу прикинет, можно ли будет снести некоторые стены на первом этаже, чтобы не навредить самому дому.

— Граф Нортон, выдвигаемся во дворец, на сегодня моя прогулка закончена.

Глава девятнадцатая

Обмеры усадьбы были готовы через неделю, и примерно за это же время Дартус оформил на имя Ноэль де Сарт выбранную нами усадьбу. Я специально приезжала и потратила несколько часов на её осмотр. Привести её в порядок, конечно, будет стоить хороших денег, но это того стоило. Два двухэтажных особняка, где раньше останавливалась многочисленная родня министра, сам трёхэтажный дом, несколько хозяйственных построек, включая конюшню, и большой огороженный сад.

Мастер проверил весь дом и пришёл к заключению, что часть стен на первом этаже можно просто убрать. Они не несли никаких функций, кроме как перегородки. Он взялся за месяц привести всё здесь в нужный для меня вид. А так как кухня особняка располагалась в центре на первом этаже, то от неё и пойдут все работы.

Посмотрев на потолок, мастер спросил:

— Госпожа хочет, чтобы здесь было увеселительное заведение?

— Не только. А почему ты спрашиваешь?

— Я был в северной империи и видел там, в их столице, как сделано в самом лучшем трактире. Они так называют места, где и гостиница, и еда, и выступления артистов.

— Артистов?

— Да. Вот смотрите: если вот тут, — он повернулся по кругу, показывая рукой на потолок, — убрать потолок, то можно вон там, вдоль стен, пустить галерею со столиками вокруг всего зала. Вон там поставить две лестницы на второй этаж — тут даже переделывать ничего не нужно будет. А вот тут в центре сделать возвышение, как сцену.

— И кто на этой сцене будет выступать, полуголые девки плясать?

— Нет, что вы. Там приглашали певцов, музыкантов, даже чтецов, которые читали стихи и рассказывали книги, девушки красиво танцевали под музыку. Сюда же можно будет приходить с женами.

— И даже с детьми днём, если продумать детскую еду и представления для детей, — задумчиво озвучила я возникшую мысль.

— О, там до такого не додумались, но я бы пришёл с детьми, если у вас так будет. Ведь вы же не только для дворян думаете всё это делать?

— Конечно нет. Установлю определённые правила, за нарушение которых или будут выгонять, или просто не пускать. Все должны приходить в чистой одежде — независимо, крестьянин это или дворянин.

— По срокам, госпожа, всё будет зависеть от…

— Я поняла, проблем с этим не будет. Но учти, я считать умею получше, чем в министерстве финансов.

— Госпожа, — мастер засмеялся, — мне важнее моя репутация, чем лишние деньги. Если я ещё найму мастеров, то мы справимся за три месяца — это уже с отделкой и ремонтом второго и третьего этажей. И крышу нужно перекрыть в двух местах.

— А что по остальным зданиям скажешь?

— Там всё нормально. Отмыть, вычистить, подкрасить — и закрыть.

— Хорошо, тогда все вопросы к господину Дартусу, он мой поверенный и стряпчий.

Мы вышли из ворот усадьбы на Главную Торговую улицу. Она так называлась, потому что шла от Магистратной площади прямо к центральным воротам королевского дворца и была вся занята разными торговыми заведениями, гостиницами и особняками вельмож.

Управляющим тут будет Фергус: он уже набрался достаточного опыта и в прошлом управлял тавернами, и хорошо знает местный контингент. Сына его поставлю руководить вместо него магазином — там всё уже отлажено и работает как часики. А невестка останется хозяйкой кофейни. Женщина бойкая, зубастая, и себя в обиду не даст. Тем более Фергус с моего разрешения нанял пару крепких охранников, которые следили за порядком и в магазине, и в кофейне.

— А ну с дороги, а то по голове огрею! — раздался крик слева. По улице двигалась кавалькада конных воинов в броне. Впереди ехал один из них и, замахиваясь плеткой, разгонял зазевавшихся пешеходов. Люди прижимались к стенам домов, пропуская угрюмых всадников.

Над ними колыхался какой-то флаг, отсюда не видно чей. Да я всё равно в них не разбиралась. Нортон сделал два шага вперёд и остановился посередине улицы. Я, Сорра и две мои служанки были сразу окружены гвардейцами, четверо из которых достали из-за спины арбалеты. Воин остановил коня перед Нортоном и с гонором крикнул:

— Тебе что, жизнь надоела? Уйди с дороги, а то…

— А то что? Ослеп что ли в пути или глаза с утра не помыл? — Нортон резко взмахнул рукой перед мордой лошади, и она отшатнулась назад. Всадник, ругаясь последними словами, схватился за гриву, стараясь удержаться в седле.

— Рот-то свой закрой — высокородные дамы тебя слышат, — насмешливо бросил ему Нортон, расставив ноги на ширину плеч. Мои гвардейцы постепенно одевались в доспехи. Просто я не думала, что выковка кирас вручную такая долгая и кропотливая работа. Но гвардейцам этот доспех понравился — закрывал всё тело и не стеснял движений, и даже не пробивался арбалетным болтом.

Нортон как раз и стоял перед подъехавшей группой всадников в своём синем мундире, в чёрной с серебряной насечкой кирасе и широкополой шляпе с белыми страусиными перьями. Вперёд выехал всадник в богатых доспехах, приказал своему вояке заткнуться, потом вглядывался в Нортона несколько мгновений, крикнул назад: «Примите лошадь» — и легко соскочил из седла на землю, как кошка спрыгнула — мягко и бесшумно, несмотря на рост и вес амуниции.

Он снял шлем, отдал его, не глядя, подбежавшему из остановившихся повозок слуге и шагнул к Нортону. Всадник оказался высоким светловолосым молодым человеком с цепкими глазами, слегка вьющимися волосами, резко выраженными скулами и красиво очерченным ртом.

— Нортон? Ты!? Да не может такого быть, дай я за тебя подержусь! — с этими словами он схватил моего капитана за плечи и некоторое время с улыбкой рассматривал.

— А мне сказали, что тебя очередной раз убили. Я всё равно не верил. Если ты тогда из той бойни вышел невредимым, когда тебя все похоронили, то думаю, тут уж вряд ли.

— Да не дождутся, ваша светлость, да и люди всегда преувеличивают, когда половины правды не знают. Были сложности, но теперь они позади.

— Я рад за тебя, вот честно, искренне рад. Но мы должны обязательно сегодня выпить — я жду тебя у себя в особняке. Надеюсь, адрес не забыл?

— Да как можно его забыть? — заулыбался в ответ ему Нортон. — Вот только я на службе теперь, как видишь. А твой болван даже капитанские нашивки не разглядел, всё ему плёткой махать. Когда-нибудь домахается.

— О, только не говори, что снова королевская гвардия. Тебе же туда путь был заказан.

— Да, ты прав, королевская гвардия, и принимал меня лично сам его величество. Я капитан гвардии принцессы Янгонской.

— Наслышаны о ней. Стоп, если ты… — он не договорил и повернулся к нам. И хотя в вуалях были я и Сорра, он безошибочно подошёл ко мне, приложил правую руку к груди и церемонно поклонился:

— Ваше высочество, ваш подданный Ронир де Артон, герцог Райнбондский, смиренно приветствует вас.

Я непроизвольно вздрогнула. Только недавно мы с братом обсуждали творившиеся в королевстве дела, и он назвал герцога командующим северной армией и одним из главных представителей прошлой династии. Я не думала, что он такой молодой. А судя по сопровождению и доспехам, это он. Тем более брат распорядился вызвать всех командующих и губернаторов на совещание, решив поднять там вопросы и по губернатору Сонн, и по герцогу Эрбильскому. Взяв себя в руки, я ответила лёгким поклоном:

— Ноэль де Виттем, принцесса Янгонская. У меня есть ещё титулы, но думаю, этого будет достаточно. А это Сорра де Виттем, маркиза Кадонкани.

Они с Соррой обменялись такими же поклонами.

— Семья де Виттемов всегда славилась красавицами, — сразу же с улыбкой сделал комплимент герцог, на что я ответила, что наши лица скрыты вуалями, как он так сразу определил.

— Ваше высочество, не поверите, но я умею видеть и сквозь вуаль, — и он снова церемонно поклонился. Ах ты ж, плут какой, сразу хвост распушил.

Я тут же при герцоге разрешила Нортону сегодня взять выходные, чтобы встретиться со старым товарищем. Герцог поблагодарил меня, и я ещё долго чувствовала на спине его взгляд, пока мы удалялись к королевскому дворцу. Мне казалось, что в спину мне светит солнечный обжигающий зайчик. Почему-то так хотелось обернуться, но я пересилила себя.

Брата я аккуратно спросила о герцоге, мол, что за военные въехали в город. Он ответил, что вызвал всех командующих для отчёта на завтрашнем заседании, а потом будет с каждым встречаться у себя в кабинете. Завтра утром приедет герцог Айзинский, наш дед, который очень хочет меня увидеть. Я тоже хотела познакомиться с таким выдающимся человеком.

— Я могу завтра присутствовать на утреннем заседании? Ты разрешишь?

— Да, но только там, где всегда сидит Великая королева. Слева от меня есть кабинка за ширмой. А так женщинам находиться в Зале Заседаний запрещено. Бабушка — это особый случай, и то она всегда слушает и очень редко вмешивается, уже когда есть острая необходимость.

— Я буду сидеть тихо, как мышь.

— Точно? Скрестись как мышь не будешь? — и мы посмеялись над его шуткой. А у меня аж почему-то горело желание узнать о том герцоге побольше. Я даже остановилась, мысленно пару раз шлепнув себя по щекам.

«Ноэль, ты что? У тебя что-то не так? Ты чего так разволновалась? Ну герцогом больше, герцогом меньше», — говорил мне мой внутренний голос, но ему возражал возбуждённый голос Виктории Николаевны: «Ты заценила? Да? Ты заценила, какой, а? И высокий, и взгляд-то какой, да и вообще если со всех сторон посмотреть. Такого грех упустить. М-м-м, я бы точно попробовала его сочные губки на вкус, и не только их».

«Какое „попробовала“? Я только с мальчиками деревенскими у речки целовалась и за сараем, и всё. Я не ты, и тут тебе не там, уйди из моей головы, брысь».

Чтобы отвлечься, я засела за работу — чертить на плане, присланном землемером, где какие новые производства будем ставить, где копать погреба, где встанет мельница с запрудой. Дартусу распорядилась купить ещё на рынке семейных, но подбирать так, чтобы не просто подметать могли, а с ремесленными умениями.

Закончила только к вечеру, да и то потому, что пришла Анабель и мы пошли вместе ужинать. Потом прогулялись по аллее вокруг большого озера. Она тоже хотела пойти завтра на совет, поэтому договорились, что сначала сходим к королеве, а потом уже к бабушке и вместе с нею на совет. То, что Великая королева собирается там присутствовать, я узнала от короля.

Нортона я отпустила на два дня, сказав, что никуда не собираюсь выходить, и если что — у него есть два толковых лейтенанта. Долго не могла заснуть, ворочалась в полудрёме, пока не начало сереть небо. Тогда и уснула.

Утром за мной зашла Анабель, мы у меня позавтракали и отправились к вдовствующей королеве. Посланцы от Сорры ушли два часа назад. Теперь они приносили выпечку и сладости не только мне и бабушке, но и вдовствующей королеве и Анабель. Поэтому ничего с собой не пришлось тащить.

При входе в её резиденцию столкнулись с молодым принцем Аквистом, шедшим из парка к дому. Он подбежал к нам, схватил нас за руки:

— Ой, мои сёстры пришли, мои сёстры пришли к маме в гости! — он повторял это радостным тоном, заглядывая то ей, то мне в глаза преданным взглядом. Мы кое-как отшутились и поднялись на крыльцо. У меня появился какой-то махонький осадочек, как будто мои глаза что-то увидели, но не поняли, что.

Королева, как всегда, была грустной, обрадовалась нашему приходу, посетовала, что только теперь поняла, что такое одиночество, когда к ней перестали приходить наложницы.

— Мы же вместе тогда пришли во дворец, вместе через всё проходили, когда ваш отец был ещё наследным принцем. А теперь их нет — одна умерла, а другая сбежала, но это всё равно что умерла. Они меня раньше даже раздражали иногда, а теперь вот их нет… — она даже всплакнула и полезла за платочком.

Мы как могли стали её успокаивать, она ещё немного поплакала, потом мы рассказали ей все новости, что знали. И с чувством выполненного долга отправились к бабушке. Та, уже полностью одетая, ходила туда-сюда по дорожке перед дворцом:

— Ну где вы запропастились, негодяйки? Уже скоро совет начнётся. Быстро пристроились за мной и пошли.

Слуга провёл нас за трон в небольшое помещение, где стояло несколько кресел, на столике в большой тарелке лежали фрукты, стояли стаканчики и большой кувшин с напитком. В общий зал выходило большое окно, занавешенное плотной вуалью. Но рассмотреть лица собиравшихся можно было.

— Вон ваш дед, — бабушка указала на высокого статного седого воина, стоявшего во втором ряду и разговаривавшего с герцогом Аунранским, министром внутренних дел. Дед был крепок и видимо силён, иногда оглядывался по сторонам, с кем-то приветливо здоровался кивком головы. Мне он понравился — настоящий дед, о котором можно было только мечтать.

Вышел министр двора и громко объявил, что идёт его величество король. Брат вошёл с улицы, прошёл через весь зал мимо склонившихся в поклоне чиновников и министров и мягко уселся на трон.

— Поднимите головы. Сегодня я впервые собрал здесь военачальников королевства для полного доклада о состоянии наших армий на всех четырёх сторонах света. После чего каждому из вас предстоит личная встреча со мной. Все вы были предупреждены об этом заранее и, надеюсь, хорошо подготовились. Начнём с главнокомандующего южной армией и флотом герцога Моламейна.

Вперёд выступил мужчина в возрасте и начал свой обстоятельный доклад. Назывались цифры, количество кораблей в ремонте, в строю и тому подобное. После него король заслушал ещё нескольких командующих, в том числе нашего деда и герцога Райнбондского. Я невольно подалась вперёд, стараясь получше его рассмотреть. Статный высокий красавец в тёмно-лиловом, расшитом золотом бархате. Голос мягкий, спокойный, доложил всё чётко, объяснив, что все остальные вопросы он изложил в докладе, который уже подан в канцелярию короля.

— Ты сейчас выпадешь в зал, — почему-то ехидно прошептала Великая королева, и только тут я увидела, что она не сводит с меня своих внимательных глаз.

— И чего это мы покраснели? А чего щёчки такие розовенькие стали? Ай?

— Да ничего такого, поверь, ну вот ни капельки, я просто…

— Да ладно тебе, «просто». Как цапля голову вперёд тянула. Понравился? Мне он тоже нравится.

— Но он же, как брат сказал, один из представителей Пегурского рода прошлой династии, причём самый знатный из них после самого князя.

— И что? Я его давно знаю, он вырос при дворе и только десять лет назад мой сын отправил его в армию. Ему сейчас, если мне память не изменяет, ровно тридцать лет. Никогда ни за ним, ни за его семьёй не было замечено ничего предосудительного, в отличие от самого князя или его последователей. Ещё молодой граф Аланбано среди них такая же белая ворона — командует у Райнбонда кавалерией. Всё, молчим, начинается.

— Ваше величество, губернатор провинции Калемо граф де Сонн просит слова.

— Пусть выходит и говорит.

— Ваше величество, наша семья верой и правдой служит трону вот уже много лет. И мы все потрясены убийством моей дочери прямо тут, в королевском дворце, где не смогли обеспечить ей надлежащую безопасность. Я прошу вас разобраться с этим и наказать виновных по всей строгости законов.

— Как раз этим мы и занимаемся, но я бы не хотел обсуждать этот вопрос при всех, поэтому прошу вас после собрания остаться в этом зале, где останутся и все те, кто занимается расследованием смерти госпожи де Сонн. А сейчас у меня вопрос к военному министру: а почему я не вижу с докладом командующего отдельной Тавойской областью и гарнизоном крепости Тавой герцога Эрбильского?

— Ваше величество, — министр почти выбежал на середину зала, — по какой-то причине он до сих пор не прибыл в столицу. Я отправил к нему двух гонцов в тот же день, когда получили ваш указ.

— А по какой причине не прибыли князь Пегура, герцог Кейнтский, граф Кантаво? Тоже не знаете? А кто должен знать? Несколько дней назад отряд из армии графа Квингала незаконно покинул свой лагерь и прибыл к столице, ведомый его старшим сыном. Знаете, для чего? Они взяли под охрану караван рабов и повели его к северной границе. Вот только среди рабов оказались не только дети крестьян, но и похищенные дети из дворянских семей.

В зале поднялся гул и шум, послышались крики: «Как это возможно? Правда ли это?» Король встал и поднял руку, призывая к тишине.

— Отряд королевской гвардии, выследивший караван, встретил упорное сопротивление этих солдат и был вынужден вступить с ними в бой. Младший граф взят в плен раненым и скоро его привезут в столицу. При этом он отлично знал командира гвардейцев графа де Мэрсера, который дважды объявил, что они отряд королевской гвардии, показал мою золотую печать. Кто не подчиняется золотой печати, тот кто?

— Мятежник, ваше величество, — громко сказал министр внутренних дел.

— Правильно. А теперь мы видим, что представители восточных земель, в том числе и отец мятежника, не соизволили выполнить королевский указ. Мало того, перед этим из дворца тайно сбежала старшая дочь герцога Эрбильского — одна из супруг моего отца. Это уже преступление против королевской власти.

В зале опять поднялся шум, министры придвинулись к трону, сбившись в одну толпу.

— Военный министр, ну так что вы мне скажете? Где сейчас находятся войска восточной армии? Где их командующие? Почему отряд восточной армии действовал у стен столицы, а вы ничего не знали? Кто должен был знать, как не вы? Вы для чего были поставлены на эту должность — штаны протирать и жалование получать? Я услышу ответ?

Король подошёл к краю возвышения, на котором стоял трон, и демонстративно приложил ладонь к уху:

— Ну, я не слышу, где ответ? Ага, его нет. Где секретарь? Сюда, садись и пиши.

Зал замер. Я посмотрела на бабушку, но она пожала плечами. Анабель, впервые присутствовавшая на таком мероприятии, вообще сидела не дыша.

— За полное несоответствие снять с должности военного министра и отправить его в отставку, сдать дела и покинуть столицу. Новым военным министром назначаю… — тут король задумался, или же решил сделать паузу, — назначаю командующего северной армией герцога Райнбондского. Командование армией поручаю графу Аланбано. Начать передачу дел сегодня же.

Герцог вышел вперёд, отодвинул трясущегося от страха военного министра, встал на колено, приложил руку к сердцу и склонил голову:

— Ваше величество, я, Ронир де Артон, герцог Райнбондский, граф Панвегон и граф Радонский, принимаю ваш указ и клянусь исполнять обязанности военного министра королевства со всей серьёзностью и ответственностью. Прошу позволить мне пересмотреть штат министерства и при необходимости заменить нерадивых чиновников.

— Клятва принята, встаньте. А бывшего министра вывести и пока посадить под арест. Стража, исполнять. С чего начнёте, новый министр?

— Немедленно отправлю конных разведчиков в восточном направлении, тут же попрошу уважаемых командующих герцога Айзинского и герцога Моламейна подтянуть к столице резервные войска, — он встал и поклонился обоим герцогам.

— Кроме этого, я хотел бы, чтобы несколько кораблей флотилии провели разведку крепости Тавой и по пути следования опрашивали рыбаков и жителей прибрежных селений. И желательно и корабли, и гонцов к войскам отправить сегодня же. Ваше величество, и у меня есть просьба.

— Говорите.

— Назначить командующим гарнизоном столицы Троя Нортона и присвоить ему соответствующее звание. Я знаю, что он занимается сейчас охраной её высочества, но на данный момент он тот, на кого я могу положиться.

— Просьба принята, займитесь исполнением. Жду доклада уже сегодня вечером. Прошу всех разойтись по рабочим местам. После губернатора Сонн прошу первым ко мне зайти герцога Моламейна, естественно, после того, как вы отдадите нужные приказы.

Когда все разошлись, в зале остались только министр внутренних дел, граф Мэрсер, секретарь, граф де Сонн и несколько гвардейцев.

— Граф, вы знали о том, что перед смертью ваша дочь находилась под домашним арестом?

— Ваше величество, никогда не слышал. За что?

— За попытку воспрепятствовать королеве понести ребёнка — это серьёзное преступление, причём доказанное показаниями её служанок.

Граф молчал, его спина сгибалась всё ниже и ниже, он стал как будто ниже ростом, на лице появился серый оттенок.

— У меня ещё вопрос. Ваша дочь Сонн де Сонн умерла тридцать три года назад и похоронена в монастыре, и ваша супруга каждую неделю приходит помолиться на её могиле. Кто привёз вам девочку через два года, которую вас заставили выдать за свою дочь и отправить во дворец? Вы понимаете, почему я не стал задавать эти вопросы при всех? Потому что это обман королевской семьи — и смертная казнь всему роду, так гласит закон, граф?

Старый граф медленно, в изнеможении опустился на колени, из его открытых глаз потекли слёзы. Хорошо, что король ещё не повысил голос — сейчас нельзя этого делать. Я встала, шурша юбками, быстро вышла в зал, спустилась по лестнице, прошла мимо удивлённого брата и опустилась рядом со стариком на колени.

— Граф, брат не хочет вашей смерти, он просто хочет знать правду: кто заставил вашу семью много лет хранить эту тайну, которая грозит смертью всему вашему роду?

Он повернул ко мне своё заплаканное лицо и с удивлением посмотрел на меня:

— Кто ты, дитя? Неужели та сестра его величества, которая недавно нашлась? Как вы с ним похожи… — и его плечи опять затряслись от рыданий. Я приобняла его за плечи и стала гладить по спине, стараясь успокоить:

— Поймите, те, кто втравил вашу семью в это дело, сейчас подняли мятеж и идут на столицу. Брат не сказал это, но это так. Ваши бывшие слуги, которых вас заставили уволить, рассказали, что тогда с юга привезли девочку, похожую на вашу дочь. Но она была невоспитанной дикаркой, как будто её поймали в лесу. И ещё: когда следователи осматривали вещи наложницы Сонн, то не обнаружили ни одного письма ни от вас, ни от вашей супруги за все эти долгие годы.

— Они убьют нас всех, если узнают. Меня заставили дать клятву на крови, — прошептал он.

— Кто заставил? — король подошёл к нам, но я укоризненно посмотрела на него и махнула рукой: — Отойди, не мешай.

Мне ещё долго пришлось шептать старому графу в уши, гладить его по спине, пока не прекратились его рыдания. Наконец он выпрямился, вытер слёзы поданным мною платком и поднял голову. Перед ним стояли король, Великая королева и королева Анабель.

— Я жизнь прожил, пожалейте молодых в нашем роду. Никто не знал, кроме меня и моей супруги. Привёз её старший князь Пегура, отец нынешнего, он уже умер давно. Она из семьи рыбака с острова Кангахау, её нашёл один из моих слуг, который был человеком князя. Меня заставили в тот же день распустить всех слуг. Часть слуг привёз князь, и они долго жили у нас в доме, пока я от них потихоньку не избавился легальными способами.

— Поэтому вы и боялись, так как в вашем доме было полно шпионов князя и можно было ожидать чего угодно?

Он кивнул головой. Король неожиданно присел перед ним:

— Граф, я не собираюсь никого из вашей семьи наказывать, успокойтесь. Об этом вообще никто не узнает. И спасибо вам за то, что нашли в себе мужество сказать правду.

Глава двадцатая

На похоронах госпожи Сонн не было сделано никакого намека на поведанную нам вчера историю. Присутствовала вся королевская семья, сановники — ведь хоронили убитую мятежниками супругу прежнего короля, мать двух его дочерей. После ритуального сожжения Великая королева и сам король аккуратно собрали оставшийся пепел в белую фарфоровую вазу и передали её плачущему отцу. Кем бы она ни была в прошлом, но он её растил и воспитывал.

Граф Сонн не стал задерживаться в столице и под охраной армейских конников в тот же день ближе к вечеру покинул город. Герцог Аунранский не прекращал следствия ни на миг, и наконец его настойчивость дала свои результаты.

Одна из служанок медицинского отдела проговорилась перед его осведомительницей, что лечила руку своему парню, которую он повредил не очень давно, отлавливая любимую кошку для вдовствующей королевы. Да, кошек она любила, и были там у неё очень агрессивные экземпляры, но герцог решил проверить эту мизерную зацепку.

Парня, который во дворце вдовствующей королевы занимался топкой печи и колкой дров, аккуратно задержали и тайно доставили в следственный отдел. Его левая рука до сих пор ещё не зажила, и помимо пяти полос от ногтей, у основания большого пальца были обнаружены почти зажившие следы от человеческих зубов.

Он сразу же замкнулся и, несмотря на пытки, не ответил ни на один вопрос. Хранил верность хозяину. Когда герцог намекнул, что мы тогда арестуем его хозяйку королеву, он усмехнулся разбитыми губами:

— Она мне не хозяйка, делайте что хотите.

Я присутствовала на последнем допросе — он ещё и хамить вздумал, назвав меня шлюхой. Герой.

Мне на память пришёл старый спор на одном из форумов, где человек пытался нам доказать, что древние легенды о дурмане и белене не ложь, и он описывал, как сам на себе использовал эту смесь, поверив, что входящий в состав обеих трав скополамин всё-таки и есть то, что древние называли «дыхание дьявола». Я села и аккуратно записала всё, что вспомнила. А вспомнила я много. Просто настолько всё было необычным, что намертво въелось в память.

Узнав от дяди, что я сама хочу провести допрос, король вызвал меня и с подозрением спросила:

— Ноэль, я всё понимаю, но откуда у тебя способности палача?

— Брат, меня не так поняли. Когда я была маленькой, у нас жила одна старушка. Мы её звали ведунья, она почти все болезни лечила травами. И я проводила с ней много времени, помогала ей в сборе трав в полях и в лесу, а она мне по каждой травинке всё объясняла и рассказывала. Жаль, не дожила до сегодняшних дней. Но кое-что я хорошо запомнила. Травы могут как лечить, так и калечить.

— Ты что задумала?

— Я сделаю отвар, как помню с её слов, после которого преступник начнёт говорить. Правда, что будет с ним потом, я сама не знаю. Все травки сами по себе ядовиты в определённой дозе. Мне главное — не переборщить.

— Хорошо, я буду рядом, чтобы потом никто не смог тебя обвинить в каком-нибудь колдовстве.

Вызванная мною служанка медицинского отдела записала всё, что мне потребуется, и, не высказав никакого удивления, удалилась. Талия вернулась из магазина и принесла бутылку моей самой крепкой настойки. И я начала готовить всё для отвара.

Из отдела мне принесли страмонию и хиоскамию, или по-нашему дурман и белену, и небольшой пакетик спорыньи — ядовитого грибка, паразитирующего на ржи, который местные эскулапы иногда использовали для остановки кровотечений после родов. Сам отвар я решила готовить там же, при подопытном, пусть насладится.

После ужина Нортон проводил меня к следственному отделу, где во дворе находились герцог и король. Мы спустились в подвал, где уже была Элинда, разогревавшая в глиняном горшке мою настойку. Преступник сидел привязанный к креслу и молча наблюдал за происходящим. Увидев меня, скривился:

— Принцесса-пастушка пришла, недолго тебе ею быть. Наши воины скоро будут здесь, а наши люди расскажут им, кто повинен в моей смерти, готовься.

— Заткните его! — рявкнул палачам герцог, но я остановила его:

— Не надо, пусть поговорит, ему просто страшно, поэтому он и напускает на себя геройскую браваду. Правда ведь страшно? Почему женщины молодые здесь, почему сам король, не хочешь узнать? Смотри внимательно, очень внимательно смотри.

Элинда поставила горшок в таз с холодной водой на невысокий стул перед преступником, настойка нагрелась и чуть-чуть булькала. Талия достала из мешочка когтистые белые корешки аконита и растолкла их в ступе. После чего я ложкой аккуратно стала закидывать порошок в котёл, одновременно размешивая. Порошок, попадая в варево, давал густые клубы пара, да такие едкие, что расчихались все, кроме нас, заранее закрывших нос тканевыми пробками. Туда же я высыпала щепотку высушенной спорыньи.

— Ведьма!!! Ведьма!!! — шептали разбитые губы наёмника, видя на моём лице блуждающую улыбку. О, почти готов к приёму Потерянного Эха. Следом в питье полетели семена дурмана и белены, они кружили по поверхности варева, как чёрные зрачки.

А теперь для радости вкуса добавим-ка ему туда немного полыни. Варево стало менять цвет, становясь ядовито-зелёным. А если добавить, что все корешки и порошки, попадая в настой, ещё и шипели, то картина была ещё та. Я даже не могла смотреть в сторону дяди и короля — просто боялась.

Я повернулась к палачам:

— Вроде всё растворилось и немного остыло, налейте вот в эту пиалу и влейте ему в рот. Вам я потом всё объясню.

Что тут началось: он задергался всеми членами, зарычал как зверь, но справиться с тремя мужиками ему было не под силу. Первый глоток он попытался выплюнуть, но спазмы сделали своё дело — всё пошло по назначению.

— Отойдите от него, пусть привыкнет.

Я увидела, как его руки и ноги несколько раз конвульсивно вытянулись и расслабленно повисли. Голова склонилась, по губам пробежала лёгкая улыбка. Зрачки стали огромными, а взгляд пустой и остекленевший. Я быстро поднесла палец ко рту, увидев, как герцог попытался двинуться и что-то спросить:

— Шшшшшшш... Ещё время не пришло.

Я аккуратно присела перед ним, рукой показав палачам, что всё нормально. Его глаза смотрели на меня как будто я пустое место. Я подняла руку, похлопала его по щеке, подняла веки — вроде готов. Теперь узнать бы, получилось или нет, но то, что я увидела, как раз подходило под описание того чудака с форума, который затем проделал всё это на собственном друге.

— Видишь, твоё тело оказалось честнее, оно уже сдалось. Сдавайся и ты, а ведь можно было к этому и не приходить, тем более я не знаю, вот честно не знаю, выйдешь ли ты из этого состояния или нет. Ну ладно, сантименты оставим на потом.

Я села на придвинутый мне стул, оставаясь в пятне света от факела, король и герцог присели в тени, девушки и Нортон отошли к стене. По щеке преступника сама собой скатилась слеза, я аккуратно вытерла её платочком.

— Видишь, мы теперь остались одни, только ты и я, только я и ты, поэтому я никому не расскажу твою тайну. Вот клянусь, — и я подняла палец вверх. Он в ответ глупо улыбнулся и прошептал:

— Это очень хорошо, что никому, потому что это тайна, никому.

— Никому, — повторила я и провела пальцем по губам. — Меня зовут Ноэль, а как тебя мама назвала? — и я за спиной сделала отмашку сидевшему в дальнем углу за перегородкой писарю. Его свеча светила в потолок, придавая комнате вообще сюрреалистический вид. И началась наша неспешная беседа. Я помнила, что давить на него нельзя, чтобы не нарушить это хрупкое состояние.

Патель, как звали этого человека, был сыном дворянина и пажом герцога Кейнтского, затем стал оруженосцем графа Квингала. А потом его направили в столицу с тайной миссией — помогать восточным дворянам восстановить на престоле истинную династию.

К королеве его направил первый помощник главы управления двора, который с юности является человеком Пегуров во дворце. А до этого Патель служил во дворце прежнего короля истопником. И по заданию чиновника последние несколько месяцев добавлял при топке на ночь мизерную щепотку порошкообразного мышьяка.

Королю всегда на ночь давали отвар чеснока с молоком, и для лучшего сна клали в подушку очищенные дольки. Поэтому чесночный запах сгоравшего мышьяка никто и не чувствовал. Истопник заходил всегда в сопровождении гвардейца после того, как король засыпал, чтобы прикрыть печь, и бросал щепотку на тлеющие угли.

Госпожу Сонн ему приказали повесить в одно касание, сказали, что чуть промедлим — и всё пропадёт. Она имела отношения с помощником главы и ещё с несколькими чиновниками, которых Патель честно назвал, как и перечислил с десяток служанок — всех, кого он знал.

Как он смог выбраться из дворца госпожи Сонн? Так лейтенант Хвай со своими двумя гвардейцами ему и помог, он же знал, где лейтенант будет стоять. О, лейтенант отважный воин с востока, он принадлежит к клану Билин, их замок высится на высоком берегу этой могучей реки. Хах, а король-то и не знает, ой смешно.

План подземелья? Конечно есть, ведь подземелье не только под дворцом, ходы есть в несколько мест в городе. А самый длинный ход ведёт прямо из управления дворца под дном реки в монастырь Шисаян. Ему давали только части рисунков плана, но сам полный план есть у заместителя главы. Но глава не простой чиновник, потому что Патель слышал, как посланец князя вежливо обращался к нему «Ваше сиятельство». Но где он хранит план, преступник не знал, но в самом кабинете — это точно.

Про смерть королевы двадцать лет назад Патель кое-что слышал, но сказал, что пегурские сами были удивлены случившимся. Он тогда ещё был пажом в замке герцога. И слышал, как кто-то рассказывал, что, когда их человек попал в комнату, там все уже были мертвы, а лекарь королевы даже получил метательный нож в горло — эту подробность он запомнил, а королева вся в крови умирала в муках. Человек просто помог ей быстрее уйти.

Герцог шептал мне вопросы, я задавала их, получала ответы, перо в углу скрипело не умолкая.

— Всё, больше вряд ли что он знает, и он уже отключается. Давайте оставим его мастерам и выйдем на улицу.

— Герцог, ты понимаешь, что мы сейчас услышали благодаря моей сестре? Да он бы умер под пытками, — король остановился и повернулся к нам. — Ноэль, потом расскажешь, что и как ты делала. Сейчас нужно думать, что предпринимать.

— Брат, если лейтенант гвардии — восточный дворянин, то сколько их ещё может быть во дворце? Я могу опереться только на солдат Нортона. А ты? Все солдаты Мэрсера надёжны?

— Дядя, первое — нужно сейчас же ночью арестовать чиновника и привести его во дворец, отправь самого верного человека обыскать его кабинет, там должен быть тайник и, может быть, даже вход, который мы до сих пор не нашли.

— Я пойду с ним, у меня есть кое-какой опыт в этом деле, — я подняла руку, но король взял меня за поднятую ладонь.

— Ты сейчас пойдёшь спать, и Нортон тебя лично проводит. Граф, выставьте охрану, передайте дела кому-нибудь из лейтенантов и будьте готовы ко всему. Завтра я назначу вас начальником гарнизона и вручу генеральский жетон. Мэрсер, тут?

— Я здесь, — граф выступил из темноты под свет факелов.

— Часть гвардейцев — предатели, лейтенант Хвай один из них. Надо его вызвать под благовидным предлогом и допросить, имена остальных гвардейцев уже известны, но не всех.

— Брат, их нельзя сейчас брать, как и служанок. Надо всех разом, может, рано утром? Как только встанут и ещё не разойдутся по работам? Ночью много шума будет и метания факелов.

— А никто сейчас и не собирается. Дядя, готовьте верных людей и отправляйтесь за помощником и в его кабинет. К утру план должен быть. Нет? Значит, посылайте за сестрой, пусть опять поят варевом. Если есть ходы за пределы города, мы в любой момент можем получить удар в спину. И армии герцогов не спасут. Нортон, отведи сестру в её дворец.

По дороге мы молчали. Потом он всё-таки не выдержал и спросил, откуда я узнала про такой отвар. Я рассказала про знахарку и честно призналась, что действовала наобум, не зная, каков будет результат. Но другого выхода не было.

Когда он проводил меня до спальни, я вдруг поняла, что меня терзало несколько дней. Я вспомнила лёгкую ухмылку в уголках губ у младшего брата, чуть обозначенную, как дрожь. Попросила Нортона войти, села на кровать и всё ему рассказала.

— То есть вы подозреваете, что принц не такой дурак, как он старается казаться? Но я помню его с детства, его припадки.

— А если он выздоровел, а они решили обезопасить себя таким образом? Помните слова Пателя? Пегурские понятия не имели об отравлении королевы, у них были свои планы. Смотрите, он играет в дурачка, королева для окружающих — страдающая мать, обиженная, от всех держит дистанцию, как бы чего не вышло. Она ведь от наложниц сторонилась, вечно плачет, причём у неё это так прекрасно получается. А если все рассказы про тяжёлые роды — выдумка?

— Погодите, госпожа, вы хотите сказать, что кроме Пегурских нам стоит ожидать неприятностей и от северян Банмона? Она же из их рода, тем более король арестовал его родственника и ставленника.

— Я пока ничего не хочу сказать, но у меня возникло предложение. Я переоденусь, вы возьмёте пару верных солдат с арбалетами, мы оставим здесь моих служанок с луками караулить вход, а сами спустимся в подземные ходы. Не возражайте, выслушайте сначала.

— Хорошо, слушаю.

— Я помню, где нужно повернуть, чтобы выйти к её дворцу. Мы оставим солдат внизу, сами наденем лёгкие тапочки и поднимемся к двери, которая находится как раз за панелями её спальни. И просто постоим там часок — а вдруг она сама с собой разговаривает? Ну если не попробуем, то ничего не узнаем. Она замкнутая женщина, а такие любят говорить сами с собой, когда никого нет.

— Я вас понял, но главный там я, понятно? Мои приказы исполнять не раздумывая, принцесса. Вы меня поняли? Готовьтесь.

Через час, оставив Версер, Элинду и Талию караулить мою спальню, мы с Нортоном спустились в подземелье, где нас уже ждали не пара, а несколько гвардейцев, пришедших под землёй из своего расположения. Путь к дворцу королевы занял примерно полчаса — просто шли, прислушиваясь, что творится за каждым поворотом.

Мы поднялись по каменной лестнице наверх, я сняла кожаные туфли и надела лёгкие тряпичные тапочки. Нортон надел крестьянские соломенные шлёпанцы. Мы тихонько подкрались к двери и сели на пол, на подстеленный Нортоном плащ.

Сначала было тихо, потом скрипнула входная дверь, и в комнату вошли люди. Это была королева и её служанки, которые начали готовить её ко сну. Никакой замкнутости — королева была жизнерадостна и шутила со служанками. Я удивлённо приподняла брови, но Нортон сделал мне знак: тихо, всё потом.

Не успели служанки уйти, как дверь снова открылась.

— Ну чего тебе ещё? Я же всё сказала, нам приказано ждать.

— Мама, мне уже до чёртиков надоело играть идиота перед всеми, даже перед нашими служанками, которые в курсе всего. Дед сказал, что всё случится через месяц, а уже два прошло. А тут ещё эта стерва появилась возле короля.

— Ты про принцессу?

— Какая принцесса? В лесу выросла среди оборванцев, даже ходить толком не умеет, чуть ли не в припрыжку по дворцу носится, нос свой везде суёт — мне служанки всё рассказывают.

— Да пусть хоть летает, тебе-то что?

— Да глазастая она слишком. Я один раз напрямую с ней столкнулся — то, что там жили, не в счёт, я успевал мимо проскользнуть.

— И ты её боишься? Неужели?

— Я? Нет. Но понимаешь, мама, у неё глаза как бы отдельно от тела живут. Тело девушки, а глаза как у старой ведьмы, их бабки.

— Ну недолго осталось им жить, не переживай.

— А если пегурские смогут ворваться во дворец? Ты про ходы знаешь?

— Вот тут за стенкой есть, но смысл туда идти, если не знаем, как оттуда выбраться? Нет, князь Банмон уже ведёт свои войска на выручку королю. Он заранее узнал, что пегурские мутят, как и тогда, двадцать лет назад. Он тогда их упредил, а сейчас тем более. У него всегда среди них были свои люди. Тогда не получилось — мелкий остался жив, но сейчас всё получится.

— А если бы получилось? То сейчас я бы стал королём?

— А ты в этом сомневался? Мы просто обязаны возвести именно наш род на престол. А пегурские и виттемские пусть друг другу горло режут. А мы посмотрим со стороны.

— Погоди, ты сказала, что тогда знали, что пегурские готовят покушение?

— Да, там просто что-то случилось с нашим исполнителем, там всё должно было пойти по-другому. Пришлось посылать даму Хири с её сестрой всё зачищать.

— Дама Хири, так она как могла-то?

— Ей тогда тридцать лет было, дурень. Она сильная женщина, всё сделала чисто, никто ничего не знал, пока не начали опять расследовать.

— Я вот одного не понимаю: отец умер, и на престол взошёл брат Аймер. А я тогда что должен был делать? Ты сказала мне жить, прикидываясь, как и жил.

— Ну, когда король умер, мы за день до его смерти отозвали Аймера в Танхин, там наши люди имитировали эпидемию, а на обратном пути в горах должен был произойти обвал, да и засада там была, но не срослось. Его отряд погиб, а они в тот день с Мэрсером поехали через монастырь. Он поэтому и опоздал, и явился только за час до смерти короля. И я не ожидала, что твой отец отдаст мою печать своей матери.

— Он тебя подозревать стал?

— Не знаю. Мы догадались, что истопник — это человек пегурских. И что он подкидывает мышьяк, поэтому я и приказала поить короля молочным настоем чеснока и зубчики сама ему раскладывала. У него бессонница последние полгода была. Не знаю, но что-то в его глазах перед смертью проскочило, а я ведь так старалась себя не выдать, все двадцать лет что его терпела. Мне тоже всё это надоело, скорее бы уже закончилось.

— И что потом? Свобода?

— Женим тебя сразу же, девочку уже подобрали из древнего рода западных. Они пока сами понятия не имеют об этом, но твоя мама уже позаботилась обо всём. Родит наследника — и тогда хоть на голове ходи, я всё разрешу. А сейчас иди спать. Кто там? Войди.

— Ваше величество, сегодня вечером король, принцесса, министр внутренних дел и гвардейцы поздно вышли из пыточной, король пошёл к себе и начал вызывать офицеров, а принцесса вернулась к себе.

— Хорошо, я отблагодарю тебя за службу, можешь идти. И ты иди спать. И не вздумай опять тащить к себе в постель ту девку. Если узнаю — убью её. Всё, иди.

Минут пять было тихо, потом королева несколько раз шлёпала босыми ногами по полу и успокоилась только через полчаса. Мы тихо спустились и молча вернулись домой.

— Ну что, Нортон, моё предчувствие и чуйка не подвели?

— В очередной раз вам удивляюсь. Я пошёл к королю.

— Я с тобой.

— Принцесса — в кровать, быстро, иначе сам раздену и уложу, чай в отцы гожусь.

Я засмеялась:

— Нет, вот этого не надо, а то вдруг чего...

Он моментально посерьёзнел и задумался. Я поняла, о чём, и, тронув его за плечо, спросила:

— Я так и не узнала у тебя, как звали твою дочь?

— Мы с женой назвали её Асэми, — и он опять замолчал, уставившись в пол.

— Какое редкое имя, означает «красивая»? Можешь не отвечать, я сама знаю.

— Да, жена была красавицей, долго я её добивался.

— Иди к брату, расскажи всё, что слышали. Понимаешь теперь, кто вообще за всем стоит? Они пегурских просто науськивают. Когда начнётся бой, их войска с тыла ворвутся во дворец и убьют короля, старую королеву и меня. И всё. А когда придут на помощь наши, то получится, что северные спасители пришли вовремя, а вот пегурские сволочи всё-таки успели убить королевскую семью.

Уснуть я опять не смогла, приказала подать свечи и села писать письмо Агнесс. Нужно было за моей поляной в лесу, у ручья, заготовить шалаши для всех наших, и если пегурские войска переправятся через реку и окажутся там, то всем спрятаться в лесу. Строения над погребами завалить — они всё равно из жердей и палок, ничего не спасать. Главное — это люди. Людей спасать в лесу.

Что ж, начнём заново. Я почему-то не сомневалась, что брату удастся одолеть всех тварей. И по какой-то причине верила, что герцог Райнбонд не предаст, ну верила — и всё. Легла, и вдруг поймала себя на том, что думаю о нём. Но уже не было никакого страха.

Я думала о нём как о мужчине, прикидывала всё со всех сторон — и меркантильной точки зрения тоже. По статусу он мне подходил в мужья, близости я не боялась, я чай уже два раза замужем побывала. Ну а это тело привыкнет, главное — я-то уже знаю, что меня ждёт. С этими сладкими мыслями и провалилась в сон.

Глава двадцать первая

Следующие недели пролетели мгновенно. Назначенный капитаном моей гвардии лейтенант Гран, хладнокровный сорокалетний воин, первым же делом установил под землёй толстую металлическую решётку с замками на ответвлении хода, который вёл к моему кабинету.

И без охраны из минимум десяти гвардейцев в полном боевом облачении я теперь не могла передвигаться даже по территории дворца. Но я понимала, почему он это делает, и переносила все тяготы стойко и спокойно.

Нортон, уже в звании генерала, занимался формированием ополчения и укреплением стен и ворот. Из них действующими оставили только на севере и на юге. Остальные заложили и укрепили. Подходившие части южной армии он распределял по стенам и укреплениям.

Вернувшиеся корабли привезли сведения, что восточные земли объяты мятежом. Но население, не желая становиться пушечным мясом, убегает в горы и леса, и не только сельское. Рыбаки на своих лодках с семьями пересекали залив и высаживались на островах в устье Янгона.

Войска герцога Айзинского покинули свои лагеря у города Пью, перешли горную гряду и заняли стратегическую крепость Тунгу, преградив путь на юг возможному движению войск князя Банмона и распространению мятежа на север.

Король дважды посылал гонцов к князю Пегура и не дождался ни ответа, ни возвращения самих гонцов. Поэтому был издан королевский указ, в котором князь Пегура, герцог Кейнтский и остальные вельможи востока объявлялись мятежниками против трона. Все, кто к ним присоединится, будут казнены, как и члены их семей.

Указ был размножен и разослан по всем провинциям, а среди мятежных районов его вовсю распространяли наши лазутчики, расклеивая на базарах и в придорожных корчмах. Всё это не добавило мятежникам спокойствия и популярности, началось дезертирство из их армии.

В ночь, когда я тайно посетила вдовствующую королеву, были арестованы озвученные Пателем заговорщики. Ни с кем не церемонились, и к утру было схвачено более восьмидесяти человек, включая первого помощника начальника королевской гвардии.

Даму Хири и её сестру гвардейцы задержали в городе, где они, переодетые горожанками, пытались покинуть столицу. Первый же допрос дал такие результаты, что дальше его проводил лично король. После чего последовал его приказ о немедленном аресте бывшего военного министра, министров просвещения, обрядов, здравоохранения, глав торговой палаты, управления чинов и званий, и, по полученным от уже арестованных министров сведениям, ещё ряд мелких чиновников.

Отдельно были взяты и заключены под стражу члены их семей. Обыски в особняках дали обильную пищу для работы королевских дознавателей. Вся дворцовая тюрьма была переполнена, часть дворян разместили в городской тюрьме, куда Нортон для усиления прислал сотню арбалетчиков.

Подземный ход из спальни королевы перекрыли сложным замком. Сама королева и её сын находились под домашним арестом, причём в разных комнатах. Министр внутренних дел, осуществлявший арест, запретил им любые сношения. Количество слуг сократили до минимума, прислав вместо её слуг несколько служанок из моих покоев, бабушкиных и двора Анабель.

Помощник главы управления дворца оказался крепким орешком, но к нему применили моё снадобье. План хранился в тайнике, оборудованном прямо в столешнице его рабочего стола. Подземелья были в двух уровнях, и только в трёх местах сообщались между собою. За пределы дворца вели четыре хода — два в город и два за его пределы под дном реки.

Гвардейцы всё проверили и вмуровали везде решётки из толстых кованых металлических прутьев шириной в ладонь. В точках выхода второго уровня на первый были устроены места для засад и подготовлены хитрые ловушки. Кстати, Патель на удивление выжил, а вот сердце старого графа не выдержало. Он скончался сразу после допроса, рассказав всё, что знал.

Я впервые увидела брата в военных доспехах, опоясанного мечом. Он неоднократно выезжал за пределы дворца и города и надевал такую же броню, как и люди Мэрсера. Его беспокоил мост через полноводную Баго, который выводил дорогу с востока к Восточным воротам столицы.

Был ещё один мост в пятидесяти километрах севернее, у которого находилась крепость Кавес. И начальником усиленного гарнизона его величество поставил там графа де Мэрсера. Его задачей было удержать крепость и не дать врагам перейти Баго.

У крепости сейчас работала масса крестьян, усиливая стены и копая рвы и препятствия вдоль реки с той стороны, чтобы не дать врагам возможности развернуть там армию. Для усиления Мэрсера король перебросил к крепости только что прибывший пятитысячный полк графа Олмана, отца статс-дамы королевы Анабель.

Сорра привезла письмо от Дарта, где он отчитался об окончании строительства тайного лагеря в лесу; помимо этого он сумел вывезти и складировать в выкопанных вдоль ручья землянках почти всё, что на тот момент произвели в усадьбе. Печи заглушили, рушить ничего не стали, так как погреба уже были пусты.

Он взял на себя смелость прервать весь процесс ещё до подхода врагов. И это его решение было правильным, тем более он вывез и спрятал в лесу всё наше драгоценное оборудование, штампы, клише, даже посуду.

В городе он приобрёл несколько семей рабов. Из них — четыре плотника с семьями, печник и кузнец с семьями. Всё как я просила, молодец. В конце письма он приписал, что заранее просит прощения, но выкупил на том же аукционе мать с дочерью.

Их продавали по отдельности, они так рыдали и тянули руки друг к дружке из клеток, что его сердце не выдержало, хотя они обе — бывшие дворянки. То есть толку с них никакого. Это потом уже выяснилось, что у обеих прекрасный почерк, и их забрала к себе Эрра, которая сейчас вела всю бухгалтерию усадьбы.

В ответном письме я написала, чтобы он не переживал, так как сделал доброе дело. Мне тогда Эрра и её сестра тоже не были нужны, но как увидела их в клетке — сердце само приказало их выкупить.

Потом подумала и приписала: когда армия мятежников подойдёт ближе, отправить всех молодых женщин и девушек в город. Всё-таки какая-никакая защита. Ведь что случись — они пострадают первыми. Сорре приказала город не покидать и вообще полностью переселиться в свой новый дом.

С утра мы с Анабель теперь сразу шли к Великой королеве, а от неё — в дворцовую канцелярию, куда сейчас брат перевёл всё управление дворцом и страной. В длинной комнате вдоль стен стояли столы, и за ними сидели чиновники.

Король брал нужный документ, сам подходил к сидящему чиновнику, объяснял ему, что необходимо сделать, и потом брал в руки следующий доклад. Работа просто кипела, только скрип перьев стоял и вжиканье ножей, которыми чиновники затачивали перья. Никаких слуг и служек его величество в канцелярию не допустил. Да и чиновников отобрали самых прилежных, из разных ведомств.

Мы с Анабель тоже не бездельничали, переписывая указанные королём главы из некоторых указов. Только Великая королева сидела в углу и делала вид, что дремала, а может, и действительно дремала.

Герцог Райнбонд вошёл неожиданно для меня. Я пропустила доклад о его прибытии, увлечённая заточкой своего пера. Он стремительно прошёл мимо, большой, в развевающемся малиновом плаще поверх серебристой брони.

— Ваше величество, только что получено несколько донесений. Графы Мэрсер и Олман отбили все попытки мятежников захватить мост. Граф Олман приказал разрушить часть моста у нашего берега. Мы её потом сможем восстановить в течение суток, а враг не может, так как пролом прикрыт лучниками и арбалетчиками крепости.

— Где они сейчас? Есть данные об их численности?

— Они двинулись вот сюда, к восточному мосту, но Нортон уже приказал поднять подъёмную часть и закрепить её дополнительными цепями. Река здесь глубока, и течение сильное — они не смогут переправиться просто по воде. Примерно пятьдесят тысяч пехоты, по кавалерии доклад будет позже.

— Кто ещё прислал донесения?

— Адмирал Тонсор перехватил у островов Мартабан два корабля, шедших от нас в сторону крепости Тавой, и захватил их. На одном из них взяты бывшая наложница Эрбиль и её сбежавшие служанки. Сейчас они доставлены сюда и заключены в монастыре на том берегу Янгона.

— Сегодня просто прекрасный день. Ещё есть новости?

— Немного вражеской конницы переправилось через Баго у монастыря. Мои кавалеристы настигли их вот тут, но часть рассеялась. Значит, будут грабить. Я уже разослал гонцов в близлежащие городки и сёла.

Я подумала про себя: как же предусмотрительно Дарт всё сделал, а я ещё распорядилась молодых женщин и детей перевести в город. Взрослым легче будет спрятаться, когда их не будет стеснять мелкота. Надо будет его отдельно поощрить.

— Я получил доклад от графа Аланбано. Он оставил основные войска на границе, а со всей кавалерией сейчас движется к крепости Тунгу, заходя в тыл войскам князя Банмона. Граф ещё присоединил к себе подошедшие с востока конные части князя Сите, а сам князь с пехотой принял общее командование и остался на севере.

— По Банмону данных нет, где он и сколько у него войск, но по моим расчётам — не более двадцати тысяч, — король подошёл к карте.

— Какие бы у него войска ни были, но они все собраны из замков и поместий, а у Аланбано десять тысяч закалённой в боях латной конницы. И это не считая пяти тысяч конных лучников генерала Сите. Стопчут — и не заметят.

— Кроме этого, я разослал указы об объявлении князя Банмона предателем и убийцей прежней королевы, а также о его причастности к смерти прежнего короля.

— А ты не поспешил с этим? — раздался из угла спокойный голос Великой королевы.

Они оба повернулись к ней, и герцог склонил голову в приветствии.

— Вы так увлеклись, мой юный друг, что даже не заметили присутствия в канцелярии нескольких дам из королевской семьи, — и бабушка засмеялась, видя, как сконфузился герцог. Он ещё раз поклонился Великой королеве, потом повернулся и поклонился Анабель, произнеся:

— Ваш верный слуга приветствует вас, ваше величество.

Потом повернулся ко мне и… замер, как цапля на одной ноге посреди болота. Повернулся к королю — тот смотрел на него с интересом, непроницаемым взглядом, потом повернулся ко мне, потом опять к королю.

— Что с тобой вдруг не так? Это принцесса Ноэль, моя младшая сестра, она тоже помогает мне в работе, и, насколько я знаю, вы уже знакомились в городе.

— На ней тогда была вуаль, — прошептал герцог, теперь не сводивший с меня глаз. А мне понравился его ошарашенный взгляд.

— Герцог, я такая страшная, что у вас даже слов для приветствия не нашлось? — я не удержалась и слегка подколола его.

Он тряхнул головой, растерянно развёл руками, потом моментом собрался и поприветствовал меня со всей учтивостью и в соответствии со всеми дворцовыми правилами. Я смотрела на него чуть из-подлобья, а на моих губах непроизвольно играла лукавая улыбка. Я увидела его взгляд, я поняла его взгляд, и у меня внутри по всему телу пошли какие-то воздушные пузырьки, вдруг стало жарко и душно.

И я тут же поймала внимательный взгляд бабушки. Она приподняла брови в немом вопросе. Я в ответ закрыла правый глаз и пару раз двинула левой бровью. Герцог посмотрел на королеву, потом на меня, ещё раз поклонился и повернулся к королю.

— Рони, я уже подумал, что ты сейчас превратишься в камень в этой позе. Что случилось?

— Я знал, что вы брат и сестра, но чтобы вот так вот были похожи…

— Всё, насмотрелся? Возвращаемся к нашим делам. Бабушка, нет, не поспешил. Служанки дали исчерпывающие ответы — это князь тогда их посылал убить гвардейцев. После всего я собираюсь судить и королеву, и Банмона как убийц короля. Это похуже, чем мятеж.

Во время обеда Великая королева внезапно спросила меня:

— Он тебе нравится?

— Кто? — я поперхнулась и закашлялась. Анабель наклонилась и постучала меня кулачком по спине.

— Герцог, кто же ещё. Я же видела, как ты ему глазки строила, думала, совсем добьёшь бедного.

— Такого добьёшь. Я не строила ему глазки, просто он так растерялся, что грех было не воспользоваться.

— Ты не ответила на вопрос?

— Пока не знаю. Бабушка, да я его второй, нет, третий раз в жизни вижу.

— Я вот видела, как он на тебя запал. А что? Молодой человек из самой знатной в королевстве фамилии, товарищ детских игр твоего брата, вместе выросли, смел, отважен, умён, обходителен — чем не пара тебе?

— Бабушка!

— Чего тебе, внучка? Тебе уже сколько лет-то? Брат вон давно женат, а ты всё в девах бегаешь. Пора уже, да тут и политический расчёт кое-какой имеется. Или ты чего боишься?

— Да не боюсь я. Всё, уговорили, признаюсь — понравился он мне, есть в нём что-то такое, что сразу чувствуется. Я бы назвала это надёжностью. Но давайте сегодня на этом остановимся. Надо всё это ещё пережить, хоть брат и приготовился, но всякие неожиданности могут случиться.

И они не заставили себя ждать. Через два дня войско мятежников заняло весь берег на противоположной стороне реки. Они собрали со всех окрестностей лодки, делали плоты, в общем усиленно готовились. Радостным было только то, что герцог Айзинский остановил армию Банмона.

Солдаты и командиры северной армии искренне считали, что спешат на помощь королю, но внезапно у них на пути встала армия под командованием его деда под королевскими знамёнами, и многие стали задавать вопросы своим офицерам. Когда утром войска выстроились друг против друга на равнине, герцог внезапно выехал на середину поля, почти приблизившись к рядам противника, и обвинил князя Банмона в умышленной смерти королевы, попытке убить родившегося наследника, а также в отравлении прошлого короля.

И добавил, что сейчас настоящие мятежники — князь Пегура и его род — осадили столицу, а князь Банмон собирался во время штурма тайно убить королевскую семью, обвинить в этом мятежников и возвести на трон сына своей дочери.

— Князь, твоя дочь, бывшая королева, арестована и уже созналась во всех преступлениях, как и её личные служанки — сёстры Хири, а твой внук сидит в подвале следственного отдела. А теперь слушайте, солдаты и командиры, — если вы продолжите подчиняться преступным приказам князя Банмона и его сторонников, то вот этим королевским указом я буду вынужден объявить вас всех мятежниками. Все знают, что это значит?

В рядах войск поднялся шум, а потом неожиданно несколько передовых отрядов двинулись вперёд к королевским войскам с криками: «Мы королевская армия, а не армия Банмона». Королевские командиры поставили их сразу на левый фланг. За ними через некоторое время вперёд бегом побежали отряды лучников, мечников.

Вокруг Банмона осталась только внушительная группа конных всадников, от которой тонкими струйками начинали отходить небольшие группки конных лучников, которые присоединялись к королевским войскам. Герцог повернулся к рядам своих войск и крикнул: «Запустите фейерверк». Вверх, шипя и вращаясь, взлетела большая красная ракета и взорвалась в вышине красочным фейерверком.

Не прошло и пяти минут, как с левой стороны за холмами раздался звук, похожий на тот, когда по полю несётся стадо коров. Над холмами одновременно по всей их ширине появились знамёна, а потом через их вершины хлынули тысячи всадников в блестящих доспехах.

— Королевская конница! Королевская конница! — закричали в окружении Банмона, и многие всадники сразу покинули сёдла, побросали оружие и подняли руки. Латники моментально окружили группу людей в центре, и через десять минут к ногам лошади герцога Айзинского бросили связанных князя Банмона, его двух сыновей и с десяток графов и баронов.

— Всех арестовать и доставить в столицу для суда над изменниками! — приказал герцог, а сам направился навстречу молодому командиру кавалеристов.

— Граф, вы точны как никогда, я даже не верил, что вы так быстро появитесь.

— Ну я же граф Аланбано, надо соответствовать всем россказням про меня, — рассмеялся молодой человек.

— Герцог, что делаем дальше?

— Мы сейчас на левом берегу Баго. Вот смотри, — герцог протянул назад руку, и помощник немедленно вложил в неё карту.

— Мы сейчас сажаем пехоту, сколько сможем, на все повозки, что найдём, и быстро спускаемся по вот этой дороге прямо к Пегу. Не думаю, что князь оставил там большие силы. По моим подсчётам, наши силы сегодня увеличились на десять тысяч копий и пять тысяч конных лучников. Поэтому мы выделим десять тысяч моей пехоты и десять тысяч твоей кавалерии, которые повернут от Пегу вот сюда и выйдут к реке Ситаун. Захватывают замок, семью герцога Кейнтского и занимают переправы через реку.

— А мы что делаем?

— А мы с тобой основными силами идём вдоль Баго к крепости Кавес, уничтожаем всё, что там шевелится, соединяемся с Мэрсером и Олманом и идём на мятежников. Я пошлю сильный отряд занять крепость Тонгва, а герцог Моламейн высадит свои войска на юге в Каякане. И всё — мешок захлопнется.

Но мы ещё не знали всех подробностей и того, что конница Аланбано соединилась с войсками моего деда. У нас тут были штурм за штурмом, иногда врагам удавалось даже залезть на стены с плотов. А потом они атаковали через подземелья.

Несколько групп появились прямо в центре города и начали сеять панику, убивая горожан. Но Нортон предвидел подобное, поэтому все центральные улицы были заранее преграждены импровизированными баррикадами. Врагов загоняли в ловушки между домами и нещадно уничтожали. В плен не брали.

Во дворце они появились в моём саду. Часть ходов была заложена камнем ещё до наших походов под землю, но это были не стены, а уловки. И когда они внезапно полезли у клумбы из-под земли, их вовремя увидела служанка, которая заорала: «Враги в саду!»

Всех слуг и служанок я заранее собрала в основном здании, окна и двери мы заставили мебелью, забаррикадировали лестницы, а сами поднялись на второй этаж. Де Версер пустила с крыши ракету-фейерверк, а все остальные начали стрелять из арбалетов и луков по бежавшим в саду врагам.

Конечно, это было то ещё зрелище. У нас арбалетами нормально могли пользоваться только Версер, Талия и Элинда, ну и луками — пара слуг. Остальные только кричали и пускали стрелы как попало и куда попало, включая меня, которая в жизни если стреляла, то только из мелкашки в тире.

Враги были воинами, а не слугами, поэтому некоторые из них сумели быстро взобраться по стенам и прорваться на этаж. Но тут их уже ждали два десятка гвардейцев, которых капитан Гран разместил в моём дворце. Часть мятежников занялась штурмом дворца, остальные хлынули через двор на аллею, которая вела к дворцу королевы.

Вдали на дорожке показался бегущий отряд гвардейцев, которые построились в три шеренги и начали залпами выпускать арбалетные болты в мятежников. Как раз времени хватало на перезарядку, пока очередная шеренга давала залп.

Мятежники немного смешались, но потом командиры быстро навели порядок, и почти сотня врагов, размахивая копьями и мечами, кинулась на солдат. Но за дворцом запела труба, и во двор ворвались конники в латах, круша всех, кто попадался на пути. Последних добили уже у клумбы — не ушёл никто.

Глава двадцать вторая

Всадники развернулись и ускакали так же быстро, как и появились. Гвардейцы Грана, достав мечи, пошли добивать шевелившихся врагов. Я крикнула, чтобы доложили, все ли целы. Погибли две служанки с кухни, два дворника, и ещё одиннадцать человек были ранены, в том числе Талия. Один из мятежников достал её мечом, она закрывалась арбалетом, но всё равно клинок полоснул по руке.

Я сама её перевязывала и останавливала кровотечение. Гран сказал, что оставляет мне десять человек, а с остальными уходит под землю — там надо помочь нашим. Я кивнула ему головой, продолжая перевязывать одну из служанок, и он убежал со своими людьми.

Часть мятежников просто сожгли под землёй, пустив им под ноги огненную стрелу из амбразуры. Там заранее всё обложили пропитанными смолой и нафтой тряпками, а над потолком подвесили глиняные фляги с горючим в отдушины воздуховодов.

Во дворце они вырвались из-под земли ещё в районе конюшни. Тот ход не был указан на плане, взятом у помощника. Там завязался жаркий бой, куда со своим отрядом помчался даже король, так как больше резерва не было. Гвардейцы Грана настигли мятежников под землёй и почти всех уничтожили. А заодно завалили тот ход, по которому они пришли из-за реки.

К вечеру натиск стих, а под утро в город вошёл полк графа Инганского, отправленный герцогом Айзинским сразу после получения сообщения от короля. Тысяча арбалетчиков и две тысячи пикинеров. Нортон выделил им участки для обороны, и их флаги сразу появились на стенах города.

Следующий день прошёл в ожидании, но враг пока копил силы и не лез. Я дважды поднималась с королём на стены, кстати, еле упросила его. Видны были пылящие отряды пехоты, которые подходили к лагерю мятежников, после чего там вырастали новые шатры.

А ночью в столице появились первые перебежчики, переплывшие реку вплавь. И не два и не три, а почти четыре сотни. Да с командирами. Все они поклялись на верность королевскому знамени и присягнули лично королю. Опытные командиры отлично понимали, что раз не удалось с наскока и через подземные ходы, то предстоит долгая осада.

А какая осада, если в столицу пришло подкрепление и скоро прибудут ещё и ещё? Один из командиров перебежавших арбалетчиков доложил королю, что основная масса войск князя — это его личная армия, армия герцога Кейнтского и наёмники графа Квингала.

Граф Кантаво, племянник князя, высказал сомнение в исходе мятежа и был убит своим дядей прямо на совещании. Всего у князя по подсчётам выходило около шестидесяти тысяч войск, но осадных орудий не было. Это была самая настоящая авантюра.

Они рассчитывали на предательство внутри столицы и дворца и не знали, что всё раскрылось. А дочь герцога Эрбильского бежала по приказу князя, чтобы мы не сделали её, если что, заложницей. Но самого герцога командиры арбалетчиков при князе не видели.

Едва стало светать, от противоположного берега поплыли сотни лодок и плотов, и всё началось сначала. На этот раз они сосредоточили все силы у восточного моста, где река была в половину уже, чем у основного, который соединял столицу с городом Танхином, где мятежники сделали свою ставку.

К обеду им удалось захватить обе надвратные башни, перебить цепи и опустить мост. Но хлынувшая по мосту масса мятежников попала под обстрел сотен лучников и арбалетчиков, пикинеры выбили захвативших башни и сбросили их со стен, а Нортон приказал поджечь деревянный настил моста, который давно был пропитан горючими материалами.

Сотни людей сразу охватило пламя, несчастные прыгали в реку, тонули, а тех, кого прибивало к нашему берегу, со стен добивали лучники. Штурм опять захлебнулся, и к четырём часам всё стихло, только трещали горевшие брусья настила моста.

В шесть вечера со стороны Дар Пейна раздался барабанный бой и рёв труб, и на закате дня показались длинные колонны пехоты и конницы. Мы с братом и королевой, которая теперь не отходила от меня ни на шаг, поднялись на Северную башню. Идущие в столицу войска были прекрасно видны с занятого мятежниками берега реки.

Это подходили войска графа Ирвинда, который собрал гарнизоны нескольких крепостей, усилил их копейщиками-новобранцами и даже полицейскими, которым раздали копья. Вид был внушительный, особенно сотни колыхавшихся над колоннами знамён.

— На глаз тысяч пятнадцать, — сказал подошедший к нам с королём герцог Райнбонд.

— Ну там если половина воинов, и то хорошо, — ответил король.

— Да хоть треть, ваше величество, тут важно другое. И граф молодец, что правильно выбрал время. Они же по докладу подошли на опушку леса ещё два часа назад, но он ждал отстающих. А теперь — красавцы, под горны и барабаны, да ещё и маршируя. Хотел бы я сейчас быть в шатре князя Пегурского.

— Герцог, — я повернулась к нему, — вы хотите сказать, что военного толку от них немного, главное — это внести смуту в умы мятежников?

— Очень верно подмечено — именно так. Вчера пришло подкрепление, а сегодня целая армия. А кто придёт завтра? Посмотрим, с каким рвением они полезут завтра, если полезут. Время играет не на них. Думаю, что сейчас войска вашего дедушки уже взяли Пегу, и мятежники скоро получат сообщения, что на них с севера идёт армия.

— Ты больше не получал сообщений? — король тоже повернулся к герцогу.

— Нет, но я в письме к герцогу набросал примерный план, как нам необходимо действовать. Моламейн высадит пять своих тысяч, как только герцог атакует их с севера и, думаю, с востока. Если получилось, то наши должны занять переправы на Ситауне и захватить крепость Тонгва.

Подул лёгкий ветерок, я зябко повела плечами. Анабель пришла в парчовой накидке, а я, недотепа, что-то не подумала, что вечером будет прохладно. Неожиданно на мои плечи легла тёплая ткань, и крепкие мужские руки аккуратно расправили складки по плечам. Я подняла голову.

— Ваше высочество, я заметил, что вам холодно, ведь ветерок действительно прохладный, — герцог смотрел на меня своими серьёзными глазами и, по-моему, даже ни разу не моргнул. Зато я два раза непроизвольно моргнула — сразу обеими глазами.

Я просто не ожидала, что он окажется так рядом, совсем близко. Чертовски захотелось протянуть руку и потрогать его двухдневную синеватую щетину на подбородке.

— Спасибо, я растяпа, не подумала, что вечером уже прохладно. Большое вам спасибо, я потом отдам.

— Не стоит благодарностей, не торопитесь, я потом позже сам у вас заберу. Вы же не будете против моего визита? — он смотрел на меня своими чертовски выразительными глазами, как бы спрашивая: «Мне можно будет прийти?»

— Нет, — я не раздумывала ни секунды, — нет, тем более я хотела кое-что с вами обсудить.

— Вы хотите со мной посоветоваться? — герцог посмотрел на меня вопросительно.

— Можно сказать, что и так. Как только всё закончится и мятежники будут повержены, я жду вас к себе в гости. Ваш плащ вы можете забрать в любой момент, но то, что я хотела с вами обсудить, подождёт до победы. Госпожа де Версер, пойдёмте, уже поздно. Я прощаюсь со всеми — ваше величество, ваша светлость.

Он мне нравился, я уже была в этом полностью уверена, нравился — и всё. Если брат сейчас, в самые смутные времена, не побоялся назначить его военным министром, то в будущем он может стать ему опорой. А я как его жена присмотрю за ним. Герцог не просто глава рода — там настоящий большой клан, в который входят герцог Монгланский, герцог Тангьянский, герцог Монгмао, граф Аланбано, граф Тонжи, граф Ченгтун, граф Намланский — это только те из крупных феодалов, о которых я знаю. Это практически весь северо-восток.

Значит, в сторону сомнения. Всё, что касается семейной жизни, я уже знаю, меня не напугать, как Анабель. Бабушка на моей стороне, да и брат поддержит. Я хоть и его младшая сестра, но он в первую очередь король и должен думать о стране.

Во дворце я распорядилась привести всё в порядок, убрать все последствия нападения, поменять разбитую мебель. Тела погибших слуг передать родным, а если таких не окажется — похоронить на дворцовом кладбище. Определила сумму денежной помощи родным на похороны.

Де Версер уже оборудовала одну большую комнату под лазарет, где поместили раненых служанок. Слуги лечились у себя в комнатах. Война за стенами продолжалась ещё два дня. Два дня мятежники как полоумные плыли на чём попало через реку, карабкались на стены, но у них не было никаких шансов.

Рано утром третьего дня тяжёлым низким гулом зазвучал большой колокол находившегося на том берегу у Восточного моста монастыря Гваян. Я вместе со всеми поднялась на один из бастионов. Тут были король с королевой, Великая королева, министры. Над рекой стелился туман, и почти ничего не было видно. Только были слышны крики десятков людей на той стороне.

А потом лучи солнца пробились сквозь тучи, и туман рассеялся, как будто кто-то убрал лёгким мановением руки кружевную занавесь.

— Вон там, слева, где монастырь Баган, смотрите! — закричал кто-то на стене.

Перед нами на том берегу был большой лагерь мятежников, в нём поднималась дикая суета. Все бегали, орали, часть людей бросилась вправо, в сторону города Танхин.

А слева на горизонте, прямо под огненным диском восходящего солнца, во всю ширь поля блестела переливающаяся огненная река, над которой до самого неба клубились бурые облака пыли. Река причудливо извивалась поперёк всего поля и стремительно приближалась к лагерю мятежников.

— Королевская конница, граф Аланбано прибыл! — закричали опять на стене.

И теперь мне стало понятно, что это за река. Это переливались на утреннем солнце доспехи латной конницы, которая широким намётом шла на лагерь. Теперь до нас долетали не только крики людей, но и гул тысяч лошадиных копыт.

Вот конница достигла лагеря и, сшибая всё, что попадалось на её пути, прошла через него. Весь противоположный берег покрылся клубами бурой пыли, в одно мгновение всё исчезло, как будто великан взмахнул кистью и покрыл всё небо в красно-коричневый цвет.

В воде показались сотни голов спасающихся от смерти людей, плывущих к нашему берегу.

— Лучники, готовсь! — раздалась команда на стенах.

Я подбежала к королю, схватила его за руку и закричала:

— Брат, не надо, не надо их убивать!

Он повернул ко мне своё злое лицо, схватил за руку:

— Почему? Они мятежники! — он вскинул руку в сторону реки. — Они мятежники, которые пришли убить нас, и тебя в том числе!

— Брат, но они тоже твои подданные. Нельзя убивать вот так. Пусть трудом своим исправят свою вину перед страной. Нам и так после этой резни рабочих рук хватать не будет, а ещё армия пойдёт в мятежные провинции — сколько там народа погибнет? Ты же им как отец должен быть, а разве отцы не наказывают своих сыновей за проступки? Так накажи со всей строгостью, по законам, но не убивай.

— Ваше величество, Ноэль права, — послышался спокойный голос Великой королевы. Она подошла и встала перед королём, взяв его обе руки в свои ладони.

— Успокойся, мой внук и мой король. Сейчас она права. Те, кто пытаются спастись, прекрасно знают, куда плывут, значит, они в душе уже просят твоего милосердия. Так будь милосерден к тем, кого повели против нас под приказом. Я не прошу их прощать, но прошу для них справедливости.

Король кивнул Нортону, и тот, подойдя к краю бастиона, громко крикнул:

— В плывущих не стрелять! Всех брать в плен и вести в казармы гвардии!

К вечеру всё было кончено. Сам князь Пегур в тяжёлых доспехах рубился на втором мосту у Танхина, но, видя, что сейчас будет захвачен, предпочёл плену смерть — бросился с моста в реку. В плен попали все его сыновья, герцог Кейнтский с сыновьями и родственниками, граф Квингал и другие вельможи. Их всех связанными провели через город в казармы дворцовой гвардии.

Всего у Восточного моста и Танхина сдалось более восьми тысяч человек. Часть баронов с отрядами попыталась пробиться на восток, но почти все они были уничтожены войсками, занявшими переправы на полноводной реке Ситаун, или вырезаны королевской кавалерией, отряды которой рыскали в округе ста километров.

Король распорядился устроить праздничный ужин, куда пригласили почти всех командиров королевской армии. Я послала служанку в город, чтобы Сорра немедленно доставила во дворец лучшую выпечку, а также разнообразное спиртное. С разрешения его величества всё это пропустили во дворец на двух повозках.

Великая королева, увидев суетящуюся во дворе Сорру, подозвала её к себе, а потом они обе ушли. Так что команды Фергусу на разгрузку уже отдавала я сама. Интересно, куда бабушка её увела? Ладно, потом узнаем.

— Брат, — я улучила момент и подошла к королю, когда он оставался один, — я слышала, что министр просвещения арестован по обвинению в измене?

— Да, и не только он. А почему тебя это заинтересовало?

— Я хотела бы узнать, не была ли причиной казни семьи предыдущего министра клевета с их стороны, подкреплённая просьбой королевы? Я слышала от чиновников, что министр был очень порядочным человеком, заботился о школах для крестьянских детей, о студентах.

— Так, ты мне издалека не заходи, говори сразу, что хочешь, — он засмеялся, обнял меня и притянул к себе.

— Брат, я не помню, говорила тебе или нет, но первые из рабов, кого я купила на рынке, это были обе дочери казнённого министра. Я многим уже свободу дала, а им не могла, так как они дети преступника.

— Хорошо, поговорим с дядей, он в курсе всех уголовных дел, но давай после праздника, хотя бы завтра. О, а это кто такая с бабушкой вошла в зал?

Да у меня самой глаза приоткрылись на максимум. Я несколько мгновений узнавала и не узнавала, пока до меня наконец не дошло, что это же моя Сорра. Но одетая в шикарное, украшенное бриллиантами тёмно-синее муаровое платье, в серебряной короне с драгоценными камнями и с украшениями на шее и в ушах. Вид она имела дико смущённый.

Я быстро подошла к ним:

— Ваше величество, это кого вы нам привели? Что за красота такая невиданная?

— Ну так могу же я что-нибудь сделать для своей дочери, и пора её в свет выводить. Хватит с неё быть госпожой Н, хотя она ей на самом деле и не является. У тебя есть кому передать всё своё хозяйство?

— Конечно есть, но что ты задумала?

— Задумала выдать Сорру замуж, как и тебя, или ты против? Сорра уже согласна.

— Да, я уже на всё согласна, — вздохнула моя девушка, видимо не выдержавшая натиска и обработки. Она исподтишка из угла поглядывала на шумных мужчин в военной форме и без, которые кучковались у длинного стола, здоровались друг с другом, хлопали по плечам и обнимались.

— Его величество король! Её величество королева! — раздался громкий голос, и в распахнутые двери вошли вышедший перед этим брат и Анабель. Он впервые вёл её под руку, и впервые она посещала подобные события. Все прибывшие начали рассаживаться по местам, которые им указывали дворцовые слуги.

Я села рядом с Великой королевой справа от короля, рядом со мной Сорра, а далее дядя герцог Аунранский и второй дядя герцог Нанлонский. Перед этим к нам подошёл герцог Айзинский и, шутя, поднял меня над головой, ухватив за локти. Я деланно взвизгнула: мол, что делается-то. Потом обняла деда и прижалась к его сильному и большому телу. Мой дед — дай все боги ему крепкого здоровья.

Первым тост поднял король и предложил выпить за наших простых солдат, которые не поддались увещеваниям мятежников и остались верны данной королю присяге. Ну а потом пили за короля и королеву, за командующих, за Великую королеву, просто за отдельных командиров, отлично зарекомендовавших себя во время мятежа.

Король опять поднялся со своего места, взял в руки бокал:

— Отдельный тост я хочу предложить за принцессу Янгонскую. Не просто как за мою родную сестру, а как за человека, который сделал много для раскрытия тайн прошлого, лежавших тёмным пятном на чести королевской семьи. С её помощью удалось выйти на тайных преступников, замышлявших мятеж прямо в королевском дворце. За тебя, сестра моя. И встань, чтобы все увидели твою красоту.

Вот же как закончил-то. Я встала, подождала, пока утихнет гул восхищённых мужских голосов, потом дождалась полной тишины.

— Ваше величество, брат мой, и все здесь присутствующие. Я хочу поднять этот бокал за наш народ, за тех, кто с мечами и копьями в руках защищал страну от врага, за тех, кто каждый день выходит в поле и работает там до наступления темноты, чтобы наши столы и столы всех подданных были всегда полны вкусной едой, за тех, кто не покладая рук шьёт нам одежду, куёт оружие и изготавливает доспехи. Какие бы мы не были умные, богатые и могучие — мы без нашего народа не сможем ничего. За наших драгоценных людей, за всех нас! — и залпом осушила целый бокал вина.

Неожиданно первым встал герцог Ронир, за ним встали мой дед, другие военачальники.

— Давайте выпьем за наш многострадальный народ стоя — он это заслужил, — и герцог первым осушил свой бокал, перевернул его и показал всем, что из него не упало на стол ни единой капли.

Потом посмотрел на меня — я улыбнулась ему в ответ и помахала таким же перевёрнутым бокалом.

Глава двадцать третья

Эпопея с подавлением мятежа и отловом преступников длилась ещё более месяца. Всё это время в созданном королевском трибунале шло следствие по делу об убийстве королевы Нэллы, служанок и гвардейцев, а также дело об отравлении предыдущего короля и о покушениях на жизнь наследного принца, нынешнего короля.

Почти за всеми попытками убийства принца стоял помощник командующего дворцовой гвардией, бывший ставленником князя Банмона ещё с тех времён, когда тот был военным министром. По этому делу было арестовано восемнадцать человек — все гвардейцы. Вообще-то они были арестованы ранее, после допроса Пателя, но теперь, помимо измены, их обвиняли и в покушениях на наследника трона.

Вообще получился настоящий спрут из двух групп заговорщиков, где исполнители с обеих сторон зачастую работали и на Банмона, и на Пегуров.

Королева знала о заговоре, но прямого участия не принимала. И то, что она не хотела выходить замуж за короля, тоже оказалось правдой. Чеснок она клала для улучшения сна по приказу старшей сестры Хири, которая была приставлена Банмоном следить и за королевой тоже. Что Хири затем сама и подтвердила. Королева и её сынок, который, кстати, полностью излечился, когда ему было двенадцать лет, и это тщательно скрывалось, были лишены дворянства, титулов и наказаны пожизненной ссылкой в монастырь Куюн на остров Тангва.

Личный врач королевы Нэллы был отравлен за неделю до родов, и его заменили на дворцового лекаря, преданного Банмонам. Мало того, он был троюродным братом сестёр Хири, служивших королеве. Именно он и должен был не допустить, чтобы королева родила наследника.

Несмотря на полученную настойку с аконитом, роды состоялись, и, видимо, чтобы скрыть факт смерти королевы от отравления, лекарь, отравивший порошком ещё и служанок королевы, захотел скрыться, но внезапно появившаяся де Варт убила его, метнув кинжал, приняла вторые роды и бежала через запасной выход к озеру.

Именно её кинжал нашли сёстры Хири, когда пришли убрать следы преступления. Используя этот именной кинжал, против де Варт было выдвинуто обвинение в убийстве королевы. О рождении второго ребёнка не знал никто.

Так вот откуда моя приёмная мама умела так ловко бросать не только специальные метательные ножи, но и любой кухонный, который мог попасть ей в руки. И этому умению с детства научила меня.

Граф Квингал, пославший своего убийцу, на допросе показал, что его человек вошёл в помещение, когда все уже были мертвы, и подтвердил, что лекарь был убит кинжалом. Видя, как мучается королева, он влил ей в открытый рот полную бутылочку яда, и она скончалась почти мгновенно. Сам он ушёл через систему подземных ходов.

Сёстры Хири после зачистки с разрешения Банмона вывезли тело своего брата и похоронили его за городом, на одном из деревенских кладбищ, поэтому его и не нашли.

В деле отравления короля участвовали обе стороны, и обе стороны понесли наказание. Вся семья Банмонов была лишена дворянского статуса, всех титулов, у них отобрали земли, владения, всё имущество. Самого князя, двух его сыновей и брата приговорили к смертной казни. Остальных членов семей преступников передали управлению рабов.

Та же участь постигла мятежные роды — Пегуры, Кейнты, Кантаво, Квингалы и другие участвовавшие в мятеже знатные особы восточников — были приговорены к смертной казни, имущество конфисковано, звания, семейные фамилии и титулы отобраны. Семьи мятежников наказаны рабством в течение двадцати лет.

Эрра и Дарика были вызваны в министерство внутренних дел, где им вручили документы, говорящие о том, что все обвинения с их семьи сняты, им возвращён дворянский статус, дом в городе и всё конфискованное имущество. Мама, невестка и слуги, попавшие по приговору прежнего суда в рабство, освобождены.

Элинда привела их ко мне во дворец. Девушки удивлялись недолго — с ними сейчас произошло не менее сказочное событие. Я сообщила им, что по определённым обстоятельствам ни я, ни Сорра теперь не можем вести непосредственно дела усадьбы. И предложила Эрре занять место руководителя всего предприятия, включая магазины, кофейню и производство в усадьбе.

Бухгалтерию она вела великолепно, мама научила её быть собранной и внимательной — самое то для руководителя, несмотря на её молодой возраст. В самой усадьбе старшими оставались Агнесс и Дарт, новым заведением, гостиницей с таверной, которое я решила назвать «Обитель Трёх Истин», будет заведовать Фергус и его супруга.

Магазин сладостей я передаю хорошо проявившей себя Алире, помогать ей будет её супруг Тарир. В кофейне остаётся главным сын Фергуса, а вот его невестка возглавит новый магазин «Кулинарные секреты», который я решила открыть на этой же улице, но немного дальше. Ассортимент будут составлять торты, пирожные и всякие вкусности, рецептов которых у меня была полная голова ещё с прошлой моей жизни. Никогда не знаешь, где и что пригодится.

Сорра теперь брала с собой на обучение к старой дворцовой служанке, которую я наняла для неё, и Рашану. Они настолько привыкли друг к дружке за эти годы, что она не хотела её от себя отправлять. Я её понимала. Бабушка вела переговоры о её замужестве, при этом ни мне, ни самой Сорре не говорила о том, кого она видит в её избранниках.

После разговора с братом и Великой королевой я пригласила к себе герцога Ронира. Он как раз прибыл после окончательной победы над мятежниками и привёз в столицу герцога Эрбильского. Его не было в рядах мятежников по простой причине — он никогда к ним и не присоединялся. Дочь его, третья супруга прежнего короля, хоть и имела тяжёлый характер, но её побег никак не был связан с происходившими во дворце событиями. Её и двух её служанок вывели из дворца ночью насильно по приказу князя Пегурского, и не потому, что мы могли сделать её заложницей. Нет, наоборот, она должна была стать заложницей князя, чтобы её отец, герцог Эрбильский, присоединил свои войска к мятежникам. Всех гонцов, ранее отправленных в крепость Тавой, перехватывали люди князя.

По этой причине его величество после расследования распорядился отпустить даму Эрбиль из дворца, и они уехали вместе с отцом, давшим повторную клятву верности трону.

Я позвала герцога прогуляться по моему саду, полчаса расспрашивала его о делах, потом пригласила в свою беседку. Он сел напротив меня, положил руки на стол.

— Ваше высочество, я внимательно Вас слушаю. Тогда, на бастионе, Вы сказали, что хотите мне кое-что предложить. Я запомнил Ваши слова и очень долго в нетерпении ждал, когда Вы меня пригласите.

— Видите ли, герцог, мне нужно будет скоро выходить замуж. Брат с бабушкой усиленно подбирают мне супруга. Кого бы вы посоветовали мне выбрать среди ваших знакомых?

— А если вместо моих знакомых я предложу себя? — он произнёс эти слова быстро, как будто из пушки выпалил. И замер, глядя мне в глаза. Я передумала играть и кокетничать — не тот случай.

— А если я соглашусь?

Он резко встал во весь свой немалый рост, мне даже пришлось задрать голову.

— Принцесса, такими вещами не шутят. Что значит «если»?

— А то и значит, что я ещё тогда, на бастионе, окончательно выбрала тебя — теперь понятнее будет? Сядь, пожалуйста, а то я шею сверну.

Он медленно сел, опять положил руки на стол и замер, не сводя с меня глаз. Я тихо протянула свои руки через стол и положила свои ладошки сверху на его руки. Он перевернул их ладонями вверх и прижал мои пальцы. Его руки были тёплыми. Я улыбнулась ему и, наклонившись через стол, попросила рассказать о семье.

— О моей ты всё знаешь — я и брат. А дальше — дяди, тёти, которых я даже не видела, бабушка, дедушка.

- Отец и старший брат погибли на охоте четыре года назад. На севере, в моём замке, сейчас живут мама и младшая сестра, ей шестнадцать лет. Есть двоюродные брат и сестра — граф и графиня Аланбано, его ты видела.

— Видела, но не рассмотрела: его сразу окружила военная молодёжь, там были свои тосты и свой стол.

— Кстати, твоя бабушка — можно я буду на «ты», ты же первая начала? — я кивнула в ответ головой. — Твоя бабушка вчера заявила ему, что уже подыскала ему невесту. И это будет королевская свадьба, то есть отказаться ему будет нельзя. Он вчера даже напился от огорчения — не любит брат, когда его к чему-то принуждают.

— А кого она нашла ему в жёны? — смутная догадка мелькнула в моей голове, как лёгкий ветерок.

— Она не назвала, сказала, что одна из её молодых родственниц, маркиза как там её…

— Маркиза Кадонкани?

— Во, точно! А ты откуда знаешь?

— Так скажи брату, что ему невероятно повезло!

— О чём ты?

— Эта девушка очень умна, строгого воспитания, предприимчива, она познала все тяготы жизни и поэтому уважает то, что у неё сейчас есть. Да, кстати, ты что-нибудь слышал о «госпоже Н.»?

— Много слышал: говорят, богатая и невероятно успешная особа, но мало кто её видел. Но те, кто видел, говорят, что она очень красивая.

— «Госпожа Н.» — это не одна, а две молодые особы. Одна из них сейчас находится перед тобой, — я встала и церемонно поклонилась, сдерживая смех при виде его изумлённого лица.

— А вторая? Ты её знаешь? Ведь знаешь, раз вы компаньонки, так?

— Вторая «госпожа Н.» — это девушка, вместе с которой я выросла, моя самая лучшая подруга Сорра де Виттем, маркиза Кадонкани. Это её тогда смогли видеть, когда в городе зачитывали королевские указы. Ты куда вскочил?

— Так надо же срочно сказать брату — он же опять сегодня напьётся в усмерть, там же обиды начинаются против короля и Великой королевы. Боюсь, найдутся ушлые людишки рядом, у него же сейчас шестьдесят тысяч всадников под командованием. Как бы дурости не сотворил.

— Сделаем не так. Я сейчас одеваюсь, беру своих ближних служанок, и идём туда, где сейчас твой брат. Только зайдём к его величеству — я не могу покинуть дворец без его разрешения.

Собралась я быстро — минимум украшений, шляпка с вуалью, де Версер, Элинда и ещё одна девушка вместо раненой Талии. Капитан Гран и с ним шесть гвардейцев в форме.

Брат внимательно выслушал, правда быстро спросил: «А вы между собой уже поговорили?»

— Да, мы уже всё решили, теперь осталось только остановить его брата, который от обиды пьянствует где-то в городе.

— Моя помощь нужна? — брат даже позволил себе улыбнуться. — Я давно не видел тебя в боевой раскраске.

— Сама справлюсь.

Мы вышли из дворца в сопровождении моей свиты и четырёх охранников герцога. Внушительная компания — посмотрела бы я на храбрецов, осмелившихся на нас напасть. Я догнала Ронира и уцепилась за его локоть:

— Ты куда несёшься-то? Я и мои девушки за тобой не успеваем. Шаги-то поменьше делай, давай начинай привыкать.

И мы пошли спокойным шагом, да так и дошли до площади «Трёх Великанов», где располагалось одно из крупных питейных заведений столицы. Я посмотрела налево — в особняке у канала в окнах был виден свет. Подозвала к себе Элинду и шёпотом отдала ей распоряжение.

Когда я и герцог под ручку вошли в зал, где на первом этаже гремела музыка, а в центре на круглом возвышении танцевали полуголые женщины в полупрозрачных одеяниях, шум и гам начали постепенно стихать и сменились перешёптыванием. За столами было много горожан и военных, и приход военного министра с какой-то дамой под руку, в сопровождении королевских гвардейцев, вызвал нешуточный интерес.

— Где граф Аланбано? — строго спросил герцог подлетевшего на полусогнутых местного владельца. Тот указал рукой на второй этаж и видневшуюся двухстворчатую дверь. Служанки и гвардейцы встали на первых ступенях лестницы, мы вдвоём и де Версер поднялись наверх.

В комнате горели свечи, было жарко и душно. За сдвинутыми столами сидели дворяне, военные, какие-то девицы на коленях у некоторых из них, а во главе стола, весь расстроенный и расстёгнутый до пупа, сидел виновник торжества — молодой граф Артон де Аланбано.

— Брат, откуда ты здесь? — граф подскочил, его лицо было красным, и выглядел он ну очень расстроенным. — А что за женщина с тобой?

— Здесь её высочество принцесса Янгонская, выкажите своё уважение, — вместо ответа громко и официально произнёс герцог. Сидящие за столами разом вскочили, склонили головы в поклоне, девки попадали на пол и, мне кажется, постарались забиться по углам, куда не доставал свет свечей.

Хозяин застолья встал, дрожащими руками начал нащупывать застёжки на камзоле, пытаясь застегнуться. Я сделала два шага вперёд, оторвала его пальцы от петелек и стала спокойно застёгивать его застёжки снизу вверх, одну за другой, не поднимая головы, чтобы не выдать себя смехом.

Наступила такая тишина, что стало слышно, как где-то у потолка жужжит муха. Закончив с застёжками, я поправила ему воротник, сделала шаг назад.

— Вот так должен выглядеть прославленный генерал, и тем более брат моего будущего супруга.

Присутствующие замерли, переводя взгляды с меня на герцога. Я аккуратно сняла шляпу вместе с вуалью и протянула её назад:

— Энора, возьмите шляпу.

Я посмотрела на герцога — он молчал, только губы его дрожали, а в глазах мелькали весёлые искорки. Повернулась к графу — в его глазах я увидела настоящее восхищение. Ну да, за столом он сидел далеко от нас, да и, видимо, нас было плохо видно.

— Итак, граф, от вашего брата я сегодня узнала, что вы сейчас в печали. Не потрудитесь ли сообщить мне причину вашего недомогания?

— Ваше высочество, брат, наверно, меня неправильно понял. У меня нет никакого недомогания, просто вчера меня поставили перед фактом, даже не испросив моего на то мнения.

— Это был мой брат-король?

— Не только, но и её величество Великая вдовствующая королева. Мне приказано жениться на одной из её родственниц, я не то что её не видел — никогда о ней и не слышал. А желание его величества — это приказ. Вот и расстроился, да так, что захотелось сильно выпить, может, последний раз гуляю.

— Ну вы это зря, граф. Но скажите мне — как, по вашему мнению, я красивая женщина? Только честно.

— Да я даже не собираюсь льстить, так как ваша красота даже не обсуждается — это известно каждому не только в столице. И вы стоите передо мной как будто спустившаяся с неба богиня.

— Умеете Вы, граф, красиво говорить, умеете. Та, которую Вам выбрала моя бабушка - не менее красивая чем я, Вы меня услышали?

Присутствовавшие стояли и пока не понимали, что происходит. Но и садиться команды не поступало. Опять открылась дверь, и в помещение вошла Сорра в сопровождении Элинды и Рашаны. Служанки остались у дверей, а моя девушка направилась к нам, вызвав ещё большее изумление, так как её узнали. По комнате прошелестело: «Это же госпожа Н.».

Сорра подошла и остановилась рядом со мной. Я глазами показала герцогу на неё, в ответ он сделал удивлённое лицо и подмигнул. Граф смотрел то на меня, то на герцога, то на Сорру. И даже пару раз моргнул, видимо наводя резкость. Трезветь он начал уже в тот момент, когда я взялась за его застёжки.

— Ваше высочество, — наконец он пересилил себя, — а кто эта красавица рядом с вами?

— Граф, а разве Вы не знаете? — и по залу прошелестели подсказки: «Граф, это госпожа Н., мы тебе про неё рассказывали».

— Не совсем верно они подсказывают. Сорра, этого человека зовут граф Артон де Аланбано, — я увидела, как зрачки моей подруги мгновенно расширились, но при этом даже ни одна ресничка не дрогнула — научилась уже дворцовой выдержке.

— Граф, представляю вам мою подругу детства, мы вместе выросли и продолжаем быть подругами. Это Сорра Паннадин де Виттем… — я сделала паузу, — маркиза де Кадонкани.

Вот тут надо было видеть не только лицо графа, но и присутствующих. Видеть-то они тогда лицо Сорры видели, но всё, что при этом говорилось, пролетело мимо их ушей.

— Брат, ты полный балбес! Мои поздравления!

— Граф, поздравляем! — послышались восторженные крики. Я уже даже стала беспокоиться за Сорру, но она стояла с лёгкой улыбкой, и ни один мускул на её лице не шевельнулся. Граф сделал два шага вперёд, неожиданно взял её за руки и низко склонил перед ней голову:

— Госпожа, простите мне моё недостойное поведение. Я клянусь небом, такое больше никогда не повторится. Простите меня, ради всех богов простите.

Сорра тихо достала из его ладоней свою правую руку, внезапно погладила графа ею по голове, потом аккуратно взяла его за волосы и медленно подняла его голову к своему лицу.

— А разве было что-то недостойное, о чём я не знаю?

Они смотрели друг другу в глаза, и я увидела, как лицо молодого человека изнутри осветилось самой настоящей радостью. Наверно, если бы не посторонние, он бы схватил девушку в охапку, и мне почему-то показалось, что она бы позволила этому случиться.

— Господа, продолжайте веселиться, но мы забираем графа с собой. Граф — это приказ, — мои последние слова прозвучали строго и обращались уже только к нему.

Мы вышли на улицу. Дул лёгкий тёплый ветерок, уже стемнело, и вдоль улиц фонарщики начали зажигать фонари. Идти сегодня во дворец почему-то очень не хотелось.

— Сорра, в магазине есть сейчас люди?

— Да, там сейчас несколько девушек ночуют, которых ты приказала привезти из усадьбы.

— Хорошо, Рашана, возьми пару служанок и быстро идите туда, с вами пойдут два гвардейца. Пусть там накроют нам стол на балконе.

Когда мы подошли к магазину, на пороге нас уже встречали слуги с зажжёнными фонарями, а на балконе был накрыт стол на четыре персоны. Я сказала де Версер и Элинде накрыть себе самим в кабинете, мы же посидим за столом сами.

Две служанки принесли несколько наспех сделанных салатиков и тарелки с нарезанной бужениной и копчёным мясом.

— Асэми, — Сорра обратилась к молоденькой служанке, — в кладовой в шкафу стоят две большие бутылки с красными этикетками, принеси их обе сюда.

— Да, моя госпожа, сейчас будет сделано, — служанка упорхнула по лестнице, как бабочка.

— Что за девочка, почему я её не знаю?

— Помнишь, я тебе говорила, что Дарт в последний раз вместе со всеми купил маму с дочкой, ну бывших дворянок, так это и есть та девушка.

Что-то меня беспокоило, но я пока не могла понять, что, но это было что-то важное. Когда девушка принесла обе бутылки и собралась уже уходить, я остановила её.

— Тебя зовут Асэми? Сколько тебе лет?

— Отвечай её Высочеству, — строго сказала Сорра.

— Да, Ваше Высочество, меня зовут Асэми, и мне шестнадцать лет.

— А где сейчас твоя мама?

— Она здесь внизу, готовит для Вас блюда.

— Хорошо, спустись и скажи ей, что я вызываю её сюда на балкон.

— Ноэль, что-то не так? Что-то случилось? — обеспокоенно спросила меня Сорра. Мужчины молчали, не вмешиваясь.

— Пока ничего не случилось, но я кое-что хочу уточнить.

Женщина поднялась к нам через минуту. Миловидная, немного за тридцать, может, тридцать пять лет. Она выглядела взволнованной, о чём говорили её руки, теребившие низ фартука.

— Ваше Высочество вызывали меня?

— Да. Из доклада управляющего мне известно, что до попадания в статус рабов вы с дочерью принадлежали к дворянскому сословию. Я хочу знать, каким образом Вы и Ваша дочь его лишились?

— Ваше Высочество, два года назад мы поехали в столицу, чтобы найти одного очень важного человека. Но недалеко от Ингона в придорожной гостинице нас ограбили, забрали все документы, деньги и даже бирки. Хозяин утром вызвал стражу и сказал, что мы беглые рабы.

— И Вы ничего не смогли доказать? — спросил герцог.

— Нет, Ваша милость, ничего. Нам стражники сказали, что мы не первые такие, а хозяин и чиновники потом делят между собой награды за поимку беглых. Нас купила хозяйка швейной мастерской, и мы работали у неё.

— А как вы попали на столичный рынок?

— Мастерская сгорела при пожаре, сама хозяйка и часть рабынь погибли, а тех, кто выжил, отвезли в столицу на продажу. Ваше Высочество, — она упала на колени и заплакала, — мы с дочерью до конца своей жизни будем вас благодарить за то, что у вас такой управляющий и что он не дал нас с Асэми разлучить, как это случилось с другими.

— Ноэль, я не понял, какой управляющий? О чём она? — с недоумением спросил внимательно всё слушавший герцог Ронир.

— Мой управляющий. Потому что из двух настоящая «госпожа Н.» — это я, а Сорра играла мою роль, когда меня нашёл брат. Я же не могла бросить своих людей — они только начали жить нормально. Но у меня есть вопрос, на который ты должна ответить предельно честно, поняла?

— Да, Ваше Высочество.

— Сколько лет было Асэми, когда ты купила её на рынке на севере?

— Ваше Высочество, но откуда… Ей было всего четыре годика, я никогда не напоминала ей об этом, для меня она словно моя родная дочь.

— Хорошо, сейчас не задавайте никаких вопросов, идите вниз и никуда не уходите, и позовите мне одного из гвардейцев.

Когда она спустилась по лестнице, Сорра и граф в один голос спросили:

— Ваше Высочество, что происходит?

— Пока сама не знаю, но кое-что нужно проверить.

Гвардейцу я отдала приказ быстро найти генерала Нортона и передать ему, что я требую его немедленного присутствия в магазине. Мне всё равно, в каком он будет состоянии, пусть хоть на собаке, хоть на лошади, но немедленно мчится сюда.

Пока ждали Нортона, я отнекивалась от вопросов и предложила просто выпить за такое наше вот знакомство. Рассказала Сорре и графу, что мы сами сегодня с герцогом только днём нормально познакомились. И сразу всё выяснили.

— Ну а вы-то как, всё выяснили? Я же слышала, как вы шептались сзади, когда мы шли в магазин.

— Всё, все недоразумения разрешены. И, Ваше Высочество, можно, когда никого чужих нет, я буду называть Вас сестрой?

— Можно, и даже нужно. А вот и генерал идет.

Запыхавшийся Нортон появился минут через десять и поднялся к нам на балкон. Служанка немедленно принесла ещё один стул и приборы.

— Ваше Высочество, я честно уже спать собирался ложиться, когда прибежал солдат. Что случилось, что вы дёрнули меня почти ночью?

— Я хотела с тобой решить один вопрос, но для него нужно, чтобы ты кое на кого посмотрел. Служанка, скажи внизу, чтобы мать с дочерью поднялись сюда.

Они пришли обе через пару минут, встали у входа, сложив руки впереди, и настороженно смотрели на развернувшихся к ним господ.

— Повтори, как тебя зовут и сколько тебе лет.

— Меня зовут Асэми, мне шестнадцать лет, Ваше Высочество.

Дальше допрос продолжить я не успела. Нортон встал и быстро подошёл к девушке, схватил её своими огромными ладонями за лицо и поднял его к себе, внимательно всматриваясь. Внезапно по её щекам покатились слёзы, она схватилась за ладони мужчины, а он рывком дёрнул её на себя, прижал к себе и… заплакал.

Женщина, несколько мгновений смотревшая то на него, то на неё, внезапно обессиленно опустилась на пол.

— Да что тут происходит? Граф, объясните! — герцог подскочил из-за стола.

— Рони, — я назвала его тем именем, которым его называл в детстве брат, — сядь и успокойся. Нортон нашёл свою давно потерянную дочь.

Девушка вдруг оторвалась от отца и бросилась к женщине: — Мама!

Нортон сделал два шага и быстро поднял женщину с пола.

— Это ты купила её тогда, на севере? — она в ответ кивнула ему головой.

— И всё это время она жила с тобой? — женщина в ответ опять молча кивнула головой.

Нортон повернулся ко мне и, от волнения даже забыв про все приличия, спросил:

— Ноэль, я поблагодарю тебя завтра, я всю жизнь буду тебя благодарить, но можно я их сейчас просто заберу?

— Трой, не надо меня благодарить, конечно идите, а все формальности оформим потом. Я рада за вас обоих.

Они уходили по освещённой улице в сторону дворца. Я встала у перил и смотрела им вслед. Рони подошёл сзади и молча обхватил меня руками, нащупал мои ладони и аккуратно взял их в свои руки.

Я увидела, как Нортон, обнимавший свою дочь, остановился и повернулся к шедшей рядом с ним женщине. Потом взял её за подбородок, поднял ей голову и что-то спросил. Она, видимо, ответила, потому что он внезапно снял с себя плащ, накинул ей на плечи. Обнял её, потом дочь, и они так и пошли — все трое рядышком, освещённые вдруг выкатившейся из-за низких туч луной.

Я откинулась назад и потёрлась затылком о грудь Ронира. На душе вдруг стало так спокойно, наступило какое-то волшебное умиротворение. Он наклонил голову и упёрся подбородком мне в затылок. Мне показалось, что я даже прекратила дышать.

Неужели мне наконец-то повезло, хоть в другой жизни, но повезло? Это такое оно, счастье? Да? Нет?

Кто мне подскажет?

КОНЕЦ