Ночной уборщик

Глава 1

В полутьме неприятно жужжала лампа, продолжающая изо всех сил бороться за свою жизнь. Она противно мигала каждые три секунды, а ее электрическая трель заглушала собой предсмертные стоны человека, лежащего прямо сейчас на холодном кафельном полу общественной уборной, в луже чужой и собственной мочи. Ему было так больно, что мысли в голове путались, выдавая одни за другими самые неприятные моменты из жизни. Подумав о том, что в его существовании не было ничего хорошего, парень усмехнулся, прокусив до крови губу.

– Моя…кровь…сладкая… – пытаясь приподняться и дотянуться до грязной дверной ручки, чтобы открыть ее, парнишка облизал свои губы, яростно пылающие от внутреннего жара.

Пульсирующая боль в левом боку усилилась. Из-за того, что он попытался подняться, кровь брызнула фонтаном на пол, окрашивая собой все вокруг. Рана становилась все больше и больше. Ее края пульсировали, попадая в такт замедляющегося сердцебиения. Спасения не было, это явно был конец такого никчемного жизненного пути.

Однако, здесь не было совсем уж темно. Странные голубые огоньки, исходящие от его тела медленно поднимались вверх, словно собираясь в стаи. Пальцы, окончательно онемевшие, с глухим стуком обрушились на пол. Вздрогнув от такой громкости, парень понял, что прямо сейчас он действительно умрет…

Глубокая рванная рана на боку все еще продолжала пульсировать, но боль уже не ощущалась. Голубые огоньки превращались в хлопья, которые то опадали на пол, то поднимались вверх. Тело, бродившее еще пару часов назад по улицам в поисках дешевого ночлега или хотя бы открытой уборной, чтобы набрать в пустую пластиковую бутылку воды – прямо сейчас распадалось на мелкие частицы, поднимаемые в воздух лёгким вихрем. Единственное, что оставалось неизменным – словно выжженные на плоти отпечатки чьей-то руки на левом запястье и правой ноге. Только их не касалось разложение.

В один миг вихрь стал молниеносным. Маленький смерч пронесся по всей уборной, поднимая с пола грязь и ошметки использованной туалетной бумаги. Пара секунд – и от тела не осталось даже и капли крови…

Лампа, которая до этого противно моргала, в последний раз осветила это место и потухла. Где-то в глубине здания послышались шаги и голоса, которых не должно было быть в это слишком уж позднее для прогулок время.

– Осмотрите в первую очередь все нуждники, – прозвучал где-то вдалеке командный голос. – Мы очень часто находим там прячущихся пьянчужек. Я уже много раз говорил начальству о том, что охрану пора менять, а они не хотят. Я понимаю уборка, но драка с бездомными…От такой живой вони не спасают даже респираторы.

– Эй, ты чего кричишь на все здание?! – подошел к первому человек в оранжевой спецовке и толкнул своего напарника в бок. – Видишь тут лента? Значит, что помещение на ремонте и дверь запечатана. Для особо «умных» – это означает, что ты берешь свою задницу в руки и идешь в другое крыло, открываешь там другой нужник и делаешь уборку там.

– Согласен на что угодно, кроме женских толчков! – взмолился первый, давая в качестве взятки своему напарнику еще не начатую пачку сигарет и шоколадку. – Все эти офисные работницы, которые только с виду такие красивые – ужасны. Хочешь узнать человека на самом деле – посмотри на его унитаз.

– Не тебе сейчас размышлять о подобном, – подошел к этим двоим седоватый мужчина и опустил на их плечи накачанные руки, от тяжести которых оба даже немного просели вниз. – Если бы вы хорошо учились в школе, то прямо сейчас не работали бы ночными уборщиками на самых ужасных и вонючих объектах. Так что закрыли свои варежки и разбежались по этажам. Раньше закончим, раньше пойдем и выпьем!

Буркнув под нос что-то про то, что и босс точно в такой же жизненной ситуации, а сам их поучает, первый обреченно вздохнул и поплелся в сторону лифта. Кинув взгляд на своих коллег, растворяющихся в темноте, он шагнул в ярко освещенную кабинку и поднялся на пару этажей вверх.

Снова наступила тишина. Защитные оградительные ленты, которых еще буквально двадцать минут назад не было на входе в ту самую уборную - с шелестом опали вниз. Неестественный дверной скрип пронзил тишину, выпустив в коридор практически сразу же погасшую полоску света, в которой что-то шевелилось. Полупрозрачная нога, со светящимся в темноте отпечатком чьей-то руки – показалась в коридоре. Все тот же вихрь, вырвавшийся теперь в огромный пустой коридор подхватил ее и уничтожил, озарив весь первый этаж мягким голубым светом.

Глава 1

Лео, сколько себя помнил — всю свою жизнь был не счастлив. Начиная со своего имени, выбранное для него его глупой матерью, слишком рано родившей его на свет и заканчивая всем, что его окружало — он ненавидел абсолютно все. Леонардо — что за глупое имечко? Он совсем не гений и у него нет никаких талантов. К тому же, в кого ему быть умным? В глупую и наивную мать, которую все в жизни обманывали? Или же может быть в отца, присутствовавшего в его жизни лишь в момент зачатия? Да оно и понятно… С такими тупыми женщинами, как его мать, поступают только так. На них не женятся, не заводят с ними семьи и не старятся вместе. Они нужны лишь для того, чтобы от безысходности, чисто по физиологическим потребностям провести с ними пару часов и уехать в ночь, вызвав себе или ей такси.

Всю свою жизнь Лео ненавидел свою мать. Она была некрасива, с вечно наклоненной, как у курицы в бок, головой. Ее удивляло абсолютно все, а кулинарные навыки оставляли желать лучшего. Парень очень часто думал, почему они живут одни, ютясь в маленьких вонючих комнатушках, в которых порой не было даже окон, не говоря уже о туалете или кране с водой. Его глупая мать, не умевшая ничего — была точно таким же изгоем, как и он сам. Родная бабушка, видевшая Лео лишь однажды в жизни на его пятилетие, окатила их грязной водой, когда они подошли к большому и красивому дому, где бы мог жить и он, если бы его мать не была бы такой идиоткой.

Чем старше он становился, тем сильнее понимал, что в этом мире он никто. Школа давалась ему тяжело из-за одноклассников, вечно соревновавшихся в том, кто выглядит круче и чьи вещи самые дорогие. Лео же был изгоем по всем этим параметрам. Его одежда в основном перепадала ему от соседей или же темной ночью доставалась из баков для благотворительных организаций. Она была до такой степени поношенной и ужасной, что никакие моющие средства не могли вывести с тканей ужасный запах нищеты. К тому же маленькие комнатки, в которых они жили с матерью — всегда были очень сырыми, что так же было минусом.

Лео уже и не помнил, когда его не били в школе. Наверное единственное, чему он научился в жизни — это весьма стойко переносить удары, коих всегда было очень много. Он никогда не кричал и не жаловался, чем вызывал еще большую агрессию у избивавших его людей. Он даже никогда не говорил о том, что до глубины души ненавидит свою мать, стараясь вообще с ней не разговаривать. Она же, вечно видящая во всем позитив — жила одним днем. Не имея постоянного заработка, она жила так, словно это лучшие годы ее жизни. Вечных запах сигарет вперемешку с алкоголем и мужским потом — заставляли Лео сходить с ума. Он никогда не видел посторонних мужчин в доме, но прекрасно понимал, чем именно занимается его мать, пока он находится в школе. Сколько раз он молил Бога о том, чтобы она умерла… Он мечтал о том, чтобы эту падшую женщину на огромной скорости сбил грузовик и он бы остался один и жил бы в приюте, поэтому однажды вернувшись домой и застав там свою избитую кем-то полуголую мать на полу, он молча собрал свои вещи и ушел из дома.

Однако куда может пойти ученик средней школы? Ночные патрули обнаружили его на детской площадке, спящим на скамейке. Из-за этого позвонили в его школу и конечно же матери, которая плача прибежала за ним. После того, как полицейские увидели избитую мать, они оставили его на пару дней в камере, потому что решили, что с ней это сделал он.

Та ярость, прошедшая насквозь через всю его душу — постепенно улетучивалась. Пятьдесят шесть часов, что он провел за решеткой — были не так уж и плохи. Он спал в камере, тщательно до этого вымытой с сильно пахнущим дезинфицирующим средством, к тому же здесь было так много места, что ему стало даже завидно. Туалет, еда и вода. Даже толстые стальные прутья, которые ограждали его от той нищей жизни вне этих стен — как-то по особенному сверкали в лучах заката, пробивавшихся к нему через довольно большие окна. Лео даже подумал о том, что наверное не плохо было бы совершить мелкое преступление и попасть в тюрьму, ведь там он может не думать о реальном мире хотя бы несколько лет.

Но всему наступает конец. В итоге его выпустили и сказали что-то отдаленно похожее на извинения. Мать, ждавшая его на выходе из полицейского участка все так же омерзительно улыбалась, строя при этом глазки офицеру, кинувшему его за решеткой. Ничего ей не сказав, он пошел в сторону того места, что вряд ли можно было бы назвать его домом. Темная и сырая коробка из бетона, вечно воняющая плесенью.

Дни шли, беспросветно повторяя друг друга. Средняя школа закончилась и все те монстры, обитавшие в его классе — стали старше и еще злее. Их физическая сила и рост росли, в отличие от Лео, смахивающего на скелета из кабинета биологии. Его длинные и худые пальцы вызывали отвращение, а само его лицо, спрятанное под длинными волосами было таким бледным, словно он специально мазал его белой краской. Часто рассматривая свое отражение в треснутое зеркало в углу своей комнаты, Лео думал о том, что у него никогда не будет девушки и вздыхал с облегчением. Его род должен закончиться на нем. Никто больше не должен страдать. Не понимая, как в этом возрасте его мать уже была с годовалым ребенком на руках, Лео не заметил, как до него кто-то дотронулся. Снова крыса. В подвальном помещении, в котором он жил — это не было редкостью.

Лео помнил тот день, когда все стало еще хуже. До осенних каникул оставалось несколько дней, поэтому он решил прогулять занятия и вместо них пойти в приют, где в это время раздавали еду нуждающимся. Будучи благородным и никогда не жалующимся на свою судьбу другим, Лео как всегда разливал по тарелкам что-то вязкое и отдаленно напоминающее еду. Он знал, что остатки как всегда отдадут ему сердобольные монахини, вместе с овощными очистками, из которых он часто варил себе что-то наподобие супа. Радуясь тому, что сегодня он сможет поесть, Лео вернулся домой, где его ждала радостная мать.

Уже с порога он заподозрил что-то не ладное. Эта женщина, кинувшаяся его обнимать и рассказывать о том, что скоро их жизнь навсегда изменится — не вызывала доверия. Оказалось, что все то время, что они жили впроголодь — его мать копила деньги и теперь вложила их в строительство какого-то торгового комплекса. Рассказав, что она как совладелица будет получать пассивный доход и они наконец-то смогут жить достойно, женщина еще раз попыталась безуспешно обнять сына.

Лео не поверил ни единому ее слову. Он не верил в то, что в его жизни что-то изменится, поэтому когда через несколько дней в их коморку ночью вломились неизвестные люди и силой выволокли мать за волосы на улицу, он лишь усмехнулся. В тот момент он радовался тому, что лег спать в одежде, в отличие от своей матери, которую трясли, словно тряпичную куклу. С нее весьма активно пытались выбить деньги за аренду жилья и просроченные проценты за достаточно большую сумму долга. Неизвестные пинали ее из стороны в сторону, поливая при этом какой-то вонючей жидкостью. Лео, равнодушно смотревший за всем этим, в какой-то момент просто поднялся и ушел. Ему было абсолютно все равно, что станет с этой женщиной. Умрет она сегодня или может быть завтра — исход все равно один. Смерть.

Но, как бы парадоксально это не звучало, у богатых и бедных смерть разная. Богатых окружает роскошь, даже если их вывезут ночью в лес в багажнике автомобиля. Последнее, что они увидят — лакированные туфли своего убийцы, стоящие столько, сколько мать Лео не смогла бы заработать за все семнадцать лет его жизни. Поэтому ее смерть так же соответствовала ее социальному статусу. Неизвестно, как она смогла продержаться так долго с таким большим количеством переломов и открытых ран. Ее лицо было не узнаваемо, а голос звучал совсем чужим. Она тянула к Лео свои грязные и изломанные пальцы, пытаясь хотя бы на миг почувствовать тепло его тела. Но это был всего лишь мираж, Лео там не было. Он, как и много лет назад, сидел на той самой скамейке в парке и не знал, какие именно чувства он прямо сейчас должен испытывать. Может ему вернуться к своему дому, чтобы тоже умереть и прекратить эту бессмысленную жизнь?

Когда-то мать Лео сияла яркой звездой на небосводе, но прямо сейчас она лежала на холодном асфальте, облитая бензином. Ее сознание медленно угасало и единственное, о чем она думала – это о письме, спрятанном в альбоме с детскими фотографиями Лео.

Письмо — это единственное, что она после себя оставила своему сыну. Всего лишь кусок бумаги, еще при жизни исписанный не ровным подчерком. Так она хотела помочь в последний раз своему сыну, однако привнесла в его жизнь еще больше хаоса…

Глава 2

Когда Лео вернулся домой — все уже закончилось. Он слышал, как за его спиной переговаривались соседи, обсуждая между собой эту историю. Для них — это было самым обычным делом, ведь для данного квартала — это не новость. Все уже давно привыкли засыпать под звуки полицейских машин. Поэтому чья-то смерть — всего лишь новый повод для сплетен на ближайший месяц.

Полиция не стала разбираться в случившимся — виновники были всем известны. Самые обычные ростовщики, имеющие не плохие связи с верхушкой местной полиции. Как всегда шестерки пару лет отсидят в тюрьме, а позже выйдут за хорошее поведение на свободу. В таких организациях все уже давно и четко налажено.

Лео прекрасно это понимал. Ему дали время собрать необходимые вещи из дома и попрощаться с матерью, прежде чем его определят в приют, пока будет осуществлен поиск его родственников.

Как бы Лео не старался найти что-то полезное в своем доме — абсолютно все было сплошным мусором. Какие-то чеки из не самых приличных питейных заведений, счета из больниц… Однако в отличие от всего вышеперечисленного мусора, кое-что было аккуратно завернуто в мужской носовой платок.

«Наследство» в виде письма стало началом больших проблем. Лео уже и сам не помнил, почему он все же решился вскрыть пожелтевший от времени конверт. Бумага была старой, а это означало, что хранившаяся там информация была либо очень важной, либо просто бессмысленной бумажкой, с истекшим сроком годности. Любопытство все же взяло вверх.

— А? Всего лишь номер телефона и все?! — Лео был весьма разочарован. Он ожидал чего угодно, но не этого. Просто номер телефона. Не имени, ни адреса. И что теперь со всем этим делать?

Выйдя на улицу через черный ход, он остановился возле телефонной будки. Пошарив по карманам в поисках хоть каких-нибудь денег, Лео тяжело вздохнул. Пусто. Впрочем, ничего удивительного. У того, кто радуется картофельным очисткам из приюта — априори не может быть денег. Не надеясь на чудо, он набрал нужные ему цифры и неожиданно услышал гудки. Электронный голос, оповестивший Лео о том, что данный звонок будет совершен за счет того, кому звонят, сменился на другой.

— Ты все же решила сдаться? Я знал, что этим все и закончится. — Некто из телефонной трубки радовался, как сумасшедший. Его смех, словно горох, отскакивал от тонких стеклянных стен будки, повергая Лео в небольшой шок.

— Моя мать умерла только что. Этот номер телефона — все, что она мне оставила. Кто ты такой, раз она дорожила этой бумажкой больше, чем мной? — Лео от злости затрясся, добела сжимая в руках трубку. Он сам не понимал, почему в данный момент испытывает такую сильную злость к абсолютно незнакомому человеку.

— Хм… — из трубки раздался задумчивый голос. Лео молчал и ничего не говорил. Человек ему был совсем не знаком. Он прислушивался к тому, что происходило по другую сторону и медленно спускался вниз. Его голова так пульсировала от боли, что он не с первого раза услышал, что к нему обращаются.

— Значит больница святого Луки. Мальчишка, жди меня там. Никуда не уходи, — разговор завершился так же странно, как и начался. Лео не знал того, кто с ним разговаривал, но инстинктивно чувствовал опасность. Он бы соврал, если бы сказал о том, что не хотел тогда убежать. Незнакомец никогда бы его не нашел, потому что как личность — Лео просто не существовал. У него не было мобильного телефона, социальных сетей или друзей. Даже школа, бывшая уже шестой за последний год — не смогла бы никому предоставить какую-либо характеристику о нем, потому что для всех — он невидимка. Странный парень в поношенной одежде. Он не обращает ни на кого внимания и абсолютно безразличен ко всему. Местные хулиганы очень быстро потеряли к нему интерес, потому что он никогда не кричал и не издавал никаких звуков, когда его били. Слившийся с окружающей средой Лео — был человеком-призраком, про которого все забывали.

Тем не менее Лео инстинктивно напрягся. Откуда незнакомец мог знать, что его мать сейчас находится именно в больнице святого Луки? Неужели все это время за ними наблюдали?! Повесив трубку на рычаг, Лео прислонился лбом к холодному стеклу телефонной будки. Он понимал, что ему нужно выдвигаться, но ноги его не слушались. Сделав наконец шаг, Лео уверенно отправился в большицу.

Несмотря на то, что в обычной жизни Лео был практически призраком, прямо сейчас все почему-то стали обращать на него внимание. Бедный мальчишка, сильно пахнувший гарью и чем-то кислым — обращал на себя жалобные взгляды персонала больницы. Медсестры, доктора — все смотрели на него, как на уличного худого котенка, которого загрызали на смерть блохи. Им было его жаль, но они ничем не могли ему помочь, корча лишь страдальческие мины.

Каталка с трупом его матери исчезла из коридора. Вопрошающе посмотрев на медсестру, Лео проследил за ее взглядом и увидел группу людей, полностью одетых в черное, о чем-то мило разговаривающих с доктором.

— Мальчик, — медсестра кивнула Лео на единственного отличавшегося от всех мужчину в красном. — Там твой отец приехал, вы оба должны проститься с твоей мамой. Он искал тебя, подойди к нему скорее.

Лео посмотрел на толпу и еще раз на медсестру. В ее взгляде читалось непонимание, удивление и отвращение. Он переводила свой взгляд с мужчины в красном на Лео и обратно, пытаясь сравнить их. Видя, что у них нет ничего общего, кроме цвета и длинны волос, она не понимала, как у такого красивого мужчины мог родиться кто-то, вроде Лео. Выйдя из-за стойки и подтолкнув Лео в нужную сторону, она тут же принялась звонить своим подругам из других отделений, чтобы и они вдоволь могли налюбоваться этим красавцем. Когда еще в своей жизни они смогут посмотреть на кого-то столь же красивого так близко.

«Отец? Что за черт? Этот мужик никак не может быть моим отцом!», — Лео сравнивал себя и незнакомца и все больше убеждался в том, что женщина с регистрационной стойки что-то перепутала. Однако незнакомец неожиданно позвал его по имени и пошел к нему навстречу.

— Заткнись и делай вид, что ты рад мне! — мужчина положил руку на шею Лео и слегка сдавил ее. — Смотрите, доктор! Мой сынишка так расстроен, не могли бы вы отвести нас двоих в комнату кремации и оставить наедине?

— Кремации? — доктор слегка икнул и принялся вытирать резко вспотевший лоб, достав из нагрудного кармана платочек. — Еще не провели процедуру вскрытия, причина смерти так же не ясна. Мы же не можем провести похороны прямо сейчас, у меня будут проблемы…

— Ха-хах! — мужчина отпустил шею Лео и направился к доктору. Взглянув на доктора так, что тот в мгновение ока снова покрылся испариной, напоминая собой жестяную банку с газировкой в жаркий день. — Доктор, вы же сами говорили, что у вас есть комната в похоронном зале при крематории, в которой родственники могут попрощаться с покойными. Разве это не ваши слова?

Доктор замялся. Пропищав что-то о том, что это делают перед непосредственным сжиганием тела, он на ватных ногах пошел вперед и распорядился своим подчиненным подготовить тело для прощания. Сказав, что сделает все по высшему разряду, он предложил этим двоим присесть и немного подождать.

Смотря, как мужчина властно садится на обшарпанное пыльное кресло в своем дорогущем костюме, Лео усмехнулся. Хоть он и был одет в такие вещи, которыми было стыдно вымыть здесь пол, он все же не хотел испачкаться. А тот мужик пусть делает, что хочет. Судя по его виду — у него такой одежды полно. К тому же он так подозрительно молчит, что даже бесит. Сам назвался его отцом и не проронил ни слова. Разве так вообще можно?

— Что? — мужчина осуждающе посмотрел на Лео. — Думаешь, почему я молчу? У нас с тобой разговор не для посторонних ушей, щенок. К тому же касаемо той суки, что столько лет с тобой таскалась, ах, прости… Мне не стоит так говорить о той, что так долго тебя выращивала… Удивлен, что вы оба не сдохли раньше. А ты даже чуточку не взял от моих генов, даже жаль. Думаешь наверное о том, что я теперь буду о тебе заботиться и ты заживешь как в сказке?

— Ни о чем я таком не думаю! — Лео, чья ярость вскипала в нем словно лава, не выдержал и ударил кулаком по стене, сбив в кровь свои костяшки. — Я уже достаточно самостоятелен, чтобы выживать самому, теперь мне будет даже проще… Не придется переживать за балласт… А ты… У тебя нет права осуждать ее, тебя вообще не было в моей жизни, поэтому сделай сейчас так же — просто свали туда, откуда ты пришел, урод!

— Ха, а ты дерзкий, — незнакомец расстегнул пиджак и достал из внутреннего кармана зажигалку. Поиграв с ней пару секунд, он зажег спрятанную за ухом сигарету и закурил, поправив свои длинные волосы обратно. — Куришь?

— Курит только мусор! — хоть Лео и был младше и беднее этого дядьки, но он не уступал ему в дерзости. Плюнув ему прямо под ноги, он отвернулся к стене и стал ждать, чем все это закончится, прислушиваясь ко всему, что делал его якобы отец.

Обернувшись на звуки, доносившиеся из коридора, Лео увидел того самого доктора, мчавшегося к ним, радостно улыбаясь. Конечно можно было догадаться и предположить, что деньги могут творить чудеса, но чтобы настолько… Не прошло и пары часов, как его матери не стало и вот он уже стоит над ее обмытым телом, одетым в красивое платье, которое она бы никогда в жизни не купила. И в этой же комнате стоит его отец, рассказывающий вещи одна страннее другой. Он утверждал Лео, что Лиза — на самом деле ему никто. Она лишь украла Лео у своей умершей подруги и скрылась с младенцем на руках. А его «родитель» конечно же его искал и плакал столько лет, пытаясь пережить потерю своей возлюбленной и сына. Во всю эту чушь верилось с трудом. Скорее всего незнакомец был коллектором, у которого взяла в долг весьма крупную сумму денег его мать, а вся эта ерунда нужна лишь для того, чтобы запутать Лео, ведь для всех — он убитый горем сын. К тому же — зачем так быстро сжигать тело? Конечно ясно, что она умерла от побоев и потери крови, но медики все равно должны были по правилам установить причину смерти. К чему такая спешка? Или этот мужик так сильно радуется, что наконец избавится от нее?

Не слушая того, что ему говорят, Лео поднял руку вверх и сам же попросил доктора быстрее начинать процедуру. Взглянув на мать в последний раз, он накинул на ее опухшее и сильно накрашенное лицо ткань и отошел от стола. Тело, даже толком еще не остывшее отправилось в самое сердце ада, заставляя Лео впервые что-то чувствовать к этому человеку, кроме ненависти и отвращения.

— Нас с тобой больше ничего не связывает. — Лео поднял глаза и посмотрел на мужчину. — Если хочешь, то можешь забрать пепел себе. Мне он не нужен. Удачи, я ухожу.

—Эй, стой! — мужчина схватил его за локоть, пытаясь остановить. — Куда ты пойдешь?

— Не твое дело! — Лео вырвал свою руку и направился к выходу. Пытаясь найти свой рюкзак, Лео выбежал в коридор. Подойдя к стойке регистрации, он спросил о нем медсестру.

— Ой, кажется я его выкинула! — она виновато опустила взгляд и стала демонстративно копаться в своих бумагах.

— Если это так, то просто скажите, где он. — Лео было не привыкать копаться в мусоре чтобы найти что-то новое для себя. Поэтому узнав, что его рюкзак находится в самом последнем баке с медицинскими отходами, он незамедлительно пошел за ним.

В это время отец Лео наблюдал за ним. Его очень сильно удивляло отсутствие нормальных человеческих эмоций у Лео. Он равнодушен к своей матери и ему абсолютно все равно на то, что у него есть отец. Разве это нормально просить быстрее сжечь тело? К тому же его внешний вид… И это копание в мусорном баке… Вонь доносится даже сюда, в здание… Хотя ему ли говорить о вони… Запах гниющих тел уже не вызывает у него такого отвращения, как раньше. И что теперь делать с парнишкой? Дать ему умереть на улице? Хотя… Какая разница? Он теперь свободен. На свете больше не осталось тех, кто знает о Лео и его настоящем отце, так что…

Законы природы, в которой родители любыми средствами защищают свое потомство — не всегда применимы к людям. Поэтому Лео, запачкавшийся в чьи-то экскрементах и протухшей крови, с потертым рюкзаком ужасающего коричневого цвета — двинулся в неизвестность. Он не знал, чего можно ожидать от этой жизни и есть ли у него силы бороться, однако чувство страха перед смертью ему не было знакомо. Множественные чувства и эмоции проявляют те, у кого есть для этого деньги. Нищие испытывают лишь злобу и ненависть. Но источник этих эмоций был сегодня сожжен дотла. Какие эмоции теперь ему испытывать?

В своих думах Лео и сам не заметил того, как оказался перед городскими общественными банями, расположенными на пути к его бывшему дому. Протянув руку в сторону входной двери и обнюхав себя, Лео просто мечтал оказаться внутри. К тому же там можно было выспаться и отдохнуть хотя бы пару дней, прежде чем решить, что ему делать дальше. Единственной проблемой оказались деньги, которых у него не было.

Горестно вздохнув, Лео отправился в сторону небольшого сквера для выгула собак, в котором были установлены питьевые фонтанчики. Там тоже можно отдохнуть. К тому же помыть руки и умыть лицо не помешает. Хорошо, что было еще не холодно. Пару месяцев можно поспать и на улице, к тому же если приходить в выходные помогать в церкви, то можно и еды раздобыть. Оставался только вопрос со школой… Очевидно, ее придется бросить. Такая перспектива не очень радовала Лео, поэтому он буквально закричал от неожиданности, когда обнаружил достаточно крупную сумму денег в своем рюкзаке, вместо пары чистых футболок, которыми он собирался вытереть свое лицо.

— Что за… Это тот мужик мне их положил?! Но когда??? — Лео был так взволнован, что у него очень сильно закружилась голова. Та усталость и чувство голода, упорно им игнорируемые несколько дней — мигом свалились на него.

Лео резко вскочил и машинально побрел в сторону своего бывшего дома. Аренда заканчивалась через несколько месяцев, поэтому чисто технически он все еще мог жить там. К тому же через пару месяцев ему будет уже 17 — прекрасный возраст для того, чтобы начать жить самостоятельно.

Дойдя до дома и войдя внутрь, Лео рухнул на пол без сил. Впервые за очень долгое время его ждал спокойный сон…