Ночной санитар

Глава 1-4

Ночной санитар

Перенос.

В Филевском парке на скамейке сидел пожилой русоволосый мужчина с сильной проседью и седыми усами и улыбаясь кормил подбегающих рыжих белок орешками из кулечка.

Он был одет в свободном стиле casual и выделялся тонкой оправой очков и необычным цветом линз. Какой-то специальный фотохром с упором в оранжевый. Довольно редкий цвет.

Светло синие джинсы были явно не китайские, кроссовки Нью Баланс и ветровка Томми Хилфигер дополняли образ пенсионера, который не сильно нуждался в таковой.

Его звали Максимилиан Искандерович Юсупов. Это по метрике. А так он Максим Александрович. Фамилия та же.

Не олигарх. Можно назвать его средней руки коммерсантом, если бы не одно но. Капитала у него не было. Счета были наполнены в меру. Куда он раскидал остальное никто не знал. Суперкарами не пользовался. Наверное, привычка молчать брала своё.

Отдав последние орешки счастливым белкам, он свернул бумажный кулечек (сейчас так бумажки давно уже никто не сворачивает) и направился к урне.

- Да наши белки такие красивые. Рыжие – огонь. И доверчивые. Не то что в Гайд-парке. Наглые и жрут все что не попадя, как крысы. И цветом в них. Не будем мы наших белок говном кормить. – подумал старик.

Вернувшись к скамейке, он сел на то же место, достал жестяную коробку с сигариллами и закурил. Проходящая мимо мамаша с коляской зашипела:

- И тут курят. Спасу от них нет.

Максим Александрович понимал её. Пропаганда она такая. То парниковый эффект, то озоновые дыры, то ковид. Страшно жить. Вот и сейчас курильщикам не стало житья. Цены на табак выросли в разы, а основные курильщики, это пенсионеры с нищенской пенсией. И не только в России. Давеча в Испании сам видел, как ихние пенсионеры собирали бычки в пепельницах на вокзале. И это при их минимальной пенсии в 880 евро.

Давайте запретим курение, но разрешим каннабис. Курите анашу и ни в чем себе не отказывайте. Жил бы в деревне выращивал бы махру на огороде.

Знавал он одного главврача, который заведовал клиникой МЧС. Тот провел исследование на предмет корреляции выдачи больничных листов и курением. Так вот статистика показала, что курильщики реже уходят на больничный и реже болеют. Процент сердечников примерно одинаков. И что удивительно – рак легких у некурящих встречался чаще. Конечно, выборка была не очень репрезентативна, но тем не менее. Так его заклевали так, что вынудили уйти на пенсию. Но он данные сохранил и отдал Юсупову под слово, что потом все это будет опубликовано.

Как аналитик, он понимал, что вся эта байда не просто так возникла. Наиболее адекватная версия вязалась с последующей компанией по смене пола и трансгендерности. Типа проката темы. Потом каннабис разрешили. Ну и потом уже можно регистрировать брак однополым и усыновлять детей.

Западные элиты уверенно ведут мир к краху и по стопам леваков сваливают все в бюджет и уже оттуда дают дотации или деньги тому, кто по их мнению их заслужил. Ну а заслужили они их сами в первую очередь. Из бюджета удобнее воровать. Коррупция мать её так.

Достав смартфон и посмотрев на время, Максим Александрович решил еще немного подышать парковым воздухом и уже потом двинуть в сторону дома. Благо дом был в двух шагах от парка. Вернее, квартира в доме. Дом сам по себе был начала 20 века в 4 этажа, но с лифтом. Тоже старым, но местные резиденты не дали его поменять на новомодный с китайской электроникой скинувшись двумя подъездами на капитальный ремонт старого 1913 года изготовления. Поменяли тросы, какие-то реле, щитки и механику с автоматикой и самое главное добыли неубиваемый японский электродвигатель после капремонта. Ну и отреставрировали кабину с шахтой. Даже сидушку в кабине восстановили. Получилось дороже нового, но этот экземпляр не ломался, правда музыка внутри не играла и электронный женский голос не объявлял этажи. Подъезд тоже отремонтировали в старом стиле с метлахской плиткой на площадках этажей, лепниной на потолках и уголок консьержа. Люстры отмыли и повесили обратно. Из нововведений была только система видеонаблюдения, которая никогда не ломалась, благодаря одному из жильцов дома, имеющим вес в ИТ индустрии. Поэтому внучка Максима Александровича называла дом динозавром среди дворняг. Приезжая в Москву она всегда останавливалась у деда. Тут ей было уютно. Метро рядом. И потом по бумагам это была её квартира. Дед был только за. Все-таки он уже почти десять лет жил один. После смерти жены он неожиданно запил, потеряв опору в жизни. Но спустя месяца два пришел в себя и решил привести дела в порядок, готовясь к уходу из этой жизни. Заодно возобновив практику консультаций.

Докурив, он затушил сигариллу о край урны и решив встать заметил, что на той же скамейке сидел молодой мужчина в шелковом костюме с платочком на шее вместо галстука.

Богемный стиль – усмехнулся Максим Александрович – сто лет в обед и ничего не меняется.

- Добрый день. Максим Александрович! – поздоровался мужчина.

- Я вас должен знать? – отреагировал старик.

- Нет вы меня не знаете, но мы вас знаем.

- Кто это мы?

- Неважно.

- Слушаю вас – видно у вас есть причина со мной поговорить. Но учтите, я давно уже не у дел и консультаций не даю. Отстал от жизни. Кстати, у вас имя есть или вы под прикрытием? – уточнил старик.

- Мое имя вам ничего не скажет. Скажем Семен вас устроит?

- Семен так Семен. Как скажете. Давно ничему не удивляюсь

Этот не из спецслужб, но и не левый. Странно – подумал Максим Александрович.

- Просто мне поручили передать вам, что вы свернули не туда, куда нужно, в определенный момент вашей жизни и переговорить с вами на этот счет.

- Так расскажите мне что-то чтобы я вам поверил. Договаривайте уж если вам это поручили.

- Вы убили человека, и бросили его тело в реку.

- И что? Я убил не одного человека.

- Тот был первый.

- Это было давно – срок вышел. Тем более, что это был плохой человек. Он девушку изнасиловал.

- И убил. И начал расчленять и тут вы.

- И мне ему надо было талоны на спортивное питание дать?

- Ну, это было бы неправильно. Вы же просили сказать вам что-то чтобы вы мне поверили.

- Об этом никто не знал. И свидетелей не было. Откуда вы узнали?

- Девушка прожила еще три часа. Она успела дать показания.

- Да ладно. У нее бедренная артерия была вскрыта. Там жизни на минут пять не более.

- Нет у девушки было венозное кровотечение плюс травмы половых органов и ануса. Она бы не выжила при том уровне медицины. Вы ушли по реке. Хорошо плаваете.

- Тогда Сунжа была спокойная. По течению легко было уйти.

- Может тогда скажете как он умер, если вы такой всезнайка? – предложил старик.

- Этого мы не знаем. Его выловили спустя два дня у излучины Терека, не поделитесь, что с ним случилось?

- Нет. Не поделюсь. – давно это было. Забылось уже - Да прям разбежался делиться, подумал старик. Перебьется. Он просто утонул.

Максим Александрович давно ничего не боялся. Раз пришел поговорить пусть говорит. Он никому ничего не должен. Жить ему осталось совсем немного. Ну пяток лет может и протянет, но организм может всегда дать неожиданный сбой и все. Вызывайте труповозку.

- Видите ли, мне поручили предложить вам вернуться в период до точки бифуркации и попробовать пройти ее заново. Если на то будет ваша воля, конечно, - начал Семен.

- Интересно. И где она была, эта точка? – спросил Максим Александрович.

- Не знаю. Вы сами должны ее определить или почувствовать. Тогда в силу молодости или в отсутствии опыта вы ее пропустили. Но могут быть были другие причины. Мне это неизвестно, но можете попробовать ее заново пройти – вдруг получится, - загадочно произнес собеседник.

Максим Александрович задумался. С чего это вдруг. По стандартному сценарию я должен умереть и потом опять возродиться. Хе-хе.

- Ну предположим я соглашусь и что? Когда вылет? – пошутил он. И какие условия? Что можно с собой взять? Или голым отправляться?

- Не надо крайностей. Давайте через неделю здесь же встретимся и пойдем прогуляемся до Суворовского парка. Там и решим вопрос. Да и народу там не так много. Что же касается того, что можно взять – память. Постарайтесь почитать за это время про все важные события с начала 80х годов до наших дней. Материальные вещи не годятся. Да и приготовится надо написать письма там, раздать указания. Ведь ваше тело не найдут. Так что родственникам придется подождать наследства.

- Ну а если я откажусь через неделю?

- Это будет очень жаль, да и непродуктивно. У вас тромбоэмболия. Месяц еще точно протянете, а там в любой момент может сорваться. Причем всякие там гепарины не помогут. Острая стадия.

- Ладно давайте через неделю здесь же. Мне подумать надо. И кошку пристроить, если пойду на такой вариант.

- Кошку можно взять с собой. Туда только неорганика не пройдет. Так что подумайте. А кошка там станет котенком – лет двенадцать протянет – закончил разговор мужчина.

Максим Александрович был озадачен. Вернувшись домой, он сел за комп (ноуты терпеть не мог) и связался со старшим сыном. Просто так. Узнал новости, поздоровался с невесткой. Внучка умчалась куда-то в Китай смотреть какую-то выставку старых росписей на шелке. Сашка был уставший. В Гонконге все-таки климат говно. Все время под кондиционерами сидишь. Они и так, как была возможность улетали на Филиппины нырять на рифе. Там и недорого и пароду мало. Спросил знает ли он какой-нибудь сайт по значимым событиям 20 и 21 века. Сашка покопался у себя и скинул ссылку. Говорит, что ребята знакомые дали наколку на него. Какие-то энциклопедисты вели учет всех событий от момента начала интернета до наших дней. Но за достоверность не ручался. Ну хоть что-то. А то копаться в этой помойке можно долго. Из-за разницы во времени быстро простился.

Завтра займусь, - подумал он. Потом не спеша поужинал салатом и куриными котлетами, запил все это минеральной водой и пошел разбирать постель.

Утро он, как всегда начал с легкой гимнастики на гибкость и дыхательные упражнения. Это вошло давно в привычку, как чистка зубов. После большого спорта самое умное не давать организму большие силовые нагрузки. У сердца есть свой ресурс и кто говорит, что человек может жить 120 лет прав только в том, что да может. Но как он может. Качество такой жизни будет отвратительным. Он вспомнил мать, которая ушла в 99 лет. Последние несколько лет они с женой работали на ее нужды. И ничего ведь не сделаешь. Он так не хотел. Ну ее такую старость. У обычного человека ресурс заканчивается где-то в 80-85 лет. Потом все. И никакие ЗОЖ и здоровое питание не поможет. Все живое умирает рано или поздно. Апоптоз неумолим.

Сев за стол он накидал все дела, которые надо доделать. Начал со шкафа. Вынул все старые вещи, засунул в клетчатую сумку «мечта эвакуанта» и вынес все к помойке. Бомжи и мигранты растащат мгновенно.

Прикинул версию своего исчезновения. Решил оставить письмо на столе и настроить высылку электронного письма через три дня после ухода (если удастся) сразу в три адреса. Сыновьям и нотариусу. Бумажное письмо оставит на столе. У нотариуса есть ключи от квартиры и коды доступа к системе охраны. Сумму денег на автоматическую оплату коммуналки оставил примерно на два года и через приложение банка настроил оплату. Изменил статус телефона на предоплатный. Закинул туда денег месяца на три. Отдельно он зашифровал и скинул в облако реквизиты счета у одного из швейцарских гномов, который он открыл еще в 1991 году. С тех пор туда регулярно приходили деньги, которые конвертировались в физическое золото. Ссылку на облачный сервис скинул в уведомления, которые придут через полгода после его ухода обоим сыновьям. В самом банке все было подписано давно. Это был его подарок детям. Расходовать их они сразу не могли. Был установлен годовой лимит продажи золота и перечисления по указанным реквизитам в филиале этого же банка, на здании которого никогда не писалось название. Ключи были на флешке в той банке, что золото. Стеклянной.

По его легенде он узнал, что у него тромбоз в острой стадии и решил поехать на Алтай попробовать полечиться в горах. Если не вернется – искать не надо. Там кремируют и прах будет развеян над Катунью.

Неделя пролетела незаметно. Информация старательно конспектировалась. Особенно он старался запомнить прогрессивные направления по информатике, биотехнологиям, фармацевтике и то, что было доступно по криптографии и шифрованию. Все-таки бывшая его армейская специальность.

В последний раз оглядев квартиру и убедившись, что все в порядке, отключил воду и газ, вылил остаток растительного масла в унитаз, чтобы он не пересох, собрал остаток продуктов в пакет, выключил раритетный холодильник Националь, который покупал еще в «Березке» при советской власти, автоматом на щитке обесточил квартиру, включил сигнализацию и прихватив кошачью переноску вышел вон.

- Надумали? - произнес знакомый мужчина. Сегодня он был в черных джинсах и майке с чебурашкой в форме танкиста.

- Да. Вроде все дела сделал. Дети выросли. Сами по себе. Вот и решился.

- Наверное вы правы. Надеюсь, вы детям не все в крипте оставили? – а то знаете ли…

- Немного в крипте, а остальное раскидал по фондам, в основном облигации. Акции волатильны.

- Ну тут вам я не помощник, - а физическое золото в банках?

- Точно. В одной банке. А банка в земле. – хихикнул старик.

- Мда. Старая школа. – хмыкнул мужчина.

- Тогда не будем откладывать. По дороге я немного расскажу как и что. Идите за мной.

Он легко поднялся и спокойно двинулся в сторону Суворовского парка столицы.

Надо сказать, Суворовский парк был довольно большим и несмотря на близость ко всякому жилью был довольно малопосещаем. С одной стороны его отрезала река Москва, с другой основные трассы столицы и метро проходили в отдалении от него. В свое время девелоперы жадно смотрели в его сторону, но потом им объяснили, что трогать его никак нельзя и его статус наравне с Воробьевыми горами.

Максим Александрович вспомнил место. Там стояли развалины усадьбы Нарышкина и Суворова, который Александр Васильевич, а далее были овраги и кунцевское городище еще 5 века со старым родником. В одном из оврагов они и остановились. Он был сухой.

- Максим Александрович! Дальше сами. Пройдете по оврагу до конца. Там развалины часовенки. Зайдете в нее. Внутри скамеечка. Сядете на нее и выпейте вот это капсулу. – он подал красно желтую капсулу в кусочке блистера.

- Далее вы заснете и все проснетесь уже ТАМ. Кошку держите на руках. После просыпания у вас будет головокружение и головная боль. Немного нарушена координация. Там вам лучше полчаса посидеть и не делать лишних движений. Потом все пройдет. Учитывайте, что ваши ощущения будут, скажем так, выпуклыми. Будет эйфория и мнимая легкость. Период адаптации два-три дня. Да и давайте свой смартфон и карточки их следует уничтожить. Последние их следы будут отмечены на трех вокзалах.

Максим Александрович вздохнув отдал смарт и бумажник. Денег там не было – только карты двух банков.

Ну с Богом! И он пошел дальше по оврагу. Через метров 200 увидел какие-то развалины в мареве, как будто там стоял перегретый воздух. Подойдя увидел действительно развалившуюся часовенку. Пробравшись внутрь, увидел скамейку на одного человека. Сел. Проглотил капсулу. Убрав переноску взял кошку на руки. Его старая тайская кошка осторожно посмотрела на него как бы говоря – смотри я тебе доверяю. Ощущения были странными. Во-первых - была абсолютная тишина. Ни звуков леса, ветра, птиц не слышно. Как в вате. Вытянув ноги и оперившись спиной на стену, постарался закрыть глаза. Вдруг все выключилось.

81-й

Макс проснулся, рано утром лежа на панцирной кровати под шерстяным одеялом от ноющей боли. Болели колени. Ныли и эта боль вкручивалась в мозг не давая сосредоточиться. Он сел и стал растирать колени, но боль была внутри суставов.

Блин вспомнил! Это же Ростов! Сборы закончились, а колени ему сломали нагрузкой как раз после второго курса. Вот же жопа-новый год. Тогда мучался и опять лечись.

Макс посмотрел на часы – его ЗИМ, подаренный бабушкой на 18-летие. Шесть утра почти. Он в палате не один. Еще один бедолага в травматологии лежит. По виду солдатик. Ну да его же в госпиталь СКВО определили. До завтрака еще два часа. Попробуем доспать. Так, а кошка где? Этот Семен обещал, что кошка перейдет с ним. И увидел котенка у своих ног. Тот спал, свернувшись калачиком и был размером с ладонь.

Быстро припрятав котенка, а то персонал заставит выкинуть животное. Повернулся на правый бок и уснул.

Разбудили Макса приносом завтрака. Так что тут у нас? Ага манная каша с глазком масла, кусочек серого хлеба и чай подкрашенный жженым сахаром. Мда. Маловато будет. Котейку покормил с пальца. Все-таки молоко туда добавили, а то бы жрать не стал. Потом обход. Появился врач, молодой травматолог, который даже не посмотрел колени, а сразу назначил покой и неподвижность опасаясь за связки. Макс было спросил про рентген, но был жестко послан. Блин врачи называются. Даже поговорить нельзя. Да и хрен с ними. Найду костыли и пошлю всех на большую букву Х.

Да ни тебе инета, ни радио, ни ТВ. Может книжки есть? Начал бить в дверь звать сестру. Медсестра прибежала и начала ругаться, что отвлекаю ее от работы. Тут он совсем охренел. От какой такой работы девочка? Твоя работа следить, чтобы у больных было все в порядке. А у меня все не в порядке. Мне бы почитать чего. Где тут у вас книжками можно разжиться? Тут она совсем выпала в осадок – у нас тут нет библиотеки – сказала она.

Ну нет и нет. А можно у кого-то попросить книжки почитать? И еще – позвонить от вас можно?

- Куда вы хотите звонить? - спросила она.

- В Грозный маме. Она может волноваться, что я не приехал вовремя.

- Межгород запрещен, - отказала она.

- Хорошо, телеграмму я могу дать? Деньги у меня есть.

- Нет не можете. Только начальник госпиталя может приказать дать телеграмму.

- Так мне тут не нравится. Хочу перевестись в обычную больницу, где я могу купить себе еды, позвонить и давать телеграммы. Выписывайте меня. Я не военнослужащий, так что у вас проблем не будет.

Тут влетает в палату Вовка Котов, дельфинист из их группы.

- А вот ты где! Мы тебя обыскались. Давай поехали, билеты на руках только тебя ждем. Дома полечишься. Эти из сборной нарочно тебя в военный госпиталь спрятали, чтобы правда не выплыла наружу. Сломали перспективного пловца на ровном месте. Шеф рвет и мечет. На хрена такую нагрузку было давать, когда нужно снижение перед матчем. Накрылась твоя Голландия.

- Да и х.. с ней. Чего уж теперь. Давай узнай, где мои шмотки. Оденусь и бегом отсюда. Правда я ходить не могу. Костыли нужны. – заключил Макс.

- Ща все будет вскричал Вовка и бросился искать сестру-хозяйку чтобы забрать мои вещи.

Через час Макс с Вовкой уже ехали в такси на вокзал. Там их ждала поездка на поезде Ростов-Баку, который местные называли «смерть немецким оккупантам». За уют и ненавязчивое обслуживание в течении всей поездки. Сочетанная с чистотой в вагонах и премиальным мокрым бельем. В дополнении к этому их ожидали длительные остановки у каждого столба, для моционов на свежем воздухе и возможностью посетить незнакомые места. Правда экскурсионное сопровождение отсутствовало.

Но молодости все покорно. Они добрались до Грозного, где маман уже организовала карету скорой помощи, чтобы Макса отвезли в травматологию республиканской больницы, где она была зав. лабораторией, одновременно занимая должность главного врача - лаборанта всей республики. Кошку торжественно отдал маман. Она все равно не будет жить в квартире. Дом у них двухэтажный с огромной территорией. Так что будет приходить спать и есть иногда, когда охота не задалась.

Лечащий врач Макса был его соседом по квартире. Сулейман Хизриевич Сулейманов. Он с семьей занимал 2 комнаты в коммуналке, где они с маман занимали одну комнату. Был он травматолог от Бога. Лакец по национальности, женился на русской девушке и у них родилось двое детей. К маман он относился серьезно. Она его немного опекала и пробила потом отдельную квартиру. Сулейман ответственно отнесся к проблемам и назначил Максу электрофорез через день. Благо ходить было недалеко, так как жили они в ведомственном доме прямо на территории республиканской больницы. И строго предупредил, чтобы никаких нагрузок на скручивание коленных суставов. Подрыв двух крестообразных связок это не шутка. Если что, то только операция. А в то время связки не умели сращивать. Только отрыв и заново прикрепление. Потом полгода в гипсе и не всегда удачно.

В общем – инвалид. Когда пришел в бассейн шеф его вообще как бы не увидел. Сказал давай купайся на руках. Брасс под запретом. Только кроль на руках, или спина. Дельфин – нет. Там нагрузки больше. Как врачи разрешат начнешь тащить форму, а пока не потеряй чувство воды. Тогда хоть окончил второй курс, но не понимал, что он ему яму копает. Сейчас смотря на его тренировки, Макс просто выпадал в осадок насколько дремучи были наши тренеры. Ну куда спринтерам кролистам плавать по 18 километров в день на трех тренировках. Они просто их убивали. В анаэробном режиме они едва могла пару раз вдохнуть воздуха на сотке. На полтиннике вообще дышать вредно. Скорость теряется. А эти уроды давали объем и километраж. А по воскресеньям, вместо отдыха пожалуйте на Ла-Манш. 32 километра за целый день. Они тогда еле выползали из бассейна. А результатов не было. На кой хрен аэробные нагрузки давать спринтерам. Им нужна скоростная выносливость. В 21 веке пловцы мирового уровня плавают 5-6 километров в день на двух тренировках или 3-4 на одной и этого достаточно. Просто нагрузка другая.

В общем Макс пересмотрел всю свою программу и стал работать на скоростную выносливость. Пока только на руках. Ноги потом подключатся, а пока надо поработать с техникой держания оси, гребком и поворотом. А то флажок получался корявый на спине да и в кроле тоже не айс. И проныры в брассе с волной под водой.

Закрепив позицию по тренировкам, следовало подумать о матчасти. Деньги были нужны. Для начала устроился в судебно-медицинский морг ночным санитаром. Это десять дежурств в месяц и 120 рублей зарплата. Не из-за того что морг, а потому, что он был на территории все той же больницы. И режим работы в ночь его вполне устраивал. Потом взял группу мальков на обучение плаванию в лягушатник – это еще 60 рублей на полставки и потом вечерняя группа на абонемент взрослых – тоже полставки и 60 рублей. Тогда он и стал Максимом Александровичем, потому как произнести Максимилиан Искандерович задача не из легких. В ДЮСШ взял полставки на ремонт тренажеров – это 40 рублей. Тренажеры не особенно ломались, но если ломались, то починка много сил не отнимала. На большее просто не оставалось времени. Итого получалось 50 стипендия+120+60+60+40 = 330 рублей без шабашки. В стройотряд уже можно уже не ехать. Там потогонка по 14 часов в сутки и можно привезти под 1000 рублей. Тут с шабашкой у него выйдет под 500 рублей в месяц. То есть пятерка в год. Шабашка простая – бальзамирование трупов умерших дома. Это сейчас можно вызвать труповозку и отвезти умершего в морг и то не везде. Тогда тех, кто умер дома и было понятно, что смерть ненасильственная оставляли дома на попечение родственников. Они же тут же тащились в морг, чтобы забальзамировать тело. Так как тело положенные два дня в условиях жаркого климата просто не пролежит. Пока родственники приедут, то-сё, заказ поминок. Может и пять дней пройти. А это реальный доход. Конечно, основные сливки снимали дневные санитары. Ночным крохи падали. Но Макс сумел овладеть косметической техникой восстановления лица и дневные всегда обращались к нему, если травмы были слишком тяжелыми, а хоронить родственники хотели в открытом гробу. За сложные случаи платили до 200 рублей, но работы там было море и только в условиях морга, а не дома. Дома, в основном бабушки, умершие своей смертью – это стоило 20-25 рублей. Там только обколоть труп формалином и все. Как в анекдоте – 4 бабушки уже сотка. Конечно, обратился к дневным санитарам и они в порядке взаимопомощи поделились техникой работ. Заодно купил у них инструменты. Два огромных шприца миллилитров на 100 и шесть громадных игл под 20 сантиметров длинной. За формалин он им платил по рублю за литровую банку. Использовать казенный было нельзя. Это статья. Покупали вскладчину санитары сами. Бочка стоила 200 рублей. Вроде списанный привозили, но то не его дело было. Там Эдик Арутюнян рулил. Никто туда не лез.

Только раз делал бальзамирование по науке, с выкачиванием крови и заменой ее раствором формалина. За что никогда не брался, так это бальзамирование трупиков детей. Это было выше его сил. Да за это много платили, но он так и не смог себя перебороть. Отдавал на аутсорс, как говорится.

В целом к октябрю Макс был полностью занят и начал налегать на учебу. Раз большой спорт для него закрыт, то надо успеть получить знания, которые даются бесплатно. Оценить это можно только, когда все знания даются за деньги.

* * *

Александр Максимилианович Юсупов вошел в квартиру отца с непонятным чувством. Слишком неожиданным было его исчезновение. Забрав ключи и коды доступа у нотариуса – старого знакомого отца – он подъехал к дому и набрав код на смарте открыл шлагбаум. Машино место отца было пусто. Он давно не водил машину, предпочитая такси. Запарковался и войдя в подъезд открыл двери допотопного лифта нажал на кнопку 4, что соответствовало четвертому этажу. Он всегда по белому завидовал отцу, за его отношению к жизни, никогда не прикипать к вещам. Когда отец купил дом в Испании и начал его перестраивать, Саша был еще мал. Когда он туда привез своих однокурсников – гордился отцом. А когда он его продал какому-то голландцу – ему было жаль дом. Сколько воспоминаний.

Отец тогда сказал – не прикипай к вещам. Они для нас, а не мы для них. Где тебе было хорошо – туда не возвращайся.

Потом была куча исков и судов. Когда забирали дачу, Александр спросил отца. Как так – у тебя же не было долгов по выплатам. Тогда отец предупредил – от незаконного решения никто не застрахован и года через два-три судью, принявшую неправомерное решение лишили статуса федерального судьи. Но ее решения остались в силе.

Отец тогда посмеялся – арендовать дачу было бы дороже – будем считать, что мы ее арендовали со скидкой. Ну да, пока он судился с застройщиками и банком они не платили по счетам. У него всегда было какое-то нестандартное мышление. И ведь так и было. Они пользовались дачей почти 12 лет, пока шли суды и если разложить потраченные деньги, то аренда получалась копеечная.

Вот и сейчас он входил в парадное дома 1913 года постройки с почти оригинальным лифтом. Пролеты были чуть ли не под 5 метров. Как-то раз он приехал туда со своим боссом-американцем. Учитывая, что отец их на дух не переносил предупредил босса об этом. Тот посмеялся. Но когда он вошел в парадное его проняло. Стивен тогда сказал, что только теперь понял, что такое имперский дух. У отца тогда была горничная, что приняла верхнюю одежду и показала куда идти. Квартира отца была пропитана имперским духом, начиная от наборного паркета и заканчивая мебелью из карельской березы. Картин и эстампов он не держал, считая все это маразмом. Стены гостиной украшала коллекция холодного оружия, которая была зарегистрирована в Минкульте. Дабы всякие менты не могли предъявить претензии по хранению опасных предметов. Приглашенный повар и официант соорудили обед в стиле полукавказ – а-ля рюс.

Салаты чередовались с шашлыком по-карски, рыбная солянка с осетриной горячего копчения и беф-строганов под оригинальным соусом с маринованными огурчиками и картофельное пюре с соусом бешамель. На десерт подали клубничный флан с мороженным и старое порто с кофе кортадо в испанском варианте.

Стивен тогда спросил Александра – твои родители аристократы?

Он рассмеялся – Отец - Юсупов из боковой ветви князей Юсуповых, а мама просто моя мама. Терская казачка, хоть и из рода атаманов. Но мать отца из рода Касимовых. Они все крещеные татары и поэтому я и крещен и принят мусульманином. У нас так повелось. И отец также и моя мама и жена отца и остальные члены семьи. Единственно, что отец делал всегда – это безукоризненно одевался. Сам смеясь, он говорил Сашке, что это последствия советской системы распределения, когда нельзя было достать хорошей одежды. А мама как-то сказала, что она вообще не помнит, чтобы отец плохо одевался. У него почему-то всегда были деньги на это. Даже будучи студентом. Но тогда они еще не встречались, мама еще в школе училась.

Тогда отец был в поло Ральф Лорен и штанах Валентино. По-домашнему. Часы он терпеть не мог и всегда пренебрежительно относился к любителям дорогих швейцарских марок. Носил он небольшие часы в форме кирпича марки Шопар на браслете в золоте с двумя циферблатами. Так ему было легче ориентироваться во времени в других регионах его интересов. Тогда он говорил, что переплатил – стоило это все долларов 300 из-за золотого браслета и корпуса часов. Механизм был кварцевый – долларов 20 где-то. А купил он их за 2 тысячи в Гонконге. Это без НДС. Вот, говорил он Сашке. Часы стоят копейки, а впаривают за десятки рублей. Но показать, что у него дешевые часы было нельзя. Как-то в Гонконге отец познакомил его со старичком, у которого на руке был специальный Ролекс с 12 каратниками по циферблату. И браслет весь в алмазной крошке. Тогда он его спросил – во сколько Сашка оценил часы старичка. Саня подумав сказал – стоимость ингредиентов тыш 20-30 долларов. В зависимости от чистоты бриллиантов. А так в магазине за сотку перевалит. Точно – сказал отец. 150 если быть точным. Так вот старичок ничего не стоит.

Все его капиталы у него на руке. Даже костюмчик на косарь не более.

А ботиночки стоят фунтов 200-250. В базарный день. То есть на Севилл Роу чувак не тянет. Понторез.

Стивен сразу понял калибр батюшки. Он тоже не на помойке себя нашел.

Поэтому, после этого ужина он получил место вице-президента американского банка и сильно поднялся в социальном рейтинге.

В квартире было тихо. Саша открыл счетчик и включил питание.

Разувшись, он вошел в гостиную и потом сразу в кабинет. На письменном столе лежал конверт. Он сел в кресло и рассмотрел надпись. Там значилось, что это ему. Взрезав конверт ножом для бумаг и вынув содержимое на стол упала флэшка. Рядом с конвертом лежал планшет.

Спустя полчаса он разобрался с задумками отца и просто выпал в осадок. Отец имея такие деньги, жил простой для олигархов жизнью. На себя тратил какой- то минимум. Даже деду не стал ставить памятник. Обошелся тем, что поставило Минобороны. По прикидкам на него с братом свалилось наследство под 100 миллионов долларов. Это оценочно. Конечно, все их сразу не обналичишь, но они были грамотно разложены по пакетам. Это без физического золота. Банку с червонцами он зарыл на черный день. И там еще флэшка. Так поллитровая банка червонцев это примерно килограмм 10 – скорее больше, но и так сойдет для ровного счета. Под 10 лимонов баксов. Золото сильно дало в штангу.

Был конец сентября и отопление еще не дали. Саша подошел к камину и открыв газовый кран зажег его. Вспомнилось, что отец ругался, что он жрет кислород в квартире, хотя и греет. И как он ходил договариваться с соседом, известным архитектором Ильей Уткиным, который занимал мезонин со своей мастерской, чтобы вывести трубу от камина через его вентканал на улицу.

Потом Уткин ему набросал эскизы интерьеров квартиры и отец года четыре делал ремонт. Потому как слово евроремонт он терпеть не мог. Он практически реставрировал квартиру включая свои особенности. После сдачи ремонта Уткин перестал в нее приходить, говоря, что пить водку в музее его не вдохновляет. При покупке квартиры он вообще ее не смотрел. Только сам дом и его историю с конструктивом. Купил он ее за смешные 30 тысяч долларов, так как еврейская семья, что там проживала хотела получить деньги в Канаде, что отец им устроил. А уже при Собянине дом привели в порядок внешне. Поменяли все коммуникации и даже восстановили элементы мозаики, после чего стоимость квартир в доме выросла вдвое. А так это была большая трешка с кабинетом, спальней родителей и гостиной с кухней под 15 метров и коридором метров в 12 и двумя санузлами. После смерти матери отец ничего не стал менять. Все осталось как было при ее жизни.

Одно не давало ему покоя – недосказанность. В письме было сказано, что он получит уведомление примерно через полгода, где будут более развернутые объяснения его исчезновения. Еще отец посоветовал сдать квартиру одному олигарху из соседнего подъезда, который искал куда поселить родителей, чтобы были рядом. Денег у него, как у дурака махорки и торговаться он не будет. Да и на рынок такую квартиру не выставишь. Ну это терпит. Еще он дал ссылку на файл в облаке, где лежит криптопримочка к смарту и планшету на любое отправление по инету в плавающим шифром, основанным на методе случайных чисел. Он ее не доработал, но основа прописана. Ее можно продать айтишникам за приличные деньги, или пользовать самому. Кстати, кошку он тоже забрал.

Ладно подумаю, что с этим делать. И закрыв квартиру вызвал такси.

Набрав по дороге жену, Саша спросил как дочка и сказал, что прилетит через пару дней.

** *

Макс уже вработался в режим к концу октября. Времени не было на развлечения. С утра он шел на тренировку, потом универ, потом обед и младшая группа обучения и в 18.00 взрослая группа. К 20.00 у него судебка в ночь и с утра все тоже самое. На соревнования его не брали из-за травмы. Так и купался по утрам. Но выверив все достоинства совершенствования техники стал реально вспоминать технику Попова в кроле и Адама Питти в брассе. В том времени Макс просиживал часами изучая посекундно технику обоих. Если до Попова ему далеко и антропометрия никак не вяжется. Попов на 15 сантиметров выше Макса. То стиль Питти ему нравился выверенностью движений и мощью. Мощь набрать дело техники, а технику надо оттачивать не на скорости. Так как он числился запасным в сборной РСФСР, то ему выдавали талоны на питание по 3.50 в день. Тратил где-то 2.20. а на остаток покупал горький шоколад и конфеты.

Фактически домой он приходил ужинать и спать. А утром, если дома, ограничивался легким завтраком, так как перед тренировкой наедаться было нельзя. Благо бассейн был в полукилометре от дома и судебка еще ближе.

Учеба не донимала и давалась легко. Преподы были от него в восторге. В зачетке одни пятерки и он явно шел на красный диплом.

Причем он нашел в себе способности к другим видам спорта. Так влегкую прыгнул в высоту на 180 сантиметров перекидным и потом на 185 флопом.

Позанимался с дзюдоистами и боксерами. В боксе выучил четыре связки, которые могли помочь в простой драке. Попробовал копье – технически сложно, но не его. Для диска массы не доставало. Потом 400 метров с заборами. 100 метров в гладком бега взял 11.5, но на 110 метров с заборами облажался. Барьеры слишком высокие. Их вообще надо «облизывать». Это специальная техника и он не стал заморачиваться с ней.

В универе на кафедре биомеханики неожиданно для себя встретил Лаврова Александра. Он мастера подтвердил в тройном прыжке. Макс его сразу узнал. Да и возрастом они были примерно одинаковы – пару лет разницы.

Ну и сказал, что слышал, что он занимается единоборствами и хотел бы попробовать позаниматься с ним, если он сам не против. Только предупредил, что у него работа и заниматься сможет по мере сил и времени. Тот был не против.

Так начались тренировки с Лавровым и Белоусовым впоследствии. Оставался почти год до армии и всю весну и часть лета он пропахал с ними в связке. У Лаврова с Белоусовым был оригинальный взгляд на теорию движений. Они активно изучали биомеханику в связке с анатомией, что давало неожиданный результат. Это потом Лавров станет иконой русского стиля вместе с Кадочниковым. А пока занятия никому не известных молодых людей были интересны только им.

Анализируя Макс, конечно понял, что встреча с Лавровым ему многое дала, но себя он в единоборствах не видел. Это не та точка, которую я пропустил – подумал Макс. Должно быть что-то еще. И он ждал.

Пройдя летнюю сессию на пятерки Макс понял, что предстоит простой почти в два месяца. Пловцы из его группы уехали на сборы, сокурсники в спортивный лагерь Манас на Каспии от универа. Оставался последний год обучения, из которых полгода считай уйдет на дипломную работу.

Макс заказал себе билеты в Краснодар. Сочи – это банально, да и был он там. Крым? Не на фиг – он потом под укропами будет. А Геленджик – это интересно. Там бухта классная. Температура воды всегда выше. Да и катаклизмы мимо пройдут. Потом аэропорт построят прямо рядом с бухтой. Поехать посмотреть как и что. Заодно и отдохнуть, а то от этой гонки устал уже.

Написав заявление на отпуск везде, где работал договорился с другим санитаром – Салаутдином, чтобы он его подменил на три недели. Салаутдин был интересный парень. После школы он ушел в армию, потом стал моряком торгового флота во Владивостоке и только потом он взял и поступил на факультет РГФ в местный универ. Буквально на грани возраста. Языки ему давались легко и он постоянно с Максом говорил на английском. Второй у него был французский, который Макс не знал. Да и не хотел особо – как говорил его препод по испанскому – все что написано по-французски надо половину не читать, а остаток произносить не так как надо. Ну да, зачем слово вода, которое произносится как «О» обозначать тремя буквами? Ну не бред? Зато он его доставал с испанским. Макс как мог ему объяснял правила и советовал все-таки взять учебник. Но ругаться по-испански он его научил. Теперь Салаутдин в универе блистал испанским матом из словаря барселонских грузчиков и моряков. Особенно после того, как он прослушал лингафонный курс эспаньола.

Эспаньол был языком Латинской Америки. Он был более прост в произношении и на слух был более брутален. Классический кастельяно был полон нюансов произношения шипящих и несведующему казалось, что испанцы шепелявят. Но нет - это манера произносить шипящие. Так например ботинки на эспаньоле слышались как сапатос, тогда как на кастельяно испанцы говорили сапатошь. С первым «с» дифтонгом с «ш». Особенно все кололись на дифтонге в-б. Написано врач – испанец говорит брач. Мекс говорит – врач. В общем заморочек полно. Также как двойная «л» – Мекс говорит – Майорка, испанец – Мальорка. Приятеля Макса в Испании звали Влад. Так испанцы его упрямо называли Блад. Все ржали – капитан Блад. Кровавый кэп блин. Даже предлагали ему поменять фамилию на Готтанегро (Черная капля). Был бы Кровавая черная капля – сильно – прямо пиратская кличка.

Так вот Салаутдин ругался на эспаньоле. Это было страшно смешно (для Макса) и просто страшно другим. Потому как рычал он реально круто. Ну а чё – карррамба, мьерррдо и так далее. Девки просто падали в его объятия. Тем более испанский в универе не преподавали. На вопрос, где он так научился ругаться Салаутдин загадочно улыбался и начинал свои байки, как они чинились в Лас-Пальмасе. В то время побывать в Лас-Пальмасе было сродни с побывкой на Луне. Тем более мало кто знал, где он находится. Но звучало круто чё. Как Рио-де-Жанейро. Хе-хе.

Салаутдин был намного старше Макса, но очень его уважал за знания. Тем более ему было непонятно, где он так наблатыкался в испанском. Но Макс уходил от темы – кивая на предков. Тем более, что Салаутдин точно знал, что Макс читает на арабском и старотатарском, немного знает фарси и дари. Но основная тема Салаутдина – это перевод Шекспира напрямую на чеченский язык минуя русскую версию. Благо у Шекспира в оригинале с рифмой было сильно так себе. Макс долго ржал, когда Салаутдин подбирал из довольно бедного чеченского словаря подходящие эпитеты. Получалось, что половина была на русском. Потом он пошел дальше и стал заменять слова на определения. Ну как, к примеру нет слова «паровоз» в чеченском – меняем на «железный конь» и дальше в таком же духе. Ближе всего получалось переводить русские блатные песни. Там все более-менее просто. Но все равно треть слов были испорченные русские слова. Так в песне «Постой паровоз, не стучите колеса» кондуктор никак не переводился – пришлось оставить кондуктором как и тормоза. Правда получалось очень атмосферно и необычно, как посмотреть Штирлица на киргизском. Асалам алейкум Адольф-султан! Булды-булды. Хе-хе.

Вот и осталось Максу два дежурства, а потом на море.

Дежурство.

Дззз-дзззз-дзззззз

Вот же блин опять принесло кого-то. подумал Макс просыпаясь. Недавно ж только эксперта забрали на убийство.

Точно труп. Звонок надрывался как не в себя.

Макс скинул простыню, нашел тапки, одел очки и глянул на часы – блин пол-третьего ночи и накинув белый халат прямо на голое тело (не считая трусов) и двинулся к выходу, прикрыв дверь секретарской, чтобы не выходила прохлада от кондиционера.

Без кондея летом в Грозном не жизнь, а выживание. Благо, что начальник республиканского БСМЭ, далеко не последний человек в местном социуме, пробил установку аж восьми кондиционеров, произведенных по японской технологии в городе-герое Баку, где местные их чуть-ли не с завода вырывали с боем. В Баку летом тоже жарко, хоть и Каспий рядом.

Макс включил свет на крыльце и открыл входную дверь. Перед крыльцом стоял молодой мент в чине сержанта с фуражкой под мышкой и раскрытой ксивой.

- Чего трезвонишь то – пробурчал Макс – чуть всех покойников не разбудил

- Дык это …труп привез

- Зачем?

- Нууу на предмет определения насильственной смерти.

- На экспертизу что-ли?

- Ну да.

- Давай постановление – протянул руку Макс.

- Какое постановление? – съежился сержант.

Макс поднял брови.

- Ты что впервые у нас?

- Ну да. Я только месяц как на службе.

Вот жешь пришлют молодого, а старшаки руки умыли и все по барабану. Менты они такие.

- Без постановления труп не приму – отчеканил Макс.

- А мне что делать? – заканючил сержант.

- Вези постановление.

- Да где же его взять то? – вскинулся сержант.

Да, блин, тяжелый случай, подумал Макс.

- Ехай в свой околоток, найди дежурного следака, возьми у него постановление и приезжай обратно - и я тогда приму у тебя труп. - спокойно процитировал часть инструкции Макс.

- Так это же на Старых Промыслах! Как я туда ночью доеду? – вскричал сержант.

- А сюда ты как доехал? Причем с трупом.

- У меня грузовик.

- Ну вот на нем и езжай.

-А труп куда?

- Да куда хочешь, вон закинь в лопухи потом подберешь…или с ним езжай.

Макс понял, что сержант впал в ступор не понимая, что ему делать и куда бежать. Лицо молодого мента выражало смешанную гамму чувств. От полного отчаяния, до жуткой злости. Причем злость была какая-то общая…на весь мир.

- А вы кто тут? – тихо спросил сержант.

- Я тут единственный живой – остальные трупы – охотно сообщил Макс.

- По должности, я имел ввиду.

- По должности я ночной санитар или ночной начальник – как угодно так и называй.

- Подскажите, что мне делать пожалуйста, а то меня в отделе заклюют, что не выполнил простое поручение.

Мдаа, моё доброе сердце меня же и погубит…- подумал Макс.

- Ладно. Давай дуй за понятыми. Приму по акту, но после подтверждения твоего следака

- А где их тут взять? – затупил сержант.

Макс едва сдерживаясь спросил –

- Тебя как звать то, сержант?

- Сержант Свиткин… Сергей

- Так вот товарищ сержант Свиткин, наше учреждение находится на территории республиканской больницы. Тут полно отделений. В каждом есть дежурные врачи и медсестры, а также санитары, также в наличии приемный покой. Имея при себе ксиву, ты спокойно найдешь тут пару понятых. В моем отделении их найти нельзя, так как все кроме меня тут кадавры или, по-простому, усопшие, причем насильственно усопшие. Свидетельствовать они могут, но не в этой жизни и подписи под актом не поставят. Компрендэ?

- Ага понял. А компрен…чего то там – это что?

- Не парься. Беги за понятыми и скажи водиле чтобы машину к заднему входу подал кузовом вперед. Я каталку вырулю.

Свиткин убежал, а Макс позвонил дежурному Старопромысловского РОВД и получив подтверждение дежурного следователя, что постановление уже везут пошел открывать двери в морг.

Пройдя секционный зал, Макс отпер железную дверь и решетку. Толкая выкатил каталку наружу. Каталки были самодельные. Ну не делала промышленность СССР каталки для трупов. Рукоятки носилок, которые опирались на саму каталку были подогнаны к размерам велосипедных ручек на руле. Носилки были из гнутой нержавейки, которые гнули на местном заводе «Автоспецоборудование». Но были крепкими и трупы переносили вполне уверенно.

Древний, как мамонт ГАЗ-51 с еще желтыми номерами с литерой «ГЕ» (отголоски сталинского переименования в Грозненскую область после высылки чеченцев и ингушей в Казахстан) потихоньку сдавал задом к задним дверям танатологии.

Водила со скрежетом открыл заднюю створку кузова и пробурчал что-то вроде

- Забирай начальник.

Тут неожиданно мелькнули проблесковые маяки милицейской машины и появился уазик в цветах лунохода, из которого выскочил мент в гражданке с бумажкой в руке. Опер постановление привез, подумал Макс.

Так и оказалось. Но Свиткин уже притащил двух медбратьев из приемного покоя, как понятых.

- Ну чего встали? Сгружайте безвременно ушедшего за кромку на каталку. Будем актировать труп в присутствии понятых – хмыкнул Макс.

- Так вроде это твоя работа – начал было Свиткин.

- Моя епархия начинается от дверей морга, а до тех дверей моей милиции – отзеркалил Макс.

Делать нечего. Мужики матерясь через слово сгрузили труп укрытый грязным брезентом на каталку.

Макс вкатил каталку в секционный зал и спросил

- Кто печатать умеет?

Свиткин тут же откликнулся

- Нас учили протоколы составлять и работать на машинке.

Вот свезло так свезло. Макс вручил два листа с копиркой сержанту.

- Давай фигачь акт и открыл чехол электрической машинки «Ятрань» на столе медрегиратора.

- Ух ты! Восхитился Свиткин – какая тут у вас машинерия!

- Не отвлекайся – прервал его Макс, натягивая перчатки.

Потянув за конец куска брезента Макс открыл труп для обозрения.

- Мужики давайте переложим труп на секционный стол – попросил Макс понятых, мне его ворочать удобней будет.

Вместе с понятыми, переместив труп на секционный стол, Макс начал процедуру осмотра.

- Свиткин пиши дату и время осмотра трупа неизвестного мужчины в присутствии понятых – ну там фамилии имена и отчества сам с них возьмешь и номера паспортов не забудь.

Пока сержант печатал шапку Макс начал осмотр трупа. Мужчина пожилой, но не дряхлый. На вид лет 70-75 с короткой седой шкиперской бородкой. Следов криминального характера не видно. Ни рассечений, ни гематом, ни ран не видно. Тело чистое без пигментных пятен и довольно развитое. Хотя инсульт снаружи не виден. Как и инфаркт. Ладно, то дело эксперта.

- Пиши сержант - продолжил Макс – внешние кожные покровы не нарушены, следов воздействия внешних факторов не видны, ногти на руках чистые и обрезаны коротко, татуировок на руках, теле и ногах не обнаружены.

- Одежда на трупе: майка-футболка, с апликацией, черного цвета, шорты – типа бермуды песочного цвета с накладными карманами, трусы типа боксер черного цвета с широкой резинкой с аббревиатурой латинскими буквами.

Смотрим карманы. Что тут у нас? Ага.

- Пиши при осмотре карманов шорт обнаружен трамвайный билет за номером…., зажигалка Зиппо производства США, деньги в купюрах и монетах на общую сумму 15 рублей 87 копеек, початая пачка сигарет «Ростов», складной перочинный нож на пять лезвий производства Швейцарии, две цыганские или хирургические загнутые иглы на мотке нитей похожей на шелк, ключ от замка типа английский врезной без бороздок. бумажные салфетки для рук в количестве 15 штук.

- Далее … пиши – на левой руке наручные часы в белом металле с надписью «Ракета», с мягким ремешком, похожим на кожу, на среднем пальце правой руки обнаружен перстень из белого металла без рисунка.

- А теперь товарищи понятые придвиньтесь поближе, так как мы будем осматривать ротовую полость трупа, - попросил Макс.

- А чего там смотреть – буркнул один из понятых.

- А вдруг там полный рот золотых зубов, которые потом безутешные родственники будут искать и писать жалобы, если их не найдут – живоописал Макс, - напишут жалобу, что все золотые зубы выбил сержант Свиткин со товарищи при перевозке трупа в кузове грузовика при помощи подручных средств в виде молотка или камня…трупу же не больно – он уже умер, а бригаде зубодобытчиков прямой профит. А родственники могут попросить выбить золотые клыки как память о покойном. Чтобы потом переплавить и вставить себе, что может им передать частичку души родственника.

- Ну да - всякое бывает – признали понятые – будем проверять.

Макс подошел к голове трупа. Раздвинув губы и просунув между зубов стальную линейку приоткрыл рот. Затем взяв двое щипцов разверзнул открытый рот трупа и показал понятым. Во рту ни одного золотого зуба не было.

- Так и запишем – в ротовой полости трупа зубов из желтого или серебристого металла не обнаружено.

После более тщательного осмотра Макс обнаружил проколотую мочку левого уха без серьги или вставки.

После актирования все дружно расписались и потянулись к выходу.

- Не наш это мужик – произнес один понятой, - у нас в таких шортах не ходят. Чечены вообще в шортах не ходят, и мужик не чечен. Но и не русский. Не наш он.

Ну да шорты у него не наши точно, майка тоже импортная, сандалии наши, но какие-то доработанные. Ремешки другие. И шевелюра густая, хоть и седая.

Еще он какой-то теплый. Анатомические перчатки толстые и не способствуют оценке температуре трупа.

Все шабаш. Акт Свиткину отдал, постановление прикрепил, осталось перекатить труп в холодную и спать.

Макс подошел к каталке намереваясь накрыть труп простыней и увидев разверзнутый рот трупа решил его прикрыть. Челюсть не поддавалась. Наверное уже трупное окоченение пошло – подумал Макс. Взглянув повнимательнее он увидел что-то типа уголка бумажки во рту трупа. Достав пинцет Макс вытащил кусочек пергаментной бумаги и не пытаясь развернуть резко двинул кулаком по челюсти трупа. Рот закрылся. Ну хоть подвязывать не пришлось – подумал Макс. Бумажку сунул в карман халата.

Ну все, отправив труп в холодильник Макс запер все двери и двинулся досыпать. Сегодня уже воскресенье, нерабочий день. Расписывать вскрытия будут в понедельник. Только Каргин сейчас привезет труп с убийства. Но у него ключи есть. Он звонить не будет.

Каргин разбудил его в шесть утра. Макс встал, умылся и пошел за лентяйкой, чтобы начать уборку помещений. В семь тридцать все помещения были вымыты и Макс вышел из Бюро на улицу покурить и дождаться смены.

Курить он начал после тяжелой травмы коленей, когда после сборов в составе сборной РСФСР готовился к трехстороннему матчу Италия-Голландия-РСФСР в Амстердаме. Вылетели крестообразные связки и он стал почти инвалидом. Домой приехал на костылях и после всяких рентгенов и прочих доступных процедур его определили в команду купальщиков. Звание мастера спорта приказало долго жить.

В этой реинкарнации он не парился – КМС так КМС. Впереди долгая жизнь.

В прошлом он тяжело переживал травму и почти год плавал на руках чтобы не потерять форму и чувство воды.

Сейчас он точно знал, что коленям кирдык и только длительное лечение может их восстановить. Слава Аллаху мениски не вылетели.

Макс точно знал, что учиться осталось год, а потом распределение на кафедру и армия. По своим ощущениям понял, что смещение исторического вектора ему точно не под силу. Это в книжках про попаданцев все легко. А вот как ты сместишь исторический процесс, если элементарной прописки в той же Москве хрен получишь.

Ну он и не парился. Всему свое время. Сейчас начало восьмидесятых, а основные завихрения начнутся с 85 года.

- Искандерыч! А что там за труп привезли? – крикнул Каргин.

- Неопознанного привезли ночью, вроде целый. Постановление у тебя на столе лежит, Акт тоже со шмотками. – откликнулся Макс.

- Понял. Расписывать в понедельник будут.

- Скорей всего – подтвердил Макс.

Обычно в воскресенье вскрытий не делали. Только по особым случаям. За выходные всех, что привезли расписывал начальник Бюро в понедельник или в день после праздников.

Каргин выскочил на улицу весь растрепанный и закурил.

- Что-то ночной какой-то не наш – процедил Каргин.

- Ну ты не первый заметил – заметил Макс, даже понятые увидели.

- Может мне распишут - пробормотал Каргин, необычный дедок

- Ага зубы у него все целы – даже кариеса нет – дополнил Макс.

- Ну да видел, что по акту принимал. И что думаешь?

- Блин Саня ты тут эксперт, а я так подай-принеси. Но шорты у него зачетные. И зажигалка непростая. Может к кому приехал?

- Искандерыч! Дедок лет под 70 в бермудах, ухоженный, штатовская зажигалка. – не наш он.

- Ну да - продолжил Макс – приехал к дочке и тут его на Старых Промыслах хватил карачун, прямо около факела.

- Ладно, то дело следака – завершил спич Каргин.

- Это точно.

Макс ждал Эдика – дневного санитара. Каргин – дежурного эксперта.

Солнечное утро. За забором шумит Сунжа. Вокруг полно зелени. Прямо напротив входа желтела алыча с желто-красной черешней. У морга ее никто не рвал. Брезговали. Громадный конский каштан буквально нависал над площадкой перед моргом давая благодатную тень.

В приемной зазвонил телефон. Макс вздыхая пошел отвечать. Работа такая.

- Бюро судебно-медицинской экспертизы,- заучено произнес Макс.

- Доброе утро! Это Гаджиев. Кто говорит?

- Ночной санитар Юсупов, - ответил Макс.

- Сегодня Каргин на хозяйстве? – сказали в трубке

- Точно так, Альберт Муслимович –

- Скажите Саше пусть Руслана Имрановича дождется – он будет проводить вскрытие.

- Конечно сделаю – заверил Макс собеседника.

- А убийство привезли?

- Нет еще. У них там затык с транспортом. Каргин жаловался.

- Убийство расписываем в понедельник, а Ахметханов неизвестного вскрывает сегодня – закончил разговор голос в трубке.

- Чего там? – спросил Каргин.

- Муслимыч звонил – Руслан будет вскрывать потеряшку сегодня. Просил тебя его дождаться.

- Вот же непруха ,- скривился Саня – пока он доковыляет час пройдет.

- Ну да Руслан не спринтер. – схохмил Макс.

Руслан Ахметханов был самый старый эксперт Бюро и второй, после начальника кандидат наук. Он был неимоверно худ, высок и обладал длинной шевелюрой седых волос до плеч, которую при вскрытиях всегда подвязывал в конский хвост. Ахметхановы вообще сильный тейп в Чечне, а Руслан имел в нем немалый вес. Жил почти на площади Ленина в громадном сталинском доме с четырехметровыми потолками. Один в четырех комнатах. Два раза в неделю к нему приходила какая-то родственница, убирала и готовила еду.

Но дядька умный и обладающий буквально энциклопедическими знаниями. Максу нравилось с ним дежурить.

У него единственного был кабинет на одного эксперта, заваленный папками экспертиз, портативной пишущей машинкой и высоким стеллажом с книгами по судебной медицине. И огромной пепельницей, так как курил Руслан по три-четыре пачки в день. Причем всегда БТ. Не самые дешевые и редкие сигареты.

Опять звонок. Макс только встал, как Саня Каргин крикнул –

- Я сам возьму!

Каргин вышел на улицу –

- Эдик заболел. У тебя какие планы на сегодня-завтра?

- Да никаких особо – состорожничал Макс.

- Сможешь подежурить день и ночь еще? Ты же вроде на каникулах – спросил Саня.

- Ну, смогу наверное. А мне кто табель закроет на дополнительные дежурства?

- Руслан все сделает.

- И еще - я же вскрытия сам не делал. Только видел да помогал, а тут у Руслана вскрытие. – неуверенно сказал Макс.

- Да там фигня скорей всего. – дедок умер – Руслан посмотрит, вскроет сам. Ты только зашьешь и прольешь формалином. Ты же шил уже.

- Ну да учили. И башку вскрывал. Только меня страховали.

- Херня война. Руслан подстрахует. Не ссы. Все получится, - вынес заключение Каргин.

- Ладно попробую, только сбегаю домой поем, а то ужинал вчера до дежурства.

- Давай беги тебе тут рядом. Я Руслану скажу, что ты сейчас придешь.

Вскрытие.

Макс убежал до дому и Каргин увидел медленно бредущего Руслана.

- Салам алейкум Руслан!

- Здравствуйте, Александр! – ответил Руслан. Что тут у нас? Альберт напряг всех. Даже Галину вызвал печатать.

- Неопознанный. Ночью привезли. Макс принял по акту, - ответил Каргин, - а Галину то зачем? У нас Танька работает быстрее.

Руслан сел на скамейку у входа и закурил.

- Альберт просто так ничего не делает. Этот неопознанный какой-то интерес вызывает. Что там при нем нашли?

- Да фигня всякая. Но он точно не наш. Видимо приезжий. Так в Грозном не ходят. Да и нашли его на Старых Промыслах у факела. Чуть бы и сгорел, - прокомментировал Каргин. – но дедок странный, - никаких следов насилия нет и ухоженный какой-то. Не бич. – Руслан - я Макса отпустил позавтракать и душ принять. Эдик то заболел. Так что, ассистировать тебе будет Макс.

Надо сказать, что в Чечне хорошо знакомые люди всегда говорили на ты. Да и в чеченском языке вы не было только ты, как в арабском. У татар было вы, но его использовали очень редко. Например, при обращении к пожилому незнакомому человеку. Но как только познакомился можно было переходить на ты. В русском также было, когда царя на ты называли и никого это не напрягало. Так что Руслан держал русскую интеллигентность, а Каргин адаптировался к местным реалиям.

Руслан поднялся.

- Александр, вы отдыхайте. Мы тут сами разберемся. – и затопал в корпус танатологии.

Макс пришел спустя полчаса. Галя была уже на месте. Дома он быстро позавтракал, принял душ и переоделся, оставил грязный халат в корзине для стирки. На вскрытиях обычно были отдельные халаты.

Руслан сидел у себя в кабинете. Макс постучал, приоткрыл дверь и спросил:

- Руслан доброе утро! Вскрываем когда?

- Да прямо сейчас, нечего тянуть. Готовь труп.

- Понял, готовлю.- отреагировал Макс.

Он пошел к холодильнику, отпер дверь и выкатил каталку с трупом, укрытым простынею.

Одев перчатки, фартук и соорудив бандану, чтобы пот не заливал лицо, передвинул труп на секционный стол и подложил валик под шею. Подкатил рабочий столик для эксперта, пошел к Руслану.

- Все готово Руслан Имранович!

- Галю позвал?

- Так она там сидит за машинкой. – ответил Макс

- Ну пошли.

Руслан поднялся и вышел из кабинета.

В секционном зале Руслан одел халат, фартук, забрал волосы в хвост перетянув резинкой и под конец одел очки для вскрытия. Макс засмеялся. Руслан ты как аквалангист. – только в команду Кусто.

- Не пизди. Перчатки давай. Кустомер.

Макс принес перчатки пересыпанные тальком. Подставил для одевания. Для вскрытия всегда использовались анатомические перчатки. Они более толстые и не одноразовые хирургические. Инфекцию трупу занести было затруднительно.

Макс включил куст бестеневых ламп и придвинулся к секционному столу.

Руслан начал диктовать внешний осмотр трупа. Галя печатала.

Добравшись до мошонки Руслан потянул её вверх и произнес:

- Член вялый.

- Чего это он вялый, - произнесла Галина, дедок то еще тот - был.

- Галина ты тоже не пизди, - сказал Руслан. – смотрим покровы паховой области и волосистую часть головы.

Когда закончилась описательная часть Руслан дал команду на разрез.

- Руслан, я только классику делал, - сказал Макс.

- Да режь по Вирхову. Только подбородочный разрез не делай. Вдруг родственники набегут. В процессе разберемся. Если что дорежем.

Макс взял большой секционный нож и начал делать разрез по Вирхову от подбородка к лонному сочленению слева огибая пупок.

Сделав разрез, он поставил маленький столик над брюшиной трупа для экзамена внутренностей. Потом отойдя от стола взял электрическую фрезу для вскрытия черепа.

- Прямой или косой делать, -спросил Макс.

- Стандарт прямой , - пробурчал Руслан.

Макс прорезал кожу головы трупа и сняв скальп натянул кожу головы на лицо трупа, обнажив череп. Включив фрезу провел ею по прямой линии разрезая череп. Потом вторичным ходом провел вторую линию облегчая отделение куска черепа от его тела. Потом взяв стамеску и молоток, окончательно отъял крышку черепа для осмотра. Руслан совсем не обратил внимание на это. Он занимался внутренностями. Вывалив на столик над трупом внутренности он внимательно просматривал кишечник, почки и печень.

- Макс руби ему ребра посмотрим сердце и легкие.

Взяв кусачки Макс перерубил ребра по периметру внешней стороны грудной клетки и сняв реберный щит открыл для обзора грудной отдел туловища.

Просмотрев легкие, которые казались совсем девственными, несмотря на сигареты в кармане у усопшего Руслан вынул сердце и положив его на столик начал исследование. Тонким секционным ножом он прошел миокард и тут раздался чавкающий звук, сердце в руках у Руслана сократилось и выбило фонтан крови прямо в лицо эксперта.

Картина Репина – подумал Макс.

Охуевший Руслан стоял весь в крови на лице (хорошо, что очки одел) и фартуке, Галя взвизгнула и выдала фразу достойную медрегистратора – вы его что зарезали?!

- Вскрытие показало, что пациент умер от вскрытия, - прокомментировал Макс.

Вскрытие (продолжение).

Объявив перерыв, Руслан пошел отмываться.

Галя не могла успокоиться. Как же так случилось, что сердце забилось прямо в руках? Макс спокойно объяснял, что иннервация сердечной мышцы может не пострадать и во время вскрытия нерв мог подать остаточный импульс и миокард сократился, а так как он уже был открыт, то вся кровь пошла по новому каналу. То есть прямо в лицо эксперта. Бывает. Издержки профессии.

Сварщика тоже обжигает иногда и сантехник маячит под угрозой выброса дерьма из канализации. А вот почему это произошло как раз дело эксперта.

- Никогда такого не было, - сказал Руслан переодетым явившийся в секционку.

- И вот опять – закончил Макс улыбнувшись.

- Много говорите товарищ студент. – добавил Руслан.

- Я лишь подвожу итоги. Все всегда случается впервые. А потом входит в норму. – Макс не хотел продолжать, а то еще влетит по пятое число.

Руслан хитро улыбнулся и продолжил исследование.

Просмотрев все внутренности Руслан свалил их в брюшную полость и вынул мозг из черепа. Разрезав его как книжку, начал внимательно рассматривать срезы.

- Макс давай банки для гистологов. Кстати, кровь то взял?

- Обижаешь Руслан. И кровь, и мочу, - подавая банки сказал Макс.

- Не могу понять. Возьми еще спиномозговую жидкость. Знаешь как?

- Да учили пункцию делать. Но только на живых.

- Вот же как. Вроде не на медика учишься, а так много знаешь.

- Так я же сын врача. И потом в спорте тоже не мешает знать медицинские техники, как и знания.

- Ты физиологию кому сдавал? – спросил Руслан

- Перетолчиной Нине Михайловне.

- Не Алиеву?

- Нет Алиев у нас лекции читал, а Перетолчина семинары вела.

- И как?

- Отлично!

- С первого раза?

- Ну да. Мне там правде не все понятно было, но так с первого захода.

- Полюбила тебя что-ли?

- Не знаю. Мне сам предмет нравится.

Нина Михайловна Перетолчина была легенда кафедры физиологии. Закончив Институт имени Лесгафта, она была неуживчивым аспирантом и ее отправили поднимать науку на переферию. Коренная ленинградка была как белая ворона в Грозном, но завоевала уважение к себе незамутненным отношением к студентам. Она ценила знания и стремление к ним.

- А анатомию кто у вас читал?

- Маршани

- Ну да, ну да. Без конспектов с пачкой сигарет.

- Точно.

- У него тоже пять?

- Да.

Город Грозный хоть вроде и большой (почти 400 тыс. жителей), но все-таки маленький. Все друг друга знали и в таком месте потерять репутацию было смерти подобно. И уж конечно, медицинское сообщество было спаяным все знали всех, особенно на высоких постах. Маман Макса знали все. Хоть у них и разные фамилии, но в судебке все знали кто его мать.

- Да, матери привет передашь?

- Она тебя не знает. – как я ей скажу?

- От моей сестры – Зухры Алаутдиновой - она ее знает.

- Нет проблем. Конечно передам.

Все сворачиваемся произнес Руслан. Макс зашьешь клиента?

- Нет проблем.

Руслан снял перчатки, очки и вышел из секционного зала.

Галя допечатывала заключение. Макс зашивал труп. Потом взяв кусок ватина забил его в голову трупа и аккуратно прикрыл выпиленную крышку черепа зашил кожу головы, памятуя о том, что родственники всегда были чувствительны к такого рода швам.

Пролив расчехвостенные внутренности формалином зашил туловище. Обмыл тело водой и накрыв простыней увез его в холодильник.

Осталось отмыть секционный стол и все. Можно идти отдыхать. Тем более, что других вскрытий сегодня не будет.

Отмывая стол он увидел какой-то отблеск. Присмотревшись Макс отлепил от бортика стола маленькую, размером с булавочную головку, золотистую пластинку с характерными бороздками. Он даже снял очки чтобы убедиться в увиденном.

Это был чип. Похожий на чип из банковской карты или сим-карты, но меньше и сделанный из золота или на скорее на золоте.

Чип.

Макс понял, что тут что-то не то. Как мог чип в этом времени оказаться на секционном столе. Не иначе от дедка прилетел. Тут до этих технологий, как до Луны пешком.

Он взял чип за края и вынув конверт из стола медрегистратора опустил его туда и конверт сунул в карман джинс. Потом рассмотрю – подумал Макс.

Домыв секционный стол, он снял перчатки и кинул их в корзину. Сняв фартук и халат отправился умываться. Кондей не включали – утро еще. Бандана вся была мокрая.

Макс решил еще раз посмотреть на вещи покойного. Зайдя в кабинет Каргина и увидев пакет с причиндалами, он быстренько проверил вещи.

Внимательно рассмотрев английский ключ, заменил его своим от подвала. Благо цвет и размер совпадали. Смущали только бороздки. Но кому оно надо на это смотреть. Дедок сам помер вроде. Криминала нет. Вынесут постановление на розыск и все. Пролежит тут в морозилке месяца три и похоронят в номерной могиле.

Закончив свои дела, пошел в приемную захватив с собой огромный том Тибетской медицины. Солидное издание под тысячу страниц с иллюстрациями и срезами со схемами активных точек, которое ему привез дядька из Тюмени. Там чего только нельзя было найти. Для нефтяников все было.

Вообще его все время раздирало на две части. После школы он хотел поступать в военно-медицинскую академию в Ленинграде и серьезно готовился к этому, но военкомате его обломали. Зрение -4 закрывало ему все дороги в военную медицину. Маман было направила его в ставропольский мединститут. Там требований таких не было. Но его перемкнуло и узнав, что и в училище тыла такие же требования совсем упал духом. Поэтому когда настало время подавать документы в институт Макс не долго думая подал документы на спортфак местного универа. Ну а что? Предметы почти такие же что в меде. Учиться всего четыре года. Спортом занимайся не хочу – никто слова не скажет. И в 21 год лети белым лебедем на все четыре стороны. С высшим образованием уже. Правда военной кафедры нет. Но армии он не боялся. Все-таки отец военный. Да и служить всего полтора года. А с высшим образованием обычно посылали в учебки, где обучались младшие командиры. Значит и дедовщины не будет. Там сержанты правят бал.

За учебу он взялся крепко. Даже стал учить латынь, так как вся анатомия для медиков была на латыни и русском. На спортфаке только русский. Но латынь ему давалась легко. И пошло. Так что профильные предметы как биохимия, анатомия, физиология, биомеханика, физиология спорта, психология, педагогика пролетели на отлично. Получая повышенную стипендию как отличник Макс успевал тренироваться дважды в день, а иногда на сборах и трижды. Выполнил КМС и подбирался к мастеру. Потом он решил еще одну корку себе сделать и пошел на курсы массажистов. Все-таки ремесло в руках будет – думал он. Мало ли что в жизни случается. А так подработать массажистом можно. Да и для себя кое-что узнавал в процессе обучения. Получив заветную корку в медучилище Макс теперь мог официально устроиться инструктором по лечебному и спортивному массажу, а попросту говоря массажистом широкого профиля. В медучилище основы лечебного массажа давал старенький полукитаец – полукореец неведомо каким ветром занесенный в город-герой Грозный Евгений Иванович Юн (подозреваю, что в оригинале он был что-то вроде Юн Чжень) который с пренебрежением относился к спортивному массажу полагая, что такое разделение неуместно. От него Макс и заразился страстью к тибетской медицине и иглоукалыванию. Он попросил дать ему уроки иглоукалывания и Евгений Иванович согласился, узнав, его маман врач. А она, помимо того, что была главным лаборантом республики и начинала как общий и мануальный терапевт в Бурят-монгольском национальном округе. Да и оплата тоже немаловажную роль играла. Так, что времени совсем не оставалось ни на что. Макс надеялся, что к окончанию универа он сможет себе купить платиновые иглы, которые купить можно было только в Китае или на Тайване. В Америке у китайской диаспоры в ходу были серебряные, но папа Юн, как его звали студенты, их не признавал. Он учился в Нанкинском университете еще до войны и попал в Союз убегая от чанкайшистов. Тут женился, да и остался.

Благоразумно отказавшись от мысли изучать еще и китайский язык Макс учил основные иероглифы, чтобы как-то читать атласы тибетской и китайской медицины.

Вот и сейчас водрузив громадный том тибетской медицины на стол он открыл его на заложенной странице и погрузился в чтение.

Каждые полчаса он вставал и делал несколько упражнений на глаза, растяжку и пару дыхательных пасс. Незаметно подобрался вечер. Макс встал, закрыл книгу и пошел к Руслану отпрашиваться на ужин, так как ему еще ночь дежурить.

Руслан сидел в клубах дыма и читал какое-то заключение. Скорее то, что ему предстояло сдать в понедельник.

- Руслан, я сбегаю домой поем, а то ночь впереди. Ключ у меня есть, если менты приедут за тобой сам открою. – спросил разрешения он.

- Давай только быстро, там прокурорские звонили скоро приедут. – разрешил Руслан,- кстати убийство везут. Ну да не прошло и суток.

Наверное, по поводу убийства, куда Каргин выезжал, подумал Макс.

Быстро поужинав, он поцеловал мать и передав привет от Зухры, отправился обратно в Бюро.

Подходя к зданию танатологии он увидел две черные Волги, стоявшие на стоянке возле здания отдела освидетельствования живых лиц. У танатологии ставить машины было нельзя. Могли привезти труп и тогда машины могли помешать разгрузке. Не иначе прокурорские пожаловали. Убийства тогда расследовали следователи прокуратуры.

Зайдя, он увидел в приемной троих прокурорских, причем один был в форме, что было необычно. Вечер воскресенья, а он в форме как на работу приехал. Обычно они ходили по гражданке. Форму одевали только когда работали в здании самой прокуратуры или там выступали в суде.

Те явно ожидали его. Тут же появился Руслан и сказал:

- Вот - молодой человек принимал труп неопознанного мужчины. На ваши вопросы я уже ответил, - закончил Руслан, - и да я ушел. Дежурит Мусаев.

Среди прокурорских был знакомый следак Слава Безуглый, который и начал разговор. Слава был сыном главного редактора газеты «Грозненский рабочий» – местного печатного органа власти и полным прохиндеем. Но следаком был цепким.

- Макс расскажи, как прошло принятие трупа, - начал Слава.

- Да как обычно, - приехал сержант Свиткин без постановления и просил принять труп. Я отказал. Потом он попросил помощи и я отправил его за понятыми, позвонив в Старопромысловский РОВД дежурному следователю. Тот сказал, что постановление он уже отправил с дежурной машиной. Так и оказалось. Потом я принял труп по акту в присутствии понятых. Акт печатал сержант, я проводил осмотр, понятые смотрели. Все вещи находятся в кабинете у судмедэксперта Каргина. Акт и постановление забрал Руслан Ахметханов, как проводивший вскрытие. Акт вскрытия и заключение тоже будет он готовить. Все.

- Документов у него не было? – спросил Слава.

- Слав, ну какие документы у нас? Его бригада осматривала на месте происшествия, доктор, который смерть констатировал, криминалист и опер. Были бы документы они бы их изъяли уже. До нас бы не доехали. Мы же в основном смотрим не документы, а всякие вещи, которые экспертам интересны. Да и предметы всякие на наличие драгметаллов. А то от родственников не отмашешься потом, жалобами замордуют. И потом у нас инструкция есть как что делать. Так что сделано все по инструкции.

- Это понятно, - согласился Слава – а что-то, что было необычно видел?

- Ну да, - Макс не стал упираться, - это еще понятой увидел. У нас так не одеваются и не ходят. Потом штатовская зажигалка, ножик швейцарский, салфетки бумажные. Ну кто у нас ходит с салфетками в кармане? Носовой платок да, но не салфетки. И потом у него вообще нет кариеса на зубах. Я такого никогда не видел. В таком-то возрасте. Ему же было явно не семнадцать лет. И потом – у него совсем нет пигментных пятен на теле. Как будто мужику лет тридцать пять-сорок. Еще брови не кустятся – обычно после пятидесяти брови начинают кустится и расти неравномерно, а него брови ровные, причем видно, что не подстрижены. Да еще у него левое ухо проколото. Если не гомик, то прокалывают обычно шкипера или казаки, если последний в роду. Кстати, в акте я это указал. Пожалуй все.

- Ты смотри - увидел прокол в ухе, а Руслан не сказал, - проворчал Слава.

- Так ему он не нужен. Это следакам интересно, а эксперту не поможет ни в чем. – пожал плечами Макс, - а то, что внутри это к Руслану. Не моя епархия.

- Да Руслан нас послал. Сказал, что даст заключение после биохимии и гистологии, - махнул рукой прокурорский, который в форме и в петлицах с одной большой звездой при двух просветах на лацканах.

- А что-то случилось? – поинтересовался Макс, - просто трое из прокуратуры приехали узнать, что за неизвестный умер у факела на Старых Промыслах.

Ответа точно не будет – прокурорские не расколятся – тут же подумал Макс

- Ты откуда про факел знаешь? – насторожился Слава.

- Так Свиткин сказал, что его у факела нашли. Там же температура зашкаливает. Местный бы точно не полез. Себе дороже, - заложил сержанта Макс.

- Ну да, ну да, - согласился Слава, ладно мы поехали, если кто-то будет им интересоваться набери дежурного прокурора и постарайся побольше узнать кто-что и так далее. Ну ты все и так знаешь. Руслану пока оставили постановление тело не отдавать.

- Так может его заморозить? – спросил Макс, так-то тело пролежит в холодильнике недели две, а потом все – гнить начнет. Нас начальник тогда за причинные места подвесит за запах и что не отдали на захоронение вовремя.

- Нет пока не надо, - произнес строго мундирный. Мы к начальнику вашему сами подъедем – решим вопрос.

- Как скажете, - развел руками Макс.

Прокурорские уехали и Макс зашел к Руслану.

- Руслан что такого произошло, что трое прокурорских вечером в воскресенье приехали по поводу неизвестного дедка? – спросил Макс,- ладно бы какой-то шишка кони двинул. А тут непонятно кто. Да и не били его вроде и не резали. Чего они так возбудились? Это же ментовское дело.

- Да хрен его знает, - пожал плечами эксперт, - не колятся. Все пытались вызнать насильственная смерть или нет.

- И что? Думают отравили? Инсульт бы ты увидел, инфаркт тоже, - Макс хихикнул и произнес замогильным голосом, - отравление неизвестным ядом!

- Ну их. Всегда пытаются ускорить неускоримое, - пожаловался Руслан.

- Вот точно завтра припрутся к Гаджиеву ускорять неускоримое и давить погонами или что там у них – петлицами, - предрек Макс.

- Это на здоровье, - улыбнулся Руслан, - они Гаджиева не знают, - он их сам в стойло поставит. Даже министр просить его ни о чем не будет. Только авторитет потеряет.

Надо сказать, что это была абсолютная правда. Эксперты все ходят под уголовной ответственностью за свои заключения и прогибаться под кого-то никто из них не будет. А начальник Бюро подчиняется только министру здравоохранения и то только по линии трудовых отношений. За любые заключения несет ответственность сам эксперт. Поэтому любые попытки давить на эксперта заканчивались фразой – «а сидеть за это буду я, а не ты»

И это коренное отличие Бюро от патанатомии. Патологоанатом не несет уголовной ответственности за свои заключения и подчиняется главврачу больницы. И исследует только лиц умерших в больнице. Бюро же исследует всех с подозрением на насильственную смерть. То есть умерла бабушка в больнице от рака – патанатом. Упал на улице человек и умер – Бюро. Очень редко составляют сводную бригаду. Когда не понятно умер гражданин от болезни или потому, что его неправильно лечили или лечили не от того. Но это почти ЧП.

Дежурство принял Ваха Мусаев. Здоровый мужик, отличавшийся флегматичным характером. С Вахой Максу не везло. В его дежурства всегда что-то случалось. Вот и сейчас часов в 12 ночи раздался звонок и привезли труп молодого парня зарезанного как барана со вскрытым горлом. Макс принял его труп, а Ваха расписался в документах. Потом Ваха посмотрел на раны – кровники постарались, - сказал он.

- Горло вскрыто? – спросил Макс.

- Да. От уха до уха. А потом все, кто был там потыкали в него ножиками или кинжалами. И они скорее всего посмертные. Заманаемся доказывать. – ответил Ваха и выругался по-чеченски. – Главное, чтобы родственники его к нам не приперлись. Отбиваться придется.

Тут было сразу две проблемы. По мусульманскому обычаю похоронить тело надо было до рассвета. Но такое явное убийство прокуратура так просто не оставит и будет крутить на всю катушку. А это значит, что вскрытие будет по полной программе, но ночью его никто делать не будет. И потом вскрывать мёртвое тело тоже было харам. А если это отпрыск сильного тейпа, то могли просто украсть тело из морга для захоронения. И потом пойди попробуй получи постановление на эксгумацию. Все родственники будут против. И пойди найди могилу. Никто ведь не покажет. Они ведь и так знают кто его убил. И все сразу забудут русский язык. Кавказ.

Так и произошло. Через полчаса у морга стояло человек пятьдесят из них половина в каракулевых папахах и во френчах или черкесках. Макс вызвал наряд милиции, по приказу Вахи и те не пустили к моргу их машины. Все пришли пешком. И то хлеб. Потом приехали прокурорские и начались переговоры. Ваха категорически отказался вскрывать труп парня. Он оказался наследником Ножай-Юртовского тейпа, с которым Ваха не хотел ссориться. Он сказал, что вскрывать надо русскому или же не-чеченцу. Потом прокурорские вызвали Гаджиева и он своей властью решил проводить вскрытие сам, но для помощи вызвал молодую экспертшу Таню Симонову, которая только что закончила интернатуру и жила рядом. А также медрегистратора. Через полчаса началось вскрытие. Муслимыч был мастер. Макс только ассистировал иногда, но видел, что Гаджиев реально профи. Макс все сделал по протоколу и отобрал жидкости и срезы для гистологов, потом зашил голову, вскрытую по щадящей схеме и начал зашивать труп. Формалином не проливал. Похоронят немедленно. Применил косметический шов, чтобы не было так видно вскрытие. Хотя с ним возни было больше. Потом обмыл тело и вышел к Гаджиеву.

- Альберт Муслимович, надо бы у родственников саван попросить, - намекнул Макс.

- Они что сами не смогут его прибрать? – удивился Гаджиев.

- Да могут, конечно, но им его везти в Ножай-Юрт. Лучше, чтобы он был в саване. И разговоров будет меньше. Мало ли, - подал идею Макс.

- Я их в секционку не пущу. Даже не думай.

- Да я сам все сделаю. Пусть только материал дадут. – пожал плечами Макс. Он прекрасно помнил, как обмывал и хоронил бабушек и мать, только отца он хоронил в мундире. Наверчивать материал в саван имеет свои тонкости, но он их все знал еще из той жизни.

- Откуда такие познания? – спросил Гаджиев.

- Альберт Муслимович, мы же татары. Так что все в порядке будет. Я все сделаю как надо. Не сомневайтесь.

- Ладно. Пойдем поговорим со старейшинами. Пусть они решают. Это их дело. – махнул рукой Гаджиев.

- Не надо. Я сам поговорю. Вы начальник – вам невместно, – остановил его Макс.

- Ну давай, - удивился Гаджиев.

Макс вышел из танатологии и подошел к толпе. Он поздоровался и попросил выдать материал на саван. На него попытались цыкнуть, но он тут же ответил, что везти тело без савана нельзя. Это харам. Тут же ему выдали отрез белой ткани. Он спокойно зашел обратно и почти полчаса оборачивал тело в саван. Отрез был длинный. Завернув хитрым способом лицо, чтобы можно было его открыть и посмотреть он приготовил труп к выдаче. Ваха подготовил документы и прокурорские их подписали. Макс выкатил тележку с трупом на улицу и рукой приостановил толпу.

- Молитву надо вознести, - сказал он, - а то дороги не будет. И начал читать известную ему с детства молитву упокоения Дуа за умерших. По окончании как-бы обмыл лицо руками и отдал бумаги и тело, которое тут же погрузили в приехавший Пазик.

К нему подошел старый чеченец в папахе, с орденскими планками и во френче.

- Откуда ты знаешь молитвы и обычаи сынок? – спросил он.

- Мой прадед был хаджи, так что не сомневайся, уважаемый, тело обмыто по канону и карман я устроил так, чтобы швов от вскрытия не было видно. Лицо мать увидит и ладно. Не надо саван переделывать. Швы увидят, а это не нужно. И не забудьте, что лицо должно смотреть на восток.

Тот удивленно посмотрел на Макса и что-то сунул ему в карман халата. Толпа тут же рассосалась.

Гаджиев уже умотал с Танечкой – их прокурорские повезли по домам. А Ваха сидел на лавочке у входа и курил. Макс подсел к нему.

- Макс. А ты откуда все это знаешь? И молитвы, и как саван рядить? – устало спросил Ваха.

- Блин ты уже третий, кто спрашивает. Знаю просто. Прадед у меня был хаджи. И отец мусульманин. А мать мою ты и так знаешь. – вздохнул Макс.

- Так она же христианка, - удивился Ваха.

- Бог един, - отрезал Макс. – Ему не хотелось продолжать этот разговор.

- Что там Муслимыч нарыл? – походя спросил Ваха.

- Казнили парня. Сначала горло перерезали, а потом все, кто был там воткнули в него ножи. Все отметины разные. Замучились описывать каждую рану. Двенадцать ножевых. Теперь Тане все это описывать и доказывать, что они посмертные. – накосячил паренек неслабо, - заключил Макс.

- Точно казнили. Обычно просто кровники так не делают. Помнишь мы с тобой выезжали на четверное убийство в микрорайон, где мать прирезали и троих детей?

- Такое не забудешь. По крови ходили.

- Там тоже кровники были и не один, которому вышку дали, а как минимум пятеро. Этот мать прирезал, а его родичи детей порешили. А пристрелили только одного. Так всегда делают, чтобы скрыть следы. Один все на себя берет. – уточнил Ваха.

- А помириться влом? Ну там виру заплатить или еще как. – спросил Макс.

- Многие откупаются, но если денег нет, то режут только так, - вздохнул Ваха.

- О времена, о нравы, - вторил ему Макс. – пойду я Ваха посплю пару часов. И так вторые сутки глаз не сомкнул. Еще и убираться утром.

- Давай спи. – махнул рукой Ваха.

Ножай-Юртовский тейп жил богато. Они выращивали табак, единственные в республике. Макс бывал в Ножай-Юрте. Там реально стояли кирпичные дома по два-три этажа. Маман рассказывала, что они построили дом для врача и его семьи, и колхоз им платил двойную ставку, чтобы они не уезжали оттуда и для учителей тоже. Даже купили ретранслятор для цветного телевещания. Горы же. Тем более, что такие ретрансляторы производил Грозненский радиозавод. Так что договориться было не сложно. Две цены и готово.

Он сунул руку в карман и вынул оттуда бумажку в сто рублей. – Крохоборы блин, - подумал Макс. – такая работа стоила не менее двухсот. И лег спать.

Утром после мытья полов Макс сел на лавку покурить.

- Ты же спортсмен, а куришь, - поддел Макса Ваха.

- Ой не начинай, - хмыкнул Макс, - самого за дымом не видать, а я курю три-четыре сигариллы в день.

- Сулейман не помог? – спросил Ваха.

- Ну он же не всевышний, - срастить связки никто не умеет, вздохнул Макс,

- Только время и консервативное лечение, - я уже тут все виды физиотерапии прошел. Улучшение есть, но нагрузки запрещены.

- Вот же как. Вроде не травмоопасный вид спорта, а попал.

- Тренер сборной козел, - дал нагрузки такие, что полгруппы сломал, - зло фыркнул Макс, - ему результат был нужен, а то, что мы потом инвалидами станем по фигу. Выплыл один из группы и ладно. Только потом ему это все аукнется.

О, вот и работнички нарисовались.

Макс завалился в комнату и решил доспать. Маман уже на работе, а у него каникулы и тренировка будет только вечером. Завалившись на свой диван, он тупо провалился в сон. Все-таки дежурить двое суток подряд без нормально сна тяжело.

Проснувшись и умывшись он сел к столу и попытался воссоздать все события предыдущих суток. Потом выложил чип и кусок бумажки изо рта трупа. Работа в морге давно отбила чувство брезгливости. Ну умер чувак. Все мы смертны.

Взял лупу и тщательно рассмотрел чип. Точно чип. Блин откуда? Да не простой то дедок. По краям чипа были какие-то надписи в виде рунной вязи. Макс немного знал арабскую вязь, но это ни о чем. Руны точно, но не арабские и не еврейские. На индийское письмо тоже не похоже.

Вот жешь блин на фиг. В конце концов достав бумажку вытащенную из рта трупа тщательно ее расправил и не увидел ничего. Обработка паром и утюгом ничего нового не дала. Потом взяв ключ тщательно рассмотрел его под лупой. На свету ничего не было. Потом он отошел в туалет и посмотрел бумагу и ключ под красной лампой. На ключе была гравировка. Очень тонкая – под лупой он увидел надпись «Буровая 25». Видимо адрес, - подумал Макс.

Достав карту Грозного, (скорее схему) - он нашел улицу Буровую на Бароновке. Район Грозного сразу за Бароновским мостом – основная дорога в микрорайоны. Буровая улица упиралась в Сунжу с высоким берегом. Номеров домов на карте не было.

В принципе рядом, подумал Макс. Минут пятнадцать ходьбы. Сейчас перекушу и схожу. Времени полно.

Сварганив по быстрому яичницу с помидорами и колбасой и запив ее кефиром, Макс выхватил ключ из изъятого имущества. Тщательно его рассмотрев, увидел узкий прорез в теле ключа, где должны быть бороздки.

Достав штангенциркуль померил щель и приложив его к чипу понял, что размеры совпадают. Так чип должен подходить к ключу. У него что электронный замок, как на тачках в 21 веке? Ну если чип есть значит и ключ может быть электронный.

Перемахнув через забор, чтобы не обходить всю больницу Макс вышел к Бароновскому мосту. Бароновка – старый район Грозного начал застраиваться сразу после постройки Бароновского моста на левый берег Сунжи. И был практически весь застроен частными домами. Назван народом в честь какого-то барона с немецкой фамилией, который там построил кирпичный завод. Территориально почти центр, но дома частные. Никаких многоэтажек. Из прежней жизни Макс помнил один дом с подвалом куда мог Камаз заехать. И весь подвал был в деньгах. Они тогда просто ходили по деньгам. Период фальшивых авизо.

Это еще не наступило. Пока народ был в этом плане, девственно чист.

Перейдя мост, Макс пересек перекресток повернул налево и через метров 300 вышел на Буровую улицу. Обычная грозненская улица. По краям растут вишни и абрикосы. Пройдя по номерам остановился у дома номер 25. Он был крайним и выходил боковым забором к берегу Сунжи. С виду обычный грозненский дом. Забор кирпичный, ворота железные, за забором виден сад. Вообще на Кавказе не сажали «бесполезные» деревья. Только плодовые. По такой улице пройти – вишни просто объешься. Или абрикоса. Во дворе у Макса росли две огромные черешни необычайного вкуса высотой выше пятого этажа. Их не подрезали – вот и вымахали.

Подойдя к калитке Макс вставил чип в ключ и сунул его в скважину.

Замок щелкнул и калитка открылась.

Ни фига себе, - подумал Макс – работает.

Закрыв за собой калитку, он подошел к дому. Обычный дом, крытый шифером. Одноэтажный с беседкой и навесом над стоянкой для машины. Ставни закрыты. Везде виноградные лозы. Но не изабелла, по ягодам видно. Участок под 12 соток. На участке видна шпанка, две черешни, алыча, персик и абрикос. Остальные не опознал. На огороде видна зелень, помидоры и огурцы. А вот редиска еще.

Газовая труба идет в пристройку. Водяная колонка прямо на участке – понятно. Поливают огород летом. Договорились с водоканалом.

С торца дома еще дверь. Дернул – ага баня причем газовая. Топка выходит наружу, чтобы кислород не жрала. Удобно чё. Выложена речным булыжником. Должна держать тепло долго.

Подойдя к входной двери Макс достал ключ и опять сунул его в скважину. Замок сработал. Мастер-ключ значит, подумал Макс.

Такой замок только фомкой брать. Отмычки не подойдут. Или ломом.

Прикрыв дверь, Макс прошел в дом. Сначала расстопорил пару ставен, чтобы пустить свет в дом. Пробки были выкручены и стояли на столике под счетчиком. А как же замки то сработали если дом обесточен? – подумал Макс. В доме не пахло ничем. Что удивительно. Обычно всегда чем-то пахнет. Если никого не было долго – то затхлостью, если живут, то едой или выпечкой, если старики живут, то какой-то старческий запах. А тут ничего. Как в операционной. Кстати, там тоже пахнет – запах кварцевания.

На вешалке вещей нет. Значит тут дедок не жил. Холодильник ЗИЛ. Пустой совсем и выключен. Ну да пробки то выкручены.

Дом.

Как там наставление говорит – осмотр слева направо. Макс пошел по часовой стрелке. Так у нас прихожая после крыльца. Небольшая. Метров так шесть квадратных. Потом передняя. Классика жанра. В передней гардеробная-вешалка для верхней одежды. И полки под головные уборы. Да и внизу полочки под сменную обувь. Тапочек нет. Скамейка в наличии, чтобы обуваться-разуваться. Вещей нет. Идем дальше.

Дверь распахнута в большую комнату. Похожа на гостиную, но без стола, то есть не столовая. Бронзовая люстра на потолке в шесть рожков. Электричество пока не включаем. Так банкетки по стенам, пуфики у банкеток. Круглый столик посредине с четырьмя полукреслами - явно орех.

Из этой комнаты две двери – одна в столовую, что слева и другая в комнату типа кабинета или курительной. Идем в столовую. Так выход в кухонное пространство оттуда. Столовая точно махогани. Причем не новодел. 19 век викторианский стиль, хотя, наверное конец 19 века. Уже не так тяжеловесно. Столешница наборная. Стульев шесть под шелком и два кресла такого же стиля, под тем же шелком в торцах стола. Тут же буфет с хрусталем и фарфором. И сервировочный столик в тех же тонах на больших обрезиненных колесиках. Отодвинув ящики буфета увидел наборы столовых приборов. Серебро. И, что удивительно китайские палочки для еды из слоновой кости с серебряными верхними наконечниками. Мда. Небедные люди тут жили. Пройдя в кухонное пространство увидел газовую плиту на четыре конфорки фирмы «Терек». Разделочный стол посредине пространства с мраморной столешницей и кухонный фронт со шкафами. Нижние – глухие, верхние под стеклом. Отдельно висела газовая колонка рядом с раковиной из нержавейки. Явно фабричной выделки. Так внутренности потом посмотрим, подумал Макс. Из кухни был выход в подсобку и там же имелся туалет с раковиной. Была еще дверь из подсобки в баню, но туда Макс не пошел, перейдя в кабинет-курительную. Там все было из лиственницы – не перепутаешь. И дверь в коридор, откуда был выход в две спальни. Так книги. БСЭ, библиотека приключений, учебники и пособия для ВУЗов, справочники, словари, энциклопедия Британника, подшивки каких-то журналов. Медицинские издания, медицинская энциклопедия, медицинские справочники, латино-русский медицинский словарь, справочник лечащего врача и еще что-то. И отдельно стеллаж с книгами по геологии. Кладезь знаний просто. В спальнях был полумрак. Только узкие полоски света пробивались свозь ставни. Это потом. Макс не стал их рассматривать. Утилитарная функция – сон. Не это важно.

Так у нас есть чердак и выход на него и должен быть подвал. Дом на высоком берегу, так что вода низко.

Пройдя еще раз по дому, он отметил, что все полы были из залаченной лиственничной доски и следов подпола он не увидел.

Вход на чердак он обнаружил в подсобке. Обычная вытяжная складная лестница, но в Грозном такая не применялась. На чердаке ничего интересного не нашел – хлам какой-то. Люк в подвал он нашел случайно под сундуком, который стоял в предбаннике. Сам сундук весил под сотню килограмм. Отодвинув его, Макс нашел крышку ведущую в подвал.

Откровенно опасаясь, Макс тихонько приоткрыл крышку хода и тщательно осмотрел зазор на предмет каких-то тяг или струн-растяжек. Поводив ключом под крышкой, он приоткрыл ход. Нет не сейчас. Надо найти тепловой узел. Выйдя из дома и подойдя к двери в баню, Макс заметил небольшую дверь на задвижке. Вот он тепловой узел – подумал Макс. Да – это сильно. В тепловом узле стоял газовый котел без опознавательных надписей с расширителем и громадный цилиндр для горячей воды где то на 400 литров. Вся разводка была из медной трубы на полдюйма и обратка с небольшими насосами окрашенных красной краской. Прям как в конце 20 века. Вдобавок стояли два тепловых насоса с обраткой на электричестве. И они работали. А дом то обесточен – подумал Макс. Блин они тут что электричество воруют? – откуда питание то?

Подняв личинку выключателя он увидел, что свет зажегся. Лампочка ватт на 40 загорелась. То есть питание идет хрен знает откуда. Хотя могли за бутылку подключится от столба. Кто сейчас электричество считает? Да и моща тут никакая. Два теплонасоса, лампочка, обратка по 40 ватт – под полкиловатта мощность. Фигня для города – даже не заметят. На передаче в 10 раз больше теряют.

Макс скосил взгляд на часы – пора на тренировку выдвигаться. Ну дом не убежит. Замки тут хрен вскроешь. Двинусь. Завтра досмотрю. Тем более там подвал еще смотреть.

Закрыв все двери и ставни Макс захлопнул дверь дома, которая закрылась с каким-то чавкающим звуком. Потом калитка закрылась с примерно таким же звуком. Эге – подумал Макс – тут вам не там. Замочки то хитрые. Скорее всего на электромагнитах, как в наши годы или даже хитрее.

Выйдя на улицу, он увидел старичка выходящего из соседнего дома, который пристально смотрел ему вслед. Сосед не иначе – подумал Макс. Но о чем-то говорить он не хотел, да и вышел он после меня. Потом разберусь.

Макс спокойно дошел до дому, взял сумку с причиндалами и пошел в бассейн. Благо он тут рядом.

После переноса он выставил себе четкие ориентиры по тренировкам. В основе он держал норму 3-4 километра в день. Километр – разминочная, потом еще полтора скоростная часть по небольшим отрезкам. Типа 5 по 100, 4 по 200 и под конец 10 по 50 на максимале. Остаток докупывамся, но строго на технику. То есть скоростная часть на минимальных паузах и потом техника. Сегодня у него детской группы не было и можно спокойно проплыть свою программу. Колени уже почти не беспокоили. Все-таки Сулейман волшебник – так выставил физиотерапию, что почти все зажило. Но пока только на руках с доской между ног. Ноги напрягать нельзя.

Проделав всю программу, Макс вылез на бортик и пошел в душевые. Дома он почти никогда не купался, давая соседям больше свободы в таком важном деле. Коммуналка, причем с ванной на кухне – это то еще счастье в жизни.

Маман он покупал абонемент в бассейн и она там спокойно купалась и потом мылась душе. Не обращая внимания на неудобства дома.

Соседи были благодарны за это и спокойно купали детей и сами мылись в ванной на кухне, когда маман и Макса не было дома.

Макс спокойно вышел из бассейна и направился домой. Перемахнув забор у запасного выезда из больницы, увидел свою кошку вытянутую из другой реальности и ставшею котенком. Сейчас это уже почти взрослая кошка, редкой тут тайской породы, которая внимательно смотрела на него сидя на скамейке у подъезда. Она была любимица всего дома по многим причинам. Во-первых она мышковала вовсю и вылавливала мышей только в путь. Причем приносила трупики задушенных к порогу подъездов. Во-вторых ее не надо было кормить – ее кормил весь дом. В благодарность за мышкование ей все несли нямку. Но давалась на руки она только Максу и его маман. Но признавала только Макса. Вот и сейчас она спокойно сидела на скамейке и ждала Макса. Он подошел сел рядом и погладил ее по голове. Кошка тут же положила голову ему на колени и заурчала. Закрыв голубые глаза и ее черная мордочка слилась с джинсами Макса. В дворе появилась соседка – бывшая замминистра здравоохранения республики Ираида Степановна Дагаева.

- Надо же какая идиллия! – она только у тебя на руках сидит – проговорила она.

- Она меня любит, - ответил Макс.

- Все хотела спросить – откуда такая порода?

- Тайская кошка. Выведена тайскими монахами в монастырях Таиланда. Потом ее с кем-то скрестили англичане и получилась сиамская кошка. Но у нее отвратительный характер и она нестабильна в поведении. Да и с психикой не все порядке. Оригинальная тайская мирная понятливая и доступна дрессировке. Почти как собака. Просто лапы покороче и морда не такая удлиненная. – рассказал Макс. – наша кошка тайская. Мышкует только так – да вы и сами видели. Только вот приходится клещей выводить все время и санировать шкурку. Только вот ей никак не подберем пару. Нету в Грозном тайских котов. Макс еще посидел с кошкой и двинулся домой. Маман приготовила ужин – голубцы с вареной картошкой и чай. Макс поел и стал разбирать диван, готовясь ко сну.

Дом (продолжение).

Утром он проснулся, когда маман уже усвистала на службу. Макс потянулся и глянул на часы – так 9.30 утра. Полно времени, чтобы с домом разобраться. Он умылся на кухне-ванной, почистил зубы и достав из холодильника сырники со сметаной быстро их умял с чаем. Сегодня опять будет жара – подумал Макс. И накинув легкую рубашку с коротким рукавом и шорты вышел из дома.

Путь до дома стал короче. Он уже знал подходы и подошел с другого края. Тем более у дома было два входа с калиткой и с воротами.

Заветный ключ клацнул и открыл замок. Дом стоял также как вчера.

Обойдя участок по периметру, ничего особенного не заметил. Открыв входную дверь опять зашел в ту же переднюю. Осмотрел счетчик и подходы к нему ничего такого не заметил. Потом начал с разводки электричества. Питание то откуда-то поступает. Вся разводка была собрана на внешних изоляторах. Никакой внутренней разводки не увидел. То есть те же провода скрученные на внешних изоляторах. Отколупал краску с провода он увидел основательный провод в изоляции. Открутив розетку от стены увидел внутреннюю структуру провода. Он был трехжильный и ноль был собран с землей и заизолирован отдельным кабелем с незнакомой изоляцией. Ба так это же полиэфирная оплетка и поверх нее текстильная имитация. Как у него на даче была итальянская оплетка имитация старой открытой разводки. Только там изоляторы были поизящнее. А тут наши кондовые. Но работали исправно и стоили копейки. Закос под бедность – подумал Макс. Провода закрашены – так бы они сверкали ярко синим цветом с золотой прожилкой. То есть конспирация на марше.

Электрощитка так и не нашел. Обследовал и подсобку, и кухню, и баню. Нет щитка. Потом облазил все ящики в столовой, кухне и спальнях с кабинетом. Никаких бумаг на дом или намека на них не было. Должна же быть домовая книга и документы на дом. Так не бывает.

Надо лезть в подвал. С трудом отодвинув сундук Макс открыл крышку хода вниз взяв фонарик полез проверять закрома дома. Осмотрев вход, он увидел выключатель и потянул личинку вверх. Свет в подвале зажегся – пара 25 ваттных лампочек на времянке из алюминиевого провода. Да как-то ненадежно сделано. По сравнению с тем, что наверху.

Спустившись он поразился тому, что подвал был размером чуть ли в треть дома. Очень мал. Обычно подвалы делают даже больше самого дома. На Кавказе никто не выставляет свои возможности напоказ. Все всё прячут. За высокими заборами или глубокими подвалами. Так закатки варенья, огурцов, помидоров, виноградных листьев, компоты, ящички с сушеной зеленью и специями. Ларь с картошкой и ларь с луком. Бастурма связками. Чеснок в чулках. Инструмент в верстаке. Коробка с лампочками и ящичек с обрывками проводов и всяким нужным хламом в виде шурупов, гвоздей, болтов с гайками. Два десятилитровых баллонов с мукой и еще пяток с крупами, закрытых пластиковыми крышками. Тут можно полгода прожить не выходя на улицу – подумал Макс. О вот еще тарань вяленная и вобла – целый мешок. И еще пяток вяленных кутумов размером с полноги каждый. Вкусная рыба. Осталось найти бочку с пивом и тут и останусь – усмехнулся Макс про себя. Но пиво он не нашел. А нашел еще одну скрытую дверь за шкафом с компотами.

Дверь была хитрая, но он смог понять, как ее открыть. В ней был просвет для ключа. Вставив ключ – он открыл дверь .

Включив фонарь Макс нашел выключатель. Тут свету было вдосталь. Лампы – сотки штук пять зажглись сразу. Точно электричество воруют – понял Макс. Дом же обесточен.

Да блин тут же просто пещера Алладина! Макс тут же метнулся наверх и проверил все замки и ставни. Все было закрыто. Не хватало, чтобы его тут повязали. Кража со взломом. Сосед увидит и настучит ментам.

На всякий случай он вырубил свет в малом подполе и закрыл дверь в большой. В крайнем случае пересижу – подумал Макс.

Мама-мия! Прям по списку и пойдем – втулка коническая…вспомнил диалог Жванецкого Макс. В закромах дома стоял секретер малый, два сундука восточного типа обитых железом, стул у секретера, кушетка медицинская и шкаф медицинский с стеклянными стенками с какими-то склянками. Бестеневая лампа над кушеткой и какие-то инструменты на нижней полке шкафа.

Так сначала бумаги ищем. Макс открыл секретер и начал поиск. В одном из ящиков он нашел договор подряда с артелью, что строила дом и первичную регистрацию. Домовая книга была на месте. Так владелец - один гражданин – Богдан Иванович Сабо. Сабо же венгерская фамилия, хотя Богдан у венгров цыганское имя вроде, - подумал Макс. Ага вот и договор купли-продажи дома Богданом Ивановичем Сабо у гражданина Пяткина Ивана Семеновича, зарегистрированный в исполкоме города Грозного. Посмотрев домовую книгу – да вот передаточная надпись в домовой книге на Сабо.

Так значит у нас домовладелец гражданин Сабо Богдан Иванович. Ищем его документы. Порывшись Макс нашел диплом Грозненского нефтяного института, выданный гражданину Сабо аж в 1935 году. То есть поступил он него в 30м. Через год после основания. Сколько же ему лет-то? Поступал условно в 18 – значит он должен быть 10-12 года рождения. Значит ему сейчас 70-72. То есть почти ровесник дедку из морга. Так специальность – геологоразведка нефтяных и газовых месторождений. Ну да геолог – похоже. Геологи дома не сидят. Или сидят, но зимой, когда нет работы в поле. Ищем дальше. Перерыв секретер Макс нашел папку с надписью «Волеизъявление». Расшнуровав тесемки вынул оттуда бумаги. Это у нас завещание, доверенность, еще доверенность, РЭМовские копии каких-то документов и штук десять сберкнижек. Чувак имел доступ к РЭМу. Начал смотреть копии. Мама моя – так это же тот дедок из морга. На копии паспорта явно морда того покойника из морга. Паспорт выдан в Нефтеюганске. Ну да геолог-нефтяник. Тут его карточки сто пудов нет. Место рождения указано город Кечкемет, Венгрия. Ага тогда еще Австро-Венгрия. Блин занесло же бродягу. Значит точно венгр – Сабо. А точно еще был такой игрок в киевском Динамо – Йожеф Сабо. Год рождения 1910-й. Адрес прописки – город Нефтеюганск. Блин. То есть он тут не прописан? Посмотрел домовую книгу. Точно выписан в 1971 году. Прописка в Нефтеюганске совпадает – тоже 1971 год. Тут без поллитры не разберешь.

А вот и загранпаспорт. Отметки о пересечении границы СССР есть в 1978 и 1980 годах. Въездная виза есть многократная и выездная виза – стоит ВНР. То есть только Венгрия. Штампы стоят на въезде и выезде. Паспорт на пять лет и истекает в этом году. Выдан ОВИР города Тюмени. Ну да – Тюменская область. Наверное, по репатриации получал паспорт. Все-таки соцлагерь не Голландия какая-нибудь. Хе-хе. Лагерь – социалистический. Навевает.

Далее Макс достал ветхую бумажку с Гербом Испании. Оппа! Это потом посмотрю. Там вроде как свидетельство о рождении.

Посмотрим завещание. Все-таки сам его вскрывал. Последняя воля – есть последняя воля. Плюс к карме.

Печатный текст. Напечатан в городе Тюмень у нотариуса такого-то. Так квартиру кооперативную в Нефтеюганске завещал своей знакомой с указанием ФИО. С адресом в Нефтеюганске. Обстановку в квартире тоже туда же. Детей видимо у него не было. Детям ничего не отписано. Имена их не указаны. Одну сберкнижку с номером тоже той знакомой – она на ее имя вообще. И все. А как же дом? Он его что вообще не светил что-ли? Зачем?

И вот окончание – завещал его кремировать и прах развеять над водой, будь то река или море, или озеро. А нашедшему его дневник прочитать его и тоже сжечь и тоже прах развеять над водой. Странно. Дневник то тут причем. Ну ладно. Это последняя воля. Надо её исполнить. Грех это - не отдать последние почести мирно ушедшей душе человеческой.

Сегодня стоит подумать, как все обставить. Светить себя в таком деле Макс даже и не думал. Набегут менты – что да как. Пусть сами ищут. Но Макс точно знал, что они и жопу не поднимут на поиск потеряшки. У них своих дел по горло. А так помер дедок – да и хрен с ним. Не убили же. Сам помер.

Макс нашел сберкнижку дамы сердца Богдана Ивановича Сабо – прикрепив к нему завещание положил все в отдельную папку.

Будем разбираться дальше. Пролистав остальные сберкнижки он оторопел. Все они были на предъявителя и на каждой от пяти до 20 тысяч рублей. Пересчитав все получилась сумма под 250 тысяч рублей. Это были сумасшедшие деньги.

Будь Макс в первой ипостаси – у него точно бы голову снесло. Он тогда бы забрал книжки и бросив все просто бы затаился с добычей. Но вторая жизнь дает другие решения. Так вот она точка бифуркации. Тогда он этого дедка не вскрывал. Был в стройотряде на Алтае. Поехал туда чтобы денег заработать – ну и привез под тысячу рублей. Маман тогда все удивлялась – как можно за полтора месяца заработать тысячу рублей. Точно, когда вернулся сразу решил не ехать в стройотряд убиваться на железке. Сразу пошел в морг и получил еще 2 работы. Год почти прошел и у него уже в заначке было около 7 тысяч рублей. И вот на тебе. Семен – который ни фига не Семен говорил, что что-то было упущено по дороге. Не туда свернул. Теперь все по другому. Туда или нет посмотрим. Как сказал классик – пойдем другим путем.

Наверное в дневнике все прописано. В секретере не было ничего похожего. На сундуках врезные замки. Их ломать не хотелось. Так а это что за тубус лежит? Откинув крышку тубуса Макс увидел туго свернутую толстую тетрадь в кожаной обложке. Явно не новодел. Страницы пожелтевшие с ленточкой – закладкой. И кожа старая. Открыв с начала Макс увидел ровные строчки текста. Написано по-испански. В испанском Макс был не очень. То есть поболтать на бытовые темы – пожалуйста или по бизнесу. А вот классический кастельяно без словаря никак. Вспомнив, как пытался одолеть Дон Кихота в оригинале - аж плечами повел. Правда потом вчитался. Это также как иностранцу пытаться прочитать Достоевского. да еще в старой орфографии с ятями, ижицами и с ерами в конце слов. Пока прочитаешь и поймешь смысл семь потов сойдет.

Пролистав дальше увидел что почерк стал более неразборчивым и потом вообще пошел венгерский. По-венгерски Макс знал пару фраз типа «спасибо-здравствуйте-до свидания-привет-пока», чего явно не хватало для прочтения текста. Придется пропускать. А вот потом шел русский текст сначала в старой орфографии, потом в новой.

Подвал.

Дневник дома почитаю. Все равно словарь нужен. Это не бытовой испанский - классический. И отложил тетрадь к папке с завещанием.

Итак, по итогу паспорта обычного нет. Загранпаспорт так – фигня. Диплом есть. О доверенности надо посмотреть.

Достав доверенности Макс увидел не их, а сначала договор купли-продажи дома с датировкой на год ранее, где уже стояла подпись Сабо и место покупателя было свободно. То есть вписывай кого угодно и все. Дом его. С регистрацией Макс не совсем был в курсе, но доверенность на проведение регистрацией сделки от Сабо была опять-таки с пропущенным именем того, кому она выдана. Еще расписка в получении денег за продажу дома в сумме 8 тысяч рублей с датой договора и подписью Сабо и Акт приема-передачи указанного дома как часть договора купли-продажи. Опять-таки с подписью.

Посмотрев в конце домовой книги он увидел учетный номер участка, схему и общий метраж участка за подписью землемера. Вот же, кадастровых инженеров же еще не было. Были землемеры. Но площадь описана в квадратных метрах, а не в десятинах. Ну и дата показывает, что сделана схема при советской власти в двадцатых годах, а тогда уже все было в метрической системе. По регистрации не составит труда все узнать в исполкоме. Там девчонки за пару шоколадок все расскажут и зарегистрируют. Непуганое поколение. Макс собрав все бумаги сунул их в большую папку вместе с паспортом и дипломом присоединил ее к папке с завещанием. Книжки от тоже забрал, потому как если менты нагрянут, то все пиши пропало. У себя на чердаке пока полежат – там места полно куда заныкать можно. Теперь пока все. Потому как находиться тут без права собственности было стремно. Закрыв опять подвал и малый подпол Макс вырубил везде свет и решил выйти через баню не засвечивая главный вход и оказался прав. Выйдя с торца он услышал разговоры у ворот. Видимо тот сосед вызвал ментов и они стояли у ворот с калиткой и пытались ее открыть. Какой-то старческий голос говорил:

- Я вам точно говорю, что он отсюда вышел. – молодой такой, наглый в темных очках.

- Так если он вышел, значит у него ключ имелся, - возразил другой голос.

- Нет же, хозяин никого не приводил сюда, - он вообще ученый и работает по нефти, - заскрипел старик.

- Уважаемый, мы ничего тут ломать не будем. Сейчас проведем внешний осмотр и все. Если повреждений нет, то будем считать ваш вызов ложным. – Василий перелезь через ворота глянь там замки и ставни целы.

Раздались звуки сотрясения металлических ворот. Мент в форме перелез через ворота и спрыгнул на участок. Потом подошел к двери посмотрел. Потом проверил ставни и обойдя дом глянул на двери бани.

- Да ни фига тут нет. Все цело. Ставни целые, замки нетронуты. Потом нажал кнопку звонка, - дом обесточен.

Потом полез обратно.

- Уважаемый, мы все осмотрели внешних повреждений нет. Так что все. Мы записываем как ложный вызов. На первый раз мы вам штраф не выписываем так как вы пенсионер. В следующий раз будет штраф в 10 рублей. Будьте аккуратны, - проговорил тот же голос.

- Ну как же, я же сам видел, - проскрипел дед.

- Все, до свидания, уважаемый. Помните о штрафе.

Завелась машина и врубив передачу отъехала.

Блин дедок то чекист хренов – сам он видел. Ничего он не видел. Вышел он после Макса, а с того ракурса рассмотреть было его на участке нельзя.

Макс посидел еще минут 15 в бане и потом тихонько вышел через боковую калитку. Потом пройдя по параллельной улице вышел к Бароновскому мосту.

Решение.

Макс решил сегодня на тренировку не ходить. Надо было все уложить в голове и продумать действия на ближайшие дни. В среду у него последнее дежурство перед отпуском. А в пятницу он уезжает в Новороссийск поездом. Самолеты из Грозного туда не летали. Значит у него четыре дня.

Дома он вынул старую жестяную коробку от конфет, уложил туда книжки, диплом, загранпаспорт и копии паспорта обычного. Потом достал черный матерчатый мешок и уложил туда домовую книгу и все акты и договора с доверенностями. Отдельно папку с завещанием и книжкой закатал в целлофан при помощи утюга. Это может и подождать. Деньги у него были и Макс спокойно спрятав все в шкаф среди своих вещей направился в юридическую консультацию, выбрав ту которая была около Зеленого базара. Не так близко к дому. Тем более он там никогда не был и его там точно не знали. Заплатив за консультацию в кассу он сел в очередь. Ждало двое перед ним. Через полчаса ему удалось войти и пожилой еврей рассказал ему все тонкости регистрации дома. Пришлось соврать, что маман была в Уфе и не смогла вовремя зарегистрировать дом, так как муж пока должен был быть в Уфе. Но акт о получении денег в наличии. Акт о передачи дома тоже. Договор подписан в том году и доверенность на регистрацию тоже имеется.

Адвокат начал объяснять как и что, но Макс его прервал.

- Простите великодушно, но не могли бы вы сами все сделать, так как маман моя занятой человек и я тоже в пятницу отбуду в отпуск на три недели, - мы оплатим все услуги.

- Думаю это возможно, молодой человек. Только мне будет нужна доверенность от вашей матери на все легальные действия, - ответил адвокат.

- Это не проблема. У какого нотариуса мы сможем ее подписать? – спросил Макс. - И когда? Желательно сделать это после шести вечера. После работы.

Например, завтра или послезавтра.

Он тут же убежал звонить и вернувшись сказал, что все улажено и завтра в 19.00 мы должны быть у нотариуса тут же около базара, только с другой стороны здания.

Договорившись Макс ушел, думая как это все преподать маман. Она то еще та дама. Ничему не удивится, но потом жилы вытянет. Но это будет потом.

Вернувшись Макс сел за подготовку документов для регистрации и усевшись за столом понял, что заполнять надо тушью, а не чернилами. Вот же блин. Помчался в магазин за тушью и перьями. Хорошо, что рядом почти. Удобно жить в центре. Купив тушь и перья разного калибра уселся и стал пробовать разные варианты почерка. Остановился на стандартном чертежном почерке полупечатными буквами. Так точно не распознают. Таким почерком владеют все чертежники.

Заполнив все недостающие части актов и договора с доверенностью он сложил все в один пакет и достав домовую книгу сложил все в сумку. Туда же он положил сто рублей червонцами и еще пятьдесят пятерками. Мало ли что.

Потом жестяную коробку с документами и книжками вынес на чердак и обернув целлофаном закопал ее в мусор под приметной балкой.

Ну все. Можно что-нибудь приготовить. Маман порадовать, а то она постоянно ему готовит, хотя с временем у нее туго. Дома готовить в жару с ума сойдешь. На улице сварганю – подумал Макс.

Постучал к соседям. Татьяна Львовна – жена Сулеймана была дома. Ему постоянно родственники привозили баранину. Заняв у нее задок барашки отправился на улицу готовить плов. Во дворе было место, специально оборудованное для готовки на открытом огне. Пользовались им все жильцы, но надо было всем по чуть-чуть раздать. Это не проблема. Достав казан на 10 литров Макс поставил треногу и повесив казан развел огонь под ним. Налив масла и разделав мясо поставил на обжарку. Затем нашинковав лук и морковь обжарил и их. Потом долил воды и поставил вариться все вместе. Промыв рис, приготовил его к загрузке. Когда мясо сварилось вынул его и засыпал рис с зирой и черным перцем – горошком и четыре полные головки чеснока. Когда рис взошел уменьшил огонь и закрыв крышку казана стал резать мясо порционно. Ну и заключительно высыпал порционку под крышку и оставил томиться все примерно на час. Как раз маман придет с работы, да и соседи подтянутся. Расслабившись сбегал сделал себе кофе и сел на лавку с сигариллой в руке.

Первая появилась, конечно кошка. Тэсса примчалась на запахи и стала его тщательно обхаживать. Ей Макс приготовил обрезки барашки, которые она тщательно стала поглощать. Ну все. Дня два теперь она мышей даже не увидит. Потом она улеглась у него на коленях и стала работать трактором на холостом ходу. Согнав кошку, он пошел ставить самовар. Наколол чурочек и раздул самовар, приделав г-образную трубу к топке для тяги. На поднос поставил десяток тарелок и заварочный чайник. Чашек у них столько не было.

Придут со своими. О, а вот и народ стал приходить. Плов был почти готов и Макс предлагал всем переодеться мыть руки и приходить со своими чашками к чаю. Потом пришла маман и ни слова не говоря пошла переодеваться и мыть руки. Набежали соседи принесли помидоры и огурцы, стали резать салат. Кто-то принес вино.

Вышла маман и стала накладывать всем плов, а Макс наливал чай. Тазик с салатом стоял отдельно и все кто хотел черпали из него давшие сок овощи.

Всем хватило и поблагодарив, потихоньку потянулись по домам. Рабочая неделя. Маман вымыла казан и переложила остаток плова на завтра в кастрюлю. Тазик от салата забрали соседи.

Залив костер они сели на лавку. Макс покурить, а маман просто отдохнуть.

- Ну и в честь чего такой сабантуй? – спросила маман.

- Завтра домик оформляем на тебя, - сказал Макс, - нам в семь вечера надо быть у нотариуса. Доверенность на адвоката делать. Можно и самим, но я уезжаю, а у тебя вечно времени нет.

- Что за домик? – поинтересовалась маман.

- Так…случайно достался. Считай подарок, - ответил Макс.

- Не криминальный?

- Мам, ну где я и где криминал, - скривился Макс.

- Ты сильно изменился за последний год, - совсем спорт забросил.

- Мам, какой спорт? – ты знаешь мою травму, мастером мне не стать. Так что только в знании сила. Год остался. Потом распределение. Обещали, что на кафедре оставят если оценки сохраню.

- В армию же загребут, - констатировала маман.

- Ну загребут. – Папа всю жизнь в армии и на флоте. Там тоже люди живут.

- Ладно, это я так, для порядка, - пойдем отдыхать, - сказала маман и поцеловав его в макушку двинулась домой.

- Я сейчас подойду, - ответил Макс, - завтра надо почитать дневник - и погасив сигарету двинулся домой. Спать.

На утро Макс вскочил и сразу начал расписывать дела. Регистрация на мази. Сейчас надо забросить все документы адвокату. Потом заскочить в дом. Прибрать там все ненужное. Дежурство завтра. Время терпит.

Тренировка отменяется. В море поплавать придется. Вечером нотариус.

Вся исполнил по пятое число. Маман подписала доверенность и тут же была заверена во всех благах. Маман привыкла к такому поведению и попросила сделать все по закону. Мол, зачем нам проблемы – нам они не нужны. Нотариус заверил, что все будет в порядке. Маман кивнула, как только она могла – милостиво и с достоинством. Такому научиться нельзя - это по наследству передается. ДНК память. До дневника так и не добрался. Ничего – вечером докуём.

Вечером добрался до дневника. Начало расстроило. Какие-то детские мысли и рассуждения. Пацан родился в Испании – родители не испанцы, но так как школа, куда он ходил была испанская, говорил на том же языке. Отец у него был геолог и его пригласили что-то там в Пиренеях исследовать. Потом с отцом поехал в горы и нашел там какую-то фигню, по описаниям не понять, типа говорящую фигню, которая пообещала исполнить его заветное желание. Понятно, что пацан был под авторитетом отца и искренне попросил, чтобы он смог стать геологом. На что та фиговина после какого теста сказала, что геолог из него так себе выйдет. Но исполнила желание через укол какой-то жидкости в руку (непонятно почему в руку). После этого папаню отозвали – или контракт закончился и они уехали в Будапешт. Отец мотался по всяким контрактам и в конце концов его пригласили в Советскую Россию на поиск нефти в Грозном и Баку. Оказалось, что его папаня дал наводку на Моздокские промыслы. Сынуля поступил в Грозненский нефтяной институт и папаня купил тут дом за недорого. Бароновский мост уже стоял и идти пешком до института было минут 25. Часть на венгерском Макс пропустил, так как найти знатока венгерского в Грозном задача почти нереальная. Самые интересные записи пошли от 30-х годов. Оказывается, он активно интересовался физиологией высшей нервной деятельности и даже был знаком с легендарным Филимоновым одним из основателем института мозга при ЦК ВКП(б), основанным Дзержинским и Отто Юльевичем Шмидтом. Институт исследовал мозги известных людей, включая Ленина и Сталина. До кучи там были Спендиаров, Маяковский, Малиновский и многие другие. Как Макс понял, то, что парню вкололи как-то подействовало на его мыслительные процессы, но так как мозговая матрица полей мозга была для него бедна, то результат был так себе. И он активно пытался как-то улучшить свою мозговую активность. В конце концов ему пришлось оставить все попытки и материалы, которые он смог вывезти из Пиренеев, наведавшись туда как раз перед отъездом в Россию, хранились у него в сундуках под домом. Потому как потом началась война и всем было не до этого. После войны он пытался выехать на Родину в Венгрию. Там вдруг начался путч. Потом были еще какие-то заморочки и только в 70-х он смог поехать в Венгрию, но и тут облом. Франко, конечно передал власть Королю Хуану Карлосу Бурбону. Но аппарат государства так быстро не смог перестроиться. Поэтому въездную визу ему не дали. Да еще с паспортом СССР. Так он и не доехал до своего тайного места в горах. Хотя описание его оставил подробное. Но так как он подал на восстановление венгерского гражданства, то ожидал решение его вопроса в самом скором будущем. Насколько Макс понял, он и не думал вывезти свои вещи из дома в Венгрию. Там таможня бы его тормознула не по-детски. Продавать дом он не хотел. Видимо хотел тихой сапой его оставить за собой. Вроде как не прописан, но право собственности не утерял. А что, нормальный план. Это не госквартира. Не прописан так сдай государству. А тут личная собственность. И потом вряд ли он бы отказался от гражданства СССР. Так дом потеряет. Но мог оставить завещание на кого-то из родственников на дом. И оформить его в консульстве Венгрии в СССР. Может из-за этого прокурорские так возбудились. Если пришел запрос на потерю гражданина Венгрии в Грозном, то пипец будет. Всех на уши поднимут. Даже Комитет могут пристегнуть.

Надо в доме все подчистить. Все бумаги всё вынести и протереть от пальчиков все. Пойду в ночь. Один хрен там электричества нет. Верх почти весь осмотрен. Еще пройтись надо. И главное подвал. Там точно надо все досмотреть как следует.

Дневник Макс сунул за ремень джинс и накинув майку и темную ветровку быстро собрался и оставив записку маман вышел из дома. Был тихий летний вечер. Пробежав легкой трусцой до дома он открыл боковую калитку и аккуратно прислушался. Все было тихо. Ставни закрыты. Войдя через баню, Макс прикрыл дверь и задвинул засов. Одев налобный фонарь, с батарейкой на поясе, он потихоньку еще раз проверил все шкафы на кухне, столовой, кабинете и подсобке с чуланом. Ничего. После себя он тщательно вытирал все возможные отпечатки. Даже посуду отодвигал в буфете и кухонных шкафах. Потом перешел в малый подпол. Там тоже все просмотрел и вытер следы.

Теперь второй подвал. Открыв дверь за шкафом с компотами, Макс включил свет. Секретер он уже вычистил. Пройдя по периметру, он осмотрел стены, но ничего не нашел. Осталось два сундука и кушетка с медицинским шкафом. Шкаф ничего не дал как и кушетка. Сев перед сундуком Макс внимательно рассмотрел замки. Не хотелось ломать их фомкой. Замок врезной. Скважина прикрыта язычком. Отодвинув язычок в сторону открылась скважина замка. Не такая как от мастер-ключа. Ага вот оно. Ниже он увидел прорезь как от мастера и вставил туда ключ. Замок сработал и крышка приподнялась на пару миллиметров. Совсем другое дело.

Осторожно приоткрыв крышку сундука посмотрел на предмет растяжек или еще каких-то пакостей. Вроде чисто. И откинул крышку.

Блин, это не сундук. Это сейф какой-то. Вся внутренняя часть была отделана металлом, похожим на титан. Это точно не сталь и не цветнина. Дерево сверху было декорацией.

Сундук.

Макса проняло. Все, что там лежало было распределено по своим ячейкам вырезанных из материала, похожим на темный поролон. Так вот шприц-пистолет с ампулами в ячейках. Обычные одноразовые шприцы в упаковке и отдельно иглы к ним, тоже в стерильной таре. Пластиковые баночки с капсулами разного цвета. Не в блистерах а в прозрачных баночках. Все под номерами. Номера арабские. Потом еще какие-то ампулы – тоже под номерами. Мотки трубок с запорными клапанами из силикона или материалом на него похожим. Сняв первый слой и отставив его в сторону Макс увидел ряды каких-то мешков под капельницы с жидкостями под номерами, порошки в таких же банках и электронный прибор похожий на ноутбук без клавиатуры, но с экраном.

Распотрошить сундук у него заняло часа два. На самом дне он нашел какой-то непонятный вариант пистолета из темной керамики. Маленького размера, но очень удобно лежащего в руке. Внимательно рассмотрев, он понял, что такой тип оружия похож на игольник из космических саг. Ствол был очень малого калибра – 2-3 миллиметра, нажав на кнопку у основания рукоятки в руку к нему упал магазин из прозрачного пластика. Вставив его обратно на рукоятке загорелась зеленая лампочка, похожую на светодиодную. Интуитивно понимая как тут все работает нажал на спуск и его укололо в палец. Привязка по ДНК что-ли? Зажегся мини дисплей на рукоятке и он смог прочитать, что заряд батареи 99% и заполненность магазина полная – 120 игл. Все нелетальные. Парализующие. Блин на русском. Адаптированная версия. Еще бы инструкцию найти. Пистоль себе заберу, подумал Макс. Мало ли что.

Еще нашел три магазина с летальными иглами. Их тоже прибрал.

Закрыв первый сундук принялся за второй. Половина его занимали какие-то настойки с притертыми крышками и лабораторная посуда. Еще мешочки трав и баночки с перетертыми травами и цветами. Отдельно лежал упакованный женьшень огромных размеров еще какой-то корень с острым и необычным запахом. Тот лежал в ящике с землей с прикрытой крышкой.

Это все не вывезти, - подумал Макс.

Закрыв второй сундук стал думать. Тут точно должен быть схрон. Так-то стоят себе сундуки и стоят. А вдруг надо все заховать? Будем искать.

Он еще раз все облазил и вскоре нашел скважину куда влез ключ, который открыл комнату метров 20 квадратных с креслом м какой-то установкой у него. Когда дверь закрылась, голос сверху потребовал, чтобы он прошел первичную проверку. Макс – а что делать то нужно?

- Сядьте в кресло и прицепите датчики на лучевой нерв рук. Датчики к векам глаз, сердце, паховую область четыре датчика, стопы два датчика, затылочная и височная часть головы три датчика, область тимуса – один датчик, шейный отдел позвоночника два датчика.

Ну что – Макс все сделал по запросу. Глаза закрывать? – спросил Макс голос.

- По желанию. Удобнее закрыть.

- Ок закрыл, - сказал Макс.

По телу пронеслась маленькая буря. Как будто его встряхнуло, но так слегка.

- Первичная проверка завершена, - произнес голос.

- Жить буду? – спросил Макс.

- У вашего тела есть повреждения, но они устранимы. Неустранимых повреждений нет. Раковых новообразований нет. Вам следует ввести себе препарат индуцирующий повышенный регенеративный эффект за номером 21. Есть отклонение в зрительной функции. Препарат номер 8. Физическое развитие удовлетворительное, но не полностью задействован моторный центр мозга, отвечающий за координацию движений. Препарат номер 5. Для общего соответствия внешности морфогенетическим закладкам рекомендуется принять препарат номер 2. Доклад завершен.

Макс прибалдел. Точно неземные технологии. Но ему то что. Дают – бери.

Вынув шприц-пистолет вставил по очереди все упомянутые ампулы с препаратами и ширнулся от души.

- А ты кто? – спросил Макс, как к тебе можно обращаться?

- Я матрица основного расчетного модуля, который пока не доступен. Мои функции ограничены, - произнес голос.

- Ну так как к тебе можно обращаться? Просто непривычно говорить с кем-то без имени, - вот меня Макс зовут например.

- У модуля нет имени. Есть серийный номер и модификация, - ответил голос.

- А давай я тебя буду звать Док? – спросил Макс, - ты мне помогаешь, а док, это доктор, тот, кто помогает лечить людей.

- Хорошо. Я принимаю вашу версию, - сказал голос.

- Док! А твой предыдущий пациент он как тебе? Он тут умер и зачем-то попёрся к факелу с горящим попутным газом, - он зачем это сделал?

- У Богдана была идея фикс и основной расчетный модуль ее не поддерживал. Он хотел переформатировать свой организм для лучшей функции мозга, но мозг вашего вида конечен. И после вашего рождения переустановить поля мозга нельзя. Можно только увеличивать связи между нейронами. Но поля как есть так вы их и используете.

- Я знаю про что ты. Количество нейронов конечно, но можно составлять новые связи между нейронами. До миллиона на одну клетку.

- Это так. Но если у индивида нет какого-то поля, то ничего не выйдет. Просто нет субстрата. – ответил Док.

- Ну я в курсе такой проблемы. Так что Богдан решил термоударом обрести новые подполя мозга? Это же бред!

- У него были чересчур поверхностные знания проблемы. Его мозг прекрасно справлялся с задачами поиска полезных ископаемых на среднем уровне. Но в физиологии мозга он был профан. – закончил Док.

- Бедный Богдан! – подвел черту Макс.

- Док! Это место я купил у Богдана. То есть наследник, - что-то делать нужно?

- Нет у вас ключ. Он не мог бы попасть к вам пока он жив.

- То есть ты меня признаешь владельцем?

- Ты владелец дома и оборудования. Я подчиняюсь основному модулю. Но в управлении я помогу.

Ну и то хлеб.

- Док, а откуда питание идет? Тут что, где-то врезка есть в сеть помимо официальной? – спросил Макс.

- Нет. Такой врезки нет. Под полом подвала установлен мини-реактор как источник аварийного энергоснабжения. Но его можно использовать и как основной. Тогда время его работы уменьшится на 30 процентов, - ответил Док.

- И каков же срок его работы?

- Стандартные 100 циклов – или примерно 120 лет. На сегодня ресурс выработан на 15 процентов

- Ясно, - задумался Макс.

Ладно работа сама себя не сделает. Макс перетащил оба сундука в комнату и спросил Дока можно ли как обезопасить подвал от проникновения чужих.

Док спокойно доложил, что проникновение невозможно без ключа. Но для меня можно установить систему входа по роговице глаза или ДНК анализу, если ключа нет.

- И что для этого нужно сделать? – спросил Макс.

- Тебе ничего. В следующий свой визит все будет сделано мною. Матрица ДНК у меня есть, скан роговицы тоже, - успокоил Док. – все будет понятно на интуитивном уровне. Для тебя понятно.

- Понял. Я тогда заскочу сюда на пару часов и потом уеду в отпуск. Приеду через три недели или чуть позже, - проинформировал Макс.

- Да совсем забыл, - Док, а у Богдана что-то могут найти, что укажет на его насильственную смерть? – поинтересовался Макс.

- У него скорее всего будут критические изменения головного мозга. Типа вашего инсульта. Но это не инсульт, а критические изменения в виде денатурации белковой основы мозга. Белки могут быть дезинтегрированы, - пояснил Док, - в этом случае трудно будет установить причину смерти. То есть причина – дезинтеграция белковой основы мозгового вещества, а вот что этому способствовало на вашем уровне медицины определить будет невозможно. Эксперт может догадаться, что было какое-то воздействие. Но его природу он не сумеет определить. У вас нет еще таких знаний.

Ну и ладно, - подумал Макс. Будем надеяться, что уголовное дело не заведут. А то в его рамках следаки будут копаться еще долго. Не найдут, конечно, но крови попьют всем.

- Да вот еще что. Док, а ты только в этой комнате говоришь или по всему дому можешь? А то если совет нужен придется сюда лезть каждый раз.

- Нет Макс, можно везде в рамках объекта, - просто до этого Богдан боялся раскрытия и не давал разрешения на вербальное общение по всему объекту.

- Я понял. Пока оставим как было. – решил Макс.

- У меня еще куча вопросов, но надо уходить, - сказал Макс – пока Док!

- Пока Макс, - попрощался Док.

Выбравшись наружу он увидел, что уже наступает утро и спокойным шагом пошел к больнице и придя домой спокойно завалился спать.

Проснувшись поздно и умывшись прикинул расклад на сегодня. Так у него в планах сберкасса, адвокат после четырех будет и потом дежурство. Завтрак немудреный – бутер с маслом и сыром, кофе и булочка с джемом.

Зайдя в сберкассу Макс попросил сделать ему два аккредитива по 1000 рублей каждый и передав деньги в кассу уселся ждать.

При СССР этот способ перевозки денег был довольно популярен. Имел явные плюсы, как то, что тебя невозможно было развести на деньги в пути. Только на сумму наличных. Украсть две части аккредитива было нереально так как они всегда хранились в разных местах. А имея только одну его часть денег не получить. А на месте всегда можно было прийти в сберкассу и получить требуемую сумму. Подделать аккредитив было сложнее подделки денег. Там уровни защиты много сложнее. При утере или краже одной части деньги не сгорали и их можно было всегда получить в месте оформления аккредитива.

Забрав аккредитивы Макс забежал в «Столичный» - это кондитерская – кафе в центре, где делали умопомрачительные пирожные, аналога которым потом Макс так и не встретил в Союзе. Что-то похожее было в московской «Праге». Но все равно в «Столичном» было вкуснее.

Сегодня последнее дежурство перед отпуском – надо проставиться. Набрав три коробки пирожных он двинулся к дому, где сгрузил все в холодильник.

Глянув на часы понял, что пора выдвигаться к адвокату.

Адвокат встретил его улыбкой.

- Все сделали, молодой человек, - отчитался он. Что-же сразу не сказали кто ваша матушка? В исполкоме как ее фамилию увидели, так сразу все зарегистрировали. Провели все как положено и вписали в домовую книгу изменения. Открыв домовую книгу он показал мне передаточную надпись с датой год назад и подписями и печатью регистрационного отдела исполкома.

- А почему не гербовая печать? - спросил Макс.

- На регистрацию прав ставится печать регистрационного отдела, - пояснил адвокат, - вот если справку будете получать на ней будет гербовая печать, так как она вносится в реестр справок.

- Тогда закажите, пожалуйста такую справку, она может понадобиться матери для передачи мужу в Уфу. Мало ли что. Вы же сами знаете, как у нас любят справки запрашивать. – хохотнул Макс.

- Это точно, - подтвердил адвокат, - не беспокойтесь – все сделаю. Только там период ожидания – неделя.

- Ничего страшного, - вернусь из отпуска и заберу.

- Прописываться будете? - спросил адвокат.

- Пока нет. Мы сначала выясним что будет с ее служебной квартирой после выписки, - отклонил идею Макс, понимая, что теперь можно будет продать комнату соседям.

- Может вам нужна помощь в продаже комнаты? – навел мосты адвокат.

На ходу подметки режет – подумал Макс.

- Там сложно все, надо, чтобы это был сотрудник республиканской больницы и ордер на вселение подписывает главврач больницы. А вот подпишет главврач Миронова ордер или нет – лотерея, - описал проблему Макс, - давайте все оставим до моего возвращения.

- Как скажете, Максимилиан, - согласился адвокат, - имя у вас красивое.

- Так назвали, - пожал плечами Макс.

Ну все. Осталось прикупить вина – дежурит он сегодня с Тамарой Темировой – единственной женщиной судмедэкспертом – чеченкой. Про нее даже была огромная статья в «Грозненском рабочем».

Освидетельствование.

Макс пришел в Бюро чуть раньше и в комнате приема пищи разложил пирожные и открыл вино. Конечно, чисто символически. На весь состав не хватит, но по пироженке достанется, как вина на полбокала каждому. Традиция. Народ набежал и смел все приготовленное в минуты. Поздравили с отпуском и стали собираться домой. Кстати, еще один миф, что судмедэкперты едят при трупах и чуть-ли не на секционных столах. Наоборот, они как никто другой очень трогательно относятся к приему пищи. Так и у них в Бюро была специальная комната с двумя холодильниками, где можно было подогреть и поесть свой обед-ужин. Только готовить там было нельзя - по нормам помещение не проходило. Но их начальник пробил им микроволновку ЗИЛ для подогрева. Сначала ее чуть не убили, засунув какую-то железную тарелку. После этого на дверце написали «Не использовать металлическую и металлизированную фаянсовую посуду». Народ оценил чудеса прогресса.

Когда все ушли и Макс достал свой талмуд по тибетской медицине и сел читать. Тамара, как обычно сидела у себя и ваяла очередное заключение.

Было тихо. Макс вышел покурить на крыльцо. Наступала летняя ночь. В Грозном ночи были темными, как и положено на юге. Только всполохи факелов подсвечивали небо. Все-таки город нефти и газа. Не думал Алексей Петрович Ермолов, что ставит крепость Грозную на нефтяных полях. До революции сохраняли его землянку, но пришедшие товарищи закопали ее и сковырнули памятник основателю города. Мы все порушим, а потом хрен что построим. Правда потом спохватились и памятник восстановили. Переименовали Дворянскую улицу, как положено в улицу Ленина, а Дундуковскую в проспект Революции. Сами же товарищи уселись в здании Азиатского банка. Потом в пылу разрушения снесли на фиг все церкви, оставив одну маленькую, мечеть и синагогу, что стояли на берегу Сунжи тоже снесли.

Ума хватило не рушить школы и женскую гимназию переименовали в школу №1, а мужскую в школу №2, которую Макс и закончил. Потом из его класса почти все поступили в московские и ленинградские вузы и только несколько человек остались в городе или поступили в Ростов или Ставрополь.

Посидев на улице Макс глянул на часы и пошел спать, предупредив Тамару и заперев все двери.

Часа в три ночи раздался звонок в дверь и Макс чертыхаясь пошел открывать. На улице стоял «луноход», а у дверей лейтенант милиции с открытой ксивой в руке. Знает правила, - подумал Макс. Тут быстро учат порядку. То, что ты в форме ничего не значит. Только ксива в открытом виде, тем более ночью. Мало ли кто шарится по ночам.

- Доброй ночи! – поприветствовал мент, - у нас тут насильника бы надо освидетельствовать.

- Живого что-ли? – спросил Макс.

- Ну да. Следователь настоял, - извиняюще сказал мент.

- А почему ночью то? Неужели так срочно, что утра не дождались. Посидел бы у вас до утра – не развалился бы, - и эксперт спит. А если кто-то на происшествие вызовет? – что будем делать?

- Так просьба следователя, - он хочет все зафиксировать и закрепить пока следы свежие.

- Мог бы и позвонить сам. Не перетрудился бы. Неужели так трудно эксперту позвонить и договориться? – скривился Макс. – Сейчас разбужу, но сам говори с ней.

- С ней? – женщина что ли? – недоуменно спросил мент.

- Да женщина, да еще и чеченка. – добил его Макс.

Разбудив Тамару, пошел открывать отдел освидетельствования живых лиц. Тамара высказала все, что думала лейтенанту и позвонив следаку велела выгружать пациента.

Варнак был худ, но жилист и вели его в наручниках. Тамара усадила Макса писать протокол осмотра и приказала злодею раздеваться до пояса. Тот показал скованные руки.

- Снимите с него браслеты, - приказала Тамара.

- Он буйный, - предупредил мент.

- Ну так вы же здесь. Сможете же защитить женщину? – усмехнулась Тамара, - вон и пистолетик у вас имеется.

Мент вздохнул и начал расстегивать наручники. Неожиданно чувак провел уверенную двойку в голову менту и вырубив на время рванул к двери. Макс на автомате поднялся и встретил злодея уверенным ударом основанием ладони под челюсть и подсечкой опорной ноги, отчего мужик грохнулся на пол спиной со всей дури. У него явно вылетел весь воздух из легких и вдохнуть он не мог. Макс тут же вывернул ему кисть руки и крикнул, - Браслеты давай! Лейтенант встав кинул ему наручники и Макс приковав руку к ноге перевернул беглеца.

- Набегался? – спросил он.

- Ты сука ментовская, - зло выплюнул варнак.

- Неправильно выражаешься, - угрожающе проговорил Макс, - будешь ругаться башку распилю и в Сунжу брошу, а тушку твою как неопознанного похоронят в номерной могилке. Как тебя опознать без башки? И не привозили нам никого. Вон лейтенант подтвердит, что ты убёг. Уразумел?

Тот только зыркал, решив не обострять.

- Давай я смывы сделаю и на экспертизу отправлю. Если изнасиловал там все следы остались, - оживилась Тамара.

Так и сделали. Смывы сняли со всех подозрительных мест и отрезали части одежды на предмет крови жертвы и следов спермы насильника.

Лейтенант подошел потом к Максу и поблагодарив спросил, где он так научился драться.

- Да это не драка вовсе, - ответил Макс, - это система основанная на знании анатомии и биомеханики. Я ведь его не ударил, а просто подцепил основанием ладони челюсть и выбил опорную ногу. Вот он взлетел и грохнулся. А если бить на противоходе неожиданно в голову, то и убить можно. Во всяком случае сотрясение гарантированно.

- Все равно ловко, - улыбнулся лейтенант, - я такого не видел еще.

Макс только рукой махнул. Занятия с Лавровым давали результат. Иногда он себя ловил на каких-то автоматических движениях. Вот дверь захлопывается перед носом из-за сильной пружины. Обычно человек подставляет руки или редко ногу. Макс же делал шаг назад – автоматически. Чтобы не встречать препятствие. И так во многом. Движения были заучены до автоматизма именно по Лавровской системе.

Наутро Тамара растрепала всему Бюро как Макс тут разделался со насильником. Даже сам начальник Бюро вышел пожать ему руку. Обычно Гаджиев санитаров просто не замечал. Они как мебель. Просто есть. Чего это шкаф какой-то замечать? Ну стоит себе и стоит. Когда нужно его можно открыть. А потом закрыть.

И Макс со спокойной душой отправился домой.

Дома Макс позавтракал и собрал сумку на завтрашний отъезд. Взял ласты, маску, очки для плавания, плавки для пляжа. Спортивные брать не стал. Выгорят мгновенно на солнце. Пляжное полотенце, несессер с причиндалами для умывания, сменку белья и пару простыней односпальных с наволочкой. Кто его знает какое там белье будет. Книжку по физиологии высшей нервной деятельности, справедливо полагая, что пляжное чтение можно будет купить и там, оставив его на месте. Подумав, он решил маман пока в дом не вести. Там вход пока не оборудован, а ключ один. После отпуска свожу. Ближе к вечеру пошел в бассейн, где покупался без особой нагрузки около 3х километров. Потом приготовил ужин. Бефстроганов с пюре и соленым огурцом на три порции примерно. Отдав деньги соседке за барашка, попросил ее как придет Сулейман его позвать. Как пришла маман накормил ее и пошел на улицу перетереть с Сулейманом.

Сулейман мечтал об отдельной квартире. Все-таки обитать с двумя разнополыми взрослеющими детьми в двух комнатах в коммуналке не айс. Быстро рассказал ему расклад по комнате. Надо будет занести какие-то деньги завхозу больницы, чтобы он признал его вселение в нашу комнату законным. Ну и им с маман что-то, чтобы они переехали в дом. О доме он не говорил – сказал, что кооперативная квартира подвернулась в центре. Такая реально была в той жизни и Макс хорошо знал председателя кооператива. Так что при наличии денег можно было там прикупить двушку. Уверен, что Сулейман купит комнату. У своих займет, но купит. Тем более его родственникам будет где остановиться в городе. Отдельная трешка с самом центре, хоть и ванная на кухне. Фиг с ней с ванной. Все дома свои и до работы пять минут пешком. И двор большой и школа рядом. Красота. В общем он обещал подумать и к его приезду из отпуска дать ответ. Предупредил, чтобы туда маман не втягивал. Её репутация должна быть безупречной. Депутат все-таки.

Рано утром поцеловав маман, уехал на вокзал. Ехать ему до Краснодара и потом на автобусе до Геленджика.

* * *

Макс (отступление).

Перебирая в памяти, жизненный путь отца, я знал, как классный фрезеровщик Нур-Али Юсупов – его дед – попал на первую мировую войну, когда его, несмотря на классность отдали в армию по достижению 21 года в январе 1917 года. Тогда считалось, что до 21 года молодые могут жениться и родить хотя бы одного ребенка. Но деду не повезло. Его отец – мой прадед – рано умер после совершения хаджа. Он был хаджи. Муллой в большой татарской деревне. Видимо подхватил какую-то лихоманку. И дед остался один. Мать его тоже прибрала смертушка, а два брата и сестра померли вслед за нею – скорее всего это была испанка. И дед пошел на завод, так как из Уфы в деревню уезжать не хотел. Так как он был грамотный и в добавок закончив медресе знал четыре языка (арабский, фарси, дари и русский), то быстро выучился на фрезеровщика. Стал классным спецом и уже получал приличные деньги. Но по каким-то причинам его отдали на фронт. Отец не знал почему, а дед молчал.

Дед начал воевать в Галиции и быстро получил унтера, так как кадровая армия почти вся полегла и солдатский мусульманский георгиевский крест. После чего случилась революция и их часть долго была в резерве.

Потом их приписали к Красной Армии и бросили на немцев. Дед в итоге потерял ногу, но документ, что он был красноармейцем сохранил. Его списали вчистую и выдали документы на получение пенсии по инвалидности. Добравшись до Уфы он понял, что наступила полная жопа – жрать нечего, продразверстка и только один способ выжить – идти на завод. Там паек давали. Так он три года на одной ноге и работал у станка. Потом наступил НЭП и ему предложили пенсию, на которую можно было только удавиться. Но был выход в виде бесплатного патента, как инвалиду Красной Армии.

Он женился и они с бабушкой открыли молочное кафе около одной стройки, где кормили рабочих, а по выходным дед делал мороженное и к ним ходили семьи угощать детей таким редким лакомством. Но как это было принято у большевиков халяву прикрыли. Зачем детям мороженное? Сосульку в зубы и не потей. А в 33 году реально чуть не умерли с голоду. Урожая не было, а то что было забрали в город. Зимой процветал каннибализм. Выжили только благодаря связям деда в деревнях. Он ездил на подводе по деревням и менял вещи на продукты. За время патента он купил маленький домик на Аральской улице в овраге, сам пристроил баньку и в свободное время сапожничал, а бабушка перешивала кому что надо. Швейная машинка Зингер спасла всех.

После такого голода советская власть решила, что не стоит держать инвалидов на пенсии. Пусть сдохнут и отменила пенсии и патенты. Не хочешь жить иди помирай. Тогда дед совсем рассвирипел и пошел торговать на базар. Постепенно он там завоевал авторитет и был типа смотрящим. Принимал крестьян из деревень расселял их и брал на реализацию их товар. Причем платил не деньгами, а вещами. Деньги в деревне редкое явление. На них ничего не купишь. А когда началась война совсем стало плохо. Наехали эвакуированные. Жратвы нет. Если есть рабочие карточки, то выживешь. А по карточкам иждивенца умрешь, но не сразу. Зимой 41 года молоко продавали кусками. Замораживали и рубили топором. Так и прожили до 44 года, когда дед простудился и умер. Ему было 49 лет.

Из троих детей выжил только отец. Остальные умерли. Как и его одноклассники. Из родившихся в 25 году выжило только двое из 10. Он закончил татарскую школу и пошел на завод фрезеровщиком. В войну у него была бронь, но когда дед умер ему сказали, что или ты на фронт или твоя мать санитаркой на поезде поедет. До этого она была непризывная, как ухаживающая за инвалидом. Отец поехал сам. Ему повезло, что уже просто так не забривали. Все-таки был 44 год, а не 41й. Послали в интендантское училище в Выборг. Тем более у него была десятилетка, хоть и татарская.

Ускоренный курс был почти год и в мае 45 года он получил предписание на Дальний Восток в бухту Провидения на Чукотку. В Европе война уже все, но Япония не давала спать спокойно. Получив место на американском фрегате третьим интендантом, погрузил шмотки в свою каютку вышел с фрегатом в океан из Петропавловска-Камчатского в Анадырь. Лендлизовский фрегат был полон тараканов и не имел того оборудования, что были приняты на нашем флоте. Например, не было хлебопечки. Амеры как-то пробавлялись консервированным хлебом, но наши при нашем пятиразовом режиме питания так не могли. В общем интенданты были во всех дырках затычки, так как все зависело от них, начиная от утреннего чая капитану и заканчивая патронами к зениткам. Без интендантов армия воевать не может. Тем более флот.

Представьте себе боевой корабль в море. Запчасти к машинам – интендант, боезапас на все виды вооружений – интендант, еда на 150 человек каждый день 5 раз в день – интендант, топливо – интендант, шкиперское хозяйство - интендант, боцманское хозяйство – интендант. Любой шаг – интендант. Кроме самого боя. Но после боя раненные – интендант. Медикаменты – интендант. Помывка в бане – интендант. Так что войны выигрывают интенданты. Без них маршалы безруки и безноги.

Крутились интенданты как могли. Потому как всего, что было нужно на базах флота просто не было. Например цинга. Витаминов нет ни хрена. Готовили сами капусту с клюквой и брусникой. Заказывали хлебопечки и сами монтировали. Даже китов били по дороге из зениток. Потом матерясь вытаскивали и разделывали, так как тушенка всем уже в печенках сидела.

Чукчи просили забить кита – нет проблем – выходило пара торпедных катеров и били пару китов. Потом чукчи привозили китовое мясо и железы. Хоть свежака поесть. И жир в бочках. Было на чем жарить. Олейну и Золотую семечку туда не завозили.

Так и ходили между Камчаткой и Чукоткой. Типа дозоры от японцев.

В сентябре война закончилась и фрегат стали готовить к сдаче обратно амерам. Все вылизали. Типа не след сдавать захламленный корабль.

И отправили сдаточную команду на Аляску. Амеры просто тупо забрали фрегат и отправили его в утиль. Старье же. Отец тогда сделал гешефт. Сменял бочки с китовым мясом на куртки моряков. Они у амеров были кожаные и теплые. Наши мерзли в бушлатах. Ватники морякам не полагались. И еще взял две бочки витаминов в драже. Всему плавсоставу.

Потом включил все в рацион и морячки перестали цингой мучаться. После сдачи фрегата кораблей не стало. Его оставили в бухте Провидения на постоянной основе. Делать там было нечего. Полгода полярная ночь потом полгода полярный день. Хе-хе.

Ну и от нечего делать (а отец был деятельный офицер), он сначала вызнал, что тут рядом есть горячие источники. Пару раз туда сам прибегал на лыжах. А потом построил избушку типа санатория. Морячкам там скучно. От скуки или пить начинают или буянить. Вот отец им и предложил (командирам) вахтовые пробеги до горячих источников. Правда лес покупали у амеров. На Чукотке как-то леса нет совсем. Но потом это был хит сезона. Даже очередь перекупали на забеги до источников. Чукотка край суровый. А тут прибегаешь и там озера горячей воды. Представляете себе кайф после морозов и зимовки поплавать в горячей воде. То-то.

Ну а жратва была скудная. Держали свиней, но кормили их рыбой. И мясо их пахло рыбой. Не айс. Так и наладили обмен с амерами. Мы им китовое мясо и жир – они нам витамины в драже, куртки и овощи какие есть. Натур-обмен.

Так отец и прослужил там до 52 года. А потом он имел право выбора места службы. Тем более на севере год за два считался.

Так и выбрал Палдиски в Эстонии. Дивизион торпедных катеров. Каплей. И тут умер вождь. Года три шло по накатанной, а потом Никита ибн Сергей сократил Балтийский флот в три раза и порезал все корабли. Даже торпедные катера порезали. Балтика была голой. Увольнения были массовыми. Отца спасло то, что у него за плечами было училище. Фронтовиков списывали пачками. Отца тогда вызвали и предложили на выбор – или типа ракетный секретный крейсер или на сушу. Отец, зная как у нас тогда строили корабли предпочел сушу, но у моря). Да и возраст уже под тридцать. Семья нужна. А в море торчать на секретном крейсере не тема дня.

До этого отец скатал в Уфу. Продал дом отца на Аральской родственникам и купил матери (моей бабушке) дом на Енисейской улице. Другой коленкор. У него тогда денег было много. Служба на Севере. Расходов – ноль. Зарплата с надбавками высокая. Он тогда мог спокойно ЗИМ купить. Но не водитель он был. Остальные деньги скинул матери на книжку.

Тут же мать встретил – она как раз из своего Бурят-монгольского нацокруга приехала. И все – любовь-морковь – ЗАГС - свадьба и увез он маман в Баку. Скандал был жуткий, так мать из касимовских татар и крещенная, а отец из боковой ветви Юсуповых и хаджи. То есть священников. Но отец на все наплевав увез ее с собой. Бакинский округ ПВО ждал пополнение. Тут отец приперся в своей морской форме в полк представляться командиру. А тот его обидел и приказал «переодеть этого клоуна в нормальную форму» о чем потом сильно пожалел. Отец не любил мудаков в хаки и стал все делать по уставу. Кто в армии служил знает, что это такое. Кто не знает – это петля на палочке. Потом полкан матерился в штабе так, что вороны шарахались, но сделать ничего не мог. По уставу не положено – так фиг тебе что-то сверх того. Так он его и выпихнул на Насосную и лишился хорошего интенданта, взяв какого-то прощелыгу, который потом проворовался утопив и этого полкана до кучи.

Так я и родился в Баку. А маман в госпитале была зав отделения гинекологии.

На Насосной стояли перехватчики. Вроде недалеко от Баку, но фиг там – не наездишься. Маман осталась в госпитале в Баку, а отец мотался в Баку при любой возможности. Имея морское училище за плечами, у отца не было шансов подняться выше. Потом его назначили ревизором округа и он стал мотаться по всем гарнизонам проверять как там у них с коррупционной составляющей. Составляющая была и коррупционная тоже в наличии. Он тогда чуть не спился – так угощали. Кавказ же. Шашлык-машлык и акт подпиши! Маман тогда восстала – тебя там совсем споят. Ваши вояки все уже украли, тебя подставят и посадят. Отец сам понимал и попросился с этой службы куда-нибудь поспокойнее. Воровать он не хотел. Умел, но не хотел. Так его и направили в Грозный в Ханкалу в учебный отряд на должность зам по тылу. И тут же дали квартиру двушку в 15 городке. Машина под ним была, так что доставка тела на службу не составляла проблем. А так-то пешком бы пришлось чапать. Автобусы в Ханкалу не ходили.

Так Юсуповы переехали в Грозный.

Конечно, после Баку - Грозный – деревня. Но что делать. Должность у отца что надо. Все аэродромное хозяйство, вещевая служба, продовольственная и финчасть. Большое хозяйство. Плюс он тут же организовал подсобное хозяйство. Остатки жратвы были большие и выбрасывать рука не поднималась. А так на подсобке и приварок командиру и замам. И если комиссия приедет не надо будет уменьшать пайки пилотам. А пилотские нормы были сродни морским вахтенным. Я частенько в Ханкале зависал в детстве. Нравилось крутиться на тренажерах трехмерных. Летная норма для пацана была просто суперубойная.

Ханкала был учебный полк. Боезапас был мизерный. Летали курсанты на чешских Альбатросах. Иногда туда садились МиГи-25 – вот это машина так да. Ревела аж кости дрожали. А когда на сверхзвук переходила так такой хлопок бил по ушам – я тебе дам. Моща – что там говорить. Тогда я реально увидел настоящих боевых пилотов. На МиГ-25 только такие и были.

Потом отца услали в Египет на войну арабов с евреями. Погоняли их там по пескам. Их полк сбил кучу Фантомов, а когда МиГ-25 поднимались в воздух все еврейские самолеты прятались. Они этот Израиль за пару минут пролетали. Потом боевой разворот над Сирией и обратно в Египет. Скорость то за три маха. Ну и отец там привез чеков кучу и какую-то болезнь, которую в Мацесте лет пять лечил.

В 78 году отца настоятельно стали выпихивать на пенсию. Он как мог отбивался, но в штабах свои причуды. У отца выслуга была с боевыми и северными 35 лет. Мол, дай дорогу молодым. Он аргументировал, что сын в десятый класс идет – дайте год дослужить – сам уйду. Не дали.

Тогда впервые собрали семейный совет. Решили, что отец едет в Уфу (он там призывался и имел возможность получить квартиру вне очереди так как сдал свою служебную) и получает там квартиру. Маман категорически в Уфу не хотела. Ее тут все знают, она депутат, а в Уфе она никто. А мне тем более на фиг эта Уфа не упала. Там более, что у меня выпускной класс. Чего это я попрусь в Уфу в незнакомую школу и там сдавать на аттестат. Не-не. Нам такого счастья не надо. Мне еще поступать. А тут меня все знают и я точно на 4 и 5 все сдам.

В общем отца выпихнули – но он вытребовал себе все льготы за это и пенсию ему назначили аж 210 рублей. Ну и партийные взносы с них и забирали. Как он тогда матерился. Мало того, что в партию втащили, папаху не дали по выслуге, только подпола так еще этих коммуняк кормить надо на свою пенсию. Хотя полковником бы он получал рублей на 10 больше и только. Но как же – столько лет служить и не заработать папаху – не комильфо.

Так он и уехал в Уфу. Там мать у него жила – квартира есть. А мы с маман переселились в комнату в коммуналке дома, принадлежащего Республиканской больнице. Пока там наш глава решает вопросы по квартире мы тут в уголочке посидим.

Маман возглавила лабораторию больницы, а я окончив школу поступил на спортфак местного универа. Ну а что? Военно-медицинская академия накрылась медным тазом – зрение минус 4. Просто в мед идти я не хотел - там 7 лет до врача учиться. Да и потом врач у меня дома как наглядный пример. Пока ты выйдешь на нормальный уровень жизни лет 15 надо вкалывать и то основные плюшки это у хирургов. А с моим зрением точно в хирургию не возьмут. Да и тогда спорт бы пришлось бросить. А хотелось мастера получить – голубая мечта идиота.

Глава 5

Геленджик.

Макс выполз из автобуса на автостанции Геленджика выжатый как лимон. Серпантин его добил. Хоть на Кавказе он уже столько проехал по серпантинам и считал себя устойчивым к такому испытанию, но жара и бензиновая вонь от убитого ЛАЗа сделали свое черное дело.

Посидев и перекурив на воздухе, отправился к площади перед автостанцией, где местные ловили курортников. То есть охотились за баблом.

Повсюду стояли бабульки с картонками с надписями «сдаю». Макс памятуя, что тут есть маклеры, которые могут найти приличное жилье стал выискивать взглядом таких живчиков. Тогда еще Геленджик не был курортом на уровне Ялты-Сочи. Сюда не ходили поезда и не летали самолеты. Только автобус от Новороссийска или на машине. Поэтому выбор и цены были вполне приемлемы для советского среднего класса. Столкнувшись взглядом с одним из таких маклеров Макс показал, что нужна встреча на стороне. И отойдя от площади стал дожидаться посредника. Макс специально не одевал фирменные шмотки, чтобы не выглядеть лохом. Так простой студент. Просто родичи подкинули бабла, чтобы ребенок мог отдохнуть. Ребенок был ростом 182 сантиметра и плечи были размера этак 52го. Парнишка тут же подскочил и начал впаривать варианты жилья. Макс его остановил.

- Мне нужна часть дома или пристройка на одного меня. Квартира тоже сойдет, но на левой стороне бухты. Должна быть вода и колонка. Завтрак включен. Что можешь предложить? – описал Макс свои хотелки.

Парень завис.

- Это будет дорого стоить! – загорячился маклер.

- Ты обозначь сколько и я решу, - ответил Макс.

В результате он снял комнату в двушке, в которой вторая комната была закрыта хозяевами, которые работали где-то на северах. Телефон был отключен от междугородки и звонить можно было только по талонам, которые продавались на местной телефонной станции. Местные звонки Макса не интересовали. Ну а чё. Второй этаж четырехэтажки с балконом. Вода есть. Газовая колонка работает. Отличный вариант. Только три недели не вышло. Чуть больше, так как кто-то должен заехать на бархатный сезон, а оставлять на три дня квартиру пустой маклер напрочь отказался. Да и фиг с ним. Не обеднею. Билетов все равно пока нет. Буду теперь брать на точную дату, - подумал Макс.

Оставив задаток (часть ему с аккредитива снимать) он получил ключи и осведомился, где тут базар и основной гастроном. Получив указиловку отправился за продуктами. Купив все, что хотел загрузил холодильник и пошел прогуляться по набережной. Все – начался отдых.

За три недели Макс прошерстил все побережье до Дивноморской. В сторону Новороссийска не ходил. Там потом будут строить аэропорт и интереса он не вызывал. Да и вода там так себе. Наплававшись вволю он нырял за мидиями, которые тут никто не ел. Макс же чувствуя, что ему необходим белок упорно собирал мидии в сетку жарил их на сковородке с томатной пастой и специями. Объедение. Постоянно покупал свежую рыбу у рыбаков. Особенно предпочитая барабульку. Камбала тоже гут, но она жирная. Так раза два в неделю можно. Он чувствовал, что в организме происходят какие-то процессы, но мог их идентифицировать. Раз в неделю наедался шашлыком с соусом, запивая красным вином из Абрау-Дюрсо. Так то оно не продавалось в магазинах, но для себя делали. Потом холодные супы и уха. Борща поел раза два всего. По старой памяти сварганил гаспачо настоящий по-испански с овощами, которые копейки стоили и яблочным уксусом. Соседка даже переписала рецепт. Потом все просто объелись им.

Как-то раз ныряя с мола попробовал нырнуть поглубже. И ничего не произошло. У Макса, как у большинства пловцов всегда страдали уши. Не высушишь – так можно и воспаление среднего уха заработать. У Макса уши болели. Глубже пяти метров ему было нырять больно. А тут легко он нырнул метров на десять и ничего. Удивившись, он стал нырять за мидиями глубже и доставал просто огромные ракушки. Когда нес их домой все удивлялись где такие водятся. Ставриду он не любил – больно сухая. Пару раз взял камбалу на ручной гарпун, но это так для куражу и тут же ее продал курортникам. Потом решил замерить время под водой. Просто прыгнув в воду у мола легко продержался 4 минуты. Так ежедневно ныряя, увеличил время до уверенных 6 минут. Далее рисковать не стал. С гипоксией шутить нельзя. Хотя помнил, как Алексей Молчанов нырял на гораздо большее время и вообще свыше 100 метров глубины брал. Но лучше без фанатизма. Колени совсем перестали болеть. И было ощущение, что в нем прибавился рост и длинна ног и рук. В шортах этого не видно, а когда он стал одевать джинсы, то они оказались ему малы и коротки. Кроссовки тоже оказались малы. Пришлось в тапочках рассекать.

Найдя своего маклера описал ему проблему и попросил выход на кого-то, кто мог ему продать боны. В Новороссийске был магазин Альбатрос, где отоваривались морячки торгового флота. И Макс попросил маклера загнать его шмотки со скидкой и на все деньги купить боны, а то домой было не в чем ехать. Все было мало.

- Ну ты и закабанел, - уважительно проговорил маклер. – ты как приехал был нормальный, а сейчас реально кабан.

- Расту, - пожал плечами Макс.

В результате он смотался в Новоросс и в Альбатросе купил себе все нужное. Правда пришлось расчехлить второй аккредитив. Но и для маман подарки купил. Да и фиг с ним. Деньги есть, только у маман просить – последнее дело.

Загорев дочерна, наплававшись и на загоравшись вкупе с белковой пищей и витаминами Макс позвонил маман на работу и доложил, что завтра отбывает домой.

Еще у него явно улучшилось зрение. Очки на минус 4 ему уже не подходили. Он их вообще убрал и ходил без них, хотя вдаль еще видел плохо. Где-то на минус 2 по его ощущениям. Ну сейчас не зайдешь в оптику на бесплатную проверку зрения. Надо в поликлинику тащиться. Ничего – приедет там проверится. Макс купил в Альбатросе темные очки Рэй-Бэн каплями и рассекал в них. Потом еще купил плавательные очки Спидо там же. Его очки приказали долго жить. В морской воде очки долго не живут, а тут еще и солнце. Волосы у него выгорели и стали цвета соломы. На фоне темного загара получался негатив. Основательно себя осмотрев Макс увидел, что волосы с ног опали без следа, мускулатура стала более объемной, но не выпуклой как у качков, а гладкой, как у пловцов. Плечи раздались под почти 54 размер и джинсы у него вместо 30 размера уже были 33го. Вес и рост он проверил на набережной за 5 копеек. 85 кг и 186 см. По утрам он бегал в гору по тропинке и там на полянке отжимался и делал растяжку. Сейчас он мог сесть на продольный шпагат влегкую и на поперечный чуть размявшись. Во дворе дома, где он жил стоял турник и там он проверил выходы силой. До этого рекорд у него был 12 раз. Сейчас он взял 20 не запыхавшись. Пробовал подтягиваться – после 40 уже стало не интересно. Наверное, мог где-то под 60 раз, а то и больше.

Под конец Макс нырнул с длинного мола на глубину примерно метров 20-25 и спокойно всплыл. Потом уже себя не проверял и только загорал и плескался в море. К его удивлению, на противоположный пол не тянуло. Как-то все сконцентрировалось на его организме. В конце отпуска ему страшно захотелось какой-то извести или мела. Организм требовал кальция. Макс зашел в местную школу и купил там коробку мела у уборщицы. Они уже готовились к учебному году. Коробку он сожрал за три дня – все равно все сразу бы не усвоилось.

За это время Макс осмотрел весь городок и понял, где нужно покупать дом. Исходя из послезнания это был наилучший вариант для родителей и для него. Тут родителям будет хорошо на пенсии и ему и его детям будет место для летнего отдыха без связей со Старой Европой и молодой Азией.

Аэропорт построят и можно будет летать хоть чартерами, хоть бизнес-джетами, если до них дойдет.

Поговорив с маклером и зарядив его поиском дома на левом берегу бухты (сразу оговорив, что срез воды ему не нужен. Там влажность запредельная). Он тут же вспомнил дом в Испании и как он с ним намучался. Плесень просто лезла везде. Пришлось сбивать штукатурку и класть новую. А нужен ему приличный участок ближе к горам. Там и ветерок есть и не так жарко. И влажность не так достанет. Ну и улица с асфальтовым покрытием. Сославшись на дядьку – нефтяника. Дядька реально существовал – муж сестры маман. Он реально нефтяник, но почему-то купил себе дом в Белокуракино под Луганском, за немыслимые, по тем временам деньги.

Дав свой адрес для телеграмм и телефон маман на работе, Макс отбыл в родные пенаты.

Приехав, Макс тут же пришел к адвокату и забрал справку с гербовой печатью. Тот, расшаркавшись выдал документ и попросил оплатить услуги в кассу. Макс в кассу уже оплатил и пододвинул конверт адвокату. Исаак Соломонович, не побрезгуйте. Наша с маман благодарность. Кстати, вам привет от Натана Рабиновича. Я с его сыном в одном классе учился.

Исаак Соломонович мгновенно изменился в лице.

- Так вы знаете старого Натана?! – вскричал адвокат.

- Грозный - маленький город, - проронил Макс.

- Молодой человек, - Исаак вам всегда готов помочь, - и вашей матушке передавайте привет и долгих ей лет жизни.

- Маман помнит о вас, - ответил Макс, - и благодарна за помощь.

- Простите ради всего святого, но разрешите спросить, а правде что ваша матушка рода касимовских князей? – тихо спросил Исаак Соломонович.

- Правда. Она Касимова по роду, но у нее есть предки из Персии. Отец ее перс и принадлежит к одному из колен персидских шахов, - спокойно ответил Макс. – И еще она никогда не состояла в коммунистической партии.

- Максимилиан Искандерович! Если что-то нужно я всегда готов помочь, - горячо отозвался Исаак.

- Именно поэтому мы к вам и обратились, - Натан Борухович вас рекомендовал.

Макс спокойно откланявшись оставил старого Исаака Соломоновича в некоем раздрае. Он понимал, что только что сидящий в кресле молодой человек совсем не прост и корни его семьи тянутся в века. Он тут же набрал какой-номер телефона и заговорил.

- Натан! Это я Исаак. Изя. Скажи ты знаешь молодого человека Максимилиана Юсупова? Да? Знаешь? Я знаю, что он учился с твоим сыном. Он сослался на тебя, что ты ему рекомендовал обратиться ко мне. А это Лёня рекомендовал? Тогда понятно. А ты его знаешь? Ах ты и матушку его знаешь. Да я понял. Спасибо Натан, ты меня успокоил, а то я не знал, что думать.

Исаак положил трубку и понял, что он чего-то не понимает. Как он мог пропустить такую фигуру как Касимова-ханум? На востоке часто женщина играла большую роль чем мужчина. Но решил подумать об этом позже.

Заботы.

Макс вошел в свою комнату и почувствовал, что она реально стала меньше. По ощущениям тут негде было повернуться. Метраж был хоть и не такой уж маленький, но два спальных места, четырехстворчатый шкаф, письменный стол, тумбочка с небольшим телевизором, стойка с книгами и круглый стол посередине создавали ощущение скученности. Магнитола притулилась на подоконнике и у двери ютилась полочка с тапочками. Маман придет только вечером, а пока Макс разобрал все вещи, остаток денег сунул в небольшой сервант-горку и пошел заряжать стирку. Стирали все обитатели квартиры в машине «Малютка», которую купили вскладчину из-за отсутствия места. Пока все стиралось проверил холодильник и подхватив хозяйственную сумку пошел в пищеблок больницы. Это самый простой путь наполнить холодильник минуя стояние в очередях. Там его, конечно знали. Маман было не с руки там что-то покупать, а Максу все равно. Прикупив продуктов и наполнив холодильник прилег отдохнуть и уснул.

Маман разбудила его и ахнула, как он изменился. На контрасте с тем каким он уезжал сейчас Макс выглядел здоровым под 190 сантиметров ростом мощным молодым парнем с широкими плечами.

- Куда тебе еще расти? – недоуменно спросила его маман.

- Солнце, море и вода повлияли благотворно на молодой организм, - улыбнулся Макс, - ты вспомни, когда последний раз были на море. А тут все сразу и вот результат на лице.

- Да уж. Наверное в деда пошел. Тот тоже был высоким, только я его плохо помню – маленькая была, - задумалась маман.

Вместе поужинали и стали готовиться ко сну.

- Мам нам надо в ближайшие выходные навестить домик и надо решить, что будем делать с комнатой. Сулейман хочет ее себе оставить. Им надо. Двое детей, - осторожно начал Макс назревавший разговор.

- Да давай посмотрим и там и решим. Регистрация прошла?

- Да все сделано в лучшем виде. И еще вопрос – у тебя есть возможность машину купить? Ты вроде как в номенклатуре числишься. Отца не допросишься – он вообще машины не любит. Даже прав нет. – закинул удочки Макс.

- Наверное смогу, - отозвалась маман, - просто никогда не спрашивала об этом. Я же тоже не водитель. Ты себе?

- Ну конечно себе, - подтвердил Макс. - Еще права нужны.

- Тебе школа нужна? – полуутвердительно спросила маман.

- Нет только права. Водить я могу, правила выучил – только сдать экзамен и все, - уточнил Макс.

- Узнаю. Не думаю, что это проблема.

- И еще – у отца чеки березочные остались? – мне нужно кое-что из спортивного купить, а на толчке в Урус-Мартане такого не купишь. Там в основном джинсы да батники.

- Конечно остались, - отозвалась маман, - мы ему только костюм справили итальянский. А так он же в основном в форме ходил. Как поедешь в Москву или через нее возьмешь сколько надо. Там выбор больше.

Вот золотая у меня маман, – подумал Макс. Ни тени сомнения. Никаких лишних эмоций. Все строго по делу.

Так осталось пройти диспансеризацию, проверить зрение и сделать новый снимок коленей – это через Сулеймана можно сделать. Маман не дело напрягать.

И надо будет уволиться из ремонтников и оставить тренерские должности. Деньги пока неактуальны, а времени забирать будут много. Только санитарскую работу оставить. Там шабашка есть – надо же как-то объяснять откуда деньги берутся. И в универе договориться о свободном графике посещений. Для действующих спортсменов это не проблема.

Через месяц все, что он наметил было выполнено. Сулейман удивленно рассматривал снимки коленей в двух ракурсах и констатировал полное излечение. Связки восстановились полностью. Зрение уже стало минус 1 и Максу очки почти не требовались. Скорее всего через пару месяцев вообще будет 100%. Права успел получить в ДОСААФе – сразу категории В и С. На экзамене все правила от зубов отскакивали. Вождение сдавал на ГАЗ-51. Все упражнения выполнил четко – даже когда подавал машину задом к разгрузке не накосячил. Только руль у нее тяжелый. Работать остался только в Бюро. Остальные места передал приятелям и знакомым, кому деньги были нужны. В универе свободный график ему в деканате утвердили, так как он все еще был запасным в сборной РСФСР. Да и оценки были все высшие. Куратор курса подтвердила, что его хотят оставить на кафедре при распределении. Представление было написано и подписано деканом факультета и ушло в канцелярию ректора.

Маман воспользовалась своими возможностями в счет квоты Минздрава выбила машину и они ожидали открытку на ВАЗ-2106 в ноябре-декабре. Ну, шестерка для этого времени не суперкруто, но всяко хорошо. С ней возни немного, тем более в той жизни у Макса была шестерка и он ее хорошо знал.

Заранее подъехав на станцию ВАЗа Макс договорился о том, что ее полностью подготовят и зарядят по полной. Магнитолу он им потом подвезет. И договорился что будет белая. Оставив небольшую сумму денег как задаток расплатится при получении.

Забежав в Бюро и получив график дежурств Макс заглянул к Руслану отметиться, что выходит на работу. Заодно спросил, что с тем дедком, которого вскрывали вместе. Все-таки первое его вскрытие. Руслан рассказал, что действительно он оказался гражданином Венгрии и его искала гражданская жена через консульство. Очевидно испугавшись, что он мотанул на родину. Но нет приехала и опознала. Тело она забрала, но кремировать решила у себя, а не в Грозном. Согласно завещанию. Оказывается, он тут учился в нефтяном и у него остались знакомые у которых он и остановился. А причину смерти Руслан определил как денатурация белковой основы мозгового вещества, вследствие термического воздействия горящего факела.

Наверное, ему стало там плохо и потеряв сознание не смог выйти из зоны высокой температуры.

Ну да ну да – подумал Макс. Знал бы он реальное положение вещей. А так все в порядке. Дом Богдан на засветил. Точно хотел его оставить себе и рвануть в Венгрию и потом в Пиренеи. Не зря все-таки он отправил завещание. И деньги мадам получила и последнее желание исполнила. И квартирка в Нефтеюганске тоже не лишняя будет.

Ну Пиренеи до 91 года нам заказаны. Пока тут будем разбираться. Он с маман переехали в дом. Перед вселением Макс нанял двух санитарок из больницы сделать генеральную уборку и те за день вымыли все и еще и грядки пропололи. У них были свои дома и что такое огород им было известно. С собой взяли только маленький телевизор, холодильник, магнитолу и личные вещи. Остальное девать было некуда и оставили Сулейману. Сам разберется, что ему нужно, а что выкинуть. Он честь по чести расплатился с Максом и с завхозом больницы. Миронова подписала его заявление на комнату и он вне себя от счастья закатил праздник во дворе нашего дома с шашлыками, вином и лезгинкой в конце. Тут Макс узнал, что маман оказывается умеет вести женскую партию лезгинки. Танцевала она по лезгински. Сулейман вел свою партию по лакски. Смотрелось великолепно. Никогда в той жизни Макс не видел её танцующей лезгинку. Деньги он отдал маман, конечно.

В доме маман развела бурную деятельность. Сначала она все книги по геологии сдала в библиотеку нефтяного института. Это ей в карму. Все-таки депутат. Беспокоится о книгах для студентов. Естественно бесплатно. Потом проинспектировала огород и плодовые. Выпустила кошку. Та полдня обходила дом и окрестности и не найдя мышек исчезла исследовать пространство. Макс показал маман подпол (который маленький) и тут она все перебрала, начав наполнять закрома родины припасами. От бани она пришла в восторг. Ни тебе дров, вода из крана горячая и холодная. Качество воды артезианское. И завела традицию париться по пятницам после рабочей недели. Макс нашел на берегу Сунжи пару дубов и нарезал веники. После этого написала заявление в исполком и ей как депутату поставили телефон.

Ванная и унитаз стояли английские «Идеал стандарт». Макс подозревал, что еще во времена НЭПа изготовленные с характерным голубым рисунком по фаянсу и бронзовой фурнитурой и бачком для смыва. Душ тоже был бронзовый фиксированный. На вопрос Макса, что может быть сменить его на гибкий шланг маман категорически отказалась менять такую красоту на современные поделки советских дизайнеров. Вкус он с детства прививается, да еще и опыт прошлых поколений сказывается.

- Ты еще предложи унитаз поменять на советский, - усмехнулась маман, - с чугунным бачком и вечно текущими прокладками. Мда. Крыть нечем.

Теперь на столе всегда стояли фрукты со своих деревьев и виноград как раз поспел. Сорт оказался столовый и черный, и белый. Просто мёд. Ну мы вино не делаем, - подумал Макс. Нам как раз то, что надо.

До прихода машины он укрепил навес для нее, а маман занялась подрезкой винограда. Ей эта работа была известна. Сказывались долгие годы жизни в Средней Азии. Она вообще выросла в большом доме. Погибший на войне отец был партийным работником в Андижане и ему полагался дом. Потому как если ты власть, то без дома тебя просто уважать перестанут. Восток же. Да и после войны, когда бабушка второй раз вышла замуж ее муж тоже был партийным. Целым секретарем райкома. А стать секретарем райкома мог только уважаемый человек. И уважаемый человек не мог быть из голытьбы. Только из уважаемой семьи, которую все знали. Его Макс смутно помнил. Умер он когда Максу лет пять исполнилось.

Вообще маман расцвела. Дом на нее благоприятно подействовал. И Макс понял, как она стойко держалась все годы в этой комнате в коммуналке ни разу не пожаловавшись на такие условия жизни. Железное поколение. И в том мире прожила 99 лет не дотянув до 100 лет пару недель.

В Москву Макс сгонял на самолете. Всего делов то 68 рублей туда и обратно. Неделю прожил в Измайловском комплексе, который строили к Олимпиаде. Стоило это червонец в паспорте и одноместный номер в твоем распоряжении.

Проехав пару Березок купил себе спортивный костюм, пару плавок и плавательные очки до кучи. Кроссовки решил не брать – их и так можно было купить. Еще небольшую спортивную сумку для походов на тренировки и финскую дутую куртку на пуху. Очень теплую и почти невесомую. Понравилась норвежская лыжная шапка из двойного флиса и лыжные перчатки утепленные. Термобелье еще не производят, но лыжные теплые трусы взял. У норвегов тоже не жарко. До кучи набрал шесть мотков индийского кашемира – маман шарфики свяжет ему и себе. У фарцы такого точно нет. Они по джинсам проходятся. А вот у фарцы купил финские полусапожки для маман на меху и себе сапоги «Харлей-Дэвидсон». Неубиваемый вариант из старой коллекции. Тем более с его новым 44 размером проблем не было. Фарца их сбыла за полцены – покупателей не было. Тут же забежал к сапожнику и снабдил сапоги набойками на носках и на каблук. Пошарахавшись по спортивным магазинам взял полдюжины динамовских маек и ремень штангиста – спину беречь от перегрузок. Упаковавшись прилетел обратно и все старые вещи, что оказались малы кинул на ветошь.

До октября Макс вообще не хотел показываться тренеру. Он вырос, изменился и мозги пошли в другую сторону. Сделав все свои дела, решил прийти на тренировку группы. Его шкафчик остался за ним. Переодевшись и приняв душ Макс вышел на бортик. Сначала всех поразила его экипировка. Плавки, очки и тапочки. Потом шеф посмотрел на него и спросил дал ли доктор разрешение на тренировки. Макс протянул справку от Сулеймана.

- Доктор сказал, что можно, - спокойно сказал Макс.

- Посмотрим, - хмыкнул шеф.

За год купания он поправил технику в брассе, кроль ему вообще легко дался. На спине отработал флажок и в батте мог легко пронырнуть весь бассейн под водой. Потом вспомнив технику Климента Колесникова из того мира, стал проныривать на спине под 25 метров под водой тоже. Просто у Клима телосложение немного другое, но Макс не парился. И самое главное – он подтянул скоростную выносливость.

После разминки шеф дал задание для Макса просто немыслимое – 4 по 800 метров кролем. На кой хрен брассисту плыть аэробные 800 метров да еще кролем. Макс отказался. Он вылез из воды и сказал шефу, что такую херню он плыть не будет. Он брассист и плывет на 50-100 и 200 метров. А не марафонец - кролист. Шеф аж присел от такой наглости и выгнал Макса с тренировки. Но не учел, что Макса знали в бассейне все.

Макс спокойно пошел и предложил своему первому тренеру Юрию Борисову стать его официальным тренером. Григорьевич сразу понял суть конфликта и согласился. Макс тогда ему сказал, что программы будет писать он сам, а Григорьевич будет лицом. Борисов знал Макса и понял, что у парня началось взросление. И что-то ему подсказало, что он не прогадает.

Макс согласовал тренировки с Борисовым. В его планах была одна тренировка в день на 5-6 километров. Из которых 60% были скоростные отрезки с минимальными перерывами.

Осень – кубковый период в плавании. Кубок это 4 дистанции, где по сумме очков выявляется победитель.

Макс попросил Борисова протестировать на полумаксе сотку брассом и кролем. Но без никого. Днем, когда на ванне никого не было Макс попробовал свою новую технику брассом и на сотке сразу выплыл из мастера. Потом минут через 20 попробовал вариант техники Попова на сотке кролем. Тоже выше мастера. На этом Макс закончил. До кубка оставалось неделя. В его планах были тренировки по 3-4 километра в день с ускорением только на километре. Надо снизить нагрузки.

Кубок Юга России проходил в Ростове. Нелюбимый Максом бассейн не напрягал. Он уже привык адаптироваться под любые условия. Гостиница была отвратительная. Макс подошел к Борисову и попросил снять номер в нормальной гостинице. Дал денег. И добавил – только с тобой, Григорич!

Борисов тут же все организовал и снял полулюкс на Энгельса.

Макс туда переместился с тренером в тот же вечер.

Четыре дня соревнований выдали результат – Макс выиграл Кубок Юга России. На двух полтинниках в брассе был первым. Сотку пришел вторым и на 200 третьим. По сумме очков занял первое место. И Мастера взял.

Борисов ходил гоголем! Его ученик – обладатель Кубка Юга России!

За чемпионство ему дали фотоаппарат Зенит, который он тут же продал желающим. Еще медальку дали блескучую. На медальку покупателей не нашлось. Но Макса это не волновало. Он был погружен в понимании своего тела и его возможностей. Кубок для него стал проходной темой. По напряжению он даже не выложился на 70 процентов. Решив дальше совершенствовать технику Макс уехал домой.

По приезду его бывший шеф пытался подкупить Макса всякими плюшками типа талонов на питание и выезд на сборы в Цахкадзор на среднегорье, на что Макс его просто послал - поздно пить Боржоми когда почки отваливаются. А талоны он и так получал в спорткомитете. Просто бывший шеф не знал об этом – не он оформлял Макса на получение спецпитания.

Как раз пришла открытка и Макс поехал получать машину. Деньги уже он внес заранее. Белая шестерка была новая и пахла как новая. Мужики с сервиса все уже сделали и Максу только оставалось проверить все по листу, чем заслужил уважуху у работяг. Знает же пацан машину – сразу видно. Сразу подскочил армянин, который предложил сделать «армянский дизайн» - диван на задние сидения и всякие штучки-дрючки на окна и стекла. Ну чехлы из бархата. Макс посмеялся – посоветовав делать чехлы из овчины. Зимой тепло, а летом не жарко. Тот загорелся – ай какая идея! Ну да овчина тут почти ничего не стоит.

Магнитолу установили съемную, что Макс им дал. Колонки – все дела. Макс улыбнулся. Сейчас это круто, конечно. Но никого не обижал.

Приехав домой на новой машине, показал её маман. Она прошлась вокруг и вдруг села за руль.

- А сможешь меня научить ездить? – жадно спросила маман.

- Конечно. Если ты хочешь – научу, - оторопело ответил Макс.

- А и научи! - потребовала маман - а то я тут скоро мхом покроюсь сидя в доме и на работе. – воздуха не хватает.

Так Макс стал маман учить вождению. Ученица она была аккуратная и все его требования выполняла. Через месяца два уже уверенно ездила по местным улицам. Потом также сдала на права, но только по категории В и стала рассекать за рулем по Грозному вводя окрестных мужчин в ступор.

А когда отец позвонил, что приезжает маман бросилась его встречать на машине сама. Макс её укорял – ну зачем – он мужчина и тут ты на машинке приедешь его встречать. Лучше я его встречу.

- Нет только я, - отрезала маман. Он мой муж и я его встречу.

Макс только вздохнул. Как отказать матери?

Отец прилетел в конце зимы. Там ему тоже было не сладко. Макс запарил баню и ждал родителей. Маман заехала уверенно во двор и вышла из машины, чтобы закрыть ворота. Отец после перелета был немного растерян и видно, что устал. Маман тут же его взяла в оборот и повела в столовую кормить мужа.

Искандер сел в кресло во главе стола и тут же маман ему подала ужин.

По классике. Салфетка под тарелкой. Салфетка трубочкой для защиты одежды. Серебряные приборы. Аперитив. Водка в графине охлажденная. Икра осетровая на льду и масло в розочке. Осетрина горячего копчения и бастурма. Зелень на большой тарелке. Тонко порезанный сулугуни и грецкие орехи в меду. Себе поставила бокал местного домашнего вина и кусочки осетинского овечьего сыра.

Искандер налил себе рюмку водки и попросил томатного сока. Маман метнулась и тут же томатный сок в бокале стоял перед ее мужем. Соль была отдельно. Тогда томатный сок не солили на фабрике, что не сказывалось на качестве.

Выпив рюмку, Искандер принялся за еду. Отменно закусив, он спросил где Макс. Маман спокойно сказала, что Макс готовит баню им всем и сейчас подойдет под горячее. Макс вошел в столовую с небольшой бутылкой в руке.

- Привет пап! – поприветствовал Макс отца.

- Привет Макс! – ответил Искандер.

- Я тут вам с мамой приготовил настойку из женьшеня и мандрагоры, - начал Макс, - но учтите, что передозировка чревата. А так по чайной ложке в день и проживете до ста лет.

- Так уж и до ста! – усмехнулся отец.

- Ну до 85-ти ты точно дотянешь и без моей настойки, а с ней кто знает, - улыбнулся Макс.

С помощью Дока Макс начал работать с травами и эта настойка была самая убойная из простых. Док подсказал и заверил, что она проверена. Богдан ее на себе испытывал и был совсем здоров, если бы не его эксперименты над мозгом, то до ста лет точно бы прожил.

Далее было горячее. Пити в горшочках и осетрина под соусом. На открытом огне не стали готовить – погода была мерзкая. Зато Макс с помощью маман сделал ежевичный морс к бане. Квас зимой как то не шел, а морс самое оно.

На десерт маман приготовила безе. Кофе варил Макс.

Отец отдышавшись запросился в баню.

Прошли через дом в предбанник. В парилке было уже более 100 градусов. Макс плеснув на камни можжевеловую настойку разогнал хвойный дух веником.

Попарившись все расселись в предбаннике перевести дух. Макс запалил самовар и выведя трубу на улицу заварил чай с чабрецом и мятой.

Отец поделился новостями.

- Обещали сдать дом с нашей двушкой к лету, - сообщил он, - это Зеленая роща.

- Хорошо, - кивнула маман, - пусть будет. Может ты здесь пока поживешь? Там то все налажено, а к лету вернешься.

Отец задумался.

- Давай женский день встретим, а там решим, - ответил отец, - время терпит.

Док.

Когда Макс официально уже заехал в дом, то не увидел, на калитке и на дверях каких-то изменений. Спустившись в подвал задал этот вопрос Доку. Док сказал, что продумал иной способ идентификации – по ключу. Он на малом 3д принтере изготовил еще 2 ключа – для отца и маман со встроенным чипом, который идентифицировал отпечаток пальца и чип давал команду на открытие двери. Если рука не та, то чип не отпирал ее. При утере ключа Док вносил в систему чип как недействующий и изготавливался новый ключ. Так менее заметно. Потому как камера на воротах для считывание роговицы была бы все равно видна. И пока маман Макс решил не посвящать в существования Дока. Позже да. А пока рано. И эти ключи не отпирали нижний подвал. Макс попросил ему тоже сделать такой ключ, а основной останется дома, а также напомнил, что у ключа должны быть зубчики для маскировки и замку бы еще как-то поворачиваться не мешает. Док учел пожелания и Макс получил три одинаковых ключа с зубчиками и встроенными чипами. Еще Макс попросил установить скрытую камеру на участок, чтобы видеть кто залезал через забор. Мало ли. Док подсказал, что у него есть планшет в хранилище – как назвал Док сундуки – через который можно видеть всю систему дома и программировать функции. Камеру поставят мини-дроиды. Оказалось, что у Дока есть мини-дроиды ремонтники, которые могут починить что-то в системе и содержат в порядке дом, так как пускать кого-то в эту систему Док не разрешал. Она была завязана на мини - реактор и синхронизирована с ним.

Тут еще разбираться и разбираться подумал Макс. А пока прошел тест, но уже на максимальном количестве сенсоров. Смотря на экран планшета присоединил сенсоры на указанные Доком места и прождав минут 5 до команды снять сенсоры сел ожидая результат. Док доложил, что зрительные функции почти восстановлены и заработают полностью по истечении месяца. Док предупредил, что его зрение будет лучше принятого у них стандарта. Как на малых расстояниях так и вдаль. Процентов так на 25. Заметив, что это очень много Макс получил отповедь Дока, что наш вид не пользуется тем, что дают возможности нашего же мозга. У Макса, в частности довольно большие зрительные поля и подполя, которые позволяют иметь такое зрение. И показал зрительное поле на планшете. Ну да – затылочная часть головного мозга, про себя отметил Макс. Но в этих условиях полное сканирование провести нельзя. Только в самом модуле есть сканер. А он в горах Испании. Фиг доедешь. Моторные поля начали активно работать и обрастать новыми связями. Так что через месяца два они начнут давать отдачу. Регенерация идет успешно и нужна пища богатая белком – причем разнообразным – и микроэлементами. Причем все будет ему даваться на интуитивном уровне, так как таскать все время на себе датчики не удобно. Он тут вспомнил как жрал мел в Геленджике. Понятно как это будет. Мозг будет давать ему команду чего не хватает в виде желания чего-то съесть или выпить. Док подтвердил это. Это как желание пить. Вот не хватает воды организму и мозг дает команду вызвать чувство жажды. Со сном также. Просто вы не прислушиваетесь к той информации, которая поступает от вашего мозга. Игнорируете ее, а это не правильно. После этого Док предложил выучить основы взаимодействия мозговых структур при помощи гипнограммы. Конечно, Макс согласился и поинтересовался что еще можно поучить. Док напомнил про планшет – там есть перечень баз данных. Но нельзя загружать гипнограммы огульно и сразу много. Мозг просто не усвоит это все. Частота примерно раз в неделю при малом объеме или раз в месяц при большом. Гипнограмма по мозговым взаимодействиям была малого объема. Док указал на нужный препарат из хранилища для введения тела в нужное состояние для усвоения гипнограммы. Установив сенсоры по схеме с планшета он проглотил капсулу с препаратом. Примерно через час прогон прошел и Макс сняв сенсоры потряс головой. Ощущение такое, как будто долго усваивал какой-то предмет. Читал и рассказывал кому-то. Теперь понятно выражение – «полон знаний». Еще все это усвоить надо. Пока достаточно.

Тогда то Макс и спросил Дока насчет маман и отца. Пока тестировать их нельзя, но поддержать организм надо. Док и выдал формулу настойки, которую Макс и изготовил следуя указаниям планшета.

Ну и главный вопрос, который не давал покоя – это иглоукалывание. Получить такой скилл на будущее очень хотелось. То что ему давал Евгений Иванович было кустарщина. Сам то он не учился этому. Знал только то, что ему когда-то дали. На уровне ПТУ. Он и сам это признавал, но найти настоящего учителя в Грозном было просто невозможно. А по книгам тоже так себе. Нужна практика, так как любое тело глубоко индивидуально.

Тут Док не подкачал. Он подтвердил, что такое воздействие на организм имеет место быть. Заинтересовавшись, что человечество придумало на этот счет обещал создать гипнограмму по этому предмету. Макс оставил Доку свою книгу по тибетской медицине для сканирования и понимания языка описания предмета. Док обещал через неделю выдать результат.

Потом Макс получил телефон-микрофон размером с горошину для контакта вне подвала до примерно двухсот метров радиусом работы на сверхвысоких частотах, которые сейчас не используются никем. На вопрос можно ли напечатать платиновые иглы для работы Док ответил утвердительно. Но нужен материал.

Макс обратился к маман. У нее все-таки лаборатория под руками. Маман подтвердила, что у них есть платиновые тигли, но они на строгом учете. В ювелирном платины не было от слова совсем. Золота полно и оно дорогое. А платины нет. Маман взяла паузу для консультаций и выдала возможность «приведения в ненадлежащий вид» пару тиглей с последующим внесением суммы денег за испорченное оборудование виновным сотрудником. Списать, стоящие на строгом учете драгметаллы это статья сразу. Причем до 15 лет.

Так что пару тиглей Док превратил в иглы, причем хитро сделанные. Их надо было вкручивать в активные точки, а не вкалывать. Сотрудник согласился подставиться за 200 рублей. Лаборанты много не получают.

Через неделю Макс принял гипнопрограмму по иглоукалыванию адаптированную к современной реальности, но включающей базу знаний Дока. Еще пару недель он постигал все то, что ему закачали в голову. И взяв малый диагност из хранилища провел маман диагностику, данные которой скинул на планшет. Исходя из этого Док выдал три инъекции для купирования проблем. Подивившись на шприц-инъектор в виде пистолета и одноразовые шприцы вставленные в него, маман приняла три укола, после чего Макс ее всю натыкал иголками. Ей предстояло пройти иглотерапию еще четыре раза. После чего наступит облегчение. В то время диплом иглотерапевта приравнивался к среднему медперсоналу, как и массажисты и мануальные терапевты. Так что Макс получи заветный документ, подтверждающий, что он иглотерапевт. Это прямой заработок, причем не ограниченный ничем. Кто там знает сколько стоит сеанс иглотерапии. В поликлиниках таких спецов нет как класса. Частных клиник в СССР тоже нет. А иглотерапевты есть, как и гомеопаты.

Маман, конечно дала знать всем кому надо, что есть такой специалист в Грозном. И к нему потянулись пациенты.

Макс переоборудовал предбанник в кабинет иглотерапии, поставил там массажный стол, кушетку медицинскую – благо списанных кушеток в больнице было куча и повесил восстановленную бестеневую лампу. Получилось что-то похожее на кабинет. Потом поставил вешалку и медицинскую ширму для удобства пациентов. Вместе с маман подумали над ценами. Решили за осмотр брать по пятерке с выдачей рекомендаций, с диагнозом десятка. Сама иглотерапия будет зависеть от заболевания и количества процедур. На дом к клиентам Макс решил не выезжать, чтобы не светить планшет. Да и муторно это – ехать куда-то ради пятерки денег. Потому как десятку вряд ли дадут. Сначала надо авторитет заработать, а уж потом ломить цены.

Ну а чё? Отельный вход со двора. Дверь подновили. Телефон есть. Макс с утра дома, потом по делам и в бассейн. Ночью в Бюро и то только шесть дежурств оставил уйдя на полставки к вящей радости Салаутдина, который там устроил гарем. Жил то он в общаге – а туда женский пол не поводишь. А тут целый морг! Представляете себе романтическое свидание в морге? Девушка боится и дрожит, а тут бравый санитар Салаутдин спасает несчастную от переживаний на диване в приемной! Он Максу даже коньяк поставил за это. Уйдя на полторы ставки он там чуть ли не прописался. Но Макс оговорил ночные вскрытия, которые ему были нужны для освоения иглотерапии. Об этом он договорился с экспертами, которые оставляли невостребованные трупы, или когда вскрывали неизвестных. Несколько вскрытий Макс сделал сам с экспертами и под их диктовку, где он ему показывал детали тех или иных повреждений, болезней или аномалий. Все-таки самому видеть глазами как выглядит инфаркт и чем он отличается от обширного инфаркта многого стоит. В Грозном мединститута не было, потому и не было и анатомички. А где еще можно получить такую практику?

Так вот первым пациентом (настоящим) у Макса стал Саня Каргин – судмедэксперт из Бюро. Он мучался от болей в крестце. Честно отдал ему пятерку и Макс с диагностом определил, что его боли вызваны позвоночной грыжей. Док в наушник ему сказал, что тут иголки помогут только снять симптомы. То есть убрать боли. И этого хватит примерно на месяц. Потом надо убирать саму грыжу, а это операция. Нужно искать хирурга, который может это сделать. Так как включать повышенную регенерацию сам Каргин не сможет. Саня махнул рукой и сказал снимать боль. Макс его наколол иголками и посоветовал обратиться к Сулейману. Он хирург-травматолог, но и других хирургов знает. Саня лежал под иголками час, потом не спеша оделся и о чудо - боль ушла. Каргин был потрясен. Он горстями пил обезболы, ходил к мануальщику, а тут раз и все. Оставив еще червонец пошел искать хирурга для себя. Потом раззвонил эту новость всему Бюро и оттуда тоже понеслась волна.

Сначала пациентов было мало. Рекламу же не дашь в газету. Но постепенно они появлялись. Сначала по пятерке. Потом некоторые стали ложиться под иголки. Никто не верил, что иголками много можно сделать. Маман тоже не советовала что-то обещать. Пусть сами почувствуют. Она то уже знала и после всех процедур у нее ушла ломота в суставах, которые она еще в Чите застудила, мотаясь по деревням и стойбищам бурятов. Макс смог ей пятью сеансами включить усиленную регенерацию. Разгладилась кожа. Морщины стали менее заметными. Стабилизировался вес. Устаканился метаболизм.

Постепенно пришло к тому, что он уже начал отказывать в срочных приемах и выстроилась очередь. В день он мог принять пару пациентов. Ведь тренировки никто не отменял, да и в универ надо наведываться за заданиями, сдавая ранее полученные. Свободный график не означал, что вообще ходить не надо. Потом он отказался от бальзамирования. Работал только над реставрацией и только в морге. Шабашку перекинул на довольного приработком Салаутдина.

В апреле поехал на чемпионат Юга России, который проходил в Кропоткине. Там вода приятная и бассейн не типовой. С Борисовым договорились на 100 брасс и 100 вольным стилем. Еще Макс хотел попробовать 200 комплекс, но Григорич его отговорил. Наверное, он прав. Не тренировал Макс спину и баттерфляй. Нахрапом не возьмешь. Там тоже ребята непростые будут. Все по мастеру плывут. А Макс только-только мастера получил. Но ему только двадцать – двадцать один в июле будет. Макс помнил, как и в тридцать шесть амеры плыли по мировым рекордам.

На предварительных он не рвал и взял 1.06 с копейками в брассе и 52.18 в кроле заняв пятую и четвертую дорожку в финалах. На финал вольного стиля выходил в форме сборной РСФСР с гербом на левой стороне груди, которую берег. Её не купишь в магазине – и качество приличное. Перед этим он пролежал почти час на иголках в гостинице. Тактику выбрал в кроле простую – полтинник идти без дыхания и после поворота врубать ноги. Стартовать с проныром на метров пятнадцать. Выходить как раз перед веревкой срочной остановки при фальстарте. Можно и пронырнуть и дальше, но это могут расценить как нарушение правил. А так первый полтинник – 24 секунды, второй – 27 секунд. Будет 51 секунда сотка – к чему и готовился.

Сотку вольным он выиграл – 51.27 на полкорпуса опередив второго. Вообще-то гроссмейстерским результатом тогда считалось выплыть из 50 секунд. Которые в 76 году только разменял Монтгомери. Но после Буре никто из наших в финалы Олимпиад не попадал до 92 года, когда Попов порвал всех. Макс понимал, что Лос-Анджелес ему не светит, так как наши будут бойкотировать Олимпиаду. А до Сеула еще дожить надо. Это Сальников напрягся и взял Сеул с рекордом мира. Таких как он мало. Да и тренер его тогда кинул. Ладно путевку на чемпионат СССР он уже заработал. И сконцентрировался на брассе.

В брассе вроде не такая конкуренция как в кроле, да и результаты так себе. Никто еще минуту не разменял. Макс настраивался на 1.03 с копейками, что было на уровне чемпионата Европы 83 года. Во всяком случае на прогонах было похоже, что это возможно. Но тело еще не выстроилось как надо и координация при росте конечностей и мышечной массы постоянно корректировалась. Но из минуты он прыгать не собирался. Рано.

Уже в статусе чемпиона он вышел на финал и просто почувствовал, что остальные его боятся. Ну да он вытянулся, массу прибавил и спокойно себя держал. Не кичился, нет. Индифферентно себя вел.

Старт он выиграл и вынырнул как раз перед флажками опережая всех почти на корпус. И дальше у него включился калькулятор гребков. Точно пройдя полтинник по количеству гребков повернул и тут уже после 75 метров надо было терпеть. В конце он терпел и не позволял себе ускоряться, иначе бы сбился по количеству и качеству гребка. В результате 1.03.21 – лучше чем проплыл Жулпа на Европе 83 года.

Призовых не полагалось. Дали какие-то подарки – опять фотоаппарат Зенит в двух экземплярах. Которые тут же продал. На кой они ему в таких количествах. Зенит хорошая машинка, тут фиг его купишь, но не солить же их. А так хоть есть немного лишних денег. На Европу он не собирался. Будет же чемпионат СССР и там все решится. Да и не возьмут его. Своих блатных потащат.

Прибежал Григорич махая руками.

- Тебя там вызывают! – тыкая куда-то в сторону.

- Кто вызывает? – спросил Макс.

- Там! Тебя зовут. – просипел Борисов.

- Блин, Григорич успокойся ты! Кто, что, куда? – притормозил его Макс, толком говори.

- Там тренер сборной с тобой хочет поговорить, - наконец выдал Борисов.

- Какой сборной? – я и так в сборной России.

- Сборной СССР! – вскричал Борисов, - Кошкин, который Сальникова тренирует.

- И чё ему надо от меня? – напрягся Макс.

- Ты что придуриваешься Макс? Там сам Кошкин хочет поговорить с тобой! – сузил глаза Борисов.

- Я не придуриваюсь. Короче посылай его на три буквы. На чемпионате СССР разберемся. – отрезал Макс. У меня диплом и выпускные на носу. До конца июня я никуда из Грозного не уеду. Потом мне на кафедру устраиваться надо. Это август. А потом меня в армию загребут. У нас же нет военки на нашем факультете. Ты и сам это знаешь.

- Так может он хочет что-то тебе предложить? – не успокаивался Григорич.

- Если бы хотел – то уже бы предложил. – закончил Макс. – Давай собирайся у нас поезд через два часа или потом с пересадкой в Минводах поедем. И протоколы не забудь взять, а то потом доказывай, что я так проплыл.

В эстафеты его бывший шеф не поставил. Народ не понял тему, но бухтеть не перестал. Так что Максу более тут нечего делать и они с Борисовым поехали до дому. Макс выспался в купе. Соседей не было. Борисов все давил на Макса по поводу Кошкина. Макс устав от его причитаний жестко сказал – Григорич завязывай. Он там у себя витает в облаках и подзывает меня как собачку. Я ему не собачка. У меня уже два диплома и скоро третий будет. Я себя прокормлю и семью свою. И мне его подачки не упали никаким боком. Уже сегодня я больше зарабатываю чем он. Через десять лет он будет нищим. А я…не буду нищим. Ты что не знаешь, как меня сломали в сборной? Я год выкарабкивался. Пошли они все. Тренируемся мы нормально. Вода у нас есть. Зал тоже. До дому пятнадцать минут пешком. Это тебе из Черноречья мотаться. Но на машине легко.

- Да ладно тебе Макс, - примиряюще поднял руки Борисов, - ты прав – это я не дотумкал. Авторитетное имя услышал.

- Запомни Григорич, - никто и никогда тебе и мне никто ничего не даст просто так. Что-то потребуют взамен. И если им надо сами приедут. А не надо, так я всех его ученичков в одну калитку вынесу через полгода. Ты сам видел как я плыл. А как я проплыву через полгода увидят многие и тут же зададут вопрос товарищу Кошкину – а вы где были товарищ главный тренер сборной Советского Союза? Где были ваши глаза? Или вы не видели протоколов соревнований? Ах видели и не придали им значения! Так а зачем вы нам такой нужны, который не читает протоколы и не придает им значения? У нас тут кадровый резерв длинный. Как говориться незаменимых нет. И пойдет товарищ Кошкин мыть сортиры в ближайшем бассейне, а не рассекать бортик в ареновской форме.

Приехав Макс напряг Борисова, чтобы тот отследил вызов на чемпионат СССР через спорткомитет. Отец остался у нас до лета и занимался участком себе в удовольствие. Абрикоса уже отцвела, потом шпанка подоспела, зацветает вишня с черешней и потом будет цвести алыча с персиком. Отец посадил инжир белый и черный и тутовник белый. От черного тут все черное станет. Больно он мазучий.

Отца Макс по приезду поправил. У него потом найдут ишемию сердечной мышцы. Убедил его перейти на нормальный табак – благо кубинского табака было море в магазинах. В сигаретах была селитра, что было плохо. А нормальный табак не так влиял на здоровье. Потом уже он перешел на трубку. И курил ее раза три в день, а не как раньше по две пачки Беломора. Маман приняла активное участие. Главное она не отговаривала его от курения. Это такая зараза, что бросать и потом начинать хуже, чем не бросать. А просто перейти на нормальный табак. И он расцвёл. Уже давно забылись его проверки в армии на наличие отсутствия. Еще совсем молодой мужчина начал получать удовольствие от жизни. Ему только 58 лет исполнилось. Еще жить да жить. Он добровольно принял на себя обязанности встречать пациентов и провожать их в кабинет. Ну а чё? Выправку никуда не денешь. На всякий случай достал ему телескопическую дубинку. Такие при Хрущеве выдавали ментам. Потом начали изымать, но что-то потерялось. Она компактная. Сразу не видна. Да и в городе мало ли что может быть. Тем более когда маман за рулем. Подлетит какой-нибудь гурон и захочет взять на гоп-стоп. Это было редко, но кто его знает. Но уже не голые кулаки. Отобьется и слава Аллаху. Не ножиком же пырять злодеев. Ну и отец-то не робкого десятка. Не зря на флоте его уважали. Так строил толпу – только в путь. У него были сильные руки. Года три назад Макс проигрывал ему в борьбе на руках вчистую. Правда сейчас уже нет. Но все-таки это показатель. Он рассказывал, что клал на руках всех амеров на Аляске. Выигрывал, чтобы увеличить довольствие морякам. Поколение победителей.

Вызова все не было. Пришлось напрягать Борисова узнать в чем дело. Оказалось, что чемпионата не будет, а будет Спартакиада народов СССР. А на Европу поедут пловцы по результатам зимнего чемпионата СССР. На который Макс бы не смог бы попасть никак. Ну и хрен с ними, подумал Макс. На Спартакиаду не вызовут в любом варианте. Так что сдаю госы и на море. В июле в Грозном нечего делать. Чечены все на заработках. Обычные люди в отпусках. Машину маман оставлю. А на море надо будет проверить кое-какие заготовки.

Пока сдавал госы Макс пристал к отцу с вопросом много ли тут тоннелей под склады госрезерва. Отец был в четырех. Там холодильники стояли со сливочным маслом и другими продуктами. Макс то знал, что еще были тоннели с ядерными боеголовками, но он о них точно не скажет.

Отец показал на карте где они стоят и дороги к ним. У Макса давно зрел план по прихватизации складов после распада СССР. Там тоннели на километры уходят в горы. После отпада Азербайджана всё это им и отойдет. А учитывая, какая власть придет то туши свет. У отца были все знания по этим объектам и схемы их запитки электричеством.

Тренировки шли по своему расписанию. Макс отрабатывал задачу выплыть из 2 минут на 200 комплекс и из минуты в брассе. Это реперные точки и останутся в истории плавания. Кроль его перестал интересовать. Там до 45 секунд как до неба. После госов получив ксиву и вкладыш со значком, Макс стал готовиться к морю. Нагрузки снизил, да и Григорича пора в отпуск отправлять. Отец с маман накрыли стол во дворе. Макс никого не стал звать. Друзья все разъехались, а со своими теплее. И тут позвонил Борисов и объявил, что его вызывают на сборы сборной СССР перед Европой на озеро Круглое по Москвой. Пришел запрос от Спорткомитета СССР. Блин немая сцена. Европа в конце августа. На кой ехать на Круглое в начале июля? Опять из меня соки жать? – хрен им – подумал Макс. Мозг разогнанный до дури выдал приемлемый вариант. Макса Борисов не застал – тот уехал на море. Приедет через три недели. Куда уехал не сказал. Будет звонить матери. Он уже совершеннолетний. И закончил университет. И никто его ни о чем не предупреждал. Так Макс и смылся в Геленджик опять. В ту же квартиру, что снимал год назад. Она ему понравилась.

Глава 6

Рим.

После Геленджика Макс приехал такой же загоревший и отдохнувший. Завалившись к Доку узнал, что его тело в основном перестроено и приведено в соответствие с его морфогенетической основой. Рост еще идет, но уже будет не такой заметный. Ограничения роста окончательно наступят по достижению 25 лет, что нескоро. На море он отрабатывал длинную скоростную выносливость причем на волне. Должно в бассейне проявится. Ну и понырял. Довел результат до 8 минут. Но на этом уровне уже пошли глюки и Макс остановился. Ему пока хватит. А там посмотрим, что выйдет из этого. Дополнил пронырами на спине и баттом.

Позвонил Борисову и попросил его устроить рандеву со Спорткомитетом.

Все-таки приглашение пришло же. Неудобно отказывать. Да и люди не поймут. Игнорировать приглашение Спорткомитета СССР не комильфо.

В Спорткомитете местном были вне себя. Как так приглашение в сборную Союза пришло, а Макса нет. На море уехал. Макс взял слово и пояснил, что никто не предупреждал его о том, что будут какие-то сборы. Он заканчивал Универ. По завершению госов уехал на море. Какие могут быть претензии? О вызове узнал от маман, но жилье на море уже было оплачено. Не хотел терять деньги. Или Спорткомитет погасил бы расходы? Не погасил бы. Ну так нечего начинать. Комитету было крыть нечем. Они и сами протянули, не веря, что вызов реален. После грозного звонка из Москвы забегали, но уже было поздно. Борисов тут же подсуетился и выбил из этих мудаков финансирование. Спорткомитет оплатил билеты и гостиницу в Москве плюс суточные по нормам сборной СССР и спецпитание для члена сборной. Похоже Григорич входит в раж.

Так Макс с Борисовым прибыли в столицу. Пока Григорич суетился со звонками, Макс предложил поселиться в Измайлово. Пара червонцев погоду не делали. Там и телефоны в наличии. Не на улице же ночевать.

Макс проснулся утром, сделал спецгимнастику и отправился на завтрак. Борисова в номере не было. Работает – подумал Макс. Проглотив завтрак, Макс переместился в местный бар и заказал себе какао. Бармен удивленно посмотрел на здорового парня и отдал заказ на кухню. Какао было дрянное. Не умели его тут готовить.

В Москве конец июля – последние деньки. Тут неожиданно Макс подумал навестить Суворовский парк. Место откуда его перекинули. А что время есть. Он тут же сел в метро, которое стоило пять копеек и поехал до Киевской. Там пересел на филевскую ветку и вышел на станции Багратионовская. Можно было бы и на Филевском парке, он был не уверен в маршруте от этой станции. Выйдя из метро он, конечно место почти не узнал. Но улица Барклая была на месте и Филевский парк тоже. Зайдя в парк Макс в точности проследовал предыдущим маршрутом. Выйдя в Суворовский парк он понял, что тут еще конь не валялся. Всё заросло. Знаменитый родник спрятался в кустах боярышника. Народу ноль. Продравшись сквозь заросли лещины Макс вышел к развалинам усадьбы Нарышкиных. Спустя час он нашел тот овраг, из которого ушел обратно. Развалины часовенки были. Но уж больно все загажено. И сидушки не было. Марево, что он видел тоже отсутствовало. Плюнув Макс вышел из парка и пошел посмотреть свой дом, где он прожил почти пятьдесят лет. Подойдя ближе, он понял, что его дома не было. Вместо него стояла пристройка к генеральскому дому, который и так покрывал полквартала. Строил его Минобороны для инженеров и руководителей завода Хруничева. Макс сел на скамейку. Выходит, это не мой мир. Он вытащил давно не пользованную коробочку с сигариллами и закурил.

Походив и поспрашивав местных он узнал, что в его дом попала бомба в период войны и его снесли. Бомбить пытались завод Юнкерса, который впоследствии стал заводом, где делали ракеты. В его мире заводом имени Хруничева. Мысли спутались. Макс сел в метро и поехал в центр. Он решил проверить часть воспоминаний. Сначала двинул на Тверскую посмотреть на Дом актера. Ну да – сейчас улица Горького. Тот на месте. Зашел пообедать. Интерьеры совпадают. Еда на уровне средней забегаловки в его мире.

На большую экскурсию не было времени. Выйдя на Пушкинскую площадь оценил виды. Да – комбинат Известий на месте уже. Пушкин стоит лицом к Тверскому Бульвару. Уродский кинотеатр стоит, смотря в спину Пушкину. Там потом будет казино. Потом Макс проверил наличие ресторана Славянский базар, вышел на Красную площадь. Мавзолей стоял как прикопанный. Надо почитать историю – подумал Макс и поехал в гостиницу.

Приехав, он позвонил Борисову в номер и опять его не застал. Вздохнув, пошел прогуляться по округе, которую помнил еще из прежней жизни.

К его удивлению рынок художников уже существовал. Вспомнив, что его разрешили к Олимпиаде не удивился. Прошелся по рядам. Нашел портативный самовар, который наши офицеры таскали с собой через войны. Вещь. Такие сейчас вообще не делают. Просили 50 рублей – после торга продали за 30. Поглазев на картины, отправился обратно.

Борисов его застал на ужине. Макс спокойно потреблял лангет с гарниром, запивая все это пивом. Вина он дома напился. Закончив ужин Макс вопросительно посмотрел на Борисова.

- Колись Григорич, - намекнул Макс, - нам домой ехать?

- Нам в Рим, - выдохнул Борисов.

- О, как и кто же нас туды повезет? – схохмил Макс. Неужели сам Кошкин?

- Макс ну перестань стебаться. Вопрос серьезный, - ответил Борисов.

- Григорич колись за сколько ты меня продал? – спросил Макс. – я ведь опять могу тренера поменять. И не видать тебе звания заслуженного тренера СССР как своих ушей. Я могу всех послать и уехать. У меня распределение на кафедру, а тут ты со своими грязными предложениями.

Борисов понял, что перегнул и Макс его просчитал. Кошкин ему посулил кучу плюшек, если он передаст Макса под его начало. И теперь как ему быть Борисов не мог понять. Макс не его реально ученик. Да когда-то он учил его плавать, но это было давно и сейчас Макс реально чемпион Союза или призер как минимум. Ему это досталось на халяву. Макс сам пришел и предложил сотрудничество. Борисов не написал ему ни одной тренировки. Все Макс делал сам.

- Все Григорич! Наше общее будущее умерло. Ты сам по себе, я тоже сам по себе, - произнес Макс. Тебя купили и ты купился. На кой мне нужен тренер, которого можно купить за пару плюшек.

Макс сложил приборы и вышел из ресторана.

Ну совсем охренели тренеры так прессовать регионы. Кошкин – мудак. Он это доказал, когда Сальникова кинул перед Сеулом. Ехать в Рим не имеет смысла. Там и так наш сотку возьмет в брассе. Тем более денег будет ноль с палочкой. Зачем ломать себя за просто так? Пусть литовец пыхтит. А мы иголочками поработаем.

Борисов понял, что он проиграл. Макс его послал. Блять, все эта жажда успеха. Как его Кошкин развел – как пацана из аула. Мы тебе то - мы тебе сё.

А Макс на раз просчитал. И послал. И правильно сделал.

Борисов решил не отвечать Кошкину. Пусть мучается. Макса не встретили, не поселили, что вообще нонсенс. Перед комитетом он отчитается – все чеки на месте. А то, что их не встретили после вызова не его проблема. Телеграмма ушла как положено. Пусть теперь московские покрутятся. И Борисов набрал номер Спорткомитета СССР.

Макс поехал покупать билеты на самолет. Все эти пляски с бубном ему не интересны. Пусть сам Кошкин плавает, если такой умный. Купив билеты на завтра он решил пообедать в Арагви. Там он не был даже в прошлой жизни. Тогда Прага была актуальней. Тем более с террасой на улице.

Внутри Макс понял, что попал в какой-то местечковый кавказский общепит. Повсюду чеканка и официанты ряженные под грузин, с усиками.

Ладно раз уж пришел – поем. Заказал закуски, харчо и чахохбили с рисом. Вино не брал. Только Боржом. Пообедав и оплатив счет двинулся к выходу.

У выхода началась какая-то заваруха. Макс благоразумно ушел в туалет. Ему только разборок не хватало. В туалете он сделал свои маленькие дела и подошел к раковине чтобы вымыть руки. Тут дверь распахнулась и в неё влетели двое мужчин, которые пытались душить друг друга.

- Ни хрена себе за хлебом сходил,- подумал Макс.

Мужчины пыхтели и пытались друг друга придушить. У обоих в другой руке были ножи и они ими тыкали друг в друга, полилась кровь - у южных людей все по-взрослому. Поэтому Макс вырубил обоих резко, не щадя их причиндалы и вышел из туалета, предварительно убедившись, что драчуны живы. На воздухе он покурил сигариллу и двинулся в сторону метро. На фиг этот Арагви.

Наутро Макс выехал во Внуково. Его рейс должен был вылететь после обеда.

* * *

Наутро Кошкин был вне себя. Юсупов улетел обратно. Его тренер сказал, что не может контролировать действия совершеннолетнего мужчины. Ему ничего не предложили. Ничего не сказали. Даже не встретили и не поселили. Они все сами сделали. Кошкинское эго пересилило здравый смысл, думая, что все к нему прибегут и попросят, чтобы их поселили, дали талоны на питание и так далее. Он стал окучивать тренера, чтобы он передал ученика, а тренер сказал, что это невозможно, так как Макс сам себе выбирает наставника. И убедить его перейти к Кошкину Борисов не мог. Только поговорить. Но памятуя о мнении Макса о Кошкине, Борисов не дал бы копейки за Кошкина. Макс его пошлет точно. Причем далеко. Он не знал, что у Кошкина через неделю представление состава сборной на чемпионат Европы в Спорткомитете СССР.

* * *

Наутро линейный отдел милиции на Пушкинской улице был на ушах. Как же – двойное убийство в туалете ресторана Арагви. Два трупа лежали в туалете ресторана держась за шеи друг друга все в крови. Криминалисты все отсняли и потом трупы забрали на улицу Россолимо в судебку, что около Пироговки. Опера все ноги сбили ища свидетелей. Все говорили, что, когда началась заваруха все попросту слиняли. Никто ничего не видел. Как те двое оказались в туалете тоже никто не видел. Камер, конечно не было. Опросив весь персонал, менты обратили внимание на молодого человека внушительной внешности, хорошо одетого, загорелого и который обедал один. С виду спортсмен. По словам официанта, он пообедал и оплатив счет пошел на выход. Таксисты тоже его вспомнили, что он покурив пошел в сторону метро. Точное время никто назвать не мог. На следователя прокуратуры это не произвело впечатление. Никаких связей с убитыми этот молодой человек иметь не мог. Скорее всего он приезжий. Пообедал в ресторане. Так его вся страна знает. И потом ну какой москвич будет обедать в Арагви? Разве что тот, кто недалеко работает, но в Арагви не было комплексных обедов. А просто так довольно дорого для молодого человека. И потом у спортсменов есть талоны на питание и в Арагви их не принимали.

Следак дал задание операм узнать, что за спортсмен это был, откуда и что он там делал. И углубился в материалы дела.

Через день пришло заключение судмедэксперта. Смерть обоих фигурантов наступила в результате перелома свода основании черепа. Оба удара нанесены тупым твердым предметом, который не оставил на месте удара следов, кроме небольших гематом. Порезы не были причиной их смерти. Да кровищи там натекло будь здоров, но их убил кто-то третий. Опера проехали все федерации единоборств. Потом захватили фехтовальщиков. Ничего похожего. На созданный фоторобот никто не реагировал.

Старший опер сидел и читал показания свидетелей. Хоть бы какую наводку найти. Ну не мог убийца уйти так, чтобы его не заметили. Хотя черный ход был открыт, но там никто никого не видел. Его подчиненные с ног сбились мотаясь по федерациям видов спорта. Ничего. Потом вложил фоторобот в папку и отложил дело. Пусть следак думает. Брать инициативу на себя в таких делах чревато. И надел личину тупого исполнителя.

* * *

Прилетев Макс отправился в универ оформляться. В отделе кадров отдал направление на кафедру спортивных дисциплин. На него завели трудовую книжку, куда по справке из Бюро вписали его трудовой стаж в этой организации и отправили на все четыре стороны до 1 сентября, когда он должен будет явиться на кафедру. Так как у него был красный диплом, то Макс мог поступать в аспирантуру сразу после окончания универа. Это бы дало еще на два или три года отсрочку от армии. Но идти в армию в 24 года как - то не хотелось, а откосить сейчас было не принято. Поэтому принятое в той жизни решение Макс посчитал правильным. Отстреляюсь сразу – подумал он. Полтора года не срок. На заслуженного мастера уже не потяну – соревнований то не будет. На кубке результат постараюсь улучшить да и все. Потом уже буду решать что и как – закончил метания Макс.

На следующий день прилетел Борисов и отзвонившись попросил подойти к вечеру в бассейн. Макс пришел со своей обычной сумкой. Борисов пригласил его в кабинет директора бассейна, который был в отпуске. Зайдя в кабинет Макс увидел гору вещей со знаками сборной СССР и уставился на Борисова.

- Что это? - спросил Макс, - показывая рукой на гору.

- Это твоя форма, - ответил Борисов. Я ее получил вместо тебя. Если что-то не подойдет поменяем позже. – Макс прости старика – этот Кошкин голову заморочил. Не привык я со столичными общаться. – и вручил Максу выписку из приказа о зачислении его в сборную команду СССР (основной состав).

Макс глядя на виноватое лицо Григорича смягчился и просто подошел и обнял пожилого мужчину.

- Мир Григорич! – улыбнулся Макс, - давай колись, что там случилось без меня.

По словам Борисова на Кошкина спустили всех собак, так как он не представил на утверждение состав сборной. А без приказа о зачислении Макса в состав сборной он его не мог внести в списки на выезд из страны. А без этого нельзя было сделать паспорт и так далее. Короче он сам себя обдурил. Потом сообразив, что в случае чего на него повесят всё хорошее и просто выпрут с должности главного тренера. Он прекрасно помнил как, казалось бы непотопляемый Вайцеховский был выкинут в момент, после неудачи в Гватемале. И они с Борисовым мгновенно все провели через Госкомспорт. В результате Борисова приняли на совместительство в сборную как тренера Макса. Основная то работа у него была в Грозном в ДЮСШ. Макса зачислили и внесли в список на выезд за границу. Теперь Максу полагалась зарплата в 350 рублей в месяц, талоны на питание в сумме 5 рублей в день и комплект формы от французской фирмы «Арена». Все передвижения по стране тоже оплачивал Госкомспорт.

Так Григорич давай решать, что и как делаем, - сосредоточился Макс. На Круглое я не поеду. Там вода хреновая и хлорка зашкаливает. Условия – говно и кормят так себе.

Это Макс еще по той жизни помнил, когда стоимость сборов на Круглом на одного пловца в два раза превышала стоимость сборов в Испании в открытом бассейне, включая перелет. Остальное тупо разворовывалось.

У нас три недели – начал Макс. Европа с 22 по 27 августа. Вылетаем мы 20го, чтобы воду почувствовать. Значит 19го мы вылетаем в Москву и наутро будем в аэропорту. Вся команда поедет с Круглого. Билеты должны быть у начальника команды. Командировочные тоже у него получим – ты прозвонись и подтверди наш график. Менять сейчас воду нельзя – результата не будет. – Григорич ты меня слышишь? Борисов очнулся – да да я все понял и сделаю.

- Паспорта же Спорткомитет оформляет? – спросил Макс.

- Он, - ответил Борисов, им фотки твои надо прислать – это я сделаю, у меня они есть. Макс вспомнил, что отдавал Борисову свои фото на все случаи жизни всех возможных форматов.

- Ты что согласовал с Кошкиным? – Макс тревожно посмотрел на Борисова.

- Так что мы с тобой готовили, - начал перечислять Борисов, - 100 брасс, 200 комплекс и опционально 100 вольный стиль.

- Все верно, - подтвердил Макс, - значит ставим ориентиры – 100 брасс – 1.01, 200 комплекс – выйти из 2 минут и 100 вольный – 50 секунд. Из 50 я сейчас не выйду. Не готов. Из минуты в брассе тоже. А вот комплекс может выстрелить. Я тут в батте старт подтянул, закончил Макс.

- Ну да как ты любишь с проныром на 15 метров, - хихикнул Григорич, - кстати я тут посовещался с судьями, мы даже правила подняли – там нет ограничения проныра после старта.

- Я это знаю, но в Риме могут до..баться и до телеграфного столба. Не друзья они нам, потому не будем дразнить гусей. – развел руками Макс. – попомни мое слово – после этого сразу внесут эти ограничения в правила.

Договорившись разошлись. Макс уже не стал сегодня плавать и забрав кучу формы отправился домой. Дома рассмотрел, что дали. В комплект вошли кроссовки 2 пары, тапочки для бассейна тоже 2 пары, халат с капюшоном, 4 пары плавок с желтыми звездами на алом фоне. Двое очков. Две шапочки с флагом СССР. Спортивный костюм алого цвета. 4 футболки с коротким рукавом и 4 с длинным. Зимняя куртка и свитер – все с надписями «СССР» и знаком Арены. Перчатки утепленные по типу лыжных и флисовая шапка. Также полагалась сумка большая для путешествий и малая для тренировок. Нормально. Хоть тут не поскупились. Правда нет зимних кроссовок, но их вроде еще не делают. В крайнем случае куплю в Риме, – подумал Макс.

Три недели пролетели незаметно. Макс отработал всю программу подготовки, которую они с Григоричем нарисовали. Все-таки Борисов профессиональный тренер и многие моменты, на которые Макс бы не обратил внимания, были подсказаны Борисовым. Опыт не пропьешь.

Промежуточный старт, за день до отъезда показал пик формы и хорошие секунды.

Двадцатого августа они с Борисовым приехали за два часа до вылета в Шереметьево-2, который был еще не покоцанный, как в другом времени.

Макс проинструктировал Григорича по поводу Дьюти фри и все такое, чтобы мужик не растерялся от обилия рекламы и товаров. Тот даже не спрашивал откуда такие знания. Привык, что Макс все знает. Хе-хе. Ну почти.

Получив паспорта у начальника команды Борисов спросил по поводу командировочных. Да полагаются и будут выданы всем уже в Риме – прозвучал ответ. Ну и ладно. Там все равно копейки. Макс зашил пяток николаевских червонцев, которые ему дала маман. Было их больше, но такая сумма была не нужна. И этого хватало по его расчетам. Григорич тоже взял монеты и тоже зашил в дно сумки. Он то впервые едет за границу и хотелось побольше привезти подарков.

Ту-154 принял их на борт и взлетев взял курс на «вечный» город.

Приземлились в аэропорту Леонардо да Винчи через 4 часа полета. Макс никогда не прилетал в Рим самолетом. Только поездом и на машине. Поэтому не мог помнить его будущий вид. Ну хоть что-то новенькое – подумал Макс.

После отеля, где Макс поселился с Борисовым, поехали знакомится с бассейном Стадио дель Нуото. Бассейн открытый, построенный к Олимпиаде, был вполне себе хорош. Вода приятной температуры – все по нормам. Хлоркой не воняет. Хотя на открытом воздухе запах хлора тут же улетучивается.

Макс размялся на суше и полез в воду. Из сборников его никто не знал и поэтому он был предоставлен сам себе. Остальные косились, но не подходили и не пытались заговорить. Сам Макс помнил только Жулпу и Сальникова, а нет еще вспомнил Марковского. Из девчонок вообще мимо. Никого не вспомнил. Сейчас вообще у девок восточные немки доминируют в мире. Так что наши в пролете.

Закончив разминку Кошкин чего-там назначил своим. Но Макса это не касалось. С Григоричем договорились, что сегодня только проба воды без нагрузок. Макс пронырнул пару бассейнов под водой чтобы адаптировать легкие. Потом продышавшись пронырнул сотку дельфином. После чего вылез и осмотрел стартовые тумбы. Они сильно отличались от наших.

- Тут можно попробовать современный старт, - подумал Макс, с толчком одной ногой и подхватом второй в конце толчка. Так тут не стартуют, пока нет еще видеофиксации с раскладом по долям секунды скорости и силы толчка. Ну что-же – удивим народ немного. Он сам так не стартовал в Союзе. Больно тумбы для этого неудобные. Наверное в олимпийском бассейне они пригодные, но он там не выступал, а потом его ремонтировали и оригинальные тумбы Макс не видел.

Попробовав старт понял, что сможет стартануть по-современному. Успокоившись, закончил пробу воды и пошел в душ и переодеваться.

Наутро Макс с Борисовым пошли на завтрак. Обычный шведский стол, но с итальянским оттенком. Тут были оливки и красный апельсиновый сок из сицилийских апельсинов. Моцарелла с помидорами и базиликом. Григорич попробовал и ему понравилось. Пришлось Максу пообещать купить бальзамический уксус для приготовления всего этого и оливок пару банок.

После завтрака Макс пошел в бар и взял двойной эспрессо. На завтраке наливали бурду американо для туристов. Пить он его не стал, а чай итальянцы не пьют. Даже пакетиков не было одноразовых.

После завтрака было свободное время до вечерней тренировки. Макс поехал в центр, где обменял монеты свои и Григорича на лиры – грамм золота стоил около 200 долларов. Получилось около 2.000 долларов. Найдя отделение Юникредитбанка зашел туда и открыл счет на себя в долларах и марках. Лиры не стал трогать – ну их. Положив пока 100 долларов на счет пошел искать букмекеров. Нашел какого-то английского – помнил по названию и поинтересовался ставками на чемпионат. Да принимали, но суммы ограничивались пятьюстами долларов на ставку. Поставил на себя на 100 брасс и 200 комплекс. Получилось 1 к 10 примерно. Ну да его никто не знал. Тысячу потратил. Лиры Григорича отдал ему, но наказал без него ничего не покупать. Выделим день для шопинга.

Вечером сделал легкую тренировку. На завтра уже предварительные пойдут. Сначала брасс потом комплекс и последний кроль, Подошел Кошкин – он внимательно наблюдал за Максом. Особенно его заинтересовали проныры на 50 и сто метров. Спросил, что за упражнение. Макс спокойно объяснил, что в анаэробных режимах идут все короткие отрезки и надо тренировать именно анаэробные возможности организма. Вот такие проныры и способствуют экономному расходу анаэробных запасов. Вон фридайверы ныряют на хрен знает какую глубину и ничего. Про них Кошкин особо ничего не знал. Макс посоветовал купить здесь кое-какие материалы по фридайвингу – если есть. Там может быть интересная информация. Жак Майоль сто метров глубины взял еще в 76 году. Так что найдете что-то по Жаку Майолю – самое оно. Кошкин записал имя знаменитого ныряльщика. Да, фильм «Голубая бездна» с Жаком Рено еще не снят, потому об этом известно только специалистам. А после этой картины Люка Бессона о ныряльщиках узнает весь мир.

На следующий день его заплыв был по расписанию на после обеда. Солнце должно было еще жарить, так что утепляться перед заплывом было не нужно. После разминки Макс зашел в зал и на мате прямо разложил свои иголки и вкрутил дюжину в специальные точки и лег на полчаса. На него тут же обратили внимание с интересом смотря на странные манипуляции. Но Максу было по барабану их внимание. Сейчас он просчитывал заплыв по гребкам до и после поворота. Потом снял иглы и отдал их Борисову. Услышав вызов на старт накинул халат на голое тело и взяв шапочку двинулся к бортику.

Примерившись к покрытию тумбы установил правую ногу назад к краю тумбы, а левую выдвинул вперед к другому краю. Выстрел. Макс вынырнул как раз перед флажками и пошел отсчет гребков. Он четко видел, что все отстали. Поворот и опять проныр метров на 12. Отсчет пошел заново. Сейчас главное не частить, а точно выложить то количество гребков, что было рассчитано, не теряя их качество. Макс прищурившись посмотрел на табло. Там виднелось 1.01.12. Наверное, четвертая дорожка обеспечена – подумал Макс. Народу на трибунах было мало, но те кто были оценили результат и он получил свои аплодисменты.

Когда опубликовали стартовые списки на финал Макс там стоял первый с 4й дорожкой. Финал завтра вечером. А утром предварительный на 200 комплексом. И Макс пошел готовиться. Первым делом надо было поесть, а то перед стартом есть много нельзя и полноценный обед он отложил. Приметив недалеко от отеля небольшую тратторию он прибрав с собой Григорича двинулся к ней. Григорич начал было возражать, но Макс его заткнул.

- Григорич не полощи мне мозги. В отеле то можно поесть, но там все на туристов рассчитано. А тут считай домашняя кухня. Я смотрел вчера – тут было полно народу – значит местным вкусно. И продукты должны быть свежими раз народа много, значит хозяева заказывают свежее каждый день. Сев у окна Макс заказал себе моцареллу с помидорами и базиликом на бальзамическом уксусе и филе-миньон с пармезаном. Григорич купился на пиццу с морепродуктами. Макс одобрил – такого ты у нас точно не поешь, - кивнул головой Макс. - Мне пока мучное нельзя. Тяжело для желудка. Но я потом отыграюсь, - пообещал Макс. Салатом решил для Борисова обойтись взяв табули – ливанский зеленый салат с булгуром. Григорич его умял аж за ушами трещало. Начал донимать Макса откуда он такие салаты знает.

- Григорич! – ну ты же знаешь, кто моя маман. Она всю восточную кухню знает. И вообще не приставай, а ешь пока дают. Плачу то я.

Борисов заткнулся и продолжил трапезу. На десерт Заказал Борисову эклеры и капучино, себе же взял двойной эспрессо и шоколадку.

Утром Макс повторил процедуру с иголками и прошел предварительные выплыв из 2 минут. Есть мировой рекорд! Причем, когда он вынырнул перед флажками все просто охренели. Так тут никто не плавал. Потом после поворота он прошел метров пятнадцать под водой на спине и вынырнув дошел до стенки, сделав эффектный скрытый флажок - поворот и опять вынырнул на 12 метрах. В брассе мощно рассчитав гребки повернул на кроль и опять пронырнув дельфином метров 15 вышел на финальный полтинник где включив ноги на шестиударный кроль как по ниточке провел касание. Опять сорвал аплодисменты. Подлетел Кошкин.

- Как ты так? – только и смог произнести главный тренер.

- Ну так. В планах было выплыть из 2 минут. Потом хочу протоколы посмотреть как проходил дистанцию и все ли успел реализовать. – улыбнулся Макс.

А вечером Макс выплыл из минуты на брассе и установил еще один мировой рекорд и взял золото опередив второго, которым оказался Жулпа почти на полтора корпуса. Правда всего 59.91, но это сейчас реально круто. До рекорда Питти еще четыре секунды. Это пропасть на 100 метров.

После награждения Кошкин позвал его на пресс-конференцию. Макс попросил, чтобы и Борисов был – ему будет приятно. Все-таки его ученик побил уже два рекорда мира. Сначала вещал Кошкин, что Юсупов работает по своему плану со своим тренером господином Борисовым. У него особая система подготовки и так далее. Потом выступил Григорич и рассказал какой Макс талант, что у него была травма колена, но он такой-сякой ее преодолел и так далее. И в конце Максу стали задавать вопросы. Ну кто он и откуда Кошкин уже всех просветил. Задали вопрос о его видении развития плавания в будущем. Макс честно сказал, что скоро будут найдены материалы облегчающими передвижение в воде и снимающие часть водных завихрений, мешающих развивать большую скорость, но эти подпорки суть изменение самого плавания, где человек соревнуется больше с водой, а не с соперниками. Так что скорости могут возрасти, но при помощи костылей в виде гидрокостюмов. Это приостановит развитие техники и методик тренировок. Многие начнут полагаться на технологии.

Потом отвечал на стандартные вопросы кто его родители, как он живет, образование. Все очень возбудились узнав, что он профессиональный иглотерапевт. Макс рассказал кто его обучал и как. Один ушлый американец спросил как иглотерапия влияет на результаты. Макс рассказал теорию, что это никак не может влиять на результаты. Это влияет только на состояние самого организма. Но несведущему не понять суть метаболизма спортсмена. Этому надо учиться. Долго и под руководством учителей – ему повезло и он нашел своего учителя. Кто-то из знатоков задал вопрос по родословной Макса. Макс не стал отрицать, что его прадед происходил от боковой ветви князей Юсуповых. Но это было давно и никаких связей с потомками основной ветви Юсуповых он не поддерживает. Он даже не знает живы ли они и где живут. Отвечал на русском, чтобы не подставлять своих тренеров и начальника команды. А то еще обвинят, что утаивал знание языков. С них станется. Его же даже не спрашивали знает ли он иностранные языки. В универе все знали, но кто им Штирлиц.

Вроде не засветился, - подумал Макс, когда конференция закончилась. Но, не тут то было. Утром газеты выплеснули откровенную желтуху на свои страницы.

«Потомок князей Юсуповых бьет мировые рекорды, а его родственники даже не знают о его существовании!», «Еще один князь Юсупов – повелитель воды!», «Русский пловец Юсупов оказался татарским князем!». Макс, купив утренние газеты помимо тех, что были в отеле выматерился. Расслабился. Знал же, что эти щелкоперы все вывернут наизнанку. Забыл своё время, когда за каждым словом надо было следить. Ну ладно – будем повнимательнее относится к этим мудакам.

Вечером он опять взял золото на 200 комплексом с мировым рекордом и вынеся итальянца Франчески в одну калитку с его 2.02 с копейками.

На пресс-конференции Макс опять появился с Борисовым. Кошкина не было. Тут Борисов опять все то же рассказал, что и вчера и передал слово Максу.

Макс тщательно взвесив произнес спич достойный английского парламента укорив «свободную» прессу в продвижении ложных нарративов и замещении понятий, но отдав должное работникам пера и машинки похвалил их за въедливость и стремлении донести информацию до их читателей. Спич Макс произнес на английском с хорошим произношением, добавив в некоторых местах шведский акцент. Новые тут такие слова как «нарратив» и «замещение понятий» вызвали бурный выплеск на страницах прессы.

«Татарский князь вводит новые понятия в политический словарь поколения!», «Князь Юсупов мировой рекордсмен не только в бассейне, но и в философии!», «Пловец Юсупов оказался не ниже его предков!», «Введение новых понятий в международный язык – заслуга князя Юсупова!» и так далее.

Макс уже не покупал новые газеты и просто готовился к сотке кролем. Теперь, когда он о себе заявил надо было соответствовать. Рекорд мира в кроле побить ему сейчас сложно, а перенапрягаться он не хотел. Посоветовался с Борисовым. Григорич кряхтел, но сказал дельную мысль.

- Ты Макс талантлив, но напрягись сегодня и будешь первым, кто три рекорда побьёт за раз. Ты молод. Потом восстановишься. Все рано пока стартов не будет. Дома отдохнешь и покупаешься вволю. А сейчас просто выстрели и хер бы им всем на рыло! Давай я тебя охранять буду, пока ты на иголках лежишь. – закончил Григорич. – Я старый мне уже все равно, но твои рекорды вдохновят огромное количество молодых ребят и они не пойдут на улицу, а пойдут в бассейн подражать тебе.

Прав Борисов. Не ради себя стараюсь. Денег там мизер будет. Ну что, помолясь попробуем выстрелить, - собрался Макс.

Ночью он сел на пятки и реально помолился, вспомнив предков и их преодоления. Кто он такой, чтобы рассуждать о проблемах. Вот прадед совершил хадж пешком и не парился по этому поводу. Он считал, что так нужно. И Макс решился выстрелить.

Утром размявшись он сел в углу зала и ушел в медитацию утыканный иголками. Сидя в позе лотоса он прокрутил все чакры по позвоночному столбу и раскрывши сахасрару снял иглы и передав их Григоричу пошел а старт.

Предварительный заплыв Макс прошел на 50.07 с четвертой дорожкой в финале. Финал сегодня же вечером. Макс попросил Борисова принести ему в номер красный апельсиновый сок и пармезан. Потом поняв, что сглупил, сам позвонил в ресторан и заказал все для себя. Полдня он просидел на иглах и пил сок и ел пармезан. Потом встал с пола и проделав дыхательную гимнастику начал одеваться. К финалу он уже не использовал иголки. Он был готов.

Стартовый выстрел грохнул по ушам. Макс опять вылетел на поверхность воды у флажков и пошел выверенными гребками забирать под себя пространство воды под собой. Поворот экономный и быстрый – потом проныр и опять выстрелив на поверхность Макс включил шестиударный кроль и первым коснулся стенки. Сняв шапочку Макса повело. Он окунав голову в воду просто дышал восполняя кислород в мышечных клетках. Дышать на дистанции было просто некогда. Повернув голову к табло он увидел результат – 48.99. Это был мировой рекорд. Эмоций не было. Все ушло в заплыве. Он опять привез больше корпуса второму, которым оказался швед Юханссон.

На пресс-конференцию Макс уже не пошел, мотивируя это усталостью и желанием отдохнуть. Кошкин освободил его от предварительных заплывов на эстафетах. Борисов настаивал на этом, чтобы не сжечь парня. И Макс решил провести шопинг с Григоричем на пару. Сначала они появились у букмекера и Макс получил свой выигрыш за две дистанции и два рекорда мира. Всего то около 12 тысяч долларов. Григорич о..уел. Такие деньги. Потом Макс зашел в банк и положил на свой счет десятку долларов, а две оставил себе на подарки. Доллары в Союзе - токсичный актив.

Накупив Борисову подарков Макс его предупредил, чтобы все бирки срезал, чтобы не уличили в ввозе товаров минуя пошлину. Мол что вывез то и ввез. И купили ему сумку «Арена» новую, чтобы разложить все по двум сумкам. Спортсмены же. Ездют тут со своими спортивными сумками. Хе-хе.

Из продуктов Григорич взял бальзамический уксус, пару банок оливок и банку анчоусов. Уж больно они ему понравились. Остальное занимали шмотки и косметика подругам и сестрам. Себе Борисов купил «костюм с отливом» как его обозвал Макс и туфли хорошей кожи. На этом лимит Григорича закончился. Макс купил крема маман и пару духов. Зимние кроссовки он так и не нашел. Еще купил машинку для татуажа с полным набором красок - была у него одна идея. Остальное можно было и в Березке купить.

Наступило время эстафет. Макс готовился к комбинированной эстафете, но его Кошкин включил в эстафету 4 по 100 вольным стилем. Обе эстафеты мы выиграли – в комбинированной установили рекорд мира выскочив из 3.49 с копейками, а в кролевой тоже выскочили из 3.19 и тоже рекорд мира. От эстафеты 4 по 200 вольным стилем Макс отказался. Сил уже не было.

Так Макс оказался пятикратным чемпионом Европы и пятикратным рекордсменом мира (два рекорда в составе эстафет). Тут же Борисов пошел уточнять, что им полагается за это всё. Макс уже купил маман и отцу подарки, а его любовь, пока училась в школе. Макс напряг Борисова нажимая на то, что еще никто не ставил пять рекордов мира за одни соревнования. Пусть дают плюшки.

После закрытия чемпионата Макс с Григоричем двигал к отелю. Завтра в обед вылет в Москву. Позавтракаем в отеле и потом в автобус до аэропорта. А там Родина. Макс предложил на остаток денег сходить в тратторию. Все равно остаток денег отберут любимые власти по приезду.

Макс заказал пиццу маринеро и хорошее кьянти. Григорич тоже в теме оказался. Пиццу взяли побольше на двоих. Борисов пошел по коньяку, а Макс по кьянти. В конце трапезы взяли по кофе и в конце по рюмке старого порто. Завтра не рано вставать – выспимся, подумал Макс и подхватив своего тренера двинулся на выход. На подходе к отелю к ним подошли трое молодых людей и не представившись предложили поговорить. Макс спокойно им сказал, что не разговаривает с неизвестными. И войдя в отель поднял Борисова в номер и закрыл за ним дверь. Всё. Макс побрел купить минералки на утро и попросить их разбудить в 11.00. Завтрак они пропускают.

Спустившись, Макс увидел одного из тех троих, что их караулили на улице при подходе к отелю.

- Добрый вечер, Максимилиан Искандерович! Обратился молодой мужчина.

- А добрый ли он? – ответил Макс.

Глава 7

Странно было видеть в Риме молодого человека, говорящего на русском языке не в составе какой-нибудь делегации. Правда выдавал его небольшой французский акцент и видно было, что он явно не из Союза. Сначала Макс подумал, что это какой-то корреспондент, который хочет взять интервью. Но по одежде он явно не из пишущей братии. Американца бы он сразу раскусил. Этот не амер. От этого за версту Европой пахнет. Макс врубил кавказское обращение.

- Уважаемый, вы имеете ко мне какое-то дело? – задал вопрос Макс и склонил голову набок.

- Нехорошо, Максимилиан Искандерович присваивать себе княжеские регалии, не имея на то право, - мрачно заявил собеседник.

- Вы что-то попутали уважаемый. Я ничего никому не присваивал. Есть такая категория людей – называются жуналюги – все вопросы к ним, - спокойно отбил Макс. – Это все было заявлено на нашей пресс-конференции с моим тренером, причем на английском языке, который более доступен местной публике нежели русский. Никаких потерь при неграмотном переводе.

- Все равно вы не попытались даже опровергнуть это, - упрямо повторил мужчина.

- А вы кто собственно? – спросил Макс, - вас кто-то уполномочил спрашивать меня о нравственности моих действий или же вы сами себе присвоили такое право следить за чистотой крови княжеских фамилий?

- Я уполномочен вести дела потомков князей Юсуповых, - проговорил мужчина важно.

- С чем вас и поздравляю господин неизвестный. Продолжайте вести их дела как можно лучше и дальше, а я пойду спать - нам завтра на родину возвращаться и спать охота. Даже документик у вас не спрошу.Так что аривидерчи – как тут принято говорить – Макс закончил разговор и взяв бутылку минералки отправился к лифту.

- Подождите же, - поднялся из кресла неизвестный.

- Ну что еще? – устало спросил Макс, - давайте заканчивать этот балаган.

- Просто графиня Ксения не полагала, что у нее в России остались родственники, - проговорил сквозь зубы мужчина.

- Да что вы говорите? – поднял брови Макс. Графиня Ксения, если я не ошибаюсь к роду Юсуповых сама не принадлежит. Она же Шереметева. Или все же Шереметева-Сфири? А род Юсуповых в Европе прервался в 67 году и их представители лежат на Сен Женевьев де Буа. Или у вас какие-то другие сведения?

- Вам нельзя отказать в знании генеалогии Юсуповых, - признался неизвестный.

- Так все уважаемый, мы тут не меряемся знаниями генеалогий. Я ушел спать. Если вам есть что сказать напишите все в письме. Его можно через консульство направить в Спортивный комитет Союза, где меня найдут всегда. – и Макс ушел спать, не дожидаясь лифта.

Вот же принесла нелегкая – подумал Макс. Не представился ни фига и сразу в бутылку полез. Тоже мне представитель потомков.

И повернувшись на правый бок мгновенно уснул.

Утром все сделали как положено и сев в автобус покатили в аэропорт. Григорич, оказывается выкроил немного времени и посетил Колю Зея в составе целой роты Зеев. В общем успел рассмотреть бегло развалины. Макс его спросил видел ли он там кошек. Борисов удивился и сказал, что да там были кошки. Тогда Макс рассказал ему о римских кошках, которые живут в развалинах, что это местная достопримечательность и итальянцы частенько берут котят оттуда, что считается хорошим знаком. Как кошки Эрмитажа в Питере, ну да Ленинграде.

Григорич Максу посетовал, что все вопросы по премиям будут решать в Госкомспорте и начальник команды ничего не знает, как это будет решаться. Никто пока не ставил пять мировых рекордов на одном чемпионате и пять золотых медалей не привозил. Борисов думает, что дадут Волгу, но могут и Жигулями обойтись. Макс усмехнулся – на фиг эту Волгу. С ней возни столько, что не приведи господь. Хотя ее продать можно грузинам. Они любители такого барахла. Понты это все. Если у тебя нет Волги – ты нищий неудачник. Причем, не саму машину, а открытку на нее. Мучиться и доводить ее до ума потом на учет ставить, потом снимать. Не-не нам это не надо. Зато теперь Григорич будет заслуженным тренером Союза, что даст прибавку к его зарплате, которая и так приличная с его подработкой в сборной. А вот заслуженный мастер спорта почти совсем ничего не значит. Плюшек там минимум. Так – почетное звание не более. Ну может талоны поднимут до 5.50 рублей в день. И все.

По прилету их почти не досматривали. Обычная практика. Встреча сборной торжествующей публикой. Цветы, речи. Оркестра не было. Недоработочка.

Макс с тренером поехали сразу во Внуково. Тут им никто не предложил остаться. Даже на пару дней. Да – так и проходит мирская слава.

Макса удивило, что ни один наш корреспондент не подошел. Ни интервью, ничего. Надо будет газеты посмотреть, что писали наши о чемпионате. Все-таки пять рекордов мира. Такого вообще не было. И не будет уже, наверное.

Он правда в Риме договорился с фотокорреспондентами и они ему отпечатали несколько фоток и даже цветных. Макс на пьедестале, Макс с тренером, Макс на тумбочке. Макс в воде после заплыва и так далее. На память. Штук по десять каждой сделали – ну за деньги же не просто так. Хе-хе. Борисову часть отдал, чтобы там подарить кому или еще что. Григорич там вышел круто в форме сборной с секундомером на груди на фоне голубого бассейна. Прямо суперкоуч едрёна-матрёна. Повесит у себя в кабинете – нагонять важности и авторитета. Негативы тоже забрал. Нечего.

Борисов пробил билеты на самолет с переплатой через грузчиков аэропорта и они с Максом улетели домой. Борисов уже перестал считать каждую копейку. Макс посмеивался. На старости лет хоть получит чуток славы. В его времени Григорича убили как раз летом 83 года из-за машины. Хотели отобрать, а он не отдал и его тупо зарезали где-то в Черноречье, где он жил.

А тут он ого-го!

Макс завалился домой и разобрав вещи отправился греть баню. Маман еще на работе – ей сюрприз будет. Сюрприз удался. Маман вся светилась от гордости. Все её поздравляли с сыном. И рекордами, и золотыми медалями.

Макс отдал ей подарки и для отца тоже. В общем пришлось все рассказывать как и что было. Пришлось приврать про развалины и Колю Зея. Их то Макс видел не раз и ходить туда еще раз не захотел. Показал фотки. Маман загорелась повесить их на стену. Пришлось ее тормозить. Потом решим куда повесить.

Утром он взял машину и поехал в универ и Бюро. В универе все его поздравили, но первое только послезавтра и расписания еще нет, в Бюро то же самое, но посмотрел график дежурств на месяц и отметил свои дни.

Анализ.

Итак, пора подвести промежуточные итоги – подумал Макс. Значит ему все-таки удалось свернуть в другую сторону от той реальности.

Перспектива была не понятна на следующие годы. По идее его не должны одеть в сапоги – есть спортроты. Запихивать рекордсмена мира в сапоги как-то не принято. Скорее всего ему такое и светит. Потом Олимпиада пролетает и остается только следующая Европа в 85 году и на этом по всей видимости нужно будет заканчивать роман с плаванием. До Сеула не охота пахать. В 88 году уже начнется вся эта вакханалия с кооперативами и центрами НТТМ при комсомоле. К 88 году надо уже перебираться в Москву, продавать тут дом и покупать в Геленджике, а то все эти книжки Богдана сгорят синим пламенем. На них просто нечего будет купить. Только дом. Не покупать же кучу машин или, не приведи господь иномарку. Только с 91 года пойдет отток евреев в страну обетованную и Канаду с США. Тогда уже можно будет купить кооперативную квартиру в Москве с пропиской. Как перекинуть деньги туда Максу было хорошо известно.

Сейчас только купаться без нагрузок и ждать до ноября – тогда по армии все решится. Пока вести прием и вскрытия делать под надзором экспертов.

Еще надо будет закачать пару баз данных, которые он приметил на планшете – те которые срочные. Там он нашел базу по криптографии и шифрованию данных - в будущем супертема, к которой он был неравнодушен и база по производству 3Д принтеров. Это вообще может быть бомба, если все правильно запатентовать. Еще одно направление, которое точно выстрелит это чипы на сапфировых кристаллах. Патентование таких технологий даст мощный финансовый рычаг и возможности влиять на развитие микроэлектроники. В 90 или 91 году уже можно ездить по миру и как сделать себе паспорт он знал. Тогда Макс его сделал в 90 году и почти пять лет мотался по миру с синим служебным паспортом на который легче было получать визу. Он тогда визу в США получал в Лондоне, что было почти немыслимо. А визы в Гонконг в хоум офисе в Питербороу.

Одно смущало, что мир не его, а значит есть расхождения, как с его домом в Филях. Надо внимательнее все осматривать. На движении бирж в первую очередь и цены акций и золота. Нефть вроде на том же уровне и будет падать.

Будни.

Началась работа в универе и Макс приступил к преподаванию спортивных дисциплин. В основном это плавание и легкая атлетика. В единоборства он не пошел. Тем более Лавров куда-то отъехал и пока его в городе не было. Обычная работа, но зарплата мизерная 125 рублей это без вычета за бездетность и подоходного. Если бы не зарплата в сборной и иголки можно зубы на полку класть. В местной газете вышла про него статья с фото в медалях и все затихло, в Советском спорте тоже. Спорткомитет затихарился по взрослому. И только в середине октября позвонили из Спорткомитета Борисову с вызовом в Москву. Ну на работе все знали и оформили отпуск без сохранения. Через три дня Макс с Борисовым приземлились в Москве. Им забронировали номер в Измайлово, где опять за червонец они сделали два одноместных.

В Госкомспорте им объявили, что за великие заслуги перед советским спортом Борисову нарисовали премию в размере трех тысяч рублей, а Максу 5 тысяч рублей и открытку на Жигули. То есть Максу надо было еще доложить полторы тыщи своих, чтобы ее купить. Ура! Офигенный приз! У Борисова аж челюсть отпала. Какие-то уроды ездят и ничего не привозят, и так получают открытки на машины. А тут пять золотых и пять рекордов мира и на тебе возможность купить машину за свои кровные. Макс махнул рукой и забрав Борисова, чтобы тот не наделал глупостей вышел из этого заведения. Какого хрена было ехать сюда? Что так не могли сказать? Тогда Макс решил вообще не выступать на кубке осенью. Зачем? Рекорды он установил. Пусть другие их побьют попробуют. А мы с Григоричем посмотрим - подумал Макс и все это высказал Борисову. Зарплата идет? Ну и ладно. Все равно пока международных соревнований нет. И дал наколку Борисову чтобы тот провентилировал ситуацию со спортротой. А то и это может накрыться медным тазом. Спасение утопающих дело рук самих утопающих.

Короче Макс забил на Спорткомитет, открытку на машину продал через Борисова и получил дополнительные пять тысяч за это. Деньги отдал маман. Себе только премию оставил. Плавал по 3-4 километра в день для удовольствия и совершенствуя технику.

Основная работа у него стала иглотерапия. Он получал все больше опыта и брался за более сложные случаи. Пациентов было не много. Макс за потоком не гнался, а пытался брать нестандартные случаи. Потом был консилиум с Доком и лечение. Так к нему попал генерал КГБ, который приехал с проверкой и тут его прихватил жесточайший приступ астмы, который никак не могли снять врачи. Тогда же ингаляторов не было. Может в Европе и были, но в Грозном их не было точно. Тогда министр спросил маман не смог бы Макс его посмотреть, потому как ниже министра генерал точно бы не опустился. Они там все вопросы привыкли решать сверху приказами.

И у их дома остановились две черные Волги. Из второй вышел крепкий поджарый мужик в гражданке, а с переднего сидения молодой лейтенант в форме ГБ с синим околышем. Наверное адъютант – подумал Макс. Макс открыл калитку и проводил гостя в пристройку, где и был предбанник, превращенный в кабинет. Макс там повесил цветные распечатанные схемы активных точек всего тела и отдельных его частей. Смотрелось очень круто. Док постарался и даже иероглифы перевел по просьбе Макса. Себе же Макс сшил форму похожую на сет хирургов из его времени из штанов и фуфайки с белыми сабо с супинаторами. Дополняла картину шапочка врача с аппликацией, как в сериале Склифосовский. Макс выбрал светло-салатовый цвет в ультрамарин. Не белый, как было принято у врачей.

- Товарищ генерал, - обратился Макс, - вашему адъютанту подождать в машине или в доме по вашему желанию. В кабинете не столь много места. Он рассчитан на пару доктор-пациент.

- Миша! Подожди в машине, - бросил генерал и летеха исчез.

- Товарищ генерал меня зовут Максимилиан можно просто Макс, - я иглотерапевт, - представился Макс, - мою маман попросил министр здравоохранения вас осмотреть на предмет приступов астмы. Сразу хочу предупредить о процедуре: сначала мы делаем диагностику, потом я смотрю на результаты и даю своё заключение. Вы после определяетесь у меня лечиться или нет. Астма вещь такая нехорошая, что завязана на ваши поля головного мозга отвечающие за дыхание, а это лимбическая система мозга, а не кора. Иными словами это самая старая часть мозга, которое досталась нам еще от рептилий и усилием воли ее заставить работать нельзя. Дыхание вообще рефлекторно. Вас не учат дышать. Вы уже знаете как дышать не думая об этом. Если все в порядке проходите за ширму и раздевайтесь до нижнего белья. Носки тоже снимайте тут не холодно.

Генерал кивнул и прошел за ширму.

Проведя диагностику Макс спросил Дока его мнение. Макс понял, что он страдает от того, что у него сбита настройка на газовый состав вдыхаемого воздуха – ему кажется, что кислорода недостаточно и он начинает чаще дышать пытаясь восполнить недостаток кислорода количеством вдохов, что приводит к гипервентиляции легких и кашлю. Вообще избыток кислорода не полезнее его недостатка. Отсюда идут истоки дыхательной гимнастики Бутейко. Док согласился с выводом Макса и подтвердил, что иглами можно перенаправить импульсы и снять симптомы недостатка кислорода, но сначала надо снять сам симптом. То есть выключить ему кашель. А то ему небось бронхорасширители кололи, чтобы симптомы снять.

Макс предложил генералу сесть и подал ему простынь прикрыться

- Значит так, - начал Макс, - у вас типичная реакция астматика. У вас сбита настройка и вашему мозгу постоянно кажется, что вам не хватает кислорода и он дает команду вам дышать чаще. И далее он описал как это снимается и сколько на это нужно сеансов. Закрепить это сможет любой иглотерапевт по формуле, которую я вам дам. Специалист поймет ее. Написана она будет иероглифами так как иглотерапевты изучают иероглифику чтобы понимать друг друга, как врачи используют латынь. После этого я вас научу делать специальную дыхательную гимнастику, которая вам поможет переносить периоды, когда нет врача поблизости. Желательно ее делать каждый день по утрам – она заберет у вас минут 10 не больше.

Генерал махнул рукой и сказал, - давай начинай – сил нет такой кашель переносить, ни работать не могу, ни спать.

Макс уложил его на массажный стол и начал вводить иглы по формуле, чтобы процедура была более свободной Макс предложил пока он вводит иглы поговорить ни о чем, чтобы не молчать просто так. Генерал спросил, где такому учат и Макс начал говорить. Потом разговорились и вдруг он понял, что у Макса то фамилия Юсупов, а не Касимов.

- Подожди! – проговорил генерал, - а ты какое отношение имеешь к плаванию? Я ж точно твою фотографию в газете видел, причем не в нашей.

- Самое прямое, - ответил Макс, - я выиграл в этом году чемпионат Европы на 5 дистанциях и поставил 5 мировых рекордов из них два в составе команды в эстафетах.

- Так это тебя обидели эти пидарасы из Госкомспорта? – спросил напрямую генерал.

- Дали 5 тыщ рублей и открытку на машину, - ответил Макс.

- То есть они оценили мировой рекорд в тысячу рублей? – уточнил генерал.

- Ну как они считают мне не известно, но насколько я знаю еще пока никто не бил 5 рекордов за одни соревнования и не привозил 5 золотых медалей.

- Охереть не встать – они там совсем уже зажрались. То каким-то своим обалдуям Волги дарят, а тут парень из провинции и на тебе боже, что мне не гоже. Суки. – закончил генерал.

Макс снял ему симптом и генерал задышал нормально.

- Ты блин волшебник, - вскричал генерал, - тут целый выводок врачей не могли ничего сделать, а ты раз и всё.

- Астма плохо лечится медикаментозно, - ответил Макс. Есть аэрозоли на западе, но их эффективность мне не известна. Так что я вас иголочками полечу. И заметьте никакой химии.

Макс наколол его иглами и попросил лежать спокойно примерно час и предложил поставить ему музыку или включить радио на тихий звук. Генерал пожелал Чайковского – Макс спросил - 5я симфония подойдет? Генерал удивленно поднял брови – так ты мою любимую назвал.

Заиграла 5 симфония Чайковского. Через час Макс снял иголки и подал ему полотенце – можете там принять душ показал рукой Макс. Желательно провести минимум 6 сеансов – лучше 10. Желательно через день. Тогда у организма будут сутки на осознание новых связей.

Генерал лечился аккуратно и к 10 сеансу Макс уже понял, что закреплять надо где-то через год и написал формулу и порядок установки игл и количество установок с графиком для другого иглотерапевта. Основы дыхательной гимнастики по методу Бутейко он тоже ему дал. К сожалению, Макс не помнил, когда Бутейко стал использовать свой метод, поэтому его фамилию не называл.

Закончив лечение генерал пожав ему руку спросил про деньги. Макс ответил прямо, что такие услуги у нас в поликлиниках не оказывают, поэтому пациент сам определяет качество труда иглотерапевта, но детям всегда бесплатно, хотя им это как правило не нужно, так как организм еще гибкий.

Тогда он вынул пачку денег и всю передал Максу. Только Макс предупредил о другом иглотерапевте и формуле, что он написал. На что генерал только хмыкнул – посмотрим, как другой справится.

Ну да – сам генерал пожал мне руку дверью – вспомнил старую шутку Макс.

* * *

Генерал Васин приехал в здание КГБ на проспекте Орджоникидзе и в том кабинете, который ему выделили на время проверки, набрал телефон местного начальника.

- Петрович слушай, а собери мне все про этого иглоукалывателя. Что? Готово все? Так пришли мне папочку на него – я сам хочу посмотреть. Да я понял, что проверяли перед этим.

Зашел офицер в звании майора с папкой. Васин глянул на него и спросил.

- Ты собирал материалы на Юсупова?

- Так точно, товарищ генерал.

- И что можешь сказать?

- Так все прозрачно. Сын офицера в отставке. Мать врач высшей категории. Братьев и сестер не имеет. Учился в школе №2 все 10 классов. Потом поступил в Университет на отделение физвоспитания. Закончил в этом году с красным дипломом. Занимается плаванием. Чемпион Европы пятикратный. Выиграл в этом году с пятью мировыми рекордами. живут в частном доме, который купили год назад, когда Юсупов старший уехал в Уфу получать квартиру как отставник. Регулярно приезжает в Грозный. Есть тетка – сестра матери – живет в Сургуте и замужем за нефтяником-буровиком. Двое детей разнополые. Общаются редко. Мать матери живет в Уфе в коммуналке – одна комната. Мать отца тоже живет в Уфе в кооперативной квартире, которую купила продав дом там же в Уфе. Отец отца воевал в первую мировую унтером, потом в Красной армии. Потерял ногу. Умер в 1944 году. Отец матери погиб на войне в 1942 году – был комиссаром роты. Это основное. Все места службы отца указаны в личном деле – характеризуется строго положительно. Член КПСС с 1966 года. Был военным советником в Египте. Выслуга 35 лет. Мать депутат местного Верховного Совета. Характеризуется строго положительно.

Помимо института Юсупов-младший закончил медучилище по специальностям массажист широко профиля и иглотерапия. Мединституты иглотерапевтов не готовят. Не пьет. Курит редко и только сигариллы. Подрабатывал во времена студенчества ночным санитаром в морге Бюро судебно-медицинской экспертизы. При выезде на чемпионат Европы в город Рим ничего отрицательного не было замечено. Ведет себя как все, но никому не навязывается и не пытается завязать знакомства. Психически очень устойчив. Очень развит физически. Ну другие мировые рекорды не ставят. Пожалуй все, если коротко.

- Мда, - протянул Васин, - хоть на доску почета вешай. А что его друзья там знакомые? Девушка есть у него?

- Девушки постоянной нет. Замечен в общении со спортсменками других видов спорта, но пристрастий не было. Так – случайные связи. Молодой же пацан. Друзья у него были в школе, но все разъехались. В институте у него было свободное посещение и особенно ни с кем не общался. Тренировки и соревнования забирали все время.

- А машина у него откуда?

- Это машина матери. Она ее купила по квоте минздрава, как только переехали в дом. Водит сама и сыну дает. У него права категории В и С. Сдавал сам. Взяток не давал.

- А отец не водит? Или у него своя машина?

- Нет у Юсупова старшего нет прав. Он не водит машину и у него ее нет. Хотя мог ее купить, как отставник свободно.

- И как у них материальное положение?

- Можно сказать не нуждаются. У матери Юсупова 12 тысяч на книжке, у самого 5 тысяч за чемпионство на Европе. У отца тысяч 10 и у их матерей еще тысяч пятьдесят. Все получены легальным путем – продажа домов умерших мужей.

- Неплохо живут потомки князей Юсуповых, - заключил генерал.

- Разрешите дополнить, товарищ генерал? По нашим сведениям, это действительно боковая ветвь от рода Юсуповых, но они никогда не общались, так как Юсуповы приняли православие, а эта ветвь была ветвью священников и прадед Юсупова был хаджи, то есть тем кто совершил хадж еще до революции. Он умер молодым в 1914 или 15 году. Кладбище, где он был похоронен снесли и документация не сохранилась.

- Что-то еще есть, что может вызывать интерес? – спросил генерал.

- Доподлинно известно, что Юсупов старший окончил татарскую школу в Уфе. Причем десятилетку и помимо татарского и русского владеет фарси и дари. Частично арабским, что было замечено в Египте. Читает по-арабски свободно. Отец его тоже знал 5 языков. Младший свободно говорит на английском и испанском. Читает тексты на старотатарском и на арабском. Знает немного дари и фарси. Бегло говорит на чеченском. Знает латынь в пределах курса для медицинских вузов. Мать владеет помимо татарского – ее родного языка, узбекским, дари и фарси. Арабского не знает. Ну и русским само собой.

- Вот это да! - Воскликнул Васин. И такое чудо живет в провинции и ничего про него не известно?

- Не было никаких сигналов товарищ генерал. Семья абсолютно лояльна власти. И потом это старая семья. Они никогда против власти не выступали. Как у них говорится, власть от Бога и идти против власти это идти против Бога. Аллаха по ихнему.

- Добро. Оставь мне папочку я её почитаю. – закончил Васин.

Эти ничего не забывают, - подумал генерал. Точно майор сказал – старая семья. Их следы еще в 15 веке видны.

Нет, Юсупов для нас не годится. Слишком себе на уме - сделал выводы генерал, но папочку почитать оставил и про иероглифы там нет упоминания, что в кармане у генерала. Не дорабатывают ребятки.

* * *

В то же самое время в отделении милиции на Пушкинской улице Старший опер отделения сидел с газетой в руках. На него смотрел фоторобот их поисков по убийству двух преступников в туалете ресторана Арагви. Рекордсмен мира по плаванию Максимилиан Юсупов. Родом из Баку, но живет в Грозном. С пятью! медалями на груди и все золотые. Он сложил газету и отправился к следаку. Следак, что вел это дело просто кинул – ну так бери его за жабры и в Бутырку. Там и поговорим. Старший опер был осторожен, не убивают пловцы – рекордсмены мира простых бандюков. Они в разных мирах живут. По разным дорогам ходят. Что-то тут не так. Но рапорт написал.

По результатам оперативных мероприятий было решено задержать гражданина Юсупова по подозрению в убийстве. Соответствующая телеграмма ушла в Грозный. С последующим этапированием в город Москву для производства следственных действий.

Макса задержали прямо у дома. Он спокойно оставил все свои бумаги маман и проследовал с ментами в машину. Только бросил маман – позвони Рабиновичу насчет адвоката. В СИЗО Грозного он пробыл один день и потом его этапировали в Москву. В Москве определили в Бутырку, где его кинули в камеру с отборными рецидивистами на 12 человек с 6 шконками. Макс все время вспоминал уроки Лаврова. И под конец успокоился. И тут люди живут.

Макс кинул свой матрас в угол подальше от параши. Шконки для него не было.

Двое суток его никто не трогал. Потом пошли допросы. Следак не заморачивался и откровенно угрожал выбивая признание. Макс все отрицал.

Да, обедал. Да, приехал на два дня. Нет, не был знаком. Нет, не видел ничего. Да, потом улетел. Потом пришел адвокат. От Рабиновича. На взгляд Макса он совсем не тянул такое дело. Видимо старшаки бросили на него это дело отмазавшись от реальной защиты. Макс видел московских адвокатов - у тех даже прокурор вставал с кресла. Этот молодой был нулём. И он отказался с ним подписывать договор. Не послал, но сказал, что не забудет такое неуважение к себе и тому человеку, к которому он обратился за помощью. И попросил более его не беспокоить. У него было мало вариантов. Его посадят, если так продолжать. Доказухи ноль, но суд его посадит. Лет на 10-12. Так и шьют дела не умея работать как следует. Из прошлой жизни он знал на сегодня одного сильного адвоката в Москве, но если это не его мир того могло и не быть. Ну так попытка - не пытка, как поговаривал известный персонаж отечественной истории. Вызвав государственного адвоката он попросил девочку найти адвоката Хандамирова из Московской коллегии адвокатов и попросить его взяться за его дело. Он должен служить где-то на юге Москвы, в районе Варшавки. Зная Хандамирова, Макс точно мог сказать, что тот приедет. Это очень любопытный и умный адвокат. Конечно, Макс мог и Падву вызвать и Хейфеца. Но Хандамиров ему нравился больше.

Вячеслав Зеликович приехал через три дня. Точь в точь, как в той жизни. Умные глаза, широкий лоб и рост у него под 190. Почти вровень с Максом.

Макс сел напротив за стол и начал сам.

- Вячеслав Зеликович добрый день! Так получилось, что я о вас узнал от одного человека, который в курсе вашей защиты одного персонажа по 88 статье УК. Не спрашивайте, как его зовут. Главное, как он отозвался о вас. Я тут застрял не по делу и если кто-то не вмешается, то меня посадят за убийство лет на 10-12, а может и больше. Доказательств у следака нет. Поэтому он пойдет по косвенным и суд их примет. Очень прошу вас взяться за мое дело. Насчет оплаты не волнуйтесь – мы не бедствуем. – закончил Макс. Конечно, тот человек был он сам, и в другом времени. Но это детали.

Вячеслав Зеликович Хандамиров был очень удивлен, когда молодая девочка-адвокат нашла его и сообщила, что ее подзащитный попросил найти его и взяться за его дело. Этого человека он не знал. Девочка сообщила ему, что он косвенно его знает, но расскажет только в Бутырке. И по поводу него ему никто не звонил. Встретившись с девочкой-адвокатом он был удивлен. Обвинили пловца, чемпиона Европы и рекордсмена мира в убийстве двух бандитов, которые что-то не поделили в ресторане Арагви. И их там нашли мертвыми с ножами в руках и всех в крови. А обвиняют молодого парня из Грозного, который туда зашел пообедать и на следующий день улетел обратно. Какой-то маразм, - подумал адвокат. Они что там совсем мышей не ловят в своей прокуратуре? Где бандиты и где пацан из Грозного, который то и Москвы толком не знает. Пошел в Арагви. Ничего удивительного. Москвич туда обедать не пойдет – дороговато. А приезжий на два дня запросто. Он сам был спортсмен в молодости и знал сколько пота проливает спортсмен за карьеру. Конечно, оказавшись в Москве он пошел в центр и там выбор из трех мест и Арагви не самое плохое и самое известное. Ему реально стало любопытно и он отправился в Бутырку оформлять себе пропуск к подзащитному.

Усевшись за стол, Хандамиров увидел входящего молодого парня ростом под 190 и широкими плечами. У него было спокойное лицо, темно русые волосы с короткой стрижкой, небольшой нос и нереально-зеленые, скорее зеленые с уходом в янтарь глаза за длинными ресницами. Длинные и мощные руки с длинными пальцами как у музыканта.

Интересный персонаж, - подумал адвокат.

После краткого вступления Макс замолчал.

Хандамирову стало еще более любопытно. Он видел перед собой интеллектуала, который занимается спортом, а не спортсмена, который пытается казаться интеллектуалом.

- Вы сколько языков знаете? – спросил адвокат.

- Свободно три, если бегло, то еще три или четыре. Один мертвый – латынь, ответил Макс.

- И зачем же вы этих бандюков убили? – продолжил адвокат.

- Я их даже не видел, - отозвался Макс.

- Максимилиан Искандерович, поверьте лучше мне рассказать все как было на самом деле, чтобы потом не пришлось кусать локти, - улыбнулся адвокат.

- Вячеслав Зеликович, поверьте я вам сейчас говорю чистую правду, - отзеркалил улыбкой Макс, а локоть я и так укушу. Я гибкий – и показал как надо кусать локоть.

- Впечатляет. – произнес адвокат. – Хорошо я беру ваше дело. Мои услуги будут стоить десять тысяч рублей.

- Если меня посадят вам они не понадобятся, - отозвался Макс, - я не угрожаю, упаси Бог, вам просто грозит другая опасность и в ваших же интересах сделать все, чтобы я вышел отсюда не через 12 лет.

- Не надо меня опасаться. Я вам не враг. И давайте по делу, а то теряем время. Тут комнаты не безразмерные по времени.– добавил Макс.

Выйдя из здании Бутырской тюрьмы Хандамиров не мог еще прийти в себя. Парень его поразил аналитическим умом и хладнокровием. Как будто ему лет 60 не меньше. Но говорил он убедительно. И адвокат разделял его мнение по поводу суда и натягивания совы на глобус. Его точно тянут на посадку, так как других подозреваемых у них нет. И искать их прокуратура не хочет. Сейчас они припугнут пару официантов и те покажут, что вспомнили как он выходил из туалета. И этого хватит, чтобы его посадить на 12 лет.

* * *

Генерал Васин не стал делать никакую дыхательную гимнастику. Он же генерал и сам лучше всех знает, что надо и что нет. А если не знает, так прикажет узнать. И через два месяца его приступы астмы стали повторяться.

Утром придя на службу, он дал команду найти иглотерапевта, чтобы по формуле повторить сеанс. Там было два варианта – снятие симптомов и лечение. Под вечер адъютант ему предоставил информацию по двум иглотерапевтам, которые были проверены его службой и были лояльны. К одному из них адъютант позвонил и согласовал приезд начальника на 20.00.

Как правило все иглотерапевты работали дома. На дом выезжали редко. Такова специфика профессии. Власть их не трогала. Во-первых их было мало и во-вторых они сами были нужны власти, так как власть иногда болеет.

Васин приехал и войдя в кабинет недоверчиво осмотрелся. Никаких постеров и плакатов со схемами активных точек не было. Обычная комната и обычная кушетка, а не массажный стол как у Юсупова. Иглотерапевт вошел и предложил прилечь. Васин придержал его и вынув из кармана кителя бумагу протянул её врачу.

- Мне уже делали процедуры и предупредили, что может возникнуть рецидив и на этот случай иглоукалыватель прописал процедуры по формуле, которая описана здесь. Там 2 варианта. Первый снятие симптомов и второй лечение. Думаю, вы разберетесь. – усмехнулся Васин.

Врач развернул бумагу и углубился в чтение. Через минут пять он вернул бумагу генералу и сказал, что его не учили старым тибетским иероглифам. Эти иероглифы вообще мало кто знает, разве что на Тибете и в Китае и то маловероятно. И вообще астма иглоукалыванием не лечится. Но формулу он более-менее понял и попробует ее повторить на снятие симптомов. Насчет лечения он не уверен, что это поможет.

Генерал махнул рукой и дал команду делать. Первое, что насторожило генерала - это то, что его попросили раздеться по пояс. Юсупов ему иглы даже в пятки вгонял и по обоим ногам до дюжины. А значит брюки приходилось снимать. Потом Юсупов включал инфракрасную дампу, объясняя, что активные точки лучше видны при таком освещении и потом проверял правильность при ультрафиолете. Тут же ничего этого не было. Васин осторожно спросил про лампы и получил ответ, что все это фигня при его опыте он и так все знает. Потом он страшно удивился, когда ему стали загонять иглы в кожный покров. Было реально больно и колол этот коновал как при пытке и иглы висели под собственной тяжестью. А не стояли как у Юсупова. Через полчаса таких процедур ему сказали, что все закончено и он стал одеваться. Душ не предложили. Умыться тоже. Странно. А еще через час он чуть не задохнулся от кашля и вызвал скорую уже домой. Та вообще ничего не сделала. Вкололи лидокаин, чтобы снизить кашель и все. Посоветовали теофиллин и обратиться к пульмонологам.

Васин позвонил адъютанту и велел найти Юсупова. Через полчаса тот ему доложил, что Юсупов находится в Бутырке по обвинению в убийстве. Тут у генерала совсем все смешалось. Какое убийство? Почему в Бутырке? Он же в Грозном живет. Он что в Москве кого-то убил? Да ладно. И позвонил прокурору. Через час все выяснилось, что его приняли по обвинению в убийстве двух бандитов в туалете ресторана Арагви. Свидетелей нет. Следак его крутит на чистуху, а тот не колется. Они там точно с дуба рухнули. Где Юсупов и где те бандюки. Они же в разных мирах живут. Это точно следак дело хочет закрыть. Ну а чё? Посадить пацана, который второй раз в жизни приехал в Москву на 2 дня. Ну не бред ли? Он вообще с криминалом не общался. Местные кадры хоть и провинциалы, но такое не скроешь. Обязательно бы проявилось. И потом экспертиза показала, что был удар предметом. И где предмет? Опять следак крутит. Чем он их так ударил, что те ласты склеили? И где орудие убийства?

* * *

Хандамиров, изучив материалы дела поразился небрежностью следователя. Так все склеить на живую нитку мог или дурак или просто идиот. Ни свидетелей, ни орудия убийства, ни отпечатков, ни следов крови на одежде – да ничего нет. Одни подозрения, что он был один. Там полный ресторан людей был, а под подозрение попал один молодой парень, потому, что он выглядел как спортсмен. Так он же не ударник, не боксер. Да и экспертиза показала, что били не руками, а «тупым, твердым предметом». И где этот предмет?

И он решил выходить в суд с этим предметом и до кучи с тем, что не всех посетителей ресторана допросили. Операм не дали такого задания. А что следак? А он и не дал. Остановился на персонале и одном посетителе. Судья точно такого не одобрит. Это типичная халатность. Да и протокол обыска ресторана какой-то липовый. Они и не искали орудие убийства, потому как думали, что те друг друга порешили. Это потом экспертиза показала, что было орудие убийства. А сначала то они все в крови с ножиками в руках. Вот оно орудие убийства – чего еще надо. А потом поленились, наверное сделать еще один обыск. В общем шанс был.

Глава 8

В камере к Максу отнеслись нормально. Первоход. Не быковал. Все требования исполнял. Пайкой делился как положено. Он не курил. Папиросы в пайке раздавал курящим. Смотрящего уважил отдельной пайкой от адвоката. В общем по совету Лаврова, вел себя как нормальный арестант. Фразу - и тут люди живут он запомнил. Как-то раз его позвал смотрящий. Сказал, что малява на него пришла. Мол двух братков завалил – ответить придется. Макс взглянул на смотрящего и спокойно сказал – не трогал я ваших братов. Напраслину на меня следак гонит. Нет у него ничего на меня. Поэтому в камере держит и кошмарит на чистуху. А я не колюсь. Нет на мне крови вашего брата. Я не при делах. Палево это всё. Иначе бы дело уже в суде было. А малява проделки следака. Он кого-то из ваших подсадил и тот маляву накатал. Крыса он. И предупреди торпед, что я их буду убивать. Мне статья уже выписана. Так что терять мне нечего.

После этого Макс максимально стал внимателен. В принципе он всю эту халабуду мог вынести на раз. Но не хотел бойни.

Макса опять дернули на допрос. И войдя в допросную он увидел генерала, которого лечил. Он даже фамилии его не знал. Знал, что комитетчики не любят называться настоящим именем. Поэтому и не настаивал.

- Ну здравствуй друг мой ситный, - произнес Васин. Ты что тут устроил? Братков подрезал говорят. До смерти.

- Добрый день, товарищ генерал! – ответил Макс. – Никого я не резал. Пообедал неудачно. Не в том месте, не в то время. А вот гражданин следователь не верит.

- У него работа такая – не верить, - хохотнул Васин. – Ладно я понял тебя. Знаю адвоката ты уже взял. Причем цепкого. Как нашел-то его?

- Люди посоветовали, - хмыкнул Макс, - мир не без добрых людей.

- Ну-ну, люди говоришь, - прищурился Васин. – короче Макс я тут сам ничего не могу сделать. Прокурорские дело ведут. Заключение уже готово и скоро уйдет в суд. Адвокат твой в курсе всего.

- Да он мне сказал уже, - подтвердил Макс.

- Вижу, что себя в норме держишь, - заметил Васин, - в камере не обижают?

- Я никого не обижаю – меня никто не обижает - нашли консенсус, - удивленно сказал Макс.

- Ну да тебя, пожалуй обидишь – вон какой здоровый вымахал, - уважительно проговорил Васин. – Слушай, я тут по твоей формуле к одному коновалу обратился. Так он ничего не понял в твоей писанине и так меня наколол, что я чуть не отъехал к предкам. Не сможешь мне купировать кашель? Тут, конечно, не твой кабинет, но я договорюсь и в тюремной больничке можно кабинет организовать.

- Да можно наверное, - еще больше удивился Макс, - только инструмента у меня нет. Если сможете достать, то сделаю. Я помню вашу формулу.

- А что тебе нужно? Иголки? И лампы? – полуутвердительно спросил Васин.

- Лампы, наверное перебор, но если достанете будет точнее раскладка и иглы платиновые, - начал перечислять Макс, - только они производятся на Тайване и в Китае. Мои же ювелир старый делал – он умер уже. Обычно серебряные используют, но это неправильно. Серебро хуже проводник и хоть немного, но окисляется.

- Ну и ну, задал ты задачку. Платиновые говоришь, - пробормотал Васин. – Ну а если нет таких серебро не устроит?

- Как заменитель устроит, только я с ними не работал, - хуже не сделаю, а вот улучшение даже не знаю, - объяснил Макс. – Не работал я с ними. Нет такого опыта.

- Ладно попробую узнать все, - подвел итог генерал. – Там я тебе передачку организовал. Она обычной дорогой придет. А то неудобно было с пустыми руками то.

- Благодарю, товарищ генерал! – поднялся Макс.

- О вижу, что арестантские штучки ловишь! – хитро улыбнулся Васин.

- С волками жить – по волчьи выть. – пожал плечами Макс.

Быстро он адаптировался в такой среде, - подумал генерал. Ну да его же в портрете прописали, как обладающего устойчивой психикой. Да и держится хорошо. Следак его не сломал. И адвоката-крокодила нашел как-то. Непростой паренек.

Хандамиров не просто удивился, а сильно удивился, когда к нему заехал целый генерал КГБ и махнув ксивой представился. Попросил описать перспективы дела Макса и какую линию он выбрал для защиты, объяснив, что хочет помочь парню, но так, чтобы прокурорские не знали про это.

- Ни к чему это, - объяснил генерал. - Не надо им про это знать. А то вонь поднимется выше облаков.

Хандамиров был ним согласен. Не стоит прокурорским знать, что целый генерал КГБ интересуется этим делом.

Вот уж точно не простой парень этот Макс, - подумал адвокат.

Макс вернулся в камеру и лег на свой матрас закинув руки за голову.

- Что опять следак крутил на чистуху? – спросил смотрящий.

- Да нет мой пациент приходил. Просил подлечить его. Даже обещал договориться с тюремной больничкой, чтобы дали кабинет на время, - ответил Макс.

- Так ты что лепила что-ли? – удивился смотрящий.

- Нет я не врач. Я иглотерапевт. Лечу иглоукалыванием, - объяснил Макс.

- Это как? – еще больше удивился зек.

- Ну есть такой способ в китайской и тибетской медицине, - уточнил Макс.

Смотри-ка чего только люди не придумают, - подумал смотрящий и задумался.

На следующий день смотрящий подозвал Макса и спросил сможет ли он посмотреть одного арестанта. Макс, конечно согласился, но предупредил, что без инструмента лечить не сможет. Только диагностику провести.

После обеда за ним пришли и его провели в другую камеру. Там на шконке лежал пожилой мужчина, явно сердечник. Махнув ему рукой пригласил присесть. Тут только присесть. Свои заморочки.

- Люди сказывали, что ты иглами можешь лечить, - прохрипел он.

- Так и есть, - подтвердил Макс. - И диплом есть. Только инструмента нет.

- А можешь написать, что тебе за инструмент нужен? А уж мы тут подсуетимся. Купить его можно или делать нужно? – спросил он.

- Ну мой инструмент мне делали, но купить можно только в Китае или на Тайване. – ответил Макс. – написать и описать могу.

- Вот возьми и напиши все, а мы тут подумаем как быть, – подавая лист бумаги и карандаш, - проговорил арестант.

Макс сел за стол и начал писать и рисовать иглы с размерами и описание материала. Затем подумав указал количество и приписал марку и названия ламп инфракрасного и ультрафиолетового спектра.

- Вот тут все, - отдал бумагу обратно Макс.

- Тебя сейчас обратно в хату отведут, - проскрипел дед, - кто из наших спросит отвечай, что у Бугрима был. А зачем пусть у меня спросят. И стукнул три раза в дверь камеры. Она тут же открылась и его отвели обратно в хату.

Васин поднял все свои связи и иглы ему прислали из нашего консульства в Шанхае самолетом. Обошлось это недешево, но здоровье дороже – рассудил генерал и заплатил. Потом договорился с начальством СИЗО об использовании тюремной больницы и поехал в Бутырку. Договоренности с начальником оперчасти уже были и Макса привели прямо в тюремную больничку, где оставили одного в кабинете закрыв дверь. Минут через пять туда вошел генерал и улыбнулся.

- Тебя еще тут лепилой не прозвали? – хохотнул Васин.

- Бог миловал, - ответил Макс. – Я же не их масти.

- Это да, - согласился генерал. – Вот посмотри. Прямо из Шанхая прислали. То – не то.

Макс открыл бамбуковую коробочку и вывалил иглы на стол. Внимательно рассмотрев иглы попросил спирта, налил его в кювету и сунул их туда. Потом взял металлический бокс для стерилизации, налил туда воды и поставив на спиртовку зажег огонь спичкой.

- Сейчас простерилизуем и начнем, - объяснил Макс.

- А ты меня стерилизованными обкалывал? – спросил Васин.

- А вы сомневались? Это же как отче наш, - ответил Макс, – не навреди.

- Как качество? Меня уверяли, что лучшее из того, что было, – спросил генерал.

- Фабричная выделка. Качество приличное, но их нельзя вкручивать – только колоть. Будет иногда чуть больнее, но кончики острые. Не пользованные еще. Просто со временем надо будет их затачивать специальным оселком, - объяснил Макс, - оставите себе и я потом вас научу как подтачивать иглы, если местные коновалы не умеют.

- А я тебе хотел оставить, - озадачился генерал.

- Нет не надо. Во первых, вам теперь с этими иглами жить до конца жизни. И вы всегда будете точно знать, что они чистые и острые. Во вторых, ваше здоровье в ваших руках – найдете специалиста и будете спокойно жить, а не жрать всякую химию. Лучше самого организма никто с болячкой не справится. Его просто надо к этому подтолкнуть и следить, чтобы сбоев не было, - перечислил Макс, - и в третьих – это дорого.

- То то у тебя не было больно, - удивился Васин, - а твои значит вкручивать можно?

- Мои да. Они более тонкой работы. Там ручная работа и станок прецизионный нужен, - ответил Макс.

Макс уложил генерала на кушетку и наколол его по формуле по памяти. Ламп не было, но память не подвела. Через час, сняв иглы Макс ссыпал их в кювету со спиртом. Васин оделся и подышал.

- Прошло же. Вот ты волшебник Макс, - восторженно проговорил генерал.

- Я просто хорошо учился и учителя были хорошие, - улыбнулся Макс. – заберите иглы и купите себе стерилизатор и спирт, - кстати тут китайцы нахимичили. Кислоты нет проверить, но по-моему они пробу платины уменьшили. Можете проверить у ювелира. Скорее всего серебром разбодяжили.

- Выясню и тем кто прислал на вид поставлю, - пообещал Васин.

- Не сомневаюсь, - хихикнул Макс, - просто так генералами не становятся.

- Это точно, – важно подтвердил Васин, - там тебе в хату передачка пришла. Пока все что могу.

Макс только кивнул в знак признательности.

В камере Макса ждали. Передача пришла и более вкусная чем обычно. Для Макса специально прислали сигариллы. Генерал распорядился, но металлическую коробочку не пропустили – в бумажке лежали. Макс распотрошил передачу и вывалил все на стол. На всех – сказал Макс. Смотрящий только кивнул.

Когда начался суд Хандамиров ещё раз с Максом прошел по всем аспектам дела. После чего адвокат спросил его про генерала.

- Да это мой пациент, - рассказал Макс, - прихватило его вот он и вспомнил обо мне. А то тут какой-то неуч его чуть к праотцам не отправил так как не сумел мою раскладку прочитать. Вот и накосячил. Нет бы отказаться и передать другому специалисту. Нет же – жадность плохое чувство.

- Так ты же вроде не медик, - спросил адвокат.

- Я иглотерапевт – их в медучилище готовят и то не везде, - только где учителя есть. У нас это редкая профессия, - объяснил Макс.

- Да в тебе уже столько талантов, что некуда больше класть, - рассмеялся адвокат.

- Да уж талантов море, а удачливости не хватает, – из всего ресторана только меня подозревают, - вздохнул Макс.- там человек сто было, если не больше. И чего в меня вцепились?

- Ты необычный. Привлекаешь внимание. А все необычное непонятно, - вот и попал под раздачу, - выдал свою версию адвокат. – Но мы поборемся. Главное нам судью склонить к сомнению.

И процесс начался. Через пару заседаний судья заболела и суд отложили.

Смотрящий позвал Макса и объяснил, что заказ пришел и его опять зовут в камеру к Бугриму. Также как тогда, Макса проводили в другую хату

На столе стояла коробочка-пенал. Бугрим кивнул и предложил посмотреть работу. Макс осмотрел иглы и спросил почему всего двенадцать.

Бугрим пожал плечами и сказал, что такого точного станка не было и доводили руками. А у него суд уже идет. Надо было спешить, а то осудят и все - пожалуйте на этап. Апелляция, как правило, быстро проходит.

Макс поднялся.

- Тебя смотреть будем? – спросил он.

- Да. Что-то сердце не на месте, - пожаловался Бугрим и вытащил из под подушки фонендоскоп.

Макс послушал сердце, легкие. Пропальпировал живот, позвоночник и область тимуса. Задумался. Тут надо что-то постоянное делать, чтобы мужик сам себя мог поддерживать. У Дока не спросишь – он далеко. Есть один вариант – его и попробуем.

- Бугрим, а кольщик есть тут у вас? – задал вопрос Макс.

- Да есть тут один старик, а зачем тебе? Ты же не нашей масти, - удивился Бугрим. Или хочешь к нам перейти?

- Не для меня – для тебя, - уточнил Макс.

- Вот еще! Все что положено на мне уже одето. Нельзя мне лишнее одевать, - возразил Бугрим.

- Ты не понял. Я не так сказал. Короче я нарисую тебе 12 точек и чтобы они не забылись кольщик их отметит своим способом. Потом ты сможешь ставить себе иглы сам вставляя их в те самые точки. Или кто-то для тебя это может сделать. Я научу их как их ставить и как снимать. И если я уйду на этап, то ты сам своё сердце сможешь поддерживать, - предложил Макс.

- Ну если ты про это, то так можно, - кивнул головой Бугрим. Это не запрещено.

- Только точки ему надо нарисовать другим цветом. Зеленкой там или еще чем, чтобы отличались и мелко номера, чтобы ты не забыл порядок их установки, - уточнил Макс.

- Лучше сажей, - предложил Бугрим. - Зелень не канает.

- Как скажешь, - согласился Макс.

Он уложил Бугрима на стол и расставил иглы, протерев их водкой, которая нашлась в загажнике. Через два часа иглы были убраны и на теле у Бугрима появились точки нанесенные обычно шариковой ручкой с порядковыми номерами для установки.

Бугрим вздохнул. Легче стало. Что там у меня? - спросил он.

- У тебя рассогласование импульсов на миокарде, или по-простому, аритмия - сердце работает не так как нужно. Иголки перенаправляют сигналы от мозга к сердцу выравнивая сокращение миокарда, а именно - сердечной мышцы. Причины этого могут разные. Как родильные, так и наследственные. Их я тут не выявлю, да и поздно уже. Ты уже немало прожил. – ответил Макс. Договорившись, что потом Макс проверит их после кольщика и покажет как ставить и снимать. После чего его провели обратно.

Через два дня он повторил процедуру и проверил как Бугрим ставит и снимает иглы и расположение самих точек.

- Ну как, Бугрим? – вижу, что сердечко то работает получше. – Ты если достанешь одноразовый шприц, то я тебе подарок сделаю, - подвел итог Макс. Сто лет не обещаю, но жить сможешь долго. Кстати, у тебя какая группа крови?

Бугрим не знал свою группу крови. Но в больничке проверят.

Макс проверил расположение точек - кольщик соблюл точно и циферки были аккуратные и черные. Еще раз Макс уточнил, чтобы иглы были чистые, чтобы не занести инфекцию и проговорил частоту процедур и как не смешивать иглотерапию с лекарствами. Макс уточнил, что лучше ему ставить 24 иглы и если их сделают, то подрисовать еще 12 точек не проблема. Тогда он попросил Бугрима познакомить его с кольщиком.

- Ты же вроде сам отказался? - удивился Бугрим.

- Тут такая вещь. Я побил три рекорда мира, до того, как меня закрыли. А у пловцов, если ты побил рекорд мира принято набивать тату водяного дракона в знак благодарности за помощь. Таких людей в мире не много. Так все видят, что ты не простой лошара, а мировой рекордсмен. Но мне надо убедиться, что он сможет сделать такой рисунок. Он сложный и в шести или семи цветах.

- Эка ты даешь. Ладно познакомлю тебя с Панкратычем. - согласился Бугрим.

Панкратычем оказался дедок в тюбетейке лет так под 70 в больших очках и громадными линзами в них с перехваченной лейкопластырем дужкой. Он рассмотрел наброски Макса и выдал вердикт, что сможет все сделать, но это займет пару месяцев, потом только в четырех цветах и что он предложит в оплату. Макс предложил ускорить процесс путем работы с машинкой для татуажа и его красками, а в оплату он сможет машинку забрать себе. Панкратыч тут же согласился. Заиметь такую машинку в это время дорогого стоило. Он бы тут же отбил все свои траты и потребности. На зоне от таких услуг большой гешефт можно поиметь. Кольщики это отдельная каста. И через неделю машинку, купленную им в Риме принесли ему в камеру в полном наборе с красками и сменными роторами и иглами.

Местом для работы выбрали камеру Бугрима, чтобы не плодить слухи. За неделю Панкратыч сотворил чудо и нарисовал змея-дракона с хвостом, который уходил в левую руки и с открытой пастью на левой груди с изумрудными глазами, красными плавниками и сине-зеленым телом. Рогатая морда имела красно-черные рога с золотыми вставками. Правая же рука оставалась чистой.

Макс смотрясь в зеркало спросил, - Ты где учился Панкратыч?

- Академия художеств в Питере, в классе Дейнеки, - спокойно ответил он. Первым учеником был, пока не ..ну в общем попал в оборот, - хмыкнул Панкратыч.

Бугрим тоже смотрел заворожено. - Эка как, - произнес он - прям как живой змей-то. А я думал, что ты только купола можешь царапать, а ты ведь художник, мать твою Панкратыч!

Панкратыч хмыкнул, - Тык инструмента-то не было, Бугрим. Вон твой игломет подогнал, так моё почтение. Хоть Брежнева тебе нарисую с бровями. Хоть Магомаева или бабу голую русалкою.

- Не бабу не надо. И бровеносца тоже. Помер уже. Подумаю, а покуда твой инструмент у меня побудет. Не надо нам тут кипиша, а то полбутырки в очередь встанет. - закончил разговор Бугрим. - И в твоей хате не надо видеть инструмент никому, а то все разболтают.

- Как скажешь Бугрим, - согласился Панкратыч.

Тебе моя благодарность Макс, - проговорил Бугрим, – мы тут промеж себя тебя будем звать Иглой. Если наши нарисуются обозначь себя Иглою, что Бугрима лечил. Они будут знать кто ты. И ещё черкани адресок – там тебе благодарность подкинут. Ты не наш и в общак платить не след. Но если обратятся от меня – не откажи. Все оплатят.

- Добро Бугрим, - сделаю, - согласился Макс.

И Макса проводили в свою хату, где смотрящий спокойно сказал, что от братвы уважуха и благодарность и прошептал, что ту крысу к порядку призвали, что маляву накатал. Макс кивнул и завалился на свой матрас отдыхать. Перенервничал сегодня.

Через неделю суд продолжился рассмотрением по существу и потом прения сторон. На суд заявился Борисов к великому удивлению Макса. Он ведь просил Хандамирова не приглашать своих из Грозного. Маман не надо было упрашивать – она и так все поняла. Отец тоже. Но Григорич – мать его так - решил приехать. Вот блин казак сунженский – то были те еще отморозки. И этот такой же. Тут только одного Слепцова хватит, который стал генералом в 28 лет и основатель станицы Слепцовская. Легендарная личность на Кавказе.

По существу - все стороны выставили свои аргументы. Обвинитель давил на косвенные улики. Защита на отсутствии прямых улик и отсутствие орудия преступления, а также на недостаточность проверок других посетителей ресторана в тот самый день. А также на небрежный обыск места преступления органами следствия. И пустила в дело все характеристики на Макса и его диплом.

На прениях сторон Макса опрашивали его адвокат и судья. Прокурор вообще ничего не спросил.

Судья – подсудимый ответьте сколько раз вы были в Москве?

Макс – второй раз, товарищ судья. На тот момент.

Судья – вы были знакомы с убитыми?

Макс – нет, не был.

Судья – почему вы выбрали именно ресторан Арагви для обеда?

Макс – так там негде вообще поесть в центре, или я не знаю. А Арагви все знают. У меня был последний день и я там пообедал, хоть и дорого было.

Судья – у вас было что-то в руках с собой?

Макс – нет, не было. Все вещи были в гостинице.

Судья – когда вы выходили из ресторана вы слышали какие-то крики или шум?

Макс – нет, не слышал. Я расплатился и вышел из здания. Потом покурил недалеко от входа и пошел к метро.

Потом были вопросы от Хандамирова. Под конец было ощущение полного паноптикума. Даже прокурора проняло. Он аж вспотел.

Вопросы от Хандамирова обвинению вообще выбили его из колеи.

Адвокат – товарищ прокурор, скажите ваши сотрудники искали орудие преступление на месте обыска?

Прокурор – конечно искали, но не нашли.

Адвокат – скажите, а кто и когда определил причину смерти потерпевших?

Прокурор – это определил судебно - медицинский эксперт через два дня после происшествия.

Адвокат – а скажите как можно искать орудие преступления на месте происшествия, когда неизвестна причина смерти потерпевших?

Прокурор – тогда не была понятна причина смерти, поэтому искали все, что может иметь отношение к смерти потерпевших.

Адвокат – скажите, а следователь по делу давал поручения оперативным сотрудникам искать орудие преступления?

Прокурор – это мне неизвестно. Поручения в такой обстановке могут быть отданы устно.

Адвокат – это не проблема. Товарищ судья я прошу пригласить старшего оперативного уполномоченного по настоящему делу для дачи показаний в суде в качестве свидетеля.

Судья – пригласите свидетеля.

Адвокат – свидетель назовите своё полное имя и должность суду.

Свидетель – (назвал ФИО и должность)

Адвокат – скажите пожалуйста свидетель, следователь по делу давал вам поручение искать орудие преступления на месте происшествия?

Свидетель – нет, прямого поручения не было.

Адвокат – а какое поручение дал следователь, если можно процитируйте его.

Свидетель – искать все, что может иметь отношение к преступлению.

Адвокат – скажите свидетель, а когда пришло заключение эксперта следователь давал вам поручение найти орудие преступления?

Свидетель – нет, такого поручения не было.

Адвокат – еще вопрос свидетелю. Скажите вы получали поручение следователя найти свидетелей из числа посетителей ресторана на тот момент?

Свидетель – нет, такого поручения не было. Было поручение на составление фоторобота на одного посетителя ресторана, которого заметил официант.

Адвокат – а что на других посетителей фотороботы не были составлены?

Свидетель – не знаю. Мы такого поручения не получали.

Адвокат – последний вопрос. Свидетель как и когда вы идентифицировали обвиняемого?

Свидетель – так просто в газете увидел его фото с медалями. В Советском спорте по-моему. В день выхода газеты.

Адвокат – и вы доложили следователю конечно?

Свидетель – да в тот же день.

Адвокат – и что же поручил вам следователь?

Свидетель – так в Бутырку его и там колоть.

Адвокат – у защиты нет вопросов к свидетелю.

В зале суда наступила тишина.

Судья – суд удаляется на совещание.

Через час судья вышла из комнаты с народными депутатами вместе.

Судья прокашлялась и начала:

- При рассмотрении дела по существу стороной обвинения не было представлено ни одной прямой улики. Не было представлено орудие убийства. По материалам дела видно, что в ресторане на момент убийства находилось около 80 человек и они не были найдены и допрошены. Я прошу обратить внимание народных заседателей на этот факт. Те закивали головами.

- Также стороной защиты были представлены характеристика с места работы, обвиняемый является членом сборной СССР по плаванию и получена характеристика за подписью главного тренера сборной СССР. Представлены его диплом с отличием выданный в этом году и документы подтверждающие, что им было установлено 5 мировых рекордов на чемпионате Европы по плаванию в городе Рим, столицы Итальянской республики, которые теперь являются рекордами нашей страны.

- Решение по делу будет объявлено послезавтра в это же время, - закончила судья. Молотка в советском суде не было, но все и так были оглушены.

Что это было? - спросил Макс адвоката.

Хандамиров подмигнул Максу. Думаю, судья вынесет специальное определение по следствию, - проговорил адвокат. Она просто растоптала обвинение. И действительно, через день Макса оправдали по все пунктам обвинения и освободили в зале суда. И судья действительно вынесла отдельное определение следствию прокуратуры, после которого того следователя скорее всего уволят из органов.

Макс стоял ничего не понимая. Хандамиров подхватив его под руку потащил к выходу. Стоило отметить такое событие. И они поехали в Сандуны. Смыть тюремный запах и переодеться в чистое, что привез Борисов. Оказывается, он приготовил 2 сумки. Одну на тот случай если осудят и другую, если оправдают. Когда Макс вышел с голым торсом с драконом на груди последовала немая сцена. Тренер и адвокат просто тупо смотрели на его татуировку. Макс поиграл мускулами и оживил дракона. Тут вошел массажист и увидя дракона тут же упал на колени и что-то залопотал не по-русски. Судя по лицу он был или кореец или китаец. Макс подошел к нему и ткнул ему двумя пальцами в подзатылочные области черепа и тот просто отрубился. Тогда Макс отодвинул его тело от прохода и присоединился к пиву, которое уже стыло на столике в кабинете.

- Не надо никому ничего рассказывать, - попросил Макс. - Вы видели и этого достаточно, на что мужчины просто кивнули головами.

Сидя втроем в кабинете Сандунов они не подозревали, что сын судьи, попавшись на фарцовке и нелегальных операциям с валютой нетерпеливо ждал, чем закончится его задержание. Он был уверен, что мать его вытащит, но не понимал как. Валютная статья могла подвести его под расстрел. Или лет 15 могли впаять. И это дело комитета, а не ментов.

А генерал Васин получив благодарность за раскрытие валютных махинаций получил негласный сигнал, что сын судьи занимался только фарцовкой и с валютой дел не имел. Первичные протоколы куда-то пропали, а подправленные дубликаты заняли свое место в материалах дела. И он тут же восполнил все свои прежние траты. Хорошо быть генералом.

Васин не желая пускать на самотек свое здоровье нашел специалиста, который просмотрев бумажку Макса сказал, - Вам товарищ генерал очень повезло, - такой формулы я точно не видел. И написано грамотно, но старыми иероглифами, которые в Москве человек пять только знает. Видно, что специалист писал. И скорее всего из Китая или Тибета. Я прав? Генерал сослался на закрытость темы и закруглив разговор перешел к теме стоимости его услуг. Откуда ты все это знаешь, Юсупов? – подумал генерал ложась на кушетку.

Разбор полётов.

Макс сидел в своём номере в Измайлово и думал. Как-то все ровно вышло. Не иначе кто-то судью напряг. Хандамиров, конечно классно отработал. Но судья как подрезанная растоптала гособвинение в труху, да еще и спецопределение вынесла. Обычно, в таких случаях суд определял дело на доследование. Прокуратура меняла следака и опять крутила обвиняемого на чистосердечное признание. Потому как искать кого-то еще всем было лень. Или потом тихой сапой прекращала дело за отсутствием улик. Не иначе тут генерал потоптался. Где-то за что-то судью прихватил и нагнул её как иву. Плакучую. Блин же комитетчик херов. Не зря он ко мне приперся в Бутырку. Нужен я ему в чем-то. Да и фиг с ним. Потом подумаю об этом, - решил Макс.

С Хандамировым задружился и раскрыл свое предупреждение. У него сердце ни к черту. Лечить его надо. Пригласил к себе в Грозный на весну в период цветения садов. Обещал приехать. Там ему сердчишко починю, - подумал Макс. В той жизни его семья долго выкарабкивалась из проблем после его смерти. Сын поднялся, но уровня отца не достиг. Генерал так и не появился на горизонте.

В Бутырке всем оставил свои шмотки, что были и заслал грев на хату. Получил от Бугрима его группу крови и отчет, что ему стало много легче и что соблюдает процедуры как предписано. Ему тоже отправил грев. Арестанты тоже люди.

Пора домой. В самолете Борисов рассказал, что договорился по спортроте. Если не в Москву, то в Ростов точно берут. В штабе СКВО подтвердил, но срок призыва почти прошел, пока Макс сидел в СИЗО и скорее всего весной призовут. Ориентир – май. Май так май. Не принципиально. Как раз закончу работу с Доком - подумал Макс. Есть некоторые мысли по этому поводу. Еще надо по базам пройтись посмотреть, что в первую голову брать. Да и кубок прошел без меня, хотя вызов был.

Ну, здравствуй Грозный!

Развитие.

Дома Макс обнял маман и успокоил её как мог – ну ошиблись прокурорские – бывает. Все мы люди. А так все хорошо. Хандамиров десятку не взял – только пять, не объясняя почему. Ну на него у Макса свои планы. Потом.

Начал плотно работать с Доком. Сначала закачал всю базу по криптографии и шифрованию. Потом по производству чипов. Оставил тему на осмысление и посоветовался с Доком по поводу развития мозговых взаимодействий. Док еще раз проверил его и вынес заключение, что моторные области развиты достаточно, зрительные и подавно. Надо начинать работать с ассоциативными. Это не просто. Расход энергии возрастет, а вывод продуктов метаболизма у нашего вида ограничен. Можно клетки запереть наглухо. Поэтому Док предложил ввести специальный раствор, для ускорения метаболизма клеток. Придется бегать в туалет почаще, но не от поноса, а от выброса говна из клеток мозга. Долго это применять нельзя, но на период освоения какого-то предмета возможно на месяц-два. Потом правда нужен отдых и переключение внимания на другой предмет. Иначе поля рискуют запереться. Ну и начнем, помолясь.

Док выдал номер раствора из хранилища и Макс ввел его в ягодицу. Теперь пошло освоение криптографии и шифрования. Потом заработает освоение технологии построения чипов на сапфировой основе. Поехал в книжный и купил все, что мог найти по криптографии. Потом в Чеховскую библиотеку. Там тоже весь каталог изучил и записал, что нужно просмотреть.

По вечерам также плавал в своё удовольствие. Утром занимался по системе Александра Засса на статику. Через три недели уже порвал все цепи, которые нашел. В зале бассейна, ради хохмы, согнул гриф штанги пока никто не видит. Подковы он просто ломал. Один раз согнул лом. Потом не стал шалить. Просто почувствовал свою силу. Регулярно ел кальций. Как-то раз Макс спокойно передвинул грузовик с дороги, где он застрял на льду буксуя не давая Максу проехать. Попросил Григорича проверить его на полтиннике брассом. Григорич чуть с бортика не рухнул. С толчка – 28 секунд. Пора завязывать, - подумал Макс. Засвечусь не по-детски. Тут таких секунд еще никто не видел.

Приготовил раствор Хандамирову и Бугриму. Обещал же. Подбирался новый год. Маман уже все приготовилась к встрече и отец должен приехать. Квартиру он уже получил, но там не жил, а делал небольшой ремонт. Когда маман увидела его татуировку ничего не сказала, только приподняла брови. Макс прислонил палец к губам. Маман просто кинула, но сказала, что красиво.

Утром 24 декабря кто-то позвонил в калитку. Макс как раз закончил упражнения и не снимая ремня штангиста вышел открывать. Открыв калитку он увидел капитана в общевойсковой форме и двух солдат с автоматами. Рядом стоял УАЗик с военными номерами. Что за цирк подумал Макс?

Юсупов Максимилиан Искандерович? – спросил капитан, смотря в какие-то документы в своей папке. Да, это я, - ответил Макс.

- Бегаете от призыва товарищ Юсупов. Нехорошо, - процедил капитан.

- Я не бегаю. Недавно приехал только. И повесток не было, - лихорадочно соображал Макс.

- Вы не уведомили военкомат о смене места жительства, - мстительно произнес капитан, - вот и приходится вас с патрулем выискивать.

Точно. Макс вспомнил, что про военкомат он просто забыл.

- Я прописался и так как район тот же, не думал, что не нужно отдельное уведомление. Да и в милиции ничего не сказали, - сделал слабую попытку оправдаться Макс.

- А думать не вредно, - заметил военный, - вот получите повестку на призыв в ряды, так сказать. Вы должны явиться 26 декабря на железнодорожный вокзал к 7.30 утра. Вы зачислены временно в команду номер 17. Ваш сопровождающий будет там для сверки и отправке по месту назначения.

- Так я не уволился еще с работы и вообще, - сбитый с толку Макс даже не сумел сформулировать, что хотел сказать.

- Это не важно. Можете отправить заказным письмом с уведомлением своё заявление, где укажете номер повестки и дату явки. Вас по закону обязаны рассчитать и полагающиеся выплаты перевести на счет в сберкассе, - трудовую книжку получите после увольнения в запас, если решите там больше не работать, - проинструктировал капитан, - и считайте, что вам повезло, так как это последняя команда в этот призыв. Если бы мы вас не нашли, то материалы бы ушли на возбуждение уголовного дела за уклонение от призыва. Номер статьи называть не буду – мы же вас нашли – криво улыбнулся военный.

Макс машинально расписался в реестре вручения повесток и получил на руки бумажку. Капитан, приложив ладонь к козырьку попрощался.

Вот же блин попал. В сапоги меня одели. И номер команды уже есть. Сейчас за день все поменять просто нереально. Не хватит времени. Но все равно позвонил Борисову в надежде что-то изменить. Борисов поохал и сказал, что перезвонит. Маман вопросительно взглянула на Макса и пошла собирать ему старый рюкзак. Жена военного – что тут сказать.

Борисов позвонил и не обрадовал, как и думал Макс. Тот, с кем он договаривался в какой-то командировке и будет только после нового года.

Но был уверен, что когда будет известен номер его части его можно будет выдернуть приказом на перевод. Макс вздохнул и пошел собирать вещи. В той жизни он попал в учебку связи и служил на узле связи в штабе дивизии. Что будет в этой даже не представлял. Вся надежда на Борисова, что его полковник организует приказ на перевод.

26 го декабря маман отвезла его на вокзал к 7.30 утра. Выйдя на перрон Макс увидел каких-то военных и пошел в их сторону. Найдя 17 команду увидел молодого старлея со списком в руках. Подойдя представился. Старлей взглянув в свои бумаги махнул рукой в сторону скамейки сказал, - там садись и жди. Макс пожав плечами сел на лавку.

Спустя полтора часа Макс уже замерз сидя на лавке. Не май месяц все-таки. Постепенно больше половины уже рассосались сев в какой-то вагон подошедшего поезда. Потом еще часть толпы ушла куда-то за перрон в сторону депо во главе с капитаном. В конце остались только Макс и еще один парень в очках с линзами под минус 4 или 5. Сам такой был недавно.

- Ты в 17 команде? - спросил Макс парня.

- Ага, - ответил односложно парень.

- Согреемся? – предложил Макс, а то прохладно уже как-то.

- Предлагаешь побегать? – ухмыльнулся парень.

- Предлагаю накатить грамм по сто пятьдесят, - ответил Макс, - а то наш старлей где-то потерялся.

- А если засечет? – засомневался парень.

- И что он сделает? – Присягу мы не давали, - от силы может не взять в команду. Но мне сказали, что она последняя в этом году и все – потом на весенний призыв уйдем, - закончил Макс.

- Не, мне нельзя на весну идти. Я кругом уволился, - сканючил парень.

- Ну как хочешь, а я мерзнуть не хочу больше, - махнул на него Макс. И достал тройной целлофановый пакет с водкой аккуратно налил ее в стакан-раскладушку. Выпил, крякнул и закусил беляшом, которые маман ему в дорогу наделала.

Парень аккуратно спросил

- А ты что водку в пакетах держишь?

- Ага, - ответил Макс. Шмонать же будут. И бутылку сразу найдут. А так еще вопрос.

- А у меня бутылка, - вздохнул парень.

- Ко мне можно перелить, - предложил Макс.

Так они и познакомились. Парня звали Олег Снежков и он тоже после пединститута – математик. И еще пятиборьем занимался. До КМС дошел.

Пятиборьем Макс хотел заниматься, но уж больно далеко было ездить на двух транспортах. Грозный город большой по площади из-за промыслов и заводов – из конца в конец часа два ехать на транспорте. Он узнал Макса и удивился, что его не в спортроту взяли.

- Да так – пролетел я со спортротой, - махнул рукой Макс. – Вроде договорились на май, что заберут туда, а тут военкоматчик его отловил, потому как он адрес поменял и повесток не видел.

- Не знаешь куда нас? – спросил Олег.

- Понятия не имею, - вообще-то в учебку должны отправлять с высшим образованием, - предположил Макс. Но черт его знает. Армия это один большой бардак – так мне отец говорит. Он сейчас в отставке.

Потом уговорили бутылку Олега с закуской Макса. Потом Макс пошел искать старлея на вокзал. Никого не нашел. Зашел к дежурному по вокзалу. Никого.

Вернувшись Макс констатировал – старлей пропал. Нет его нигде. Что делать будем? Максу это не нравилось – бардак бардаком, но меру тоже знать надо.

Олег захмелев сказал, что есть хочет. Макс прикинул, что тоже горячего не ел предложил двинуть в ресторан. Сказано – сделано. Зашли в ресторан вокзала и заказали солянку с нарезкой и бифштекс с яйцом. Ну и салатик витаминный из квашенной капусты с яблоком. Все заполировали водочкой с минеральной водой «Серноводская» местного розлива. Ну и бутылку коньяка взяли с шоколадкой. А чего не взять? Старлей пропал. Мы тут сидим никому не нужные пьем коньяк.

Решили, что если до вечера не появится пойдем в военкомат чтобы нас взяли в армию. Маман вызову, чтобы нас доставили. Сука этот старлей, бросил вверенное ему подразделение на хер. И слился. Пидорас. Макс давно не пил и его тоже повело. Так они со Снежковым и заснули в зале ожидания.

Разбудил их патруль. Со всеми причиндалами, повязками и стылыми мордами. Макс продрал глаза и уставился на офицера патруля.

- Чего надо? – прохрипел Макс.

- Документы предъявите! – проговорил лейтенант.

- Ты чё лейтенант в милицию поиграть решил? – взбеленился Макс, - я тебе щас ноги сломаю и скажу, что так и было до встречи. Отвянь от нас мы тут с другом отдыхаем. Мы в печали. Нас бросили враги и мы ищем себя в этом мире.

Макс махнул рукой и завалился на плечо Снежкова спать дальше.

Лейтенант не успокоился и вызвал наряд милиции. Те разбудили призывников и отвели их в отделение.

Макс проснулся в отделении милиции на вокзале. Вот это мы накатили – подумал он. Помню какого-то летеху из патруля. Его послал. И правильно сделал. Мы не военнослужащие еще. Завернулся в старый отцовский бушлат и заснул опять.

Следующее пробуждение было более реальным. Макс толкнул Олега и он медленно встал. Озираясь спросил где они.

- Мы в обезьяннике в ментовке на вокзале, - сказал Макс, - перепили вчера видимо и еще на голодный желудок. Это тот летеха нас сюда сдал из патруля. Пидер гнойный. Он меня будил.

Макс пошел стучать в решетку попросить воды. Сушняк мучал и его и Олега.

Вышел какой-то мент рядовой и начал орать, чтобы мы заткнулись. Макс ему - Воды дай пить охота, - попросил Макс.

- Какой тебе воды сученыш? По тебе тюряга плачет. Ты сядешь гандон – понял? – взвизгнул ментеныш.

Макс долго себя держал в руках. Но тут он взорвался.

- Ты кого сученышем назвал? – спросил спокойно Макс.

- Тебя сученыш, ты сядешь тут у меня, - вскричал мент.

Макс вырвал решетку из пазов на себя и схватил мента за горло.

- Так я у тебя сяду? – проговорил Макс. – а ты у мня тут сдохнешь ментяра гнойный, - я тебе щас яйца вырву и в глотку твою гнилую запихну и через жопку выну, постепенно сдавливая горло менту. Молись сука, если в Бога веришь! И сломал ему колени. Тот взвыл от боли и тут же Макс ткнул ему пальцем в нужную точку и тот опал, потеряв сознание.

Макс спокойно набрал воды в ковшик у крана и отнес Олегу подлечиться.

- Ну ты и монстр, - проговорил Олег, - решетку нахер снес и мента чуть не убил.

- Забей. Ничего не было. Мы не приделах. И ты спал и ничего не видел. И я спал. – проснулся, а тут такой бардак. Мент как минимум сутки в себя не придет, - ответил Макс.

Тут открылась дверь и вошла делегация военных и ментов.

Макс и Олег сидели на полатях в обезьяннике и пили воду. Перед ними зияла вырванная с мясом решетка и спящий мент на полу. Старлея не было. Пришел какой-то полковник с общевойсковыми знаками различия и майор со знаками химвойск. Из ментов был подпол – видимо хозяин отдела.

- Почему призывники находятся в милиции? – задал вопрос полковник.

- Так ваш же патруль их сдал – спали они в зале ожидания.

- Ну и спали, не буянили же, - продолжил полковник, - и потом почему их в обезьянник определили. Документы же при них. Или я что-то путаю?

- Так точно товарищ полковник. Документы при них и призывные тоже там, - ответил подпол.

- Переведите их в комендатуру. Это наши люди, - распорядился полковник, - что тут у вас все разгромлено, как после потопа? – и развернувшись вышел из помещения.

Макса и Олега перевели в комендатуру на том же вокзале. Попросили кипятка и сварганили чай доев беляши маман. Отпустило.

После обеда (которого не было) к ним подошел лейтенант и скомандовал -встать смирно. Макс не торопился следовать командам неизвестного летехи.

Олег поднялся следом за Максом и посмотрел на нового ухаря из военкомовских. Тот провел их в кабинет, где они опять увидели полковника, который был в ментовке.

- Вот что сынки, - начал полковник, - старлея вашего нигде нет. Его пока не нашли. Сопровождения мы вам дать не можем. Вы сможете сами доехать до станции назначения? Там в комендатуре все знают и вас встретят. Сопровождающий из части прибудет чтобы вас забрать. Вы ребята взрослые оба с высшим образованием. Не подведите. Тем более твоего отца Юсупов я знаю лично. Ты не бегун.

Макс заговорил, – Товарищ полковник можете не сомневаться. Доберемся как положено. Только бы нам сухпая на пару дней, а то мы же не знаем куда едем. И сколько нам ехать.

Полковник встал – значит так, ты Юсупов старший команды. Вам выдадут сухпай на 4 дня и проездные документы. Станция назначения – Кострома. Прибыть туда вы обязаны в течении трех суток. Детали и документы вам передаст адъютант. Вопросы есть? Вопросов нет. Исполняйте! И полковник махнул рукой.

Да Олежа попали мы с тобой, - проговорил Макс. Но зато сами поедем без догляда. Ну Бог не выдаст – свинья не съест. Доедем с Божьей помощью.

Макс позвонил маман и им еще подвезли пирожки и беляши. Потом при помощи коменданта сели в поезд и отрубились на матрасах.

На третьи сутки доехали до Костромы. Вышли на перрон и поплелись в комендатуру. В дороге отоспались, наболтались и ели от пуза. Покупали только хлеб и минералку.

В комендатуре их встретили неласково. Пытались построить. Тут Макс их всех послал и сказал, что идет давать телеграмму в Минобороны с жалобой, что призывников тут ущемляют и пытаются построить до присяги. Военный комендант дал заднюю. На ночь их определили в комнаты отдыха жд состава на станции. А наутро приехал покупатель. Старлей со значками связиста.

Опять связь подумал Макс. Трудно сойти с пути истории. Слишком большая инерция. Молодой старлей усадил их в УАЗик и поехали к месту постоянной дислокации. Ехали очень долго через костромские леса. Уже все в снегу и довольно холодно. Заехали в часть через стандартные ворота со звездами. Уже время ужина. Старлей куда то подорвался оставив их с Олегом у штаба. Потом прибежал вестовой и направил их в штаб.

Полковник в значках связи принял их в своем кабинете, что было необычно.

Просмотрев документы он крякнул и по селектору дал команду одеть курсантов ( курсантов?) по положенной форме одежды. Потом оглядев Олега и Макса спросил занимались ли мы спортом. Олег ответил и потом Макс выдал свою череду завоеваний. Полковник еще раз крякнул и сказал – вам ребята выпала честь работать на ниве связи. Видимо вас не так просто выбрали. У нас жестокий отбор. Удачи!

И Макс с Олегом пошли получать форму, а потом их направили в казарму, где показали им их спальные места.

Началась служба.

.