Ночной прилив

Глава 1. Ночной прилив

Меня зовут Комод.

Когда мне было десять лет, мой старший брат ушел в море. Не потому, что хотел сбежать от семьи. Просто море всегда звало его сильнее, чем суша.

Сначала погибла мать. Через несколько лет во время шторма не стало и нашего отца — капитана «Ночного прилива». После его смерти корабль унаследовал Сэм. Тогда ему было всего двадцать пять.

С тех пор прошло десять лет.

За эти годы имя Рыжего Сэма стало легендой.

В тавернах Эвергрина рассказывали десятки историй о его хитрости, смелости и жестокости. Одни уверяли, что он потопил целую эскадру королевского флота. Другие клялись, будто он однажды ограбил губернатора прямо во время праздничного приема. Половина этих историй наверняка была ложью.

Но никто не сомневался в одном.

Если на горизонте появлялся черный парус «Ночного прилива», сопротивляться было бессмысленно.

Для остальных он был пиратом.

Для меня — старшим братом.

Я помнил человека, который учил меня плавать, смеялся громче всех и обещал, что однажды мы будем вместе ходить под одним флагом.

Все эти годы я ждал этого дня.

И вот однажды в дверь моего дома постучали.

На пороге стоял старый тортл.

Его панцирь потемнел от времени, на морде прибавилось глубоких морщин, но глаза оставались такими же спокойными и внимательными.

Шон.

Когда-то он был первым помощником моего отца. Именно он помогал управлять «Ночным приливом» долгие годы. После гибели капитана многие ожидали, что старый моряк уйдет на покой.

Но он остался.

Сначала ради памяти о моем отце.

Потом — ради Сэма.

Он без единого слова протянул мне свернутый лист бумаги.

Внутри было всего одно предложение.

«Если ты все еще хочешь стать моряком, приходи в порт Черных Рифов. „Ночной прилив“ будет ждать».

Подписи не было.

Она была не нужна.

Я посмотрел на Шона.

— Он согласился?

Старый тортл едва заметно улыбнулся.

— Он сам попросил тебя позвать.

Наверное, никогда в жизни я не собирался в дорогу так быстро.

Порт Черных Рифов возник из утреннего тумана, словно вырос прямо из моря.

Он не значился ни на одной королевской карте. Да и не должен был.

Огромная естественная бухта скрывалась среди черных вулканических скал, а узкий проход между рифами знали лишь опытные лоцманы. Берег был заставлен кораблями.

Матросы катили бочки, кузнецы били молотами по раскаленному железу, из таверн доносились музыка и смех.

Пиратский порт жил по своим законам.

Шон шел уверенно, будто каждый камень помнил его шаги.

Люди здоровались с ним первыми.

Кто-то снимал шляпу.

Кто-то молча кивал.

Даже капитаны других кораблей обращались к нему с уважением.

— Вас здесь знают, — заметил я.

— Старость имеет свои преимущества, — усмехнулся Шон.

У дальнего причала стоял «Ночной прилив».

Черный корпус блестел на солнце, высокие мачты уходили в небо, а на носу корабля тянулась вперед резная фигура женщины.

На корме золотыми буквами сияло название.

На мгновение мне показалось, что отец снова стоит на капитанском мостике.

Шон положил тяжелую ладонь мне на плечо.

— Пойдем.

Твой брат не любит ждать.

Мы поднялись по трапу.

На палубе царил идеальный порядок.

Матросы драили доски. Кто-то чинил снасти. Несколько человек перебирали порох. Каждый точно знал свое дело.

Это был не сброд пиратов.

Это была хорошо обученная команда.

И именно тогда мое внимание привлек громкий смех.

Посреди палубы вниз головой висел молодой матрос.

Веревка крепко удерживала его за ноги, руки были связаны за спиной, а лицо уже приобрело багровый оттенок.

Вокруг собралась почти вся команда.

В центре круга стоял высокий рыжеволосый мужчина.

Я не видел его десять лет.

Но узнал мгновенно.

Сэм стал шире в плечах. На лице появились шрамы. Рыжая борода скрывала подбородок. Волосы были собраны в хвост.

Но улыбка…

Она осталась прежней.

Широкой.

Уверенной.

Заразительной.

— Ну что, Гарри, — смеялся он, обращаясь к висевшему матросу. — Мир вверх ногами выглядит интереснее?

Команда расхохоталась.

Матрос попытался что-то ответить, но кровь уже слишком сильно прилила к голове.

— Не слышу!

Снова смех.

Я тоже невольно улыбнулся.

Это выглядело как грубая шутка опытного капитана над провинившимся новичком.

Жестоко.

Но не опасно.

Сэм хлопнул в ладони.

— Ладно, хватит. Пусть еще немного подумает над своим поведением.

Он развернулся и уже собирался уйти, когда заметил меня.

Наши взгляды встретились.

Несколько долгих секунд он просто смотрел.

Потом широко улыбнулся.

— Так вот ты какой стал…

Он подошел ближе.

Я вдруг понял, что теперь едва достаю ему до глаз.

— Десять лет… — тихо сказал он.

И неожиданно крепко обнял меня.

Я ответил тем же.

В тот момент мне казалось, что все истории о беспощадном Рыжем Сэме — лишь сказки для запугивания детей.

Передо мной снова был мой старший брат.

И я еще не знал, что этот день изменит мое представление о нем навсегда.

Объятие длилось всего несколько секунд.

Сэм первым отпустил меня и, слегка отстранившись, внимательно осмотрел с головы до ног.

— Вырос… — усмехнулся он. — Уже почти догнал меня.

— Почти.

— До «почти» тебе еще немного не хватает.

Он хлопнул меня по плечу так сильно, что я едва удержался на ногах.

Команда вокруг рассмеялась.

Я тоже.

Смех Сэма оказался именно таким, каким я его помнил с детства: громким, искренним и заразительным.

На мгновение исчезли десять лет разлуки.

Исчезли легенды.

Исчезли рассказы о самом страшном капитане западных морей.

Передо мной стоял мой брат.

— Шон говорил, ты все это время тренировался?

— Каждый день.

— Сабля?

— Да.

— Пистолет?

— Немного.

— Плавать умеешь?

Я не удержался от улыбки.

— Этому ты меня научил.

Сэм довольно кивнул.

— Уже неплохо.

Он обернулся к команде.

— Это Комод. Мой младший брат. С сегодняшнего дня он член экипажа.

Несколько десятков человек посмотрели на меня с любопытством.

Кто-то кивнул.

Кто-то улыбнулся.

Один бородатый боцман громко произнес:

— Надеюсь, капитан, характер у него лучше, чем у вас.

По палубе снова прокатился смех.

Даже Сэм расхохотался.

— Посмотрим.

Он неожиданно положил руку мне на плечо.

— Запомни одну вещь.

Здесь ты не мой брат.

Здесь ты обычный матрос.

Ошибешься — получишь наказание, как все остальные.

Заслужишь уважение — получишь его тоже, как все остальные.

Никаких поблажек.

— Я и не прошу.

Он довольно кивнул.

— Именно это я и хотел услышать.

Шон молча наблюдал за нашим разговором.

Я заметил едва заметную улыбку на его лице.

Кажется, он действительно радовался нашей встрече.

До вечера Сэм показывал мне корабль. Камбуз, оружейную, кубрик, трюмы...

Каждая веревка, каждый парус, каждая доска имели свое место.

— На корабле нет мелочей, — сказал Сэм. — Если после шторма ты не можешь найти собственную кружку, виноват не шторм.

Мы дошли до капитанской каюты.

В отличие от большинства капитанов, Сэм не превратил ее в роскошные покои.

Большой стол.

Карты.

Компас.

Несколько книг.

Шкаф с журналами плавания.

И старый потертый секстант моего отца.

Я сразу узнал его.

Сэм заметил мой взгляд.

— Не работает уже много лет.

— Тогда зачем хранить?

Он осторожно провел пальцами по металлу.

— Некоторые вещи напоминают, кем ты был… когда начинаешь забывать.

Это были самые тихие слова, которые я услышал от него за весь день.

Вечером команда собралась на палубе.

Кок разлил похлебку, заиграла скрипка, кто-то затянул старую морскую песню.

Сэм рассказывал истории, команда смеялась, и мне казалось, что все страшные легенды о Рыжем Сэме придумали люди, никогда его не знавшие.

Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, команда постепенно разошлась отдыхать.

На палубе стало тихо.

Я уже собирался спуститься в кубрик, когда случайно посмотрел в сторону грот-мачты.

Матрос все еще висел вниз головой.

Улыбка исчезла с моего лица.

Теперь никто над ним не смеялся.

Никто даже не смотрел в его сторону.

Он едва заметно раскачивался на ночном ветру.

Я подошел ближе.

Его глаза были закрыты.

Лицо стало почти багровым.

Губы потрескались.

Из носа тонкой струйкой текла кровь.

Он тяжело, с хрипом, втягивал воздух.

— Эй…

Матрос не ответил.

Я осторожно коснулся его плеча.

Он едва открыл глаза.

— Воды…

Его голос больше походил на шепот.

Я резко обернулся.

На палубе никого.

Только у штурвала неподвижно стоял вахтенный.

Словно происходящее его совершенно не касалось.

Я быстро нашел Шона.

Старый тортл сидел на корме, спокойно перебирая толстый канат.

— Он до сих пор висит.

Шон молча кивнул.

— Он умрет.

Тортл поднял на меня взгляд.

— Может.

— Почему никто ничего не делает?

— Потому что капитан приказал оставить его висеть.

Меня словно окатили ледяной водой.

— Но Сэм ведь не хотел его убивать…

Шон долго молчал.

Потом спокойно произнес:

— Хотел или не хотел

— не имеет значения.

Значение имеет только приказ.

— Тогда скажите ему!

— Нет.

— Почему?!

Шон медленно поднялся. Он был почти одного роста со мной, но сейчас казался значительно выше.

— Потому что это не мой выбор.

— Что?

— Я знаю, что произойдет дальше. Если ты ничего не сделаешь — этот парень, скорее всего, не переживет ночь. Если освободишь его — Сэм накажет тебя. Очень жестоко.

Он сделал шаг назад.

— Я не стану решать за тебя, Комод.

Это решение должен принять только ты.

Я посмотрел на висевшего матроса. Потом — на Шона. Потом снова на матроса.

Внутри все сжималось.

Я только сегодня поднялся на этот корабль. Только сегодня вновь обрел брата. И уже должен был выбирать между его приказом и собственной совестью…

Ветер усилился. Снасти тихо застонали где-то высоко над головой. Волны лениво ударялись о борт, и корабль едва заметно покачивался на якоре.

Я снова посмотрел на Шона.

— Если бы на его месте был я… что бы сделал отец?

Старый тортл не ответил сразу.

Он перевел взгляд на черный силуэт моря, словно искал ответ там.

— Твой отец был хорошим капитаном, — наконец произнес он. — Но не потому, что был добрым. И не потому, что был сильным. А потому, что никогда не требовал от других того, чего не был готов сделать сам.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Если бы на той веревке висел член его команды, он снял бы его сам.

Я почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Другого ответа мне уже не требовалось. Я быстро направился к грот-мачте. Веревка была закреплена высоко на рее.

Я без труда взобрался по вантам.

Все детство я лазил по деревьям выше деревенской колокольни, а последние годы специально тренировался, надеясь однажды попасть на корабль брата.

Пальцы уверенно находили узлы. Ноги сами выбирали опору. Ветер здесь, наверху, оказался значительно сильнее. Я осторожно перебрался на рею.

Подо мной черной бездной лежала палуба.

Матрос почти не двигался. Он уже не просил воды. Лишь едва слышно хрипел.

Я вытащил нож. На мгновение замер. «Еще не поздно остановиться.» Если сейчас спущусь вниз, никто никогда не узнает, что я собирался сделать.

Я снова вспомнил слова Шона. «Это решение должен принять только ты.»

Лезвие легко вошло в натянутую веревку. Несколько движений. Толстые волокна начали расходиться. Еще одно. Веревка лопнула. Тело матроса камнем полетело вниз.

— Лови!

Двое моряков, словно ожидали именно этого момента, бросились вперед и успели поймать его прежде, чем голова ударилась о палубу.

Я удивленно замер. Они были готовы. Значит… Они знали? Осторожно спустившись вниз, я подошел к матросу.

Кто-то уже принес воду.

Другой растирал ему руки. Третий звал судового лекаря. Я облегченно выдохнул.

— Спасибо… — еле слышно прошептал матрос. — Поблагодаришь потом. Я улыбнулся. И только тогда заметил, что вокруг стало слишком тихо. Совсем тихо.

Команда расступилась. Я медленно обернулся.

Рыжий Сэм стоял в нескольких шагах.

Он смотрел прямо на меня. На его лице не было ни злости. Ни удивления. Ни разочарования. Только спокойствие.

Такое спокойствие бывает перед самым сильным штормом.

Он молча подошел ближе. Остановился.

— Кто приказал снять матроса?

Я сглотнул.

— Никто.

— Тогда почему ты это сделал?

Я глубоко вдохнул.

— Потому что он умирал.

Сэм еще несколько секунд смотрел мне в глаза. Потом медленно кивнул.

— Хорошо.

Он повернулся к команде.

— Построиться.

Палуба мгновенно ожила.

Матросы без единого слова заняли свои места.

Никто не спрашивал, что происходит.

Каждый уже понимал.

Шон тоже встал в строй.

Его лицо оставалось совершенно спокойным.

Но наши взгляды встретились лишь на мгновение.

Мне показалось, будто он едва заметно кивнул.

Не в знак поддержки. Скорее… в знак уважения.

Сэм остановился перед строем.

— Каждый из вас знает первое правило моего корабля.

Никто не ответил. Он и не ждал ответа.

— На море корабль живет только до тех пор, пока существует одна воля. Воля капитана. Если каждый начнет решать, какие приказы выполнять, а какие — нет…

Он обвел взглядом команду.

— Мы погибнем раньше, чем встретим первого врага.

Тишина стала еще тяжелее. Сэм медленно повернулся ко мне.

— Комод. Шаг вперед.

Я вышел из строя.

— Ты спас человеку жизнь.

Несколько матросов удивленно подняли головы.

Кажется, никто не ожидал именно таких слов. Сэм продолжил:

— За это тебя можно уважать.

Он сделал короткую паузу.

— Но ты нарушил мой приказ. И этим поставил под сомнение власть капитана.

Теперь уже никто не шелохнулся.

Даже ветер словно стих.

Сэм посмотрел на боцмана.

— Привязать его к мачте.

Боцман застыл. Всего на секунду.

Этой секунды оказалось достаточно, чтобы понять: ему не хотелось этого делать.

— Выполнять.

— Есть, капитан.

Через несколько мгновений мои руки уже были связаны за спиной. Веревка впилась в запястья.

Меня крепко притянули к грот-мачте.

Я искал глазами брата. Наверное… Наверное, сейчас он остановит все это. Скажет, что наказание окончено. Что это лишь урок. Что я все-таки его младший брат.

Но Сэм спокойно снял с пояса длинную плеть. Провел пальцами по кожаным хвостам. И сам шагнул ко мне.

В этот момент я впервые почувствовал не страх. А непонимание.

Передо мной стоял человек, которым я восхищался всю жизнь. И я совершенно перестал его понимать.

По палубе прокатился тихий шелест.

Кто-то опустил глаза.

Кто-то, наоборот, смотрел прямо на меня.

Никто не произнес ни слова.

Сэм остановился в двух шагах.

Он взвесил плеть в руке, словно проверяя ее вес.

Затем посмотрел на меня.

— Последний раз спрашиваю, — сказал он спокойно. — Ты понимаешь, за что будешь наказан?

Я смотрел ему прямо в глаза.

— За то, что спас человека?

Несколько человек едва заметно напряглись.

Сэм медленно покачал головой.

— Нет.

Он говорил так, словно объяснял простую вещь ребенку.

— Ты будешь наказан за неповиновение.

— Если бы я не вмешался, он бы умер.

— Возможно.

— Тогда я поступил правильно.

Сэм молчал.

Мне показалось, что он сейчас улыбнется и скажет, что это был всего лишь урок.

Но он неожиданно задал вопрос:

— Как зовут того матроса?

Я растерялся.

— Что?

— Ты рискнул своим положением ради него. Как его зовут?

Я молчал.

Я не знал.

Я видел этого человека впервые в жизни.

— Не знаешь, — спокойно сказал Сэм.

Он сделал еще один шаг.

— А знаешь, сколько человек сейчас находятся на этом корабле?

— Нет.

— Семьдесят три.

Он медленно обвел взглядом команду.

— Семьдесят три жизни.

Потом снова посмотрел на меня.

— Если капитан хоть раз позволит нарушить свой приказ без последствий, завтра его нарушит еще один человек. Потом третий. Потом десятый.

Он поднял плеть.

— И однажды из-за этого погибнут все семьдесят три.

Я хотел возразить.

Но он не дал.

— Ты думал о жизни одного человека.

Я обязан думать о жизни всей команды.

На палубе стояла абсолютная тишина.

Даже чайки куда-то исчезли.

Я понимал его слова.

Но принять их не мог.

— Значит… — тихо сказал я, — ради порядка можно позволить умереть человеку?

Впервые за весь разговор лицо Сэма стало жестче.

— Иногда капитан делает выбор, который никто не должен понимать.

Он поднял плеть.

— Запомни это.

Свист.

Я даже не успел заметить движение.

Удар пришелся поперек спины.

Воздух вырвался из легких сам собой.

Боль была настолько неожиданной, что несколько секунд я просто не мог вдохнуть.

По коже словно провели раскаленной проволокой.

Я стиснул зубы.

Нельзя кричать.

Только не перед всей командой.

Второй удар.

Третий.

Кожа уже горела.

Я чувствовал, как по спине начинает стекать что-то теплое.

Кровь.

Перед глазами поплыли темные пятна.

Но я продолжал молчать.

Где-то рядом кто-то тяжело выдохнул.

Кто-то отвернулся.

Один из молодых матросов вообще не смог смотреть и опустил голову.

Шон стоял неподвижно.

Его лицо оставалось спокойным.

Только пальцы на рукояти сабли сжались так сильно, что побелели костяшки.

Я впервые увидел, что даже он переживает.

Свист.

Еще удар.

Я перестал считать.

Остались только боль…

Запах крови…

И размеренное дыхание моего брата.

Он не выглядел разгневанным.

Не пытался причинить мне как можно больше страданий.

Каждый удар был одинаковым.

Точным.

Выверенным.

Будто он выполнял неприятную, но необходимую работу.

И именно это пугало больше всего.

Если бы он бил меня в ярости, я смог бы понять.

Но он был совершенно спокоен.

Когда все закончилось, Сэм сделал шаг назад.

Бросил плеть боцману.

Подошел ко мне.

Несколько секунд внимательно смотрел мне в глаза.

Потом собственноручно развязал веревки.

Я едва удержался на ногах.

Он поддержал меня за плечо.

Так же спокойно, как несколько часов назад обнимал после нашей встречи.

— Запомни сегодняшний день, Комод.

Его голос звучал тихо.

Так, чтобы слышал только я.

— Ты поступил как хороший человек.

И получил наказание как плохой матрос.

Никогда больше не путай эти вещи.

Он отпустил мое плечо и громко произнес уже для всей команды:

— Наказание окончено.

Вернуться к своим обязанностям.

Матросы начали расходиться.

Никто не обсуждал произошедшее.

Никто не смотрел на меня с насмешкой.

Наоборот.

Несколько человек, проходя мимо, едва заметно кивали.

Один из старых моряков тихо произнес:

— Держался достойно.

И пошел дальше.

Я медленно опустился на палубу.

Спина горела так, будто к ней приложили раскаленное железо.

Но боль была ничем по сравнению с тем, что творилось внутри.

Всю жизнь я мечтал стать похожим на брата.

А теперь впервые задумался:

хочу ли я стать таким капитаном?

Глава 2. Белый флаг

Море встретило новый день ровным попутным ветром.

«Ночной прилив» уже несколько часов шел вдоль побережья, постепенно оставляя Черные Рифы далеко за кормой.

Я стоял у борта и наблюдал, как солнечные лучи скользят по темно-синим волнам.

Спина болела так, что каждый вдох отдавался жжением.

Я старался не подавать виду.

В конце концов, никто из команды не станет уважать человека, который начинает службу с жалоб.

— Держишься неплохо.

Я обернулся.

Позади стоял спасённый мной матрос.

- Я Гарри

Теперь, при дневном свете, он выглядел моложе, чем мне показалось вчера. Лет двадцать пять, не больше. Светлые волосы были коротко острижены, а на переносице красовался старый кривой шрам.

В руках он держал небольшую деревянную баночку.

— Что это?

— Мазь.

Он протянул ее мне.

— Старик Шон сказал передать.

Говорит, к вечеру спина перестанет гореть.

Я взял баночку.

— Спасибо.

Гарри неловко потер шею.

— Вообще-то... это я должен тебя благодарить.

Я усмехнулся.

— Если будешь благодарить меня каждый день, быстро надоешь.

Он неожиданно рассмеялся.

— Тогда лучше покажу тебе корабль.

Все равно сегодня тебе тяжелую работу никто не доверит.

— Это приказ капитана?

— Нет.

Это приказ здравого смысла.

Если сейчас заставить тебя тянуть канаты, ты завтра вообще не сможешь встать.

Он развернулся.

— Пошли.

Заодно познакомлю тебя с людьми.

Поверь, это полезнее, чем знать, где стоят пушки.

Первым делом Гарри отвел меня на камбуз.

Внутри было жарко, будто мы оказались в кузнице.

Над огромным медным котлом поднимался густой пар.

Возле него хозяйничал огромный мужчина с совершенно лысой головой и такой широкой грудью, что казалось, дверной проем ему маловат.

Он одной рукой помешивал похлебку веслом, больше похожим на корабельное.

— Это Густав, — тихо сказал Гарри.

— Наш кок.

Никогда не называй его поваром.

Он этого терпеть не может.

Будто услышав разговор, здоровяк повернулся.

— Гарри!

— Что?

— Если еще раз приведешь ко мне человека до завтрака, сам будешь чистить картошку до следующего порта.

— Видишь? — шепнул Гарри. — Добрейшей души человек.

Густав фыркнул.

— Новенький?

Я кивнул.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Есть умеешь?

Я удивленно моргнул.

— Конечно.

— Уже хорошо.

Некоторые и этого не умеют.

Он ткнул большим пальцем куда-то в сторону двери.

— На моем корабле...

Потом сам усмехнулся.

— На корабле капитана Сэма...

Едят все одно и то же.

Но если не хочешь каждый день жевать пресную похлебку — можешь иногда принести мне немного соли, сушеных трав или хороших специй.

Тогда я случайно забуду, что добавил их именно в твою миску.

— А где их взять?

— В любом порту.

Или обменять у контрабандистов.

Или выиграть в кости.

— Только не вздумай воровать, — добавил Гарри. — Густав ненавидит воров больше, чем пустые кастрюли.

Кок довольно кивнул.

— Верно говоришь.

Пожалуй, я тебя даже покормлю. - На лице Густава появилась улыбка.

---

Когда они вышли из камбуза, Гарри кивнул в сторону широкоплечего моряка, который проверял натяжение снастей.

— Видишь того здоровяка?

— Вижу.

— Это боцман Бран.

Если капитан — сердце корабля, то Бран — его кулаки.

Он знает каждый канат, каждую доску и каждого матроса.

Если ты что-то делаешь неправильно, первым об этом узнает именно он.

И поверь... лучше самому признаться в ошибке, чем дождаться, пока Бран найдет ее.

Я посмотрел на боцмана.

Тот как раз остановился возле молодого моряка, молча поправил неправильно закрепленный узел, дал тому легкий подзатыльник и пошел дальше.

— Он почти никогда не кричит, — продолжил Гарри. — Но если однажды закричит... значит, кто-то действительно натворил бед.

---

Мы спустились на нижнюю палубу.

Навстречу нам шел невысокий седой моряк с кожаной сумкой через плечо.

— А это Томас.

Самый полезный человек после кока.

— Чем же?

— Когда приходим в порт, он почти всегда сходит на берег первым. Если нужно передать письмо родным, купить что-то, найти хорошего сапожника, достать новую трубку, теплый плащ или даже редкую книгу — обращайся к нему.

— И он всем помогает?

— Почти.

За небольшую услугу.

Я улыбнулся.

— Значит, на корабле есть свой торговец.

— Нет.

Гарри усмехнулся.

— Торговец берет деньги.

Томас берет истории.

Я вопросительно посмотрел на него.

— Каждый раз, возвращаясь из города, он приносит не только покупки, но и новости. Кто начал войну. Где вспыхнула чума. Какой губернатор лишился головы. Кто из капитанов исчез. Иногда эти новости стоят дороже золота.

Томас остановился возле нас и внимательно посмотрел на меня.

— Это и есть младший брат капитана?

— Он самый, — ответил Гарри.

Томас протянул мне руку.

Его ладонь оказалась сухой и крепкой, совсем не похожей на ладони моряка, привыкшего тягать канаты.

— Добро пожаловать на «Ночной прилив», Комод.

— Спасибо.

Томас слегка прищурился.

— Если когда-нибудь захочешь отправить письмо на берег, найти хорошую карту, купить приличные сапоги или достать что-нибудь такое, чего официально не существует, — обращайся.

— А если мне ничего не нужно?

— Значит, однажды понадобится.

Он подмигнул и неторопливо пошел дальше.

Я проводил его взглядом.

— И правда полезный человек.

Гарри усмехнулся.

— Через месяц ты поймешь, что без Томаса корабль жил бы куда хуже.

---

Мы поднялись обратно на палубу.

Матросы работали молча и быстро.

Двое меняли изношенный блок на грот-мачте.

Еще трое сматывали канат в ровные бухты.

На носу корабля пожилой моряк спокойно чинил старый парус, ловко продевая толстую иглу через грубую ткань.

Я заметил, что никто не стоял без дела.

Даже те, кому в эту минуту не было поручено никакой работы, занимались ремонтом одежды, точили ножи, смазывали оружие или проверяли снасти.

— У вас всегда так? — спросил я.

— Почти.

— Никто не бездельничает.

— Потому что безделье на корабле заканчивается двумя вещами.

— Какими?

— Либо неприятностями.

Либо работой, которую тебе придумает Бран.

Я рассмеялся.

Гарри тоже.

В этот момент неподалеку действительно появился боцман.

Он ничего не сказал.

Лишь посмотрел на двух молодых матросов, которые слишком увлеклись разговором.

Через секунду оба уже драили палубу с таким усердием, будто готовились принять самого короля.

— Видишь? — тихо сказал Гарри. — Вот поэтому Брану даже голос повышать не приходится.

---

Мы подошли к носовой части корабля.

Отсюда море казалось бесконечным.

Гарри облокотился на фальшборт.

— Странное чувство, правда?

— Какое?

— Когда вокруг нет ничего, кроме воды.

Я молча кивнул.

— Первые недели многие начинают скучать по земле. Потом проходит еще месяц...

Он улыбнулся.

— И уже на берегу начинаешь чувствовать себя неуютно.

— А ты давно здесь?

— Шесть лет.

— Почему остался?

Гарри задумался.

— Потому что однажды понял одну вещь.

— Какую?

Он посмотрел на горизонт.

— Пока я на этом корабле, у меня есть дом.

Эти слова прозвучали неожиданно просто.

Без пафоса.

Именно поэтому я поверил им.

---

Неожиданно над палубой раздался протяжный удар корабельного колокола.

Один.

Потом второй.

Матросы мгновенно подняли головы.

Гарри тоже насторожился.

— Что случилось?

Ответ пришел сверху.

— Парус по правому борту!

Крик впередсмотрящего словно пронесся по всему кораблю.

За одно мгновение спокойствие исчезло.

Но это не была паника.

Это была работа.

Матросы бросились по своим местам.

Кто-то уже отвязывал шлюпку.

Канониры снимали чехлы с пушек.

Бран короткими командами распределял людей.

Никто не бегал хаотично.

Каждый точно знал, что должен делать.

— Пойдем, — сказал Гарри. — Сейчас увидишь, почему весь Западный архипелаг боится нашего капитана.

Мы поднялись на квартердек.

Там уже стояли Шон и Рыжий Сэм.

Шон внимательно смотрел в подзорную трубу.

Через несколько секунд он молча передал ее капитану.

Сэм не торопился.

Он сделал всего один взгляд.

Буквально несколько секунд.

После чего опустил трубу.

— Торговый бриг, — спокойно произнес он.

— Южной постройки.

Идет без флага Торговой Федерации Эвергрина.

Груженый.

Осадка слишком глубокая.

Команда небольшая.

Охраны нет.

Я удивленно посмотрел на Гарри.

— Он действительно все это увидел?

— Нет.

Он это понял.

Разница есть.

---

Сэм перевел взгляд на Шона.

— Если бы ты был на его месте?

Старый тортл улыбнулся.

— Попытался бы уйти к северным течениям.

— И проиграл бы.

— Конечно.

Иначе это был бы не ты.

Сэм тихо усмехнулся.

Потом громко приказал:

— Поднять все паруса.

Не стрелять без моего приказа.

Сегодня нам не нужна победа.

Нам нужна уверенность того капитана, что он сможет уйти.

Я нахмурился.

Последняя фраза показалась мне странной.

Зачем давать противнику надежду?

Шон, заметив мой взгляд, произнес почти шепотом:

— Запоминай, Комод.

Сейчас ты увидишь не нападение.

Сейчас ты увидишь охоту.

Несколько секунд ничего не происходило.

Торговый бриг продолжал идти прежним курсом, будто еще не понял, кто появился у него за кормой.

Потом на его грот-мачте заметалось несколько фигур.

Кто-то показывал назад.

Кто-то уже отдавал команды.

— Увидели, — спокойно сказал Шон.

Сэм лишь едва заметно кивнул.

— Не прибавляйте ход.

Матросы переглянулись, но приказ выполнили.

«Ночной прилив» не рвался вперед. Он словно лениво скользил по волнам, сохраняя расстояние.

Я нахмурился.

— Мы же можем догнать их быстрее.

— Можем, — ответил Шон. — Но тогда они сразу поймут, что обречены.

На торговом бриге вдруг начали спешно менять курс.

Паруса затрепетали, судно стало уходить к северу.

Сэм усмехнулся.

— Именно этого я и ждал.

«Ночной прилив» почти незаметно повернул следом.

Не резко.

Не торопясь.

Будто заранее знал, куда побежит добыча.

Минут через десять бриг снова изменил направление, теперь пытаясь выйти на попутный ветер.

Сэм лишь слегка качнул головой.

— Еще левее.

Бран передал команду рулевому.

Наш корабль послушно описал широкую дугу.

Я смотрел то на один корабль, то на другой и вдруг понял: мы не преследовали их.

Мы перекрывали им путь.

Куда бы ни повернул торговец, впереди неизменно оказывался «Ночной прилив».

С каждым новым маневром расстояние между судами сокращалось.

Без пушечного выстрела.

Без криков.

Без яростной гонки.

Только ветер, море и человек, который, казалось, заранее знал каждое решение своего противника.

На бриге началась суета.

Люди бегали по палубе, меняли паруса, снова перекладывали руль.

Но чем отчаяннее становились их попытки уйти, тем очевиднее было, что все они лишь приближают неизбежное.

Наконец на их корме взвился белый флаг.

Сэм спокойно опустил подзорную трубу.

— Вот теперь можно спускать шлюпку.

— Они даже не выстрелили, — тихо сказал я.

Шон улыбнулся.

— Лучшие охотники редко бегут за добычей, Комод.

Они просто становятся там, куда добыча неизбежно придет сама.

Шлюпка мягко ударилась о борт торгового брига.

Через несколько минут обратно на «Ночной прилив» поднялись двое.

Впереди шел капитан торгового судна.

Высокий мужчина лет пятидесяти с аккуратно подстриженной седеющей бородой. Несмотря на долгую погоню, его одежда оставалась опрятной. Он двигался медленно, сохраняя достоинство человека, который проиграл честно, но не потерял уважения к себе.

За ним следовал молодой помощник.

Остановившись перед Рыжим Сэмом, капитан снял шпагу.

Несколько секунд он молча смотрел на нее.

После чего перевернул эфесом вперед и протянул Сэму.

— Капитан Альберт Винтер.

Торговый бриг «Северная звезда».

Мы сдаемся.

Сэм спокойно взял шпагу.

Даже не взглянув на оружие, передал ее Шону.

— Добро пожаловать на «Ночной прилив», капитан Винтер.

Его голос звучал почти дружелюбно.

— Рад, что вы избавили нас от бессмысленной стрельбы.

Винтер слегка склонил голову.

— Я отвечаю за жизни своих людей.

— Именно поэтому вы все еще капитан.

Сэм улыбнулся.

Потом обернулся.

— Бран.

Из строя вышел боцман.

— Возьми десять человек.

Осмотрите трюмы.

Забрать товар.

Оружие.

Порох.

Пушечные ядра.

Деньги.

Карты.

Все, что представляет ценность.

Бран кивнул.

— Есть.

Сэм сделал короткую паузу.

— Но...

Боцман остановился.

— Оставь им воды минимум на три недели.

Сухари.

Солонину.

Запас древесины для ремонта рангоута.

Парусину.

Смолу.

И все необходимое, чтобы они спокойно дошли до Эвергрина.

Бран молча кивнул.

Для него этот приказ явно не был неожиданностью.

— Выполняй.

— Есть, капитан.

Боцман уже собирался уходить, когда заметил Комода.

— Ты со мной.

Я шагнул вперед.

— Есть.

Пока мы спускались в шлюпку, Бран заговорил впервые за весь день.

— Не думай, что капитан разрешил тебе идти потому, что ты его брат.

— Я и не думаю.

— Хорошо.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Потому что пока я вижу только одно.

Я промолчал.

— Ты хороший человек.

Но хороший человек далеко не всегда становится хорошим моряком.

Я почувствовал, как внутри снова шевельнулось раздражение.

— Ты про вчерашнее?

— Именно.

— Я спас человека.

— Да.

Бран кивнул.

— И поставил под угрозу порядок на корабле.

Я хотел возразить.

Но боцман поднял руку.

— Не спорь.

Я не говорю, что ты ошибся.

Я говорю, что однажды твое сердце может погубить весь экипаж.

Эти слова неприятно кольнули.

Потому что почти то же самое говорил Сэм.

---

Пока люди Брана переносили ящики с тканями, специями, оружием и бочками, я заметил, что никто из пиратов не позволял себе лишнего.

Никто не бил торговцев.

Не смеялся над ними.

Не забирал личные вещи.

Если матрос просил разрешения взять свою трубку или семейный медальон, ему просто кивали.

Меня это удивило.

Я ожидал совсем другого.

Через час Бран подошел к Сэму.

— Закончили.

— Все?

— Все ценное на борту.

Как приказал.

Сэм повернулся к капитану Винтеру.

— Проверьте.

Если мои люди что-нибудь забыли, можете считать это подарком.

Капитан удивленно посмотрел на него.

— Вы позволяете мне проверить?

— Конечно.

Я ведь не хочу, чтобы потом по портам рассказывали, будто Рыжий Сэм морит людей голодом.

На палубе раздался смех пиратов.

Сам Сэм тоже усмехнулся.

— Это слишком дешевый способ прославиться.

Винтер впервые за все время позволил себе слабую улыбку.

— Признаться, капитан...

Я ожидал совсем другого.

— Большинство ожидает.

Сэм развел руками.

— Поэтому и поднимают белый флаг.

Он сделал несколько шагов ближе.

— Но, капитан...

Есть одна вещь, которую я действительно не понимаю.

— Какая?

— Вы идете этим маршрутом без охранного свидетельства Торговой федерации.

Винтер помрачнел.

— Оно стоит слишком дорого.

Сэм негромко хмыкнул.

— Напрасно вы экономите на собственной безопасности.

Иногда самая дорогая покупка оказывается самой дешевой.

Несколько секунд мужчины молча смотрели друг на друга.

Комод тогда еще не понял, что именно имел в виду брат.

Но Шон, стоявший рядом, едва заметно отвел взгляд.

Будто услышал нечто совершенно привычное.

---

Когда шлюпки уже возвращались на «Ночной прилив», Шон подошел ко мне.

Некоторое время мы просто смотрели, как торговый бриг медленно поднимает паруса.

— Ты хотел о чем-то спросить? — первым нарушил молчание старый тортл.

— Да.

Почему ты не остановил меня вчера?

Шон долго не отвечал.

Потом тихо сказал:

— Потому что не имел права.

— Но ты знал, что меня накажут.

— Знал.

— И все равно промолчал.

— Да.

Я нахмурился.

— Почему?

Шон положил ладонь на планширь.

— Потому что есть решения, которые человек должен принимать сам.

Если бы я приказал тебе освободить Гарри, это был бы мой поступок.

Не твой.

Он посмотрел на меня своими спокойными глазами.

— А мне было важно узнать, каким человеком ты стал за эти десять лет.

Я молчал.

— И знаешь...

На лице старого тортла появилась едва заметная улыбка.

— Я горжусь тобой, Комод.

Не потому, что ты ослушался капитана.

И не потому, что выдержал наказание.

Он сделал небольшую паузу.

— А потому, что не смог пройти мимо чужой беды, даже понимая, чем это для тебя закончится.

Я опустил взгляд.

Неожиданно слова Шона принесли мне больше облегчения, чем любая мазь, которой он лечил мои раны.

— Спасибо...

Старый тортл хлопнул меня по плечу.

— Только не зазнавайся.

Тебе еще предстоит стать хорошим моряком.

А это иногда даже сложнее, чем быть хорошим человеком.

Глава 3. Шторм

Три дня после встречи с торговым бригом море оставалось на удивление спокойным.

«Ночной прилив» уверенно шел на запад, неторопливо разрезая темно-синюю гладь. Доски корпуса тихо поскрипывали в такт волнам, а наполненные ветром паруса лениво вздыхали где-то высоко над головой.

Воздух был густым от запаха соли, дегтя и мокрых канатов. К этому аромату я уже начинал привыкать. Он въедался в одежду, волосы, кожу. Даже хлеб за завтраком казался слегка солоноватым.

Спина все еще напоминала о наказании.

Раны почти затянулись, но стоило потянуться за снастью или слишком резко повернуться, как под рубахой вспыхивала тупая жгучая боль. С каждым днем она становилась слабее, и я упрямо радовался этому, словно выигрывал маленькую битву у собственного тела.

Жизнь на корабле постепенно переставала казаться чем-то необычным.

Утром меня будил не солнечный свет, а тяжелый удар корабельного колокола. Потом слышался скрип блоков, хлопанье парусов и негромкая ругань матросов, уже приступивших к работе. Пока я натягивал сапоги, из камбуза начинал тянуться запах горячей похлебки, дыма и свежего хлеба, который кок каким-то чудом умудрялся печь даже посреди моря.

Я все чаще ловил себя на мысли, что начинаю узнавать корабль на слух.

По скрипу рангоута можно было понять, усиливается ли ветер.

По шагам Брана — в каком он настроении.

По раскатистому смеху Рыжего Сэма — что капитан сегодня доволен.

А по глухому стуку трости Шона о палубу — что первый помощник снова обходит корабль, замечая то, чего не видел никто другой.

Я быстро понял одну простую вещь.

На суше можно позволить себе лениться.

Море такого не прощает.

Если сегодня ты поленился заменить перетертый канат, завтра он оборвется во время шторма.

Если вовремя не заметил трещину в рее, однажды она обрушится кому-нибудь на голову.

Каждая мелочь здесь могла стоить жизни.

Именно поэтому даже в самые тихие дни никто на «Ночном приливе» не сидел без дела.

Одни драили палубу до светлого дерева.

Другие смолили борта.

Кто-то перебирал такелаж, тщательно ощупывая каждый канат грубыми ладонями. Старый парусный мастер молча латал разорванное полотно, словно зашивал старую рану. Канониры разбирали и чистили пушки так бережно, будто ухаживали за дорогим оружием, а не за кусками чугуна.

Я все чаще замечал, что этот корабль жил собственной жизнью.

Каждый человек был частью большого механизма.

И стоило одному остановиться — остальные сразу это чувствовали.

— Комод!

Низкий голос Брана легко перекрыл шум ветра.

Я обернулся.

Боцман уже ждал меня у грот-мачты, держа в руках бухту нового каната.

— За мной.

Бран молча протянул мне бухту нового каната.

Она оказалась тяжелее, чем выглядела. Грубые просмоленные волокна царапали ладони и оставляли на коже липкий черный налет.

— Поднимешься на грот-мачту, — сказал он. — Проверишь крепления верхнего рея. Если найдешь потертый узел — заменишь. Если увидишь трещину в дереве или разлохмаченный такелаж — сразу докладывай.

Он сделал короткую паузу.

— И не вздумай геройствовать.

Я невольно усмехнулся.

— Проверить узлы — это теперь геройство?

Бран посмотрел на меня так, словно пытался решить, шучу я или нет.

— Нет.

Он говорил спокойно, почти без эмоций.

— Но у тебя есть редкий талант превращать обычную работу в подвиг.

Стоявший неподалеку Гарри прыснул от смеха, тут же поймав тяжелый взгляд боцмана.

Смех мгновенно стих.

— Есть вопросы? — спросил Бран.

— Нет.

— Тогда работай.

---

Ванты слегка покачивались под ногами.

Я уже не цеплялся за них так судорожно, как в первые дни. Тело постепенно привыкало к постоянной качке. Ноги сами искали опору, а руки без раздумий находили следующий канат.

Чем выше я поднимался, тем сильнее чувствовался ветер.

Он был прохладным, но странным.

Не свежим, как раньше.

Воздух словно стал тяжелее. В нем появилась влажность, которая липла к лицу, хотя дождя еще не было.

Добравшись до рея, я закрепил страховочный конец и принялся за работу.

Пальцы привычно перебирали узлы.

Некоторые приходилось подтягивать.

Другие — полностью перевязывать.

Отец когда-то говорил мне:

"Хороший моряк доверяет не глазам, а пальцам."

Теперь я начал понимать, что он имел в виду.

Веревка могла выглядеть совершенно целой.

Но стоило провести по ней ладонью, и сразу чувствовалось место, где волокна начали расходиться.

Внизу корабль жил своей жизнью.

Матросы казались маленькими фигурками.

Слышались приглушенные удары молотков.

Из камбуза тянулся запах тушеного мяса и свежего хлеба.

У кого-то на корме негромко звенела бутылка, и тут же раздался бас Густава:

— Если разобьешь — будешь пить морскую воду!

По палубе прокатился смех.

Я улыбнулся.

Еще неделю назад все эти люди были для меня незнакомцами.

Теперь я уже узнавал их по голосам.

---

Закончив работу, я задержался наверху еще на несколько минут.

Отсюда море казалось бесконечным.

Солнце отражалось на волнах тысячами серебристых искр, от которых начинали слезиться глаза.

Но что-то было не так.

Сначала я не мог понять, что именно.

Потом прислушался.

Тишина.

Не полная — корабль жил своей обычной жизнью. Скрипели снасти, хлопали паруса, шумела вода вдоль бортов.

Но не хватало другого звука.

Чаек.

Я нахмурился.

За последние дни их крики почти не смолкали.

Они кружили над кораблем, спорили из-за рыбьих потрохов, оставленных после разделки улова, иногда настолько нагло садились на реи, что матросам приходилось их прогонять.

Теперь не было ни одной.

Совсем.

Я перевел взгляд на горизонт.

Море выглядело спокойным.

Даже слишком спокойным.

Волны стали длиннее и плавнее. Корабль уже не подпрыгивал на них, а медленно поднимался и так же медленно опускался вниз, словно его кто-то осторожно раскачивал.

От этого движения внутри появлялось странное ощущение.

Будто сама вода затаила дыхание.

Невольно по спине пробежал холодок.

Я тряхнул головой.

Наверное, просто разыгралось воображение.

Я спустился на палубу.

Шон стоял у борта, лениво постукивая пальцами по планширю.

Услышав шаги, он даже не обернулся.

— Закончил?

— Да.

— Нашел что-нибудь?

— Пару потертых узлов. Уже заменил.

— Молодец.

Он сказал это так буднично, что любой другой, наверное, не обратил бы внимания.

Но почему-то именно от него услышать простое «молодец» оказалось приятно.

Я облокотился рядом.

Несколько секунд мы молча смотрели на море.

— Помнишь, — неожиданно сказал Шон, — тебе было лет восемь. Ты заявил отцу, что хочешь забраться на самую высокую мачту.

Я рассмеялся.

— Он запретил.

— Еще как запретил.

— А я все равно полез.

Шон хмыкнул.

— Полез.

И застрял на полпути.

— Неправда.

— Правда.

Мне пришлось тащить тебя вниз.

— Я почти сам спустился.

— Конечно.

С моей рукой за шиворотом.

Мы оба невольно улыбнулись.

Шон вдохнул прохладный морской воздух.

— С тех пор ты почти не изменился.

— Это почему?

— Все так же лезешь туда, где опаснее всего.

Я хотел что-то ответить, но он уже смотрел вдаль.

Через несколько секунд негромко произнес:

— Сегодня не лезь.

Эти три слова прозвучали совсем иначе, чем приказ Брана.

Не как распоряжение.

Как просьба человека, который действительно переживает. Шон еще некоторое время молчал, глядя на море.

Потом вдруг протянул руку и поправил ворот моей куртки.

— Застегни.

— Да не холодно еще.

— Пока нет.

Он сам застегнул верхнюю пуговицу и легонько хлопнул меня по груди.

— Вот теперь похоже на моряка.

Я усмехнулся.

— За десять лет ты совсем не изменился.

— А должен был?

— Хотя бы перестать командовать мной.

— Не дождешься.

Мы оба рассмеялись.

Я вдруг поймал себя на мысли, что впервые за долгое время чувствую себя... дома.

Не в городе.

Не на острове.

Именно здесь.

На этом корабле.

---

— Комод!

Голос Брана прозвучал так громко, что половина палубы невольно обернулась.

— Если закончил отдыхать — помоги закрепить баркас.

— Уже иду!

Шон тихо усмехнулся.

— Беги.

Пока он сам не пришел за тобой.

---

К полудню ветер заметно окреп.

Он уже не ласкал паруса, а короткими резкими порывами дергал их, заставляя снасти тихо посвистывать.

Запах моря изменился.

Соль стала ощущаться сильнее.

Воздух сделался сырым и прохладным.

Где-то далеко глухо прогремело.

Настолько тихо, что я сначала решил — показалось.

Бран уже обходил палубу.

Он не повышал голос.

Лишь коротко проверял работу каждого.

— Туже.

— Переделай.

— Хорошо.

— Еще раз проверь.

Когда он подошел ко мне, я уже затягивал крепление шлюпки.

Боцман потянул за канат.

Тот даже не дрогнул.

— Сойдет.

Это было первое слово одобрения, которое я услышал от него.

И почему-то оно оказалось приятнее, чем длинная похвала от любого другого.

Я не удержался от улыбки.

Бран заметил это.

— Не радуйся.

Следующий узел наверняка окажется хуже.

Он пошел дальше.

Я посмотрел ему вслед и тихо сказал:

— Кажется, это был комплимент.

Гарри, проходивший мимо с охапкой свернутых парусов, усмехнулся.

— Поздравляю.

Еще года два — и он начнет здороваться.

---

Дверь капитанской каюты открылась.

Рыжий Сэм поднялся на палубу.

Сегодня он выглядел непривычно серьезным.

Без своей обычной ухмылки.

Без шуток.

Он медленно прошел к штурвалу, положил ладонь на мокрое от морской влаги дерево и долго смотрел вперед.

Никто не нарушал тишину.

Даже самые разговорчивые матросы словно чувствовали — сейчас не время болтать.

Сэм вдохнул полной грудью.

Закрыл глаза всего на мгновение.

Потом открыл их и спокойно сказал:

— Убрать верхние паруса.

Приготовить штормовые.

Закрепить все, что плохо закреплено.

Бран.

— Да, капитан.

— Через час нас встретит очень злое море.

— Есть.

Никто не переспросил.

Никто не посмотрел на ясное небо.

Команда разошлась по местам так быстро, словно каждый уже видел надвигающуюся бурю.

Только я еще не понимал, почему вокруг вдруг стало так тихо.

Даже ветер будто перестал свистеть.

Он просто давил.

Тяжело.

Настойчиво.

И где-то глубоко внутри впервые шевельнулось чувство, которому я тогда еще не мог подобрать название.

Не страх.

Скорее...

Предчувствие.

Через час море изменилось.

Это произошло почти незаметно.

Сначала исчезло солнце.

Не потому, что его закрыли облака.

Просто свет стал другим.

Словно кто-то накрыл весь мир серой тканью.

Потом исчез ветер.

На несколько минут наступила странная тишина.

Такая, от которой становилось не по себе.

Я стоял у мачты и смотрел вперед.

Впервые за все время море не казалось мне бесконечным и красивым.

Оно выглядело огромным.

И равнодушным.

Волны, которые еще недавно мягко качали корабль, стали тяжелее. Они поднимались выше, медленно перекатываясь под днищем «Ночного прилива».

Доски корпуса начали стонать.

Не громко.

Но достаточно, чтобы это услышать.

Будто сам корабль предупреждал нас.

— Всем занять места!

Голос Брана разрезал палубу.

Матросы разбежались по своим постам.

Я занял место рядом с Гарри.

Он быстро проверял крепление ближайшего каната.

— Первый шторм? — спросил он.

Я кивнул.

— Тогда запомни.

Он затянул узел.

— Не смотри на волны.

— Почему?

— Потому что они красивые.

И из-за этого многие забывают, что они могут убить.

Я хотел ответить, но в этот момент первый удар ветра обрушился на корабль.

Он пришел словно из ниоткуда.

Паруса вздрогнули.

Канаты натянулись.

«Ночной прилив» накренился так резко, что я едва удержался на ногах.

По палубе прокатился гул.

Кто-то закричал.

Кто-то выругался.

Но уже через секунду все вернулись к работе.

---

Первые капли дождя ударили по лицу.

Они были холодными.

Не как обычный дождь.

Скорее как мелкие камни, брошенные ветром.

Через несколько минут одежда промокла насквозь.

Рубаха липла к коже.

Вода стекала по волосам и попадала в глаза.

Я чувствовал вкус соли на губах.

Собственный дыхание стало тяжелее.

Казалось, воздух вокруг превратился в воду.

— Комод!

Я обернулся.

Бран стоял возле центральной мачты.

— Следи за этим креплением!

Он указал на толстый канат.

— Если начнет отходить — докладывай!

— Есть!

Я ухватился за канат обеими руками.

Он вибрировал от силы ветра.

Каждый удар волны отдавался через палубу в ноги.

В этот момент я впервые понял, что корабль — это не просто дерево и паруса.

Он живой.

Он борется.

И если люди перестанут бороться вместе с ним, море его заберет.

---

Впереди раздался гром.

Не такой, как раньше.

Этот звук словно разорвал небо.

Молния осветила все вокруг.

На мгновение я увидел:

черные стены воды;

людей, цепляющихся за снасти;

Сэма у штурвала;

Шона рядом с ним.

Их лица были спокойными.

Слишком спокойными.

Меня это почти разозлило.

Как они могли выглядеть так, будто ничего не происходит?

Еще один удар волны заставил меня вцепиться в поручень.

Я посмотрел на Сэма.

Он не кричал.

Не метался.

Просто отдавал команды.

— Лево руля.

— Держать!

— Не отпускать этот конец!

Его голос не был громким.

Но каждый слышал.

И каждый выполнял.

---

Прошел еще час.

Или десять минут.

Я уже не понимал.

В шторме время перестает существовать.

Есть только следующий удар волны.

Следующий приказ.

Следующий вдох.

Я начал уставать.

Руки болели от напряжения.

Пальцы онемели.

Но каждый раз, когда хотелось остановиться, я видел остальных.

Никто не останавливался.

Даже старые моряки.

Даже те, кому было тяжело.

Я сжал зубы и продолжил.

И именно в этот момент я совершил ошибку.

---

Я услышал крик.

— Левый фал!

Я повернул голову.

Один из канатов, удерживающих передний парус, начал распускаться.

Парус бился на ветру, как огромное живое существо, пытающееся вырваться.

Если его не закрепить — его разорвет.

Бран заметил это одновременно со мной.

— Не подходить!

Его голос был резким.

— Закрепить с борта!

Но уже было поздно.

Я увидел расстояние.

Увидел канат.

И подумал только об одном.

Я успею.

Я был уверен.

---

Я сорвался с места.

Не потому, что хотел нарушить приказ.

Не потому, что хотел доказать что-то.

Я просто хотел помочь.

Хотел сделать то, что сделал бы настоящий моряк.

Я добежал до каната.

Схватил его.

И в ту же секунду понял свою ошибку.

Он был не тяжелым.

Он был сильным.

Вся мощь ветра и паруса пришла через него прямо в мои руки.

Меня дернуло вперед.

Ноги оторвались от палубы.

На мгновение я увидел только серое небо.

А потом — воду.

Холод ударил так, будто меня бросили в камень.

Последнее, что я услышал перед тем, как волны сомкнулись над головой:

— КОМОД! Вода поглотила все звуки.

Море оказалось совсем не таким, каким я его представлял.

Сверху оно казалось огромным и красивым.

Снизу — чужим.

Холод сразу пробрался сквозь одежду.

Он не обжигал.

Он забирал силы.

Каждое движение становилось тяжелее.

Я попытался всплыть.

Но течение потянуло меня в сторону, словно кто-то схватил за ноги.

Вокруг была только темнота.

Соль ударила в глаза.

Я попытался вдохнуть и тут же пожалел об этом.

Вместо воздуха в грудь ворвалась ледяная вода.

Паника пришла мгновенно.

Не такая, как перед боем.

Не такая, как перед наказанием.

Это был животный страх.

Тот, который появляется, когда тело понимает то, чего разум еще не принял.

Я не должен был здесь находиться.

Я не должен был падать.

Я должен был быть на палубе.

Среди людей.

Среди тех, кто знает, что делать.

А здесь...

Здесь я был один.

---

Я уже почти перестал понимать, где верх, когда что-то ударило меня по плечу.

Канат.

Я инстинктивно схватился за него.

Через мгновение меня резко дернуло.

Кто-то тянул.

Я попытался помочь, но руки почти не слушались.

Силы уходили слишком быстро.

Сквозь шум воды я услышал приглушенный крик.

— Держись!

Голос.

Гарри.

Я сжал канат из последних сил.

Еще один рывок.

Еще один.

И вдруг холод исчез.

Меня вытащили на поверхность.

Первое, что я почувствовал — боль.

Грудь словно разрывалась.

Я жадно втянул воздух, закашлялся и снова захлебнулся соленой водой.

— Спокойно!

Кто-то ударил меня ладонью по спине.

— Дыши!

Я открыл глаза.

Надо мной было серое небо.

И лица.

Гарри.

Еще двое матросов.

И Бран.

Боцман лежал рядом, удерживая меня одной рукой за одежду.

Вторая его рука была обмотана вокруг спасательного конца.

— Ты совсем без головы? — хрипло спросил он.

Я попытался ответить.

Не получилось.

Бран сжал челюсть.

— Хорошо.

Значит, жив.

Гарри нервно рассмеялся.

— Очень по-твоему, Бран.

— А что?

Он посмотрел на меня.

— Если человек может спорить — значит, все еще не умер.

---

Меня подняли обратно на палубу.

Несколько матросов помогли отнести меня под навес.

Кто-то принес одеяло.

Кто-то сунул в руки кружку с чем-то горячим.

Я не сразу понял, что это.

Просто держал ее, чувствуя, как тепло возвращается в пальцы.

Через несколько минут рядом появился Шон.

Он ничего не сказал.

Просто сел рядом.

Некоторое время мы молчали.

Потом он тихо произнес:

— Ты очень похож на своего отца.

Я поднял взгляд.

— Это хорошо?

Шон посмотрел на меня.

И в его глазах не было ни злости, ни разочарования.

Только усталость.

— Иногда.

Он вздохнул.

— Иногда очень опасно.

Я опустил голову.

— Я хотел помочь.

— Я знаю.

— Я не хотел нарушать приказ.

— Я знаю.

От этих слов стало еще тяжелее.

Потому что Шон не обвинял меня.

---

Снаружи снова раздался крик.

— Правый борт!

Все взгляды повернулись к палубе.

Шон сразу поднялся.

— Оставайся здесь.

— Я могу помочь.

Он посмотрел на меня.

Не строго.

Почти с улыбкой.

— Сегодня ты уже достаточно помог.

И ушел.

---

Я попытался подняться.

Сначала хотел доказать самому себе, что все еще способен работать.

Но тело быстро напомнило мне, что море не любит упрямых.

Я остался сидеть.

И впервые за весь день просто смотрел.

Смотрел, как работает команда.

Как Бран, несмотря на усталость, продолжает отдавать приказы.

Как Гарри снова поднимается на мокрую палубу.

Как Шон подходит к Сэму.

И как мой брат...

мой брат выглядел так, будто шторм был не врагом.

А собеседником.

---

Впереди раздался страшный треск.

Даже сквозь грохот волн его услышали все.

Люди замерли.

Я поднял голову.

Одна из мачт начала медленно наклоняться.

Крепления не выдерживали.

Еще немного...

И она рухнет прямо на палубу.

На людей.

На корабль.

Бран уже был рядом.

— Капитан!

Сэм посмотрел вверх.

Всего несколько секунд.

Потом сказал:

— Рубить.

На палубе повисла тишина.

— Капитан?

— Если она упадет сама — заберет нас всех.

Он спокойно посмотрел на людей.

— Работаем.

Бран первым схватил топор.

И в этот момент я впервые понял.

Рыжий Сэм не был человеком, который никогда не ошибается. Он был человеком, который принимает решение раньше, чем остальные успевают понять, что выбора уже нет. Первый удар топора прозвучал почти незаметно.

На фоне рева ветра он потерялся среди грохота волн.

Но второй услышали все.

Бран стоял у основания мачты, крепко удерживая рукоять обеими руками.

Вокруг него уже работали матросы.

Одни рубили дерево.

Другие освобождали канаты.

Третьи следили, чтобы никто не оказался под падающей конструкцией.

Каждый знал свою задачу.

Никто не спрашивал, почему.

Никто не сомневался.

Я смотрел на них и впервые понял, что значит быть командой.

Не когда все идут за тобой, потому что ты сильнее.

А когда в самый тяжелый момент каждый уверен, что остальные будут делать свою часть работы.

---

Очередная волна ударила в борт.

Корабль накренился.

Люди на палубе пошатнулись.

Топор Брана на мгновение замер в воздухе.

Но он удержался.

— Еще!

Его голос прорезал бурю.

Удар.

Еще один.

Дерево издало жалобный стон.

По мачте побежала длинная трещина.

Я почувствовал, как внутри все сжалось.

Еще несколько дней назад эта мачта казалась мне символом силы корабля.

Теперь она превращалась в угрозу.

— Сейчас! — крикнул Сэм.

Команда отступила.

Бран сделал последний удар.

На мгновение все замерло.

А потом огромная мачта начала падать.

Казалось, она двигалась слишком медленно.

Но все знали — у нее хватит силы уничтожить половину палубы.

— Тяни!

Крики смешались с ветром.

Матросы одновременно потянули канаты.

Кто-то направлял падение.

Кто-то освобождал людей.

Дерево с грохотом ушло за борт.

Море мгновенно поглотило его.

Огромная волна поднялась рядом с кораблем и окатила всех ледяной водой.

Но «Ночной прилив» выдержал.

Он потерял мачту.

Но остался жив.

---

Шторм продолжался еще несколько часов.

Но самое страшное уже прошло.

Постепенно ветер начал слабеть.

Волны стали ниже.

Грохот неба сменился обычным шумом моря.

Когда первые лучи света пробились сквозь разорванные облака, корабль выглядел так, будто прошел через битву.

Паруса были порваны.

Часть снастей повреждена.

Палуба была покрыта водой, обломками и грязью.

Несколько моряков получили травмы.

Но все были живы.

Я стоял у борта, закутавшись в старое одеяло.

Тело болело.

Каждая мышца напоминала о себе.

Но сильнее всего я чувствовал другое.

Стыд.

Я хотел доказать, что способен быть частью команды.

А в итоге стал еще одной проблемой, которую пришлось спасать.

---

— Ты уже достаточно долго стоишь и смотришь на море.

Я обернулся.

Рыжий Сэм.

Он выглядел уставшим.

Впервые за все время я видел это.

Не сильно.

Но заметно.

Под глазами залегли тени.

Волосы были мокрыми.

На руке появилась свежая царапина.

Он остановился рядом.

Некоторое время мы молчали.

— Я ошибся, — сказал я.

Сэм посмотрел вперед.

— Да.

Я ожидал чего угодно.

Кроме этого.

— Просто да?

Он пожал плечами.

— А что ты хотел услышать?

Я опустил взгляд.

— Не знаю.

— Хорошо.

Он посмотрел на меня.

— Значит, ты понимаешь.

Я сжал зубы.

— Я хотел помочь.

— Знаю.

— Я думал, что успею.

— Знаю.

Он помолчал.

— Именно это и опасно.

Я поднял глаза.

Сэм говорил спокойно.

Без злости.

— В море большинство ошибок делают не трусы.

И не глупцы.

Он посмотрел на поврежденную палубу.

— Их делают люди, которые уверены, что поступают правильно.

Эти слова задели сильнее любого наказания.

---

— Но...

Он сделал паузу.

— Есть кое-что еще.

Я удивленно посмотрел на него.

— Что?

Сэм посмотрел в сторону команды.

Бран уже руководил ремонтом.

Гарри помогал переносить снасти.

Шон разговаривал с ранеными.

— Ты пошел не ради славы.

— Нет.

— Не ради того, чтобы кто-то заметил.

— Нет.

— Ты увидел проблему и попытался ее решить.

Он снова посмотрел на меня.

— Это хорошее качество.

Я молчал.

— Просто капитан должен научиться понимать одну вещь.

— Какую?

— Иногда лучший способ помочь...

Он перевел взгляд на море.

— Не бросаться первым.

А сделать так, чтобы первый бросившийся вернулся обратно.

---

Вечером мы стояли на палубе.

Ремонт продолжался.

Никто не праздновал.

В море нет победы над штормом.

Есть только момент, когда тебе позволили остаться живым.

Густав все-таки приготовил горячий ужин. И впервые за несколько дней никто не торопился есть.

Люди просто сидели рядом.

Усталые.

Молчаливые.

Живые.

Бран подошел ко мне.

Я приготовился услышать очередное замечание.

Он посмотрел на мою руку, где остался свежий порез.

— В следующий раз слушай приказ.

Я кивнул.

— Буду.

Он уже собирался уйти, но остановился.

— Но...

Я поднял голову.

— Канат ты схватил правильно.

Я удивленно посмотрел на него.

Это было самое близкое к похвале, что я когда-либо слышал от Брана.

Он ушел, прежде чем я успел что-то ответить.

Гарри усмехнулся рядом.

— Поздравляю.

— С чем?

— Бран только что сказал тебе два хороших слова подряд.

Я улыбнулся.

Впервые за весь день.

А потом посмотрел на море.

И понял.

Я все еще хотел стать капитаном.

Но впервые начал понимать, насколько это тяжелее, чем мне казалось.

Глава 4. Твердая земля

К полудню седьмого дня после шторма впередсмотрящий первым нарушил привычную тишину.

— Земля прямо по курсу!

Я поднял голову.

Сначала мне показалось, что это просто темная полоса на горизонте. Но с каждой минутой она становилась все отчетливее. Над водой поднимались зеленые вершины деревьев, а чуть левее темнели высокие скалы, прикрывавшие небольшую бухту.

«Ночной прилив» пережил шторм.

Но победителем его назвать было нельзя.

Грот-мачта исчезла, пожертвованная морю, чтобы спасти корабль. Парусов осталось меньше половины. Снасти были изорваны, а каждый сильный порыв ветра отзывался тяжелым скрипом корпуса. Штурвал слушался неохотно, словно сам корабль устал бороться.

Рыжий Сэм долго смотрел на остров в подзорную трубу.

Потом спокойно произнес:

— Подходим с северной стороны. Там вода спокойнее.

Шон молча кивнул.

Этого было достаточно.

Команда тут же принялась выполнять маневр.

Когда киль мягко коснулся песчаного дна, я впервые за много дней почувствовал, что палуба перестала качаться.

Странное ощущение.

Ноги все равно продолжали искать равновесие, будто море еще не отпустило меня.

Гарри заметил это и усмехнулся.

— Осторожнее.

— Что?

— Сейчас упадешь.

— Не упаду.

Я уверенно шагнул к трапу.

И тут же споткнулся.

Гарри расхохотался так громко, что обернулась половина команды.

— Я же говорил!

Даже Бран едва заметно улыбнулся.

Я поднялся, стряхивая с ладоней песок.

— Не смешно.

— Всем смешно.

Он хлопнул меня по плечу.

— Через пару дней привыкнешь к земле.

А потом снова выйдешь в море и будешь забывать, как по ней ходить.

Остров оказался небольшим.

Высокие сосны почти вплотную подходили к берегу, наполняя воздух терпким смолистым запахом. После недель, проведенных среди соли, дегтя и мокрого дерева, этот аромат казался почти непривычным.

Где-то в глубине леса перекликались птицы.

Волны тихо шуршали по белому песку.

Казалось, будто сам остров не знал, что совсем недавно море пыталось уничтожить корабль, стоявший теперь в его бухте.

— За работу! — коротко приказал Сэм.

И бухта мгновенно ожила.

Словно весь экипаж заранее знал, что делать.

Бран быстро распределял людей.

— Ты и ты — в лес. Нужны прямые сосны на новую мачту.

— Канониры — осмотреть лафеты.

— Парусный мастер — разложить все полотнища.

— Кузнец со мной.

Никакой суеты.

Никаких споров.

Каждый уже шел туда, куда его отправили.

Я невольно поймал себя на мысли, что во время шторма видел силу экипажа.

А теперь видел его мастерство.

Побеждать море можно было не только храбростью.

Но и тяжелой ежедневной работой.

К вечеру берег уже напоминал небольшую деревню.

Между соснами натянули навесы.

Густав с двумя помощниками сложил каменный очаг и уже ворчал на матросов, требуя не путаться под ногами.

Запах жареной рыбы постепенно перебивал аромат хвои.

Неподалеку несколько человек латали паруса, перебрасываясь шутками.

Кто-то точил саблю.

Кто-то чинил сапоги.

Старый Игл, самый пожилой моряк на корабле, сидел на бревне и неторопливо вырезал маленькую деревянную лодочку.

Я остановился рядом.

— Для внука? — спросил я.

Старик улыбнулся, не поднимая глаз.

— Для внучки.

Говорит, капитаном станет.

Я рассмеялся.

— Тогда пусть начинает с хорошего корабля.

— Вот и я так подумал.

Он осторожно провел ножом по дереву.

— Девчонка упрямая.

Вся в деда.

Я пошел дальше, неожиданно поймав себя на мысли, что впервые вижу этих людей не пиратами.

А просто людьми.

У кого-то дома были дети.

У кого-то — жена.

Кто-то копил деньги, чтобы купить собственную лодку.

Кто-то мечтал уйти на покой.

О море редко думают как о доме.

Но для них домом был именно этот корабль.

И люди рядом с ними.

— Комод!

Я обернулся.

Шон стоял возле перевернутой шлюпки, лежавшей на песке.

— Поможешь старику?

Я улыбнулся.

— Конечно.

Подойдя ближе, я увидел длинную трещину вдоль киля.

Шон уже приготовил смолу, деревянные клинья и инструменты.

Он протянул мне молоток.

— Посмотрим, не забыл ли ты все, чему тебя учили.

Я усмехнулся.

— Или чему ты меня учил?

Старый тортл тихо рассмеялся.

— Одно другому не мешает.

Шон молча подогнал новую дубовую планку к трещине и кивнул мне.

— Держи крепче.

Я прижал доску обеими руками.

Старый тортл несколько раз ударил молотком, загоняя деревянный клин. Потом провел ладонью по шву и удовлетворенно хмыкнул.

— Уже лучше.

— Ты это каждый раз говоришь.

— Потому что каждый раз становится лучше.

Я усмехнулся.

— В детстве ты говорил по-другому.

Шон искоса посмотрел на меня.

— Правда?

— «Если продолжишь так работать, шлюпка сама попросится обратно в море, лишь бы тебя больше не видеть».

Старый тортл негромко рассмеялся.

— Значит, был прав.

Мы снова принялись за работу.

Слышно было, как где-то неподалеку стучат топоры. Из лагеря доносился голос Густава, который уже спорил с кем-то из матросов, доказывая, что рыбу можно испортить быстрее, чем ее поймать.

Шон прислушался и покачал головой.

— Не меняется.

— Кто?

— Густав. Когда мы с твоим отцом встретили его впервые, он уже на кого-то кричал.

— И сколько лет прошло?

— Лет двадцать... может, чуть больше.

Я улыбнулся.

— Значит, привычка.

— Скорее призвание.

Некоторое время мы работали молча.

Запах горячей смолы смешивался с ароматом хвои. Волны лениво перекатывались по песку, а чайки кружили над бухтой в надежде стащить чей-нибудь ужин.

Неожиданно Шон сказал:

— Знаешь... когда ты родился, Сэм страшно на тебя обиделся.

Я поднял голову.

— На меня?

— Конечно.

— За что?

— Решил, что отец теперь любит тебя больше.

Я не удержался от смеха.

— Сэм?

— Представь себе.

Шон улыбнулся своим воспоминаниям.

— Ходил мрачный. Ни с кем почти не разговаривал. Даже со мной.

— И сколько ему было?

— Пятнадцать.

— Не верю.

— А зря. Он тогда еще был мальчишкой.

Шон забил еще один клин и продолжил:

— Помню, как твой отец однажды посадил вас обоих рядом и сказал: «Капитан может разделить золото, добычу, корабль... Но сыновей делить нельзя».

Я молча слушал.

— После этого Сэм несколько дней от тебя не отходил и никому не позволял брать тебя на руки.

— Даже тебе?

— Особенно мне.

Мы оба рассмеялись.

Я вдруг поймал себя на мысли, что впервые представляю брата не тем человеком, которого знает весь архипелаг, а обычным мальчишкой.

Это казалось почти невозможным.

Прошло несколько минут.

Шон снова взялся за молоток.

Я осторожно спросил:

— Я ведь почти не помню отца...

Шон перестал работать.

Совсем ненадолго.

— Знаю.

В его голосе не было жалости.

Только тихая грусть.

— Жаль.

Он был человеком, которого стоило помнить.

Я провел ладонью по свежей древесине.

— Каким он был?

Шон улыбнулся.

Не широко.

Скорее своим мыслям.

— Разным.

Иногда веселым.

Иногда упрямым.

Иногда таким сердитым, что даже я старался не попадаться ему под руку.

Он усмехнулся.

— Но долго сердиться не умел.

Я кивнул.

Почему-то именно это казалось самым настоящим.

Не легендарный капитан.

Не герой.

Просто человек.

Через некоторое время я спросил:

— А Сэм?

Шон посмотрел в сторону лагеря, где мой брат что-то обсуждал с Браном.

— Знаешь...

Ты очень похож на него в молодости.

Я удивленно посмотрел на Сэма.

— Правда?

— Очень.

Твой брат тоже много смеялся.

Любил спорить с отцом.

Иногда мне казалось, что они спорят просто ради удовольствия.

Я перевел взгляд на Сэма.

Трудно было представить.

— Тогда...

Что изменилось?

Улыбка медленно исчезла с лица Шона.

Он долго молчал, будто подбирал слова.

Шон приоткрыл рот, словно набрав воздух для ответа...

И снова ударил молотком.

Будто давая мне понять, что этим разговор был закончен.

Я ждал продолжения.

Но его не последовало.

Прошло еще несколько минут.

Наконец я все же не выдержал.

— Что тогда произошло?

Шон не поднял головы.

Лишь провел ладонью по только что заделанному шву.

— Когда-нибудь я расскажу тебе.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Но не сегодня.

Сегодня я хочу, чтобы ты запомнил его живым.

Таким, каким его помню я.

Он протянул мне молоток.

— А теперь заканчивай работу.

Если мы не успеем до темноты, Густав решит, что мы опоздали к ужину специально.

Я улыбнулся.

— И что тогда?

Шон тяжело вздохнул.

— Тогда он опять начнет утверждать, что его стряпню никто не ценит.

— А это правда?

— Конечно.

Мы ценим ее ровно настолько, чтобы не умереть с голоду.

Я рассмеялся.

Шон тоже.

И еще некоторое время мы работали молча.

Мне казалось, будто отец незримо находится где-то рядом.

Не как легенда.

Не как великий капитан.

А как человек, о котором спустя годы вспоминают с улыбкой.

Глава 5. Исчезнувшие

Проснулся я еще до рассвета.

Несколько мгновений лежал с закрытыми глазами, пытаясь понять, что изменилось.

Потом понял.

Тишина.

Не было привычного скрипа переборок. Не скрипели снасти. Не плескалась вода о борт. Земля подо мной оставалась неподвижной.

Странно...

За эти недели я так привык к постоянной качке, что ее отсутствие казалось почти неправильным.

Я выбрался из-под одеяла и вышел из-под навеса.

Над бухтой только начинало светлеть.

Вода была гладкой, словно отполированное стекло. У берега тихо покачивался «Ночной прилив». Без грот-мачты корабль выглядел непривычно, будто потерял часть самого себя, но уже не казался беспомощным. За последние дни экипаж успел сделать больше, чем я ожидал.

Возле сложенных бревен Бран уже спорил с плотниками, выбирая будущую мачту.

Из леса доносились удары топоров.

Работа началась задолго до рассвета.

Я уже собирался помочь, когда услышал знакомый голос.

— Проснулся?

Шон держал в руках две деревянные кружки.

Одну протянул мне.

— Что это?

— Отвар.

Я осторожно понюхал.

— Пахнет так, будто кто-то решил сварить еловую шишку.

— Именно так Густав и сказал.

Я сделал маленький глоток.

И едва не поперхнулся.

Шон довольно улыбнулся.

— Живой?

— Пока да.

— Значит, помогает.

Мы оба тихо рассмеялись.

Несколько минут молча смотрели на бухту.

Потом я заметил, что Сэм уже стоит возле самой воды.

Рядом с ним Бран.

Оба говорили негромко.

Что-то было не так.

Даже отсюда я видел, каким напряженным стало лицо боцмана.

Через минуту Бран коротко кивнул и быстрым шагом направился к лагерю.

— Всем, кто свободен от ремонта! Ко мне!

Веселые разговоры сразу стихли.

Матросы один за другим подходили к боцману.

Я вопросительно посмотрел на Шона.

Тот уже не улыбался.

— Пойдем.

Мы подошли одновременно с остальными.

Бран обвел взглядом собравшихся.

— Вчера утром капитан отправил двух разведчиков осмотреть северную часть острова.

Он сделал короткую паузу.

— Они не вернулись.

По рядам пробежал негромкий ропот.

Я почувствовал неприятный холод внутри.

— Может, заблудились? — негромко спросил кто-то.

Бран покачал головой.

— Нет.

Все знали, что опытные разведчики не теряются на островах.

Сэм сделал шаг вперед.

Его голос звучал спокойно.

Слишком спокойно.

— Берем десять человек.

Остальные продолжают ремонт.

Если нас нет до вечера — продолжаете работу.

Никакой паники.

Корабль должен быть готов выйти в море в любой момент.

Никто не стал задавать вопросов.

Через несколько минут мы уже шли по лесу.

...

Лес постепенно становился гуще.

Солнечный свет с трудом пробивался сквозь высокие сосны.

Под ногами мягко пружинил толстый слой хвои.

Впереди шел Бран.

Рядом с ним — Сэм.

Я держался немного позади.

Внезапно боцман поднял руку.

Все остановились.

Он присел на корточки.

— Здесь.

Мы подошли ближе.

На земле виднелись следы борьбы.

Сломанный молодой куст.

Втоптанный в землю мох.

Темные пятна засохшей крови.

И обломок знакомого ножа.

Бран поднял его.

— Это Роба.

Сэм молча осмотрел место.

Потом перевел взгляд дальше, в лес.

— Крови мало.

Он говорил так, словно размышлял вслух.

— Значит, не смертельно.

Еще несколько шагов.

На мягкой земле отчетливо отпечатались десятки следов.

Одни уходили уверенно.

Другие были неровными.

Будто кого-то вели силой.

Сэм опустился на колено.

Провел пальцами по отпечаткам.

— Их увели живыми.

Никто не произнес ни слова.

Я посмотрел туда, куда уходила цепочка следов.

Где-то впереди, за густыми соснами, нас уже кто-то ждал...

Следы вели нас всё дальше вглубь острова.

Лес менялся.

Исчезли поваленные бурей деревья. Под ногами всё чаще попадались аккуратно обрубленные ветви. Где-то совсем недавно кто-то расчистил тропу, чтобы по ней можно было пройти с телегой.

Бран остановился возле свежего пня.

Провёл ладонью по гладкому срезу.

— Недели две... не больше.

Сэм лишь коротко кивнул.

Мы двинулись дальше.

Через несколько минут впереди показался небольшой мостик через ручей.

Не старый, покосившийся настил, а добротно сложенный из толстых брёвен.

Я переглянулся с Гарри.

Тот только пожал плечами.

Никто ничего не говорил.

Теперь и без слов было понятно — остров необитаемым не был.

Бран поднял руку.

Мы осторожно подошли ближе.

Сквозь густые ветви проглядывали крыши.

Деревянные.

Невысокие.

Из нескольких труб поднимался дым.

Сэм молча опустился на одно колено.

Жестом подозвал Брана.

Остальные остались позади.

Через несколько минут капитан вернулся.

— Поселение.

— Большое? — спросил Шон.

— Больше, чем хотелось бы.

— Наших видел?

— Нет.

Повисло молчание.

Бран посмотрел на капитана.

— Что будем делать?

Сэм ещё раз взглянул в сторону домов.

— Если их держат здесь, идти напролом нельзя.

Он посмотрел на поселение так, словно мысленно уже прокладывал путь между домами.

— Но и ждать нельзя.

Я сделал шаг вперёд.

— Капитан.

Он перевёл взгляд на меня.

— Если позволишь...

Я на мгновение подбирал слова.

— Чем больше людей мы поведём, тем быстрее нас заметят.

Сэм ничего не ответил.

Я продолжил:

— Если пленники ещё живы, их жизнь зависит от того, успеем ли мы добраться до них раньше, чем поднимется тревога.

Бран скрестил руки на груди.

— А если малую группу заметят?

— Тогда вы всё ещё будете здесь.

Я посмотрел на капитана.

— Но если пойдёт весь отряд, шанса на скрытность уже не будет.

Несколько долгих секунд Сэм молчал.

Потом спокойно спросил:

— Ты уверен, что сможешь идти тихо?

Я невольно усмехнулся.

— После Шона?

Кажется, впервые за весь день уголок губ Сэма едва заметно дрогнул.

— Это не ответ.

— Смогу.

Он ещё немного смотрел на меня.

Затем повернулся к Брану.

— Остаёшься здесь.

Если услышишь бой — ждёшь моего сигнала.

Без сигнала не вмешиваешься.

Бран нахмурился.

— Капитан...

— Это приказ.

Боцман тяжело выдохнул.

— Есть.

Сэм снял с пояса пистоль и протянул его одному из матросов.

— Лишний шум нам ни к чему.

На поясе остались только сабля и кинжал.

Я последовал его примеру.

Через минуту мы уже бесшумно спускались по склону.

...

Поселение оказалось гораздо больше, чем выглядело сверху.

Домов было несколько десятков.

Между ними проходили узкие тропинки.

Возле одного дома женщина развешивала выстиранное бельё.

Чуть дальше старик строгал доску, а рядом двое мальчишек пытались помочь ему, больше мешая, чем работая.

На небольшой площади несколько мужчин чинили рыболовные сети.

Это место совсем не походило на пиратское логово.

Но оружие здесь тоже было.

У дверей некоторых домов стояли копья.

На поясах мужчин висели сабли.

Мы с Сэмом прятались за сараями и густыми кустами, двигаясь от укрытия к укрытию.

Внезапно капитан поднял руку.

В нескольких шагах впереди разговаривали двое вооружённых мужчин.

Мы замерли.

— ...что староста решил?

— Ждать.

— А пленники?

— Пока останутся в амбаре.

— Это плохая идея.

Первый нервно оглянулся по сторонам.

— Если их корабль пришлёт остальных...

Второй покачал головой.

— Именно поэтому нельзя их отпускать.

Наступила короткая пауза.

Затем он сказал уже тише:

— Мы слишком долго строили этот дом.

— Знаю.

— Если о нас узнают в Эвергрине...

Он запнулся.

— Или на Ла Тортуге...

...нам больше некуда будет бежать.

У меня внутри всё похолодело.

Я медленно перевёл взгляд на Сэма.

Он тоже слышал каждое слово.

Но лицо капитана осталось совершенно спокойным.

Он лишь едва заметно кивнул в сторону большого амбара, стоявшего за последним рядом домов.

Похоже, наши разведчики были именно там.

Сэм дождался, пока оба мужчины уйдут.

Ещё несколько мгновений он не двигался, прислушиваясь к звукам поселения.

Где-то плакал ребёнок.

Скрипнула дверь.

Кто-то рассмеялся.

Обычная жизнь.

Именно поэтому сейчас она была опаснее любого поля боя. Здесь каждый лишний звук мог насторожить десятки людей.

Капитан едва заметно коснулся моего плеча и указал на амбар.

Мы двинулись дальше.

Между домами приходилось идти почти вплотную к стенам. Несколько раз мы замирали, когда кто-нибудь выходил во двор. Один раз мимо нас пробежала девочка лет семи с деревянной куклой в руках. Она остановилась всего в нескольких шагах, подняла игрушку, которую уронила в траву, и, напевая себе под нос, побежала дальше.

Я поймал себя на мысли, что невольно задержал дыхание.

Сэм уже был впереди.

Он двигался удивительно тихо для человека его роста. Казалось, капитан заранее знает, на какую доску можно наступить, а какая обязательно скрипнет.

Наконец мы добрались до амбара.

Возле двери сидел один часовой.

Он лениво строгал палку ножом, время от времени поглядывая по сторонам.

Сэм посмотрел на меня.

Потом показал два пальца.

Я понял без слов.

Он обойдёт справа.

Я — слева.

Сердце застучало быстрее.

Я медленно скользнул вдоль стены.

Часовой что-то негромко насвистывал.

Оставалось всего несколько шагов...

Позади него бесшумно возникла тень.

Сэм.

Одной рукой он зажал мужчине рот, другой прижал кинжал к горлу.

Я оказался рядом прежде, чем тот успел начать сопротивляться.

— Тихо, — негромко произнёс Сэм. — И останешься жив.

Мужчина замер.

Я быстро снял с его пояса связку ключей.

Сэм медленно опустил его на землю и отправил безсознательное состояние ударом кулака.

Мы открыли дверь.

Внутри пахло сырой древесиной и сеном.

В полумраке послышался знакомый голос.

— Капитан?..

— Тише, — ответил Сэм.

У дальней стены сидели Роб и Мик.

Руки у обоих были связаны, но выглядели они целыми.

Роб усмехнулся.

— Уже начал думать, что вы решили без нас обратно выйти в море.

Даже сейчас он не потерял привычки шутить.

Я быстро перерезал верёвки.

Мик растёр затёкшие запястья.

— Нас не били, — тихо сказал он. — Только заперли.

— Сколько здесь людей? — спросил Сэм.

— Не знаем.

— Оружие забрали?

— Да.

Сэм коротко кивнул.

— Возвращаемся.

Мы уже подошли к двери, когда снаружи раздался голос:

— Йоран!

Часовой не ответил.

— Йоран, ты опять уснул?

Шаги.

Совсем рядом.

Сэм мгновенно закрыл дверь и посмотрел на нас.

В его глазах не было тревоги.

Только холодный расчёт.

Он поднял три пальца.

Три человека.

Мы услышали, как один из подошедших усмехнулся.

— Странно...

Я же оставлял дверь закрытой...

Деревянная ручка медленно начала опускаться...

Створка приоткрылась.

— Йоран?..

Мужчина успел сделать всего один шаг внутрь.

Сэм сорвался с места.

Я даже не успел заметить самого движения.

Раздался глухой удар.

Спиной мужчина с такой силой впечатался в деревянную стену амбара, что несколько досок жалобно затрещали.

Сэм прижал его предплечьем к горлу.

Правая рука уже потянулась к сабле.

Двое оставшихся за дверью замерли лишь на мгновение.

Потом почти одновременно выхватили оружие.

— Чужие!

Один бросился на меня с копьём.

Второй неуклюже выхватил короткую саблю.

Первый выпад оказался слишком широким.

Я легко отвёл наконечник копья в сторону.

Следующий удар пришёлся сверху вниз.

Словно человек рубил дрова, а не сражался.

"Он не умеет..."

Я шагнул вперёд.

Повернул корпус.

Древко скользнуло мимо моего плеча.

Рукоятью сабли я резко ударил его по кисти.

Пальцы разжались.

Копьё со стуком упало на пол.

Не давая ему опомниться, я подцепил оружие ногой и отбросил в сторону.

Мужчина застыл.

Испуганный.

Растерянный.

Второй замахнулся саблей куда увереннее, но было видно — опыта у него не больше.

Я принял удар.

Сталь лязгнула о сталь.

Ещё один выпад.

Ещё.

Он наступал слишком быстро, забывая о защите.

Я дождался момента.

Клинок скользнул вниз.

Лёгкий поворот кисти.

Сабля вылетела из его рук.

Зазвенела по деревянному полу.

Я шагнул ближе и приставил свой клинок к его груди.

— Не надо...

Он тяжело дышал.

Его глаза были полны страха.

Это были глаза не воина.

Обычного человека.

Он медленно поднял руки.

В этот самый момент первый, обезоруженный мной мужчина, резко развернулся и бросился к выходу.

— Стой! — крикнул Роб.

Они с Миком уже успели освободить руки.

Оба рванули следом.

Я сделал было шаг за ними, но остановился.

Снаружи послышался отчаянный крик:

— Тревога!

Потом ещё один.

И почти сразу — ответные голоса со всех сторон.

Через несколько секунд Роб и Мик влетели обратно в амбар.

— Не успели! — выдохнул Роб.

— Всё поселение уже поднимается! — добавил Мик, захлопывая дверь.

Я обернулся.

Сэм всё ещё держал первого мужчину, прижав его к стене.

Тот уже почти перестал сопротивляться.

Правая рука капитана легла на рукоять сабли.

Я слишком хорошо понял, что сейчас произойдёт.

— Сэм...

Он даже не посмотрел в мою сторону.

Будто заранее знал, что я скажу.

— Не начинай.

— Он...

Договорить я не успел.

Сэм резко подался вперёд.

Его лоб с глухим ударом встретился с лицом пленника.

Тело мужчины мгновенно обмякло.

Капитан отпустил его.

Тот без сознания сполз по стене на пол.

Сэм спокойно посмотрел на меня.

— Выживет.

Я перевёл взгляд на лежащего человека.

Нос был разбит.

Из рассечённой брови текла кровь.

Но он дышал.

Я медленно кивнул.

Это действительно было лучше, чем могло закончиться.

— Свяжите второго, — коротко сказал Сэм.

Мы с Робом быстро стянули руки обезоруженному мужчине той самой верёвкой, которой ещё недавно были связаны наши разведчики.

Он не сопротивлялся.

Лишь растерянно смотрел то на нас, то на своего товарища без сознания.

Снаружи шум нарастал.

Слышался топот десятков ног.

Лязг оружия.

Чьи-то короткие команды.

Сэм подошёл к двери.

Прислушался.

Потом спокойно произнёс:

— Если останемся здесь, нас просто запрут.

Он распахнул дверь.

И первым вышел наружу.

Я шагнул следом.

За мной — Роб и Мик.

Перед амбаром уже собрались жители поселения.

В руках у мужчин были копья, топоры, старые сабли.

Но, взглянув на них теперь, я видел то, чего не замечал раньше.

Почти никто не держал оружие так, как держат его моряки или солдаты.

Один нервно перехватывал древко копья.

Другой слишком крепко сжимал рукоять топора.

Третий выставил саблю вперёд обеими руками, словно боялся, что иначе она выпадет.

Они готовились защищать свой дом.

Не воевать.

Сэм молча остановился в нескольких шагах от толпы.

Сабля медленно покинула ножны.

Он держал её остриём вниз.

Спокойно.

Уверенно.

Как человек, который не боится ни одного из стоявших перед ним.

Толпа тоже остановилась.

Вперёд вышел седой мужчина.

Невысокий.

С прямой спиной.

Без доспехов.

Но остальные невольно расступались, давая ему дорогу.

Я понял.

Именно его здесь слушали.

Седой мужчина остановился в нескольких шагах от нас.

Его взгляд медленно скользнул по каждому.

По Робу.

По Мику.

По мне.

И наконец остановился на Сэме.

Потом он посмотрел на открытые двери амбара.

Двое мужчин уже вытаскивали наружу потерявшего сознание часового.

Рядом сидел связанный мной поселенец, опустив голову.

Старик тяжело вздохнул.

— Значит... вы всё-таки добрались до своих.

Сэм не опустил саблю.

— Да.

— И собираетесь уйти?

— Не собираемся. Мы уходим.

Старик кивнул, словно ожидал именно такого ответа.

Но вокруг уже слышались другие голоса.

— Они избили Йорана!

— Их всего четверо!

— Не выпускать!

— Окружайте!

Несколько мужчин сделали шаг вперёд.

Сэм едва заметно изменил стойку.

Я узнал её.

Именно так он стоял перед абордажем торгового судна.

Ещё мгновение...

И он ударит первым.

Роб и Мик тоже приготовились.

Я понял.

Ещё один шаг любой из сторон...

И назад дороги уже не будет.

Перед глазами вдруг всплыли слова, которые мы с Сэмом случайно услышали по пути к амбару.

"Если о нас узнают в Эвергрине..."

"Или на Ла Тортуге..."

"Нам больше некуда будет бежать..."

Я сделал шаг вперёд.

— Подождите!

Несколько десятков глаз одновременно повернулись ко мне.

Даже Сэм коротко посмотрел в мою сторону.

Я говорил громко, чтобы меня услышали все.

— Мы слышали ваш разговор.

По толпе пробежал тревожный шёпот.

— Мы знаем, чего вы боитесь.

Лицо старика стало жёстче.

Но он молчал.

Я продолжил:

— Мы пришли сюда не за вашим поселением.

Нам нужны были только наши люди.

Я указал на Роба и Мика.

— Они с нами.

Больше нам ничего не нужно.

Я сделал ещё один шаг.

— Даю слово...

Если вы позволите нам уйти...

Никто не узнает о существовании этого места.

Наступила тишина.

Такая, что было слышно, как ветер шумит в соснах.

Старик долго смотрел на меня.

Потом медленно произнёс:

— Красивые слова.

Но слово незнакомца стоит недорого.

За его спиной послышался чей-то негромкий голос.

— Староста...

Из толпы вышел крепкий мужчина с густой седеющей бородой.

На его левом виске тянулся старый шрам.

Он остановился рядом со стариком, не сводя глаз с Сэма.

Потом тихо сказал, но в наступившей тишине его услышали все:

— Парня я не знаю.

Он коротко кивнул в мою сторону.

— Но здоровяка рядом с ним зовут Рыжий Сэм.

Мужчина немного помолчал.

— Я был боцманом на пиратском шлюпе «Морская ведьма».

С Рыжим Сэмом наши пути пересекались дважды.

Первый раз — к счастью, без боя.

Второй... нам повезло меньше.

Он усмехнулся.

— О Рыжем Сэме рассказывают всякое.

Что он беспощаден.

Что его лучше не злить.

Что от него невозможно уйти в море.

Может, половина из этого — выдумки.

Но одну вещь я знаю точно.

Он никогда не нарушал слова.

Мужчина посмотрел на старосту.

— Если этот человек что-то пообещал...

Он это исполнит.

Староста медленно перевёл взгляд на Сэма.

Несколько долгих секунд они просто смотрели друг на друга.

Потом старик спросил:

— Это правда?

Сэм молчал.

Я почувствовал, как напряглись Роб и Мик.

За моей спиной кто-то крепче сжал рукоять сабли.

Сейчас решалось всё.

Сэм повернул голову ко мне.

Наши взгляды встретились.

Он прекрасно понимал, что, подтвердив мои слова, возьмёт на себя обязательство, которое уже нельзя будет нарушить.

Наконец он вновь посмотрел на старосту.

И спокойно произнёс:

— Мой брат дал слово.

Значит...

Он сделал короткую паузу.

— Его дал и я.

Никто не произнёс ни слова.

Даже ветер словно стих.

А потом староста медленно опустил своё копьё.

И вслед за ним оружие начали опускать остальные жители поселения.

Глава 6. Беглецы

Я шёл вдоль берега, наблюдая за тем, как меняется это место.

Ещё несколько дней назад здесь люди смотрели на нас как на угрозу.

Теперь же пиратские голоса смешивались с голосами тех, кто когда-то боялся даже произнести наше имя.

Странное чувство.

Обычно после встречи с пиратами остаются разрушенные дома.

Пустые склады.

Следы боя.

А здесь...

Здесь оставались новые знакомства.

Я остановился возле группы детей.

Они сидели под большим деревом, склонившись над деревянными дощечками.

Один мальчик сосредоточенно выводил что-то углём.

Сидевший рядом мужчина мягко поправил его руку.

— Не дави так сильно.

Буквы не любят, когда их заставляют.

Я невольно улыбнулся.

Учитель был совсем не похож на человека, которого я ожидал увидеть в таком месте.

Невысокий.

Худой.

Слишком аккуратно одетый для деревенского жителя.

Его одежда была простой, но чистой.

Рядом лежали несколько старых книг, бережно завёрнутых в ткань.

Он заметил меня и поднялся.

— Доброе утро.

— Доброе.

Я посмотрел на детей.

— Вы учите их читать?

Мужчина улыбнулся.

— А также писать и считать.

— Всех?

Он посмотрел на меня с лёгким удивлением.

— Конечно.

Я перевёл взгляд на деревянные дощечки.

Странно было видеть такое здесь.

На острове, которого не существовало для остального мира.

— Простите.

Я протянул руку.

— Комод.

— Фелиций.

Мы пожали руки.

Его ладонь была мягкой.

Не ладонь моряка.

Не воина.

Человека, который большую часть жизни держал перо, а не меч.

— Вы давно здесь?

Фелиций ненадолго задумался.

— Достаточно давно.

Ответ был слишком осторожным.

Я это заметил.

Но не стал спрашивать.

Вместо этого кивнул на детей.

— Кто учил вас самому?

Фелиций посмотрел куда-то вдаль.

На секунду его лицо изменилось.

Словно он увидел не этот остров.

А что-то далеко отсюда.

— Эвергрин.

Я удивлённо поднял брови.

— Вы из города?

— Да.

— Тогда почему...

Я остановился.

Вопрос оказался слишком прямым.

Фелиций понял.

Но лишь слегка улыбнулся.

— Почему я здесь?

Я пожал плечами.

— Да.

Он посмотрел на детей.

— Иногда человек оказывается не там, где хотел бы быть.

Но именно там находит то, что ему нужно.

Я почувствовал, что ответа он не дал.

По крайней мере, не полностью.

Поэтому спросил о другом.

— Правда, что в Эвергрине все умеют читать?

На этот раз улыбка Фелиция стала искренней.

— Почти все.

— Даже обычные рабочие?

— Конечно.

Он удивился моему удивлению.

— Комод, Эвергрин устроен иначе.

Там считают, что знание принадлежит не только богатым.

Если человек не умеет читать, он не сможет защитить свои права.

Не сможет понять договор.

Не сможет написать письмо.

Я задумался.

Перед глазами всплыл отец.

То, как он нанимал учителя для нас с Сэмом.

То, сколько золота уходило на эти уроки.

— Мой отец дорого заплатил за то, чтобы мы с братом умели читать и писать.

Фелиций посмотрел на меня.

— Он был хорошим человеком.

Я удивился.

— Почему вы так решили?

— Потому что человек, который тратит деньги не только на оружие и корабль, думает о будущем.

Я ничего не ответил.

Почему-то эти слова задели меня сильнее, чем я ожидал.

Фелиций снова посмотрел на детей.

— В Эвергрине есть академии.

— Для богатых?

Он покачал головой.

— Для тех, кто способен учиться.

Там изучают множество вещей.

Медицину.

Историю.

Инженерное дело.

Навигацию.

А некоторые направления...

Он улыбнулся.

— Человеку со стороны действительно могут показаться магией.

— Но это не магия?

— Иногда грань очень тонкая.

Он поднял одну из книг.

— Но за каждым чудом стоят годы труда.

Я посмотрел на старые страницы.

На аккуратные строки.

На сложные схемы.

И вдруг понял, насколько огромен мир за пределами моря.

Фелиций продолжил:

— Эвергрин прекрасен.

На площади торгового района можно за один день встретить людей из десятков стран.

Разные народы.

Разные культуры.

Купцы.

Путешественники.

Мастера.

Он говорил всё спокойнее.

Но в его голосе появилась грусть.

— А над городом возвышаются храмы Торвена Дросса и Милостливой Эллис.

Я слышал о них от моряков.

Но Фелиций говорил иначе.

Не как о зданиях.

Как о чём-то родном.

— Жрецы там служат людям.

Не только проводят службы.

Они лечат.

Помогают бедным.

Хранят знания.

А паладины...

Он ненадолго замолчал.

— Их невозможно забыть.

Когда они проходят по площади в своих латных доспехах, отражающих солнечный свет, кажется, будто сам город становится светлее.

Я улыбнулся.

— Вы скучаете по нему.

Фелиций долго молчал.

Потом тихо ответил:

— Да.

И только после этого добавил:

— Иногда.

Но я заметил.

Он соврал.

Фелиций снова повернулся к детям.

— Хорошо.

На сегодня хватит.

Дети недовольно загудели.

— Но мы ещё не закончили!

— Если вы продолжите сейчас, завтра забудете половину.

— Не забудем!

— Все ученики говорят так же.

Мужчина улыбнулся.

Дети начали собирать свои дощечки и книги.

Один маленький мальчик задержался.

— Фелиций?

— Да?

— А ты когда-нибудь вернёшься в Эвергрин?

Вопрос прозвучал просто.

По-детски.

Но я заметил, как на мгновение изменилось лицо учителя.

Всего на секунду.

Улыбка осталась.

Но стала другой.

— Не знаю.

Мальчик задумался.

— Почему?

Фелиций посмотрел на него.

Потом тихо ответил:

— Иногда дорога назад сложнее, чем дорога вперёд.

Ребёнок, конечно, не понял.

Кивнул и убежал вслед за остальными.

Я остался рядом.

— Вы не просто так покинули город.

Фелиций не ответил.

Он аккуратно сложил книги.

Одна за другой.

Слишком тщательно.

Так делают люди, которые пытаются выиграть время.

— Комод...

Он произнёс моё имя спокойно.

— Есть вещи, о которых лучше молчать.

Я посмотрел на него.

— Я не собираюсь заставлять вас рассказывать.

Он поднял взгляд.

В его глазах появилось что-то похожее на благодарность.

— Тогда вы мудрее многих людей, которых я встречал.

Я усмехнулся.

— Шон сказал бы, что это просто любопытство, которое я научился контролировать.

Фелиций улыбнулся.

— Хороший совет.

Он взял книги.

— Берегите эту способность.

Любопытство часто приводит людей дальше, чем они собирались.

И иногда...

Он сделал небольшую паузу.

— Дальше, чем они готовы идти.

С этими словами он ушёл.

Я смотрел ему вслед.

Странный человек.

В нём не было ничего опасного.

Но почему-то мне казалось, что за его спокойствием скрывается история, которую он не хочет рассказывать.

---

К вечеру бухта снова ожила.

«Ночной прилив» постепенно возвращал себе прежний вид.

Новая мачта уже была почти готова.

Парусники проверяли снасти.

Матросы таскали ящики с припасами.

А у костра неподалёку от лагеря сидели Сэм и староста поселения.

Я не собирался подслушивать.

Просто проходил мимо.

Но разговор заставил меня остановиться.

— Наш корабль долго здесь не останется, — сказал Сэм.

Староста кивнул.

— Тогда мне есть что вам предложить.

Капитан посмотрел на него.

— Говорите.

Старик некоторое время молчал.

— Вы сможете возвращаться на наш остров. Здесь можно восполнить ваши запасы:

Пресная вода.

Древесина.

Иногда продовольствие.

Не больше.

Наше поселение будет радо вам помочь

Сэм посмотрел на бухту.

На корабль.

Потом на людей поселения.

— Благодарю

— Но взамен, мы хотели бы получать книги, бумагу, возможно оружие. Все то, что в условиях нашей резервации произвести невозможно.

Сэм задумался.

Староста внимательно посмотрел на него.

— И кто ещё будет знать об этом месте?

— Никто.

Ответ прозвучал сразу.

Без раздумий.

— Моя команда молчит.

Мои люди знают цену слову.

Староста чуть прищурился.

— А если кто-то всё же заговорит?

Сэм посмотрел прямо ему в глаза.

— Тогда он больше не будет частью моей команды.

Я знал этот тон.

Это был не гнев.

Не угроза.

Просто факт.

Староста медленно кивнул.

— Хорошо.

Тогда договорились.

Сэм протянул руку.

Старик пожал её.

Два человека, которые ещё вчера могли стать врагами.

Теперь заключали сделку.

---

Позже вечером я снова увидел Сэма.

На этот раз рядом с ним сидел один из жителей поселения.

Я узнал его.

Тот самый мужчина с шрамом, который подтвердил слово моего брата.

Бывший боцман.

Они говорили негромко.

Я не собирался вмешиваться.

Но услышанное заставило меня задержаться.

— Через несколько месяцев на Ла Тортуге будет собрание капитанов, — сказал мужчина.

Сэм поднял взгляд.

— Какое именно?

— То самое.

Встреча с Торговой федерацией.

Будут продлевать договор.

Сэм нахмурился.

— Думал, его уже продлили.

Мужчина покачал головой.

— Нет.

В этот раз всё сложнее.

— Почему?

Бывший боцман посмотрел на огонь.

— Не все капитаны довольны.

Он вздохнул.

— Некоторые считают, что договор сделал пиратов слишком мягкими.

Сэм молчал.

— Они хотят вернуться к старым временам.

К свободной охоте.

К золоту без ограничений.

Несколько секунд слышался только треск дров.

— А ты почему ушёл? — спросил Сэм.

Мужчина усмехнулся.

— Потому что мой капитан как раз был одним из таких людей.

Он посмотрел в сторону моря.

— Я видел слишком много кораблей, которые можно было взять без боя.

Но видел и слишком много людей, которые погибали просто потому, что кому-то захотелось больше золота.

Сэм ничего не сказал.

Но я заметил, как изменилось его лицо.

Совсем немного.

Однако я уже начал учиться понимать его.

Это его заинтересовало.

— Кто ещё так думает? — спросил он.

Бывший боцман покачал головой.

— Не знаю.

Но если договор не продлят...

Он посмотрел на тёмную линию моря.

— Война между пиратами и торговцами может начаться снова.

Сэм долго смотрел в огонь.

А потом тихо сказал:

— Значит, скоро море станет неспокойным.

Я посмотрел туда же.

Туда, где за горизонтом лежали Эвергрин и Ла Тортуга.

И впервые за долгое время мне показалось, что шторм, который мы пережили...

Возможно, был только началом.

Глава 7 Воронья гавань

Море было непривычно спокойным.

После шторма каждая ровная волна казалась подарком.

«Ночной прилив» уверенно шёл на северо-восток, оставляя за кормой остров, которого не существовало ни на одной карте.

Я долго смотрел назад.

Пока зелёные холмы не растворились в утренней дымке.

— Уже скучаешь? — спросил Шон, остановившись рядом.

— Немного.

Он проследил за моим взглядом.

— Хорошие люди.

— Да.

— Надеюсь, мы ещё вернёмся.

Я кивнул.

Мне тоже этого хотелось.

Не только из-за самого острова.

Там остался Фелиций.

Странный человек.

Чем больше я вспоминал наш разговор, тем сильнее мне казалось, что он рассказал мне далеко не всё.

Наверное, однажды мы ещё встретимся.

Ветер наполнил паруса.

Корабль слегка накренился.

Где-то впереди Бран уже успел прикрикнуть на молодых матросов.

— Быстрее! Канат сам себя не натянет!

В ответ послышалось дружное:

— Есть!

Шон усмехнулся.

— Слышишь?

— Что?

— Значит, корабль снова здоров.

Я вопросительно посмотрел на него.

— После хорошего ремонта боцман всегда начинает кричать громче прежнего.

Будто хочет проверить, всё ли выдержит.

Я рассмеялся.

— Это правда?

— Нет.

— Тогда зачем ты это сказал?

Шон пожал плечами.

— Красиво прозвучало.

Я покачал головой.

Иногда мне казалось, что он способен придумать историю о чём угодно.

И почти всегда рассказывал её с таким серьёзным лицом, что хотелось поверить.

— Комод!

Я обернулся.

Бран стоял у грот-мачты.

— Хватит прохлаждаться!

Если руки свободны, значит, я ещё не нашёл для них работу!

— Уже иду!

Шон тихо произнёс мне вслед:

— Теперь понимаешь, почему корабль снова здоров?

Я только усмехнулся.

До самого полудня мы почти не отдыхали.

Нужно было подтянуть снасти, заменить несколько повреждённых блоков, проверить крепления новой мачты.

Работы хватало каждому.

Когда солнце поднялось высоко, Густав наконец ударил половником по большому котлу.

— Если кто-нибудь не придёт обедать сейчас, потом будет выпрашивать свою еду на коленях!

Матросы засмеялись.

Бран проворчал что-то себе под нос.

Но первым направился к камбузу.

Густав довольно кивнул.

— Вот так всегда.

Ругается больше всех.

А голодный тоже больше всех.

— Неправда, — бросил Бран, даже не оборачиваясь.

— Тогда можешь уступить свою порцию.

— Не настолько неправда.

За столом снова раздался смех.

Я начал замечать, что команда постоянно подшучивает друг над другом.

Без злобы.

Наверное, иначе несколько месяцев в море рядом друг с другом просто не выдержать.

После обеда Сэм впервые за весь день собрал офицеров у кормы.

Кроме него пришли Шон, Бран и я.

Сэм разложил на крышке рундука карту.

— К вечеру будем здесь.

Он коснулся небольшого залива на западном побережье архипелага.

Я прочитал подпись.

Воронья гавань.

— Пополним припасы? — спросил Бран.

— Нет.

— Тогда ремонт?

— Нет.

Бран нахмурился.

— Зачем идём?

Сэм поднял взгляд.

— Нужно поговорить с одним человеком.

Шон слегка улыбнулся.

— Значит, он ещё жив.

— Надеюсь.

— Если бы умер, ты бы уже знал.

— Поэтому и надеюсь.

Бран усмехнулся.

— Всё тот же?

— Всё тот же.

Я молча слушал.

Наконец не выдержал.

— Кто?

Шон посмотрел на меня.

— Если тебе нужно узнать цену на древесину — ты идёшь к торговцу.

Если нужен хороший плотник — ищешь плотника.

Если хочешь узнать то, о чём другие предпочитают молчать...

Он посмотрел на Сэма.

Тот спокойно закончил за него:

— Идёшь к Элиасу Вейну.

До вечера никто больше не задавал вопросов.

Если Сэм не хотел объяснять что-то сразу, значит, на это была причина.

Я уже успел это понять.

Солнце медленно клонилось к горизонту.

Ветер почти стих.

И вскоре впереди показалась земля.

Сначала — сторожевые башни на высоких скалах.

Потом длинная каменная дамба, защищавшая бухту от волн.

А следом...

Лес мачт.

Десятки кораблей.

Военные бриги.

Торговые суда.

Рыбацкие шхуны.

И, конечно же, пиратские корабли.

Некоторые были настолько необычными, что я невольно задерживал на них взгляд.

У одного нос украшала огромная деревянная акула.

У другого — голова морского змея.

На третьем вместо привычного флага развевалось тёмно-зелёное полотнище с изображением осьминога.

— Не засматривайся.

Я обернулся.

Бран уже стоял рядом.

— Почему?

— Потому что они сейчас точно так же рассматривают тебя.

Я посмотрел на соседние корабли.

Несколько человек действительно наблюдали за нашим приближением.

Кто-то узнал «Ночной прилив» ещё издалека.

По соседнему кораблю быстро пробежал матрос.

Через несколько секунд на палубу вышел капитан.

Он молча снял шляпу в сторону Сэма.

Сэм коротко кивнул в ответ.

Никаких улыбок.

Никаких приветствий.

Будто этого было достаточно.

— Они знакомы? — тихо спросил я.

— Почти все капитаны здесь знакомы друг с другом, — ответил Шон.

— И дружат?

Шон усмехнулся.

— Нет.

— Тогда почему...

— Потому что сегодня ты сосед по причалу.

А завтра можешь оказаться тем, кто придёт тебе на помощь во время шторма.

Или тем, кто пустит ядро в твой борт.

Он пожал плечами.

— На море лучше не заводить лишних врагов.

Мы медленно вошли в бухту.

Чем ближе подходил корабль, тем громче становился город.

Стук молотов.

Крики грузчиков.

Скрип лебёдок.

Музыка.

Запах жареной рыбы смешивался с запахом смолы, древесины и моря.

Воронья гавань жила своей жизнью.

И ей было совершенно безразлично, кто сегодня вошёл в порт.

— Лево руля на два румба! — скомандовал Бран.

— Есть!

— Носовой! Приготовиться!

Матросы двигались быстро и без лишних слов.

Я поймал себя на мысли, что совсем недавно половины этих команд ещё не понимал.

Теперь руки сами тянулись к канатам раньше, чем я успевал задуматься.

«Ночной прилив» мягко коснулся причала.

Едва сходни легли на берег, как к кораблю подошёл пожилой портовый смотритель.

В руках он держал толстую книгу.

— Название судна?

— «Ночной прилив».

— Капитан?

— Рыжий Сэм.

Старик поднял голову.

Несколько секунд внимательно смотрел на брата.

Потом молча поставил отметку в книге.

— Стоянка оплачена до завтрашнего вечера.

— Благодарю.

Старик захлопнул книгу.

— Рад снова видеть тебя, капитан.

Сэм лишь кивнул.

Когда смотритель ушёл, я не удержался.

— Он тебя знает?

— Конечно, — ответил вместо Сэма Шон.

— Он знает всех.

— Всех капитанов?

— Нет.

Шон улыбнулся.

— Всех, кто регулярно платит за место у причала.

Я рассмеялся.

— И никогда не ошибается?

— Ошибается.

Но очень не любит, когда ему об этом напоминают.

Бран уже раздавал распоряжения.

— До заката разгрузить воду.

Проверить якорную цепь.

Никому не напиваться.

Последняя фраза вызвала дружный смех.

— Я серьёзно!

— Каждый раз одно и то же! — крикнул кто-то с палубы.

— Потому что каждый раз находится один идиот, который думает, что это сказано не ему!

Матросы снова рассмеялись.

Сэм повернулся к нам.

— Шон. Комод.

Идёте со мной.

Он не сказал куда.

Да этого и не требовалось.

Мы уже знали ответ.

К Элиасу Вейну.

Мы сошли на берег.

Под ногами негромко застучали доски причала.

Воронья гавань встретила нас привычным для портового города шумом.

Грузчики катили тяжёлые бочки.

Рыбаки прямо на пирсе перебирали сети.

Мальчишка лет двенадцати, прижимая к груди корзину с яблоками, ловко проскользнул между двумя телегами, едва не столкнувшись с рослым моряком.

— Смотри под ноги! — крикнул тот ему вслед.

— Тогда вы тоже смотрите! — не оборачиваясь, ответил мальчишка.

Шон тихо усмехнулся.

— Вырастет — станет капитаном.

— Почему?

— Потому что уже не боится людей вдвое больше себя.

Мы свернули с причала на широкую мощёную улицу.

Я ожидал увидеть притоны, игорные дома и бесконечные драки.

Они действительно были.

Но не только они.

По соседству с шумной таверной располагалась пекарня, откуда тянуло запахом свежего хлеба.

Через дорогу стекольщик выставлял на солнце только что законченные фонари.

Возле небольшой лавки пожилая женщина торговалась с мясником так ожесточённо, словно от этого зависела судьба всего архипелага.

— Я думал, здесь всё будет... иначе, — признался я.

— Все так думают, — ответил Шон.

— А потом?

— Потом понимают, что пиратам тоже нужно где-то жить.

Сэм шёл впереди, не оглядываясь.

Но я заметил одну странную вещь.

Люди узнавали его.

Кто-то здоровался лёгким кивком.

Кто-то просто отходил в сторону, освобождая дорогу.

Несколько капитанов приветствовали его, коснувшись двумя пальцами полей шляпы.

Сэм отвечал одинаково.

Коротким кивком.

Без улыбки.

Без остановки.

— Его здесь уважают, — тихо сказал я.

— Нет, — так же тихо ответил Шон.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Не только уважают.

Он выдержал небольшую паузу.

— Его ещё и опасаются.

Я снова перевёл взгляд на брата.

Тот спокойно шёл вперёд, словно ничего не замечал.

Но почему-то мне казалось, что он видел каждого человека на этой улице.

Мы миновали рыночную площадь.

Она оказалась намного больше, чем я ожидал.

Крики торговцев сливались в сплошной гул.

Здесь продавали всё.

Оружие.

Одежду.

Пряности.

Корабельные снасти.

Экзотические фрукты, названий которых я даже не знал.

Мимо нас прошла группа моряков.

Один из них вдруг остановился.

— Рыжий!

Сэм обернулся.

Навстречу ему уверенной походкой шёл высокий широкоплечий мужчина с густой чёрной бородой.

На левом виске белел длинный старый шрам.

Мужчины молча пожали друг другу руки.

— Давно не виделись, — сказал незнакомец.

— Давно, — ответил Сэм.

— Всё ещё ходишь на север?

— Иногда.

— Береги корабль.

Сэм коротко кивнул.

— И ты.

На этом разговор закончился.

Незнакомец пошёл дальше.

Я проводил его взглядом.

— Друг?

— Нет, — ответил Сэм.

Это было первое слово, которое он произнёс с тех пор, как мы покинули корабль.

— Тогда кто?

— Хороший капитан.

И снова замолчал.

Я хотел спросить что-то ещё.

Но Шон едва заметно покачал головой.

Не сейчас.

Мы свернули в улицу, где стало заметно тише.

Исчезли торговые ряды.

Реже попадались прохожие.

Дома здесь выглядели скромнее, но ухоженнее.

Не было кричащих вывесок.

Не слышалось музыки.

Только где-то неподалёку мерно стучал молоток плотника.

Сэм уверенно остановился возле ничем не примечательного двухэтажного дома.

Я уже хотел спросить, не ошиблись ли мы.

Но заметил над дверью небольшую бронзовую фигурку ворона.

Единственное украшение на всём фасаде.

Сэм легко коснулся её пальцами.

И только после этого трижды постучал в дверь.

Негромко.

С одинаковыми промежутками.

Я вопросительно посмотрел на Шона.

Тот лишь тихо произнёс:

— У каждого дома есть свои правила.

Мы молча ждали.

За дверью послышались шаги.

Неторопливые.

Будто хозяин и без того знал, кто пришёл.

Щёлкнул замок.

Дверь открылась.

На пороге стоял мужчина лет пятидесяти.

Высокий.

Худощавый.

С коротко остриженными седыми волосами.

На нём была простая тёмная рубашка с закатанными рукавами и плотный кожаный фартук, испачканный чернилами.

В одной руке он держал книгу.

В другой — очки, которые, судя по всему, только что снял.

Несколько секунд он молча смотрел на Сэма.

Потом уголки его губ дрогнули.

— Я уж начал думать, что ты решил состариться без моего участия.

Сэм едва заметно улыбнулся.

— Не дождёшься.

— Жаль.

Элиас сделал шаг в сторону.

— Проходите.

Пока соседи не решили, что ко мне пришли честные люди.

Шон тихо рассмеялся.

— Не переживай.

Они давно перестали в это верить.

Элиас пожал ему руку.

Крепко.

По-настоящему.

— Рад видеть, старый черепах.

— А я думал, ты наконец научишься выбирать выражения.

— Тогда тебе было бы скучно.

Они обменялись улыбками.

После чего Элиас перевёл взгляд на меня.

Внимательно.

Без спешки.

Так обычно смотрят люди, которые привыкли замечать детали.

Он задержался взглядом на рукояти моей сабли.

На мозолях на ладонях.

На лице.

И только потом сказал:

— Значит, это и есть Комод.

Я кивнул.

— Да.

Он протянул руку.

— Элиас Вейн.

Я пожал её.

Рукопожатие оказалось неожиданно крепким.

Не таким, какого ожидаешь от человека, зарабатывающего не мечом, а словами.

— Наслышан о тебе.

Я удивлённо посмотрел сначала на него, потом на Сэма.

Элиас заметил это и усмехнулся.

— Не смотри на брата.

Он никогда не умел скрывать, когда кем-то гордится.

Сэм спокойно произнёс:

— Не придумывай.

— Я этим на жизнь зарабатываю.

— Именно поэтому и не придумывай.

Элиас тихо рассмеялся.

— Хорошо.

Не буду.

Сегодня.

Он закрыл дверь на засов и жестом пригласил нас в дом.

— Проходите.

Чай уже почти остыл.

А разговор, судя по лицу Сэма, будет долгим.

Дом Элиаса оказался совсем не таким, каким я представлял.

Не было ни тяжёлых сундуков с золотом.

Ни шкафов, забитых свитками.

Ни вооружённых охранников, стороживших каждый угол.

Вместо этого — книги.

Много книг.

Высокие стеллажи занимали почти все стены.

На одних полках стояли толстые тома в кожаных переплётах.

На других лежали аккуратно свёрнутые карты.

У окна разместился широкий письменный стол.

Чернильница.

Несколько перьев.

Линейка.

И стопка чистой бумаги.

Ни одного лишнего листа.

Ни одной открытой записи.

Всё выглядело так, будто хозяин закончил работу всего минуту назад.

Элиас заметил, что я осматриваюсь.

— Разочарован?

— Немного.

— Ожидал увидеть горы секретных документов?

Я улыбнулся.

— Если честно... да.

Элиас поставил книгу на полку.

— Тогда мне пришлось бы каждую неделю искать новый дом.

Шон усмехнулся.

— Он не врёт.

Я однажды видел человека, который решил украсть бумаги из дома Элиаса.

— И что?

— Его поймали. Через 12 часов после проникновения.

Элиас невозмутимо снял с крючка чайник.

— Нашёл то, что искал?

— Нет. Он уснул со скуки обыскивая его стеллажи.

— Вот видишь.

Он поставил чайник на небольшую чугунную плиту.

— Иногда лучше спрятать вещь так, чтобы никто не догадался, что её вообще нужно искать.

Сэм тем временем молча подошёл к окну.

Бросил быстрый взгляд на улицу.

Плотно задёрнул штору.

Элиас заметил это.

— Всё настолько плохо?

— Пока не знаю.

Ответ прозвучал спокойно.

Но Элиас больше не улыбался.

Он лишь коротко кивнул.

Словно этого ответа ему оказалось достаточно.

В комнате ненадолго повисла тишина.

Нарушил её Шон.

— Надеюсь, чай у тебя всё ещё лучше, чем готовка.

Элиас фыркнул.

— За последние пятнадцать лет ты так и не научился делать комплименты.

— Зато научился выживать после твоей стряпни.

— Один раз пересолил похлёбку.

— Два.

— Второй раз был эксперимент.

— Мы потом три дня пили воду, надеясь избавиться от послевкусия.

Элиас посмотрел на меня.

— Не верь ему.

— Уже поздно, — ответил я.

Он усмехнулся.

— Вижу, чувство юмора у вас семейное.

Сэм, всё ещё стоявший у окна, не оборачиваясь произнёс:

— Нет.

Короткая пауза.

— Это он у Шона научился.

Шон победно улыбнулся.

— Наконец-то хоть что-то полезное от меня перенял.

Даже Элиас негромко рассмеялся.

А я поймал себя на мысли, что впервые вижу брата среди людей, которым он действительно доверяет.

Не потому, что он стал разговорчивее.

Наоборот.

Потому что здесь ему не приходилось постоянно быть настороже.

И, наверное, именно это говорило о доверии лучше любых слов.

Элиас разлил чай по четырём тяжёлым глиняным кружкам.

Ни одна не была одинаковой.

Одна с трещиной у ручки.

Другая покрыта синей глазурью.

Третья вообще казалась сделанной разными мастерами.

Он заметил мой взгляд.

— Не люблю одинаковые вещи.

Шон взял кружку с трещиной.

— Поэтому и друзей выбираешь таких?

— Именно поэтому.

Элиас поставил последнюю кружку перед Сэмом.

Сам садиться не стал.

Несколько секунд молча смотрел на брата.

Потом спокойно произнёс:

— Теперь рассказывай.

Сэм сделал один глоток.

Поставил кружку на стол.

— Мне нужна информация.

Элиас улыбнулся.

— Если бы тебе нужен был чай, ты бы не пришёл.

Шон тихо хмыкнул.

Сэм никак не отреагировал.

— Через несколько месяцев совет капитанов соберётся на Ла Тортуге.

Улыбка медленно исчезла с лица Элиаса.

— Уже знаю.

— Меня интересуют капитаны, выступающие против продления договора.

Элиас не ответил сразу.

Он прошёл к окну.

Слегка приподнял край занавески.

Убедился, что улица по-прежнему пуста.

Только после этого вернулся к столу.

— Ты задаёшь дорогой вопрос.

— Я пришёл не торговаться.

— Знаю.

Элиас сел напротив.

Положил ладони на стол.

— Тогда сначала ответь мне.

Зачем тебе это?

Шон ничего не сказал.

Я тоже молчал.

Сэм спокойно встретил взгляд старого друга.

— Потому что скоро кто-то попытается развязать войну.

В комнате стало тихо.

Даже чайник на плите больше не посвистывал.

Элиас долго смотрел на Сэма.

Словно пытался понять, сколько тот уже знает.

Потом медленно кивнул.

— Значит... слухи дошли и до тебя.

— Пока только слухи.

— К сожалению, не только.

Он вздохнул.

— За последний месяц слишком многие начали задавать одни и те же вопросы.

Кто поддержит договор.

Кто выступит против.

Кто ещё не определился.

Он ненадолго замолчал.

— Раньше капитанов интересовали торговые маршруты.

Теперь они всё чаще интересуются друг другом.

Сэм не перебивал.

Элиас посмотрел на него.

— И это мне нравится гораздо меньше.

Элиас медленно провёл пальцем по краю кружки.

Будто собираясь с мыслями.

Потом тихо сказал:

— Ты сегодня не первый, кто спрашивает меня о договоре.

Сэм слегка прищурился.

— Кто был до меня?

Элиас покачал головой.

— Не сегодня.

Последним был капитан Харальд Восс.

Имя ничего мне не говорило.

Но я заметил, как изменилось лицо Сэма.

Совсем немного.

Однако этого оказалось достаточно.

— Харальд? — спокойно переспросил он.

— Да.

— Когда?

— Три дня назад.

Сэм опустил взгляд на кружку.

— Он тоже спрашивал о капитанах?

— Почти теми же словами, что и ты.

Кто против.

Кто за.

Кто ещё колеблется.

Элиас ненадолго замолчал.

— Он был уверен, что на совете всё пройдёт спокойно.

Сэм тихо произнёс:

— Он всегда верил, что договор можно сохранить.

— Именно поэтому я и удивился его вопросам.

Шон посмотрел на Элиаса.

— Что с ним случилось?

Элиас долго молчал.

Потом ответил совсем без привычной улыбки:

— Его нашли вчера утром.

Я почувствовал, как в комнате стало холоднее.

— Где? — спросил Сэм.

— В переулке недалеко от южной пристани.

Шон нахмурился.

— Ограбление?

Элиас медленно покачал головой.

— Нет.

Кошелёк остался при нём.

Кольца тоже.

Даже саблю никто не забрал.

Он посмотрел прямо на Сэма.

— Его пришли убить.

Не обокрасть.

Несколько секунд никто не произнёс ни слова.

Я впервые видел, чтобы Шон перестал шутить так надолго.

Сэм нарушил молчание первым.

— Кто это сделал?

— Пока никто не знает.

Элиас сделал короткую паузу.

— Или делает вид, что не знает.

Сэм медленно кивнул.

Я уже начинал понимать брата.

Чем спокойнее становился его голос...

Тем опаснее были его мысли.

— Значит, времени у нас меньше, чем я рассчитывал.

Элиас внимательно посмотрел на него.

— Боюсь, Рыжий...

Оно у вас уже заканчивается.

Элиас поднялся.

Медленно прошёл вдоль книжных полок.

Пальцами машинально провёл по корешкам нескольких книг.

Словно искал не том, а нужные слова.

Наконец остановился.

— Если ты рассчитываешь, что я назову тебе половину капитанов архипелага, можешь сразу забыть.

Сэм спокойно кивнул.

— Не рассчитываю.

— Большинство молчит.

Элиас повернулся к нам.

— Кто-то действительно ещё не решил, как будет голосовать.

Кто-то делает вид, что не решил.

А кто-то говорит разным людям разные вещи.

Он развёл руками.

— Времена сейчас такие, что даже честный ответ может стоить человеку жизни.

Шон поставил кружку на стол.

— Значит, твоя обычная сеть ослепла?

Элиас усмехнулся.

— Не ослепла.

Стала осторожнее.

Это разные вещи.

Сэм не сводил с него взгляда.

— Но кое-что ты всё-таки знаешь.

— Знаю.

Элиас вернулся к столу.

Сел.

— Я уверен только в нескольких людях.

Он начал загибать пальцы.

— Харальд Восс был за продление договора.

Теперь его нет.

Палец медленно согнулся.

— Капитан Роланд Крейг по-прежнему открыто выступает за договор.

Пока.

— Капитан Освин Рут тоже.

Но после смерти Харальда он неожиданно отменил два выхода в море и почти не покидает свой корабль.

Шон негромко хмыкнул.

— Значит, боится.

— Или понимает, что происходит.

Элиас сделал небольшую паузу.

— А вот с противниками всё проще.

Они гораздо громче.

Сэм чуть наклонился вперёд.

— Продолжай.

— Капитан Гаррет Морн.

Имя прозвучало спокойно.

Но я заметил, что Шон переглянулся с Сэмом.

Значит, они его знали.

— Он уже несколько месяцев открыто говорит, что договор сделал пиратов ручными.

Что золота стало меньше.

Что капитаны забыли, кем были их отцы.

Сэм тихо произнёс:

— О нём мне уже рассказывали.

Элиас кивнул.

— Тогда ты знаешь достаточно, чтобы понимать: Морн не скрывает своих взглядов.

Но...

Он постучал пальцем по столу.

— Он не похож на человека, который станет нанимать убийц.

Шон нахмурился.

— Почему?

— Потому что он предпочитает смотреть врагу в глаза.

Можно не соглашаться с Гарретом Морном.

Можно даже ненавидеть его.

Но чужими руками он почти никогда не работает.

В комнате снова стало тихо.

Я посмотрел на Сэма.

Он сидел неподвижно.

Потом спросил:

— Тогда кому выгодна смерть Харальда?

Элиас ответил не сразу.

— Не одному капитану.

Всем, кто хочет изменить исход голосования.

Именно это нравилось мне в Элиасе, хотя я видел его впервые.

Он не строил догадок.

Не выдавал слухи за правду.

И если чего-то не знал — так и говорил.

Наверное, именно поэтому капитаны со всего архипелага продолжали приходить в этот дом.

Сэм некоторое время молчал.

Он смотрел на кружку перед собой.

Потом поднял взгляд.

— Я хочу понять одну вещь.

Элиас посмотрел на него.

— Какую?

— Почему они считают, что отказ от договора сделает море лучше.

Элиас слегка усмехнулся.

— Потому что они считают, что сейчас получают меньше, чем могли бы.

— Золота всегда можно захотеть больше.

Сэм откинулся на спинку стула.

— Но вопрос в другом.

Он посмотрел на Элиаса.

— Что они получат вместо этого?

Элиас ничего не ответил.

Сэм продолжил:

— Пока существует договор, торговцы используют эти моря.

Они везут товары.

Из дальних портов.

В крупные города.

В Эвергрин.

В Гураппу.

Эти маршруты опасны, но они быстрее.

И торговцы готовы платить за возможность ими пользоваться.

Он сделал паузу.

— Да, цена безопасности высокая.

Торговая федерация собирает большие деньги.

Некоторые торговцы считают, что могут рискнуть.

Не платить.

Нанять собственную охрану.

И надеяться, что им повезёт.

Сэм посмотрел в окно.

— Но отказаться от этих путей они не могут.

Потому что тогда они потеряют слишком много времени.

А время для торговца — это тоже золото.

Он снова посмотрел на нас.

— Именно такие корабли мы и берём.

Те, кто решил рискнуть.

Те, кто считает, что сможет пройти мимо нас.

Элиас медленно кивнул.

Он понимал.

— Но дело не только в добыче, — продолжил Сэм.

— Нет.

— Часть денег, которые Федерация выплачивает капитанам...

Он постучал пальцем по столу.

— Позволяет нашим кораблям меньше зависеть от удачи каждого выхода в море.

Шон кивнул.

— Ремонт.

Припасы.

Зарплата команды.

Сэм продолжил:

— Корабль не должен каждый раз возвращаться с полным трюмом, чтобы его команда могла есть.

Пираты любят говорить о свободе.

Но кораблю нужны древесина, паруса и люди.

И всё это стоит денег.

В комнате стало тихо.

— Если договор исчезнет...

Сэм посмотрел на Элиаса.

— Торговых кораблей станет меньше.

Элиас не перебивал.

— А если добычи станет меньше...

Сэм медленно произнёс:

— Мы начнём драться друг с другом за то, что осталось.

Он сделал паузу.

— Я видел это.

Впервые за всё время его голос изменился.

Совсем немного.

— До подписания первого договора.

Я был ещё ребёнком.

Но я помню.

Капитаны нападали друг на друга не потому, что ненавидели.

А потому что каждый боялся остаться без добычи.

Одни корабли перехватывали маршруты других.

Капитаны убирали конкурентов.

Одни экипажи погибали, потому что другие хотели получить больше золота.

Сэм посмотрел на свои руки.

— Это не свобода.

Это голодные люди с кораблями.

Никто не сказал ни слова.

Через несколько секунд Элиас тихо произнёс:

— Именно поэтому твой отец подписал первый договор.

Сэм кивнул.

— Да.

— Не потому что хотел сделать пиратов лучше.

— Нет.

Сэм посмотрел на него.

— Потому что хотел, чтобы они выжили.

Элиас долго молчал.

Он не отводил взгляда от Сэма.

Будто решал, стоит ли произносить следующую фразу.

Наконец тихо сказал:

— Если бы ты задал мне этот вопрос неделю назад...

Я бы ответил, что не знаю.

Сэм ждал.

— А сейчас?

Элиас медленно выдохнул.

— Сейчас я уверен только в одном.

Кто-то получает сведения не случайно.

Он получает их постоянно.

Шон нахмурился.

— Среди капитанов?

Элиас покачал головой.

— Возможно.

Но это был бы слишком ненадёжный источник.

Сегодня капитан сказал одно.

Завтра передумал.

Нет.

Он посмотрел на Сэма.

— Кто бы это ни был, он узнаёт о разговорах раньше других.

Сэм спокойно спросил:

— Значит, он близко к тем, кто задаёт вопросы.

Элиас не ответил.

Вместо этого подошёл к окну.

Приподнял занавеску.

На улице по-прежнему было спокойно.

Он опустил ткань обратно.

— Ты ведь понимаешь, о чём просишь меня?

— Понимаю.

— Если я ошибусь...

Он медленно повернулся.

— Погибнет невиновный.

Сэм встретил его взгляд.

— Поэтому я и пришёл к тебе.

Элиас несколько секунд молчал.

Потом неожиданно усмехнулся.

Совсем невесело.

— Знаешь, за что я всегда тебя уважал?

Сэм ничего не ответил.

— Ты никогда не требовал от меня невозможного.

Только правду.

Даже если она тебе не нравилась.

Он подошёл к столу.

Взял кружку.

Но пить не стал.

— Хорошо.

Есть одна мысль.

Пока только мысль.

Шон незаметно выпрямился.

Я тоже почувствовал, как напряжение в комнате стало почти осязаемым.

— За последние месяцы ко мне всё чаще приходят капитаны.

Сначала поговорить о торговых путях.

Потом разговор незаметно переходит к договору.

Потом...

К тому, кто и как собирается голосовать.

Он посмотрел на Сэма.

— Почти каждый из них просит сохранить разговор в тайне.

— И ты сохраняешь.

— Всегда.

Элиас произнёс это без тени сомнения.

— Именно поэтому они продолжают приходить.

Он ненадолго замолчал.

— Но есть странность.

Сэм слегка наклонил голову.

— Какая?

— Некоторые вопросы мне задают люди...

Которые сами не должны знать, что другие капитаны уже были у меня.

В комнате снова стало тихо.

Я не сразу понял смысл этих слов.

А потом понял.

И почувствовал, как по спине пробежал холод.

Элиас продолжил:

— Значит, кто-то знает не только то, о чём спрашивают капитаны.

Он знает...

Кто вообще переступал порог моего дома.

Шон медленно произнёс:

— За твоим домом следят?

Элиас покачал головой.

— Если бы всё было так просто, я бы давно это заметил.

Он посмотрел на дверь.

Потом снова на Сэма.

— Поэтому я всё чаще задаю себе один и тот же вопрос.

Кто сообщает им...

Что капитан вообще приходил ко мне?

Сэм некоторое время молчал.

Потом спокойно сказал:

— Спасибо.

Элиас удивлённо посмотрел на него.

— Это всё?

— Пока.

Он поднялся.

— Остальное я узнаю сам.

Элиас тоже встал.

— Рыжий...

Если я хоть что-то пойму...

— Знаю, где тебя искать.

Они пожали друг другу руки.

Не как торговец и клиент.

Как люди, которые доверяют друг другу уже много лет.

Элиас задержал руку Сэма чуть дольше обычного.

— Береги себя.

Сэм усмехнулся.

— Постараюсь.

Шон поднялся.

— Надеюсь, в следующий раз ты всё-таки научишься готовить.

— А ты — шутить.

— Тогда нам обоим придётся сильно измениться.

Я попрощался с Элиасом.

Когда дверь за нами закрылась, улица встретила нас прохладным вечерним воздухом.

Солнце уже почти скрылось за крышами домов.

Лавки закрывались.

На улицах становилось заметно меньше людей.

Сэм остановился.

Осмотрелся.

И тихо сказал:

— До корабля пойдём другой дорогой.

Я вопросительно посмотрел на него.

— Почему?

Он не ответил.

Только двинулся вперёд.

Я догнал их уже через несколько шагов.

Мы свернули с тихой улицы в узкий переулок между каменными домами.

Здесь почти не было прохожих.

Лишь где-то наверху хлопало на ветру бельё, натянутое между окнами.

Я ускорил шаг и поравнялся с братом.

— Ты думаешь, за нами следят?

— Думаю, теперь это возможно.

Ответ прозвучал спокойно.

Без тревоги.

Будто он говорил о перемене ветра.

Шон, шедший слева, негромко спросил:

— Проверяешь?

— Да.

Больше никто ничего не сказал.

Мы ещё дважды свернули.

Потом вышли на небольшую площадь.

Посреди неё журчал старый каменный фонтан.

Несколько детей гоняли мяч из рыбацких сеток и ветоши.

Пожилая женщина закрывала ставни своей лавки.

Обычный вечер.

Настолько обычный, что я почти перестал думать о словах Элиаса.

Именно тогда Сэм неожиданно остановился.

Настолько резко, что я едва не врезался ему в спину.

Он медленно поднял голову.

Посмотрел сначала на крышу справа.

Потом налево.

— Что...

Он поднял руку.

Я сразу замолчал.

Шон тоже.

Несколько секунд ничего не происходило.

Только плескалась вода в фонтане.

И вдруг...

С крыши донёсся едва слышный скрип.

Будто кто-то осторожно переступил по старой черепице.

Сэм произнёс всего одно слово:

— Назад.

В тот же миг что-то сверкнуло в воздухе.

Арбалетный болт со свистом ударил в каменную стену как раз там, где секунду назад стоял Сэм.

— Засада! — рявкнул Шон.

Площадь взорвалась криками.

Женщина бросила корзину и побежала к ближайшему дому.

Дети с визгом бросились в разные стороны.

Со всех сторон послышался топот.

Из переулков одновременно вышли четверо вооружённых людей.

Лица скрывали тёмные платки.

Никаких знаков.

Никаких цветов.

Только обнажённые клинки.

Один из них спокойно произнёс:

— Рыжий Сэм.

На этот раз удача закончилась.

Сэм медленно вытащил саблю.

Сталь негромко зазвенела.

— Ошибаешься.

Человек нахмурился.

— В чём?

— Удача тут ни при чём.

Он сделал шаг вперёд.

— Вы выбрали не того капитана. Ваши смерти не будут быстрыми!

И в этот момент ближайший наёмник сорвался с места.

Я даже не успел увидеть его движение.

Только услышал короткий звон стали.

Сэм шагнул навстречу.

Не назад.

Не в сторону.

Вперёд.

Их клинки встретились с резким лязгом.

Наёмник оказался быстрым.

Но брат даже не пытался обмениваться ударами.

Он отбил первый выпад.

Сместился на полшага.

И коротким движением гарды ударил противника в лицо.

Тот инстинктивно отшатнулся.

Этого оказалось достаточно.

Сабля Сэма описала короткую дугу.

Человек рухнул, так и не успев закричать.

— Комод! Справа! — рявкнул Шон.

Я резко развернулся.

Второй наёмник уже бежал на меня.

Я выхватил саблю почти машинально.

Первый удар пришёлся сверху.

Я успел подставить клинок.

Сталь болезненно отозвалась в ладонях.

Он был сильнее, чем я ожидал.

Но недостаточно.

В памяти всплыли бесконечные тренировки с Браном.

Не спорь с силой.

Сдвинь её в сторону.

Я провернул кисть.

Чужой клинок ушёл мимо.

Не раздумывая, ударил рукоятью в подбородок противника.

Он пошатнулся.

Я сделал шаг вперёд и рубанул по его вооружённой руке.

Сабля выпала на мостовую.

Наёмник попытался броситься на меня голыми руками.

Но удар ногой в грудь отбросил его к стене.

Он тяжело ударился спиной о камень и осел на землю.

Живой.

Слева раздался глухой удар.

Шон отбил выпад третьего нападавшего длинным абордажным ножом, который успел выхватить из-за пояса.

— Староват ты для такой работы! — выкрикнул противник.

— Это ты сейчас проверишь! — огрызнулся Шон.

Он неожиданно шагнул вплотную.

Настолько близко, что длинный клинок противника стал бесполезен.

Короткий удар локтем.

Ещё один — рукоятью ножа в висок.

Наёмник рухнул на колени.

Шон без колебаний добил его.

В тот же миг сверху снова свистнул арбалетный болт.

На этот раз он летел в меня.

— Ложись! — прогремел голос Сэма.

Чья-то рука с силой толкнула меня в плечо.

Я покатился по мостовой.

Болт просвистел так близко, что я почувствовал движение воздуха возле лица.

Когда поднялся, Сэм уже смотрел на крышу.

Арбалетчик понял, что момент упущен.

Он развернулся, собираясь скрыться.

— Связать их! — коротко приказал Сэм.

И сам бросился за арбалетчиком.

Сэм сорвался с места прежде, чем кто-либо успел что-то сказать.

Несколько быстрых шагов.

Поворот за угол.

И он исчез.

— Чёрт... — тихо выдохнул Шон.

Я уже хотел броситься следом, но он резко схватил меня за плечо.

— Стоять.

— Он один!

— Именно поэтому не мешай ему.

Я оглянулся.

Трое нападавших, которых мы обезоружили, ещё были живы.

Один приходил в себя, двое тяжело дышали, пытаясь пошевелиться.

— Верёвку, — коротко сказал Шон.

Мы действовали быстро.

Связали руки.

Потом ноги.

Шон затянул последний узел так, что пленник тихо застонал.

— Жить будет.

Если сам не наделает глупостей.

Я посмотрел туда, куда убежал Сэм.

Оттуда не доносилось ни единого звука.

Это пугало сильнее криков.

И вдруг...

Где-то за соседними домами раздался глухой удар.

Потом ещё один.

Словно что-то тяжёлое несколько раз бросили о каменную стену.

Я поднял голову.

— Это Сэм?

Шон несколько секунд прислушивался.

После чего быстро огляделся.

— Нам нельзя оставлять этих троих здесь.

— Почему?

— Потому что через минуту сюда сбежится половина городской стражи.

Или друзья этих ублюдков.

Он указал на старый дом рядом с площадью.

Дверь подвала была приоткрыта.

— Туда.

Мы подхватили пленников под руки и почти волоком затащили их внутрь.

Подвал оказался пустым.

Запах сырости.

Старые бочки.

Сломанная мебель.

Шон привязал их к толстой опорной балке.

Проверил узлы.

Только после этого поднялся.

— Теперь идём.

Мы выбежали обратно на улицу.

---

Поиски затянулись.

Мы несколько раз останавливались, прислушиваясь.

Несколько раз нам казалось что мы видим тени бегущих людей.

След обрывался снова и снова.

Время тянулось мучительно медленно.

Минут через тридцать мы свернули в особенно узкий переулок.

Здесь уже почти не было света.

Между домами висела густая вечерняя тень.

Я почувствовал запах.

Металл.

Кровь.

Шон остановился одновременно со мной.

По камням под его ногами медленно стекала кровь.

— Комод — негромко позвал Шон.

Он даже не обернулся.

Только чуть повернул голову.

— Иди сюда.

Я подошел ближе.

И только тогда я увидел тело.

Арбалетчик лежал у стены.

Лица почти невозможно было разглядеть.

Одежда была разорвана.

Пальцы неестественно вывернуты.

На камнях вокруг темнели свежие пятна крови.

Я невольно отвёл взгляд.

Даже после боя мне ещё не доводилось видеть человека в таком состоянии.

Шон, Комод! - прозвучал голос Сэма

Он неподвижно стоял в нескольких шагах впереди.

Спиной к нам.

Его плечи были спокойно опущены.

Сабля уже находилась в ножнах.

Кровь была не только на его одежде.

Она тянулась по предплечьям.

Запеклась на пальцах.

Несколько капель стекали с волос на воротник.

Шон внимательно посмотрел сначала на тело, потом на Сэма.

Ничего не спросил.

Лишь тихо произнёс:

— Узнал?

Сэм несколько секунд молчал.

Потом наконец повернулся к нам.

Его лицо оставалось совершенно спокойным.

Будто ничего необычного не произошло.

— Следуйте за мной.

И, не добавив больше ни слова, он вышел из переулка.

Мы вернулись к дому Элиаса уже после наступления темноты.

Воронья гавань жила своей обычной жизнью.

Где-то играла музыка.

Из таверн доносился смех.

По улицам ходили люди, которые ещё не знали, что несколько часов назад в одном из переулков кто-то попытался изменить будущее всего пиратского архипелага.

Сэм шёл впереди.

Молча.

Шон несколько раз пытался начать разговор.

Но каждый раз останавливался.

Он тоже чувствовал.

Что-то было не так.

Когда мы подошли к дому Элиаса, Сэм снова постучал тем же ритмом, что и раньше.

Три коротких удара.

Через несколько секунд дверь открылась.

Элиас стоял на пороге.

И, увидев нас, сразу понял.

Что произошло что-то серьёзное.

Его взгляд скользнул по одежде Сэма.

По крови на руках.

Потом по лицу Шона.

И остановился на мне.

— Что случилось?

Сэм вошёл внутрь, не дожидаясь приглашения.

— На нас напали.

Улыбка исчезла с лица Элиаса.

— Где?

— На пути обратно.

Элиас закрыл дверь.

— Вы ранены?

— Нет.

Ответ был коротким.

Слишком коротким.

Элиас посмотрел на Сэма внимательнее.

— Кто это был?

Сэм снял плащ и положил его на спинку стула.

— Наёмники.

Шон нахмурился.

— Они ничего не сказали.

Сэм посмотрел на него.

— Один сказал.

Я удивлённо посмотрел на брата.

— Что именно?

Сэм не ответил сразу.

Он посмотрел на Элиаса.

— Имя.

В комнате стало тихо.

— Какое имя? — спросил Элиас.

Сэм медленно произнёс:

— Салазар де Лече.

На секунду.

Всего на секунду.

Но этого хватило.

Я заметил, как изменилось лицо Элиаса.

Не страх.

Не удивление.

Узнавание.

Очень быстро он вернул прежнее спокойствие.

Но Сэм это увидел.

— Знаешь его?

Элиас медленно подошёл к столу.

— Имя знакомое.

— Откуда?

Элиас взял кружку.

Но пить не стал.

— Он недавно прибыл в Воронью гавань.

— Откуда?

— Из Эвергрина.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Настолько быстро, что даже я это заметил.

Сэм молчал.

— Из Эвергрина? — переспросил он.

Элиас кивнул.

— Да.

Богатый человек.

Очень богатый.

Сделал состояние на торговле.

Имеет связи среди знати.

Шон нахмурился.

— И что такому человеку нужно от пиратов?

Элиас пожал плечами.

— Деньги.

Власть.

Влияние.

Как обычно.

Сэм смотрел на него.

Очень долго.

Потом спокойно спросил:

— Интересно.

Элиас поднял взгляд.

— Что?

— Сколько стоит дружба?

В комнате стало тихо.

— Не понимаю.

Сэм сделал шаг ближе.

— Я спрашиваю.

Сколько стоит дружба человека, который знает тебя пятнадцать лет?

Элиас замер.

— Рыжий...

— Нет.

Голос Сэма оставался спокойным.

— Я хочу знать.

Он подошёл ещё ближе.

— Сколько он заплатил тебе за информацию?

Шон резко повернул голову.

— Сэм...

Я посмотрел на брата.

Не понимая.

— О чём ты?

Элиас ничего не сказал.

И именно это было ответом.

Сэм продолжил:

— Кто приходил ко мне.

Кто спрашивал о договоре.

Кто поддерживает его.

Кто против.

Ты знал.

Элиас медленно выдохнул.

— Ты ошибаешься.

Сэм покачал головой.

— Нет.

Он посмотрел ему прямо в глаза.

— Ошибся я только в одном.

Он сделал паузу.

— Я думал, что тебя можно назвать другом.

Шон сделал шаг вперёд.

— Сэм...

Но тот поднял руку.

Остановил его.

Элиас больше не оправдывался.

Наверное, потому что понял.

Что это уже не имеет значения.

— Ты не понимаешь, во что вмешался.

Тихо сказал он.

— Нет.

Ответил Сэм.

— Это ты не понял.

Он открыл дверь.

— Пойдём.

Я посмотрел на него.

— Куда?

Сэм не ответил.

Только посмотрел на Элиаса.

— На улицу.

---

Через несколько минут вокруг дома уже начали собираться люди.

Воронья гавань никогда не спала полностью.

Кто-то вышел из таверны.

Кто-то остановился по дороге.

Кто-то просто услышал шум.

Элиас стоял посреди улицы.

Один.

Сэм напротив него.

Никто не понимал, что происходит.

Но все понимали одно.

Это не обычная ссора.

— Рыжий...

Начал Элиас.

Но договорить не успел.

Сэм ударил.

Первый удар отбросил его назад.

По толпе прошёл тихий вздох.

Никто не вмешался.

Никто даже не сделал шага вперёд.

Потому что все знали.

Кто стоит перед ними.

Сэм не кричал.

Не ругался.

Не говорил ни слова.

Каждое движение было спокойным.

Холодным.

Как будто он исполнял приговор.

Не из ярости.

А потому что решение уже было принято.

Я стоял рядом с Шоном и не мог отвести взгляда.

Это был тот же человек, который спасал корабль во время шторма.

Тот же человек, которому матросы доверяли свои жизни.

Но сейчас передо мной был другой Сэм.

Тот, о котором говорили на улицах.

Тот, которого боялись капитаны.

Когда всё закончилось, улица замерла.

Сэм стоял неподвижно.

Его руки были в крови.

Он медленно закинул волосы назад.

Провёл ладонью от лица к затылку.

На землю упало несколько тяжёлых капель.

Толпа молчала.

Никто не сказал ни слова.

Сэм повернулся к нам.

Посмотрел сначала на Шона.

Потом на меня.

И спокойно произнёс:

— У нас есть срочные дела на острове черепахи.

Он развернулся и пошёл обратно к причалу.

А мы остались стоять ещё несколько секунд.

Потому что впервые я понял:

Море боялось не только штормов.

Иногда оно боялось людей.

Глава 8. Молодая кровь

После Вороньей гавани море стало слишком тихим.

Обычно я думал, что спокойное море — это подарок.

Теперь я понимал, что иногда оно просто даёт человеку слишком много времени думать.

«Ночной прилив» шёл на юго-восток, оставляя за кормой последние острова архипелага.

До Ла Тортуги оставалось несколько дней.

Достаточно, чтобы забыть запах каменных улиц Вороньей гавани.

Но недостаточно, чтобы забыть кровь на руках Сэма.

После того вечера всё изменилось.

Не сразу.

Никто не начал говорить тише.

Никто не перестал смеяться.

Густав всё так же ругался на тех, кто оставлял грязную посуду.

Бран всё так же находил работу даже там, где её не было.

Шон всё так же отпускал шутки.

Но теперь я замечал то, чего раньше не видел.

Каждый раз, когда разговор заходил о Вороньей гавани, люди замолкали.

Каждый раз, когда кто-то упоминал капитанов, разговор быстро менял направление.

Все знали.

Но никто не спрашивал.

Наверное, потому что на этом корабле все понимали одну простую вещь.

Если Рыжий Сэм хотел что-то сказать — он говорил.

Если нет — никакие вопросы не заставят его открыть рот.

Я тоже пытался не спрашивать.

Хотя внутри меня оставалось слишком много вопросов.

Кто такой был Элиас Вейн?

Почему человек, которому Сэм доверял столько лет, решил предать его?

И самое главное...

Почему после всего этого Сэм выглядел так, будто ничего не произошло?

Именно это беспокоило меня больше всего.

Не его ярость.

Не его жестокость.

А спокойствие.

Словно он просто сделал необходимый шаг и пошёл дальше.

Но я уже знал Сэма достаточно хорошо, чтобы понимать.

Это было не так.

---

На третий день после выхода из Вороньей гавани мы заметили корабль.

Я стоял у правого борта, когда один из матросов крикнул:

— Парус справа по ветру!

Бран поднялся на носовую часть и посмотрел в подзорную трубу.

— Один корабль.

— Военный? — спросил Шон, подходя ближе.

Бран покачал головой.

— Нет.

Он ещё несколько секунд смотрел вдаль.

— Пиратский.

Через некоторое время мы смогли разглядеть его лучше.

Небольшой, быстрый корабль.

Не новый.

Но ухоженный.

Корпус недавно покрывали смолой.

Паруса были целыми.

На мачте развевался чёрный флаг с изображением серебряного ястреба.

— Кто это? — спросил я.

Шон посмотрел на флаг.

— Кайрен Вальд.

Я удивился.

— Ты его знаешь?

— Знаю.

Шон посмотрел на приближающийся корабль.

— Молодой капитан.

— Насколько молодой?

— Примерно настолько, чтобы думать, что он уже понял всё о море.

Я усмехнулся.

— А ты в его возрасте думал иначе?

Шон задумался.

— Конечно.

Пауза.

— Я думал, что знаю вообще всё.

Я рассмеялся.

Даже Бран, стоявший рядом, едва заметно улыбнулся.

Но Сэм не изменился.

Он стоял у штурвала и смотрел на приближающийся корабль.

Спокойно.

Внимательно.

Будто уже знал, зачем они здесь.

---

Корабли сблизились.

На палубе чужого судна появился мужчина лет двадцати пяти - тридцати.

Высокий.

Светловолосый.

Без бороды.

Для капитана он выглядел слишком молодым.

Но держался уверенно.

Он поднял руку в знак приветствия.

Сэм ответил тем же.

Через несколько минут между кораблями натянули канат.

Кайрен Вальд перешёл на нашу палубу.

Он внимательно осмотрел корабль.

— Значит, это правда.

Сэм посмотрел на него.

— Что именно?

— Что ты идёшь на Совет.

— Многие идут.

Кайрен усмехнулся.

— Но не многие идут туда с таким лицом.

Шон тихо кашлянул, скрывая улыбку.

Сэм никак не отреагировал.

— Зачем ты пришёл, Кайрен?

Молодой капитан перестал улыбаться.

— Поговорить.

— О чём?

— О том, что скоро решится судьба всех нас.

Сэм молча ждал.

Кайрен посмотрел на меня.

Потом на Шона.

Сэм заметил взгляд.

— Говори.

Кайрен кивнул.

— Хорошо.

Он опёрся рукой о борт.

— Я знаю, что ты выступаешь за продление договора.

— Да.

— И я знаю почему.

Сэм слегка поднял бровь.

— Правда?

— Да.

Кайрен посмотрел на море.

— Потому что ты веришь, что без него пираты снова начнут убивать друг друга.

Сэм ничего не ответил.

— И знаешь что?

Кайрен повернулся к нему.

— Я думаю, что это возможно. Если мы будем достаточно глупы.

Я удивился.

Не ожидал услышать это от человека, который явно пришёл спорить.

Кайрен продолжил:

— Но проблема в другом.

Он сделал паузу.

— Договор изменил нас.

Сэм внимательно посмотрел на него.

— Объясни.

— Раньше капитаны сами решали, как жить.

Кайрен говорил спокойно.

Без злости.

— Сейчас многие ждут выплат от Федерации. Смотрят на бумаги. Считают, сколько им положено.

Он покачал головой.

— Мы стали слишком удобными.

Шон нахмурился.

— Удобными?

— Да.

Кайрен посмотрел на него.

— Для торговцев.

На палубе стало тише.

— Они платят нам не потому, что уважают нас.

Он посмотрел на Сэма.

— Они платят, потому что мы стали частью их системы.

Сэм некоторое время молчал.

Потом спросил:

— И что ты предлагаешь?

Кайрен пожал плечами.

— Вернуть всё обратно.

— До договора?

— Возможно.

Сэм посмотрел на него.

— Ты знаешь, что было до договора?

Кайрен хотел ответить.

Но остановился.

— Знаю.

Сэм кивнул.

— Нет.

Он сказал это спокойно.

Без насмешки.

— Ты знаешь рассказы.

Пауза.

— Я знаю людей, которые там жили.

Кайрен ничего не ответил.

Сэм отвернулся к морю.

— До договора капитаны теряли людей не только в боях с торговцами.

Он сделал паузу.

— Они теряли их из-за других капитанов.

На несколько секунд повисла тишина.

Но Кайрен не отступил.

— Возможно.

Он кивнул.

— Но я не пришёл убеждать тебя.

Сэм снова посмотрел на него.

— Тогда зачем?

Молодой капитан стал серьёзнее.

— Потому что я хочу, чтобы ты знал.

Он сделал шаг ближе.

— Я против продления договора.

Пауза.

— Но я не имею отношения к нападениям.

Впервые за весь разговор выражение лица Сэма изменилось.

Совсем немного.

— Почему ты решил, что я могу так подумать?

Кайрен усмехнулся.

— Потому что сейчас любой капитан, который говорит против договора, выглядит подозрительно.

Он посмотрел на Сэма.

— А после смерти Харальда Восса особенно.

Имя повисло между нами.

Сэм не показал ничего.

Но я заметил.

Он стал чуть внимательнее.

— Ты знал Харальда?

— Да.

Кайрен опустил взгляд.

— Он был хорошим человеком

Сэм молчал.

— Именно поэтому я хочу, чтобы ты понял.

Кайрен вздохнул.

— Мы можем спорить о будущем пиратов.

Но мы не обязаны убивать друг друга из-за этого.

---

Когда Кайрен ушёл на свой корабль, я ещё долго смотрел ему вслед.

Он не был похож на человека, которого я представлял.

Я ожидал увидеть жадного капитана.

Человека, который хочет больше золота.

Но он действительно верил в то, что говорил.

И это было намного сложнее.

---

Вечером я нашёл Сэма у кормы.

Он стоял один.

Как обычно.

Я остановился рядом.

Некоторое время мы молчали.

Потом я сказал:

— Он не похож на убийцу.

Сэм смотрел на воду.

— Нет.

— Ты ему веришь?

Пауза.

— Я не знаю.

Я удивился.

Не потому что он сомневался.

А потому что он это признал.

— После всего, что произошло...

Я замолчал.

Сэм понял.

— После Элиаса?

Я кивнул.

Он долго смотрел на горизонт.

— Иногда самое опасное предательство приходит не от врагов.

Тихо сказал он.

— А от людей, которым ты позволил быть рядом.

Я не нашёл ответа.

Через несколько секунд сказал:

— Ты можешь хотя бы поговорить со мной.

Сэм повернул голову.

— О чём?

Я пожал плечами.

— О том, что произошло.

Несколько секунд он смотрел на меня.

Потом едва заметно улыбнулся.

Но это была не настоящая улыбка.

— Всё в порядке, Комод.

Я сразу понял.

Он врёт.

Не мне.

Себе.

— Конечно, — ответил я.

И больше ничего не сказал.

Потому что понимал:

иногда человек вроде Рыжего Сэма не нуждается в том, чтобы кто-то спасал его от боли.

Он просто не позволяет никому её увидеть.

Глава 9. Ла Тортуга

Землю мы увидели ещё на рассвете.

Сначала она казалась тёмной полосой на горизонте.

Потом из утренней дымки начали проступать очертания высоких скал.

Ещё через час показались крепостные стены.

Я ожидал увидеть очередной остров.

Но чем ближе подходил «Ночной прилив», тем сильнее понимал — островом это место назвать уже нельзя.

Перед нами раскинулся настоящий город.

Каменные дома поднимались по склонам холмов, тесно прижимаясь друг к другу. Узкие улицы то исчезали между ними, то вновь появлялись, уходя всё выше. Над крышами возвышались колокольни, сторожевые башни и мачты десятков кораблей, стоявших в бухте.

Порт был огромным.

Намного больше Вороньей гавани.

У причалов теснились самые разные суда.

Тяжёлые торговые корабли.

Быстроходные бригантины.

Военные трофеи, давно сменившие хозяев.

Старые китобойные суда.

Рыбацкие шхуны.

Казалось, здесь можно было найти корабль из любого уголка моря.

— Добро пожаловать на Ла Тортугу, — тихо сказал Шон.

Я молча смотрел на город.

Наверное, именно таким и должен быть дом людей, которые всю жизнь проводят в море.

---

Едва мы пришвартовались, стало ясно, что остров живёт в необычном ритме.

В порту кипела работа.

Грузчики разгружали суда быстрее обычного.

Плотники меняли прогнившие доски настилов.

Каменщики перекладывали часть мостовой.

Женщины мыли фасады домов.

Где-то красили ставни.

Где-то натягивали новые навесы.

Повсюду слышался стук молотков.

Запах свежей извести смешивался с запахом смолы, моря и рыбы.

— Что здесь происходит? — спросил я.

Шон мельком посмотрел по сторонам.

— Город готовится.

— К чему?

Он усмехнулся.

— Ко встрече гостей.

Я хотел спросить ещё что-то, но рядом прошли двое мужчин, неся длинную лестницу.

Один сказал:

— Если не успеют закончить площадь сегодня, старшина нас живьём закопает.

— Не старшина, — ответил второй. — Жена его закопает. Он уже третий день домой не приходил.

Они скрылись за поворотом.

Через несколько шагов навстречу нам прошли две пожилые женщины с корзинами.

— ...говорят, корабль Барнса уже вышел из Эвергрина...

— Да кто тебе сказал?

— Рыбаки.

— Рыбаки вчера говорили, что он вообще не приплывёт.

Женщины засмеялись и пошли дальше.

Мы свернули на широкую улицу.

Возле трактира двое молодых моряков спорили так громко, что их слышали все прохожие.

— Если договор подпишут ещё на десять лет, нам скоро и сабли не понадобятся!

— Лучше сабля на поясе без дела, чем могила.

— Это ты сейчас так говоришь.

— И завтра скажу.

Они заметили проходившего мимо Брана и мгновенно притихли.

Боцман только хмыкнул.

Мы пошли дальше.

Чем глубже мы заходили в город, тем чаще я слышал имя Демиана Барнса.

Иногда спокойно.

Иногда с раздражением.

Иногда почти шёпотом.

— ...не нравится мне всё это...

— ...

— ...если он приедет с половиной флота...

— Не приедет.

— Откуда знаешь?

— Потому что его сюда пригласили.

— Пригласили не значит доверяют.

...

— ...Харальда убили слишком вовремя...

— Тише.

...

— ...если Совет сорвётся...

— Не каркай.

Я поймал себя на мысли, что никто не говорил громко.

Люди не боялись.

Но словно старались не тревожить город лишними словами.

Словно сама Ла Тортуга затаила дыхание в ожидании чего-то неизбежного.

Я посмотрел на Сэма.

Он шёл впереди, не обращая внимания ни на разговоры, ни на взгляды.

Будто давно привык к подобной атмосфере.

Через несколько минут он остановился.

Перед нами начиналась улица, заметно отличавшаяся от остальных.

Здесь было тише.

Меньше лавок.

Меньше прохожих.

Каменные дома утопали в тени старых деревьев.

Сэм обернулся.

— Дальше пойдём втроём.

Он посмотрел на Брана.

— Проследи за разгрузкой.

— Сделаю.

— Шон.

— Понял.

Они не стали задавать вопросов.

Словно заранее знали, куда мы направляемся.

Я перевёл взгляд на Сэма.

— Мы идём к нему?

Он коротко кивнул.

— Да.

И, сам не понимая почему, я почувствовал лёгкое волнение.

Мы прошли ещё несколько кварталов.

Чем дальше оставался порт, тем спокойнее становился город.

Исчезли крики грузчиков.

Стих звон молотков.

Даже разговоров становилось меньше.

Я ожидал, что дом человека, которого все называют Королём пиратов, будет невозможно перепутать с другими.

Высокие стены.

Вооружённая охрана.

Флаги.

Широкий двор.

Но Сэм остановился перед самым обычным каменным домом.

Одноэтажным.

Старым, но ухоженным.

Небольшой сад был окружён невысоким деревянным забором. Под окнами росли кусты лаванды, а вдоль дорожки стояли глиняные горшки с цветами.

Я несколько секунд смотрел на дом.

Потом перевёл взгляд на Сэма.

— Мы точно пришли?

— Точно.

Он открыл калитку, словно приходил сюда уже сотни раз.

Во дворе слышался размеренный стук.

Тук.

Пауза.

Тук.

Пауза.

За домом кто-то колол дрова.

Мы обошли его сбоку.

Мужчина в простой льняной рубахе спокойно опустил топор на чурбак.

Полено раскололось надвое.

Он не спешил.

Аккуратно поставил топор.

Поднял поленья.

Сложил их в аккуратную поленницу.

Только после этого повернулся к нам.

Я сразу понял, что передо мной Дориан Грей.

Не потому, что видел его раньше.

И не потому, что кто-то назвал его по имени.

Это ощущалось иначе.

Ему было около шестидесяти.

Высокий.

Широкоплечий.

Возраст уже тронул волосы серебром, но осанка оставалась прямой.

На лице было немного морщин.

Гораздо меньше, чем можно было ожидать.

Скорее следы прожитых лет, чем старости.

Но больше всего поражали глаза.

Спокойные.

Внимательные.

Они не давили.

Не пугали.

И всё же рядом с этим человеком хотелось говорить только по делу.

Он посмотрел сначала на Сэма.

Потом на меня.

И едва заметно улыбнулся.

— Самуэль.

— Дориан.

Они пожали друг другу руки.

Без лишних слов.

Без церемоний.

Как люди, которым не нужно доказывать взаимное уважение.

Дориан перевёл взгляд на меня.

— Значит, это и есть твой брат.

Сэм кивнул.

— Комод.

Я слегка поклонился.

— Рад познакомиться.

— А я давно хотел познакомиться с человеком, о котором Шон успел рассказать больше, чем следовало.

Я удивлённо посмотрел на Сэма.

Тот даже не изменился в лице.

Дориан заметил это и тихо усмехнулся.

— Не переживай. Шон всегда говорит больше, чем Самуэль. Это сохраняет равновесие в мире.

Кажется, впервые за весь день уголки губ Сэма едва заметно дрогнули.

Кажется, впервые за весь день уголки губ Сэма едва заметно дрогнули.

Совсем немного.

Но этого оказалось достаточно, чтобы понять — рядом с Дорианом он чувствует себя иначе.

Сэм всегда относился к людям с уважением, если считал, что они его заслужили.

Но здесь было что-то большее.

Он говорил так же спокойно.

Держался так же уверенно.

И всё же в его голосе, во взгляде, в каждом слове чувствовалось то, чего я раньше за ним не замечал.

Не страх.

Не почтение.

Признание авторитета человека, которому не нужно ничего доказывать.

Я впервые видел, чтобы мой брат смотрел на кого-то именно так.

— Проходите, — сказал Дориан. — Раз уж вы пришли не с пустыми руками.

Я непонимающе посмотрел на него.

Он встретился взглядом с Сэмом.

— Новости иногда тяжелее любого груза.

Сэм молча кивнул.

И мы вошли в дом.

Дом оказался таким же, как и снаружи.

Небольшим.

Без дорогой мебели.

Без украшений.

Без выставленного напоказ богатства.

У дальней стены стоял широкий дубовый стол.

Возле окна — несколько простых стульев.

В углу потрескивала печь.

На полках лежали книги и свёрнутые карты.

Я ожидал увидеть трофейное оружие, старые знамёна, сундуки с золотом.

Но здесь ничего подобного не было.

Дом человека, которого весь пиратский мир называл Королём, больше походил на жилище учёного или моряка, давно переставшего ценить роскошь.

Дориан поставил на стол чайник.

— Присаживайтесь.

Мы сели.

Он разлил чай по кружкам.

Только после этого занял своё место.

Несколько секунд никто не говорил.

За окном шумели деревья.

Где-то вдалеке кричали чайки.

Казалось, весь остальной город остался за дверью.

Дориан поднял глаза на Сэма.

— Что случилось?

Сэм не стал ходить вокруг да около.

— В Вороньей гавани убили Харальда Восса.

Дориан молча кивнул.

Новость не удивила его.

Скорее он ожидал услышать продолжение.

— После встречи с Элиасом Вейном на меня напали.

— Кто?

— Наёмники.

Один из них назвал имя Салазара де Лече.

При этих словах Дориан впервые изменился в лице.

Совсем немного.

Едва заметно нахмурился.

— Ты уверен?

— Да.

— О добровольно озвучил имя?

— Я его убедил ничего не скрывать.

Дориан некоторое время молчал.

Потом спросил:

— Элиас?

— Это он передал им сведения.

В комнате снова стало тихо.

Дориан опустил взгляд.

Я не знал, насколько давно они были знакомы.

Но сейчас мне показалось, что он потерял не просто осведомителя.

Он потерял человека, которого когда-то считал своим.

— Что было дальше? — спокойно спросил он.

— Я вернулся к нему.

— И?

— Элиас признался.

Сэм сделал короткую паузу.

— Приговор был исполнен.

Дориан закрыл глаза.

Не от боли.

Не от сожаления.

Скорее принимая неизбежное.

Через несколько секунд он снова посмотрел на Сэма.

— Жаль.

Это было единственное слово.

Без осуждения.

Без оправдания.

Только сожаление о человеке, который однажды сделал свой выбор.

Сэм едва заметно кивнул.

Потом продолжил:

— По дороге сюда мы встретили Кайрена Вальда.

— Я ожидал.

— Он открыто выступает против договора.

— Это тоже не новость.

— Но он сам заговорил об убийстве Харальда.

Теперь Дориан слушал особенно внимательно.

— Сказал, что не имеет к нему отношения.

— Веришь ему?

— Не знаю.

Дориан перевёл взгляд на меня.

— А ты, Комод?

Я не ожидал вопроса.

— Мне показалось... он говорил искренне.

Дориан несколько секунд изучал меня.

Потом спокойно произнёс:

— Самое опасное в подобных временах — начать считать каждого противника убийцей.

Я вспомнил Кайрена.

Он действительно верил в свои слова.

И именно это делало его опасным.

Не как врага.

Как человека, способного увлечь за собой других.

Дориан снова посмотрел на Сэма.

— Значит, молодые капитаны больше не спорят между собой.

Они начинают спорить со старшими.

— Да.

— И число недовольных растёт?

— Растёт.

На этот раз Дориан не стал задавать следующий вопрос сразу.

Он медленно сделал глоток чая.

Поставил кружку на стол.

И только потом тихо сказал:

— Тогда, Самуэль... расскажи мне всё.

С самого начала.

Ничего не упуская.

Сэм кивнул.

И начал рассказывать.

Он говорил долго.

Так же, как всегда.

Спокойно.

Без лишних слов.

Он не пытался объяснить свои поступки и не искал оправданий. Просто передавал события одно за другим.

Встреча с Элиасом.

Разговор о Совете.

Новость о смерти Харальда Восса.

Покушение.

Погоня.

Имя Салазара де Лече.

Предательство человека, которому он доверял много лет.

Я уже слышал эту историю.

Но сейчас она звучала иначе.

Не как воспоминание.

А как часть чего-то гораздо большего.

Я смотрел на Дориана.

Он почти не двигался.

Только иногда задавал короткие вопросы.

— Когда Элиас передал информацию?

— После встречи.

— Ты уверен?

— Да.

— Он знал о твоём маршруте?

— Только часть.

Пауза.

— Значит, кто-то ещё помогал ему.

Сэм ничего не ответил.

Но я заметил, как его взгляд стал немного тяжелее.

Дориан продолжил:

— Харальд Восс.

Он задумался.

— Кто первым узнал о его смерти?

— Не знаю.

— А кто сообщил тебе?

— Элиас.

Дориан медленно кивнул.

Он не сказал ничего.

Но я видел — эта деталь осталась у него в памяти.

Потом последовал другой вопрос.

— Кто назвал тебя имя Салазара?

— Один из нападавших.

— Почему?

Сэм пожал плечами.

— Я его заставил.

Дориан задумался.

Сэм внимательно посмотрел на него.

— Ты знаешь его?

Дориан не ответил сразу.

Он поднялся из-за стола и подошёл к книжным полкам.

Провёл пальцами по нескольким корешкам.

Наконец достал старую книгу.

Не книгу даже.

Скорее толстую записную тетрадь.

Положил её перед собой, но открывать не стал.

— Самуэль.

— Да?

— Ты когда-нибудь слышал о семье де Лече?

Сэм немного нахмурился.

— Только имя.

— Этого достаточно, чтобы понять, почему я не удивлён.

Дориан открыл тетрадь.

На нескольких страницах были заметки.

Имена.

Даты.

Короткие записи.

Я не мог прочитать всё, но заметил одно и то же слово, повторяющееся несколько раз.

Эвергрин.

— Салазар де Лече — старший сын главы одной из самых влиятельных семей Эвергрина.

Сэм внимательно слушал.

— Они десятилетиями борются за влияние.

Не всегда открыто.

Иногда через торговлю.

Иногда через политику.

Иногда через людей, которые сами не понимают, чьи интересы защищают.

Дориан закрыл тетрадь.

— Такие семьи редко поднимают меч сами.

— Но находят тех, кто сделает это за них.

Дориан посмотрел на Сэма.

— Именно.

В комнате стало тихо.

Я почувствовал, как меняется выражение лица брата.

Он уже не думал только о покушении.

Он видел за ним что-то большее.

— Ты думаешь, они стоят за убийством Харальда?

— Я думаю, что им это выгодно.

— Это не ответ.

Дориан спокойно встретил его взгляд.

— Потому что другого ответа у меня нет.

Он сделал паузу.

— Но давай зададим другой вопрос.

Он наклонился чуть ближе.

— Кому выгодно, чтобы пираты отказались от договора?

Сэм молчал.

Дориан продолжил:

— Для пиратов это может означать больше свободы.

— Больше возможностей.

— Возвращение к старым правилам.

Он посмотрел в окно.

— Но для Торговой федерации это будет поражением.

— А для тех, кто хочет занять её место...

Он не закончил.

Не нужно было.

Мы все поняли.

Сэм медленно произнёс:

— Значит, они хотят использовать пиратов.

— Возможно.

Дориан поправил:

— Или используют ситуацию, которая уже появилась.

Это была важная разница.

Он снова посмотрел на Сэма.

— Не спеши обвинять всех, кто выступает против договора.

— Почему?

— Потому что некоторые действительно считают его ошибкой.

Он вздохнул.

— Кайрен Вальд может ошибаться.

Может быть слишком молод.

Может не понимать того, что видел ты.

Но это не делает его марионеткой.

Сэм молчал.

— Настоящая опасность начинается тогда, когда человек уже не отличает свои мысли от чужих.

Дориан сделал паузу.

— Нужно понять одну вещь.

Он посмотрел прямо на нас.

— Молодые капитаны действительно хотят отказаться от договора?

Или кто-то очень умело помог им захотеть этого?

Вопрос остался висеть в воздухе.

И впервые с момента прибытия на Ла Тортугу я понял:

Совет капитанов может стать не просто спором о будущем пиратов.

Кто-то уже начал играть в эту игру.

И ставки были гораздо выше, чем я думал.

Глава 10. Тень на воде

Дом Дориана Грея мы покинули уже под вечер.

Солнце медленно опускалось к морю, окрашивая крыши Ла Тортуги в тёплый медный цвет. Дневная суета постепенно стихала. На улицах ещё оставались люди, но двигались они уже без прежней спешки. Завтра начинали прибывать капитаны. Сегодня город заканчивал последние приготовления.

Мы шли молча.

Каждый думал о своём.

Я всё ещё перебирал в голове слова Дориана.

"Молодые капитаны действительно хотят отказаться от договора? Или кто-то очень умело помог им захотеть этого?"

Чем больше я об этом думал, тем меньше понимал, кому вообще можно доверять.

Когда мы вернулись на «Ночной прилив», Бран сразу приказал никого не беспокоить капитана.

Через несколько минут мы уже сидели в капитанской каюте.

Кроме нас четверых там никого не было.

Сэм стоял у карты.

Шон устроился возле окна.

Бран прислонился плечом к переборке.

Я сел последним.

Несколько секунд никто не нарушал тишину.

Наконец Сэм заговорил.

— Если Дориан прав, кто-то пытается столкнуть капитанов друг с другом.

— Уже столкнул, — спокойно заметил Шон. — После смерти Харальда каждый начал смотреть на соседа так, словно тот может достать нож.

Бран кивнул.

— И это только начало.

Сэм провёл пальцем по карте.

— Мы знаем слишком мало.

Он поднял взгляд.

— Кайрен Вальд.

Я сразу понял, к чему он ведёт.

— Думаешь, он всё-таки связан с Салазаром?

— Думаю, — ответил Сэм, — что не имею права ничего исключать.

Бран задумчиво почесал подбородок.

— Если парень врёт, доказательства должны быть где-то рядом.

— На корабле, — закончил Шон.

Сэм коротко кивнул.

— Да.

В каюте снова стало тихо.

Каждый понимал, что именно он предлагает.

Первым заговорил Бран.

— Это плохая идея.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Тогда почему ты так спокойно об этом говоришь?

Боцман усмехнулся.

— Потому что иногда плохая идея — единственная.

Шон тяжело вздохнул.

— Если нас поймают...

— Совет закончится раньше, чем начнётся, — спокойно сказал Бран.

— А Кайрен решит, что мы считаем его убийцей, — добавил Шон.

Сэм молчал.

Я понимал почему.

Если всё провалится, последствия будут куда серьёзнее обычной драки между пиратами.

Это уже касалось будущего всего братства.

И всё же...

— Я пойду.

Три пары глаз одновременно повернулись ко мне.

Сэм ответил сразу.

— Нет.

— Почему?

— Потому что нет.

Я посмотрел на остальных.

Никто не вмешивался.

— Тогда кто?

Сэм промолчал.

— Бран?

Я покачал головой.

— Его половина капитанов знает в лицо.

— Шон?

— Ещё хуже, — усмехнулся сам Шон.

Я перевёл взгляд обратно на брата.

— Меня почти никто здесь не знает.

Он ничего не ответил.

— Даже если меня увидят...

Я пожал плечами.

— Решат, что какой-нибудь молодой дурак полез что-нибудь украсть.

Бран хмыкнул.

— Очень правдоподобно.

— Потому что это правда.

Шон тихо рассмеялся.

Но Сэм оставался серьёзным.

— Нет.

Я поднялся.

— Сэм...

— Я сказал — нет.

Его голос оставался спокойным.

Именно поэтому было понятно, что спорить будет непросто.

Я сделал шаг вперёд.

— Ты сам говорил, что капитан должен выбирать человека, который лучше остальных подходит для дела.

— Говорил.

— Тогда кто справится лучше меня?

Ответа не последовало.

Я продолжил:

— Если увидят Брана — поймут, что он твой боцман.

— Если увидят Шона — тоже.

— Если увидят тебя...

Я даже не закончил.

Все понимали.

Сэм спокойно посмотрел мне в глаза.

— Есть разница между разумным риском и глупостью.

— Есть.

Я кивнул.

— Но если капитан начинает считать жизнь младшего брата важнее жизни любого другого матроса...

Я не стал продолжать.

Это не требовалось. Сэм знал о чём я.

Тишина.

Шон медленно отвернулся к окну.

Бран опустил глаза.

Сэм долго смотрел на меня.

Очень долго.

Потом тихо произнёс:

— Терпеть не могу, когда ты оказываешься прав.

Я ничего не сказал.

Он устало провёл ладонью по лицу.

— Когда ты успел вырасти?

— Не знаю.

Он грустно усмехнулся.

Несколько секунд никто не говорил.

Наконец Бран нарушил молчание.

— Одного я всё равно не отпущу.

Сэм вопросительно посмотрел на него.

— Нужен человек снаружи.

— Зачем?

— Если Кайрен неожиданно вернётся.

Боцман постучал пальцем по столу.

— Кто-то должен поднять шум.

— Драку.

— Или устроить пожар в мусорной куче.

— Или напиться и начать орать песни.

Шон усмехнулся.

— Последнее у некоторых получается особенно хорошо.

Бран кивнул.

— Именно поэтому я предлагаю Гарри.

Я невольно улыбнулся.

— Он умеет попадать в неприятности быстрее любого человека, которого я знаю.

— Зато никто не удивится, если он окажется ночью в порту.

Даже Сэм едва заметно улыбнулся.

Потом снова стал серьёзным.

— Гарри знает, что делать?

— Объясню.

— Объясни ему доходчиво. Это задача очень важна.

Сэм посмотрел на меня.

— Сегодня никаких героев.

— Понял.

— Если станет опасно — уходишь.

— Хорошо.

— Даже если ничего не найдёшь.

— Хорошо.

Он ещё несколько секунд молча смотрел мне в глаза.

Потом коротко кивнул.

— Тогда готовьтесь.

Сегодня ночью мы узнаем...

Он сделал небольшую паузу.

— ...ошибаемся мы насчёт Кайрена.

Или нет.

Гарри я нашёл возле старого рыбного рынка.

Он сидел на перевёрнутом ящике перед маленькой мастерской, держа в руках нож и кусок дерева. Стружка медленно падала ему под ноги, а из бесформенного полена постепенно появлялась деревянная чайка.

Услышав мои шаги, он поднял голову.

— Комод!

Он улыбнулся так широко, будто мы не виделись несколько месяцев.

— Ты как раз вовремя.

Я поднял вырезанную фигурку.

— Это что?

— Хотел вырезать русалку.

Он посмотрел на своё творение и тяжело вздохнул.

— Но она почему-то решила стать чайкой.

Я рассмеялся.

— По-моему, русалке повезло.

Гарри театрально покачал головой.

— Никакой веры в талант.

Я присел рядом.

Несколько секунд мы молчали.

Он сразу почувствовал, что я пришёл не просто поболтать.

— Что случилось?

Я посмотрел по сторонам.

Улица была почти пустой.

Лишь старик неподалёку чинил сеть, да мальчишка гнал палкой облезлого пса.

— Есть дело.

Гарри сразу перестал улыбаться.

— От капитана?

— Да.

Он выпрямился.

— Настоящее?

— Настоящее.

Я не стал рассказывать лишнего.

Только то, что касалось его.

Ночью мне нужно попасть на один корабль.

Он остаётся на пристани.

Если увидит, что капитан возвращается, должен поднять такой шум, чтобы его услышали на соседнем причале.

Без вопросов.

Без геройства.

Просто дать мне несколько лишних секунд.

Когда я закончил, Гарри сидел молча.

Потом спросил:

— И всё?

— Всё.

— На корабль полезешь один?

— Да.

Он тихо присвистнул.

— Знаешь...

Он почесал затылок.

— Я бы лучше полез вместо тебя.

— Нет.

— Почему?

— Потому что капитан так решил.

Гарри усмехнулся.

— Рыжий Сэм становится всё более странным человеком.

— Почему?

— Потому что доверяет тебе такие вещи.

Он сказал это без зависти.

Скорее с уважением.

Потом неожиданно протянул мне руку.

— Не подведу.

Я крепко пожал её.

— Знаю.

Он снова улыбнулся.

— Тогда встретимся после заката.

К вечеру Ла Тортуга стала совсем другой.

Дневная суета постепенно исчезла.

Лавочники закрывали ставни.

Рыбаки вытаскивали последние лодки на берег.

На улицах становилось всё больше людей с кружками в руках и всё меньше тех, кто спешил по делам.

Из трактиров доносились музыка и смех.

Именно такой город был удобнее всего для человека, который не хотел привлекать внимания.

Когда солнце окончательно исчезло за морем, я пришёл к условленному месту.

Старый склад возле западных причалов.

Гарри уже должен был ждать меня.

Но его не было.

Я нахмурился.

Прошла минута.

Потом ещё одна.

Наконец из-за угла показалась знакомая фигура.

Он шёл быстро.

Даже слишком быстро.

Будто пытался идти ровно.

Подойдя ближе, он виновато улыбнулся.

— Прости...

Я почувствовал запах раньше, чем он договорил.

Ром.

Крепкий.

Свежий.

Сердце неприятно сжалось.

— Гарри...

Он виновато опустил глаза.

— Всего несколько кружек.

Я молчал.

— Честное слово...

Он поднял руки.

— Я совершенно трезвый.

Он попытался сделать ещё шаг.

И едва заметно качнулся.

Этого движения оказалось достаточно.

Внутри у меня всё похолодело.

— Ты пьян.

Гарри резко покачал головой.

— Нет.

— Гарри.

Он тяжело вздохнул.

Несколько секунд молчал.

Потом тихо сказал:

— Немного.

Я закрыл глаза.

Первой мыслью было найти Брана.

Попросить другого человека.

Ещё не поздно.

Но Гарри будто прочитал мои мысли.

Он схватил меня за рукав.

— Не надо.

Я посмотрел на него.

— Не говори боцману.

— Ты понимаешь, что говоришь?

— Понимаю.

— Ты сейчас ставишь под угрозу всё задание.

Он долго молчал.

А потом сказал совсем другим голосом.

Тихим.

Без привычной улыбки.

— Помнишь день, когда ты впервые поднялся на «Ночной прилив»?

Я сразу вспомнил.

Как Гарри висел вниз головой под реей.

Как почти вся команда спокойно занималась своими делами, словно ничего необычного не происходило.

И как тогда я так и не решился спросить, за что его наказали.

— Ты ведь ни разу не спросил, почему Сэм сделал это.

Я покачал головой.

— Нет.

Он грустно усмехнулся.

— Потому что я напился.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Мы должны были выйти в море.

А я исчез ещё вечером.

Когда меня нашли, я даже стоять не мог.

Он ненадолго замолчал.

— Сэм ничего не сказал.

На следующее утро меня просто подвесили вниз головой.

На весь день.

Чтобы каждый на корабле видел, чем заканчивается такая глупость.

Я невольно вспомнил лицо брата.

Шрамы на моей спине словно вспыхнули огнём на какую-то секунду.

Гарри тяжело сглотнул.

— Тогда я заслужил это. Но если бы не ты, я наверное не дожил бы до утра.

Он опустил глаза.

— И сейчас заслуживаю не меньше.

Но...

Он замолчал.

В его голосе впервые не было привычной лёгкости.

Только стыд.

Я смотрел на него и вдруг поймал себя на мысли, что за всё это время так ни разу и не поинтересовался той историей.

Будто Гарри всегда был просто весёлым матросом с нашего корабля.

А ведь у каждого человека на «Ночном приливе» были свои ошибки.

Свои шрамы.

Свои причины оказаться здесь.

Я глубоко вздохнул.

Самым правильным сейчас было позвать Брана.

Рассказать всё.

Отстранить Гарри.

И найти другого человека.

Именно так поступил бы хорошим матрос.

Но передо мной стоял не просто матрос.

Передо мной стоял мой друг, которому было страшно снова потерять доверие команды.

Я слишком хорошо понимал это чувство.

И именно поэтому принял неправильное решение.

— Ладно, — тихо сказал я.

Гарри поднял голову.

— Но ни на шаг не отходи от своего места.

Если увидишь Кайрена — сразу поднимай шум.

Не думай ни о чём другом.

Он часто закивал.

— Клянусь.

Услышишь меня раньше, чем увидишь его.

Я молча кивнул.

И тогда ещё не знал, что через несколько часов именно это решение едва не погубит всю нашу операцию.

Гарри занял своё место между двумя высокими штабелями бочек. Отсюда хорошо просматривался причал, у которого стоял корабль Кайрена Вальда.

Он коротко кивнул мне.

Я ответил тем же.

Больше говорить было не о чем.

Я двинулся дальше один.

Ночной порт Ла Тортуги жил совсем иначе, чем днём.

Там, где несколько часов назад кипела работа, теперь слышался только плеск воды да редкие голоса ночных вахтенных. Между мачтами посвистывал ветер, снасти тихо постукивали о рангоут, и десятки пришвартованных кораблей медленно покачивались, словно дышали во сне.

Я шёл не торопясь.

Человек, который крадётся слишком осторожно, привлекает внимание не меньше того, кто бежит.

Возле соседнего причала двое матросов лениво перебрасывались словами, не сводя глаз с кружек. Чуть дальше старик латал сеть при свете масляного фонаря. На меня никто не смотрел.

Корабль Кайрена стоял почти у самого конца пирса.

Небольшой.

Стройный.

Даже ночью он производил впечатление ухоженного судна.

На корме едва покачивался фонарь.

У трапа никого.

Я остановился в тени склада.

Осмотрелся ещё раз.

Пусто.

Подойти по трапу означало оставить след.

Если кто-нибудь вспомнит человека, поднявшегося на борт, вопросов будет слишком много.

Поэтому я спустился на нижний настил причала.

Здесь доски почти касались воды.

Пахло тиной и мокрой смолой.

Я присел на корточки, дождался, пока волна мягко подтолкнёт корабль к сваям, ухватился за мокрую обшивку и подтянулся.

Пальцы сразу заскользили по смоле.

Пришлось искать выступ между досками.

Медленно.

Без резких движений.

Сердце стучало так громко, что мне казалось — его слышит половина порта.

Я замер.

Сверху раздались шаги.

Кто-то прошёл по палубе.

Остановился.

Сплюнул за борт.

Слюна упала в воду совсем рядом.

Я даже перестал дышать.

Шаги удалились.

Только тогда я осторожно продолжил подниматься.

Через несколько мгновений пальцы нащупали планширь.

Я медленно выглянул.

Палуба была пуста.

Лишь у носа, прислонившись к фальшборту, сидел вахтенный.

Он клевал носом.

Фонарь возле него почти догорел, оставляя большую часть палубы в темноте.

Мне повезло.

Или, наоборот, не повезло.

Слишком лёгкое начало часто заканчивается плохо.

Я бесшумно перевалился через борт.

Несколько секунд лежал, прижавшись к мокрым доскам.

Никто не окликнул.

Никто не поднял тревогу.

Я медленно поднялся на ноги.

Каюта капитана находилась на корме.

Так же, как почти на любом корабле.

Добраться до неё оказалось проще, чем я ожидал.

Я двигался вдоль борта, стараясь держаться в тени надстроек.

Каждый скрип досок заставлял останавливаться.

Каждый порыв ветра казался шагами.

Возле двери капитанской каюты я снова прислушался.

Тишина.

Осторожно нажал на ручку.

Не заперто.

Это удивило меня.

Но времени размышлять не было.

Я скользнул внутрь и тихо прикрыл дверь.

В каюте пахло воском, морской солью и свежей древесиной.

Луна пробивалась через кормовые окна, позволяя различать очертания мебели.

Стол.

Книжная полка.

Сундук.

Навигационный шкаф.

Карта, прижатая циркулем.

Я подождал несколько секунд, пока глаза привыкнут к темноте.

Затем начал искать.

Быстро.

Но аккуратно.

Так, чтобы после меня всё осталось на своих местах.

Я начал со стола.

Листы бумаги лежали ровными стопками.

Чернильница была закрыта.

Перо аккуратно вытерто и положено рядом.

Кайрен явно не относился к тем капитанам, которые бросают вещи где попало.

Я осторожно перебрал бумаги.

Судовые ведомости.

Списки провизии.

Расходы на ремонт.

Учёт пороха.

Ничего необычного.

Ни писем.

Ни тайных записок.

Ни условных знаков.

Я вернул всё точно так, как лежало прежде.

Следующим оказался небольшой шкаф.

Несколько книг.

Навигационные таблицы.

Справочник по течениям.

Старый атлас.

Я быстро пролистал страницы.

Иногда люди прячут письма между листами.

Пусто.

Под нижней полкой оказался небольшой запертый ящик.

Я уже было подумал, что наконец нашёл что-то важное.

Но замок оказался слишком простым.

Через несколько секунд он тихо щёлкнул.

Внутри лежал кожаный мешочек.

Несколько золотых монет.

Пара серебряных.

Печатка с изображением серебряного ястреба.

И аккуратно сложенная записка.

Я почувствовал, как сердце забилось быстрее.

Осторожно развернул её.

Всего несколько строк.

«Заплатить плотнику за ремонт бизань-мачты.»

Я невольно усмехнулся.

Даже собственные напоминания Кайрен складывал отдельно.

Я положил записку обратно.

Закрыл ящик.

Осмотрелся ещё раз.

Ничего.

Совсем ничего.

Человек, готовящий заговор, обычно оставляет следы.

Пусть не письма.

Не имена.

Хотя бы карты.

Шифры.

Странные отметки.

Но здесь всё выглядело так, словно капитан действительно занимался только своим кораблём.

Я подошёл к карте, лежавшей на столе.

Несколько маршрутов были отмечены углём.

Обычные торговые пути.

Места пополнения запасов.

Безымянные бухты.

Ничего такого, чего нельзя было ожидать от любого капитана.

Я медленно выдохнул.

Неужели мы ошиблись?

Или Кайрен оказался гораздо осторожнее, чем предполагал Дориан?

В этот момент снаружи послышались голоса.

Я замер.

Шаги.

Двое.

Нет...

Больше.

Они приближались.

По палубе.

К капитанской каюте.

Я бесшумно погасил маленькую свечу, которую успел зажечь всего минуту назад.

Сердце ударило где-то в горле.

Неужели Гарри поднял шум?

Я осторожно подошёл к кормовому окну.

Выглянул наружу.

Причал просматривался почти целиком.

Несколько человек действительно шли к кораблю.

Но никакой драки...

Никакой суматохи...

Я перевёл взгляд туда, где должен был находиться Гарри.

Сначала не понял, что вижу.

Он сидел, прислонившись спиной к бочке.

Голова безвольно свесилась на грудь.

Даже отсюда было видно, что он спит.

Я почувствовал, как внутри всё похолодело.

— Капитан, — раздался совсем рядом чей-то голос.

Шаги остановились прямо за дверью.

Я резко оглядел каюту.

Спрятаться было негде.

Под столом — слишком заметно.

За занавесью — смешно.

Оставался только высокий платяной шкаф у стены.

Я метнулся к нему.

Осторожно приоткрыл дверцу.

Втиснулся внутрь.

Едва успел прикрыть её, как дверь каюты открылась.

Внутрь вошли двое.

Я узнал голос Кайрена сразу.

— Странно.

— Что именно, капитан? — спросил второй.

Наверное, боцман.

— Мне показалось, что здесь кто-то был.

Я перестал дышать.

Несколько секунд стояла тишина.

Послышались шаги.

Кайрен прошёл по каюте.

Остановился совсем рядом со шкафом.

Если он решит открыть дверцу...

Я медленно положил руку на рукоять ножа.

Понимая, что это ничего не изменит.

Если меня обнаружат, скрыться уже не получится.

Кайрен стоял совсем рядом.

Я слышал его дыхание.

Слышал, как он двигается.

Но дверца шкафа не открылась.

Через несколько секунд он отошёл.

— Показалось? — спросил боцман.

— Возможно.

Голос Кайрена звучал спокойно.

Но я уже понял — он не из тех людей, которые игнорируют подобные ощущения.

— После Вороньей гавани всем начинает казаться, что за ними кто-то следит, — продолжил боцман.

— Может быть.

Пауза.

— Но это не меняет того, что нам нужно быть осторожнее.

Я прислушался.

В голосе Кайрена не было страха.

Только раздражение.

Не раздражение человека, которого поймали.

А человека, которому надоели игры, в которые его пытаются втянуть.

— Ты всё ещё собираешься идти? — спросил боцман.

— Куда?

— В бухту отверженных.

Внутри меня всё напряглось.

Я едва не пошевелился.

Кайрен молчал несколько секунд.

Потом тихо ответил:

— Нет.

— Капитан...

— Я сказал нет.

В его голосе впервые появилась жёсткость.

— Я не собираюсь встречаться с ним.

— Но если он действительно хочет предложить помощь...

Кайрен резко усмехнулся.

— Помощь?

Пауза.

— Салазар де Лече не предлагает помощь.

Он предлагает цену.

Я замер.

Значит, это правда.

Имя Салазара действительно было связано с Кайреном.

Но дальше его слова изменили всё.

— Он думает, что все люди вокруг него такие же, как те, кого он привык покупать.

Кайрен говорил всё более холодно.

— Он ошибся.

Боцман тяжело вздохнул.

— Ты уверен, что это он?

— В чём?

— В том, что он причастен к смерти Харальда.

Наступила тишина.

Такая длинная, что я уже подумал — Кайрен не ответит.

Но он ответил.

— Нет.

Спокойно.

— Я не знаю.

Я удивился.

Это были почти те же слова, которые сказал Сэм Дориану.

Но дальше Кайрен продолжил:

— И именно поэтому я не собираюсь делать то, чего он хочет.

— А чего он хочет?..

— Не знаю, и знать не хочу

Пауза.

— Он хочет использовать меня.

Кайрен подошёл к столу.

Я услышал лёгкий скрип дерева.

— Если он действительно убил Харальда...

Его голос стал тише.

— Тогда он не понимает одной вещи.

— Какой?

— Харальд был не просто капитаном.

Пауза.

— Он был одним из нас.

Я почувствовал, как внутри что-то изменилось.

До этого момента Кайрен был для меня просто молодым капитаном с опасными взглядами.

Человеком, который мог разрушить то, что строили старшие.

Но сейчас я слышал другое.

Он был зол.

Не потому что кто-то мешал его планам.

А потому что кто-то перешёл черту.

— Если я узнаю, что Салазар действительно стоит за этим...

Кайрен замолчал.

Но даже через деревянную стенку шкафа я почувствовал его ярость.

— Я лично выпотрошу его, как свинью.

Боцман тихо выдохнул.

— Капитан...

— Нет.

Кайрен перебил его.

— Я устал от людей, которые считают, что пираты — это просто инструменты.

Он говорил уже не как человек, спорящий о договоре.

А как человек, которого задели лично.

— Торговцы.

Дворяне.

Все они думают одинаково.

Что достаточно дать кому-то золото, и человек забудет, кто он.

Он сделал паузу.

— Я не хочу жить по правилам Федерации.

— Но я и не собираюсь становиться чьим-то оружием.

В каюте снова стало тихо.

Я стоял внутри шкафа, почти не чувствуя затёкших ног.

Всё, что мы искали...

Мы нашли.

Но совсем не так, как ожидали.

У нас не было письма.

Не было доказательства.

Не было имени Кайрена рядом с именем Салазара.

Только разговор.

И самое неприятное...

Этот разговор говорил не о предательстве.

А о том, что Кайрен мог быть таким же человеком, как Сэм.

Просто молодым.

И слишком уверенным в своих взглядах.

— Тогда что ты будешь делать? — спросил боцман.

— Продолжу идти на Совет.

— Один?

— Если потребуется.

И сделаю всё чтобы другие капитаны вспомнили кто они!

Вспомнили что мы пираты! А не игрушка в руках богатеев из Эвергрина.

Послышался звук отодвигаемого стула.

— Завтра утром я отправлю ему ответ.

— Какой?

Пауза.

— Что встреча не состоится. И что он может поцеловать меня в зад!

Мне нужно было уходить.

Но как?

Они ещё говорили.

Пока дверь была открыта.

Я медленно поднял руку к дверце шкафа.

Но именно в этот момент за окном раздался шум.

Громкий.

Резкий.

Крик.

Я замер.

Это был не Гарри.

Это был кто-то другой.

На палубе закричали:

— Капитан!

Кайрен и боцман одновременно повернулись к двери.

— Что там?

— На корабле драка!

Несколько секунд Кайрен молчал.

Потом тяжело вздохнул.

— Конечно.

Он направился к выходу.

Я дождался, пока дверь закроется.

Потом ещё несколько секунд не двигался.

Только когда шаги удалились, осторожно открыл шкаф.

Теперь у меня был шанс.

Оставалось только выбраться с корабля.

И найти Гарри.

Я выбрался из шкафа.

Ноги затекли настолько сильно, что первые секунды пришлось стоять, держась за стену.

За дверью всё ещё слышались голоса.

Кайрен и его боцман ушли на палубу.

Но я не мог позволить себе расслабиться.

На кораблях редко бывает только один человек, который может заметить чужое присутствие.

Я подошёл к окну.

Внизу была вода.

Тёмная.

Холодная.

Но другого пути не было.

Я ещё раз посмотрел на каюту.

Всё выглядело так, словно здесь никого не было.

Ни одного следа.

Ни одной бумаги, сдвинутой с места.

Я сделал глубокий вдох.

И прыгнул.

Холодная вода ударила по телу так резко, что на мгновение выбила воздух из лёгких.

Я ушёл под поверхность.

Это было даже хорошо.

Никто на палубе не должен был увидеть всплеск.

Я вынырнул только тогда, когда отплыл достаточно далеко от корабля.

Ночной порт встретил меня шумом.

На борту действительно была драка.

Крики разносились между судами.

Кто-то смеялся.

Кто-то ругался.

Кто-то уже пытался разнять участников.

Я выбрался на причал в стороне от корабля Кайрена.

Одежда сразу стала тяжёлой от воды.

Каждое движение давалось сложнее.

Но сейчас меня волновало другое.

Гарри.

Я быстро направился туда, где он должен был ждать.

Сначала я увидел его ноги.

Он всё ещё сидел у бочек.

Только теперь не спал.

Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

— Ты живой.

Это было первое, что он сказал.

Я остановился перед ним.

— Очень глубокая мысль.

Гарри виновато улыбнулся.

— Я хотел сказать...

Он запнулся.

— Я знаю.

Я посмотрел на него.

На этот раз злость уже прошла.

Осталось только усталое раздражение.

— Ты должен был поднять шум.

— Я знаю.

— Когда увидел бы, что Кайрен возвращается.

— Я знаю.

— А ты уснул.

Гарри опустил голову.

— Да.

Несколько секунд мы молчали.

Потом он тихо сказал:

— Комод...

Я не ответил.

— Я понимаю, что облажался.

Он говорил тихо.

— Но если ты хочешь рассказать Брану...

Он тяжело выдохнул.

— Я пойму.

Я посмотрел на него.

На человека, который несколько минут назад едва не сорвал задание.

Я мог сказать Сэму.

Я мог сказать Брану.

Должен был сказать.

Так было бы правильно.

Но почему-то я снова промолчал.

— Пойдём.

Гарри удивлённо посмотрел на меня.

— К кораблю?

— Да.

Мы сделали несколько шагов.

Потом я остановился.

— Гарри.

— Да?

Я посмотрел на него.

— Сегодня ты едва не сорвал задание.

Он кивнул.

— Я знаю.

— И если бы меня поймали...

Всё это время я думал, что защищаю Гарри.

Что прикрываю друга.

Но на самом деле...

Я поставил под угрозу не только себя.

Я поставил под угрозу людей, которые доверили мне это задание.

Сэма.

Шона.

Брана.

Всех на «Ночном приливе».

Я поставил под угрозу будущее всего острова черепахи.

— Это моя вина.

Он посмотрел на меня, не понимая.

— Я сам решил взять тебя.

Пауза.

— Я сам решил, что дружба важнее.

Слова давались тяжело.

Потому что я не был уверен, что хотел их произносить.

— И если бы всё пошло плохо, отвечать пришлось бы мне.

Гарри ничего не сказал.

Только смотрел на меня.

Впервые за всё время без своей привычной улыбки.

— Ты злишься на меня?

Я задумался.

— Да.

Он кивнул.

— Понимаю.

— Но не только на тебя.

Я посмотрел в сторону кораблей.

Туда, где среди десятков мачт стоял «Ночной прилив».

— Ещё и на себя.

Мы продолжили идти.

Медленно.

Молча.

Впереди нас ждал Сэм.

И мне предстояло решить, что именно я ему расскажу.

Глава 11. Цена молчания

Когда мы поднялись на борт «Ночного прилива», на палубе почти никого не осталось.

Ночная вахта уже заняла свои места. Остальные спали.

Только в капитанской каюте ещё горел свет.

Я переглянулся с Гарри.

Он выглядел так, словно хотел что-то сказать, но так и не решился.

— Иди спать, — тихо сказал я.

Он виновато кивнул.

— Комод...

— Завтра.

Он опустил голову и молча ушёл в сторону кубрика.

Я несколько секунд смотрел ему вслед.

Потом глубоко вдохнул и постучал в дверь капитанской каюты.

— Войдите.

Внутри были все трое.

Сэм стоял у стола.

Бран сидел на лавке, медленно перебирая в руках трубку, но так и не раскуривая её.

Шон, как обычно, устроился возле кормового окна.

Все трое посмотрели на меня одновременно.

— Ну? — спокойно спросил Сэм.

Я закрыл за собой дверь.

— На корабль я попал без проблем.

Никто не перебивал.

Я рассказал всё по порядку.

Как поднялся по борту.

Как вахтенный едва не заметил меня.

Как обыскал каюту Кайрена.

Как не нашёл ни писем, ни шифров, ни каких-либо следов связи с Салазаром.

Когда я дошёл до разговора в капитанской каюте, Сэм впервые слегка изменился в лице.

Я повторил услышанное почти дословно.

Про бухту Отверженных.

Про предложение встречи.

Про отказ.

Про слова Кайрена.

«Салазар де Лече не предлагает помощь. Он предлагает цену.»

Шон медленно выдохнул.

— Значит, всё-таки пытался выйти на него.

— Да, — ответил я.

— И Кайрен отказался, — тихо добавил Бран.

— Да.

В каюте повисла тишина.

Я продолжил:

— Потом Кайрен сказал, что не знает, причастен ли Салазар к смерти Харальда.

Я посмотрел на Сэма.

— Но если узнает, что это правда...

Я ненадолго замолчал.

— Он убьёт его.

Сэм молча кивнул.

— Что было дальше?

— На палубе началась драка.

— Настоящая?

— Да.

— Ты воспользовался этим?

— Да.

— Выбрался через кормовое окно.

— Следов не оставил?

— Нет.

Сэм внимательно смотрел на меня ещё несколько секунд.

Потом спросил:

— Всё?

Вопрос прозвучал спокойно.

Слишком спокойно.

Я почувствовал, как внутри неприятно сжалось.

Перед глазами снова возник Гарри.

Его виноватое лицо.

Запах рома.

Опущенные глаза.

Я понимал, что должен рассказать.

И понимал, что после этого с ним сделает Бран.

Сэм ждал.

— Всё, — ответил я.

Он ещё несколько мгновений смотрел мне в глаза.

Потом коротко кивнул.

— Хорошая работа.

Эти два слова почему-то прозвучали тяжелее любого упрёка.

Когда рассказ закончился, Сэм подошёл к карте.

Некоторое время он молчал.

Потом сказал:

— Значит, завтра утром Кайрен отправит человека.

— Да, — подтвердил я. — Он сказал, что пошлёт ответ.

— Ответ Салазару.

— Да.

Бран поднял голову.

— Значит, у нас есть шанс узнать, где искать посредника.

— Именно.

Сэм посмотрел на дверь.

— Томас.

Через несколько секунд в каюту вошёл молодой матрос.

Тот самый, которого я ещё в первые дни плавания запомнил за удивительное умение растворяться среди людей.

— Капитан?

— Завтра с рассветом будешь в порту.

— Есть.

— Корабль Кайрена Вальда отправит посыльного.

Твоя задача — проследить за ним.

Только наблюдать.

Никаких разговоров.

Никаких попыток приблизиться.

Если заметят — сразу уходишь.

Томас внимательно выслушал.

— Понял.

— Постарайся узнать всё, что сможешь.

Кому передадут письмо.

Где состоится встреча.

Кто такой человек Салазара.

Но запомни одну вещь.

Сэм сделал небольшую паузу.

— Ты важнее любой информации.

— Понял, капитан.

— Выполняй.

Томас коротко кивнул и бесшумно вышел.

Шон проводил его взглядом.

— Хороший парень.

— Поэтому и отправляю его, — ответил Сэм.

Бран поднялся с лавки.

— А мы?

Сэм свернул карту.

— Мы идём к Дориану.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Ночь на дворе.

— Именно поэтому.

Он посмотрел на каждого из нас.

— Если мы правы, ждать до утра нельзя.

Мы молча поднялись.

Мне казалось, что разговор уже закончился.

Но когда я выходил последним, Сэм неожиданно окликнул меня.

— Комод.

Я обернулся.

Несколько секунд он просто смотрел на меня.

Потом спокойно сказал:

— Молодец.

Я кивнул.

И почему-то именно после этих слов мне стало ещё тяжелее.

Потому что я знал:

он похвалил меня, не подозревая, что я только что солгал ему.

Мы покинули «Ночной прилив», когда город ещё спал.

Ла Тортуга никогда не была по-настоящему тихой. Даже глубокой ночью где-то слышались голоса, шаги на причалах, скрип канатов и плеск воды у бортов кораблей.

Но сейчас в этом шуме было что-то другое.

Остров ждал.

Сегодня должны были прибыть капитаны.

Сегодня сюда должен был пибыть человек, о котором уже несколько дней говорили больше, чем о любом из пиратов.

Демиан Барнс.

Глава Торговой федерации Эвергрина.

Мы шли втроём.

Сэм впереди.

Шон рядом со мной.

Я немного отставал.

Не потому что устал.

Просто мысли всё ещё возвращались к событиям этой ночи.

Кайрен.

Салазар.

Разговор в каюте.

Я понимал, что теперь многое изменилось.

Кайрен оказался не тем человеком, которого мы искали.

Но это не означало, что опасности стало меньше.

Иногда человек, который действует из своих убеждений, может быть даже опаснее того, кто просто выполняет чужую волю.

— Ты молчишь с тех пор, как мы вышли с корабля, — сказал Шон.

Я посмотрел на него.

— Думаю.

Тортл тихо усмехнулся.

— Это опасное занятие.

Я невольно улыбнулся.

— Почему?

— Потому что обычно после долгих размышлений люди либо находят ответ, либо новые проблемы.

— А если и то и другое?

— Тогда ты наконецто стал настоящим мужчиной.

Сэм, шедший впереди, слегка повернул голову.

— Не отвлекай его, Шон.

— Я пытаюсь помочь.

— Ты пытаешься сделать так, чтобы он меньше думал.

— Иногда это тоже помощь.

Сэм ничего не ответил.

Но я заметил, что уголок его рта едва заметно дрогнул.

---

Дом Дориана Грея находился вдали от самых шумных улиц.

Чем ближе мы подходили, тем меньше становилось людей.

Я уже начал думать, что старый пират действительно предпочитает держаться в стороне от всего происходящего.

Но когда мы подошли к дому, стало понятно, что сегодня было иначе.

Дверь была открыта.

Во дворе стояли несколько человек.

Один из них держал в руках свиток и что-то объяснял Дориану.

Мы остановились у входа.

Дориан стоял спиной к нам.

Он выглядел также как при нашей вчерашней встрече. Та же одежда, тот же платок, которым он вытирал пот вчерашним утром.

Он выглядел измотанным, но не позволял себе демонстрировать эту усталость окружающим.

Он буквально источал власть и спокойствие.

— ...склады возле восточного причала готовы, — говорил мужчина со свитком. — Дороги к центральной площади приведены в порядок. Старые здания возле гавани укреплены.

Дориан слушал внимательно.

— А канал возле северного квартала?

— Работы завершены вчера вечером.

— Хорошо.

Он взял свиток и быстро просмотрел записи.

— А охрана?

— Усилена. Но без лишнего присутствия.

Дориан кивнул.

— Правильно. Барнс должен увидеть порядок, а не страх.

Только после этих слов он заметил нас.

— А вот и вы. Если вы пришли пожелать мне спокойной ночи, то напрасно. Сегодня ещё много работы.

Мужчина со свитком сразу поклонился и отошёл в сторону.

Сэм кивнул Дориану.

— Не ожидал застать тебя занятым городскими делами. Не в такое время.

Дориан усмехнулся.

— А чем, по-твоему, должен заниматься человек, который отвечает за город, впредверии самого важного, возможно, события в году?

Я посмотрел вслед уходящему помощнику.

— Я просто не думал, что подготовка к встрече будет настолько... большой.

Дориан посмотрел на меня.

— Настолько большой?

Я пожал плечами.

— Я ожидал, что будут готовить зал для встречи. Охрану. Может быть, корабли.

Он посмотрел на улицу за моей спиной.

— А ты думаешь, Барнс увидит только зал?

Я не ответил.

Дориан продолжил:

— Первый взгляд человека часто решает больше, чем сотня слов.

Он прошёл внутрь дома, и мы последовали за ним.

— Если глава Торговой федерации прибывает в пиратскую столицу и видит хаос, грязные улицы и людей, которые не способны привести в порядок собственный город, он делает вывод.

Дориан сел за стол.

— Что с ними можно говорить только с позиции силы.

Он посмотрел на нас.

— Но если он видит порядок?

— Тогда понимает, что имеет дело не с толпой пиратов, — сказал Сэм.

Дориан кивнул.

— Именно.

Он постучал пальцем по столу.

— Ла Тортуга должна показать, что мы способны управлять собой. Что у пиратов есть не только корабли и оружие.

Он сделал небольшую паузу.

— Переговоры начинаются задолго до того, как люди садятся за один стол.

Я посмотрел в окно.

Только сейчас я начал понимать, почему Дориан так внимательно следил за каждой мелочью.

Это был не просто ремонт города.

Это было сообщение.

---

Когда мы устроились за столом, Дориан посмотрел на Сэма.

— Теперь расскажите, что произошло на корабле Кайрена.

Сэм коротко взглянул на меня.

Я понял.

Он хотел, чтобы это рассказал я.

Я снова вспомнил тёмную каюту.

Голоса за дверью.

Имя Салазара.

И начал говорить.

Я рассказал всё.

О том, что не нашёл никаких доказательств связи Кайрена с заговором.

О том, что услышал разговор.

О предложении Салазара.

О том, что Кайрен отказался.

Дориан слушал молча.

Но когда я закончил, его выражение изменилось.

— Значит, он не пытался купить Кайрена.

— Нет, — ответил я.

— Он пытался направить его.

Дориан посмотрел на огонь в камине.

— Это важная разница.

Сэм нахмурился.

— Ты думаешь, его цель не пираты?

Дориан несколько секунд молчал.

— Я думаю, что мы слишком долго смотрели только в одну сторону.

Он поднял взгляд.

— Мы считали, что Салазар хочет уничтожить договор, потому что хочет ослабить пиратов.

— А если наоборот? — спросил Шон.

Дориан кивнул.

— Если его цель — ослабить Торговую федерацию?

В комнате стало тихо.

Я почувствовал, как эта мысль меняет всё.

Дориан продолжил:

— Молодые капитаны хотят свободы. Это понятно.

Он посмотрел на Сэма.

— Но если кто-то помогает им сделать именно то, что разрушит отношения с Федерацией, вопрос уже не в том, чего хотят капитаны.

— А в том, кому это выгодно, — сказал Сэм.

Дориан кивнул.

— Именно.

За окном постепенно становилось светлее.

Мы говорили уже долго.

О Салазаре.

О капитанах.

О том, кто мог быть следующим.

Наконец Сэм сказал:

— Я отправил человека следить за курьером Кайрена.

Дориан внимательно посмотрел на него.

— За письмом Салазару?

— За ответом.

— Хорошо.

Сэм продолжил:

— Нам известно, где должна была быть встреча...

Дориан не дал ему закончить.

— Нужно будет действовать, как только узнаем где найти Салазара.

Его голос стал холоднее.

Он посмотрел на нас.

— Если он действительно пытается использовать капитанов, его необходимо остановить до того, как он успеет сделать следующий ход.

В этот момент дверь открылась.

На пороге стоял тот самый помощник, которого мы застали утром.

На его лице впервые за всё время было заметно напряжение.

— Дориан.

Старый пират повернулся.

— Что случилось?

Мужчина сделал шаг внутрь.

— Корабль прибыл.

Все замолчали.

— Чей? — спросил Сэм.

Помощник посмотрел на нас.

— Демиана Барнса.

За окном уже полностью взошло солнце.

Глава 12. Гость

Мы покинули дом Дориана почти сразу.

Старый пират не стал терять времени.

— Нехорошо заставлять гостя ждать, — сказал он, поправляя широкий кожаный пояс. — Особенно если сам его пригласил.

Улицы Ла Тортуги уже проснулись.

Город изменился.

Если ещё час назад люди спешили по своим делам, то теперь почти все двигались в одном направлении — к главной пристани.

Мы быстро смешались с потоком.

Я заметил, что вокруг было необычно много вооружённых людей. Почти каждый второй носил саблю, пистолет или широкий нож за поясом. Для Ла Тортуги это не было редкостью, но сегодня оружие ощущалось иначе.

Не как привычная часть одежды.

Как предупреждение.

Впереди нас шагали трое бородатых пиратов.

Один из них сердито сплюнул себе под ноги.

— Посмотри-ка... — проворчал он. — Встречаем его так, будто сам король пожаловал.

— А кто он ещё? — ответил второй. — Глава Торговой федерации.

Первый фыркнул.

— Вот именно. Торговой федерации. Не нашей.

Третий, самый молодой, пожал плечами.

— Говорят, он привёз новый договор.

— А вместе с ним новые цепи.

Первый пират раздражённо поправил перевязь.

— Сначала будут платить. Потом начнут приказывать. А потом и вовсе решат, что мы обязаны спрашивать разрешения, прежде чем выйти в море.

Его спутник задумчиво покачал головой.

— Пока Дориан жив, такого не будет.

— Хотелось бы верить.

Мы обогнали их.

Чуть дальше шли ещё несколько человек.

На этот раз уже пожилые моряки.

Один из них опирался на сучковатую трость.

Лицо было изрезано морщинами, левый глаз закрывала старая кожаная повязка.

— Не верю я этим сказкам, — говорил его спутник.

Старик усмехнулся.

— А зря.

— Да брось.

— Говорю тебе, я видел его ещё мальчишкой.

— Барнса?

— Его самого.

Второй рассмеялся.

— И что же? Уже тогда был главой Федерации?

Старик покачал головой.

— Нет...

Его спутник махнул рукой.

— Опять начинаешь свои байки.

— Не байки.

Мы продолжили путь.

Чем ближе становилась гавань, тем плотнее делалась толпа.

Сюда стекалась почти вся Ла Тортуга.

Когда впереди наконец открылось море, я невольно остановился.

У причалов уже собрались десятки капитанов.

Некоторые прибыли ещё ночью.

Другие только что сошли со своих кораблей.

Одни стояли вместе с командами.

Другие держались небольшими группами.

Третьи предпочитали оставаться в одиночестве, внимательно наблюдая за окружающими.

Я сразу заметил Кайрена Вальда.

Он стоял возле своего корабля, скрестив руки на груди.

Его лицо оставалось спокойным.

Но взгляд постоянно скользил по толпе.

Неподалёку находились ещё несколько молодых капитанов.

Они почти не разговаривали.

Их лица были напряжены.

Некоторые, сами того не замечая, держали ладони на эфесах сабель.

Не угрожая.

Скорее... убеждаясь, что оружие рядом.

Я вспомнил слова Дориана.

"После смерти Харальда каждый начал смотреть на соседа так, словно тот может достать нож."

Теперь я видел это собственными глазами.

Старые капитаны тоже выглядели непривычно молчаливыми.

Те, кто ещё несколько дней назад предпочитал не показываться на людях после убийства Харальда Восса, теперь тоже были здесь.

Никто больше не мог позволить себе оставаться в стороне.

Совет должен был состояться.

И никто не хотел, чтобы решения принимали без него.

В толпе почти не было улыбок.

Люди переговаривались вполголоса.

Осторожно.

Словно каждое лишнее слово могло оказаться услышанным не тем человеком.

И всё же, несмотря на напряжение, никто не покидал своего места.

Все ждали одного.

Корабль Демиана Барнса уже стоял на внешнем рейде.

Высокий, стройный, с белыми парусами, аккуратно убранными после швартовки.

Даже отсюда было видно, что команда работает спокойно и слаженно.

Без суеты.

Без криков.

Я перевёл взгляд выше.

На корме кто-то внимательно рассматривал берег через подзорную трубу...

На корме кто-то внимательно рассматривал берег через подзорную трубу.

Человек стоял неподвижно, медленно переводя её от одной группы капитанов к другой.

Затем труба опустилась.

Даже отсюда было видно, как он что-то коротко сказал стоявшему рядом матросу.

Матрос немедленно скрылся за дверью капитанской каюты.

Несколько мгновений ничего не происходило.

Потом дверь снова распахнулась.

На палубу вышли четверо.

Впереди шагал высокий мужчина в тёмно-синем камзоле без лишних украшений. Он двигался спокойно и уверенно, словно находился не среди людей, каждый из которых мог оказаться его врагом, а возвращался домой после долгого путешествия.

Рядом с ним шла молодая женщина.

Она держалась прямо, внимательно рассматривая берег. Её взгляд был спокойным и уверенным. Она не пряталась за спинами сопровождавших её людей и не искала глазами опасность. Казалось, ей было искренне интересно всё, что происходило вокруг.

Позади следовали двое крепких моряков.

Не воины напоказ.

Именно такие люди обычно и оказывались самыми опасными.

Они быстро заняли места в шлюпке.

Матросы отвязали концы.

Вёсла одновременно вошли в воду.

На пристани стало удивительно тихо.

Разговоры один за другим стихли.

Даже чайки, казалось, перестали кричать.

Шлюпка медленно приближалась к берегу.

Я невольно посмотрел на Дориана.

Он стоял совершенно спокойно, сложив руки за спиной.

Ни напряжения.

Ни показной торжественности.

Так встречают не врага.

И не подчинённого.

Так встречают человека, которого хорошо знают.

Шлюпка мягко коснулась причала.

Один из моряков первым сошёл на берег и придержал её.

Высокий мужчина поднялся по ступеням причала.

Несколько мгновений они с Дорианом просто смотрели друг на друга.

А потом одновременно улыбнулись.

— Давненько ты не заглядывал ко мне, Демиан, — сказал Дориан.

— Боюсь, если бы заглядывал чаще, ты бы начал брать с меня плату за постой, — с лёгкой улыбкой ответил гость.

Дориан негромко рассмеялся.

— Стареешь.

— Просто научился считать деньги.

— Не верю.

— И правильно.

Они крепко пожали друг другу руки.

Это было рукопожатие людей, которым не нужно доказывать взаимное уважение.

Не дружеское объятие.

Но и не холодная официальность.

Демиан перевёл взгляд на собравшихся капитанов.

Некоторое время молчал.

Затем слегка наклонил голову.

— Благодарю вас за гостеприимство.

Его голос оказался неожиданно спокойным.

Не слишком громким.

Но слышали его все.

— Каждый раз, когда мой путь приводит меня на Ла Тортугу, я убеждаюсь, что этот остров остаётся таким же свободным и гордым, каким запомнился мне много лет назад.

Он сделал короткую паузу.

— Я прибыл сюда не для того, чтобы читать вам наставления и не для того, чтобы требовать покорности.

По толпе пробежало едва заметное движение.

Несколько молодых капитанов переглянулись.

— Я прибыл с предложением.

Хорошим предложением.

Таким, которое, как я надеюсь, окажется выгодным и Торговой федерации, и людям этого острова.

Он повернулся к Дориану.

— Но говорить о делах лучше за столом, чем на причале.

Дориан согласно кивнул и жестом руки предложил проследовать за ним вглубь города

— В этом мы с тобой никогда не спорили.

В этот момент Демиан вдруг отвлёкся.

Его взгляд остановился где-то левее.

У небольшой лавки, почти у самой дороги, сидел седой старик, торговавший резными деревянными фигурками.

Барнс неожиданно сошёл с дороги и направился прямо к нему.

Толпа удивлённо расступилась.

Старик поднял голову и несколько секунд непонимающе смотрел на подошедшего человека.

Потом его глаза расширились.

— Не может быть...

Демиан улыбнулся.

— Здравствуй, Олаф.

Как здоровье?

Старик медленно поднялся на ноги.

— Живу...

— А твой сын?

Кажется... Марек?

С ним всё в порядке?

Старик удивлённо моргнул.

— Да...

— А внучка? Кажется, её звали Анна?

Она ведь собиралась выйти замуж ещё в прошлом году.

Старик негромко рассмеялся.

— Уже вышла.

И уже успела подарить мне правнука.

— Вот и прекрасно.

Демиан искренне улыбнулся.

— Передай всем моё почтение.

Он дружески пожал старику руку и как ни в чём не бывало вернулся к Дориану.

Я проводил его взглядом.

— Он... знает его?

Шон тихо усмехнулся.

— Не только его.

Я вопросительно посмотрел на него.

— По морю давно ходят слухи, что когда-то Демиан Барнс сам был пиратом.

Я удивлённо перевёл взгляд на Барнса.

Теперь слова старика, которого мы встретили по дороге, уже не казались обычной выдумкой.

Но если это правда...

Передо мной сейчас стоял человек, сумевший пройти путь от пиратской палубы до главы самой могущественной торговой организации Эвергрина.

Я украдкой снова посмотрел на Демиана Барнса.

Теперь, когда первое напряжение встречи немного спало, появилась возможность рассмотреть его внимательнее.

На первый взгляд в нём не было ничего показного.

Он не носил расшитый золотом камзол, не обвешивал себя драгоценностями и не пытался выглядеть богаче, чем был.

Но чем дольше я смотрел, тем яснее понимал: передо мной человек, который давно перестал нуждаться в подобных доказательствах.

Он был высоким, широкоплечим и держался удивительно прямо. Не как солдат на параде, а как капитан, который много лет провёл на качающейся палубе. Его движения были спокойными и размеренными, без единого лишнего жеста. Казалось, он никогда не торопится, потому что привык, что остальные подстраиваются под его шаг.

Тёмно-синий камзол сидел безукоризненно, но был лишён показной роскоши. Лишь хорошая ткань, безупречный крой и серебряные пуговицы говорили о достатке владельца.

Коротко подстриженная борода с заметной сединой подчёркивала резкие черты лица. На висках серебра было ещё больше, чем в бороде, но это не делало его старым.

Скорее...

Придавало ему тот вид, который появляется лишь у людей, переживших слишком многое и сумевших сохранить ясный взгляд.

Особенно запоминались его глаза.

Светлые.

Внимательные.

Он словно одновременно видел и человека, с которым говорил, и всё происходящее вокруг.

За всё время я ни разу не заметил, чтобы его взгляд метался по сторонам. Он просто замечал всё.

Такой взгляд редко бывает у торговцев.

Зато я уже видел похожий у Сэма.

И у Дориана.

У капитанов.

Я позволил себе ещё раз внимательно посмотреть на дочь Демиана Барнса.

Она была ненамного старше меня.

Но было в ней что-то такое, из-за чего взгляд невольно задерживался.

Не красота.

Хотя красивой её не назвать было сложно.

Дело было в том, как она держалась.

Она шла по пристани так, словно впервые оказалась на Ла Тортуге, но совершенно не чувствовала себя чужой. Не искала глазами охрану, не пряталась за спиной отца и не старалась выглядеть смелее, чем была.

Она просто спокойно наблюдала.

За людьми.

За кораблями.

За городом.

Короткие тёмные волосы спадали на правую сторону лица, тогда как левый висок был выбрит почти до самой кожи.

От виска вниз по шее уходила татуировка.

Она продолжалась на плече и покрывала всю левую руку до самого запястья.

В переплетении геометрических узоров угадывались волны, старые морские символы и человеческий череп. Работа была настолько тонкой, что казалось, рисунок не нанесён на кожу, а вырос вместе с ней.

На ней не было ни дорогого платья, ни кружев, каких я ожидал увидеть на дочери главы Торговой федерации.

Белая льняная рубаха без рукавов.

Тёмный кожаный корсет.

Полосатые матросские штаны.

Высокие сапоги из потёртой кожи.

Широкий пояс удерживал длинную саблю с изящной гардой.

По ножнам сразу было видно — оружие носили каждый день.

На запястье поблёскивали тяжёлые латунные браслеты.

В ушах — крупные золотые кольца.

Даже крест, вытатуированный на кисти, выглядел не украшением, а памятью о чём-то давно пережитом.

Если бы мне сказали, что передо мной капитан пиратского судна, я бы не усомнился ни на мгновение.

— Она совсем не похожа на дочь богатого торговца, — тихо сказал я.

Шон усмехнулся.

— Потому что ты представляешь себе богатых торговцев по книгам.

Я вопросительно посмотрел на него.

— Деньги редко меняют человека, если он вырос в море.

Я снова перевёл взгляд на Демиана.

Теперь слова Шона и рассказы стариков складывались в одну картину.

Передо мной действительно мог стоять человек, который когда-то ходил под чёрным флагом.

И если это было правдой, то становилось понятно, почему он так свободно чувствовал себя среди пиратов.

---

Процессия двинулась по улице.

Впереди неспешно шли Дориан и Демиан, продолжая о чём-то разговаривать так непринуждённо, словно не виделись всего несколько недель назад, а не долгие годы.

Рядом с отцом шагала Мелисса.

Мы с Сэмом и Шоном держались немного позади.

Толпа расступалась перед нами сама собой.

Я машинально огляделся по сторонам.

И почти сразу заметил знакомое лицо.

Томас.

Он стоял возле лавки с солёной рыбой, лениво перебирая висевшие на крюках связки сушёной трески, будто никак не мог решить, что купить.

На первый взгляд — самый обычный прохожий.

Но стоило Сэму оказаться с ним почти на одной линии, как Томас на одно короткое мгновение поднял взгляд.

Их глаза встретились.

Никаких слов.

Никаких кивков.

Томас лишь едва заметно провёл большим пальцем по краю ремня, на котором висел нож.

Настолько быстро, что я бы и сам не обратил внимания, если бы не наблюдал за ним.

Сэм никак не отреагировал.

Даже головы не повернул.

Лишь через несколько шагов слегка сжал кулак и тут же расслабил пальцы.

Так незаметно, что окружающие ничего не увидели.

Но Томас увидел.

Этого оказалось достаточно.

Он спокойно отвернулся к своей лавке, словно потерял к нам всякий интерес.

Через несколько секунд его уже скрыла толпа.

Я перевёл взгляд на Сэма.

Тот продолжал идти так же спокойно, будто ничего не произошло.

— Он нашёл что-то? — тихо спросил я.

Не поворачивая головы, Сэм ответил:

— Если Томас подал знак при таком количестве свидетелей... значит, ему действительно есть что рассказать.

Я почувствовал, как внутри снова появилось знакомое напряжение.

Похоже, курьер всё-таки привёл его туда, куда мы и надеялись.

Глава 13. Заброшенный маяк

Дом Дориана мы покинули лишь после того, как гости наконец остались одни.

Демиан Барнс поблагодарил хозяина за приём и, несмотря на долгую дорогу, выглядел так, будто только что сошёл с прогулки, а не пересёк море. Дориан настоял, чтобы до Совета никто его не беспокоил.

— До вечера нам всем понадобится ясная голова, — сказал он.

Никто не возражал.

Когда за дверью закрылась последняя створка, Сэм сразу повернулся к нам.

— На корабль.

Он не стал ничего объяснять.

Да и не нужно было.

Все понимали, зачем мы возвращаемся.

---

«Ночной прилив» встретил нас привычным запахом смолы, дерева и моря.

На палубе почти никого не было.

Большая часть команды наконец получила возможность немного поспать.

Я только сейчас понял, насколько сильно устал сам.

Веки тяжелели.

Голова словно стала наполненной свинцом.

Мы не спали уже больше суток.

Стоило лишь на мгновение представить себе койку в кубрике, как тело тут же напомнило, насколько отчаянно хочет отдыха.

Но отдыхать было некогда.

Томас уже ждал нас.

Он сидел возле грот-мачты, перебирая в руках короткий нож.

Увидев Сэма, он сразу поднялся.

— Капитан.

— Докладывай.

Томас коротко кивнул.

— Курьер, которому человек Кайрона передал письмо, покинул город примерно через час после рассвета. Через восточные ворота. Один.

— Дальше.

— Я держался достаточно далеко, чтобы меня не заметили. Он свернул с дороги и направился вдоль побережья.

Томас говорил спокойно, без лишних подробностей.

Так обычно докладывают люди, привыкшие, что каждое слово имеет цену.

— Примерно через час он добрался до старого маяка.

Я переглянулся с Шоном.

— Старого?

Томас кивнул.

— Заброшенного. Им не пользуются уже много лет.

— Он вошёл внутрь?

— Нет. Его встретили снаружи.

Сэм слегка прищурился.

— Кто?

— Мужчина.

— Узнал?

— Нет.

Томас покачал головой.

— Лицо всё время оставалось в тени.

Он на мгновение замолчал.

— Но курьер обратился к нему.

Сэм сделал полшага вперёд.

— Как?

— «Господин Салазар».

На палубе стало тихо.

Я почувствовал, как внутри всё напряглось.

Значит...

Мы наконец нашли его.

Сэм не изменился в лице.

— Что было дальше?

— Курьер передал письмо.

— Ответ Кайрена?

— Да.

— Ты слышал разговор?

— Только несколько слов.

Томас покачал головой.

— Слишком далеко.

— Охрана?

— Двое вооружённых людей.

— Только двое?

— Кроме курьера и самого Салазара — да.

Сэм задумался.

Я уже видел этот взгляд.

Он складывал в голове план.

Шон первым нарушил молчание.

— До Совета ещё восемь часов.

Сэм молча кивнул.

— Вечером соберутся капитаны.

Он посмотрел на всех нас.

— Если Салазар исчезнет до этого момента, мы потеряем единственного человека, который способен объяснить происходящее.

— Думаешь, он признается? — спросил Бран.

— Не добровольно.

Сэм произнёс это совершенно спокойно.

— Но заговорит.

Он обвёл взглядом команду.

— Нам не нужно его убивать.

Нужно взять живым.

Живым он принесёт куда больше пользы.

Я почувствовал, как внутри всё похолодело.

Ещё вчера мы даже не знали, существует ли этот человек на самом деле.

А сегодня собирались идти за ним.

Шон тяжело вздохнул.

— Люди валятся с ног.

Никто не спал.

Сэм посмотрел на него.

— Знаю.

— Тогда, может...

— Нет.

Ответ прозвучал сразу.

Без колебаний.

— Каждая лишняя минута играет против нас.

Шон несколько секунд молчал.

— Даже если люди едва стоят на ногах?

Сэм встретился с ним взглядом.

— Именно поэтому нельзя ждать.

Он ненадолго отвернулся к морю.

— Если дать себе слабину сейчас, завтра за неё могут заплатить другие.

Я понял, что он говорит не столько нам, сколько самому себе.

Для него усталость уже перестала быть обычной человеческой потребностью.

Он воспринимал её как врага.

Как препятствие, которое обязан преодолеть.

Шон тихо покачал головой.

— Сон — не слабость, Сэм.

— Возможно.

— Это точно.

Сэм ничего не ответил.

Я понимал обоих.

Шон был прав.

Но понимал и Сэма.

Если Салазар уйдёт...

Всё, что мы узнали за последние дни, снова превратится в догадки.

Я сделал шаг вперёд.

— Я согласен с Шоном.

Все посмотрели на меня.

— Но спорить с решением капитана не стану.

Сэм лишь коротко кивнул.

Этого было достаточно.

Он уже принял решение.

И менять его не собирался.

Затем он подошёл к столу, на котором лежала грубо нарисованная карта окрестностей Ла Тортуги.

— Слушайте внимательно.

Сэм провёл пальцем по карте.

— Старый маяк стоит здесь.

Он коснулся отметки на скалистом участке восточного побережья.

— Дорога одна. Подойти незаметно можно только со стороны берега и через овраг.

Томас молча кивнул.

— Так и есть. Если идти по дороге — увидят издалека.

Сэм посмотрел на него.

— Есть дозорные?

— Снаружи я никого не заметил. Но место открытое. Если кто-нибудь выйдет из маяка, нас увидят.

Сэм некоторое время изучал карту.

Потом поднял глаза.

— Бран.

— Здесь.

— Возьмёшь десять человек.

Боцман коротко кивнул.

— Лучших.

— Возьми тех, кто ещё способен держать саблю.

Бран усмехнулся.

— Тогда придётся взять всех.

Несколько человек тихо рассмеялись.

Смех быстро стих.

Усталость ощущалась слишком сильно.

Сэм продолжил:

— Вы останетесь в овраге. Пока не услышите сигнал, не показываться.

— Какой сигнал?

— Крик.

— Просто крик?

— Просто крик.

Бран понимающе кивнул.

Если капитан кричит во время скрытного проникновения, значит, скрываться уже незачем.

Сэм перевёл взгляд на остальных.

— Если всё пойдёт так, как я рассчитываю, никто вообще не узнает, что мы были внутри.

Я нахмурился.

— Ты собираешься идти один?

— Да.

— Нет.

Ответ вырвался быстрее, чем я успел подумать.

На палубе стало тихо.

Сэм спокойно посмотрел на меня.

— Почему?

— Потому что если тебя обнаружат...

— Я справлюсь.

— А если нет?

Он несколько секунд молчал.

— Тогда Бран войдёт внутрь.

Я покачал головой.

— Пока они добегут, тебя могут убить.

— Не успеют.

— Откуда такая уверенность?

Сэм слегка улыбнулся.

— Потому что меня ещё попробуй убей.

Несколько матросов негромко хмыкнули.

Но мне было не до смеха.

— Я пойду с тобой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что капитан не должен рисковать двумя людьми там, где достаточно одного.

— А если этого одного убьют?

Сэм посмотрел мне прямо в глаза.

— Тогда ты уведёшь корабль домой.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось.

Он сказал это спокойно.

Слишком спокойно.

Будто речь шла о чём-то давно решённом.

— Нет, — твёрдо повторил я. — Если идёшь ты, иду и я.

Несколько секунд никто не произносил ни слова.

Шон внимательно наблюдал за нами.

Наконец он тяжело вздохнул.

— Сэм...

Капитан не сводил с меня взгляда.

Потом медленно выдохнул.

— Ладно.

Я едва заметно расслабился.

— Но запомни.

Он подошёл совсем близко.

— Если что-то пойдёт не так, ты отходишь без разговоров.

— А ты?

— Это уже не твоя забота.

— Это как раз моя забота.

Сэм хотел что-то ответить.

Но вместо этого только покачал головой.

— Упрямый.

Шон тихо усмехнулся.

— Не знаю, чему ты удивляешься.

Он ведь твой брат.

На этот раз даже Сэм не стал спорить.

Он снова посмотрел на карту.

— Выходим через десять минут.

Никто не расходился.

Каждый молча отправился проверять оружие.

Кто-то точил клинок.

Кто-то менял кремень в пистолете.

Кто-то просто сидел, закрыв глаза, пытаясь украсть у усталости хотя бы несколько спокойных мгновений.

Я провёл ладонью по рукояти сабли.

Почему-то именно сейчас появилось странное чувство.

Не тревога.

Не страх.

Скорее ощущение, что сегодня всё закончится.

Только я ещё не понимал — чем именно.

Десяти минут хватило.

Больше никому не требовалось.

Люди молча заняли свои места в шлюпке.

Никто не шутил.

Никто не пытался разогнать сон разговором.

Даже море сегодня казалось непривычно тихим.

Лишь редкий плеск вёсел нарушал тишину.

Ла Тортуга медленно оставалась за кормой.

Я оглянулся.

Солнечный свет уже полностью заливал бухту.

На пристани всё ещё виднелись люди. Кто-то готовился к вечернему Совету, кто-то обсуждал прибытие Барнса, кто-то просто занимался привычными делами, не подозревая, что всего в нескольких милях отсюда человек, сумевший всколыхнуть почти всю пиратскую столицу, спокойно ожидает своего следующего хода.

Высадились мы в небольшой каменистой бухте.

Отсюда до маяка оставалось меньше мили.

Дальше пришлось идти пешком.

Томас уверенно вёл нас по узкой тропе между скал.

Несколько раз он поднимал руку, заставляя всех остановиться.

Прислушивался.

Осматривался.

Лишь убедившись, что вокруг никого нет, двигался дальше.

Наконец впереди показался маяк.

Когда-то высокий и величественный, теперь он производил совсем другое впечатление.

Башня почернела от времени.

Во многих местах каменная кладка осыпалась.

Окна были пустыми, словно чьи-то тёмные глазницы.

Фонарь на вершине давно исчез.

Лишь железный каркас, покрытый ржавчиной, всё ещё цеплялся за камень, сопротивляясь времени.

Рядом стоял небольшой двухэтажный дом смотрителя.

Его крыша местами провалилась.

Несколько досок на стенах были заменены совсем недавно.

Я сразу обратил на это внимание.

— Значит, здесь всё-таки живут, — тихо сказал я.

Томас кивнул.

— Или начали жить совсем недавно.

Сэм несколько секунд внимательно рассматривал постройки.

— Дыма нет.

— Нет.

— Лошадей тоже.

— Не видел.

Сэм перевёл взгляд на овраг, проходивший чуть левее маяка.

— Бран.

— Да, капитан.

— Останешься здесь.

Боцман коротко кивнул.

— Если услышишь мой голос — не жди.

Сразу идите внутрь.

— Понял.

Сэм посмотрел на остальных.

— Без сигнала никто не выходит.

Даже если покажется, что что-то пошло не так.

Это приказ.

Никто не возразил.

Он повернулся ко мне.

— Готов?

Я молча кивнул.

— Тогда пошли.

Мы пригнулись и начали медленно подниматься по склону.

Под ногами хрустел мелкий камень.

Я старался наступать туда же, куда ступал Сэм.

Он двигался удивительно тихо.

Настолько тихо, что временами казалось, будто он вовсе не касается земли.

До дома смотрителя оставалось не больше двадцати шагов.

Мы замерли.

Изнутри доносились голоса.

Негромкие.

Спокойные.

Сэм медленно поднял руку, показывая, чтобы я оставался на месте.

Сам он осторожно приблизился к окну.

Я последовал за ним.

Стекла давно не было.

Только потемневшая деревянная рама.

Изнутри хорошо просматривалась большая комната.

За столом сидели двое.

Одного из них я узнал сразу.

Высокий мужчина в тёмном плаще.

Лицо скрывала густая чёрная борода, в которой уже пробивалась седина.

Правая щека была рассечена старым шрамом.

Он сидел совершенно спокойно, положив ладонь на стол.

Напротив него стоял человек помоложе.

Именно он говорил.

— …они отказались.

Бородатый медленно поднял голову.

— Все?

— Все, господин Салазар.

Значит, Томас не ошибся.

Это действительно был он.

Салазар некоторое время молчал.

Потом негромко усмехнулся.

— Забавно.

— Что именно?

— Они отказались от моих предложений...

Он медленно поднялся из-за стола.

— ...но всё равно сделали именно то, что было нужно.

Человек непонимающе посмотрел на него.

— Господин?

Салазар подошёл к окну, остановившись всего в нескольких шагах от нас.

Я невольно задержал дыхание.

Казалось, стоит ему сделать ещё один шаг — и он увидит нас.

Но он смотрел в другую сторону.

Туда, где за скалами скрывалась Ла Тортуга.

— Иногда человеку вовсе не обязательно указывать дорогу.

Достаточно убедить его, что он сам её выбрал.

Он медленно улыбнулся.

— Ни один молодой капитан не согласился работать на меня.

И это прекрасно.

Теперь каждый из них искренне уверен, что защищает свободу острова.

А значит, на Совете они сами сделают всё, чтобы сорвать новый договор с Торговой федерацией.

Его собеседник удовлетворённо кивнул.

— Они даже не понимают, что играют по нашим правилам.

Салазар покачал головой.

— Если же договор всё же будет подписан, у нас есть менее элегантный план

Он ехидно ухмыльнулся.

— Честно говоря, я даже немного расстроюсь, если воплощать его не придётся.

Именно в этот момент я почувствовал, как Сэм рядом со мной едва заметно качнулся...

Именно в этот момент я почувствовал, как Сэм рядом со мной едва заметно качнулся.

Совсем немного.

Если бы я не следил за ним всё это время, то, наверное, ничего бы и не заметил.

Он тут же выпрямился.

Но этого короткого движения оказалось достаточно.

Под его сапогом тихо хрустнул мелкий камень.

Звук был едва слышен.

И всё же в комнате сразу наступила тишина.

Салазар перестал говорить.

Человек напротив него медленно повернул голову к окну.

— Ты слышал?

Салазар ничего не ответил.

Он лишь слегка прищурился.

Несколько долгих мгновений никто не двигался.

Я почувствовал, как сердце начинает биться чаще.

«Только бы нет...»

Салазар сделал ещё один шаг к окну.

Теперь между нами оставалось не больше двух шагов.

Ещё немного...

И он увидит нас.

В этот момент Сэм резко подался вперёд.

Я успел подумать, что он решил атаковать первым.

Но капитан неожиданно ударил ладонью по оконной раме.

Старое дерево с треском вылетело внутрь.

— Сейчас!

Одновременно с этим он перепрыгнул через подоконник.

Я не раздумывал ни мгновения.

Последовал за ним.

Человек, разговаривавший с Салазаром, отшатнулся назад, машинально хватаясь за саблю.

Сэм оказался быстрее.

Рукоять его клинка с глухим ударом врезалась тому в висок.

Мужчина рухнул на пол, даже не успев вскрикнуть.

— Салазар!

Сэм бросился вперёд.

Но тот не растерялся.

Вместо того чтобы хвататься за оружие, он резко толкнул тяжёлый стол нам навстречу.

Стол с грохотом опрокинулся между нами.

Посуда разлетелась по полу.

— Тревога! — громко крикнул Салазар.

Ответ последовал мгновенно.

Где-то за стеной хлопнула дверь.

Послышался топот.

— Комод! Не дай ему уйти! — крикнул Сэм, перепрыгивая через перевёрнутый стол.

Я рванулся в сторону двери, ведущей в соседнюю комнату.

Но было поздно.

Из неё уже выбежали вооружённые люди.

Один.

Второй.

Третий.

Четвёртый.

Все с обнажёнными клинками.

И прежде чем я успел сделать ещё шаг, человек, который только что разговаривал с Салазаром и которого ударил Сэм, неожиданно застонал.

Удар лишь оглушил его.

Он перекатился по полу, вскочил на ноги и, воспользовавшись тем, что все взгляды были прикованы к вооружённым людям, нырнул в узкий дверной проём в глубине дома.

— Он уходит! — крикнул я.

— Не отвлекайся! — резко ответил Сэм.

Я понял почему.

Если бы я бросился в погоню сейчас, Салазар и четверо его людей оказались бы против Сэма одного.

Этого нельзя было допустить.

Четверо вооружённых людей уже окружали нас полукольцом.

Салазар медленно отступал к дальней стене.

На его лице не было ни страха, ни растерянности.

Он спокойно наблюдал за происходящим.

Словно был уверен, что время теперь работает на него.

Первый из противников шагнул вперёд, не дожидаясь приказа.

Он рубанул сверху вниз, рассчитывая одним ударом прижать меня к полу.

Я встретил клинок своим.

Сталь с лязгом столкнулась.

Сила удара прошла по рукам до самых плеч.

Не давая ему времени, я толкнул его плечом.

Он отступил на шаг.

Этого оказалось достаточно.

Слева уже заходил второй.

Я резко развернулся, уходя от выпада.

Острие прошло совсем рядом с боком.

Мой клинок скользнул вдоль его сабли и ударил гардой в лицо.

Послышался хруст.

Человек вскрикнул, схватившись за разбитый нос.

Но упасть не успел.

Третий уже оказался рядом.

Сэм тем временем не пытался сражаться сразу со всеми.

Он бил быстро.

Точно.

Каждое движение было направлено на то, чтобы сократить число противников.

Первый матрос бросился на него с короткой абордажной саблей.

Сэм сделал полшага в сторону.

Клинок противника рассёк пустоту.

В следующее мгновение рукоять сабли Сэма ударила ему под подбородок.

Голова человека запрокинулась.

Второй удар — локтем в висок.

Матрос рухнул, словно ему подрубили ноги.

Не убит.

Но уже не опасен.

Второй противник воспользовался моментом.

Он ударил снизу.

Сэм едва успел отвести клинок.

Сталь скользнула по стали.

На этот раз ему пришлось сделать шаг назад.

Потом ещё один.

Я впервые за долгое время увидел, что брат не успевает навязать противнику свой темп.

Усталость всё-таки брала своё.

— Живым! — крикнул Сэм.

— Салазара не убивать!

Один из людей Салазара усмехнулся.

— Попробуйте сначала добраться до него.

Он бросился на капитана.

Теперь уже вдвоём.

Сэм оказался между двумя клинками.

Я хотел помочь.

Но не мог.

Мой собственный противник вновь пошёл в атаку.

Он оказался опытнее остальных.

Не торопился.

Не вкладывался в каждый удар.

Ждал ошибки.

Я понял это почти сразу.

Он тоже понял, что понял я.

Мы несколько секунд кружили друг против друга.

Затем он неожиданно сменил направление удара.

Я успел отбить клинок.

Но не заметил подсечки.

Нога ушла в сторону.

На мгновение я потерял равновесие.

Противник сразу рванулся вперёд.

В последний миг я успел перекатиться по полу.

Сабля с силой ударилась в доски там, где только что была моя шея.

Я вскочил почти сразу.

Но сердце уже колотилось так, словно хотело вырваться наружу.

Салазар по-прежнему не вступал в бой.

Он стоял у дальней стены, внимательно наблюдая за схваткой.

На его лице играла лёгкая улыбка.

Будто происходящее лишь подтверждало его расчёты.

— Ты хороший капитан, Сэм! — громко сказал он.

— Но ты пришёл сюда слишком уставшим!

Эти слова заставили меня невольно посмотреть на брата.

И именно в этот миг я увидел, как он на долю секунды замер.

Совсем незаметно.

Но противник заметил.

Клинок молнией устремился к его груди.

Сэм успел отклониться.

Острие лишь разрезало ткань камзола и скользнуло по рёбрам, оставив неглубокую, но кровавую полосу.

Это была первая кровь в этом бою.

И одновременно...

Из-за стен маяка наконец донёсся яростный крик Брана:

— «Ночной прилив»! За капитана!

Крик Брана словно встряхнул весь маяк.

Снаружи загрохотали тяжёлые шаги.

Кто-то с разбега выбил входную дверь.

Сухое дерево разлетелось в стороны.

— Вперёд! — прогремел знакомый голос.

В комнату один за другим ворвались люди «Ночного прилива».

Бран шёл первым.

Широкий абордажный топор описал короткую дугу.

Один из людей Салазара успел лишь повернуть голову.

Удар пришёлся в плечо.

Человек рухнул на пол, выронив саблю.

Следом в комнату влетели ещё несколько наших.

В тесном помещении мгновенно стало ещё теснее.

Я почувствовал, как давление сразу ослабло.

Противник, который только что теснил меня, был вынужден отвлечься на матроса, налетевшего на него сбоку.

Этого оказалось достаточно.

Я шагнул вперёд.

Моя сабля ударила его по кисти.

Клинок выпал из руки.

Не давая ему опомниться, я толкнул его грудью.

Он потерял равновесие.

Удар рукоятью в висок окончательно отправил его на пол.

Я тут же обернулся.

Сэм уже теснил последних двух противников.

Несмотря на кровь, медленно стекавшую по камзолу, двигался он всё так же быстро.

Теперь, когда враги были вынуждены отвлекаться на людей Брана, преимущество вновь оказалось на нашей стороне.

Один из людей Салазара попытался прорваться к двери.

Бран встретил его ударом плеча.

Человек отлетел обратно в комнату.

Прежде чем он успел подняться, двое матросов навалились сверху, окончательно лишив его возможности сопротивляться.

Последний вооружённый противник понял, что бой проигран.

Он яростно рубанул перед собой, заставляя всех отступить на шаг, и бросился к окну.

Прыжок оказался отчаянным.

Он даже успел перелезть через подоконник.

Но Шон, всё это время пробивавшийся через схватку, схватил его за ногу.

Человек рухнул лицом на землю снаружи.

Секунду спустя Шон выволок его обратно в комнату.

— Не так быстро, — спокойно сказал тортл.

Салазар всё ещё стоял у дальней стены.

Он не сделал ни шага.

Лишь внимательно наблюдал за тем, как один за другим падают его люди.

На его лице впервые исчезла уверенность.

Он понял.

План рухнул.

Сэм медленно повернулся к нему.

По рассечённому боку тонкой полосой стекала кровь, но капитан будто вовсе её не замечал.

Он сделал несколько спокойных шагов.

— Всё кончено, Салазар.

Тот медленно усмехнулся.

— Ты правда так думаешь?

— Думаю, что сегодня ты никуда не уйдёшь.

Салазар перевёл взгляд на лежавших на полу людей.

Потом снова посмотрел на Сэма.

— Иногда проигранная партия оказывается лишь началом следующей.

Он медленно опустил руку к поясу.

Я напрягся.

Неужели оружие?

Но вместо сабли он достал небольшой металлический цилиндр размером с палец.

— Осторожно! — крикнул Шон.

Салазар сжал цилиндр в кулаке.

Раздался сухой щелчок.

Пол под его ногами мгновенно окутало густое облако едкого дыма.

— Не дать уйти! — рявкнул Бран.

Несколько матросов бросились вперёд.

Сэм не стал ждать.

Он нырнул прямо в дым.

Я последовал за ним.

Внутри почти ничего не было видно.

Глаза сразу защипало.

Я услышал кашель.

Чьи-то быстрые шаги.

Потом глухой удар.

Когда дым начал рассеиваться, я наконец увидел Сэма.

Он стоял, тяжело дыша.

Одной рукой придерживал бок.

Другой крепко держал Салазара за ворот.

Тот безвольно обмяк.

Рукоять сабли Сэма пришлась ему точно в висок.

— Жив, — коротко сказал брат.

Он отпустил тело.

Салазар тяжело рухнул на доски пола.

Я облегчённо выдохнул.

Мы успели.

Но почти сразу заметил ещё кое-что.

— Где второй?

Все замерли.

Тот самый человек, который разговаривал с Салазаром перед началом боя...

Исчез.

Шон быстро осмотрел соседнюю комнату.

Бран распахнул заднюю дверь.

Двое матросов выбежали наружу.

Через несколько минут они вернулись.

Один лишь отрицательно покачал головой.

— Никого.

Томас подошёл к узкому окну в глубине дома.

Подоконник был покрыт свежей пылью.

По ней тянулись отчётливые следы сапог.

— Здесь, — сказал он. — Он ушёл ещё в самом начале боя.

Сэм посмотрел на следы.

Затем перевёл взгляд на лежавшего без сознания Салазара.

— Значит, у нас остался свидетель.

Он ненадолго замолчал.

— И человек, который знает слишком много... и теперь понимает, что мы знаем о нём.

Никто ничего не ответил.

За окнами шумело море.

Бой закончился.

Но почему-то именно сейчас у меня появилось чувство, что это ещё не конец.

Глава 14. Совет капитанов

К зданию Совета мы подошли одними из последних.

Почти все капитаны уже были здесь.

Одни стояли небольшими группами, негромко переговариваясь между собой. Другие предпочитали держаться особняком, окружённые вооружёнными телохранителями. Никто не смеялся. Никто не повышал голос. Даже те, кто обменивался любезностями, внимательно следили за происходящим вокруг.

Я впервые видел столько капитанов одновременно.

Людей, от решений которых зависела судьба всего пиратского сообщества.

Сэм медленно обвёл площадь взглядом.

Не задерживаясь ни на ком слишком долго.

Словно пересчитывал.

Через несколько секунд он негромко сказал:

— Пятеро.

Я вопросительно посмотрел на него.

— Не знаю их.

Он едва заметно кивнул в сторону нескольких незнакомых мне капитанов.

— Последний Совет собирался пять лет назад.

Я понял, к чему он клонит.

— Значит...

— За это время сменилось не меньше пяти капитанов.

Сэм продолжал спокойно наблюдать за площадью.

— Перед тобой люди, которые никогда не видели Ла Тортугу до договора с Торговой федерацией.

Он ненадолго замолчал.

— Для них сегодняшний порядок вещей — единственный, который они знают.

Я перевёл взгляд на высокого молодого капитана в тёмно-зелёном камзоле, затем на ещё одного — совсем молодого, едва ли намного старше меня.

Пять новых капитанов.

И Кайрон.

Шестеро человек, чьё мнение могло определить будущее острова.

Сэм тихо произнёс:

— Семь.

Шон едва заметно кивнул.

Я нахмурился.

— Семь?

— Семь голосов за продление договора, — спокойно ответил Сэм. — Если никто не изменил своего решения.

Я быстро пересчитал в уме.

— Тогда против...

— Шесть.

Шон закончил мысль за меня.

Сэм кивнул.

— Но достаточно одному из этих семерых проголосовать иначе.

Он сделал короткую паузу.

— Или вовсе не явиться.

Я почувствовал, как внутри неприятно кольнуло.

Всего один человек.

Этого оказалось достаточно, чтобы изменить судьбу всей Ла Тортуги.

Я тихо спросил:

— А разве Дориан не будет голосовать?

Шон покачал головой.

— Капитан, у которого нет корабля, — не капитан. Он председатель Совета. Но не имеет права голоса.

Я молча кивнул.

Таковы были законы пиратов. Даже Дориан Грей не стоял выше них.

Немного поодаль от остальных стоял пожилой мужчина в тёмно-синем камзоле.

Высокий.

Седой.

С прямой, несмотря на возраст, спиной.

Он не разговаривал ни с кем.

Рядом молча держались четверо вооружённых пиратов.

Чуть позади стоял широкоплечий мужчина с тяжёлым взглядом и густой седеющей бородой. Судя по тому, как свободно он держался возле капитана, это был боцман.

Сэм проследил за моим взглядом.

— Уильям Харт и его боцман Конрад Стоун

Я сразу вспомнил эти имена.

Именно после убийства Харальда Восса он исчез в море и несколько месяцев не заходил ни в один крупный порт.

Сэм негромко сказал:

— Даже опытные капитаны иногда совершают ошибки.

Я снова посмотрел на Харта.

Со стороны он выглядел спокойным.

Даже величественным.

— После смерти Харальда он испугался, — продолжил Сэм. — Не самого убийства. Того, что может оказаться следующим. Вместо того чтобы остаться рядом с другими капитанами, он ушёл в море и заперся на собственном корабле.

Он говорил без осуждения.

Скорее как человек, констатирующий факт.

— Это увидела его команда. Это увидели остальные капитаны. Рано или поздно об этом узнают и его враги.

Сэм ненадолго замолчал.

— Сегодня мы с ним по одну сторону.

Он посмотрел на Харта ещё раз.

— Но это не отменяет того, что тогда он проявил слабость.

Я ничего не ответил.

Не потому, что был согласен или не согласен.

Мне вдруг пришло в голову, что капитан почти никогда не имеет права думать только о себе.

Даже его страх перестаёт принадлежать ему одному.

---

Сэм поправил перевязь сабли.

— Подождите здесь.

И, не торопясь, направился к капитанам.

Я удивлённо посмотрел ему вслед.

— Что он делает?

— Проверяет, — спокойно ответил Шон.

— Что именно?

Тортл едва заметно улыбнулся.

— Что все, на кого он рассчитывает, действительно пришли.

Сэм подходил к каждому капитану по очереди.

Где-то обменивался рукопожатием.

Где-то ограничивался коротким кивком.

С кем-то перебрасывался несколькими словами.

Со стороны всё выглядело обычной вежливостью между людьми, давно знавшими друг друга.

Но теперь я понимал, что за каждым рукопожатием скрывался расчёт.

Если хотя бы одного капитана не окажется на площади...

Весь расклад изменится.

Одним из первых Сэм подошёл к Кайрону.

Тот стоял один.

Без собеседников.

Лишь двое вооружённых пиратов держались в нескольких шагах позади.

Они обменялись коротким рукопожатием.

Я не слышал, о чём они говорили.

Разговор продолжался всего несколько секунд.

Затем Сэм кивнул и направился к следующему капитану.

Я уже собирался последовать за ним, когда почувствовал, как чья-то рука мягко легла мне на плечо.

— Комод.

Я обернулся.

Передо мной стоял Кайрон.

На его лице появилась доброжелательная улыбка.

— Если не возражаешь... обменяемся несколькими словами?

Я невольно посмотрел на Сэма.

Тот заметил это.

Нахмурился.

Несколько мгновений молча смотрел в нашу сторону.

Потом едва заметно кивнул.

Разрешая остаться.

Кайрон дождался, пока Сэм отойдёт достаточно далеко, и только после этого снова заговорил.

— Должен признаться... ты приятно удивил меня.

Я вопросительно посмотрел на него.

— Когда мы встретились впервые, я видел перед собой младшего брата Рыжего Сэма.

Он слегка улыбнулся.

— Сегодня передо мной стоит человек, заслуживший собственный авторитет.

Он говорил спокойно.

Без насмешки.

Без попытки польстить.

Словно действительно говорил то, что думал.

— За такими людьми, как ты, будущее пиратства.

Я не сразу нашёлся с ответом.

— Вы слишком высокого мнения обо мне.

Кайрон тихо усмехнулся.

— Нет.

Он покачал головой.

— Я просто умею смотреть дальше сегодняшнего дня.

Он ненадолго перевёл взгляд туда, где Сэм продолжал спокойно обходить капитанов.

— Твой брат — великий капитан.

После короткой паузы он добавил:

— Возможно, величайший из всех, кого я когда-либо знал.

В его голосе не было ни зависти, ни иронии.

Лишь уважение.

Поэтому следующие слова прозвучали для меня неожиданно.

— Но времена меняются.

Я молча ждал продолжения.

— А он продолжает держаться за устои, которые давно перестали отвечать тому миру, в котором мы живём.

Я почувствовал, как невольно напрягся.

Кайрон заметил это и едва заметно улыбнулся.

— Не беспокойся. Я не собираюсь убеждать тебя выступить против собственного брата.

Он помолчал.

— Да и не смог бы.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Потом он тихо продолжил:

— Знаешь, чего он боится больше всего?

Я удивился

— Конечно знаешь.

Не дожидаясь моего ответа продолжил он.

— Что мы повторим ошибки тех капитанов, которые были до нас.

Он медленно обвёл взглядом площадь.

— Они называли это свободой.

Но на самом деле превратили Ла Тортугу в кровавую баню.

Каждый воевал с каждым.

Убивали друг друга за право выйти в море первыми.

Жгли корабли.

Резали команды.

Я слушал молча.

Потому что понимал: он не оправдывается.

Он действительно верит в то, что говорит.

— Мы выросли уже после всего этого, — продолжил Кайрон. — Наше поколение знает, какой ценой был куплен мир. Почему же мы должны считать себя глупее тех, кто едва не уничтожил собственное сообщество?

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Я не хочу возвращаться в те времена.

Он замолчал на секунду

— Но я уверен, что мы достаточно умны, чтобы не повторить ошибки прошлого.

Я вспомнил слова Сэма.

"Они никогда не видели Ла Тортугу до договора."

Теперь я понимал, почему он это сказал.

Для Кайрона договор был не уступкой Торговой федерации.

Он был гарантией того, что старые времена не вернутся.

— Через пять лет, — неожиданно сказал Кайрон, — ты, скорее всего, сам станешь капитаном.

Я невольно усмехнулся.

— Вы слишком торопите события.

— Разве?

Он чуть наклонил голову.

— Я видел, как люди смотрят на тебя.

После недолгой паузы он добавил:

— С твоими способностями это лишь вопрос времени.

Я ничего не ответил.

Не потому, что был согласен.

Просто не считал возможным всерьёз обсуждать подобное.

Кайрон сделал ещё полшага ближе.

— Когда это произойдёт, тебе тоже придётся принимать решения, от которых будет зависеть судьба пиратства.

Он говорил всё так же спокойно.

Без нажима.

— Поэтому я прошу тебя только об одном.

Я внимательно посмотрел на него.

— Обдумать то что я сказал, и попробуй повлиять на Сэма.

Я нахмурился.

— Повлиять?

— Не допустить, чтобы Ла Тортуга стала разменной монетой Торговой федерации в борьбе за власть в Эвергрине.

Он тяжело вздохнул.

— Мы оба знаем, что договор нужен Барнсу гораздо сильнее, чем нам.

На несколько секунд между нами повисло молчание.

Потом Кайрон протянул мне руку.

— Спасибо, что выслушал.

Я крепко пожал её.

— Спасибо за откровенность.

Он коротко кивнул.

— Надеюсь, когда-нибудь ты поймёшь, что именно я хотел сказать.

Я проводил его взглядом, после чего быстрым шагом направился к Сэму и Шону.

К этому моменту брат уже успел обменяться приветствиями почти со всеми капитанами.

По выражению его лица я понял главное.

Все, кого он рассчитывал увидеть сегодня, были здесь.

Я догнал Сэма уже у самого входа в здание Совета.

Он как раз закончил разговор с последним капитаном и неторопливо поправил перчатку.

Шон вопросительно посмотрел на него.

— Ну?

Сэм едва заметно кивнул.

— Все на месте.

В его голосе впервые за долгое время прозвучало удовлетворение.

Совсем слабое.

Но я всё же уловил его.

Значит, никто из тех, на чьи голоса он рассчитывал, не исчез.

По крайней мере, пока.

Сэм перевёл взгляд на меня.

— О чём говорил Кайрон?

Я на мгновение задумался.

— Просил повлиять на тебя.

Шон негромко хмыкнул.

Сэм лишь усмехнулся уголком губ.

— Значит, не теряет надежды.

— Он считает, что договор нужен Торговой федерации больше, чем Ла Тортуге.

Сэм спокойно кивнул.

— Я знаю.

Он не стал ничего объяснять.

Только посмотрел на массивные двери здания.

— Пойдём.

Двое вооружённых пиратов, стоявших у входа, молча распахнули перед нами створки.

Внутри оказалось неожиданно прохладно.

Шум площади сразу остался где-то позади.

Зал Совета был гораздо скромнее, чем я ожидал.

Никаких знамён.

Никакой позолоты.

Никаких украшений.

В центре помещения стоял большой круглый стол из тёмного дуба.

Вокруг него были расставлены пятнадцать одинаковых тяжёлых кресел.

Тринадцать — для капитанов.

Одно — для Дориана Грея.

И ещё одно — для главы Торговой федерации.

За столом уже сидели двое.

Дориан, как всегда, выглядел совершенно спокойным.

Будто впереди предстоял обычный дружеский разговор, а не Совет, способный изменить судьбу всего пиратского сообщества.

Рядом с ним расположился Демиан Барнс. Не далеко от него стояли два вооруженных телохранителя. Возле правого плеча стояла Мелисса.

Дориан сидит без оружия и вооружённой охраны и выглядит при этом совершенно спокойным, подумал я.

Или же показная уверенность это очередная уловка, цель которой повлиять на Демиана.

Увидев нас, он поднялся первым.

На его лице появилась привычная вежливая улыбка.

— Капитан Сэм.

Он слегка склонил голову.

— Благодарю, что нашли время прийти раньше остальных.

Сэм ответил таким же коротким кивком.

— Вы хотели поговорить?

Барнс посмотрел сначала на него, потом на нас с Шоном.

— Дориан уже посвятил меня в происходящее.

Он сделал короткую паузу.

— Должен признаться... я поражён.

Улыбка исчезла с его лица.

— За долгие годы у меня появилось немало недоброжелателей. Есть конкуренты. Есть люди, которые с удовольствием заняли бы моё место.

Он медленно покачал головой.

— Но Салазар де Лече никогда не был одним из них.

Несколько секунд в зале стояла тишина.

Барнс задумчиво провёл пальцами по краю стола.

— Я не понимаю, зачем ему понадобилось всё это.

Сэм спокойно посмотрел на него.

— После Совета спросишь у него сам.

Барнс поднял глаза.

— Что?

— Салазар сейчас связан у меня на корабле.

Улыбка окончательно исчезла с лица главы Торговой федерации.

Впервые с момента нашего знакомства он выглядел человеком, которого действительно удалось удивить.

Глава 15. Голос

Тяжёлые двери медленно распахнулись.

Первым внутрь вошёл капитан Уильям Харт.

Следом за ним — его боцман Конрад Стоун и четверо вооружённых пиратов. Не произнося ни слова, они заняли места вдоль стены. За круглый стол сели только капитаны.

Постепенно зал наполнялся.

Один за другим входили люди, чьи имена были известны далеко за пределами Ла Тортуги.

Кто-то здоровался с соседями.

Кто-то молча занимал своё место.

Кайрон вошёл одним из последних. Он коротко кивнул Дориану, бросил быстрый взгляд на Барнса и, не задерживаясь, сел напротив Сэма.

Когда тринадцатое кресло оказалось занято, Дориан медленно поднялся.

Разговоры стихли сами собой.

Старик неторопливо обвёл взглядом сидевших за столом.

— Благодарю всех, кто откликнулся на мой призыв.

Его голос звучал негромко.

Но в зале не осталось ни единого человека, который бы не услышал каждое слово.

— Пять лет назад здесь был заключён договор между Ла Тортугой и Торговой федерацией Эвергрина.

Он положил ладони на спинку своего кресла.

— Сегодня нам предстоит решить, будет ли он продлён.

Дориан сделал небольшую паузу.

— Право голоса имеют только капитаны.

Он перевёл взгляд на Барнса.

— Глава Торговой федерации вправе отвечать на вопросы и делать предложения.

Затем посмотрел на остальных.

— Но решение примете только вы.

В зале стояла тишина.

— Каждый капитан будет выслушан.

Никто не перебивает.

Никто не хватается за оружие.

Пока говорит один — остальные слушают.

Несколько капитанов молча кивнули.

Дориан сел.

— Демиан.

Барнс поднялся со своего места.

Он не торопился.

Несколько мгновений просто смотрел на капитанов.

— Благодарю.

Он говорил спокойно.

Без высокомерия.

Без попытки кого-либо впечатлить.

— Пять лет назад многие из вас встретили меня с недоверием.

Он едва заметно улыбнулся.

— Некоторые, думаю, до сих пор считают, что это было ошибкой.

По залу прокатились тихие смешки.

Даже Кайрон позволил себе усмехнуться.

— Это нормально.

Барнс развёл руками.

— Доверие невозможно купить. Его можно только заслужить.

Он медленно прошёлся взглядом по столу.

— За последние пять лет торговля между Эвергрином и южными морями выросла почти вдвое.

Федерация стала богаче.

Он сделал короткую паузу.

— Но богаче стала не только Федерация.

Теперь его взгляд остановился на Сэме.

— Многие из вас потеряли меньше людей.

Реже воевали друг с другом.

Стали чаще возвращаться домой.

Он не повышал голос.

Именно поэтому каждое слово звучало особенно отчётливо.

— Этот договор никогда не был идеальным.

Но он дал обеим сторонам то, чего прежде не было.

Предсказуемость.

Барнс спокойно вернулся к своему месту.

— Я закончил.

Несколько секунд никто не двигался.

Потом медленно поднялся Уильям Харт.

Старый капитан опёрся ладонями о стол.

Его лицо казалось ещё более усталым, чем утром на площади.

Он не смотрел ни на Барнса, ни на Дориана.

Только на остальных капитанов.

— Когда я был молод...

Он ненадолго замолчал.

— На Ла Тортуге редко проходила неделя без того, чтобы один пират не попытался убить другого.

В зале стало совсем тихо.

— Мы называли это свободой.

Харт покачал головой.

— Но это была не свобода.

Это был страх.

Он медленно обвёл взглядом молодых капитанов.

— Мы боялись не королевских кораблей.

Не штормов.

Не чудовищ.

Мы боялись друг друга.

Его голос не дрожал.

Он говорил как человек, которому больше незачем приукрашивать прошлое.

— Каждый выход в море мог закончиться тем, что соседний капитан решит забрать твой корабль.

Каждая стоянка в бухте могла стать последней.

Он тяжело выдохнул.

— Я слишком стар, чтобы мечтать о великих переменах.

Несколько молодых капитанов переглянулись.

— Я хочу только одного.

Чтобы наши люди возвращались домой живыми.

Харт положил ладонь на стол.

— Если этот договор способен сохранить мир между нами ещё на пять лет...

Он поднял голову.

— Я проголосую за его продление.

Я невольно посмотрел на Сэма.

Лицо брата оставалось совершенно спокойным.

Но я вспомнил его слова возле здания Совета.

"Сегодня мы с ним по одну сторону."

И вдруг понял ещё кое-что.

Сэм считал, что Уильям Харт слишком стар, чтобы оставаться капитаном.

Слишком осторожен.

Слишком уставший от моря.

Но пока его голос был нужен для продления договора...

Он оставался союзником.

Уильям Харт медленно опустился в кресло.

Несколько секунд никто не нарушал тишину.

Потом со своего места поднялся один из молодых капитанов.

Высокий, широкоплечий, с коротко остриженными светлыми волосами. Его лицо показалось мне смутно знакомым — кажется, именно его я видел утром среди тех, кто держался рядом с Кайроном.

— Капитан Эдрик Мосс, — негромко представился он, скорее для Барнса, чем для остальных. — «Северный ветер».

Дориан едва заметно кивнул, разрешая говорить.

— Капитан Харт... — начал Эдрик с искренним уважением. — Я не стану спорить с вашим опытом. И уж тем более не стану утверждать, будто знаю море лучше вас.

Он на мгновение замолчал.

— Но я никогда не видел той Ла Тортуги, о которой вы говорите.

По залу пробежал лёгкий ропот.

— Я вырос уже после заключения договора. Для меня пиратство всегда было борьбой с торговцами, военными кораблями, штормами...

Он развёл руками.

— Но не с другими пиратами.

Несколько молодых капитанов согласно кивнули.

— Поэтому, когда вы говорите, что без договора мы снова начнём убивать друг друга...

Он покачал головой.

— Простите, капитан, но я в это не верю.

Харт внимательно посмотрел на него.

— Потому что не видел.

— Потому что не хочу видеть в каждом капитане будущего врага.

Эдрик говорил спокойно.

Без вызова.

— Если мир между нами держится только на подписи чиновника из Эвергрина... тогда какой же это мир?

Он посмотрел сначала на Барнса, затем на остальных.

— Значит, мы сами ничего не стоим.

Закончив, он сел.

Снова повисла тишина.

На этот раз поднялся ещё один капитан.

Пожилой, с густой седой бородой.

— А если вы ошибаетесь? — негромко спросил он.

Эдрик сразу поднял голову.

— Тогда отвечать за эту ошибку будем мы.

— Не только вы.

Старик медленно покачал головой.

— Ваши команды тоже.

К разговору подключился третий капитан.

Потом четвёртый.

Очень скоро Совет перестал походить на череду заранее подготовленных речей.

Теперь это был настоящий спор.

Никто не повышал голос.

Но каждая реплика заставляла другую сторону искать новые доводы.

Я поймал себя на мысли, что почти перестал следить за тем, кто именно говорит.

Гораздо важнее было другое.

Зал разделился.

Не на старых и молодых.

Не на богатых и бедных.

А на тех, кто помнил прежнюю Ла Тортугу...

И тех, кто знал только нынешнюю.

Я осторожно посмотрел на Сэма.

Он по-прежнему молчал.

Не вмешивался.

Не пытался поддержать ни одного из выступавших.

Он просто слушал.

И, кажется, именно его молчание заставляло остальных капитанов тщательнее подбирать слова.

Наконец со своего места медленно поднялся Кайрон.

В зале сразу стало тише.

Он не посмотрел ни на Дориана.

Ни на Барнса.

Его взгляд сразу остановился на Сэме.

— Капитан Рыжий Сэм...

Кайрон говорил спокойно.

Без вызова.

Без тени насмешки.

Мне сразу бросилось в глаза, что обращается он вовсе не к Совету.

Все остальные сейчас были для него лишь свидетелями этого разговора.

— Когда я был мальчишкой, — продолжил он, — первое имя, которое я услышал от старых моряков, было твоё.

По залу прокатилось едва заметное движение.

Кто-то опустил взгляд.

Кто-то, наоборот, внимательно посмотрел на Сэма.

— Мне рассказывали о капитане, который никогда не бросает своих людей.

О человеке, способном провести корабль там, где другие видят только гибель.

О капитане, которого одинаково уважают друзья и боятся враги.

Он едва заметно улыбнулся.

— Признаюсь честно... в юности я мечтал стать хотя бы наполовину таким капитаном.

Сэм никак не отреагировал.

Лишь продолжал спокойно смотреть на него.

Кайрон сделал короткую паузу.

— И именно поэтому мне тяжелее всего говорить сейчас с тобой.

Он медленно обвёл взглядом сидевших за столом капитанов.

— Потому что все мы здесь можем ошибаться.

Я.

Капитан Харт.

Даже Дориан.

Он снова посмотрел на Сэма.

— Но если ошибёшься ты...

Пауза.

— За тобой ошибётся половина Ла Тортуги.

В зале стало совсем тихо.

— Ты не просто один из капитанов.

Ты человек, на которого равняются.

Человек, чьё молчание иногда значит больше, чем чужие речи.

Кайрон говорил без упрёка.

Скорее... с сожалением.

— Именно поэтому я не понимаю, почему ты спокойно смотришь на то, как Ла Тортуга шаг за шагом становится оружием в чужой борьбе.

Он кивнул в сторону Барнса.

— Эвергрин ведёт свои войны.

Торговая федерация борется за влияние.

За деньги.

За власть.

И всё чаще для этой борьбы используются наши корабли.

Наши люди.

Наше море.

Он покачал головой.

— Неужели именно ради этого когда-то сражались пираты?

Я невольно посмотрел на Сэма.

Кайрон не пытался задеть его.

Не пытался выставить предателем.

Наоборот.

Он говорил с человеком, которого искренне уважал.

И именно поэтому его слова звучали особенно сильно.

На одно короткое мгновение я поймал себя на неожиданной мысли.

Если забыть обо всём, что мне довелось пережить рядом с братом...

Если смотреть на происходящее только глазами человека, впервые оказавшегося на этом Совете...

Позиция Кайрона могла показаться удивительно близкой самому Сэму.

Ведь брат всю жизнь повторял одно и то же.

Пират не должен склонять голову ни перед королями, ни перед купцами.

Разве сейчас Кайрон говорил не об этом?

Он словно прочитал мои мысли.

— Я не прошу тебя поверить мне, Сэм.

Я прошу только об одном.

Хотя бы на миг посмотреть на этот договор глазами тех, кому предстоит жить с его последствиями.

Не глазами поколения, пережившего кровавые годы...

А глазами тех, кто должен будет строить будущее Ла Тортуги.

Он медленно выпрямился.

— Потому что именно мы будем отвечать за последствия сегодняшнего решения.

И именно нам однажды придётся объяснять своим людям, почему мы позволили чужим интересам стать частью нашей судьбы.

Кайрон замолчал.

Все взгляды в зале одновременно обратились к Сэму.

Казалось, ответа ждали даже телохранители Барнса.

Сэм не спешил отвечать.

Несколько долгих секунд он просто смотрел на Кайрона.

Спокойно.

Внимательно.

Будто пытался понять не слова, а человека, который их произнёс.

Потом медленно поднялся.

В зале воцарилась такая тишина, что, казалось, стало слышно, как потрескивают свечи.

— Спасибо.

Ответ оказался настолько неожиданным, что несколько капитанов удивлённо переглянулись.

Сэм слегка склонил голову.

— Спасибо за честность.

Он ненадолго замолчал.

— И спасибо за уважение.

Кайрон едва заметно кивнул.

Сэм обвёл взглядом капитанов.

— Ты ошибаешься только в одном.

Он снова посмотрел на Кайрона.

— Я прекрасно понимаю, о чём ты говоришь.

Эти слова заставили многих напрячься.

— Мне тоже не нравится мысль, что судьба Ла Тортуги хоть в чём-то зависит от людей, которые живут по другую сторону моря.

Он бросил короткий взгляд на Барнса.

— И если бы сегодняшний разговор шёл о том, как сделать Ла Тортугу по-настоящему независимой...

Он чуть развёл руками.

— Я бы слушал тебя ещё внимательнее.

На лице Кайрона появилась надежда.

Совсем слабая.

Но я успел её заметить.

И именно поэтому следующие слова Сэма прозвучали особенно жёстко.

— Но сегодня мы выбираем не между свободой и зависимостью.

Он сделал небольшую паузу.

— Мы выбираем между плохим решением и войной.

Сэм медленно обвёл взглядом молодых капитанов.

— Многие из вас родились уже после подписания договора.

Некоторые были детьми.

Поэтому для вас война между пиратами — это история.

Для меня — память.

Он не повышал голос.

Но теперь никто не смел даже пошевелиться.

— Я видел Ла Тортугу, где капитаны жгли корабли друг друга.

Где команды вырезали друг друга до последнего человека.

Где союз, заключённый утром, к вечеру уже ничего не стоил.

Он покачал головой.

— И я никогда больше не хочу этого видеть.

Сэм снова встретился взглядом с Кайроном.

— Ты сказал, что люди пойдут за мной.

Возможно.

Именно поэтому я обязан думать не о том, каким должен быть мир...

А о том, каким он является.

Он сделал шаг вперёд.

— Если однажды мы сможем отказаться от этого договора, не рискуя расколоть Ла Тортугу...

Я первым проголосую за его отмену.

Но не сегодня.

Не сейчас.

Не тогда, когда достаточно одной искры, чтобы весь остров вновь взялся за оружие.

Он замолчал.

В зале по-прежнему никто не произносил ни слова.

Наконец Сэм спокойно закончил:

— Вот поэтому я поддержу продление договора.

И только после этого медленно сел обратно в своё кресло.

Несколько мгновений в зале стояла полная тишина.

Мне показалось, что никто не ожидал именно такого ответа.

Сэм не спорил с Кайроном.

Не пытался выставить его наивным.

Он лишь показал, что смотрит на ту же проблему с другой стороны.

Первым нарушил молчание Дориан.

— Есть ли ещё желающие высказаться?

Поднялся капитан с густыми чёрными усами, сидевший по правую руку от Харта.

— Есть.

Он опёрся ладонями о стол.

— Меня зовут Родерик Флинн.

Он бросил короткий взгляд на молодых капитанов.

— Я поддерживаю Красного Сэма.

Несколько человек недовольно нахмурились.

— Не потому, что боюсь войны.

И не потому, что доверяю Федерации.

Он кивнул в сторону Барнса.

— Я вообще никому не доверяю.

По залу прокатились тихие смешки.

Даже Барнс позволил себе едва заметно улыбнуться.

— Но я доверяю привычке.

Кто-то вопросительно поднял брови.

Флинн продолжил:

— Пять лет капитаны знали правила.

Пять лет купцы знали правила.

Пять лет каждая сторона понимала, что будет, если нарушит слово.

Он медленно провёл ладонью по столешнице.

— Можно сколько угодно говорить о свободе.

Но свобода не отменяет последствий.

Он посмотрел прямо на Кайрона.

— Ты хочешь отказаться от договора.

Хорошо.

Что будет на следующий день?

Кайрон спокойно ответил:

— Мы останемся хозяевами собственного моря.

— Нет.

Флинн покачал головой.

— Это красивые слова.

Я спросил о другом.

Что будет завтра?

Кто будет решать, какой торговый корабль можно грабить, а какой нельзя?

Кто будет отвечать, если молодой капитан нападёт на судно, которое другой уже считает своей добычей?

Кто разведёт их команды, когда они схватятся за сабли?

Он сделал небольшую паузу.

— Ты?

Кайрон молчал.

Флинн перевёл взгляд на остальных.

— Или, может быть, это сделает Дориан?

Дориан никак не отреагировал.

— Нет, господа.

Мы снова начнём договариваться.

Снова будем устанавливать правила.

Снова искать границы дозволенного.

Он пожал плечами.

— Так не разумнее ли сохранить те правила, которые уже работают?

Несколько капитанов согласно закивали.

Я машинально начал считать.

Харт.

Флинн.

Сэм.

Ещё четверо старых капитанов, которые до сих пор не произнесли ни слова, но по выражениям их лиц было нетрудно догадаться, какую сторону они займут.

Семь.

Против них — Кайрон и пятеро молодых капитанов.

Шесть.

Я медленно выдохнул.

Пока всё складывалось именно так, как и предполагал Сэм.

Но почему-то тревога не отпускала меня.

Слишком многое за последние дни шло совсем не так, как казалось сначала.

Кайрон больше не пытался возражать.

Он медленно опустился в кресло и сложил руки на груди.

По его лицу невозможно было понять, смирился он с услышанным или просто решил дождаться своей очереди.

После него выступили ещё несколько капитанов.

Одни говорили долго.

Другие ограничивались несколькими фразами.

Но новых доводов почти не появлялось.

Стороны лишь по-разному смотрели на один и тот же вопрос.

Для одних договор был цепью.

Для других — якорем.

Я всё чаще ловил себя на мысли, что каждый из них по-своему прав.

Молодые капитаны не хотели отдавать часть своей свободы.

Старые слишком хорошо помнили, какой ценой когда-то была куплена эта свобода.

Спор продолжался ещё несколько часов.

Свечи успели догореть почти до половины.

Несколько раз слуги бесшумно меняли кувшины с водой.

Но никто даже не вспомнил о еде.

Слишком многое зависело от сегодняшнего разговора.

Наконец Дориан медленно поднялся.

Разговоры сразу стихли.

— Думаю, на сегодня достаточно.

Несколько капитанов удивлённо переглянулись.

— Мы ещё не голосовали, — заметил один из молодых.

— Не голосовали, — спокойно согласился Дориан.

— И не будем.

По крайней мере, сегодня.

Он медленно обвёл взглядом собравшихся.

— Вы пришли сюда не затем, чтобы как можно быстрее поднять руки.

Вы пришли принять решение, последствия которого будут сопровождать Ла Тортугу долгие годы.

Он выдержал короткую паузу.

— Поэтому я предлагаю каждому из вас провести эту ночь наедине со своими мыслями.

Завтра утром мы вновь соберёмся за этим столом.

И тогда проголосуем.

Никто не возразил.

Даже Кайрон.

Кажется, все понимали, что за несколько часов спора никто никого не переубедил.

Капитаны один за другим начали подниматься из-за стола.

Кто-то обменивался короткими репликами.

Кто-то молча направился к выходу.

Я посмотрел на Сэма.

Он выглядел спокойным.

Даже немного расслабленным.

— Семь, — тихо сказал он, когда мы вышли в коридор.

Я сразу понял, о чём речь.

— Против шести?

Он кивнул.

— Если за ночь ничего не изменится.

Шон усмехнулся.

— После последних двух дней я бы не стал произносить эту фразу вслух.

На лице Сэма впервые за долгое время появилась едва заметная улыбка.

— И всё же...

Он посмотрел в сторону выхода.

— Пока всё идёт так, как должно.

Мы уже почти дошли до дверей, когда позади раздался спокойный голос Дориана:

— Капитан Сэм.

Брат остановился и обернулся.

Старик неторопливо подошёл к нам.

Рядом с ним шагал Демиан Барнс.

— Если вы не возражаете, — сказал глава Торговой федерации, — я хотел бы взглянуть на вашего пленника.

Сэм несколько секунд молча смотрел на него.

Потом коротко кивнул.

— Идёмте.

Я почему-то почувствовал необъяснимое беспокойство.

Сам не понимая почему, мне казалось, что этот день ещё не закончился.

До корабля мы добрались молча.

Я всё ещё думал о прошедшем Совете.

О словах Кайрона.

О том, насколько легко можно было увидеть в происходящем две совершенно разные правды.

Для одних договор был защитой.

Для других — цепью.

И пока капитаны спорили о будущем Ла Тортуги, я всё сильнее ощущал, что настоящее уже давно начало двигаться.

Когда мы поднялись на палубу «Ночного прилива», Сэм сразу направился вниз.

Барнс шёл следом.

Дориан остался на берегу.

Он лишь коротко сказал перед нашим уходом:

— Думаю, вам лучше поговорить без лишних ушей.

Сэм не ответил.

Но я заметил, что он согласился.

У двери в трюм стояли двое матросов.

Увидев капитана, они молча отошли в сторону.

Внутри было тихо.

Только скрип корпуса и глухой шум моря напоминали, что мы всё ещё находились на корабле.

Пленник сидел у стены.

Связанные руки лежали перед ним.

Он выглядел уставшим, но не сломленным.

Увидев нас, он поднял голову.

Сначала посмотрел на Сэма.

Потом перевёл взгляд на Барнса.

И впервые за всё время на его лице появилась тень удивления.

Барнс остановился.

Несколько секунд он просто смотрел на него.

Сэм внимательно наблюдал за главой Торговой федерации.

— Ну?

Барнс не ответил сразу.

Он сделал ещё шаг вперёд.

Пленник спокойно выдержал его взгляд.

— Вы уверены? — тихо спросил Сэм.

Барнс продолжал молчать.

Его лицо оставалось спокойным.

Но я заметил, как изменился его взгляд.

Он словно пытался вспомнить что-то очень далёкое.

Наконец глава Торговой федерации медленно покачал головой.

— Нет.

Сэм нахмурился.

— Что значит нет?

Барнс ещё несколько секунд смотрел на пленника.

А потом произнёс:

— Это не он.

Глава 16. Ветер перемен

Утро встретило Ла Тортугу необычной тишиной.

Обычно в это время порт уже жил своей привычной жизнью.

Крики грузчиков.

Шум торговцев.

Стук молотов на верфях.

Но сегодня даже город словно понимал, что несколько десятков человек внутри одного здания решают его судьбу.

Мы подошли к залу Совета немного раньше назначенного времени.

Двери были уже открыты.

Внутри почти все капитаны заняли свои места.

Дориан стоял по отдали от стола и смотрел в открытое окно.

Мелисса что-то шептала на ухо отцу.

Я сразу заметил — что-то не так.

Не было одного человека.

Уильяма Харта.

Его кресло оставалось пустым.

Сэм тоже это заметил.

Он ничего не сказал, но взгляд задержался на пустующем месте чуть дольше, чем нужно.

Шон нахмурился.

— Странно.

Я посмотрел на него.

— Думаешь, он задерживается?

Тортл медленно покачал головой.

— Уильям Харт не тот человек, который заставляет ждать Совет капитанов.

Сэм не ответил.

Он лишь занял своё место.

Несколько минут никто не начинал разговор.

Капитаны переглядывались.

Некоторые тихо обсуждали отсутствие Харта.

Другие смотрели на пустующее кресло с явным беспокойством.

Вчера он был одним из тех людей, вокруг которых строилась уверенность в продлении договора.

Сегодня его не было.

И каждый понимал, что это значит.

Я невольно начал считать.

Те, кто вчера открыто поддержал продление договора, всё ещё находились здесь.

Но теперь одного голоса не хватало.

Одного человека, который должен был стоять на одной стороне с нами.

Судя по лицам остальных капитанов, они приходили к тому же выводу.

Некоторые выглядели обеспокоенными.

Некоторые — наоборот, словно почувствовали новую возможность.

Особенно молодые.

Кайрон сидел молча.

Его лицо оставалось спокойным, но я заметил, как он несколько раз посмотрел на пустующее кресло Харта.

Он, как никто другой, понимал, насколько сильно изменилась ситуация.

Дориан уже собирался открыть заседание, когда двери зала снова открылись.

Внутрь вошёл последний человек.

Конрад Стоун.

С ним не было Харта. Как и вчера позади Конрада шли четыре пирата.

Моряки быстро заняли своё привычное место возле стены, недалеко от меня с Шоном.

Но не Конрад.

Несколько капитанов сразу выпрямились.

Кто-то нахмурился.

Кто-то удивлённо посмотрел на него.

Конрад не обращал внимания на взгляды.

Он подошёл к столу и занял свободное место.

Только после этого Дориан тихо произнёс:

— Конрад.

Стоун посмотрел на него.

— Я думаю, многие здесь хотят понять, почему вместо Уильяма Харта за этим столом сегодня сидишь ты.

В зале стало тихо.

Конрад медленно обвёл взглядом присутствующих.

— Потому что ночью команда «Морского ястреба» выбрала нового капитана.

По залу прошёл глухой ропот.

Кто-то недоверчиво покачал головой.

— Ты сместил Харта? — спросил один из капитанов.

Конрад спокойно ответил.

— Команда сместила Харта.

— После стольких лет?

— Именно.

Он положил руки на стол.

— Уильям Харт был хорошим капитаном.

В его голосе не было ни презрения, ни желания оправдаться.

— Он провёл свой корабль через десятки штормов.

Вернул домой сотни людей.

И заслужил уважение.

Конрад сделал паузу.

— Но море не спрашивает, сколько лет ты ему отдал.

Он смотрел прямо перед собой.

— Капитанский мостик требует человека, который хочет идти дальше.

Человека, который готов искать новые возможности.

Принимать риск.

Принимать решения.

В зале снова стало тихо.

— Команда решила, что Уильяму пора отдыхать.

Он заслужил это право.

Но «Морскому ястребу» нужен другой капитан.

Несколько секунд никто не говорил.

Я посмотрел на Сэма.

Он сидел неподвижно.

Но я знал его достаточно хорошо.

Его беспокоил не сам Конрад.

Его беспокоило другое.

Вчера Уильям Харт говорил о том, что усталость от старых войн может заставить людей искать мир.

А сегодня его собственная команда решила, что он стал слишком осторожным для нового времени.

Сэм медленно перевёл взгляд на Дориана.

Я заметил в его лице не раздражение.

Не гнев.

А осознание.

Мир действительно менялся.

И иногда перемены приходили не снаружи.

Они начинались внутри собственного корабля.

Дориан тяжело вздохнул.

— Хорошо.

Он посмотрел на Конрада.

— Если команда признала тебя капитаном, ты имеешь право занять это место.

Конрад коротко кивнул.

Дориан перевёл взгляд на остальных.

— Тогда продолжим.

Я снова посмотрел на капитанов.

И понял, что сегодняшний день будет совсем не похож на вчерашний.

Вчера мы уходили от сюда уверенными, что победа уже близка.

Сегодня за этим столом сидел новый человек.

И вместе с ним изменилось всё.

В зале ещё несколько секунд сохранялась тишина.

Новость о смене капитана всё ещё не укладывалась у многих в голове.

Конрад спокойно сидел на месте Уильяма Харта.

Будто всегда принадлежал этому креслу.

Дориан медленно обвёл взглядом собравшихся.

— Если больше нет вопросов относительно права капитана Стоуна участвовать в Совете...

Он сделал короткую паузу.

— Предлагаю вернуться к главному вопросу.

Никто не возразил.

Старик едва заметно кивнул.

— Тогда продолжим.

Несколько мгновений никто не поднимался.

Я уже подумал, что первым вновь заговорит Сэм.

Но со своего места медленно поднялся Кайрон.

Он не торопился.

Положил ладони на стол.

Обвёл взглядом капитанов.

И лишь затем заговорил.

— Я надеюсь...

Он сделал короткую паузу.

— ...что этой ночью каждый из нас вспомнил, кем мы являемся.

Его взгляд медленно скользил по лицам сидевших за столом.

— Капитанами.

Ещё одна пауза.

— Пиратами.

Он перевёл взгляд на Дориана.

Затем на Сэма.

— Людьми, которым доверено будущее Острова Черепахи.

В зале стояла полная тишина.

— Вчера мы много говорили о договоре.

О торговле.

О безопасности.

О выгоде.

Он слегка покачал головой.

— Но почти забыли поговорить о самих себе.

Кайрон выпрямился.

— Мы ведём себя так, словно именно этот договор удерживает Ла Тортугу от новой войны.

Словно без подписи Торговой федерации мы завтра же начнём убивать друг друга.

Он медленно развёл руками.

— Неужели мы настолько плохо думаем о самих себе?

— Именно для этого и существует договор.

Спокойный голос Барнса прозвучал раньше, чем Кайрон успел продолжить.

Все взгляды повернулись к нему.

Глава Торговой федерации даже не поднялся.

Он продолжал сидеть, спокойно глядя на молодого капитана.

— Он защищает не только Федерацию.

Он защищает и пиратов.

Кайрон несколько секунд молчал.

Не сводя с него взгляда.

Потом медленно кивнул.

— Вот именно.

Он вдруг резко поднялся.

Стул с глухим стуком отъехал назад.

В следующее мгновение сабля уже была в его руке.

Я даже не успел понять, когда он успел её выхватить.

Один стремительный шаг.

Лезвие серебристой полосой рассекло воздух.

И остановилось в нескольких пальцах от груди Барнса.

Всё произошло настолько быстро, что зал словно оцепенел.

Только потом одновременно зазвенела сталь.

Оба телохранителя Барнса выхватили клинки.

Почти одновременно с ними я заметил движение рядом.

Мелисса.

Её ладонь уже легла на рукоять сабли.

Я машинально схватил её за запястье.

Она резко повернулась ко мне.

В её глазах вспыхнуло раздражение.

Я ничего не сказал.

Лишь коротко кивнул в сторону её отца.

Барнс сидел неподвижно.

Даже не пытался отодвинуться от лезвия.

Спокойно поднял ладонь.

Телохранители замерли.

Через мгновение они неохотно опустили оружие.

Барнс не выглядел испуганным.

Если страх и появился хотя бы на мгновение, он не позволил никому этого увидеть.

Мелисса тоже посмотрела на отца.

Тот едва заметно кивнул.

Она медленно убрала руку с сабли.

Я отпустил её запястье.

В зале вновь воцарилась тишина.

Кайрон ещё несколько секунд держал клинок неподвижно.

Потом медленно отвёл его в сторону.

Положил саблю на стол.

И сделал шаг назад.

Поднял обе руки открытыми ладонями вперёд.

Показывая, что не собирается продолжать.

Только после этого он снова заговорил.

— Твою жизнь сейчас защитил не договор.

Он говорил спокойно.

Так спокойно, что от этого становилось не по себе.

— Её защитило моё решение.

Моё нежелание проливать кровь.

Он обвёл взглядом капитанов.

— Нам не нужны договоры, чтобы оставаться людьми.

Нам не нужны подписи купцов, чтобы поступать по совести.

Он положил ладонь себе на грудь.

— Всё зависит от тех, кто принимает решения.

От капитанов.

От людей, которым доверяют команды.

Именно они решают, жить или умирать другим.

А не строки на бумаге.

В этот момент впервые за всё время заговорил Дориан.

Его голос прозвучал громче обычного.

— Достаточно.

Одного этого слова оказалось достаточно, чтобы все замолчали.

Старик медленно поднялся.

Его взгляд остановился на Кайроне.

— Это Совет капитанов.

Не трактир.

И не палуба перед абордажем.

Он обвёл взглядом весь зал.

— Проявите уважение к месту, где решается судьба Ла Тортуги.

Кайрон молча кивнул.

Без малейшего возражения поднял саблю со стола.

Вернул её в ножны.

И спокойно сел на своё место.

Никто не сказал ни слова.

Тишину нарушил Конрад Стоун.

Он медленно поднялся со своего кресла.

— Думаю...

Он обвёл взглядом сидевших за столом капитанов.

— Теперь настало время высказаться и мне.

Вчера я ещё не был капитаном.

Поэтому не считал себя вправе вмешиваться в этот спор.

Сегодня...

Он положил ладони на стол.

— Сегодня это право принадлежит мне.

Конрад ненадолго замолчал.

И только потом произнёс:

— Я выступаю против продления договора.

Конрад спокойно сел на своё место.

Несколько долгих секунд никто не произносил ни слова.

Я медленно обвёл взглядом стол.

На лицах старших капитанов читалось одно и то же.

Недоумение.

Отчаянность.

Усталость.

Будто каждый из них только что понял, что потерял не просто один голос.

Они потеряли целую эпоху.

Уильям Харт ещё вчера говорил от имени поколения, пережившего кровавые годы, и больше всего боявшегося их возвращения.

Сегодня этого поколения за столом стало меньше.

Я посмотрел на Сэма.

Он сидел неподвижно.

Только пальцы правой руки сильно сжались на подлокотнике кресла.

В общей атмосфере растерянности, этого, наверное, не заметил больше никто.

Но я заметил.

Все расчёты, которые он строил ещё вчера, рассыпались.

Мне не нужно было считать голоса.

Я видел это по лицам капитанов.

Ещё вчера многие из них смотрели друг на друга с осторожной уверенностью.

Сегодня в этих взглядах появилось отчаяние.

Те, кто собирался поддержать договор, больше не выглядели людьми, ожидающими победы.

Они осознавали что это поражение. Они все проиграли.

Не спор.

Не голосование.

Нечто гораздо большее.

Тишину нарушил Демиан Барнс.

Он поднялся медленно, словно специально давая всем возможность осмыслить произошедшее.

Несколько секунд он молчал.

Потом спокойно произнёс:

— Кажется... я совершил ошибку.

Все взгляды обратились к нему.

— Вчера я пытался убедить вас сохранить договор.

Сегодня понял, что он вам не нужен.

Он обвёл взглядом капитанов.

— Вы не хотите продлевать старое соглашение.

Значит...

Он сделал короткую паузу.

— Я предлагаю заключить новое.

Даже Кайрон слегка нахмурился.

Барнс продолжил:

— Торговая федерация готова передавать Ла Тортуге сведения о торговых судах, владельцы которых откажутся платить за защиту.

В зале стало настолько тихо, что я услышал собственное дыхание.

— Вы будете заранее знать их маршруты.

Время выхода.

Состав охраны.

Он перевёл взгляд с одного капитана на другого.

— Кроме того...

Небольшая пауза.

— Всё, что будет захвачено на этих судах, вы сможете без ограничений продавать в порту Эвергрина.

Теперь молчание стало другим.

Никто не говорил.

Но лица капитанов изменились.

Я увидел, как несколько молодых капитанов переглянулись.

Кто-то едва заметно подался вперёд.

Даже те, кто ещё минуту назад выглядел непреклонным, теперь задумались.

Я посмотрел на Кайрона.

И впервые с начала Совета увидел на его лице растерянность.

Он ещё ничего не сказал.

Но, кажется, уже понял то же, что и я.

Барнс только что перестал защищать старый договор.

Он предлагает заключить новый.

О котором вчера никто из нас и мечтать не мог.

---

Солнце медленно опускалось за горизонт.

Закат окрашивал бухту Ла Тортуги в тёплые медные цвета.

Пирс почти опустел.

Большинство капитанов давно разошлись по своим кораблям. Кто-то праздновал, кто-то спорил с командой, кто-то уже готовился выйти в море.

Я стоял рядом с Сэмом у самого края причала.

Перед нами покачивался на волнах «Морской ястреб».

На его корме уже развевался новый капитанский вымпел.

Конрада Стоуна.

Некоторое время мы молча смотрели на корабль.

— Не привыкну, — негромко сказал Сэм.

Я вопросительно посмотрел на него.

Он едва заметно улыбнулся.

— Всю жизнь "Морской ястреб" ассоциировался у меня только с одним человеком.

Будто услышав эти слова, по трапу неспешно спустился сам Уильям Харт.

Без капитанского плаща.

Без шпаги.

Без той тяжести, которую я видел на его лице ещё вчера.

Он остановился рядом.

— Рыжий.

Сэм протянул ему руку.

— Харт.

Они обменялись крепким рукопожатием.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом Сэм спокойно спросил:

— Как ты?

Харт неожиданно усмехнулся.

Совсем легко.

— Теперь...

Он посмотрел на море.

— Хорошо.

Я впервые видел его таким спокойным.

Будто за одну ночь с его плеч исчез груз, который он нёс долгие годы.

Он негромко продолжил:

— Знаешь... я долго не хотел себе в этом признаваться.

Он покачал головой.

— Мне уже давно следовало уступить капитанский мостик молодым.

Сэм молчал.

Не спорил.

Не пытался утешить.

Харт тихо рассмеялся.

— Самое смешное...

Он посмотрел на свои ладони.

— Когда я передавал Конраду капитанский журнал, я вдруг понял, что счастлив.

Он ненадолго замолчал.

— По-настоящему счастлив.

Я удивлённо посмотрел на него.

Харт усмехнулся.

— И ведь даже не я принял это решение.

Сэм едва заметно кивнул.

— Иногда команда видит капитана лучше, чем он сам.

— Похоже на то.

Несколько секунд они снова молча смотрели на корабль.

Наконец Сэм спросил:

— Что дальше?

— Какое-то время останусь на «Морском ястребе».

Харт пожал плечами.

— Помогу Конраду освоиться.

Если попросит — подскажу.

Если не попросит — не стану лезть.

Он улыбнулся.

— Остальное теперь его забота.

Солнце почти коснулось горизонта.

— А потом? — спросил я.

Харт долго молчал.

— Не знаю.

Он тихо вздохнул.

— Всю жизнь я провёл в море.

У меня нет семьи.

Нет дома.

Нет места, куда хотелось бы вернуться.

Он посмотрел на алый закат.

— Наверное, впервые придётся искать, кем быть без капитанского мостика.

Я заметил, как Сэм едва заметно улыбнулся.

— Конрад рассказал, как прошёл сегодняшний Совет?

— Рассказал.

На лице Харта появилась спокойная, почти отцовская улыбка.

— Знаешь...

Он перевёл взгляд на Сэма.

— Похоже, мы, старики, снова недооценили молодёжь.

Я вопросительно посмотрел на него.

— Они отстояли куда более выгодный договор, чем тот, который собирались подписать мы.

Он негромко усмехнулся.

— Видимо, иногда действительно нужно вовремя уступить место тем, кто способен увидеть дальше тебя.

Над бухтой повисла тишина.

Мы втроём молча смотрели, как последние лучи солнца исчезают за горизонтом.

И почему-то именно сейчас мне показалось, что вместе с этим закатом закончилась целая эпоха.

А следующую Ла Тортуге предстояло встретить уже без капитана Уильяма Харта.

Глава 17. Маски

Солнце уже давно поднялось над Ла Тортугой.

После двух дней непрерывных споров гавань словно вернулась к привычной жизни.

На причалах снова звучали крики грузчиков.

Между кораблями сновали шлюпки.

На рынке спорили торговцы.

Только на борту «Ночного прилива» всё ещё ощущалось напряжение.

Я нашёл Сэма на корме.

Он молча смотрел на город.

В руках брат держал кружку давно остывшего кофе.

Он даже не пытался его пить.

Позади раздались тяжёлые шаги.

— Капитан.

Мы одновременно обернулись.

К нам подошёл Бран.

По его лицу я сразу понял — хороших новостей нет.

— Ну? — коротко спросил Сэм.

Бран устало покачал головой.

— Ничего.

Сэм молча ждал продолжения.

— За всё время не сказал ни слова, которое могло бы нам пригодиться.

Ни имени.

Ни сообщников.

Ни одного вопроса.

Ни одной просьбы.

Он даже воды не попросил.

Бран помолчал.

— Я пробовал по-разному.

Уговаривал.

Угрожал.

Давал надежду.

Лишал её.

Он лишь смотрел на меня.

Будто заранее знал, что всё это бессмысленно.

Сэм нахмурился.

— Сломался хоть раз?

— Нет.

— Испугался?

— Нет.

Бран шумно выдохнул.

— Я видел людей, которые терпели боль.

Видел фанатиков.

Видел наёмников, готовых умереть за деньги.

Но этот...

Он покачал головой.

— Этот словно заранее решил, что домой уже не вернётся.

На несколько секунд повисла тишина.

Я невольно вспомнил лицо пленника.

Сэм задумчиво постучал пальцами по деревянному борту.

— Значит, он уверен, что молчание принесёт больше пользы, чем разговор.

— Именно так я и думаю.

Сэм кивнул.

— Хорошо.

Сегодня я поговорю с ним сам.

Бран молча согласился.

Но по его лицу было видно — особых надежд он не питает.

Именно в этот момент возле борта послышался голос вахтенного.

— Лодка с берега!

Мы подошли к фальшборту.

К «Ночному приливу» приближалась небольшая шлюпка.

В ней сидели двое.

Демиан Барнс.

И Мелисса.

Сэм проводил их взглядом.

— Похоже, пришли за ответами.

Которых у нас не было.

Шлюпка мягко ударилась о борт.

Матросы сразу сбросили верёвочный трап.

Первым на палубу поднялся Демиан Барнс.

Следом — Мелисса.

Она выглядела заметно уставшей.

Под глазами залегли тёмные тени.

Похоже, последние несколько дней дались ей не легче, чем нам.

Барнс сразу направился к Сэму.

— Доброе утро, капитан.

— Доброе, — коротко ответил брат.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

Барнс первым нарушил тишину.

— Есть новости?

Сэм отрицательно покачал головой.

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

Барнс задумчиво кивнул.

Его это явно не устраивало, но удивлённым он не выглядел.

Словно был готов услышать именно такой ответ.

— Значит, человек, которого вы приняли за Салазара, по-прежнему молчит.

— Именно.

Барнс ненадолго опустил взгляд.

Затем спокойно произнёс:

— Тогда позвольте обратиться к вам с просьбой.

Сэм вопросительно посмотрел на него.

— Я хотел бы присутствовать при вашем следующем разговоре с пленником.

Брат молчал.

Барнс тут же добавил:

— Не вмешиваться.

Не задавать вопросов.

Только наблюдать.

Сэм перевёл взгляд на Мелиссу.

Она стояла чуть позади отца.

Спокойная.

Но заметно напряжённая.

— Она тоже? — спросил Сэм.

Барнс кивнул.

— Да.

Несколько секунд Сэм ничего не отвечал.

Потом спокойно сказал:

— Это будет неприятное зрелище.

Мелисса впервые подала голос.

— Я понимаю.

В её голосе не было прежней уверенности.

Скорее решимость человека, который уже знает, что увидит нечто, к чему невозможно подготовиться.

Сэм ещё раз посмотрел сначала на неё, потом на Барнса.

После чего коротко кивнул.

— Хорошо.

Но с одним условием.

Барнс вопросительно поднял бровь.

— Что бы вы ни увидели — не вмешиваться.

Ни при каких обстоятельствах.

Барнс без колебаний протянул руку.

— Согласен.

Сэм ответил коротким рукопожатием.

Затем повернулся к Брану.

— Подготовь камеру.

Пора ещё раз поговорить с нашим гостем.

Бран молча кивнул и направился к лестнице, ведущей в трюм.

Я поймал себя на мысли, что мне совсем не хотелось идти следом.

Но я всё равно пошёл.

Трюм встретил нас привычной сыростью.

В узком коридоре пахло морской водой, мокрым деревом и кровью, въевшейся в доски за долгие годы.

Бран уже ждал возле тяжёлой двери.

Увидев Сэма, он молча отступил в сторону.

Брат открыл дверь.

Пленник сидел там же, где мы оставили его накануне.

Спина прислонена к переборке.

Руки по-прежнему связаны за спиной.

Он медленно поднял голову.

Его взгляд безразлично скользнул по каждому из нас.

Задержался на Барнсе.

Потом на Мелиссе.

И наконец остановился на Сэме.

Никаких эмоций.

Будто перед ним собрались совершенно незнакомые люди.

Сэм закрыл за собой дверь.

— Доброе утро.

Пленник промолчал.

Сэм сделал ещё несколько шагов и остановился напротив него.

— Вчера мой боцман пытался поговорить с тобой.

Безрезультатно.

Он присел на корточки, оказавшись почти на одном уровне с пленником.

— Сегодня попробую я.

Тот продолжал молчать.

— Назови своё имя.

Тишина.

— Кто прислал тебя сюда?

Никакого ответа.

— Кто сбежал той ночью?

Пленник лишь спокойно смотрел ему в глаза.

Мне стало не по себе.

Не потому, что он молчал.

А потому, как именно он это делал.

Без упрямства.

Без вызова.

Словно вопросы вообще не имели для него никакого значения.

Сэм медленно поднялся.

Несколько секунд он просто смотрел на пленника.

Потом тихо сказал:

— Ну что ж...

Он повернулся к Брану.

— Открой сундук.

Боцман без лишних слов подошёл к стоявшему у стены тяжёлому деревянному ящику.

Поднял крышку.

Я не видел, что лежало внутри.

Но отчего-то мне совсем не хотелось этого знать.

Позади меня едва слышно вдохнула Мелисса.

Я невольно обернулся.

Она заметно побледнела.

Барнс осторожно коснулся её локтя, словно спрашивая, всё ли в порядке.

Она коротко кивнула.

Сэм уже снова стоял перед пленником.

Его лицо оставалось совершенно спокойным.

Это всегда меня пугало.

Не ярости. Не ненависти.

Полное отсутствие каких-либо эмоций.

Сейчас перед пленником стоял человек, который был готов сделать всё необходимое, чтобы добиться своего.

Сэм молча достал из сундука короткий нож.

Обычный.

Даже слишком обычный.

Он медленно провёл большим пальцем по лезвию, будто проверяя заточку.

Потом снова посмотрел на пленника.

— Последний раз.

Его голос звучал спокойно.

— Назови своё имя.

Ответом вновь стала тишина.

Сэм едва заметно кивнул.

Будто именно этого и ожидал.

Он опустился на одно колено рядом с пленником.

Следующие несколько минут превратились для меня в тяжёлое испытание.

Сэм не кричал.

Не угрожал.

Не пытался запугать.

Он просто причинял боль.

Методично.

Холодно.

Без единого лишнего движения.

Я видел, как дрогнула Мелисса.

Она резко отвернулась.

Её лицо стало белее паруса.

Барнс негромко произнёс:

— Мелисса...

Она покачала головой.

— Нет...

Её голос дрожал.

— Я... я останусь.

Сэм даже не посмотрел в её сторону.

Для него сейчас существовал только один человек.

Пленник.

Но тот по-прежнему молчал.

Иногда его дыхание становилось тяжелее.

Иногда он морщился от боли.

И только.

Ни единого слова.

Ни единой просьбы.

Ни единого стона.

С каждой минутой мне становилось всё труднее смотреть на происходящее.

Я убеждал себя, что брат делает это не ради жестокости.

Что на кону жизни людей.

Что где-то на свободе остаётся человек, готовящий новый удар.

Но легче от этих мыслей не становилось.

Мелисса наконец не выдержала.

— Хватит...

Произнесла она почти шёпотом.

Никто не ответил.

Она сделала шаг назад.

Потом ещё один.

Закрыла рот ладонью и почти выбежала из камеры.

Барнс проводил дочь взглядом.

Затем спокойно посмотрел на Сэма.

Ни осуждения.

Ни удивления.

Лишь тяжёлое понимание.

Сэм ещё несколько секунд молча смотрел на пленника.

Потом медленно поднялся.

Вытер лезвие куском ткани и убрал нож обратно в сундук.

Бран нахмурился.

— Он не заговорит?

Сэм отрицательно покачал головой.

— Нет. Не сегодня. Если я продолжу он не выживет.

В его голосе не было разочарования.

Только холодный вывод.

— А я ещё не получил ответы.

Несколько секунд никто не произносил ни слова.

Бран вопросительно посмотрел на капитана.

— Что дальше?

Сэм спокойно закрыл сундук.

— Дальше?

Он перевёл взгляд на дверь камеры.

— Дальше он будет сидеть здесь.

Барнс нахмурился.

— И всё?

— Нет.

Сэм покачал головой.

— Сегодня он молчал потому, что ещё способен терпеть.

Он снял с рук тонкие кожаные перчатки и аккуратно положил их на крышку сундука.

— Завтра будет терпеть хуже.

Послезавтра — ещё хуже.

Он говорил так спокойно, словно обсуждал погоду.

— Рано или поздно ломаются все.

На какую-то долю секунды Мелисса покачнулась. Казалось, что её стошнит.

Я невольно посмотрел на пленника.

Тот сидел неподвижно.

Тяжело дышал.

Но по-прежнему смотрел на Сэма с тем же безразличием.

Будто только что ничего не произошло.

Сэм заметил этот взгляд.

— Ты уверен, что выдержишь.

Он слегка наклонил голову.

— Хорошо.

Проверим.

У нас с тобой много времени.

Умереть так просто я тебе не дам.

Брат развернулся и направился к выходу.

Мы молча последовали за ним.

Барнс задержался у двери всего на мгновение.

Его взгляд скользнул по пленнику.

В этом взгляде было что-то странное.

Не жалость.

Не сочувствие.

Скорее... интерес.

Но уже в следующую секунду выражение его лица снова стало привычно спокойным.

Он вышел вслед за нами.

Последней из камеры вышла Мелисса.

На пороге она на мгновение остановилась.

Её взгляд задержался на пленнике.

Она заметно побледнела, крепче сжала ладони и поспешила закрыть за собой дверь.

Выглядело так, будто увиденное потрясло её до глубины души.

Вряд ли человек, выросший вдали от пиратской жизни, мог спокойно смотреть на подобные вещи.

Я поймал себя на мысли, что мне действительно стало её жаль.

Мы поднялись на палубу.

После сырого полумрака трюма солнце показалось неожиданно ярким.

Несколько матросов сразу отвели глаза.

Наверное, по нашим лицам было нетрудно догадаться, что допрос не принёс результата.

Сэм остановился у фальшборта.

Некоторое время он молча смотрел на гавань.

Барнс подошёл ближе.

— Значит, он ничего не сказал?

— Ничего, — коротко ответил Сэм.

Шон тяжело вздохнул.

— А у нас по-прежнему есть человек, который ушёл с маяка.

Барнс перевёл взгляд на меня.

— Комод.

Я кивнул.

— Ты слышал их разговор лучше остальных. Что именно сказал тот человек?

Я на мгновение закрыл глаза, вспоминая.