Ночной кадр

Глава 1. Ярослава. Жизнь до кадра.

Ярослава проснулась от того, что солнце упало ей на лицо. Щель между шторами превратилась в золотую нить, которая разрезала полумрак спальни. Она не пошевелилась. Лежала и слушала, как за стеной сосед сверлит перфоратором — ритмично, зло, будто пытается добраться до её нервов.

‎Семь утра. Вторник.

‎Она села на постели, поправила сползшую футболку и бросила взгляд на подоконник. Герань выпустила новый лист — ярко-зелёный, почти прозрачный на просвет. Улыбнулась сама себе. Маленькая победа, которой никто не видел.

‎Чай, ноутбук, заказы. Переписка с Никой:

‎«Яра, ты опять гуляла ночью? У тебя круги под глазами, как у панды. Давай в пятницу в «Бутылку»? Там новая выставка граффити».

‎

‎«Посмотрим», — ответила Ярослава и тут же пожалела: Ника не отстанет.

‎

‎К обеду она выглянула в окно. Двор был серым, тополя ещё не распустились — только почки пахли горько и свежо. Петроградская сторона замерла в ожидании тепла. Она набросала в блокноте ветку — тушью, быстрыми штрихами. Потом замерла.

‎

‎Выйти на улицу? Нет. Зачем? Сегодня не нужно ни в магазин, ни в издательство. Можно остаться здесь, в своей крепости. Плед, книги, тишина.

‎

‎Но вечером всегда приходило беспокойство. То самое, от которого не спасает ни плед, ни книги. Оно накатывало с закатом, когда тени удлинялись и дом становился тесным. Она не помнила, когда это началось. Возможно, после расставания с Матвеем два года назад. Или после того, как её последняя выставка провалилась — пришло трое друзей и один случайный зритель.

‎

‎Что-то внутри говорило: «Выйди. Дыши. Смотри».

‎

‎Она брала телефон и уходила в ночь. Без плана, без цели. Просто шла туда, где нет людей. Заброшенный кинотеатр, набережная Карповки, маленькие переулки за Съезжинской. Там она чувствовала себя живой. Там рождались её лучшие рисунки — из темноты, из шороха собственных шагов.

‎

‎В тот вечер она долго не решалась. Съела пасту с томатами, полила цветы, погладила чужую кошку, которая заходила на запах корма. А потом надела толстовку, сунула телефон в карман и вышла.

‎

‎Часы показывали одиннадцать. Город затихал.

‎

‎Она свернула в переулок за гаражными боксами, где не было камер.

‎

‎И подняла телефон, чтобы снять тень от фонаря.

‎

‎Дальше она помнила всё, но не могла поверить, что это произошло с ней.

<

Глава 2. Ярослава. Первый день слежки.

Она не спала почти всю ночь.

‎

‎Телефон лежал на тумбочке экраном вниз, будто это могло отменить то, что случилось. Но Ярослава всё равно видела его лицо — чёткое, холодное, смотрящее прямо в объектив. Оно возникало перед закрытыми глазами, как навязчивый кадр, который невозможно удалить.

‎

‎Она удалила фото.

‎

‎Сделала это в три часа ночи, дрожащими пальцами, зажмурившись. Нажала «корзина», потом «очистить». Всё. Нет фото — нет проблемы. Но внутри осталось липкое, противное чувство: он всё равно знает, где она живёт.

‎

‎Утром Ярослава вышла из подъезда с единственной мыслью: «Его там нет. Это была случайность. Он занят другими делами».

‎

‎Чёрный внедорожник стоял на том же месте, что и вчера. У самого тротуара, напротив её окон.

‎

‎Она замерла. Сердце ухнуло вниз и заколотилось где-то в горле. В машине никого не было — или ей так казалось из-за тонированных стёкол. Ярослава сделала глубокий вдох и быстро пошла в сторону метро, стараясь не оборачиваться.

‎

‎Он появился через два часа.

‎

‎Она сидела в «Облаках», пила уже третий капучино и пыталась работать — набросала какого-то грустного енота, потом замазала его чёрной акварелью. Дверь кофейни звякнула. Она подняла голову автоматически — и обмерла.

‎

‎Тот самый мужчина.

‎

‎Он вошёл не спеша, заказал у стойки чёрный кофе без сахара и сел за столик у окна — ровно напротив неё. Между ними было метров семь. Никто из других посетителей не обратил на него внимания. А он смотрел прямо на Ярославу.

‎

‎Не прятал взгляд. Не отводил.

‎

‎Она попыталась сделать вид, что читает книгу, но буквы расплывались. Пальцы сжали кружку так сильно, что побелели костяшки. До дома — десять минут пешком. До полиции — две остановки на такси. Стоит ли звонить Нике? Сказать: «За мной следит какой-то мужик в чёрном, помоги»?

‎

‎Она не знала, чего боится больше — того, что он подойдёт, или того, что он так и будет сидеть молча, превращая утро в стеклянный аквариум.

‎

‎Он не подошёл.

‎

‎Через полчаса мужчина встал, взял кофе и вышел. Даже не оглянулся. Но Ярослава знала: он её не отпустил. Просто сделал паузу.

‎

‎Вечером она позвонила Нике. Даже не рассказала всего — только: «Меня преследует какой-то тип. Не знаю, кто он».

‎

‎— Что значит «преследует»?! Ты в полицию звонила? — голос подруги стал резким. — Яра, это серьёзно! Может, это тот псих, о котором писали в новостях?

‎

‎— Я не знаю, Ник. Может, мне показалось. Просто… он везде. Вчера у кофейни, сегодня утром у дома, потом снова в кофейне. Он не говорит ничего, не трогает, просто смотрит.

‎

‎— Слушай, у меня есть знакомый оперативник. Нет, я серьёзно! Не молчи, давай я узнаю, может, на него уже заявление есть?

‎

‎— Не надо. Пока не надо. Я сама попробую понять.

‎

‎— Ты с ума сошла! Я приеду завтра. Всё. Не спорь.

‎

‎Ника сбросила звонок, а Ярослава осталась сидеть на подоконнике, обхватив колени руками. За окном уже зажигались фонари на Петроградской. Где-то там, за этими крышами, возможно, всё ещё стояла та же чёрная машина. Или нет.

‎

‎Она закрыла глаза и прошептала в темноту:

‎

‎— Чего тебе от меня надо?

‎

‎Ответа не было.

‎

‎Только где-то внизу, у арки, мягко заурчал двигатель.

<

Глава 3. Демид. Правила ночи.

Он не любил работать в городе.

‎

‎Слишком много окон, камер, случайных свидетелей. Но заказчик заплатил вдвойне за срочность — нужно было «поговорить» с человеком, который взял не свои деньги и решил спрятаться в заброшенном кинотеатре на Петроградской.

‎

‎Демид прибыл за час до встречи. Проверил периметр: ни копов, ни камер, ни бродяг. Только луна и ржавые гаражи. Идеальное место, чтобы задать вопросы.

‎

‎— Ты знаешь, зачем я здесь? — спросил он у мужчины на коленях. Тот не сопротивлялся, только трясся и бормотал про семью, про детей, про то, что хотел вернуть.

‎

‎— Мне плевать на твои причины. Где деньги?

‎

‎Мужчина заплакал. Демид вздохнул. Он не любил слёз. За десять лет работы он выработал правила: не мучить, не убивать без крайней нужды, не трогать гражданских. Профессионал — не палач.

‎

‎Он уже собирался продолжить допрос, когда услышал щелчок.

‎

‎Слишком отчётливый, слишком близкий. Затвор камеры.

‎

‎Он медленно повернул голову. В десяти шагах стояла девушка. Худощавая, в толстовке, с телефоном в руках. Вспышка уже погасла, но он успел заметить большие глаза, каштановые волосы, застывший ужас на лице.

‎

‎Она его сфотографировала.

‎

‎Первая мысль: ликвидировать свидетеля. Но правило номер один — не убивать гражданских, если есть другой путь. Она не вооружена, не обучена, просто случайная ночная гуляка. Демид отпустил мужчину (тот уполз в темноту даже не оглянувшись) и сделал шаг в её сторону.

‎

‎Девушка сорвалась с места и побежала.

‎

‎Он не стал преследовать. Зачем? Он запомнил её лицо. Запомнил куртку, кроссовки, направление — дворы вывели на улицу Ленина. Несложно будет вычислить дом.

‎

‎Вернувшись в машину, он отправил заказчику короткое сообщение: деньги нашёл, вопрос закрыт. А потом некоторое время сидел в темноте, прокручивая в голове её испуганный взгляд.

‎

‎Он знал этот страх. И знал, что случайные свидетели обычно звонят в полицию или выкладывают фото в соцсети. Ни того, ни другого пока не произошло. Но ждать, когда это случится, он не привык.

‎

‎— Нужно проверить, — сказал он сам себе.

‎

‎На следующее утро он уже знал её адрес, имя, род занятий. Ярослава, 24 года, иллюстратор. Никаких связей с криминалом, никаких долгов, никаких мужей-бандитов. Обычная девушка, которая гуляет по ночам и снимает тени.

‎

‎Демид мог бы просто стереть фото дистанционно — у него были знакомые хакеры. Мог подослать человека, который припугнул бы её. Но что-то мешало. Возможно, правило номер два: никогда не оставляй свидетеля, который видел твоё лицо. Только он сам должен контролировать ситуацию.

‎

‎Он решил следить лично. Не прячась. Не агрессивно. Просто находиться рядом, чтобы она поняла: он здесь. Он видит. Ей некуда бежать.

‎

‎Когда она вышла из подъезда, он уже сидел в машине напротив. Девушка заметила, замерла на секунду, потом быстро пошла прочь. Он двинулся следом на расстоянии. Никакой спешки. Она сама начнёт нервничать, совершит ошибку — удалит фото, попытается кому-то рассказать. А он будет ждать.

‎

‎В кофейне «Облака» он сел напротив неё. Пил чёрный кофе и смотрел, как она пытается не дрожать. Интересно, о чём она думает? Наверное, о том, чтобы позвонить в полицию. Или подруге.

‎

‎Он не знал, что Ярослава не позвонит. Пока не знал.

‎

‎Вышел через полчаса. Оставил её в напряжении. Это часть метода: давление без прикосновения. Она сама должна прийти к решению — либо исчезнуть (но куда? он найдёт), либо подчиниться (но чему? он ещё не предъявил требований).

‎

‎Вечером он снова стоял у её дома. В квартире горел свет, иногда мелькал силуэт. Демид закурил, хотя обычно не курил на заданиях. Правило номер три: не привязывайся к объекту. Это всего лишь работа.

‎

‎Он посмотрел на окно. Свет погас.

‎

‎— Спокойной ночи, Ярослава, — тихо сказал он.

‎

‎И остался ждать следующего дня.

<

Глава 4. Ярослава. Расследование.

Ника ворвалась в квартиру без стука — это была её привычка, которая обычно бесила Ярославу, но сегодня почему-то обрадовала.

‎

‎— Рассказывай всё, — с порога потребовала подруга, бросая рюкзак на стул. — С самого начала. И не смей ничего утаивать.

‎

‎Ярослава сидела на кухне с чашкой уже остывшего чая и сжимала кружку так, будто та могла её защитить. Она рассказала: про ту ночь у кинотеатра, про вспышку, про то, как он повернул голову и посмотрел прямо в объектив. Про машину у дома. Про кофейню.

‎

‎— Он просто сел напротив и смотрел, — закончила она тихо. — Ни слова. Ни жеста. Полчаса.

‎

‎Ника слушала, не перебивая, и чем дальше, тем серьёзнее становилось её лицо.

‎

‎— Ты удалила фото?

‎

‎— Да. В ту же ночь.

‎

‎— Правильно. Но это не значит, что он успокоится. — Ника достала из рюкзака ноутбук. — Что он за тип? Как одет?

‎

‎— Чёрный костюм. Дорогой. Но не офисный... такой, в котором ходят на деловые встречи в три часа ночи.

‎

‎— Костюм в три часа ночи у заброшенного кинотеатра? — Ника усмехнулась, но нервно. — Это не маньяк, Яра. Это кто-то, кто работает. — Она постучала пальцами по столу. — У тебя есть его фото? Кроме того, что ты удалила?

‎

‎— Нет.

‎

‎— Тогда будем действовать по старинке. Ты знаешь, где он обычно появляется?

‎

‎— Утром у подъезда. Потом иногда в «Облаках». Вечером машина снова у дома.

‎

‎— Отлично. Завтра мы идём в «Облака» вместе. Я его сфотографирую, пока он не заметит.

‎

‎— Он всегда замечает, — тихо сказала Ярослава.

‎

‎— А я буду очень аккуратна. — Ника подмигнула. — Журналистская школа.

‎

‎На следующее утро они пришли в кофейню пораньше, заняли столик у окна. Ярослава заказала капучино, но пить не могла — комок в горле мешал. Ника, напротив, взяла американо и сидела с видом человека, пришедшего на охоту.

‎

‎— Расслабься, — шепнула она. — Ты дрожишь как заяц. Он должен думать, что ты просто пьёшь кофе с подругой.

‎

‎— А если он не придёт?

‎

‎— Придёт.

‎

‎Они ждали полчаса. Сорок минут. Ярослава начала надеяться, что сегодня он пропустит.

‎

‎Дверь звякнула.

‎

‎Он вошёл. Чёрный костюм, свежая рубашка. Заказал чёрный кофе и направился к столику напротив них. Ярослава почувствовала, как сердце ухнуло в пятки. Ника, сохраняя спокойствие, сделала глоток кофе и уставилась в телефон, но Ярослава видела, как подруга незаметно направила камеру в его сторону.

‎

‎Он сел. Поставил чашку. Поднял взгляд.

‎

‎И посмотрел прямо на Нику. Не на Ярославу — на Нику. Так, будто знал, зачем она здесь.

‎

‎Ника опустила телефон. Её лицо побледнело, но она не отвела глаз.

‎

‎— Что-то не так? — спросила она громко.

‎

‎Он не ответил. Только чуть приподнял бровь — едва заметное движение. А потом перевёл взгляд на Ярославу.

‎

‎Ярослава не выдержала. Встала, схватила Нику за руку и вытащила её из кофейни, даже не допив кофе.

‎

‎— Что ты делаешь?! — зашипела Ника на улице. — Я почти его сфотографировала!

‎

‎— Ты почти его разозлила, — ответила Ярослава. Её трясло. — Он знает, Ник. Он всё знает. Про тебя. Про то, зачем ты здесь.

‎

‎— Откуда ему знать? — Ника была бледна, но старалась держаться.

‎

‎— Не знаю. Но он знает.

‎

‎Они быстро пошли в сторону дома. Ника молчала, но Ярослава видела, как она что-то обдумывает.

‎

‎У подъезда Ника остановилась.

‎

‎— Я пробью его по своим каналам, — сказала она твёрдо. — У меня есть знакомый оперативник. Он может проверить машину по номеру.

‎

‎— Я не запомнила номер.

‎

‎— А я запомнила. — Ника усмехнулась, но усмешка вышла грустной. — Как тебе такое, дорогая подруга?

‎

‎— Ник, не ввязывайся в это. Он опасен.

‎

‎— Тем более. — Ника обняла её. — Сиди дома. Я завтра вернусь с новостями. И ничего не предпринимай сама, поняла?

‎

‎— Поняла, — солгала Ярослава.

‎

‎Ника ушла, а Ярослава поднялась в квартиру. Подошла к окну, отодвинула штору. Чёрный внедорожник всё ещё стоял на месте. Внутри горел слабый свет — кто-то сидел там.

‎

‎Она смотрела на машину долго, вглядываясь в тёмное стекло. Мысли метались: страх, любопытство, злость... и ещё что-то, чему она не могла дать названия.

‎

‎Она хотела спуститься. Спросить в лицо. Но Ника просила не рисковать. Да и страшно было.

‎

‎Ярослава отошла от окна, задернула шторы и села на диван, обхватив колени руками.

‎

‎— Завтра, — прошептала она в пустоту. — Решу завтра.

‎

‎Но внутри уже знала: рано или поздно она к нему подойдёт. Потому что лучше знать правду, чем сходить с ума от неизвестности.

<

Глава 5. Демид. Чужой среди своих.

Он вышел из кофейни через пять минут после того, как они выбежали. Допивать чёрный кофе не стал — остыл. Да и не в кофе было дело.

‎

‎Машина стояла в двух кварталах. Он сел за руль, завёл двигатель и некоторое время просто сидел, глядя на мокрый асфальт. Светофор мигал жёлтым. Ночь пахла бензином и прелыми листьями.

‎

‎Девчонка с характером, — подумал он.

‎

‎Он не ожидал, что она приведёт подругу. Не ожидал, что та попытается его сфотографировать. И уж точно не ожидал, что Ярослава окажется настолько упрямой. Другие на её месте давно бы скулили в углу или звонили в полицию. А эта… эта вышла сегодня к окну, смотрела на его машину полчаса, но не спустилась.

‎

‎Хорошо, что не спустилась. Я бы не знал, что ей сказать.

‎

‎Он достал телефон. Пропущенных не было. Хорошо. Заказчик пока не торопит. Но это ненадолго. Рано или поздно прилетит вопрос: «Где свидетель? Почему он ещё дышит?»

‎

‎Демид не хотел её убивать. Даже не рассматривал такой вариант. Слишком чистая. Слишком… живая. Она рисовала в блокноте, когда думала, что никто не видит. Она трогала пальцами край чашки, когда нервничала. Она улыбнулась своей зелёной герани сегодня утром — он видел в бинокль из машины.

‎

‎Правило номер один: не убивать гражданских, если есть другой путь.

‎

‎Он сжал руль. Другой путь… нужно убедиться, что она никогда никому не расскажет. Но как? Припугнуть? Бесполезно. Она упрямая, запугать не получится. Подкупить? Он не знает, чего она хочет. Следить вечно? У него нет столько времени.

‎

‎Тогда что?

‎

‎Мысли потекли в другую сторону. А если подключить к ней подругу? Та, журналистка, любопытная, лезет не в своё дело. Можно сделать так, чтобы Ника случайно узнала что-то, что заставит её молчать. Но это рискованно. Одна ошибка — и обе побегут в полицию, к блогерам, куда угодно.

‎

‎Демид завёл машину и медленно поехал к её дому. Остановился на привычном месте, напротив подъезда. В окнах третьего этажа горел свет. Он знал, которое её: вторая комната от угла, на подоконнике горшки с цветами.

‎

‎Свет погас через час.

‎

‎Демид остался в машине. Спать он ляжет позже, когда убедится, что она никуда не вышла. Пока он здесь, она в безопасности. Странно, но он чувствовал ответственность. Не как наёмник, а как… кто? Охранник? Нет. Кто-то, кто не должен был смотреть на неё так долго.

‎

‎Правило номер три: не привязывайся к объекту.

‎

‎Он нарушил его уже в первый день.

‎

‎Телефон завибрировал. Сообщение от заказчика: «Долго ещё?».

‎

‎Демид ответил: «Скоро. Нужно исключить утечку».

‎

‎Он не врал. Он действительно собирался найти способ, чтобы Ярослава молчала. Просто… этот способ не включал пулю.

‎

‎В зеркале заднего вида мелькнула тень. Демид резко обернулся — нет, никого. Показалось.

‎

‎Он опустил стекло и закурил. Сигарета горько обожгла губы. Он редко курил на заданиях, но сегодня нервы сдавали. Эта девушка, её подруга, заказчик на другом конце провода — всё сплеталось в тугой узел.

‎

‎А ещё Андрей. Он не сегодня-завтра появится в городе. Если узнает, что Демид тянет время, вмешается сам. А у Андрея другие методы.

‎

‎Нужно решать, — сказал себе Демид. — Но как?

‎

‎Он затушил сигарету и включил приёмник. Тихая музыка наполнила салон. Джаз. Он не слушал джаз уже лет пять.

‎

‎За окном зажёгся фонарь. В его свете медленно падали капли. Демид смотрел на окна Ярославы и думал о том, что завтра она снова выйдет, и он снова поедет за ней. И так будет до тех пор, пока он не придумает, как выпутаться из этой истории.

‎

‎— Спокойной ночи, Ярослава, — сказал он тихо.

‎

‎Свет на третьем этаже погас окончательно. Он остался ждать утра.

<

Глава 6. Ярослава. Новости.

Ника появилась только через два дня.

‎

‎Ярослава уже начала думать, что с подругой что-то случилось — не звонила, не писала, исчезла. Она уже собралась звонить сама, когда в дверь трижды коротко стукнули.

‎

‎— Это я, — раздалось из-за двери.

‎

‎Ярослава открыла. Подруга стояла на пороге с тёмными кругами под глазами и мятым пакетом в руке.

‎

‎— Ты на вид как после допроса, — сказала Ярослава, пропуская её внутрь.

‎

‎— Я и была на допросе. Только он назывался «помоги старому другу». — Ника скинула куртку и прошла на кухню. — Оперативник, которого я знаю, сказал, что не может лезть без официального запроса. Но я его уговорил пробить машину по базе «для себя».

‎

‎— И? — Ярослава села напротив.

‎

‎— Номер зарегистрирован на подставную фирму. ООО «Ремонт-Сервис», которое, судя по всему, не ремонтирует ничего и нигде. — Ника вытащила из пакета распечатку. — Юридический адрес — несуществующий. Директор — мёртвая душа.

‎

‎— То есть… машина без хозяина?

‎

‎— Машина, за которой стоит кто-то, кто не хочет светиться. — Ника понизила голос. — Это не просто мужик с биноклем, Яра. Это организация. Методы профессиональные. И он не один, у него есть минимум тот, кто закрывает следы.

‎

‎— Что теперь? — спросила Ярослава.

‎

‎— Теперь ты должна мне сказать: ты точно хочешь знать, кто он? Потому что дальше будет сложнее. Я могу копнуть глубже, но если он это заметит…

‎

‎— Он уже заметил, — перебила Ярослава и тут же замялась. — То есть… я не знаю наверняка. Но в кофейне он смотрел прямо на тебя. На твой телефон. Словно… словно знал, что ты собираешься делать. Это просто ощущение.

‎

‎Ника нахмурилась.

‎

‎— Ощущение? Яра, с этим парнем нужны факты, а не ощущения.

‎

‎— Фактов у меня нет, — призналась Ярослава. — Но он всегда появляется там, где я. Он знал, как меня зовут. Я не представляю, откуда. Может, по документам, может, следил раньше. Я просто… догадываюсь, что он многое обо мне знает. И это пугает.

‎

‎Ника помолчала, потом вздохнула.

‎

‎— Ладно. Допустим, он тебя вычислил. Это не значит, что он всеведущий. Не накручивай себя.

‎

‎— Я стараюсь, — солгала Ярослава.

‎

‎— Вот и не накручивай. — Ника собрала бумаги. — Я не буду копать глубже, раз ты боишься. Но ты сиди тихо, ладно? Никаких подвигов.

‎

‎— Никаких, — пообещала Ярослава.

‎

‎Ника ушла, оставив после себя запах кофе и напряжения. Ярослава осталась одна.

‎

‎---

‎

‎Ночь наступила быстро. Или ей показалось. Она сидела у окна, смотрела на чёрный внедорожник внизу. Свет внутри горел. Он был там. Она знала.

‎

‎«Он знает моё имя, — подумала она. — Или я сама ему его сказала? Нет, не говорила. Значит, узнал. А что ещё? Может, всё. А может, ничего. Откуда мне знать?»

‎

‎Неопределённость сводила с ума.

‎

‎Она встала. Подошла к входной двери. Надела кроссовки. Накинула ту же толстовку, что и в ту ночь.

‎

‎«Никаких подвигов», — сказала подруга.

‎

‎Но это не подвиг. Это… вопрос. Один вопрос человеку, который следит за тобой.

‎

‎Она открыла дверь, спустилась по лестнице. Каждый шаг отдавался в ушах гулко, как удар. Подъездная дверь хлопнула. На улице было тихо, только где-то далеко сигналила машина.

‎

‎Чёрный внедорожник стоял на том же месте. Внутри горел свет — она видела силуэт за рулём.

‎

‎Ярослава подошла к водительской двери. Стекло опущено не было. Она постучала костяшками пальцев — раз, другой.

‎

‎Тишина.

‎

‎Потом щелчок. Стекло медленно поползло вниз.

‎

‎Она увидела его лицо. Те же острые скулы, тёмные глаза. Он не удивился, не испугался. Только чуть склонил голову, будто ждал этого стука целую вечность.

‎

‎— Что тебе от меня надо? — спросила Ярослава. Голос звучал ровнее, чем она ожидала.

‎

‎Он помолчал секунду. Потом открыл дверь с её стороны.

‎

‎— Садись, — сказал он.

‎

‎И она села.

‎мой тгк: Lina_Grays , там есть фотографии персонажей и вся информация о книге

Глава 7. Ярослава. Разговор в темноте.

Дверь закрылась с глухим, почти бархатным звуком.

‎

‎Ярослава оказалась внутри. В салоне пахло кожей, кофе и чем-то горьковатым. Она не знала. Она вообще ничего не знала.

‎

‎Он не заводил машину. Не включал свет. Только приборная панель горела тусклым синеватым светом, делая его лицо бледным и чужим.

‎

‎— Зачем ты здесь? — спросил он. Не поворачиваясь.

‎

‎— Ты сам сказал «садись», — ответила Ярослава. Голос не дрожал, и она была этому рада.

‎

‎— Я сказал. А ты села. — Он повернул голову, и теперь она видела его профиль: острый нос, чёткая линия скулы, тень от ресниц. — Ты не боишься?

‎

‎— Боюсь. — Она решила не врать. — Но я устала бояться в одиночку. Лучше узнать, чего ты хочешь.

‎

‎Он помолчал. Потом спросил:

‎

‎— Что ты видела в ту ночь?

‎

‎— Мужчину на коленях. Ты стоял над ним. Он не сопротивлялся.

‎

‎— Он был должен деньги. Не мне. Другим людям. Я просто разговаривал.

‎

‎— Ты угрожал ему.

‎

‎— Да. — Спокойно, как констатацию факта. — Это моя работа.

‎

‎— Какая работа? — Ярослава почувствовала, что задаёт опасный вопрос, но остановиться не могла. — Ты… собираешь долги? Или что-то другое?

‎

‎Он не ответил. Только посмотрел на неё долгим взглядом.

‎

‎— Неважно, — сказал он наконец. — Важно, что ты — случайный свидетель, который мог всё испортить. Я не хочу делать тебе больно. Но если ты расскажешь полиции или кому-то ещё…

‎

‎— Не расскажу.

‎

‎— Почему я должен тебе верить?

‎

‎— Потому что я здесь. — Ярослава посмотрела прямо на него. — Если бы я хотела тебя сдать, я бы не сидела в твоей машине в три часа ночи.

‎

‎Он долго вглядывался в её лицо. Потом чуть кивнул.

‎

‎— Ладно. Тогда договоримся. Ты никому не говоришь о том, что видела. А я прекращаю слежку.

‎

‎— Ты прекратишь? — не поверила она.

‎

‎— Я перестану появляться у твоего дома и в кофейне. — Он помедлил. — Но это не значит, что я перестану знать, где ты.

‎

‎— То есть всё равно будешь следить?

‎

‎— Скажем так: если ты не будешь делать глупостей, я не буду попадаться тебе на глаза.

‎

‎Ярослава хотела возмутиться, но поняла, что это, наверное, лучший вариант из возможных. Человек, который мог — она не знала, на что он способен, но догадывалась — не только не тронул, но теперь предлагает договор.

‎

‎— Договор, — повторила она. — И почему я должна тебе верить?

‎

‎— А почему ты вообще ещё жива? — Он произнёс это без угрозы, скорее с любопытством.

‎

‎Ярослава задумалась. Потому что он профессионал? Потому что если бы хотел убрать свидетеля, уже убрал бы? Потому что… потому что она чувствовала что-то странное в его взгляде. Не опасность. Скорее усталость. Может, даже одиночество.

‎

‎— У меня есть правила, — сказал он, словно прочитав её мысли. — Одно из них — не трогать гражданских, если есть другой путь. Это и есть другой путь.

‎

‎— Договорились, — кивнула Ярослава. — Я молчу. Ты исчезаешь из моей жизни.

‎

‎Он не поправил её. Не сказал: «Из твоей жизни я никуда не денусь». Просто открыл дверь с её стороны.

‎

‎— Иди. Уже поздно.

‎

‎Она вышла. Ноги снова дрожали, но не от страха. От чего-то другого. От облегчения? От разочарования? Она не знала.

‎

‎Обернулась. Внедорожник уже заводился. Стекло медленно поднималось.

‎

‎— Эй, — сказала она. Он замер. — Как тебя зовут? Настоящее имя.

‎

‎— Демид, — сказал он. — А ты знаешь.

‎

‎Машина тронулась, бесшумно уходя в ночь. Ярослава осталась стоять у подъезда, глядя вслед удаляющимся красным огням.

‎

‎Демид, — повторила она про себя. Теперь оно было не просто набором звуков. Теперь оно принадлежало мужчине, который мог сделать с ней что угодно, но не сделал. Который следил за ней, но охранял. Который отказался отвечать на вопрос о своей работе.

‎

‎Она поднялась в квартиру, села на подоконник, смотрела на пустую улицу.

‎

‎Машины не было.

‎

‎Он сдержал слово? Или это только начало?

<

Глава 8. Демид. Волк среди волков.

Он не спал третьи сутки.

‎

‎Не потому, что не мог — организм давно привык к режиму, — просто не хотел. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ними возникало её лицо. Испуганное, но упрямое. Такое, каким оно было в машине, когда она спросила: «Какая работа?».

‎

‎Он не ответил. И правильно сделал.

‎

‎Демид сидел в дешёвом хостеле на окраине, куда переехал после их разговора. Чёрный внедорожник оставил в другом районе, сменил куртку, надел кепку. Он обещал не попадаться ей на глаза — и сдерживал слово.

‎

‎Но это не значило, что он ушёл.

‎

‎Он знал, что она сейчас дома. Знает, что в последние два дня почти не выходила из квартиры, только в магазин за хлебом и в кофейню «Облака» — но туда он не заходил. Проверял камеры наружного наблюдения, которые сам же и поставил две недели назад.

‎

‎Интересно, что бы она сказала, если бы узнала про камеры?

‎

‎Наверное, назвала бы его психом. И была бы права.

‎

‎Телефон завибрировал.

‎

‎Демид глянул на экран. Сообщение от заказчика: «Завтра встреча. Офис. В 10. Не опаздывай».

‎

‎Он выругался сквозь зубы. Встреча в офисе означала только одно: разговор не по телефону. И почти наверняка — не один на один.

‎

‎— Ну и чёрт с ним, — сказал он пустой комнате.

‎

‎

‎Утром он приехал к бизнес-центру на другой машине — серой «Камри», взятой напрокат. Чёрный внедорожник слишком примелькался.

‎

‎В лифте он проверил, на месте ли зажигалка в кармане и запасной магазин за голенищем. Обычно он не носил оружие на встречи с заказчиками, но сегодня было тревожно.

‎

‎Офис находился на восьмом этаже. Стекло, хром, кожаные кресла. В приёмной сидел секретарь с бесстрастным лицом и указал на дверь.

‎

‎Демид вошёл.

‎

‎За длинным столом сидел один человек. Не тот, кому он докладывал обычно. Другой: постарше, с сединой на висках, в дорогом сером костюме. На вид — бывший военный или из спецслужб.

‎

‎— Садись, — сказал тот. Голос низкий, без акцента.

‎

‎Демид сел напротив.

‎

‎— Я — Горелов. Твой заказчик теперь я. Прежний... больше не в деле.

‎

‎— Что это значит? — Демид не шелохнулся.

‎

‎— Это значит, что у нас изменились планы. Свидетельница больше не должна жить. Слишком много шума вокруг того должника. Он исчез, а она осталась. Кто-то может связать.

‎

‎— Мы договаривались иначе, — медленно сказал Демид. — Я должен был только вернуть деньги. Свидетельница — моя ответственность, но ликвидация не входила.

‎

‎— Теперь входит. — Горелов пододвинул к нему планшет. На экране — фото Ярославы. Она выходит из подъезда, в толстовке, с телефоном. Свежий снимок. — У тебя была неделя. Ты её упустил. Теперь за дело возьмутся другие.

‎

‎— Другие? — Демид напрягся.

‎

‎Дверь за его спиной открылась.

‎

‎Он не обернулся. Услышал шаги — тяжёлые, уверенные. Узнал походку.

‎

‎— Здорово, брат, — раздался насмешливый голос. — Давно не виделись.

‎

‎Андрей.

‎

‎Он подошёл к столу и встал рядом, скрестив руки на груди. Седой, коротко стриженный, со шрамом над бровью. Улыбался, но глаза оставались холодными.

‎

‎— Ты здесь при чём? — спросил Демид, не глядя на него.

‎

‎— Меня наняли подчищать, — пожал плечами Андрей. — Ты слишком мягкотелый стал, Дем. Совсем утратил хватку. Гражданских тебе жалко? — Он усмехнулся. — А я не жалко. Я сделаю быстро и чисто. Никто не узнает.

‎

‎— Никто не узнает, — эхом повторил Горелов. — Андрей — профессионал. У него другие методы.

‎

‎— Какие именно? — спросил Демид, чувствуя, как холод поднимается изнутри.

‎

‎— Мы заставим её саму исчезнуть, — сказал Андрей. — Авария. Несчастный случай. Или просто пропадёт без вести. — Он обошёл стол и сел напротив. — Твоя задача — не мешать. Продолжай следить, чтобы она не сбежала. А когда придёт время — отойди в сторону.

‎

‎Демид сжал подлокотники кресла.

‎

‎— Нет.

‎

‎— Что — нет? — Горелов приподнял бровь.

‎

‎— Я сказал: нет. Она не тронет её.

‎

‎— Ты забываешься, мальчик, — голос Горелова стал тише, но от этого только опаснее. — Ты работаешь на нас. Не мы на тебя.

‎

‎— Тогда увольняйте, — Демид встал. — Наймите другого. Но её вы не получите.

‎

‎Андрей тоже поднялся. Теперь они стояли напротив друг друга — два наёмника, два брата по оружию, которые когда-то дрались бок о бок.

‎

‎— Думаешь, у тебя есть выбор? — тихо спросил Андрей.

‎

‎— Выбор есть всегда, — ответил Демид. — Я выбираю не становиться убийцей без причины.

‎

‎Он развернулся и пошёл к выходу.

‎

‎— Ты пожалеешь, — бросил ему вслед Андрей.

‎

‎— Может быть, — сказал Демид, не оборачиваясь. — Но не сегодня.

‎

‎

‎Он вышел из бизнес-центра, сел в серую «Камри» и несколько минут просто сидел, глядя в одну точку. Руки дрожали — от злости, от бессилия, от страха. Не за себя. За неё.

‎

‎Андрей не шутит. Если он взялся, он доведёт до конца.

‎

‎Демид завёл машину и поехал к её дому. Остановился в переулке, откуда был виден её подъезд. Свет в окне горел.

‎

‎Он достал телефон и долго смотрел на её номер, который вычислил ещё в первый день. Потом набрал сообщение, стёр, набрал снова.

‎

‎Отправить? Нет. Нельзя. Она испугается. Или не поверит.

‎

‎Он убрал телефон и остался ждать.

‎

‎Теперь он должен был охранять её не от себя — от тех, кто был в тысячу раз опаснее.

‎

‎Я обещал, что перестану попадаться тебе на глаза. Но я не обещал, что перестану тебя защищать.

‎

‎Он включил двигатель и медленно поехал на другой конец улицы, выбирая место, где его не заметят.

‎

‎Волк среди волков. Но теперь он знал: стая охотится на его овцу.

‎

‎И он не даст её в обиду.

<

Глава 9. Ярослава. Прошлое не звонит.

Ярослава вышла за хлебом и молоком, когда нос к носу столкнулась с Матвеем.

‎

‎Он стоял у витрины соседней аптеки, листая телефон, и поднял голову как раз в тот момент, когда она проходила мимо. На секунду их взгляды встретились. Потом он улыбнулся — той самой открытой, чуть виноватой улыбкой, которую она когда-то считала своей.

‎

‎— Яра? — он сделал шаг навстречу. — Ты ли это?

‎

‎— Привет, Матвей, — ответила она вежливо, но без прежнего тепла.

‎

‎— Сколько лет, сколько зим… — Он оглядел её с ног до головы. — Не изменилась. Всё такая же.

‎

‎Неправда, — подумала Ярослава. Я очень изменилась. Только ты этого не замечаешь.

‎

‎— Ты здесь живёшь? — спросил он.

‎

‎— Нет, просто гуляю, — соврала она. Вообще-то её дом был через дорогу, но говорить об этом не хотелось.

‎

‎— А я работаю неподалёку, — кивнул Матвей в сторону проспекта. — Сети кофеен. Помнишь, когда мы встречались, я только стажировку проходил? А теперь управляющий филиалом.

‎

‎— Поздравляю, — сказала Ярослава искренне. Он всегда к этому стремился.

‎

‎— Слушай, — он замялся. — Может, зайдём куда-нибудь? Кофе выпьем, поболтаем. Давно не виделись. Я по тебе… знаешь, скучал иногда.

‎

‎Она хотела отказаться. В голове уже вертелось «у меня работа», «мне пора». Но вдруг подумала: а почему бы и нет? Всё равно день пустой, молоко не убежит. И потом, Матвей — это кусок её прошлого, который она так и не закрыла. Возможно, пора.

‎

‎— Давай, — кивнула она. — Только в моё место. «Облака», напротив.

‎

‎---

‎

‎Они зашли в кофейню, заняли столик у окна — тот самый, где она недавно сидела напротив Демида.

‎

‎Ярослава заказала капучино, Матвей — эспрессо.

‎

‎— Рассказывай, — начал он, развалившись на стуле, — как жизнь? Рисуешь своих енотов?

‎

‎— Иллюстрации к детским книгам, — поправила она. — Енотов тоже.

‎

‎— Это всё? — он чуть прищурился. — Никаких мужчин, приключений? Живёшь как монашка?

‎

‎Ярослава чуть не поперхнулась кофе. Если бы он знал.

‎

‎— Что-то вроде, — сказала она.

‎

‎— А я, знаешь, — он наклонился ближе, — последние полгода один. Расстались с Леной. Ничего серьёзного не случилось, просто… надоело.

‎

‎Она поняла, к чему он клонит. И не знала, как отреагировать.

‎

‎— Сочувствую, — вежливо ответила.

‎

‎— Да ладно, — он махнул рукой. — Я не жалуюсь. Просто… я тут подумал, может, встретимся как-нибудь? Не сейчас, а вообще. Не для того, чтобы… ну, просто вспомнить.

‎

‎Ярослава смотрела на его лицо — знакомое, даже симпатичное. Светлые глаза, лёгкая небритость, смешинки в уголках губ. Он был хорошим парнем. Добрым. Предсказуемым. И совершенно чужим.

‎

‎Она не чувствовала ничего. Ни обиды, ни тоски, ни даже лёгкого волнения.

‎

‎— Матвей, — мягко сказала она. — Ты хороший. Правда. Но это было два года назад. Я уже другая.

‎

‎— А я не изменился, — он усмехнулся. — И это плохо?

‎

‎— Не плохо. Просто… не моё.

‎

‎Он помолчал, потом вздохнул.

‎

‎— Понял, — сказал он необиженно. — Обидно, конечно, но не смертельно.

‎

‎Они допили кофе в почти дружеском молчании. Потом вышли на улицу.

‎

‎— Ладно, Яра, — Матвей чмокнул её в щёку. — Рад был увидеть. Если надумаешь — звони.

‎

‎— Пока, — сказала она.

‎

‎Матвей ушёл в сторону проспекта. Ярослава постояла немного, глядя ему вслед. В груди было пусто и спокойно. Хорошо.

‎

‎Она уже собиралась перейти дорогу к дому, когда краем глаза заметила знакомый силуэт. Мужчина в тёмной куртке стоял у автомата с кофе на противоположной стороне улицы. Он смотрел не на неё, а куда-то в сторону, но что-то в его позе, в развороте плеч показалось ей до боли знакомым.

‎

‎Не может быть, — подумала она и сделала шаг в его сторону.

‎

‎Мужчина повернул голову, встретился с ней взглядом на долю секунды и тут же отвернулся. Затем быстро шагнул в арку и исчез в тени.

‎

‎Ярослава осталась стоять на тротуаре. Сердце колотилось.

‎

‎Это он? Или мне показалось?

‎

‎Она хотела броситься за ним, но ноги не слушались. Простояла так минуту, глядя на пустую арку.

‎

‎Показалось, — убеждала она себя. — Просто показалось.

<

Глава 10. Ярослава. Невидимка.

Она шла домой быстрым шагом, почти бегом, хотя сама не понимала, зачем спешить. Матвей остался далеко позади, и его прощальный поцелуй в щёку уже стёрся, не оставив даже тепла.

‎

‎Но в груди колотилось что-то другое.

‎

‎Та секунда, когда она переходила дорогу — взгляд в сторону автомата с кофе. Тёмная фигура. Высокая. Неподвижная. Человек смотрел не на неё, а как будто сквозь неё, в никуда. Или показалось?

‎

‎Ярослава обернулась. Автомат светился красным, но рядом никого не было.

‎

‎«Устала», — подумала она. — «Мне просто кажется».

‎

‎Но всю дорогу до дома она то и дело оглядывалась.

‎

‎

‎В квартире она задернула шторы, включила свет, выдохнула. Проверила замок — закрыт. Вроде бы всё нормально.

‎

‎Но нормально не было.

‎

‎Она села на диван, обхватив колени руками, и уставилась в одну точку. Тот силуэт не выходил из головы. Она не видела лица. Не могла разглядеть детали. Просто тень человека, который стоял слишком неподвижно для случайного прохожего.

‎

‎Это он? — спросила она себя. — Или я уже везде вижу его тень?

‎

‎Ответа не было.

‎

‎Она взяла телефон. Посмотрела на экран — ни звонков, ни сообщений. Хотела написать Нике, но раздумала. Что скажешь? «Мне показалось, что за мной кто-то следит» — Ника тут же примчится с криками и планом захвата.

‎

‎А ей не нужна была шумная подруга. Ей нужна была тишина. Чтобы подумать.

‎

‎Если это был он — зачем он там? Он же обещал исчезнуть. Если это не он — почему я вообще об этом думаю?

‎

‎Она встала, подошла к окну, осторожно отодвинула штору. Внизу, под фонарём, никого. Двор пуст. Только мокрый асфальт блестит в свете.

‎

‎Ни машин. Ни людей.

‎

‎Может, и правда показалось.

‎

‎Она отошла от окна, налила себе чаю. Села за стол, открыла ноутбук, попыталась работать. Но вместо енотов рисовалась тень. Одна и та же.

‎

‎К полуночи она уже почти убедила себя, что ошиблась. Просто темно, просто усталость. Просто ей кажется, что он повсюду.

‎

‎Она легла спать, но долго ворочалась. Вспоминала его лицо в машине — бледное в свете приборов, напряжённое. И взгляд — тяжёлый, но не злой.

‎

‎Какой же ты странный, — подумала она про него. — И зачем ты мне?

‎

‎Заснула только под утро.

‎

‎Утром, выглянув в окно, она снова увидела пустой двор.

‎

‎Но внутри осталось то странное чувство — будто кто-то невидимый стоит за спиной. Не страшно. Не угрожающе. Просто… присутствует.

‎

‎Она не знала, что Демид действительно был там. Что он видел её с Матвеем. Что после этого не спал всю ночь, сидя в машине в соседнем переулке.

‎

‎Она только чувствовала.

‎

‎И этого было достаточно, чтобы не сомневаться: он где-то рядом.

<

Глава 11. Демид. Свидетель.

Он не собирался следить за ней в тот вечер.

‎

‎Демид вообще старался сократить время наблюдения после их разговора в машине. Договор есть договор: он не появляется у её дома, не сидит в «Облаках», не попадается на глаза. Но полностью уйти он не мог. Не потому, что не доверял — а потому, что чувствовал: где-то там, в тишине его рации и молчании заказчика, зреет угроза. И когда она придёт, он должен быть рядом.

‎

‎Так он оказался в переулке напротив «Облаков». Серая «Камри», тёмная куртка, кепка с козырьком. Он сливался с сумерками, как хамелеон, привыкший к бетону и асфальту.

‎

‎Он не ждал её именно сейчас. Знал, что она иногда ходит за продуктами около восьми, но сегодня она вышла раньше — и не одна.

‎

‎Сначала он увидел мужчину. Невысокий, русые волосы, открытая улыбка. Матвей. Бывший. Демид узнал его по фото в её телефоне — он тогда просматривал контакты, проверял, нет ли среди её знакомых людей, связанных с криминалом. Матвей был чист. Обычный парень, менеджер в сети кофеен. Ничего примечательного.

‎

‎Кроме того, что он стоял слишком близко к ней.

‎

‎Они разговаривали несколько минут. Она слушала, кивала, иногда улыбалась — но не той улыбкой, которую Демид видел, когда она поливала цветы на подоконнике или гладила соседского кота. Та улыбка была другой: вежливой, отстранённой.

‎

‎Она не рада ему, — понял Демид. И почему-то это знание принесло облегчение.

‎

‎Потом они зашли в кофейню. Демид остался снаружи, прекрасно видя их через большую витрину. Они сели у окна — на том самом месте, где он сам сидел напротив неё неделю назад. Он помнил каждую деталь того вечера: её дрожащие пальцы на кружке, запах кофе, блеск влажного асфальта за окном.

‎

‎Сейчас она сидела напротив другого. Слушала. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах — Демид заметил — не было того огня, который загорался, когда она рисовала или смотрела в ночное окно.

‎

‎Это хорошо, — подумал он. — Она не вернётся к нему.

‎

‎Но следом пришла другая мысль: Какое тебе дело? Она свободна. Она может встречаться с кем захочет.

‎

‎Демид сжал руль. Он не имел права на ревность. Даже не ревность — на что-то похожее. Скорее собственнический инстинкт, который у профессионала не должно быть. Объект наблюдения — не его собственность. Он не охранник, не телохранитель. Он просто наёмник, который по стечению обстоятельств оказался привязан к случайному свидетелю.

‎

‎Но почему тогда внутри всё сжимается, когда она улыбается другому?

‎

‎Он не нашёл ответа.

‎

‎Они пробыли в кофейне около получаса. Потом вышли. Матвей что-то сказал, наклонился и поцеловал её в щёку — по-дружески, быстро. Ярослава не отстранилась, но и не ответила. Просто кивнула и пошла в сторону дома.

‎

‎Матвей остался. Смотрел ей вслед. Потом развернулся и ушёл в противоположную сторону.

‎

‎Демид выдохнул. Он не заметил, что задерживал дыхание.

‎

‎

‎Она шла быстрым шагом, иногда оглядываясь. Он знал: она не видит его, стекла тонированные, куртка тёмная, да и он держался на расстоянии. Но в какой-то момент она резко обернулась и посмотрела прямо в его сторону.

‎

‎Демид замер.

‎

‎Она смотрела несколько секунд. Потом отвернулась и пошла дальше, ускоряя шаг.

‎

‎Увидела? Нет. Не могла.

‎

‎Но он всё равно выругался про себя и отъехал в соседний переулок, подальше от её взгляда.

‎

‎

‎Он вернулся на пост только через час. У её окон горел свет. Она сидела на подоконнике, обхватив колени, и смотрела в темноту. Демид знал эту позу. В ней было что-то детское, беззащитное. И одновременно — сильное. Она не плакала. Не жаловалась. Просто смотрела, думала, ждала.

‎

‎Чего ты ждёшь, Ярослава? — спросил он мысленно. — Меня? Или когда всё это закончится?

‎

‎Он не знал.

‎

‎В половине двенадцатого её телефон завибрировал. Демид не мог видеть экран, но заметил, как она посмотрела на сообщение и замерла. Потом набрала что-то в ответ и отложила телефон.

‎

‎Он проверил свой — сообщений не было. Значит, не ему.

‎

‎Кому же?

‎

‎Ревность кольнула снова, острее.

‎

‎Прекрати, — приказал он себе. — Ты здесь не для этого.

‎

‎

‎Ночь выдалась беспокойной. Демид не спал — он почти не спал последние дни. Задремал под утро, когда в её окне погас свет. А в семь утра его разбудил звонок.

‎

‎Андрей.

‎

‎— Ты где? — спросил тот без приветствия.

‎

‎— На посту, — коротко ответил Демид.

‎

‎— Спишь, что ли? Голос сонный.

‎

‎— Не твоё дело.

‎

‎— Ладно. Слушай, Горелов хочет ускориться. Говорит, что слишком долго тянем. Через пару дней он пришлёт своих людей, если мы не решим вопрос.

‎

‎— Какой вопрос? — Демид сел прямее. — Свидетельница не представляет угрозы.

‎

‎— Он так не считает. Ты её контролируешь, но ты один. А вдруг она кому-то рассказала? Вдруг у неё остались копии фото? Горелов хочет гарантий.

‎

‎— Каких гарантий?

‎

‎— Полной тишины. — Андрей сделал паузу. — Ты понимаешь, о чём я.

‎

‎Демид понял. Полная тишина — значит, никаких свидетелей. Никаких Ярослав.

‎

‎— Нет, — сказал он.

‎

‎— Что — нет?

‎

‎— Мы не будем её трогать. Я за неё отвечаю.

‎

‎— Ты ничего не решаешь, брат. — Голос Андрея стал холоднее. — Ты такой же исполнитель, как и я. Просто у тебя совесть проснулась. А у меня её никогда не было.

‎

‎— Я сказал — нет.

‎

‎— Тогда не жалуйся потом. Я предупредил.

‎

‎Андрей бросил трубку.

‎

‎Демид сжал телефон в руке. Пауза затягивалась. Он знал, что рано или поздно это случится. Заказчики теряют терпение, а когда они теряют терпение, кто-то умирает.

‎

‎Он посмотрел на окна Ярославы. Свет ещё не горел — она спала. Беззащитная, ничего не подозревающая.

‎

‎Я не дам её в обиду, — пообещал он мысленно. — Даже если придётся стрелять в своих.

‎

‎

‎Утром он поехал в хостел, принял душ, переоделся. Проверил оружие — всё на месте. Потом вернулся к её дому, но занял новую позицию: подальше, за углом, откуда лучше просматривались подходы.

‎

‎Он заметил серую «Камри» сразу. Не свою — другую. Такую же по модели, но с затемнёнными стёклами и без опознавательных знаков. Она стояла в двух кварталах, ближе к набережной.

‎

‎Демид не стал приближаться. Он знал: это Андрей или его люди. Они уже начали охоту.

‎

‎Быстро, — подумал он. — Быстрее, чем я рассчитывал.

‎

‎Он достал телефон и написал сообщение Ярославе. Не с обычного номера — через одноразовый канал, который нельзя отследить.

‎

‎«Будь осторожна. Не выходи поздно одна. Меняй замки. Если что-то покажется подозрительным — пиши мне»

‎

‎Он знал, что она может испугаться. Может не ответить. Но должен был предупредить.

‎

‎Ответ пришёл через минуту:

‎

‎«Кто это?»

‎

‎Он усмехнулся. Наивный вопрос.

‎

‎«Неважно. Просто делай, что говорю»

‎

‎Она больше не писала. И это было правильно.

‎

‎

‎Демид опустил телефон и снова посмотрел на её окна.

‎

‎— Я тебя не брошу, — сказал он тихо, хотя она не могла слышать. — Даже если ты никогда об этом не узнаешь.

‎

‎В серой машине в двух кварталах зажёгся свет. Андрей начинал действовать.

‎

‎Демид завёл двигатель.

‎

‎Игра началась.

<

Глава 12. Ярослава. Нити.

Она проснулась от того, что сердце колотилось где-то в горле. Сон ускользал, оставляя после себя липкий страх и образ — вспышка, тень, мужчина на коленях, и он, Демид, смотрит прямо в объектив. Не моргает. Не отводит глаз.

‎

‎Ярослава села на постели, прижала ладонь к груди. За окном только начинало светать — серое, питерское утро, с мелким дождём и низкими облаками. Герань на подоконнике стояла молча, свернув листья.

‎

‎Она перевела взгляд на телефон. Экран горел — одно непрочитанное сообщение.

‎

‎Номер неизвестный.

‎

‎«Будь осторожна. Не выходи поздно одна. Меняй замки. Если что-то покажется подозрительным — пиши мне»

‎

‎Ярослава прочитала раз, другой, третий. Пальцы похолодели.

‎

‎Кто это?

‎

‎Ответ пришёл сам собой. Не логика — чутьё. Она узнала этот сухой, приказной тон, эту заботу, завёрнутую в грубость. Демид. Только он мог написать так — без приветствия и подписи, будто имел право распоряжаться её жизнью.

‎

‎Но зачем? Он же обещал исчезнуть. Они заключили договор: она молчит, он прекращает слежку. И вот — сообщение. Значит, что-то изменилось. Или он никогда не собирался уходить по-настоящему.

‎

‎Ярослава отложила телефон, закрыла лицо руками. Внутри смешались страх, злость и странное, нелогичное облегчение. Он рядом. Он предупреждает. Значит, он всё ещё её… охраняет? Следит? Защищает?

‎

‎Она не знала, как это называть.

‎

‎Встав с кровати, она прошла на кухню, включила чайник. Попыталась заставить себя думать о работе — сегодня нужно было сдать два эскиза для сборника стихов. Но мысли возвращались к сообщению.

‎

‎Меняй замки, — написано в нём. — Выходит, он считает, что кто-то может проникнуть в квартиру? Или уже пытался?

‎

‎Ярослава подошла к входной двери, проверила замок. Старый, ещё от прежних жильцов, с болтающимся язычком. Она давно собиралась поменять, но всё откладывала.

‎

‎Сегодня же вызову мастера, — решила она.

‎

‎Чайник закипел. Она заварила зелёный чай, села за стол. Взяла телефон — сообщений больше не было. Может, ответить? Написать: «Кто ты?», хотя она и так догадывалась.

‎

‎Пальцы замерли над экраном.

‎

‎Не надо, — решила она. — Если он хотел бы назваться, назвался бы.

‎

‎Она отложила телефон и заставила себя открыть ноутбук.

‎

‎

‎Работа не шла. Енот получался грустным, дерево — кривым, линии не слушались. Ярослава перечеркнула третий вариант и откинулась на спинку стула. В голове шумело.

‎

‎В одиннадцать раздался звонок в дверь.

‎

‎Она вздрогнула. Подошла к глазку — в проёме стоял Илья, с папкой в руках и виноватой улыбкой.

‎

‎Дверь открылась.

‎

‎— Привет, — сказал он. — Извини, что без предупреждения. Но у меня тут… в общем, типография прислала правки, и они срочные. Я подумал, лучше привезти лично, чем по почте.

‎

‎— Заходи, — Ярослава отошла в сторону.

‎

‎Илья прошёл на кухню, положил папку на стол. Он выглядел уставшим — под глазами залегли тени, волосы взлохмачены.

‎

‎— Ты сам не свой, — заметила она.

‎

‎— Да ерунда. — Он махнул рукой. — Типография накосячила с цветами в прошлом заказе, теперь перепечатка, скандал, авторы нервничают. — Он вздохнул. — А у тебя как? Ты бледная.

‎

‎— Не выспалась, — соврала Ярослава. — Кофе будешь?

‎

‎— Буду.

‎

‎Она поставила чайник заново, достала вторую кружку. Илья сел, положил руки на стол.

‎

‎— Яра, — сказал он мягко. — Что-то случилось? Ты в последнее время какая-то… не такая.

‎

‎Она замешкалась. Хотелось вывалить всё: про ночную съёмку, про слежку, про Демида, про сообщение, про серую машину. Но что-то остановило. Слишком опасно. Слишком нелепо. Илья — хороший парень, но не воин. Он не защитит, только испугается сам и, чего доброго, потащит в полицию, а там уже нить потянется к Демиду, а потом…

‎

‎— Всё нормально, — сказала она. — Работы много, бессонница.

‎

‎Он посмотрел на неё долгим взглядом, но допытываться не стал. Только кивнул.

‎

‎— Если что — я рядом, — сказал он. — Правда. Можешь положиться.

‎

‎Ярослава почувствовала благодарность. Такую тёплую, простую, без надрыва.

‎

‎— Спасибо, Илья.

‎

‎Он улыбнулся. Потом заговорил о работе — о правках, о цветовых профилях, о сроках. Она слушала вполуха, но постепенно напряжение отпускало. Обычные заботы, типография, эскизы — это был мир, где не было чёрных машин и странных сообщений. Илья говорил, и его голос звучал уютно, как плед в холодный вечер.

‎

‎Когда он ушёл, ей стало немного легче.

‎

‎— Ты не забывай, — сказал он на пороге. — Кино в пятницу? Я пришлю сеансы.

‎

‎— Давай, — ответила она без энтузиазма, но и без отказа.

‎

‎Дверь закрылась. Ярослава осталась одна.

‎

‎

‎Она подошла к окну, отодвинула штору. Выглянула — сначала на стоянку у дома, потом дальше, в переулок. И замерла.

‎

‎В двух кварталах, у старого гаража, стояла серая «Камри». Такая же, как та, которую описывала Ника. Припаркованная носом к выезду, будто водитель собирался сорваться в любую секунду.

‎

‎Она там уже давно? — подумала Ярослава. — Или только что приехала?

‎

‎Она вглядывалась, пытаясь разглядеть силуэт. Стекла тонированные, но чуть-чуть, на долю мгновения, ей показалось, что внутри кто-то шевельнулся.

‎

‎Сердце снова заколотилось.

‎

‎Это он? Демид?

‎

‎Но нет. Демид писал про опасность. Он бы не стал сидеть так открыто, на виду. Значит, кто-то другой. Тот, от кого он пытался её предупредить.

‎

‎Ярослава отошла от окна, задернула шторы. Села на диван, обхватив колени руками.

‎

‎Что делать? Звонить в полицию? Но они спросят: что вы видели? А она даже номера не разглядела. Сказать Нике? Ника кинется расследовать, начнёт звонить своим знакомым, а если тот, в серой машине, заметит…

‎

‎Мысли путались.

‎

‎Она взяла телефон. Открыла чат с неизвестным номером. Пальцы задрожали, но она заставила себя напечатать:

‎

‎«Ты кто?»

‎

‎Ответ пришёл через минуту.

‎

‎«Тот, кто тебя не бросит»

‎

‎Ярослава выдохнула. Она знала. Знала с самого начала. Это Демид.

‎

‎Странное облегчение смешалось с тревогой. Он не ушёл. Он где-то рядом, и он предупреждает. Но о чём? Кого он боится? И почему не скажет прямо?

‎

‎Она хотела написать ещё — спросить про серую машину, про замки, про то, что происходит. Но передумала. Он и так сказал достаточно: «Будь осторожна». Всё остальное — лишнее.

‎

‎Она убрала телефон. Выглянула в окно — серая «Камри» всё ещё стояла на месте. Или ей показалось? В сумерках трудно разобрать.

‎

‎Ярослава задернула шторы, включила свет на кухне. Сварила макароны, съела почти без вкуса. Потом села за ноутбук, открыла рисунок и долго смотрела на пустой лист.

‎

‎В голове крутилось: «Тот, кто тебя не бросит».

‎

‎Она не знала, почему верит ему. Не знала, откуда взялось это странное, почти детское доверие к человеку, который следил за ней, пугал, ломал её привычный мир. Но верила.

‎

‎Возможно, потому что у неё не было выбора. Или потому что в его словах чувствовалась правда — неудобная, грубая, но настоящая.

‎

‎За окном пошёл дождь. Ярослава подошла к окну, открыла штору. Серая машина исчезла. На её месте — только мокрый асфальт и жёлтый свет фонаря.

‎

‎Она стояла, прижав лоб к стеклу, и думала о том, что её жизнь раскололась на две половины: до того кадра и после. В первой была тишина, работа, иллюстрации енотов. Во второй — страх, неизвестность и мужчина, чьё имя она знала, но не понимала, кто он.

‎

‎Почему я ему верю?

‎

‎Ответа не было. Но, глядя на пустой переулок, она чувствовала: он где-то там. Мокнет под дождём, смотрит на её окна, ждёт.

‎

‎И ей почему-то не было страшно.

‎‎мой тгк: Lina_Grays , там фотографии персонажей и вся информация о книге)

Глава 13. Ярослава. Мамин голос.

‎На следующее утро Ярослава проснулась от звонка.

‎

‎Солнце ещё не взошло, за окном было серо и сыро. Телефон вибрировал на тумбочке, высвечивая имя: «Светлана П.». Мама.

‎

‎— Яра, привет! — голос матери звучал бодро, по-утреннему звонко. — Ты ещё спишь? Прости, я думала, ты уже встала.

‎

‎— Встаю, — пробормотала Ярослава, садясь на кровати. — Что-то случилось?

‎

‎— Случилось. Я решила, что приеду к тебе сегодня. Вечером.

‎

‎Ярослава замерла.

‎

‎— Сегодня? Мам, я же говорила — работы много…

‎

‎— А я тебе помогать буду. Ты же там одна, совсем замоталась. Я приготовлю, уберу, да и просто побуду рядом. Мы давно не виделись.

‎

‎В голосе мамы не было сомнений. Она всегда была такой — мягкой, но настойчивой. Если решила приехать, значит, приедет.

‎

‎— Мам, правда, не надо, — Ярослава постаралась, чтобы голос звучал спокойно, но внутри всё сжалось. — У меня сейчас сложный проект, авторы торопят… я почти не бываю дома, тебе будет скучно.

‎

‎— Ничего, я посижу в твоей уютной квартире, полюбуюсь на твою герань. Я скучаю по тебе, Яра. И хочу убедиться, что ты нормально питаешься и не худеешь.

‎

‎Ярослава хотела возразить, но запнулась. Мама не должна знать про слежку, про Демида, про серую машину. Чем меньше мама знает, тем безопаснее. Но как отговорить без объяснений?

‎

‎— Мам, подожди хотя бы неделю, — попросила она. — Я доделаю заказы и сама приеду к тебе.

‎

‎— Неделя — это долго. Я уже купила билеты. На поезд, вечерний. Встречай меня на вокзале, хорошо?

‎

‎Ярослава закрыла глаза. Отступать было некуда.

‎

‎— Хорошо, — выдохнула она. — Встречу.

‎

‎— Вот и отлично! — мама была довольна. — Ну, я побежала собираться. Целую, до вечера.

‎

‎— Пока, — сказала Ярослава и положила трубку.

‎

‎Она долго сидела на кровати, глядя в стену. Мама приезжает. Сегодня. В её квартиру, которую, возможно, пытались взломать. В её жизнь, в которой появился чужой мужчина, следящие машины и странные сообщения.

‎

‎— Что же делать? — прошептала она.

‎

‎Ответа не было.

‎

‎

‎Остаток дня прошёл в лихорадочных сборах. Ярослава вымыла полы, протёрла пыль, проветрила комнаты. Спрятала блокнот с набросками, где рисовала тени и переулок — на всякий случай. Хотела позвонить Нике, но передумала: подруга только начнёт паниковать и сама примчится, а лишних свидетелей не нужно.

‎

‎Вспомнила про Демида. Написать ему? Предупредить, что мама будет в квартире? Он и так, наверное, знает — у него же везде глаза.

‎

‎Но что, если он не знает? Что, если в серой машине — не он, а кто-то другой? Как тогда защитить маму?

‎

‎Мысли разбегались. Ярослава заставила себя сесть и выдохнуть.

‎

‎Главное — чтобы мама ничего не заметила. А я буду вести себя как обычно. Работа, чай, разговоры о пустяках. Никаких намёков на слежку. Никаких странных взглядов в окно.

‎

‎Она подошла к окну, отодвинула штору. На улице уже вечерело. Серой машины не было. Но это не значило, что опасность миновала.

‎

‎К семи вечера Ярослава была на Московском вокзале. Толпа встречающих, гул голосов, запах пирожков. Она стояла у выхода с перрона, вглядываясь в стеклянные двери. Сердце колотилось.

‎

‎Мама вышла первой — светлое пальто, знакомый кожаный саквояж, усталое, но радостное лицо.

‎

‎— Яра! — она бросилась обнимать. — Как же я рада тебя видеть!

‎

‎Ярослава прижалась к маминому плечу, вдохнула запах её духов — тот самый, с детства. И на миг стало спокойно.

‎

‎— Поехали домой, мам, — сказала она, забирая саквояж.

‎

‎Домой. Где её ждала герань, пледы и… тишина. Она очень надеялась, что больше ничего.

‎

‎

‎Квартира встретила их теплом и полумраком. Мама сразу прошла на кухню, открыла холодильник, покачала головой.

‎

‎— Я так и знала: пусто. Два яйца, плавленый сырок и вчерашние макароны. Яра, как ты выживаешь?

‎

‎— Нормально, — ответила Ярослава, ставя чайник. — Заказываю доставку.

‎

‎— Доставка — это не домашняя еда. Ладно, завтра схожу в магазин и приготовлю что-нибудь нормальное.

‎

‎Они сели пить чай с печеньем — мама привезла домашнее, в жестяной банке. Ярослава смотрела на мамины руки, такие родные, и думала: как бы сделать так, чтобы мама ничего не заметила.

‎

‎Но мама заметила. Конечно.

‎

‎— Яра, ты какая-то напряжённая, — сказала она, отставляя чашку. — У тебя всё в порядке?

‎

‎— Всё хорошо, — слишком быстро ответила Ярослава. — Просто работы много, устала.

‎

‎— Ты всегда так говоришь. — Мама взяла её за руку. — Ты можешь мне всё рассказать, дочка. Я же мать.

‎

‎Ярослава почувствовала, как к горлу подступает ком. Захотелось выплеснуть всё — и про ночной переулок, и про Демида, и про серую машину. Но что потом? Мама испугается, вызовет полицию, а Демид… что будет с ним?

‎

‎— Правда, всё нормально, — выдавила она улыбку. — Лучше расскажи, как у тебя дела. В библиотеке всё тихо?

‎

‎Мама вздохнула, поняла, что допрос откладывается. И начала рассказывать про свои новости — про коллег, про читательский клуб, про соседскую кошку, которая опять родила.

‎

‎Ярослава слушала вполуха, кивала, улыбалась. Но одним глазом смотрела в окно. Там, за шторой, сгущалась темнота.

‎

‎Когда мама ушла в ванную, Ярослава подошла к окну и выглянула. Внизу, у подъезда, стояла серая «Камри».

‎

‎Она была там не больше минуты — потом тронулась и уехала. Но Ярослава успела заметить.

‎

‎Сердце ухнуло.

‎

‎Они уже здесь. Они знают, что мама приехала.

‎

‎Она закрыла штору, задернула её поплотнее и отошла в коридор. Достала телефон. Руки дрожали.

‎

‎«Мама здесь. Ты знаешь? Серая машина была у дома»

‎

‎Она отправила сообщение на незнакомый номер — тот, который писал про опасность. Ответ пришёл быстро:

‎

‎«Знаю. Я рядом. Спите спокойно, я постерегу»

‎

‎Ярослава выдохнула. Не облегчение — скорее, принятие неизбежного.

‎

‎Она вернулась на кухню. Мама уже вышла из ванной и сидела на диване, накинув плед.

‎

‎— Устала с дороги, — сказала она. — Пойду лягу. А ты не работай допоздна, ладно?

‎

‎— Хорошо, мам, — ответила Ярослава.

‎

‎Мама чмокнула её в щёку и ушла в комнату. Ярослава осталась одна.

‎

‎Снова подошла к окну. Раздвинула штору.

‎

‎Серой машины не было. Вместо неё — в отдалении, за углом — тускло светились фары. Чёрного внедорожника? Она не могла разобрать.

‎

‎Но почему-то подумала: Он там. Он правда рядом.

‎

‎Она задернула штору и пошла спать.

‎

‎Мама здесь. И это одновременно успокаивало и пугало.

<

Глава 14. Ярослава. Двойная жизнь.

Утро началось с того, что мама уже была на кухне.

‎

‎Ярослава вышла из спальни, ещё не проснувшись, и наткнулась на запах блинов — тесто, масло, корица. Светлана Петровна хлопотала у плиты в её фартуке, переворачивала румяные круги и напевала что-то старое, из своего детства.

‎

‎— Доброе утро, соня! — мама обернулась, улыбнулась. — Я хотела тебя не будить, но блины стынут.

‎

‎Ярослава села за стол, глядя на горку блинов, на маслёнку с растопленным маслом, на вазочку с вареньем — мама даже варенье привезла, домашнее, из своей кладовки. Всё было так по-домашнему, так неправильно уютно в этом мире, где за окнами пряталась угроза.

‎

‎— Спасибо, мам, — сказала она, принимая тарелку.

‎

‎— Не за что. Ты ешь, ешь. — Мама села напротив, налила себе чаю. — Какие планы на сегодня?

‎

‎— Работа. Эскизы сдать надо.

‎

‎— А вечером?

‎

‎— Вечером — тоже работа.

‎

‎Светлана Петровна покачала головой.

‎

‎— Ну ничего, я тут присмотрю за хозяйством, в магазин схожу, ужин приготовлю. Ты не отвлекайся.

‎

‎Ярослава кивнула. Внутри кольнула тревога. Мама будет ходить по магазинам одна — по тем же улицам, где может кружить серая машина. Где в любой момент может появиться не Демид, а кто-то другой.

‎

‎— Мам, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал небрежно, — ты далеко не ходи. Тут есть магазин через дорогу, нормальный.

‎

‎— Да мне всё равно, — мама пожала плечами. — Я с утра уже сходила, в тот, за углом. Продукты принесла.

‎

‎Ярослава напряглась.

‎

‎— И как? Ничего подозрительного?

‎

‎— Подозрительного? — мама удивилась. — Нет, очередь небольшая. А что должно быть подозрительного?

‎

‎— Ничего, — быстро сказала Ярослава. — Просто в районе иногда машины лихачат.

‎

‎Она не умела врать матери. Светлана Петровна посмотрела на неё долгим взглядом, но расспрашивать не стала.

‎

‎

‎День прошёл в странном ритме. Ярослава сидела за ноутбуком, делала вид, что работает. На самом деле она каждые полчаса подходила к окну, проверяла двор, переулок, стоянку. Ничего. Ни серой «Камри», ни чёрного внедорожника.

‎

‎Демид словно испарился.

‎

‎Может, он уехал? — думала она. — Может, его больше нет?

‎

‎Сообщение на незнакомый номер ушло ещё утром: «Мама здесь. Всё тихо?». Ответ не пришёл. Она не решалась писать снова — боялась показаться навязчивой. Да и кому? Человеку, который даже не назвал себя.

‎

‎К обеду мама ушла в магазин — на этот раз в тот самый, через дорогу. Ярослава не выдержала и выглянула в окно, провожая её взглядом. Светлана Петровна шла не спеша, останавливалась у витрины, потом зашла внутрь. Вокруг не было ничего подозрительного.

‎

‎Может, всё наладилось? — подумала Ярослава. — Может, тот, в серой машине, тоже уехал?

‎

‎Она почти поверила в это, когда заметила в переулке знакомый силуэт. Мужчина в тёмной куртке стоял у стены соседнего дома, делая вид, что разговаривает по телефону. Но Ярослава узнала бы эту фигуру из тысячи.

‎

‎Демид.

‎

‎Он был здесь. Наблюдал. И, судя по тому, что он не прятался, хотел, чтобы она его видела.

‎

‎Она замерла у окна, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Он повернул голову — прямо на неё. На секунду их взгляды встретились. Потом он отвернулся, убрал телефон в карман и пошёл прочь.

‎

‎Что это было? — она не понимала. — Предупреждение? Или просто… он хотел, чтобы я знала: он рядом?

‎

‎Мама вернулась с пакетами. Ярослава встретила её в прихожей, помогая донести продукты.

‎

‎— Яра, ты вся бледная, — заметила мама. — Ты точно не болеешь?

‎

‎— Нет, — ответила она, стараясь улыбнуться. — Просто душно.

‎

‎Она открыла окно, впуская холодный воздух. Заодно глянула вниз. Фигуры не было. Только пустой переулок и мокрый асфальт.

‎

‎

‎Вечером мама наготовила целую кастрюлю борща, напекла пирогов с капустой. Ярослава ела через силу — аппетита не было, но мама расстраивалась, если она отказывалась.

‎

‎— Ты худая, как щепка, — причитала Светлана Петровна. — Кожа да кости. В кого ты такая?

‎

‎В папу, мысленно ответила Ярослава. В того, кто рано ушёл и оставил их вдвоём. Но вслух сказала:

‎

‎— В тебя. Ты тоже в моём возрасте была худой.

‎

‎— Я была молодой и глупой, — вздохнула мама. — А ты умная, но не ешь.

‎

‎Они сидели на кухне, пили чай с пирогами. Светлана Петровна рассказывала про библиотеку, про новый заказ книг, про то, как соседка опять залила её квартиру. Ярослава слушала и вдруг поняла, что скучает по этому — по простым разговорам, по маминому голосу, по запаху пирогов. Всё это было её жизнью «до». До того кадра.

‎

‎— Яра, — сказала мама вдруг серьёзно. — Ты не хочешь мне ничего рассказать?

‎

‎— О чём? — напряглась Ярослава.

‎

‎— Не знаю. Ты какая-то… потерянная. Будто думаешь о чём-то, чего боишься. Я же чувствую.

‎

‎Ярослава опустила взгляд в кружку.

‎

‎— Всё нормально, мам. Просто… работа, бессонница. Сама знаешь.

‎

‎— Знаю, — кивнула Светлана Петровна. — Но если что — ты знаешь, я рядом.

‎

‎— Знаю, — прошептала Ярослава.

‎

‎Внутри всё кипело. Хотелось выкрикнуть: «Мама, за мной следят! Мужчина в чёрном костюме, он был в переулке, он пишет мне сообщения, он… он меня защищает. Или преследует. Я сама не поняла». Но она промолчала. Нельзя.

‎

‎Поздно вечером мама ушла в спальню. Ярослава осталась на кухне, убрала посуду, вымыла стол. Подошла к окну. Внизу, под фонарём, стояла знакомая фигура.

‎

‎Демид.

‎

‎Он был в своей обычной позе — руки в карманах, взгляд в сторону её окон. Не прятался. Словно говорил: «Я здесь. Я не ушёл».

‎

‎Ярослава почувствовала странное облегчение. Он рядом. Что бы ни случилось, он не бросит.

‎

‎Но потом её накрыло другое чувство — страх за маму. Если Андрей или его люди узнают, что в квартире гостит пожилая женщина, они могут использовать это.

‎

‎Она быстро отошла от окна, задернула шторы. Достала телефон.

‎

‎«Ты видел маму? Будь осторожен, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ей кто-то навредил»

‎

‎Ответ пришёл через минуту:

‎

‎«Не навредят. Я постерегу»

‎

‎Она ещё раз перечитала и убрала телефон.

‎

‎Почему я ему верю? — снова подумала она. — Он следил за мной, пугал, нарушал мои границы. Но он же не причинил вреда. Не убил. И сейчас… сейчас он единственный, кто знает об угрозе.

‎

‎Мама спала в соседней комнате. Ярослава легла на диван, накрылась пледом. Герань на подоконнике стояла молча, свернув листья.

‎

‎Две жизни, — подумала она. — Одна — с мамой, пирогами и библиотечными сплетнями. Вторая — с Демидом, серыми машинами и ночными переулками. И если они столкнутся, разобьётся что-то, что уже нельзя склеить.

‎

‎Она закрыла глаза.

‎

‎За окном тихо шёл дождь.

‎‎мой тгк: Lina_Grays , там фотографии персонажей и вся информация о книге)

Глава 15. Демид. Чужие окна.

Ночь он провёл в машине, припаркованной в переулке за углом. Отсюда была видна её квартира — второй этаж, угловое окно, горшки с геранью на подоконнике. Свет в комнате погас около полуночи, но он знал: она не спит. Лежит на диване, смотрит в потолок, думает о нём. Или не о нём. Сейчас в её жизни появился кто-то поважнее.

‎

‎Мать.

‎

‎Демид видел её вчера на вокзале: женщина лет пятидесяти, светлое пальто, знакомый саквояж. Она обняла Ярославу, как будто не видела сто лет. Он смотрел на них через толпу и чувствовал странную пустоту внутри. Его мать — он не помнил её лица. Детдом, казённые стены, чужие тётки в белых халатах. А потом Николай Иванович — седой, с жёсткими руками, который забрал его, двенадцатилетнего, и сказал: «Будешь моим сыном». И стал им. Единственным, кто называл его «Дем», кто учил стрелять, драться, выживать. И никогда не говорил о матери.

‎

‎Он отогнал воспоминания. Достал бинокль, навёл на окна. В квартире Ярославы горел тусклый свет — торшер в углу, видимо, мама ещё не спала. Две женщины, две жизни, которые он должен был защитить от Андрея и его людей.

‎

‎Телефон завибрировал. Сообщение от Горелова: «Долго ещё? Андрей говорит, ты тормозишь».

‎

‎Демид сжал челюсть. Напечатал: «Ситуация под контролем. Свидетельница изолирована».

‎

‎Изолирована. Красивое слово для того, что он делал. Следил. Охранял. Привязался. Он знал, что рано или поздно этот треугольник лопнет: Горелов, Андрей и его собственные правила. Но пока он держался. Пока она была в безопасности.

‎

‎Под утро он задремал. Разбудил шум — хлопнула дверь подъезда. Он вскинулся, глянул в зеркало. Из дома вышла женщина в светлом пальто. Мать Ярославы. С сумкой-тележкой, направляясь в сторону магазина.

‎

‎Демид выругался. Она не должна ходить одна. Но что он мог сделать? Остановить? Сказать: «Вернитесь, опасно»? Она не знала его, не понимала, кто он. Для неё он был чужим мужчиной в тёмной куртке.

‎

‎Он завёл машину и медленно поехал следом, держа дистанцию. Мать шла не спеша, разглядывала витрины, останавливалась у лотка с овощами. Обычная женщина, обычное утро. Ничего подозрительного. Но он заметил, как метнулась тень в арке, и сердце пропустило удар.

‎

‎Один из людей Андрея. Невысокий, в серой куртке, с бейсболкой на затылке. Он шёл за мамой Ярославы.

‎

‎Демид резко нажал на газ, обогнал их и припарковался у самого тротуара. Вышел, делая вид, что звонит по телефону. Голосом, который не терпел возражений, бросил в сторону:

‎

‎— Эй, ты. Отойди от неё.

‎

‎Парень в серой куртке замер, узнал его. Демид знал таких — шестёрки, без мозгов, выполняющие приказы. Он мог бы скрутить его, прижать к стене, выбить информацию. Но рядом была женщина. Она не должна была видеть.

‎

‎— Я сказал — отойди, — повторил Демид тихо, но с металлом в голосе.

‎

‎Парень съёжился, развернулся и быстро зашагал прочь. Демид проводил его взглядом, потом посмотрел на маму Ярославы. Она зашла в магазин и ничего не заметила.

‎

‎Он выдохнул и вернулся в машину.

‎

‎Один — ноль в мою пользу, — подумал он. Но сколько будет таких раундов?

‎

‎

‎К обеду он получил сообщение от Андрея: «Встретимся. У старых гаражей. В три».

‎

‎Демид не хотел ехать. Но не приехать означало показать слабость. А слабость в его мире приравнивалась к смерти.

‎

‎Он прибыл за десять минут до назначенного времени. Гаражи стояли на отшибе, за железнодорожной веткой. Тихо, безлюдно, идеально для разговора, который лучше не записывать.

‎

‎Андрей ждал его, прислонившись к капоту чёрного «Ленд Крузера». Он был в той же серой куртке, что и в прошлый раз, но без кепки, с короткими крашеными волосами.

‎

‎— Здорово, брат, — сказал он, даже не улыбнувшись. — Давно не виделись.

‎

‎— Не называй меня братом, — ответил Демид, останавливаясь в двух шагах.

‎

‎— Обижаешь. Мы же из одного детдома. Одна грязь на двоих.

‎

‎— У каждого своя грязь. Зачем позвал?

‎

‎Андрей достал пачку сигарет, закурил, выпустил дым в потолок гаража.

‎

‎— Горелов недоволен. Ты тянешь время, а время — деньги. Он хочет результат.

‎

‎— Результат будет. Свидетельница никуда не денется.

‎

‎— Она-то никуда не денется, а ты — мягкоешь, — усмехнулся Андрей. — Я видел, как ты отогнал моего парня от её матери. Ты охраняешь их, Дем. Ты забыл, кто ты?

‎

‎— Я помню, кто я. А ты забыл правила: не трогать гражданских, если есть другой путь.

‎

‎— Другого пути нет! — Андрей бросил сигарету на землю, растоптал. — Горелов решил: свидетеля убрать. Если не ты — то я. И мой способ короче и чище.

‎

‎— Чище? — Демид шагнул вперёд. — Твой способ — пуля в лоб. А потом труп в мусорном баке. Это ты называешь чистым?

‎

‎— А ты что предлагаешь? Бесконечно сидеть у её подъезда? Смотреть, как она рисует своих енотов? — Андрей сощурился. — Ты влюбился, Дем? В объект?

‎

‎Демид промолчал. Но молчание было красноречивее слов.

‎

‎— Так и знал, — Андрей хмыкнул. — Старый волк потерял хватку. Из-за бабы.

‎

‎— Не смей, — тихо сказал Демид.

‎

‎— Что — не сметь? Правду говорить? — Андрей подошёл ближе. — Ты слаб, брат. Ты позволил ей войти в твою голову. А скоро она войдёт в твою могилу. Потому что я сделаю то, что ты не можешь. И Горелов даст добро.

‎

‎— Попробуй, — сказал Демид. — Но тогда ты получишь не её — меня.

‎

‎Они стояли друг напротив друга, два наёмника, два бывших брата. В воздухе пахло конфликтом и старой обидой.

‎

‎— Ты пожалеешь, — бросил Андрей, разворачиваясь к машине.

‎

‎— Может быть, — ответил Демид. — Но не сегодня.

‎

‎Андрей уехал. Демид остался один. Сел в свою машину, сжал руль.

‎

‎Влюбился? Нет. Не влюбился. Привязался. Почувствовал ответственность. Она — не объект. Она — человек. А я — тот, кто не даёт её убить.

‎

‎Но в глубине души он знал: Андрей прав. Что-то сломалось в его холодной, расчётливой натуре. И это что-то имело имя.

‎

‎Ярослава.

‎

‎

‎Вечером он снова был у её дома. В окнах горел свет, иногда мелькали силуэты — две женщины, мать и дочь. Он смотрел, как мама накрывает на стол, как Ярослава улыбается чему-то. Живые, тёплые, настоящие.

‎

‎Такими могли бы быть мои, — подумал он. — Если бы я родился в другой жизни.

‎

‎Достал телефон. Написал ей: «Всё тихо. Спите спокойно».

‎

‎Ответ пришёл через минуту: «Спасибо. Береги себя».

‎

‎Он убрал телефон и откинулся на сиденье. Ночь обещала быть долгой.

‎

‎Он остался ждать утра, глядя на чужие окна, за которыми жила та, кого он не имел права даже любить. Но уже не мог остановиться.

<

Глава 16. Ярослава. Просто кино.

Утро началось с того, что мама заглянула в комнату и с порога выдала:

‎

‎— Ты сегодня какая-то серая. Как твоя герань в пасмурный день.

‎

‎— Спасибо, мам, — Ярослава оторвалась от ноутбука, где уже час без толку перерисовывала ветку рябины. — Ты просто мастер комплиментов.

‎

‎— Я серьёзно. — Светлана Петровна села на край дивана. — Ты последние дни как неживая. Работа, дом, снова работа. Выхода не видно. Тебе надо отвлечься.

‎

‎— Мне надо сдать эскизы.

‎

‎— Эскизы подождут. А ты — нет.

‎

‎Ярослава вздохнула. Мама была права — она чувствовала себя выжатой, как лимон. Постоянное напряжение, вглядывание в окна, ожидание сообщений от незнакомого номера. И ещё этот разговор в машине, который не выходил из головы.

‎

‎Она вдруг вспомнила про Илью. Он звал в кино ещё несколько дней назад, тогда она отказалась. Может, сейчас и правда стоит согласиться? Хотя бы на пару часов выпасть из этого липкого страха.

‎

‎— Ладно, — сказала она. — Я кое-кого спрошу.

‎

‎— Кого? — мама оживилась. — Того симпатичного редактора? Он приходил на днях?

‎

‎— Мам, прекрати.

‎

‎— А что? Молодой человек, воспитанный, не лысый. Я бы на твоём месте…

‎

‎— Ты не на моём месте, — мягко перебила Ярослава. — Но спасибо. Я разберусь.

‎

‎Она взяла телефон, открыла чат с Ильёй. Долго смотрела на экран, потом напечатала:

‎

‎«Привет. Если ещё зовёшь в кино — я согласна»

‎

‎Ответ пришёл через минуту.

‎

‎«Конечно! Сегодня вечером? Есть хороший сеанс, комедия, говорят, смешная»

‎

‎«Давай. Во сколько?»

‎

‎«В семь. Встречаемся у ТЦ?»

‎

‎«Лучше у моего дома, хорошо?»

‎

‎«Без проблем. Буду в 18:45»

‎

‎Ярослава отложила телефон и почувствовала странное облегчение. Нормальная жизнь. Простое свидание. Никаких чёрных машин и таинственных сообщений. Хотя бы на один вечер.

‎

‎Мама одобрительно кивнула, когда узнала про кино.

‎

‎— Наконец-то, — сказала она. — А то я уж думала, ты в монастырь собралась.

‎

‎— Не дождёшься, — усмехнулась Ярослава.

‎

‎Весь день она провела в попытках хоть что-то сделать. Эскизы не лезли, но она хотя бы перестала каждые пять минут подходить к окну. Мама наготовила еды, перемыла посуду, переставила горшки с геранью — словом, чувствовала себя хозяйкой.

‎

‎К вечеру Ярослава оделась: джинсы, мягкий свитер, кроссовки. Волосы собрала в хвост. Глянула в зеркало — нормально. Не слишком нарядно, не слишком небрежно. Илья не из тех, кто требует вечерних платьев.

‎

‎Она уже собиралась выходить, когда краем глаза заметила движение у подъезда. Быстро выглянула в окно — никого. Фонарь горел ровно, тени лежали спокойно.

‎

‎Показалось, — подумала она. Но на всякий случай задернула шторы.

‎

‎Илья ждал у подъезда, переминаясь с ноги на ногу. Увидел её — улыбнулся.

‎

‎— Привет. Ты готова к комедии?

‎

‎— Более чем, — ответила Ярослава.

‎

‎Они пошли в сторону кинотеатра, который находился в двадцати минутах ходьбы. Ярослава старалась идти спокойно, не оглядываться. Но внутреннее чутьё твердило: за ними следят. Или не за ними — за ней.

‎

‎— Ты какая-то напряжённая, — заметил Илья.

‎

‎— Просто устала, — соврала она. — Работы много.

‎

‎— Понимаю. — Он не стал допытываться. — Я тут подумал… может, после кино кофе выпьем?

‎

‎— Посмотрим, — ответила она уклончиво.

‎

‎

‎В кинотеатре было тепло и людно. Запах попкорна, смех, голоса — суета, которая на миг вырвала её из тревожного мира. Илья купил билеты и большой стакан колы на двоих.

‎

‎— Я не пью газировку, — сказала Ярослава.

‎

‎— А я буду, — он улыбнулся. — Ты только не обижайся.

‎

‎Они зашли в зал, нашли свои места — середина, не слишком близко к экрану. Ярослава села, положила сумку на колени. Вдруг почувствовала спиной чужой взгляд.

‎

‎Обернулась. Позади, на три ряда выше, сидел мужчина в тёмной куртке, с капюшоном, низко надвинутым на лицо. Она не видела его черт, только смутный силуэт.

‎

‎Показалось, — снова подумала она.

‎

‎Илья что-то говорил про сюжет фильма, про актёров. Ярослава кивала, не слушая.

‎

‎Начался сеанс. Выключили свет.

‎

‎Комедия оказалась глуповатой, но местами смешной. Ярослава несколько раз улыбнулась, один раз даже засмеялась. Илья тоже смеялся, иногда комментировал, наклонялся к ней. В какой-то момент он попытался взять её за руку.

‎

‎Она мягко, но твёрдо убрала ладонь.

‎

‎— Не надо, — тихо сказала она.

‎

‎— Прости, — смутился он. — Я подумал…

‎

‎— Не надо, — повторила она.

‎

‎Они досмотрели фильм в молчании. На выходе Илья выглядел расстроенным, но старался не показывать.

‎

‎— Яра, — сказал он, когда они вышли на улицу. — Ты мне нравишься. Давно. Может, у нас могло бы что-то получиться?

‎

‎Она остановилась. Посмотрела на него — хороший парень, добрый, заботливый. Но сердце молчало.

‎

‎— Илья, ты замечательный, — сказала она. — Правда. Но я вижу в тебе только друга. Хорошего друга. Не больше.

‎

‎Он вздохнул. Кивнул.

‎

‎— Я понял. Обидно, конечно. Но лучше сразу, чем потом.

‎

‎— Прости.

‎

‎— Не извиняйся. — Он слабо улыбнулся. — Пойдём, провожу тебя.

‎

‎Они пошли к её дому в тишине. Илья не пытался больше взять за руку, не лез с разговорами. У подъезда он сказал только:

‎

‎— Спокойной ночи.

‎

‎— И тебе, — ответила Ярослава.

‎

‎Она поднялась в квартиру, тихонько открыла дверь. Мама уже спала, оставив на столе записку: «Еда в холодильнике. Я рада, что ты вышла. Целую».

‎

‎Ярослава улыбнулась, положила записку в карман. Подошла к окну, раздвинула штору.

‎

‎Внизу было темно. Но она знала — или чувствовала, — что он там. Демид. Где-то в тени, у стены, в своей машине. Видел всё. Видел её с Ильёй, их разговор, её отказ.

‎

‎Она достала телефон, открыла чат с незнакомым номером. Подумала и написала:

‎

‎«Я была в кино с другом. Ничего не случилось»

‎

‎Ответ пришёл почти сразу:

‎

‎«Я знаю. Я видел»

‎

‎Ярослава не удивилась. Только выдохнула и села на подоконник, глядя на ночную улицу.

‎

‎Где-то там, в темноте, горел огонёк сигареты. И она знала — он смотрит на её окна, охраняет, ждёт.

‎

‎Ты не должен этого делать, — подумала она про него. — Но я не хочу, чтобы ты останавливался.

‎

‎Она легла спать, впервые за долгое время чувствуя себя почти в безопасности.

<

Глава 17. Демид. Смотреть и не касаться.

Он заметил её ещё утром. ‎ ‎Она стояла у окна в своей спальне — свет ещё не горел, но Демид видел силуэт. Каштановые волосы распущены, руки теребят край свитера. Он знал эту привычку: когда она нервничает, теребит что-нибудь. Край футболки, край пледа, уголок блокнота. Сейчас — свитер. ‎ ‎Она готовится к выходу, — понял он. ‎ ‎Спустя час она вышла из подъезда. Джинсы, мягкий серый свитер, хвост. Без косметики, но красивая. Не для него — для другого. ‎ ‎Илья ждал у скамейки, переминаясь с ноги на ногу. Простые джинсы, куртка, улыбка. Ничего особенного. Демид сжал челюсть, когда увидел, как Илья сделал шаг навстречу, как наклонился, здороваясь. ‎ ‎Он не имеет права к ней прикасаться, — мелькнула иррациональная мысль. Демид тут же одёрнул себя. Она свободна. Она может встречаться с кем захочет. ‎ ‎Они пошли в сторону кинотеатра. Демид завёл машину и медленно поехал следом, держа дистанцию. У кинотеатра припарковался через дорогу, купил билет через автомат — зал оказался почти полным, но на последнем ряду нашлось свободное место. Он сел так, чтобы видеть её затылок. ‎ ‎Фильм начался. Глупая комедия, но она смеялась. Негромко, иногда прикрывая рот ладонью. Илья тоже смеялся, иногда комментировал, наклонялся. В какой-то момент он попытался взять её за руку. ‎ ‎Демид замер. ‎ ‎Ярослава мягко убрала ладонь. Спокойно, но твёрдо. Не сказала ни слова, но жест был красноречивее любых фраз. ‎ ‎Она не хочет, — подумал Демид. И почувствовал странное облегчение. ‎ ‎После кино они вышли. Илья что-то говорил, она кивала, но Демид видел: она не с ним. Не с ним, как хотел бы он. Когда Илья признался в своих чувствах и получил отказ, Демид чуть не усмехнулся. Нет, не злорадно. Скорее, с чувством, что это правильно. ‎ ‎Она проводила Илью до подъезда? Нет, он её проводил. Они попрощались у двери. Илья ушёл, а Ярослава поднялась, и через минуту в окне загорелся свет. ‎ ‎Демид ждал. Телефон завибрировал. ‎ ‎«Я была в кино с другом. Ничего не случилось» ‎ ‎Он прочитал сообщение дважды. Она пишет ему. Сама. Не просто отвечает — инициирует контакт. ‎ ‎«Я знаю. Я видел» — написал он. ‎ ‎Ответа не было. Но он знал, что она поняла. Она не удивилась. Она уже привыкла, что он всегда рядом. ‎ ‎ ‎Ночь он провёл в машине, но не спал. Думал. ‎ ‎Андрей не отступится. Горелов требует результата. Мать Ярославы гостит, и это только усложняет ситуацию. Если его люди заметят, что Демид охраняет не только свидетельницу, но и её семью, они могут ударить по самому слабому звену. ‎ ‎Что мне делать? — спрашивал он себя. — Продолжать следить, пока они не нападут? Или взять инициативу в свои руки? ‎ ‎Он посмотрел на окна Ярославы. Свет погас. Она спала. ‎ ‎Он вдруг понял: он не может больше просто наблюдать. Ему нужно с ней поговорить. Не в машине, не у подъезда. По-человечески. Объяснить, что происходит, предупредить об угрозе, может быть, даже предложить помощь — не как наёмник, а как... кто? ‎ ‎Он не знал, как назвать то, что между ними. Притяжение? Опасность? Или что-то более глубокое, чему он боялся дать имя. ‎ ‎Он взял телефон и написал ей новое сообщение: ‎ ‎«Нам надо встретиться. Завтра. Без маски. Я скажу, где и когда» ‎ ‎Ответ пришёл не сразу — через десять минут. ‎ ‎«Хорошо» ‎ ‎Одно слово. Но оно значило больше, чем все предыдущие. ‎ ‎Демид откинулся на сиденье. Завтра будет новый день. И новый разговор. А пока — надо было дождаться утра и придумать, как защитить её от мира, который хочет её уничтожить. ‎ ‎Он завёл машину и уехал, чтобы вернуться через час — уже с другим планом.

мой тгк: Lina_Grays , там фотографии персонажей и вся информация о книге)

Глава 18. Ярослава. Встреча без масок.

Она не спала почти всю ночь.

‎

‎Сообщение от Демида пришло в первом часу: «Нам надо встретиться. Завтра. Без маски. Я скажу, где и когда». Она ответила «хорошо», даже не думая. А потом долго лежала, глядя в тёмный потолок, и пыталась представить, о чём он будет говорить. Опасность? Признание? Прощание? Или просто приказ — очередной, как тогда в машине?

‎

‎Мысли путались. Сердце колотилось где-то в горле. Мама спала в соседней комнате, и Ярослава боялась, что та услышит её тяжелое дыхание. Герань на подоконнике замерла, свернув листья. Город за окном затихал, только изредка проезжали машины, разбрызгивая лужи.

‎

‎Она попыталась уснуть, но сон не шёл. В голове крутились обрывки их прошлого разговора: его голос, низкий и спокойный, его слова про договор, его взгляд, который она не могла расшифровать. Что он чувствует? Что скрывает? Она поняла одно: он не враг. Но и не друг. Кто-то третий, чьё имя она пока не знала.

‎

‎Утром, едва открыв глаза, она проверила телефон. Новое сообщение: «В 11. Парк у набережной. Скамейка у старого дуба. Одна».

‎

‎Сердце снова забилось быстрее. Она оделась просто: джинсы, мягкий свитер цвета пыльной розы, кроссовки, волосы распустила. Посмотрела в зеркало — лицо бледное, под глазами тени. Но это не важно. Важно, что она идёт на встречу с ним, и впервые за долгое время не боится.

‎

‎Мама завтракала на кухне, пила чай с её любимым вареньем — смородиновым, из маминой кладовки. Запах свежих пирогов наполнил квартиру уютом, но Ярослава не чувствовала аппетита.

‎

‎— Ты куда-то собралась? — спросила Светлана Петровна, заметив, что дочь не садится за стол.

‎

‎— Да, прогуляюсь. Хочется подышать свежим воздухом.

‎

‎— Одна?

‎

‎— Одна. — Ярослава поцеловала маму в щёку, чувствуя знакомый запах её духов. — Я ненадолго.

‎

‎Она вышла из подъезда и сразу почувствовала, что за ней наблюдают. Но не боялась. Знала: это он. Где-то в тени припаркована его машина, и он следит за каждым её шагом. Странное ощущение — быть под прицелом, но не чувствовать угрозы.

‎

‎

‎Парк у набережной был почти пустым в этот час. Середина утра, будни: несколько мам с колясками, пара пенсионеров на скамейке у фонтана, молодой парень выгуливает собаку. Ветер с реки был холодным, пахло водой и прелыми листьями. Ярослава накинула капюшон и пошла к старому дубу — огромному, с раскидистой кроной, который помнил, наверное, ещё блокаду.

‎

‎Он уже сидел там.

‎

‎Демид был в тёмно-синей куртке, без кепки, волосы растрёпаны ветром. Увидев её, он не встал, не улыбнулся, только чуть кивнул в сторону соседнего места. Жест спокойный, почти дружеский — но она знала, что под этой внешней невозмутимостью скрывается напряжение.

‎

‎— Садись, — сказал он.

‎

‎Ярослава села. Расстояние между ними было около метра — достаточно, чтобы говорить, но не касаться. Она положила сумку на колени и посмотрела на реку. Чайки кружили над водой, иногда ныряя за рыбой. Обычный пейзаж, который вдруг стал декорацией для важного разговора.

‎

‎— Ты сказал, что хочешь поговорить. Я слушаю.

‎

‎Он помолчал. Потом заговорил — медленно, не глядя на неё, а куда-то в сторону горизонта.

‎

‎— Я наёмник. Меня наняли вернуть деньги с того человека в переулке. Он взял чужое и не хотел отдавать. Моя работа — уговаривать. Иногда жёстко.

‎

‎Ярослава сжала пальцы. Слова были тяжёлыми, но она ждала их.

‎

‎— Ты поэтому не ответил тогда? — спросила она. — На вопрос «кто ты»?

‎

‎— Да. Потому что если бы ты знала, ты бы испугалась. Или хуже — перестала бы верить.

‎

‎— А я должна тебе верить?

‎

‎— Нет, — он наконец повернулся. В его глазах не было холода — только усталость и, возможно, что-то похожее на надежду. — Но я хочу, чтобы ты знала правду. Ты оказалась не в том месте, не в то время. Ты случайный свидетель, которого не должны были видеть. Но ты видела. И теперь за тобой охотятся не только я.

‎

‎— Кто? — её голос дрогнул, но она заставила себя не отводить взгляд.

‎

‎— Те, кто нанял меня. А точнее — мой бывший напарник. Его зовут Андрей. Он работает на заказчика. Ему приказали убрать свидетеля. Меня — отстранить.

‎

‎Ярослава почувствовала, как похолодели пальцы. Мир вокруг стал будто бы тише, краски поблекли.

‎

‎— И поэтому ты следишь? Чтобы… защитить меня?

‎

‎— Да. — Он не отводил взгляда. — Я не могу уйти, пока не решу проблему.

‎

‎— А если решишь? Что тогда?

‎

‎— Тогда я исчезну. Навсегда.

‎

‎Она опустила глаза. Слова кололи, острее, чем хотелось бы. Навсегда. Значит, это не бесконечно. Значит, у них есть срок.

‎

‎— Почему ты не убил меня тогда? В первую ночь? Мог ведь.

‎

‎— Мог, — согласился он. — Но у меня есть правило: не трогать гражданских, если есть другой путь. И я нашёл другой путь. Наблюдение, контроль, договор. А потом…

‎

‎Он запнулся. Впервые она видела его неуверенным.

‎

‎— Потом что?

‎

‎— Потом ты перестала быть просто свидетелем.

‎

‎Она подняла голову, встретилась с ним взглядом. В его глазах — обычно холодных, почти мёртвых — сейчас было что-то живое. Неопределённое. Но не опасное. Тёплое, даже уязвимое.

‎

‎— Я хочу, чтобы мы работали вместе, — сказал он. — Ты будешь делать то, что я скажу, — не выходить поздно, не открывать дверь незнакомцам, сообщать мне о любых подозрительных вещах. А я постараюсь, чтобы никто не пострадал.

‎

‎— И это всё? — она усмехнулась, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Просто выполнять приказы?

‎

‎— Нет. — Он протянул руку. — Это договор. Без обмана.

‎

‎Ярослава посмотрела на его ладонь — широкую, с длинными пальцами, чуть заметными шрамами на фалангах. Рука человека, который держал оружие. Рука убийцы? Может быть. Но сейчас она предлагала не смерть, а защиту. И что-то ещё, чему она не могла дать имя.

‎

‎Она вложила свою ладонь в его.

‎

‎Он сжал — не сильно, но уверенно. Их руки застыли так на несколько секунд. Она чувствовала тепло его кожи, чувствовала, как бьётся пульс — у него тоже колотилось сердце. Он не был бесчувственным роботом. Он был живым. Уязвимым. И она держала его за руку.

‎

‎Потом он отпустил.

‎

‎— Договор, — повторил он.

‎

‎— Договор, — эхом ответила она.

‎

‎Они помолчали. Где-то каркали вороны, шуршала листва под ногами редких прохожих.

‎

‎— Мне пора, — сказал Демид, вставая.

‎

‎— Подожди. — Она тоже поднялась. — Ты... ты не ответил на мой вопрос.

‎

‎— На какой?

‎

‎— Почему ты не убил меня. Не тогда, а потом. Когда мог.

‎

‎Он посмотрел на неё долгим взглядом. Ветер шевелил его волосы, бросал в лицо холодные брызги с реки.

‎

‎— Потому что ты не заслуживаешь смерти.

‎

‎Развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь.

‎

‎Ярослава осталась стоять у дуба, глядя ему вслед, пока его фигура не растворилась в аллее. Ветер трепал её волосы, холодил щёки. А внутри разливалось странное тепло — не от солнца, которое скрылось за тучами, а от его слов.

‎

‎Потому что ты не заслуживаешь смерти, — повторила она про себя. — А что я заслуживаю?

‎

‎Ответа не было. Но она знала одно: он не просто защищает её. Он видит в ней человека. Не объект, не свидетельницу, не проблему. А человека.

‎

‎

‎Дома её ждала мама с пирогами и расспросами. Ярослава отмалчивалась, пила чай, улыбалась — той самой улыбкой, которая ничего не объясняет. А в голове крутился тот разговор. Его голос, его взгляд, его рука в её руке.

‎

‎Вечером она получила сообщение:

‎

‎«Как ты?»

‎

‎Обычные слова, но за ними — забота.

‎

‎«Нормально. А ты?»

‎

‎«Я тоже. Твоя мама дома?»

‎

‎«Да. Сидит, пироги печёт»

‎

‎«Передай, что я их пробовал. Понравилось»

‎

‎Она улыбнулась. Впервые за долгое время ей захотелось шутить.

‎

‎«Ты не мог пробовать, ты не заходил»

‎

‎«А ты уверена?»

‎

‎Она не знала, шутит он или говорит правду. Но внутри стало тепло. Он пытается быть ближе. Через сообщения, через неловкие фразы. И это трогало больше, чем любые признания.

‎

‎«Спасибо, что встретился. Мне стало легче»

‎

‎«И мне»

‎

‎Коротко. Но она знала, чего ему стоило это признание.

‎

‎Она отложила телефон, подошла к окну. Внизу, как всегда, стояла знакомая машина — серая «Камри» или чёрный внедорожник? В сумерках трудно разобрать. В ней горел слабый свет, и она знала: он там. Смотрит на её окна, охраняет, ждёт.

‎

‎Она легла спать, чувствуя странную смесь страха и надежды. Страх перед тем, что может случиться. Надежда на то, что он справится. И ещё что-то, чему она боялась дать имя.

‎

‎Герань на подоконнике распустила новый лист. К утру.

‎

мой тгк: Lina_Grays , там фотографии персонажей и вся информация о книге)

Глава 19. Ярослава. Чай на двоих.

Она проснулась с чувством, что мир стал другим. Не потому, что изменилось что-то вокруг — за окном всё так же моросил дождь, мама гремела кастрюлями на кухне, герань стояла на подоконнике. Изменилось внутри.

‎

‎Вчерашний разговор в парке не выходил из головы. Его голос, его рука в её руке, его слова: «Ты не заслуживаешь смерти». Они звучали снова и снова, как заезженная пластинка.

‎

‎— Ты улыбаешься, — заметила мама, когда Ярослава вышла к завтраку.

‎

‎— Просто хороший сон, — солгала та, садясь за стол.

‎

‎— Давно ты не просыпалась с улыбкой. — Светлана Петровна налила ей чаю. — Может, тот молодой человек из кино всё же?

‎

‎— Мам, прекрати.

‎

‎— А что? Я только за.

‎

‎Ярослава отмахнулась, но внутри потеплело. Если бы мама знала, о ком она думает на самом деле.

‎

‎После завтрака она ушла в свою комнату, взяла телефон. Написала Демиду первой — впервые без страха, без принуждения.

‎

‎«Как твоя рука?»

‎

‎Она заметила вчера, что он потирал запястье, будто оно болело. Может, старая травма, может, свежая — после стычки с Андреем? Она не спросила тогда, постеснялась.

‎

‎Ответ пришёл через минуту:

‎

‎«Нормально. Царапина»

‎

‎«Ты обработал?»

‎

‎«Да»

‎

‎Коротко, но она уже привыкла. Он не любит многословности. Зато отвечает — это главное.

‎

‎«Мама сегодня уходит в музей. Будет часа три. Если хочешь... заходи в два. Я открою»

‎

‎Она закусила губу. Слишком смело? Он не ответит?

‎

‎Ответ пришёл не сразу:

‎

‎«Я знаю, где ты живёшь. Но всё равно спасибо, что позвала»

‎

‎Она улыбнулась. Конечно, знает. Следил же.

‎

‎«Договорились» — написал он следом.

‎

‎

‎Мама ушла без четверти два, оставив на столе записку: «Пироги в холодильнике. Не пережигай кофе».

‎

‎Ярослава прибралась в комнате, переставила герань ближе к свету, поправила плед на диване. Впервые в жизни её квартира казалась чужой и в то же время очень своей — каждый уголок, каждая книга на полке, каждый листок на подоконнике.

‎

‎В два часа раздался звонок в дверь.

‎

‎Она открыла. Демид стоял на пороге в той же тёмно-синей куртке, но без кепки, волосы чуть влажные — видимо, попал под дождь. В руках — пакет.

‎

‎— Это вам, — сказал он, протягивая. — Пирожные. Из «Облаков».

‎

‎— Ты ходил в «Облака»? — удивилась она.

‎

‎— Заказал доставку, — поправил он. — Проходите? — иронично приподнял бровь.

‎

‎— Проходи, — она улыбнулась и отступила в сторону.

‎

‎Он вошёл, огляделся. Долго смотрел на полку с книгами, потом на стол с ноутбуком, потом на подоконник.

‎

‎— Герань, — сказал он.

‎

‎— Ты знаешь название?

‎

‎— Ты говорила.

‎

‎— Я не говорила.

‎

‎Он усмехнулся — впервые она видела его улыбку, краешком губ, но настоящую.

‎

‎— Я видел, как ты её поливаешь. В бинокль.

‎

‎— Фу, — она шутливо нахмурилась. — Так подсматривать нехорошо.

‎

‎— Я больше не подсматриваю. — Он снял куртку, повесил на вешалку. — Мы же договорились.

‎

‎— Договорились, — подтвердила она, направляясь на кухню.

‎

‎Он сел за стол, положив руки перед собой. Ярослава заметила, что он всё ещё потирает запястье.

‎

‎— Дай посмотрю, — сказала она, подходя ближе.

‎

‎Он не возражал. Она взяла его руку — осторожно, как будто боялась сделать больно. Кожа на запястье была покрасневшей, но не опухшей.

‎

‎— Просто царапина, — повторил он. — Андрей постарался.

‎

‎— Ты дрался с ним?

‎

‎— Разговаривал. Он был резок.

‎

‎Она обработала ранку перекисью (мама держала аптечку на видном месте), наложила пластырь. Он не дёрнулся, только смотрел на её руки.

‎

‎— Спасибо, — сказал тихо.

‎

‎— Не за что.

‎

‎Она заварила чай — зелёный, с жасмином, достала мамины пироги и его пирожные из пакета. Они пили молча, но молчание было не тяжёлым, а почти домашним.

‎

‎— Расскажи что-нибудь о себе, — попросила она. — Не о работе. О себе.

‎

‎Он помолчал.

‎

‎— Меня воспитывал приёмный отец. Николай Иванович. Он военный, бывший. Научил стрелять, драться, выживать. Мать я не помню. Отца — тем более. Детдом.

‎

‎— Это грустно.

‎

‎— Это жизнь, — пожал он плечами. — А ты? Твой отец?

‎

‎— Умер, когда мне было пятнадцать. Авария. Мама осталась одна, растила меня, работала в библиотеке.

‎

‎— Ты похожа на неё.

‎

‎— На маму? Правда?

‎

‎— Добрая. — Он посмотрел на неё. — И сильная.

‎

‎Она смутилась, отвела взгляд.

‎

‎— Рисунки твои видел, — сказал он. — Еноты грустные.

‎

‎— Ты и рисунки мои видел? В бинокль?

‎

‎— Нет, они на столе лежали, когда я мимо проходил.

‎

‎Она не поверила, но спорить не стала.

‎

‎Время пролетело незаметно. Когда мамина записка упала со стола, Ярослава взглянула на часы — почти пять.

‎

‎— Мама скоро вернётся, — сказала она с сожалением.

‎

‎— Мне пора, — кивнул Демид, вставая.

‎

‎Он надел куртку, поправил воротник. На пороге задержался.

‎

‎— Спасибо, — сказал он. — За чай. И за... этот вечер.

‎

‎— Приходи ещё, — ответила она. — Если захочешь.

‎

‎Он кивнул и вышел. Дверь закрылась.

‎

‎Ярослава осталась стоять в прихожей, прижавшись спиной к косяку. Сердце колотилось.

‎

‎Она подошла к окну. Внизу, у подъезда, он садился в серую «Камри». Перед тем как захлопнуть дверь, поднял голову, посмотрел на её окна. Она не отодвинула штору, но он, кажется, знал, что она там.

‎

‎Машина тронулась и исчезла за углом.

‎

‎Ярослава улыбнулась.

‎

‎Приходи ещё, — повторила она про себя. — Обязательно приходи.

‎

мой тгк: Lina_Grays , там фотографии персонажей и вся информация о книге)

Глава 20. Демид. Утро после.

Он не спал.

‎

‎Свет в хостеле был тусклым, пахло чужим табаком и дешёвым стиральным порошком. Демид сидел на кровати, глядя в потолок, и прокручивал в голове вчерашний вечер.

‎

‎Её голос. Её руки, когда она обрабатывала его царапину. Осторожные, тёплые пальцы на его запястье. Она не боялась к нему прикасаться. Она вообще перестала его бояться.

‎

‎Это ошибка, — подумал он. — Ты не должен был идти. Ты не должен был пить с ней чай. Ты не должен был... чувствовать.

‎

‎Но он чувствовал. И не мог с этим ничего поделать.

‎

‎Телефон завибрировал. Сообщение от Горелова:

‎

‎«Где результат? Андрей говорит, ты тянешь. У нас нет времени на сантименты»

‎

‎Демид сжал челюсть. Напечатал:

‎

‎«Контроль. Ситуация стабильна»

‎

‎«Стабильна? Ты неделю возишься с одной бабой. Андрей сделал бы за два дня»

‎

‎«Андрей оставил бы труп. Мой метод чище»

‎

‎«Чище? Твой метод — это любовный роман? Я смотрел, как ты вчера заходил к ней в квартиру. С пирожными. Ты забыл, кто ты?»

‎

‎Демид похолодел. За ним следили. Конечно, следили. Горелов не дурак, у него везде глаза.

‎

‎Он не ответил. Просто убрал телефон.

‎

‎Встал, умылся ледяной водой из крана. Посмотрел в зеркало — под глазами тени, взгляд жёсткий. Но внутри была не сталь, а что-то другое. Слабость? Он не знал.

‎

‎Пора ехать, — сказал он себе.

‎

‎

‎Он припарковался в переулке за углом от её дома. Уже знал привычный маршрут: в десять утра мама уходит в музей, Ярослава остаётся одна. Сегодня она не выходила — видимо, работала над иллюстрациями.

‎

‎В бинокль он видел её силуэт у окна. Она сидела на подоконнике, обхватив колени, и смотрела в телефон. Что она там искала? Может, его сообщения?

‎

‎Он достал свой телефон. Написал:

‎

‎«Всё спокойно. Не выходи без нужды»

‎

‎Ответ пришёл через минуту:

‎

‎«Ты будешь сегодня на посту?»

‎

‎«Всегда»

‎

‎Она не ответила, но он знал: она улыбнулась. Это грело.

‎

‎

‎Около двенадцати он заметил серую «Ладу» с тонированными стёклами. Машина припарковалась у соседнего подъезда, из неё вышли двое — невысокие, в тёмных куртках. Демид узнал их. Люди Андрея.

‎

‎Он выругался сквозь зубы.

‎

‎Быстро вышел из своей машины, подошёл к ним. Голос — спокойный, но с металлом.

‎

‎— Вы здесь зачем?

‎

‎— Не твоё дело, — ответил один, нагловатый.

‎

‎— Моё. Свидетельница под моей ответственностью.

‎

‎— Андрей сказал, что ты отстранён.

‎

‎— Андрей не я. Уезжайте, пока я вежлив.

‎

‎Они переглянулись. Потом, нехотя, сели в машину и уехали.

‎

‎Демид вернулся на пост. Руки дрожали — не от страха, от злости. Они не отступятся. Они будут пробовать снова и снова.

‎

‎Он посмотрел на окна Ярославы. Она ничего не знала. Сидела там, рисовала своих енотов, не подозревая, как близка опасность.

‎

‎Я не дам их в обиду, — пообещал он себе. — Ни её, ни мать.

‎

‎Но внутри закралось сомнение: а если он не справится? Если Андрей сделает то, что обещал? Если Горелов пришлёт не двоих, а десятерых?

‎

‎Он отогнал мысли. Надо действовать.

‎

‎

‎В четыре часа он снова ей написал:

‎

‎«Мама вернулась?»

‎

‎«Да. Пироги печёт. Хочешь, придумаю повод, чтобы она ушла ещё раз?»

‎

‎Он усмехнулся. Она шутит. С ним. Это было странно и приятно.

‎

‎«Не надо. Береги её»

‎

‎«А тебя кто бережёт?»

‎

‎Вопрос застал врасплох.

‎

‎«Я сам»

‎

‎«Это неправильно»

‎

‎Она права. Он привык быть один, полагаться только на себя. Но сейчас... сейчас он чувствовал, что стена, которую он строил годами, начинает трещать.

‎

‎«Скоро всё закончится» — написал он. — «Я обещаю»

‎

‎«Я верю тебе»

‎

‎Он убрал телефон и откинулся на сиденье.

‎

‎Верит. Ему. Наёмнику, который должен был её убить.

‎

‎Жизнь — странная штука.

‎

‎

‎Он остался ждать утра. Ночь обещала быть спокойной. Но он знал: это затишье перед бурей.

‎

‎Андрей не отступится. Горелов подталкивает. А он, Демид, стоит между ними и двумя женщинами, которые ничего не просили, кроме права жить.

‎

‎Я справлюсь, — сказал он себе. — Должен справиться.

‎

‎Он завёл машину и перепарковался ближе к её подъезду.

‎

‎Свет в окне погас. Она спала.

‎

‎— Спокойной ночи, Ярослава, — прошептал он.

‎

‎И остался ждать рассвета.

‎

мой тгк: Lina_Grays , там фотографии персонажей и вся информация о книге)

Глава 21. Ярослава. Зеленоглазая.

Утро началось со сборов. Мама укладывала свой саквояж, причитала, что не доглядела за дочерью, что та опять худая и бледная. Ярослава помогала утрамбовывать банки с вареньем и домашние пироги — половину того, что мама привезла, она же и увозила обратно.

‎

‎— Ты только звони, — наказывала Светлана Петровна, стоя уже в дверях. — И ешь нормально. Не одними макаронами.

‎

‎— Хорошо, мам, — Ярослава обняла её, вдыхая знакомый запах.

‎

‎— И того... парня из кофейни передавай привет, — хитро прищурилась мама. — Как его, Илья?

‎

‎— Илья. Передам.

‎

‎— Не теряй его.

‎

‎Ярослава не стала спорить. Мама ушла, оставив после себя тишину и порядок. Дверь закрылась, и в квартире стало пусто. Слишком пусто.

‎

‎Одна, — подумала Ярослава. — Снова одна.

‎

‎Она прошла на кухню, открыла холодильник. Пусто. Два яйца, плавленый сырок, вчерашний суп. Мама уехала, и вместе с ней уехали домашние обеды.

‎

‎Надо сходить в магазин, — решила она.

‎

‎Вспомнила предупреждения Демида: «Не выходи без нужды». Но продукты — это нужда. И потом, она не собирается гулять по переулкам. Просто магазин через дорогу, десять минут туда и обратно.

‎

‎Она оделась, сунула в карман телефон и список. Написала Демиду короткое сообщение:

‎

‎«Я в магазин, быстро»

‎

‎Он не ответил. Может, не видел? А может, не запрещал. Она вышла из подъезда и сразу почувствовала свежий ветер — он сдувал остатки сна и тревоги.

‎

‎

‎В магазине было людно. Она взяла тележку, прошлась по рядам: хлеб, молоко, гречка, яйца, немного фруктов. Обычные покупки, от которых веяло нормальной жизнью. Жизнью «до».

‎

‎На кассе она задержалась — очередь, вечно забывают чек. Расплатившись, вышла на улицу с пакетом в руке. И замерла.

‎

‎На скамейке у подъезда сидели двое. Невысокие, в тёмных куртках, бейсболки низко надвинуты. Один курил, другой листал телефон. Они не смотрели на неё, но она знала: ждут её.

‎

‎Ярослава развернулась и быстро пошла в другую сторону. Не к дому — к парку, к людям. Сердце колотилось. Пакет с продуктами оттягивал руку, мешал бежать.

‎

‎Она свернула за угол, потом в арку, потом в переулок — тот самый, где когда-то фотографировала тени. Теперь здесь не было теней, только серые стены и мусорные баки.

‎

‎Шаги за спиной ускорились. Она услышала тяжёлое дыхание, окрик:

‎

‎— Девушка, постойте!

‎

‎Она побежала. Пакет с продуктами ударил по ногам, из него вывалилось молоко, упало на асфальт, растеклось белой лужей. Она не остановилась.

‎

‎И тут из-за угла вышел он.

‎

‎Демид. Тёмная куртка, лицо напряжённое. Он перехватил её за плечи, резко развернул, толкнул к стене, загородив собой.

‎

‎— Сиди здесь, — приказал и пошёл навстречу тем двоим.

‎

‎Ярослава сжалась за мусорными баками, слыша только удары, глухие вскрики, звук падающего тела. Несколько секунд — и тишина.

‎

‎Демид вернулся. Разбитая губа, царапина на скуле.

‎

‎— Жива?

‎

‎— Да, — выдохнула она.

‎

‎— Продукты? — Он кивнул на лужу молока и разорванный пакет.

‎

‎— Пропали, — она чуть не заплакала от глупости ситуации.

‎

‎— Идём, — он взял её за руку и повёл домой.

‎

‎

‎В квартире он закрыл дверь на все замки, проверил окна. Ярослава сидела на диване, всё ещё дрожа.

‎

‎— Я же просил, — сказал он без злости, скорее с усталостью. — Не выходить одной.

‎

‎— Мне нужны были продукты. Хлеб, молоко, — она перечислила, сама не понимая зачем.

‎

‎— Гречка? — уточнил он.

‎

‎— Да.

‎

‎Он кивнул и молча вышел. Она хотела окликнуть, но дверь уже закрылась.

‎

‎Он ушёл? Бросил?

‎

‎Прошло полчаса. Она успела выплакаться, успокоиться, выпить воды. Раздался звонок в дверь.

‎

‎Демид стоял на пороге с большим пакетом. Тяжёлым. Он зашёл, поставил его на стол и начал выкладывать: молоко, хлеб, гречка, яйца, фрукты. А в конце — шоколадку. Её любимую, с лесным орехом.

‎

‎Ярослава смотрела на плитку, потом на него. Хотела спросить — откуда он знает? Но слова застряли в горле. Она просто стояла, сжимая край футболки.

‎

‎— Давай я обработаю твои раны, — сказала она вместо этого.

‎

‎Он не возражал.

‎

‎Она достала аптечку, села рядом на диван. Ватку с перекисью. Осторожно коснулась его разбитой губы. Он не дёрнулся, только смотрел на неё в упор.

‎

‎— Посиди тихо, — сказала она, чувствуя, как горят щёки.

‎

‎Она обработала ссадину на скуле, потом царапину над бровью. Её пальцы дрожали, но не от страха — от близости. Он был так близко, что она чувствовала его дыхание.

‎

‎— Знаешь, — сказал он вдруг тихо. — У тебя глаза зелёные. Как... как герань весной.

‎

‎Она замерла.

‎

‎— Я заметил ещё в первый день, — продолжал он. — Когда ты стояла у окна и поливала цветы.

‎

‎— Ты тогда уже следил? — спросила она шёпотом.

‎

‎— Да. И подумал: красивые глаза. Жалко будет, если придётся...

‎

‎Он не договорил.

‎

‎Она положила руку ему на щёку, чуть ниже раны. Мужская щетина колола ладонь.

‎

‎— Не придётся, — сказала она. — Договорились же.

‎

‎— Договорились, — кивнул он.

‎

‎Он смотрел ей прямо в глаза. Его взгляд был тяжёлым, но не холодным — тёплым, почти домашним. И в нём не было ни угрозы, ни расчёта. Только благодарность. И ещё что-то, чему она боялась дать имя.

‎

‎— Спасибо, Зеленоглазая, — сказал он.

‎

‎У неё перехватило дыхание. Зеленоглазая. Он никогда не называл её так. Никто не называл.

‎

‎Она опустила руку. Отстранилась.

‎

‎— Ничего не покупай сама, — сказал он, вставая. — Пиши мне список.

‎

‎— Но зачем тебе...

‎

‎— Затем, что я не могу быть рядом каждую секунду, — перебил он. — Но я могу купить тебе гречку. И хлеб. И шоколадку.

‎

‎Она почувствовала, как к горлу подступает ком.

‎

‎— Спасибо, — прошептала.

‎

‎Он кивнул и, не прощаясь, вышел.

‎

‎

‎Ярослава сидела на кухне, глядя на пакет. Потом достала телефон, нашла его номер.

‎

‎«Ты даже шоколадку купил. Откуда ты знал, что я люблю именно эту?»

‎

‎Ответ пришёл через минуту:

‎

‎«Ты брала её в «Облаках» два раза. Я запомнил»

‎

‎«Ты за мной больше не следишь»

‎

‎«А это не слежка. Это забота»

‎

‎Она улыбнулась, прижав телефон к груди.

‎

‎Забота, — повторила она про себя. — Кто бы мог подумать.

‎

‎Она открыла шоколадку, отломила кусочек и положила в рот. Сладко, с горчинкой. Как их отношения.

‎

‎Зеленоглазая. Она снова улыбнулась, вспомнив, как он произнёс это слово. Нежно. Почти ласково. Так, как не говорил никогда.

‎

‎За окном темнело. Она подошла к окну — внизу, у подъезда, стояла его серая «Камри». Внутри горел тусклый свет. Он не ушёл. Он всегда рядом.

‎

‎Она легла спать, впервые за долгое время чувствуя себя не просто защищённой, а нужной.

‎мой тгк: Lina_Grays , там есть фотографии персонажей и вся информация о книге)

Глава 22. Ярослава. Стук в дверь.

Она проснулась от того, что за окном было ещё темно. Часы показывали половину шестого. В голове крутилось вчерашнее: его голос, когда он назвал её «Зеленоглазая», его взгляд, его руки, которые она перевязывала. Она прикоснулась к губам, будто он мог их поцеловать. Не поцеловал. Но был близко.

‎

‎Зеленоглазая, — повторила она про себя. Это прозвучало нежно, почти интимно. Никто никогда не называл её так. И от этого слова становилось тепло, несмотря на утренний холод.

‎

‎Она взяла телефон. Написала:

‎

‎«Как ты? Рука болит?»

‎

‎Ответа не было. Минута, две, десять. Она отложила телефон, попыталась уснуть. Не получилось. В голове рисовались картины: его машина, перевёрнутая, разбитая, он ранен… Она одёрнула себя. Не надо накручивать.

‎

‎В восемь утра она снова проверила сообщения — тишина.

‎

‎Он всегда отвечает, — подумала она. — Даже коротко, но отвечает. Даже «нормально» или «да». А сейчас — ничего.

‎

‎Тревога заскреблась в груди, как кошка, которую не пускают в комнату.

‎

‎Она оделась, подошла к окну. Внизу, на месте, где обычно стояла его серая «Камри», была пустота. Ни машины, ни его. Только чужая чёрная «Лада» с тонированными стёклами припарковалась у соседнего подъезда.

‎

‎Не нравится мне это, — подумала Ярослава. — Слишком тихо, слишком пусто.

‎

‎

‎День тянулся медленно, как жвачка. Она работала над иллюстрациями для сборника стихов — рисовала осенний парк, скамейку, одинокого человека в чёрном. Получавалось мрачно. Линии не слушались, карандаш ломался.

‎

‎Дважды подходила к окну — «Лада» всё ещё стояла. Внутри кто-то сидел, она видела тёмный силуэт, иногда вспыхивал огонёк сигареты.

‎

‎Следят, — поняла она. — Но зачем, если Демида нет? Может, они знают, что он уехал?

‎

‎В три часа она решилась. Написала Демиду снова:

‎

‎«Ты где? Я волнуюсь. Пожалуйста, ответь»

‎

‎Тишина.

‎

‎Она набрала его номер — тот, с которого он писал. Гудки, потом сброс. Он не брал трубку.

‎

‎Сердце колотилось где-то в горле. Что-то случилось. Она чувствовала это каждой клеткой.

‎

‎

‎В пять часов она услышала шаги на лестничной клетке. Тяжёлые, не один человек. Ступени скрипели под чужими ботинками. Она прильнула к глазку — двое мужчин в тёмных куртках, те же, что вчера в магазине? Лиц не разобрать, бейсболки низко надвинуты. Один полез в замок, чем-то металлическим, ковыряясь в скважине.

‎

‎Ярослава отпрянула. Руки задрожали. Она задвинула щеколду, пододвинула к двери тяжёлый стул, загородилась им. Телефон в руке трясся.

‎

‎Она нажала на номер Демида снова. Гудки. Долгие, бесконечные. Потом — голос, хриплый, но его:

‎

‎— Ярослава?

‎

‎— Демид, они здесь! Ломают дверь! — прошептала она, хотя хотелось кричать.

‎

‎— Не открывай. Я буду через минуту.

‎

‎Связь оборвалась.

‎

‎Она слышала, как лязгает металл, как замок сдаётся. Внутри всё оборвалось. Она отступила в угол прихожей, сжав в руках тяжёлую статуэтку — единственное, что попалось.

‎

‎За дверью раздались глухие удары, крики, звук падающего тела. А потом — тишина.

‎

‎— Ярослава, открой! — его голос, снаружи.

‎

‎Она дрожащими руками отодвинула стул, откинула щеколду. Демид стоял на пороге. Разбитая бровь, кровь на рукаве куртки, ссадина на шее. Но он был жив.

‎

‎Она втянула его внутрь, закрыла дверь, повернула замок.

‎

‎— Ты ранен, — она заметила, как он прижимает руку к боку. — Сядь.

‎

‎— Это не моё, — сказал он, но послушно сел на стул в прихожей.

‎

‎Она достала аптечку, разрезала рукав куртки. Порез на предплечье, неглубокий, но кровоточит.

‎

‎— Терпи, — сказала она, обрабатывая перекисью.

‎

‎Он не дёрнулся. Только смотрел на неё — устало, но тепло. В его глазах не было страха. Было что-то другое. Твердость. Решимость. И ещё — благодарность.

‎

‎— Это Андрей, — сказал он. — Понял, что я не отступлюсь. Прислал своих. Теперь они знают, где ты живёшь. Завтра может прийти сам.

‎

‎— Что делать? — спросила она, перевязывая его руку бинтом.

‎

‎— Надо уезжать. Утром. Сейчас слишком поздно и темно. Андрей до утра не сунется.

‎

‎— Останешься здесь? — спросила она.

‎

‎— Если ты не против.

‎

‎Она покачала головой. Против? Она боялась оставаться одна.

‎

‎— Я постелю тебе на диване.

‎

‎Он кивнул.

‎

‎Она принесла плед, подушку, чистую футболку — его одежда была в крови.

‎

‎— Размер не мой, — усмехнулся Демид.

‎

‎— Зато чистая.

‎

‎Он прошёл в душ, вымылся, переоделся. Вернулся — всё ещё серьёзный, но без куртки, без оружия, казался почти обычным парнем.

‎

‎— Ложись, — сказала она. — Завтра трудный день.

‎

‎— Ты тоже.

‎

‎Она легла в своей спальне, но долго не могла уснуть. Слышала, как он ворочается на диване. Хотела выйти, сказать что-то, но не решилась.

‎

‎Из-за нас, — повторила она про себя. — Что это значит?

‎

‎За окном светало. Она провалилась в сон только под утро.

<

Глава 23. Ярослава. Прощание с домом.

Она проснулась от запаха кофе.

‎

‎Сначала показалось, что мама вернулась — тот же тёплый аромат, который всегда наполнял кухню по утрам. Но мама была в Твери, а на диване вчера спал Демид.

‎

‎Ярослава накинула халат и вышла из спальни.

‎

‎Он стоял у плиты в её фартуке — смешном, в цветочек, который мама купила на ярмарке. Серьёзное лицо, перевязанное запястье, и этот нелепый фартук. Она чуть не рассмеялась.

‎

‎— Ты умеешь варить кофе? — спросила она.

‎

‎— Я много чего умею, — ответил он, не оборачиваясь. — Например, выживать. И кофе варить.

‎

‎Он налил ей чашку, поставил на стол. Чёрный, крепкий, без сахара — так, как она любила.

‎

‎— Откуда ты знаешь, как я пью кофе?

‎

‎— Наблюдал. В «Облаках».

‎

‎Она хотела возмутиться, но передумала. Слишком рано для споров, да и кофе был отличный.

‎

‎— Сегодня уезжаем, — сказал он, садясь напротив. — Собери самое нужное. Документы, ноутбук, пару вещей. Остальное оставим.

‎

‎— Надолго?

‎

‎— Не знаю. Пока не решим вопрос с Андреем.

‎

‎Она кивнула. Вопрос с Андреем. Как будто речь шла о неисправном кране или сломанной розетке.

‎

‎Она уже собиралась идти в комнату, когда в дверь постучали.

‎

‎Они замерли. Демид мгновенно оказался у глазка, выглянул.

‎

‎— Кто там? — шёпотом спросила Ярослава.

‎

‎— Твоя подруга, — ответил он, отступая.

‎

‎— Ника? — она подбежала к двери, отодвинула задвижку.

‎

‎Ника стояла на пороге с большим пакетом и растерянным лицом.

‎

‎— Яра, ты чего не отвечаешь на звонки? Я волновалась, приехала проведать, а тут дверь заперта на два замка, мужик незнакомый в глазок пялится… — Она перевела взгляд на Демида. — И это кто?

‎

‎— Заходи, — сказала Ярослава, втягивая подругу внутрь. — Только не кричи.

‎

‎

‎Они сели на кухне. Демид не ушёл, стоял у окна, скрестив руки.

‎

‎— Рассказывай, — потребовала Ника. — И без вранья.

‎

‎Ярослава посмотрела на Демида. Он чуть кивнул.

‎

‎— Помнишь, я говорила, что за мной следили? — начала она. — Так вот… это он. Но теперь он меня защищает.

‎

‎— Что-то я не поняла, — Ника нахмурилась. — То следит, то защищает? Это какой-то любовный треугольник с одной вершиной?

‎

‎— Есть люди, которые хотят меня убить, — прямо сказала Ярослава. — Потому что я случайно сфотографировала то, что не должна была. Демид — наёмник, его наняли для другого дела, но он отказался меня трогать. Теперь его бывший напарник охотится на нас обоих.

‎

‎Ника побелела. Перевела взгляд на Демида.

‎

‎— Ты в самом деле наёмник?

‎

‎— Да, — спокойно ответил он.

‎

‎— И ты не убил её?

‎

‎— Нет.

‎

‎— Почему?

‎

‎Он посмотрел на Ярославу.

‎

‎— Потому что она заслуживает жить.

‎

‎Ника переводила взгляд с одного на другого. Потом выдохнула.

‎

‎— Ладно. Чёрт с вами. Я вам верю. Что нужно делать?

‎

‎— Мы уезжаем, — сказала Ярослава. — В убежище. А ты… ты можешь остаться здесь. На несколько дней. Чтобы они думали, что я ещё дома.

‎

‎— То есть ты предлагаешь мне стать приманкой? — Ника усмехнулась. — Звучит опасно. И весело. Я согласна.

‎

‎— Ника, это серьёзно, — Ярослава взяла её за руку. — Если они узнают, что это не я, тебе может грозить опасность.

‎

‎— Я справлюсь, — отрезала подруга. — У меня есть знакомый оперативник, я ему позвоню, скажу, что за мной следят. Приставят охрану. А вы валите отсюда.

‎

‎Демид молчал, но Ярослава видела: он оценил Никину решимость.

‎

‎— Спасибо, — сказала она тихо.

‎

‎— Не за что. Только ты будь осторожна. И ты, — Ника ткнула пальцем в Демида, — чтобы вернул её живой и невредимой.

‎

‎— Постараюсь, — ответил он.

‎

‎

‎Через час Ярослава стояла у подъезда с рюкзаком за плечами. Демид ждал в машине, двигатель работал.

‎

‎Ника обняла её на прощание — долго, молча.

‎

‎— Звони, — сказала подруга. — Каждый день. Иначе я найду тебя сама.

‎

‎— Хорошо, — пообещала Ярослава.

‎

‎Она села в машину, и они уехали.

‎

‎В зеркале заднего вида её дом становился всё меньше, пока не исчез за поворотом. Она смотрела на знакомые улицы, на кофейню «Облака», на парк, где они говорили с Демидом. Всё это оставалось там, в прошлой жизни.

‎

‎— Грустишь? — спросил он.

‎

‎— Немного. Это мой дом. Я там почти десять лет.

‎

‎— Дом там, где люди, — сказал он. — Не стены.

‎

‎— Ты философ?

‎

‎— Я реалист.

‎

‎Она замолчала. За окном мелькали спальные районы, потом трасса, потом лес.

‎

‎— Почему ты это делаешь? — спросила она вдруг. — Рискуешь собой. Из-за меня.

‎

‎Он не ответил сразу. Вёл машину, глядя на дорогу.

‎

‎— Потому что ты — единственное, что у меня есть сейчас, — сказал наконец. — Звучит глупо, да?

‎

‎— Нет, — ответила она. — Не глупо.

‎

‎Она положила руку на его здоровое предплечье, чуть выше локтя. Он не отстранился. Только положил свою ладонь поверх её.

‎

‎Так они и ехали — молча, держась за руки, в неизвестность.

‎

‎

‎Машина свернула во двор обычной хрущёвки на окраине. Демид заглушил двигатель.

‎

‎— Приехали.

‎

‎Ярослава посмотрела на невзрачную дверь, на облупившуюся краску, на старую «Ниву» у подъезда. Ничего особенного. Обычный спальный район, каких тысячи.

‎

‎— Ты живёшь здесь? — спросила она.

‎

‎— Снимаю. Временное убежище.

‎

‎Он вышел из машины, открыл ей дверь. Помог выбраться — не потому что она просила, а потому что привык заботиться.

‎

‎— Давай ключи, — сказал он. — Я открою.

‎

‎Она протянула связку, на которой болтался брелок с котёнком.

‎

‎— Мило, — усмехнулся он.

‎

‎— Мама подарила, — ответила она, улыбнувшись.

‎

‎Он открыл дверь, пропустил её вперёд.

‎

‎Ярослава переступила порог. Внутри пахло пылью и мятой — стоял освежитель. Маленькая прихожая, узкий коридор, комната с продавленным диваном и старым телевизором.

‎

‎Она вошла, огляделась.

‎

‎— Уютно, — сказала она.

‎

‎— Ты врёшь.

‎

‎— Немного. — Она улыбнулась. — Но зато мы вместе.

‎

‎Он подошёл ближе. Встал напротив.

‎

‎— Слушай, Ярослава. Здесь небезопасно. Андрей может найти нас. Но я сделаю всё, чтобы…

‎

‎Она закрыла ему рот ладонью.

‎

‎— Не обещай. Просто будь рядом.

‎

‎Он поцеловал её ладонь — губами, чуть коснувшись.

‎

‎— Буду, — сказал тихо.

‎

‎Она поверила.

‎

мой тгк: Lina_Grays , там фотографии персонажей и вся информация о книге)

Глава 24. Демид. Тишина перед бурей.

Он не спал.

‎

‎Луна светила сквозь щель в шторах, рисуя бледную полосу на полу. Демид сидел на кухне, за столом, перед ним — разобранный пистолет. Он протирал детали уже третий раз за час, но это не помогало успокоить мысли.

‎

‎В соседней комнате Ярослава ворочалась. Она тоже не спала. Он слышал, как скрипит продавленный диван, как она вздыхает, как шелестит плед.

‎

‎Впустил, — подумал он. — Впустил туда, куда никого не пускал.

‎

‎Раньше в его убежище не было никого, кроме Николая Ивановича. Отец приезжал раз в год, пил чай, смотрел на оружие, качал головой, но не осуждал. «Твоя жизнь, Дем. Твой выбор».

‎

‎Теперь здесь была она. С её рисунками, зелёными глазами и тихим смехом, который он слышал только раз — когда она смотрела комедию в кинотеатре.

‎

‎Он собрал пистолет, поставил на предохранитель. Подумал о том, как изменилась его жизнь за последний месяц. Раньше были только задания, деньги, одиночество. Он не жаловался — привык. А теперь...

‎

‎В комнате скрипнул диван. Тихие шаги.

‎

‎— Ты не спишь? — она стояла в дверях, в его футболке, босая.

‎

‎— Не сплю.

‎

‎— Можно с тобой?

‎

‎Он кивнул. Она села напротив, обхватив колени руками.

‎

‎— Расскажи что-нибудь, — попросила она. — О себе. О прошлом. О чём угодно.

‎

‎Он помолчал.

‎

‎— Меня нашли в детдоме, когда мне было полгода. Мать оставила записку: «Прости, не могу растить». Без имени, без фамилии.

‎

‎— Как тебя назвали?

‎

‎— Врачи придумали. Демид. Значения не помню.

‎

‎— А отчество?

‎

‎— Николаевич. По приёмному отцу.

‎

‎— Он хороший?

‎

‎— Лучший. Сволочь, но лучший. — Он усмехнулся. — Научил стрелять, драться, выживать. Сказал однажды: «Мир не будет тебя жалеть. Не жалей и ты».

‎

‎— Жестоко.

‎

‎— Честно.

‎

‎Она помолчала, потом спросила:

‎

‎— А матери? Ты не искал?

‎

‎— Нет. Она отказалась. Зачем искать того, кто не хотел?

‎

‎Ярослава опустила глаза.

‎

‎— Прости, — сказала она. — Я не хотела бередить.

‎

‎— Всё нормально. — Он встал, налил воды в чайник. — Кофе будешь?

‎

‎— Сейчас? Полвторого ночи?

‎

‎— А у нас есть режим?

‎

‎Она улыбнулась. Первый раз за этот долгий день.

‎

‎

‎Утро началось с того, что она вышла на кухню, когда он уже жарил яичницу.

‎

‎— Ты и готовить умеешь? — удивилась она, садясь за стол.

‎

‎— Я много чего умею.

‎

‎— И скромный к тому же.

‎

‎Он поставил перед ней тарелку.

‎

‎— Ешь. Худая слишком.

‎

‎— Мама то же самое говорит.

‎

‎— Умная женщина.

‎

‎Ярослава взяла вилку, но не ела, смотрела на него.

‎

‎— Демид, — сказала она серьёзно.

‎

‎— М-м?

‎

‎— Почему ты называешь меня Зеленоглазой?

‎

‎Он замер. Потом сел напротив.

‎

‎— Потому что это первое, что я заметил. Тогда, в переулке. Твои глаза. Зелёные, как... как мох в лесу.

‎

‎— Романтично, — усмехнулась она.

‎

‎— Я не романтик.

‎

‎— Знаю. Поэтому и ценно.

‎

‎Она наконец начала есть. Он смотрел на неё, на её руки, на то, как она держит вилку. И думал: а ведь мог убить. Мог не думать, не сомневаться, просто нажать на спуск. Но не нажал. И теперь сидит напротив неё в дешёвой квартире, жарит яичницу и чувствует, что это — самое правильное, что он делал в жизни.

‎

‎— Я позвоню Нике, — сказала она, когда доела.

‎

‎— Давай.

‎

‎Она набрала номер, включила громкую связь.

‎

‎— Ник, привет. Как ты?

‎

‎— Жива, — голос подруги был бодрым, но чуть нервным. — Квартиру не подожгли, дверь не сломали. Только соседка снизу жаловалась, что у тебя музыка орёт по ночам.

‎

‎— Я не включала музыку.

‎

‎— Знаю. Это я сама включала, для правдоподобия. — Ника усмехнулась. — А ты как? Не обижает тебя твой рыцарь?

‎

‎— Не обижает, — Ярослава посмотрела на Демида. — Он даже завтрак приготовил.

‎

‎— Ого. Слушай, Яра, будь осторожна. Если что — сразу звони. Я подключу своих.

‎

‎— Хорошо. Спасибо.

‎

‎Она отключилась.

‎

‎— Хорошая подруга, — сказал Демид.

‎

‎— Лучшая. Она всегда меня выручала. И в школе, и в институте, и когда выставка провалилась.

‎

‎— А у меня никогда не было таких.

‎

‎— Друзей?

‎

‎— Опоры, — поправил он. — Только отец. Но он далеко.

‎

‎Ярослава встала, подошла, обняла его со спины.

‎

‎— Теперь я есть, — сказала тихо.

‎

‎Он накрыл её руки своей ладонью.

‎

‎— Знаю.

‎

‎

‎Звонок от Андрея раздался после обеда.

‎

‎Демид взглянул на экран, вышел в коридор, прикрыл дверь.

‎

‎— Слушаю.

‎

‎— Долго ты будешь прятаться, брат? — голос Андрея был вкрадчивым, почти ласковым. — Горелов недоволен. Очень недоволен.

‎

‎— Мне плевать.

‎

‎— А зря. Он дал тебе последний шанс. Приведи бабу, и мы забудем. Или я приду сам. Ты знаешь, я не церемонюсь.

‎

‎— Попробуй.

‎

‎— Уже пробую, — Андрей усмехнулся. — Ты думаешь, я не знаю, где вы? Серая «Камри» на стоянке, сломанная антенна. Мило.

‎

‎Демид напрягся.

‎

‎— Чего ты хочешь?

‎

‎— Тебя. Разговор есть.

‎

‎— Я подумаю.

‎

‎— Думай быстрее. Время — деньги. Завтра в восемь. У старых гаражей. Не опоздай.

‎

‎Андрей отключился.

‎

‎Демид вернулся в комнату. Ярослава сидела на диване, смотрела на него.

‎

‎— Что-то случилось?

‎

‎— Нет. — Он сел рядом, взял её за руку. — Всё под контролем.

‎

‎— Ты врёшь. — Она не отвела взгляд. — Я вижу, когда ты врёшь.

‎

‎— Правда, — сказал он твёрже. — Ничего, с чем я не справлюсь.

‎

‎Она хотела спорить, но передумала. Только сжала его руку крепче.

‎

‎

‎Вечером они сидели на диване, смотрели старый фильм — какую-то комедию, которую показывали по телевизору. Демид не вслушивался, думал о встрече с Андреем.

‎

‎Ярослава положила голову ему на плечо.

‎

‎— Страшно? — спросила она.

‎

‎— Есть немного, — признался он.

‎

‎— Ты боишься не смерти. Ты боишься, что не успеешь.

‎

‎— Откуда ты знаешь?

‎

‎— Сама такая же.

‎

‎Он помолчал. Потом осторожно обнял её — боясь спугнуть, сделать не так. Она не отстранилась, наоборот, прижалась ближе.

‎

‎— Демид, — прошептала она.

‎

‎— М-м?

‎

‎— Обещай, что вернёшься.

‎

‎— Обещаю.

‎

‎Он знал, что это ложь. Но она поверила. И ему захотелось стать тем, кто способен сдержать такое обещание.

‎

‎Фильм закончился. В комнате стало тихо. Они сидели обнявшись, слушая, как стучит дождь по крыше.

‎

‎Он знал, что завтра будет трудный день. Но сегодня — сегодня он позволил себе просто быть рядом.

‎

‎С ней. Своей Зеленоглазой.

‎

Глава 25. Ярослава. День ожидания.

Она проснулась от того, что его не было рядом.

‎

‎Демид сидел на кухне, перед ним на столе лежал разобранный пистолет. Он протирал детали — медленно, сосредоточенно, как делал всегда, когда думал о чём-то тяжёлом.

‎

‎— Не спится? — спросила она, входя.

‎

‎— Не хочется.

‎

‎Она села напротив, обхватила кружку с остывшим чаем.

‎

‎— Ты идёшь сегодня?

‎

‎— Да.

‎

‎— Я с тобой.

‎

‎— Нет, — он поднял голову, посмотрел прямо в глаза. — Ты останешься здесь. Это не обсуждается.

‎

‎— Но если они…

‎

‎— Я справлюсь. — Он накрыл её руку своей. — Ты будешь мне мешать. Потому что я буду думать не о них, а о тебе.

‎

‎Она хотела спорить, но передумала. По опыту знала: если он сказал «нет», значит, нет.

‎

‎— Тогда обещай, что вернёшься.

‎

‎— Обещаю.

‎

‎Он не улыбнулся. Но его глаза стали чуть теплее.

‎

‎

‎День тянулся медленно, как патока.

‎

‎Они почти не разговаривали. Демид проверял оружие, смотрел в окно, несколько раз выходил на лестничную клетку — проверял, нет ли чужих. Ярослава пыталась рисовать, но линии не слушались. Вместо енотов получались тревожные тени.

‎

‎К обеду она не выдержала.

‎

‎— Зачем ты идёшь? — спросила она. — Мы можем просто уехать. Скрыться. Найти место, где он нас не найдёт.

‎

‎— Найдёт, — ответил Демид, не отрываясь от своего занятия. — Андрей — как бультерьер. Если учуял след, не отстанет. Лучше встретиться на моих условиях, чем ждать, пока он нападёт первым.

‎

‎— А если он приведёт своих?

‎

‎— Не приведёт. Он хочет разобраться со мной лично. Это принципиально.

‎

‎— Из-за чего?

‎

‎Демид помолчал. Потом сказал тихо:

‎

‎— Из-за тебя. Из-за того, что я выбрал не его сторону.

‎

‎Ярослава не нашлась, что ответить.

‎

‎

‎В шесть часов он начал собираться.

‎

‎Чёрная куртка, удобные ботинки, пистолет в кобуре под мышкой. Ярослава смотрела, как он застёгивает молнию, проверяет карманы, поправляет воротник. Обычные движения — но в них была какая-то прощальная тщательность.

‎

‎— Демид, — позвала она.

‎

‎Он обернулся.

‎

‎Она подошла, положила руки ему на грудь. Сердце билось ровно — у него. У неё — как бешеное.

‎

‎— Я не хочу, чтобы ты уходил, — сказала она шёпотом.

‎

‎— Я знаю.

‎

‎— Тогда зачем?

‎

‎— Потому что так надо, — он поднял руку и осторожно убрал прядь волос с её лица. — Я вернусь, Ярослава. Обещаю.

‎

‎Он наклонился и поцеловал её в лоб. Губы были сухими и тёплыми. Поцелуй длился всего секунду, но ей показалось — вечность.

‎

‎Потом он отстранился, надел кепку и вышел.

‎

‎Дверь закрылась.

‎

‎Ярослава осталась одна.

‎

‎

‎Она смотрела на часы каждые пять минут.

‎

‎Семь. Половина восьмого. Без пятнадцати восемь.

‎

‎Она позвонила Нике.

‎

‎— Он ушёл, — сказала она, чувствуя, как дрожит голос. — К тому, кто хочет его убить.

‎

‎— К Андрею? — Ника сразу посерьёзнела. — Он один?

‎

‎— Да. Не взял меня.

‎

‎— Правильно сделал. Баба на разборках — это лишняя мишень. Сиди тихо, не дёргайся. Он мужик опытный, справится.

‎

‎— А если нет?

‎

‎— Тогда мы с тобой поедем в полицию. Но сначала — дождёмся.

‎

‎Ярослава отключилась. Прошлась по комнате — от окна до двери, от двери до окна. Десять шагов туда, десять обратно.

‎

‎В девять часов она услышала шаги на лестнице.

‎

‎Сердце ухнуло. Она подбежала к двери, прильнула к глазку.

‎

‎Демид поднимался один. В кепке, в чёрной куртке. Без видимых повреждений.

‎

‎Она распахнула дверь раньше, чем он успел постучать.

‎

‎— Живой, — прошептала она, вглядываясь в его лицо.

‎

‎— Живой, — подтвердил он. — Пустишь?

‎

‎Она втянула его внутрь, закрыла замок. Обняла — крепко, почти больно. Уткнулась лицом в его плечо, чувствуя запах кожи и дыма.

‎

‎— Всё нормально, — сказал он, гладя её по спине. — Андрей дал нам три дня. Мы уезжаем.

‎

‎— Куда?

‎

‎— Подальше. Найдём место, где нас не найдут.

‎

‎Она подняла голову, посмотрела ему в глаза.

‎

‎— Ты в порядке? Он тебя не тронул?

‎

‎— Ссадины. — Он показал разбитые костяшки. — Не смертельно.

‎

‎— Зачем вы дрались?

‎

‎— Не дрались. Разговаривали. Жёстко. — Он усмехнулся. — Он хотел меня запугать. Не получилось.

‎

‎Она взяла его ладонь, поднесла к губам, поцеловала сбитые костяшки.

‎

‎— Больше не ходи без меня.

‎

‎— Договорились, — ответил он.

‎

‎Она не знала, верит ли ему. Но сейчас это было не важно.

‎

‎Важно, что он вернулся.

‎

‎Они сидели на диване, держась за руки, и смотрели в тёмное окно. Завтра нужно было собирать вещи, снова куда-то ехать, снова прятаться. Но сегодня — сегодня они могли просто быть вместе.

‎

‎— Демид, — сказала она тихо.

‎

‎— М-м?

‎

‎— Тот поцелуй… в лоб… это было по-отечески или по-другому?

‎

‎Он повернулся, посмотрел на неё долгим взглядом.

‎

‎— По-другому, — сказал он. — Совсем по-другому.

‎

‎Она улыбнулась и положила голову ему на плечо.

‎

‎— Хорошо.

‎

‎— Что хорошо?

‎

‎— Что по-другому.

‎

‎Он обнял её крепче. За окном начинался дождь. Где-то в городе Андрей считал часы до их следующей встречи. Но здесь, в этой тесной комнате, время остановилось.

‎

‎Только двое. Только он и она. Только его слово и её доверие.

‎

‎Этого было достаточно.

<