Ночной хирург

Пролог

Пролог

2005 г., Восточная Сибирь

— Не-е, братишка, так дело не пойдет! В эту сторону кто «баранку» крутил?! Пра-авильно! Теперь твоя очередь!

— Да мне не трудно, Колёк, только я ж без прав! Если «гаеры» тормознут...

Аргумент прозвучал логично. Николай, известный в широких и узких кругах как «Колёк», задумался. Свежие градусы у обоих в крови бродят, а если еще встрять без документов — совсем кирдык! Даже ночью! Даже на таежных дорогах, где всего-то лет пять назад всякий ездил по своему усмотрению!

— Ладно, садись... философ! Больше терпел и сейчас потерплю!

Собеседник Юра, приравненный к мыслителям Древности, нырнул в «уазик», а Николай устроился на законном водительском месте. Пятилитровку самогона убрали назад — ради него-то, собственно, и ехали. На лесосеке с этим делом сложно, а к ближайшему поселку пришлось трястись по кочкам почти пятнадцать кэмэ. Зато поставщик проверенный, не отравит!

— Может, хавки возьмем?

— Да есть там еще. Тушенки пол-ящика, макароны... с голоду не помрешь!

Алкоголиками себя не считали — да и не были ими, если так уж. Шоферам с этим делом дружить нельзя, а Николай еще пару лет назад водил по здешним дорогам громадный «МАЗ» с древесными «хлыстами» в прицепе. Хорошая была работа, денежная. С тех пор всё как-то разладилось, но ложиться под «зеленого змия» Колёк не желал категорически. Так, иногда, по праздникам. Или с устатку. Или просто — давит что-то на сердце и тоска беспричинная как сегодня. Выжечь ее на корню!

— Может, реально, я за руль? — прищурился Юра, когда выехали из поселка на колдобистую лесную дорогу. — Какой-то ты нынче...

— Фигня, прорвемся! Туманом бы не накрыло, а то будем плестись!

Белое марево действительно наползало — не по-летнему плотное, будто дым от лесного пожара. Юра даже принюхался, но уловил лишь промозглую сырость и аромат хвои. Нутро «уазика» пахло пылью и бензином, как положено, а спецовки друзей-напарников отдавали терпким рабочим потом. Надо бы заскочить на неделе к Зинке, она и постирает, и нальёт, и...

— Не, ты глянь, какое «молоко»! — прервал его мысли Колёк. — Тут же в паре метров не разглядишь, и противотуманки бестолку! Ты раньше такое видал?!

— Я всякое видел, брат. Помню, на Кавказе в ущельях так зимой залепит, что...

— Не, ты точно философ! При чем тут зима и Кавказ, тебя спрашиваю?! У нас тут всё наоборот, и я вот лично...

— Стой! — подскочил Юра на сиденье. — Кажись, машину проехали, под откосом! Глянем?!

— Матерков захотел? Выехала парочка в лес, обжимаются, а тут мы...

— Да авария там, Колёк, гадом буду! Халабуда в дерево уперлась, и фары не выключены! Какая, нахрен, парочка?!

Николай в ответ промолчал. Давящая тоска вдруг сделалась сильнее, тормознул и врубил заднюю, с хрустом. Ну, Юрец, гляди у меня! Отъехал назад метров десять, и фары выхватили из тумана массивный квадратный контур — в стороне, за обочиной.

— Точно, машина. «Газель», что ли?

— Джип какой-то. Бухие, небось, или под дозой!

— Или другая причина была, — завершил Николай игру в вероятности. Не нравилось ему это всё, хоть убей... тьфу-тьфу-тьфу! Серьезных разборок здесь не случалось года три, но никто ведь их не отменял. Даром, что XXI-й век и новое тысячелетие! Джипы сами собою с дороги не улетают!

— Слышь? Пошарь там, сзади, фонарь и топор возьми. А я монтажку. И держись рядом.

— Ладно тебе жути нагонять! — отозвался Юра громко и чересчур воинственно. — Там люди, может, кровью истекают, а мы тут...

— А мы не будем истекать. Если будем делать всё по-умному. Рядом держись, говорю тебе.

Движок замолчал, накатила промозглая тишина. Еще через пару секунд сквозь вату прорезались звуки — электронное «бум-бум» со стороны аварии. Фары у той машины реально не выключены, уперлась в толстенный кедр. Если не взорвалась до сих пор, то уже не взорвется! Другое смущает!

— Как-то стрёмно тут, — озвучил Юра его ощущения. — Будто во сне поганом. Типа, крадутся за тобой, а не видно, и мурашки...

— Ладно ты, балаболка! Туман, вот и всё!

Поймал себя на мысли, что сам повышает голос. Тишина, белесое марево, ночь вокруг. Звуки вязнут, и фары «уазика» не могут пробиться вдаль. Включил фонарь, и сразу выключил — толку с него! Запах сырости, прели, еще чего-то.

— Рыбой тухлой воняет? Или...

— Ёпт! — дернулся рядом Юра. — Что это было?!

— Где?

— Там, в конце! — палец напарника указал на коридор, пробитый фарами. — Здоровое, типа волка, шмыгнуло!

— Я ничего не видел, — сказал Николай твердо, но монтировка в ладони замокрела от пота. — Мерещится всякое. Пошли уже!

С дороги спустились наощупь, по шишкам и лежалой хвое. Расстояние в тумане обманчиво — чужая машина оказалась, вдруг, совсем рядом, а с нею пришли различимые звуки и запахи. Задорный девичий голосок, абсолютно чуждый этой ночи:

Ах, Юра-Юра-Юра, я такая дура,

Что в тебя влюбилась!

Ах, Юра-Юра-Юра, я такая дура,

Что тебе открылась!..

Где-то есть свет, тепло, табачный дым и пьяные девичьи улыбки. Не как сейчас!

— Надо же, песня прям для тебя! — оценил Николай звук, чтобы не думать о запахе. Густом, солоновато-медном, возвращающем лет на двадцать назад. В «зеленку» под Чарикаром, где душманы раздолбили очередную колонну, и надо теперь вытаскивать из кабин тела в почерневшей от крови форме. Запах ползет от машины... черный «лэндкрузер», номера местные... двери распахнуты, салон залит светом.

— По сторонам гляди, а то ведь... угх-м-м!

К слуху и обонянию подключилось зрение. Донесло до мозга картину, открывшуюся в салоне. Отшатнулся, глянул еще раз, для верности.

— Дела-а, — произнес за спиной Юра так отстраненно, что не свалился бы в обморок. — Это... волки что ли?

— Кто ж его знает. Телефон у тебя с собой?!

— Так, не возьмет же здесь!

— А ты попробуй! Ментам, или в «скорую», или...

Новый звук пробился сквозь музыку, и напарники не сразу в него поверили. Громкий, вызывающе живой — абсолютно несовместимый с месивом внутри машины.

— Малец?! Ну, точно! Гляди, на заднем сиденье, и тоже в кровище!

— Это их кровь, — руки Николая разгребли по сторонам ошметки, потянули наружу невесомое тельце в прогулочном «конверте». — Пацан, кажись! И как же тебя не почуяли эти... ну, ничего, теперь сто лет проживешь! А ты звони, Юрец, у нас с тобой времени как раз мало!

Часть первая. Глава 1

Часть 1

В дебрях

Глава 1

Там же. Наше время

Этого деда Тим заметил издали. Работа такая — без наметанного глаза не выжить, как и без ловкости рук. Как без «подвешенного» языка, без уверенного голоса и без вечной улыбки на худом лице.

— Люди добрые, подходите, люди злые — мимо проходите! Кто ставит рубль — получает два, чтоб не болела потом голова!

Руки шустрят независимо от языка, крутят по картонке синие пластмассовые стаканы. Под одним из трех затаилась «картошка», поролоновый шарик. Угадаешь — получишь деньги, но шансов мало, и не для этого Тим здесь работает!

— Ехал суда на мэтле, да мэтла сламался, а я здэс остался! Подходым, не стэснаемся, сказочно обагащаемся!

Внешность у Тима вполне славянская: белобрысый, глаза светлые, звонкий голос не до конца еще загрубел. С «акцентом» звучит так забавно, что все улыбаются, даже суровые мужики с лесосек, а женщины смотрят и вовсе умильно. Не сразу верят, что в подростковом облике затаился ловкач высшего уровня. Потом, конечно, «врубаются», но и тут острота языка может выручить. Не каждый еще признает, что этакий сопляк его обманул при всей честной публике! Для непонятливых имеются старшие парни, что трутся пока в сторонке. Типа, курят. Двое — боксеры, а третий, Саня Золотой, хоть не спортсмен, но оттянул уже срок на «малолетке» и вообще ничего не боится. Любого может на нож посадить! Оружие тут, впрочем, у многих — тайга вокруг, каторжанские традиции — поэтому до разборок лучше не доводить. Взвешивать каждое слово и видеть угрозу за километр. У Тима и с этим всё нормально, не зря ему самое главное дело доверили! «Картошку катать» — это вам не паясничать, изображая фартового игрока, тут, реально, талант нужен!

— Лэвий край — Краснадарский, правий край — Краснаярский! У кого хороший зрэние, получает дэнэжный прэмия! Ну, кто смелый?! Может, вы, девушка?! Или вы, молодой человек?! Или...

Тут и увидел этого деда. Стоит себе поодаль, руки за спиной, уставился прямиком на него, Тима. Высокий, худой, седые волосы стрижены в «ежик», белоснежные усы контрастируют с темным загаром. Одет необычно, опять же: костюм и галстук. Не затрепанные как у местных чиновников, а «с иголочки» — даже отсюда видно! И что за гусь, скажите, пожалуйста?!

— Я?! — изумилась тем временем пухлая девушка с наивнымиглазищами. — Ой, да я сроду в такое не играла! Мама говорит...

— Маму надо слушать! — улыбнулся Тим снисходительно, будто младшей по возрасту. В обычной жизни Наталья по ушам бы нащелкала, но тут продолжила играть дурочку:

— Мне даже в лотерею не везет, правда-правда!

— Лотереи — это зло, а тут у нас живые люди. Не бойтесь, девушек не обижаем!

Местные, из поселка, давно к этому театру привыкли, да и залетные люди играть не станут, если ум есть. Вся надежда на случайного лоха, до сих пор верящего в сказки. Хоть один за день встрянет — вот и прибавка к скудному детдомовскому рациону. Золотой с пацанами здесь временно, у них по району реальные дела варятся, но Тима туда пока не берут. Молодой еще! Год как при паспорте, а толку с этого документа ноль — ни прав, ни возможностей, ни свободы!

— Правила просты, хватаем деньги и в кусты! Шутка, шутка, не бойтесь! Вот я ставлю сто рублей, и сто рублей ставите вы, красавица! Остается мелочь — угадать, под каким колпаком волшебный шарик! Готовы?!

— Я за нее, — произнес кто-то близко и негромко, но перекрыл своим голосом шушуканье толпы. — Ставлю сразу пятьсот. Нормально?

— Вполне, — отозвался Тим, обнаружив пижонистого деда у себя за спиной, очень близко. — От вас, уважаемый, принял бы тысячу, да ответить пока нечем! Сам еще голодный-холодный как кран водопроводный, кручу-верчу, всем помочь хочу! Начинаем?!

Стаканчики завертелись туда-сюда по картону, отвлек привычно внимание, закинул «картошку» под тот, где совсем ей не место.

— Глядите, не спешите! Деньги любят счет и оч-чень холодный расчет!

Старик не стал размениваться на слова и показывать пальцем тоже не стал — в руках у него оказалась финдибоберная трость с узорчатой рукоятью. Ею и стукнул в нужный стаканчик. Ах ты, зараза!

— Ну, что ж, уважаемый, сегодня фарт на вашей стороне! Забираете деньги сразу, или желаете удвоить ставку?

— Желаю. Ты впрямь голодный, наверное? Не заработал еще сегодня?

— А какое... при чем тут голод? — потерялся Тим на секунду, но тут же «включил позитивчик». Так улыбнулся, что доверчивый старый дурак просто обязан был проникнуться доверием.

— Вообще-то вы правы, с обедом сегодня не вышло. Нам, сиротам, только и осталось, что верить в добрых людей и надеяться на удачу. Если и она нас оставит...

— Вот этого не надо, — отозвался старик негромко, но голос словно заледенел. Глаза у него тоже холодные, светло голубые, нет в них ни жалости, ни доброты особой.

— Я в удачу не верю, парень, а ценю в этой жизни только профессионализм. Надеюсь, в тебе не ошибся.

Вроде тихо сказал, но Тим расслышал каждое слово, а толпа не расслышала. Стоят и смотрят нетерпеливо. Натаха хмурится, даже Золотой со своими напряглись — пытаются издали оценить тему.

— Не пойму, о чем вы, почтенный! Деньги ставите?!

— Да, разумеется, — в пальцах деда мелькнула красная купюра. Пять тысяч!

— Ответную можешь не класть. Крути свои наперстки.

— Это «картошка», — ответил Тим машинально. — Кручу-верчу, запутать хочу, всё честно, без обмана, как у волшебника Сулеймана!

Рисковать в этот раз не стал, замял шарик между пальцами. Теперь под любым стаканом будет пусто, пока не начнет переворачивать их по очереди.

— Итак, проверим ваш зоркий глаз на этот раз! Где ваше счастье?!

— Об этом тебе лучше не знать, — тонкие губы раздвинулись, но на улыбку это не походило. Больше на оскал.

— Переворачивать не будем, работа хорошая. Деньги ты заслужил, и даже чуть больше. Держи.

Еще одна пятитысячная! Сегодня день чудес, или это подстава какая-то?!

— Бери, бери. Надеюсь, на всю шайку хватит и тебе останется.

Тим потянулся, и пальцы деда вдруг цапнули его за кисть. Выдернуть не успел — НАКАТИЛО!

Спазм, от головы до пяток. Ломающая боль — и сразу же кайф, будто принял чего запрещенного. Как сидел на корточках, так и завалился, спиной вперед. Махнул рукой Золотому — типа, всё нормально — кое-как вернул равновесие. Голова кружится, в глазах темно, а в ушах... в ушах появился шум, будто от ненастроенного радиоприемника. Что это было, блин?!

— Тебе помочь? — пробился сквозь пелену всё тот же голос, а перед лицом вновь замаячила бумажка с видами города Хабаровска. Новенькая бумажка, длинные пальцы, темный загар, манжета с запонкой. Перстень из белого металла со сложным узором. Понторез хренов!

— Обойдусь! — буркнул Тим, но деньгу сцапал. Аккуратно, чтобы к пальцам не прикасаться.

— Вы, уважаемый, это... экстрасенс, что ли?

— Почти. Будь сегодня осторожнее, юноша, постарайся не оставаться один, — тут старик стрельнул в окружающих быстрым взглядом и произнес еще одну фразу.

— Чё?! — спросил Тим в удаляющуюся спину. — Вы это... блин!

Негустая толпа перед стариком расступилась: костюм и трость, наверное, подействовали. Пересек неспешной походкой привокзальную площадь, а там его ожидал солидный черный внедорожник. Дед самолично уселся за руль, и блестящее чудо техники скрылось из глаз.

— Ну, и кто это был?

— А я знаю?! — отозвался Тим ошалело, лишь потом перевел взгляд на Саню. — Изврат какой-то, в натуре! За руку меня трогал!

— Да мы уж заметили, — ухмыльнулся старший товарищ, блеснул фиксой. — А вы чего застыли, граждане? Пацан отдыхает, он тоже не железный! Кто хочет азартной игры, подходим позже!

«Товарищи» задерживаться не стали — сегодня тут все местные, фишку рубят — лишь Натаха застыла в сторонке и взгляд предельно лукавый. Видела деньги-то! Кстати...

— Вот, это он мне дал. Не знаю, за что.

— Понравился ему, значит, хе-хе! Ладно, шучу, ты пацан нормальный, и все это знают! «Бабки», вроде, тоже не нарисованные. Держи половину!

— Благодарю, — удивился Тим еще больше. От незнакомцев можно всякого ждать, а вот Саня никогда таким щедрым не был. Сто лет назад еще объяснил, что «картошку» гонять — работа серьезная, но доходы идут в «общак», и Тиму светит, от силы, пятая часть. Как самому молодому.

— Тебе же братву кормить, сам говорил!

— Бери-бери! Сегодня ты лучший, развел лошару на деньги, за это полагается бонус! Вечером, кстати, чем занимаешься?

— Да, как обычно. Дядю Колю хотел навестить, помочь там...

— «Синяка» этого?

— Он не «синяк». У него работа есть и вообще... он вместо отца мне!

— Помню твою историю! Хотел сегодня тему предложить, как взрослому, но если занят...

— Да я быстренько управлюсь, Золотой! Там еще Натаха на чай звала...

— Ну, Натаха точно плохому научит! А чё покраснел, брателло?! Всё нормуль, всё естественно! До одиннадцати управишься?

— Я раньше управлюсь, — ответил Тим солидно, но голос сорвался, и щеки реально запылали огнем. — Посидим, обсудим. А с директрисой у меня ровно, ты знаешь, могу вообще не ночевать!

— С такими «бабками» обсуждения затянутся, — ухмылка Сани сделалась шире. — Ладно, завязывай на сегодня с «картохой», а в одиннадцать жду на Плешке. Пора тебя, брат, к реальным делам приобщать!

Двинулся прочь вразвалочку, а Тим глядел ему вслед со счастливой улыбкой. Всё вокруг расцвело — как и должно быть отныне для полноправного пацана! Даже Натаха теперь выглядит красоткой, и сегодня вечером у них наверняка всё получится! Не модель из Сети, но явно лучше прыщавых детдомовских девчонок!

Забыть бы еще слова старика, но куда теперь от них денешься?! Единственную фразу, сказанную на ухо.

«Берегись тех мест, где воняет мертвечиной».

***

Управился раньше, чем думал. Дядя Коля, вопреки всем клятвам, оказался жестко пьян, и вся хозяйственная помощь ограничилась выносом мусора.

— Т-ты это... не смри, что я того... мы др-рва с тобой щас... это...

— Да сиди уже, какие тебе дрова! — ответил Тим непочтительно, зато от души. Мутная тоска прорвалась, наконец, обретая форму пузатого мужика в трусах и растянутой тельняшке, седого, щетинистого. Совсем не похожего на себя самого с черно-белой фотографии на стене!

— Обещал же, что завязываешь бухать! С работы опять погонят, а где другую возьмешь?!

— Т-ты это... с-сынок...

— Какой я тебе, нахрен, сынок?! У меня отец вообще был непьющий, понятно?! Никогда, ни разу, ни капли!

Пнул с размаху входную дверь, а дальше только крыльцо и двор до калитки. Вполне себе чистый двор, да и крылечко пока не скрипит — мужиком дядя Коля всегда был рукастым, в серьезные запои не уходил. До сих пор. Если уж Золотой прозвал «синяком», значит, слух по поселку идет, не на ровном месте!

— Ты ж реально мне за отца был! Чё творишь, а?!

Дом ему не ответил, а дяде Коле сейчас не до этого. Пусть внутри сидит, пока с крылечка не навернулся! Про родителей-трезвенников Тим, конечно, присочинил — слишком мало они прожили в этом поселке, и правды узнать не у кого. Если где-то есть родня, то за пятнадцать лет ни разу не объявилась. Считай, что и нет ее! Самый близкий человек на свете — как раз дядя Коля, доставший Тима из машины после той аварии. Знать бы еще, куда сам джип потом подевался! И все вещи из съемной квартиры, где жила когда-то семья Долгих. Наверняка ведь были деньги и ценности, компьютер какой-нибудь с фотографиями, телефоны, ещё всякое! Какая сволочь это всё под шумок присвоила?!

Беда не ходит одна — даже если не беда, а так себе, скопление мелких пакостей. Натаха в этот вечер оказалась вполне трезвой, зато в гостях у нее расположился Гоблин из Саниной бригады. Здоровенный, тупой и с чувством юмора на уровне десятилетки.

— О-о, кто к нам пожаловал! Да это же Тим Ловкие Руки! Заходи, брата-ан, присаживайся!

— Благодарю, сегодня некогда. Так, поздороваться зашел.

— Ну, так здоровайся, брата-ан! Или прощайся уже!

Натаха, что самое обидное, от всей этой тупости только хихикала и влюбленно глазела на Гоблина, будто и не было никаких договоренностей! Дура двадцатилетняя!

— Ну и пошла ты! — ругнулся Тим уже на улице, засадив пинка очередной двери, подъездной. — Зато «бабло» целее будет! Пускай тебе этот... сладости покупает!

Дорогущую шоколадку хотел закинуть подальше, но вместо этого распечатал и откусил с хрустом. Полегчало. Даже гул в ушах, наконец, затих — впервые после встречи со стариком! До родимогодетдома успел смолотить половину плитки, а прочее сунул обратно в карман. Пригодится еще.

На входе, как обычно, дежурил ЧОП-овец Паша, накачанный, но слишком добрый для такой работы. Суточные вахты отсиживает, ковыряясь в мобильнике, пронести через него можно всё, что душе угодно — старшие пацаны активно этим пользуются, а директриса Пашу терпит, до поры. Не настолько здесь крутая оплата, чтобы хозяева ЧОП выделяли, кого пошустрее! Сменщик его, Андрей, вообще скользкий тип, а воспитатели на ночь давно уже не остаются. Мало их, воспитателей — особенно после всех «оптимизаций».

— Здорово, Павел! — поприветствовал Тим солидно, и охранник шлепнул в ответ по ладони. Ценил после одного случая — старшие пацаны затеяли тогда поборы по беспределу, а охрана и воспитатели не стали вмешиваться в «детские глупости». Разрешил ситуацию Тим. Через Саню Золотого, разумеется. Старшаки после этого еще с месяц ходили, оглядываясь, а Тима зауважала даже директор. Разрешала выходить с территории, когда вздумается. Не совсем даром, но это уже другая тема...

— Чё то ты рано сегодня.

— Скоро опять уйду, — сообщил Тим из вежливости, и охранник из вежливости кивнул. В его смартфоне катились по полю танки, гремели взрывы, кто-то кого-то уничтожал под бравурную музыку. Не до подростков, ему, короче!

Пацаны на этаже отнеслись куда приветливей — тут пришлось долго ручкаться и отказываться от семечек с сигаретами. Не любил, почему-то, ни то, ни другое, а предлагают ведь от души. Постоял у окна, поглядел на обшарпанные дома и на тайгу за ними. С кухни потянуло близким ужином — подгорелой кашей и капустой — но сейчас это было неплохо. Помогало избавиться от назойливого запаха тухлятины. Мерещится что ли?! Тим, для верности, даже руку понюхал, но пальцы странного деда не оставили на ней абсолютно никаких следов. Точно, глюк! Еще этот шум в голове — на самой грани слышимости, но бесит! И еще кое-что...

Фотография хранилась у Тима в тумбочке. Одна из немногих уцелевших вещей — не понадобилась, наверное, мародерам, а потом попала в «личное дело» воспитанника. Там бы ей и лежать, если бы не обаяние Тима и не пара дензнаков. Тускловатые цвета, рожденные фотобумагой «Kodak», изображение, знакомое до миллиметра: мужчина и женщина на фоне моря. Июль 2000-го, за пять лет до рождения сына — и до собственной гибели. Будущий папа молод и улыбчив, русая шевелюра топорщится, жена его в легком синем платье, наоборот, серьезна. Ничего общего с сегодняшним стариком — почему же так захотелось взглянуть на них именно сейчас?

— По-любому, глюки! — проворчал Тим и понюхал еще раз запястье. Никаких посторонних запахов, как и раньше! Пойти что-ли, с мылом продраить?! Ладно, после — времени уже много!

***

«Плешкой» именовался пустырь на окраине, у самой тайги. В отдаленном прошлом здесь был пожар, а оставшаяся прогалина-проплешина так ничем и не заросла. Несколько лет прослужила тусовочным местом для гопоты, потом превратилась в стихийную помойку, и людям здесь стало совсем некомфортно. Даже любителям выпить и уколоться. Вонь стояла такая, что легкие вмиг сворачивались и уходили куда-то в область печени — а желудок, напротив, толкал содержимое наружу. Если есть в поселке место, где «воняет мертвечиной», так это оно!

Для Тима запах теперь был повсюду — в детдоме, на улице, в лесу даже. Пробивался сквозь ароматы трав и хвои, перемешивался с гулом в ушах, да и глаза теперь что-то видели. Засекали сбоку размытую тень, а прямому взгляду она не давалась. Отвратительное, в общем, чувство! С ним бы в кровати лежать, а не шастать ночами, но Золотой два раза не предлагает! Терпи, если вызвался!

К «Плешке» подошел кружным путем, через лес, и сигаретный дымок почуял издали. Даже сквозь запах помойки. В машине Саня курить не любил, потому дожидался снаружи, окутанный сизым облаком.

— Молодца, вовремя, — кивнул небрежно, сигаретка пыхнула алым. — Пацаны уже на месте, докурю и погнали.

— Куда?

— На кудыкину гору! По дороге узнаешь...

Хотел сказать еще что-то, но осекся. Глядел теперь мимо, глаза стремительно округлялись.

— Что? — спросил Тим, оборачиваясь, а дальше стало не до вопросов.

Тварь — вот первое, что пришло ему в голову.

Дикая помесь обезьяны и жабы, метрового роста, вся в буграх мускулов. Бледная, голая кожа, зубы-иглы, багряный отсвет глаз. В жизни таких не бывает, но что тогда?! Розыгрыш?! Проверка на смелость?!

— Ух, ёпта! — выдохнул Золотой, и сомнения рухнули. Какая, нафиг, проверка, если столько ужаса в Санином взгляде! Пальцы, впрочем, сработали— запулили окурок, нырнули в карман за ножом.

Тварь кинулась.

Перелетела двумя прыжками десяток метров, а Золотой на ее пути оказался случайно — не успел отскочить. Шипение, скрежет, крик — человеческий, полный ужаса. И утробное бульканье. Тварь поднимает голову, с морды сочится темное, а бежать уже некогда. И некуда. Так не бывает, и сейчас он проснется в своей кровати живой, здоровый, это ведь только сон, сон...

— Замри, — произнес кто-то тихо, но властно. — Я отвлекаю, ты лезешь в машину.

Давешний дед — откуда он взялся?! Всё в том же костюме, с тростью, как из фильма про красивую жизнь. Поднял к лицу кулак и свистнул тихонько, будто заклинатель змей в свою дудку: фью-у-уть!

АПШ-Ш-Ш-Ш!!! КР-КХ-ХА!!!

Голос твари прозвучал как напильник по стеклу, но старик в ответ улыбнулся:

— Ну, не скрипи-и, не скрипи-и, не пугай меня. Уходи по-хорошему.

КРРРРРРР-Х-Х-ХА!!!

Пасть немыслимого существа раскрылась, будто кошелек с рядами зубов, бугристые лапы поджались для прыжка. С другой стороны поляны донесся ответный скрип-шипение. Еще одна тварь!

— Ах, вот вы как? Ну, ладно. Лезь в машину, остолоп!

Последняя фраза, конечно, Тиму. Пробила наваждение, но ручку двери искал слишком долго, наощупь — отвернуться сейчас вообще не мог. Ближняя тварь повернулась опять к нему, но старик свистнул вновь, затейливо и протяжно. Пригнулся, чуть присел, корпус трости остался в левой руке — в правой тускло блеснул освобожденный от ножен клинок.

— Ну, кто из вас ненасытней?! Прошу!

Тим нырнул уже в теплый салон авто — отсюда всё видно не хуже, только звуки расплывчатей. Скрип атакующей гадины — и утробный, болезненный стон на финише.

— Я ведь тебя предупреждал, — тон деда и сейчас не повысился, а свист клинка закончился влажным шмяком. Не было уже твари — только тусклая, бледная груда с парой разрезов. Её брат-близнец (или сестра?) двинулся к старику осторожным шагом, враскачку. Кожа блестит, мышцы ходят под ней, напрягаются. Сейчас прыгнет!

— Уходи по-хорошему.

ХР-Р-Р-Р-РРРРРРР-Я!!!

Тело размазалось в серую полосу, немыслимо быстрый прыжок — туда, где уже никого. Только посвист клинка навстречу.

УМ-М-М-М-М-М!!!

Низкий звук, от которого заныли зубы. Тварь ползет, тянется пастью, старик поднимает клинок двумя руками. Фью-ю-и-ить! Уродливая башка падает наземь, а туловище всё ползет... тоже завалилось.

— Это сон, — сказал Тим, и не узнал своего голоса. — Кх-ха, сон, в натуре!

Окружающий мир ему не ответил, оставшись предельно реалистичным. Салон «хендая» пахнет пылью и резиной, перед глазами висят крохотные боксерские перчатки — подвеска на зеркале заднего вида. За лобовым стеклом продолжается дурная фантастика. Старик в костюме разглядывает тела неизвестных существ. Налюбовался, вытер клинок о траву и сунул в ножны — снова трость получилась. Подошел, наконец, к машине.

— Выходи, теперь можно! Других поблизости нет!

Часть первая. Глава 2

Глава 2

Наружу совсем не тянуло, но вылез — пацану запрещается показывать страх! Сплюнул под ноги, придал лицу выражение равнодушной скуки.

— Молодец, не психуешь, — оценил старик вполне серьезно, но Тим вдруг почувствовал себя щенком в присутствии громадного дога. Смутился, разозлился и сплюнул еще раз, более звучно.

— Не куришь, как я понимаю?

— А чё?!

— Просто, интересуюсь. В нашем деле лучше быть некурящим, с развитым обонянием.

— В каком еще деле?! — начал Тим заводиться всерьез. Слишком много всего за один день, а запах тухлятины и людской крови слишком залепляет ноздри. Бежать бы отсюда, но нельзя ведь!

— Мне какая разница, ваще, до ваших дел?! Вы кто, ваще?!

Старик не обиделся, и улыбка выглядела не насмешливой, а вполне понимающей. Доброй она выглядела, вот что!

— Вижу, речь у тебя не такая гладкая, как прежде, зато естественная. Что ж, думаю, нам действительно пора познакомиться, молодой человек. Меня зовут Арчибальд. Можно «дядя Арчибальд», но не настаиваю, мы ведь не родственники. Твое имя мне известно, так что...

— Чё — «так что»?! — от доброго тона вдруг зачесались глаза, пришлось нахмуриться.

— Откуда вы меня знаете и какого... почему таскаетесь за мной?! Кто это были такие?!

— Тебя интересует название? Уволь, мне оно неизвестно. Низшие твари, как правило, не имеют имен, это расходный материал для их мира. Что касается первого вопроса, то «таскаться» за тобой я был просто вынужден. Чтобы тебя не сожрали, пардон, как твоих родителей.

На это Тим промолчал — любые слова излишни. Глядел, не моргая, на превращение дохлых тварей в ничто. В полнейшее! Растеклись бесформенными лужами и тут же испарились, будто не было их. Расходный материал, ага. Тело Сани никуда, разумеется, не делось.

— Ему не поможешь, — ответил дед на невысказанный вопрос. — Надо уходить, пока еще кто-нибудь не нагрянул. Моя машина в сотне метров отсюда.

— Не по-людски оно как-то...

— Согласен. Но нам ведь не люди противостоят, сам видишь. Зато кое-какие представители человечества могут крупно помешать, — в руке старика со странным именем, фиг вспомнишь, появился платок. — Полиция, например. Или друзья погибшего. У тех и других будет масса вопросов, а твоим правдивым ответам, наверняка, не поверят. Потому запомни раз и навсегда — тебя здесь не было. Не дошел, по любой причине. Это если еще придется кому-то что-то объяснять.

— В смысле? — спросил Тим заторможено. Ярость и страх прошли, взамен накатила такая усталость, что хоть засыпай прямо здесь. Дед, между тем, прошелся платком по дверце, стер отовсюду возможные отпечатки, будто матерый жулик. Или как гангстер-мафиози в иностранном кино. Покосился на Тима и подмигнул, вдруг:

— Соберись, парень, не время сейчас! В машине всё расскажу!

***

— Для тебя это лишь начало. Зло вернулось в мир, и учуяло твой след.

Голос деда прозвучал буднично. Словно у воспитателя, толкующего детдомовцам прописные истины. Фраза из фантастических фильмов, которой не место в кожаном салоне дорогого автомобиля — но именно этот салон не позволил ей выглядеть бредом. Слишком солидно всё для тупого розыгрыша, даже если забыть предшествующие события! Номер, кстати, не местный, «регион 63» — в наше время без разницы, но тем не менее.

— Почему именно мой?

— Потому, что в тебе кровь твоих родителей. Они прикрыли тебя обережным заклятьем в ту самую ночь, а сегодня я его снял.

— Чё-ё?!

Надо бы разозлиться, но теперь не вышло. Слишком уж дикая ситуация! Ладно бы дед его обокрал, или перед братвой подставил, но это!..

— Нафига?

— Так было нужно. Наследственный дар всё равно проявился бы, рано или поздно, и тогда бы тебя почуяли. Для них не существует времени, и они всегда голодны.

— Так! Послушайте, э-э... Афанасий...

— Арчибальд, с твоего позволения, — улыбнулся старик одними губами. — Арчибальд Лямкин, по нынешним документам, урожденный Лемке. В свое время пришлось сменить фамилию, ибо немецкая могла доставить массу проблем.

— Так вы это?.. — чуть не назвал старика «ветераном», но спохватился — вдруг всё наоборот? Тут же вспомнились сериалы про ту, далекую войну: шпионы, каратели, полицаи, СМЕРШ.

— Да, я бывший немецкий солдат, — продолжил Арчибальд угадывать мысли. — Очень бывший, если тебя это волнует. Наемник. Служил еще царю Петру, которого позже назвали Великим. Затем в одной из баталий меня проткнули багинетом, и я умер. Почти.

Оба-на! Тим в лице не изменился — мастера «картошки» умеют держать эмоции — даже улыбку натянул самую дружелюбную. Дверь наверняка уже заблокирована, и сейчас безумный старик навернет ему тростью по кумполу! Не зря же сюда заманил! Ножичек бы как у Сани... хотя, ему-то как раз не помог.

— Ты действительно хочешь меня разочаровать?

— В смысле?!

— Ты принимаешь меня за безумца из-за моих слов. После всего, что видел до этого.

Тим покосился на дверь — блокировки нет. Открывай и беги, но зачем, собственно? Даже если чокнутый, то ведет себя смирно... и что он там говорил про родителей?!

— Ты наверняка голоден, — сказал Арчибальд добродушно, будто и не было предыдущих речей. — Если не торопишься в казенные пенаты, предлагаю порадовать душу поздним ужином. Серьезная беседа ведь натощак не ладится.

***

С деньгами красивая жизнь возможна и в самом «медвежьем углу» — сегодня Тим это понял четко. До сих пор пределом крутизны считал шашлычные, куда заезжал иногда с Золотым и его пацанами, но в десятке кэмэ от поселка нашлось кое-что другое. Заведение «Царская охота», куда Саню при жизни могли вовсе не пустить. Белоснежные скатерти, вежливый официант, ароматы дорогой пищи. Слишком дорогой и слишком для Тима странной — он бы сейчас от куска нормальной свинины не отказался. Арчибальд, впрочем, не настаивал.

— Думаю вопросов у тебя много, все они предсказуемы, потому сэкономлю наше с тобой время. Я не безумец, не демон и даже не бессмертный как горец Маклауд из этих фильмов. Неплохое, кстати, кино.

— Не видел ни разу!

— В самом деле? — вилка с ножом застыли над тарелкой, где исходило соком что-то маленькое и неаппетитное. — Конечно, ты еще не родился в ту пору, когда эти фильмы были на пике популярности, но всё же... впрочем, мы отвлеклись. Моя профессия — охотник на инфернальных тварей.

— На каких?!

— На нечисть. Сейчас меня назвали бы «ведьмаком», в честь другого персонажа... о нем ты тоже не слышал?

— С чего бы это?! Я не тупой, блин, и не в лесу живу!

— Это радует. Не придется объяснять слишком долго. В существовании самой нечисти ты имел возможность убедиться, потому отвечу сразу на главный вопрос... почему не ешь, кстати?

— Да так! — излишней деликатностью Тим не страдал, но сейчас замялся. Не говорить же, что неведомая масса на тарелке напоминает ему загустевшую кровь — и видом, и вкусом. Тошнит от нее после всех сегодняшних дел!

— Кажется, я тебя понял. Принесите ему стейк из лосятины, хорошенько прожаренный.

Сказал негромко, но официант подорвался на кухню почти бегом. Арчибальда здесь, определенно, знали.

— На чем мы остановились?

— На главном! Зачем вы меня подставили перед тварями?!

— Вообще-то я ждал вопроса о родителях, но темы взаимосвязаны. Что ж, начну издалека. Твой отец был человеком нашего ремесла, гораздо сильнее меня. С врожденным даром. Таких невозможно застать врасплох, но его застали и разорвали в клочья. Вместе с твоей мамой, которая вовсе не при чем, — по худому лицу Арчибальда пробежала тень, глаза зло сощурились. Тяжелая пауза, когда хочется затаить дыхание.

— Понимаешь, Тим, иногда мы тоже гибнем, но только в бою, с оружием в руках, и никогда не берем на дело свои семьи. Твои родители здесь просто жили, это я уже выяснил. Перебрались на лоно природы, чтобы ты вырос крепким и здоровым. Осталось понять, кому они здесь так сильно помешали!..

Остаток ночи не спалось. Казенная кровать вдруг стала жесткой и скрипучей, во рту еще жил вкус лосятины, а нос не забыл ароматы странных специй. Больше всего мешала память. Будоражила новостями, которые невозможно принять — если хочешь и дальше считать себя здоровым на голову.

— Ты вряд ли поверил бы, потому пришлось окунуть тебя в это всё с головой, — повторил воображаемый Арчибальд. — В шахматах приняты две стратегии, активная и пассивная. Я предпочитаю первую. Если враг тебя ищет, надо помочь ему — и встретить там, где ты будешь готов. В противном случае, придется играть по его правилам...

Информация, от которой мозги вскипают, и сон убегает напрочь. Не было никакой аварии, вот что! Был отец — такой же «ведьмак» — была мама, и сам Тимофей, грудничок в машине. Было что-то еще, кровавое, страшное, списанное на волков и прочих таёжных хищников.

— Мы дружили с юности... с их юности, потому что я и тогда был весьма немолод. Для нас время тянется долго, а они просто жили. Как все «прирожденные. Как ты сам. Потом пришлось надолго уехать, а узнал обо всем лишь по возвращении.

— И чё дальше? Решили отомстить?

— Не только. Во-первых, помочь сыну старых друзей, а во-вторых — неправильно это всё. Не бывало еще такого, чтобы зверь приходил домой к охотнику и резал всю семью. У низших тварей на это ума не хватит, а высшие всегда соблюдали правила. И мы соблюдали. Гибель твоих родителей означает одно из двух: или правила рухнули еще тогда, пятнадцать лет назад, или... тварям кто-то помог. Кто-то из людей, посвященных в наши тайны. Если так, то сегодняшняя драка тебя не спасет, и впереди у нас с тобою очень долгий путь...

***

Длинная дорога начинается с первого шага — есть такая поговорка у китайцев, кажется. Или у французов? Неважно! Для Тима этим шагом стало появление Арчибальда в детдоме, прямо с утра. На машине и в костюме, разумеется! Охранник Андрей при виде столь солидного джентльмена вскочил и едва не принял стойку «смирно», да и воспитанники притихли. Бизнесмены и прочие спонсоры сюда заглядывают нередко, но про их визиты детдом знает дня за три, а на входе гостей встречает директриса, чуть ли не с хлебом-солью. Сегодня с утра Галина Викторовна пребывала, где ей и положено — в собственном кабинете. Обсуждала с завхозом Степанычем дальнейший рост благосостояния подопечных. Арчибальд обошелся без расспросов — прошагал худыми длинными ногами прямиком к нужной двери, трижды стукнул тростью и вошел. Дети всех возрастов застыли в ожидании. Через пару минут помещение покинул Степаныч — с настолько ошалелым видом, будто узрел президента страны, ни больше, ни меньше. Вскоре выглянула директриса и медовым голосом пригласила Тима к себе. Именно ПРИГЛАСИЛА!

— Ну, зачем же ты, Тимофей, скрывал, что у тебя есть такие замечательные родственники?! — напустилась в кабинете с деланой суровостью. — Понятно, что не близкие, но всё же!

— Галина Викторовна хочет сказать, что доверяет твоему троюродному дедушке по материнской линии и готова отпустить тебя с ним. Со мною, то бишь. Разумеется, при соблюдении всех необходимых формальностей.

— Да-да, при соблюдении. Формальностей, — повторила директриса чуть заторможено. — Справки и прочее... ну, вы знаете, да?

— Разумеется, достопочтенная Галина Викторовна. Надеюсь, сейчас Тимофей может покинуть территорию просто так? С паспортом, естественно!

— Да, конечно. С паспортом, — улыбка директрисы стала шире и мечтательней. — Это прекрасно, что вы напомнили!

Лязгнула дверцей сейфа, и наружу явилась красная книжица с тисненным гербом. Та самая, где фотография, как в анекдоте, одна и страшная.

— Береги его, Тимофей. Помни, что паспорт является главным документом гражданина нашей страны.

— Да, спасибо, — пробормотал Тим не к месту, настолько ошалел. Покосился на Арчибальда — сидит, развалившись на «гостевом» стуле, будто в кресле, наслаждается ситуацией. Троюродный дедушка, хм! А если реально маньяк-извращенец?!

— И что... прям вот так можно уходить?

— Ну, ты ведь не навечно, Тимофей. Я уже объяснила уважаемому дедушке, что оформить над тобой опеку будет сложно, но всё решаемо. Для начала, он может принять тебя на «гостевой режим», а для этого нужно предоставить...

— Да, я помню, — прервал Арчибальд этот гладкий словесный поток, и директриса умолкла. Сидела и кивала с той же улыбкой, будто общение продолжалось безмолвно.

— Если на этом всё, то мы уходим, преуважаемая Галина Викторовна. Время не ждет.

— Да-да, конечно... не ждет. Время...

По коридору шли под перекрестными взглядами всего этажа. Тим со своей «картошкой» давно отвык смущаться, но сейчас даже уши покраснели от такого внимания. Осталось сочинить красивую байку про родича-олигарха, который со дня на день усыновит! Или это не байка?

— Напрасно ты поддаешься обаянию роскоши, — сказал Арчибальд уже на улице. — Я вовсе не богат, живу случайными заработками.

— Заметно! Таксуете, поди?!

— Я уже называл свой род занятий. Другое дело, что за триста лет даже случайные гонорары имеют свойство накапливаться.

— И много у вас... хм, заказчиков?

Внутренность «лэндкрузера» всё так же пахла натуральной кожей, солидно и дорого. Мешала верить в чудеса и в злобную нечисть. Зато Арчибальд при дневном свете выглядел убедительнее себя вчерашнего — особенно под завистливыми ребячьими взглядами. Какая разница, реально, триста лет ему, или всего семьдесят? Крокозябры точно были не на компе нарисованы!

— Заказчиков мало, но все непростые. Те, кто способен видеть иной мир, общаться с ним, призывать оттуда... инфернальные сущности, скажем так. Иногда эти гости отказываются уйти, и тогда без нас не справиться. Кстати, мы их так и называем — «гостями». Чтобы отличать от леших, водяных и прочих «местных», которые всегда жили рядом с человеком.

Тим вздохнул — глубоко, с медленным выдохом через нос. Глянул опять на дверцу — не заблокирована. Вспомнил лицо директрисы, потрогал паспорт в кармане. Бывают на свете чудеса, фигли тут спорить!

— А «ведьмаками» мы себя не называем, Тимофей, и никакой такой «ведьмацкой гильдии» у нас не имеется. Поехали дальше?

***

Разумеется, ехать пришлось. Не смог бы сейчас Тим вернуться к прежней жизни: к пацанам из комнаты, запаху хлорки и столовской пищи, к заплеванной площади перед автостанцией и картонке с тремя стаканчиками. Тем более, Сани там больше нет, и кто знает, как оно дальше сложится!

— А что вы с нашей директрисой сделали? Гипноз?

— Можно и так сказать, — усмехнулся Арчибальд, сворачивая на узкую лесную дорогу. — Не поверишь, но я помню время, когда этот термин вовсе не был известен, пока его не ввел в оборот мистер Джеймс Брэд. До той поры использовалось слово «магнетизм», что само по себе... впрочем, я заговорился. Иногда бываю по-стариковски болтлив, увы. твоему вопросу: с Галиной Викторовной я использовал внушение в комплекте с классическим приемом, именовавшимся некогда «барашек в бумажке».

— Взятка что ли? Ну, это я тоже умею, когда «лавэ» есть. Вот с гипнозом круто получилось, она у вас реально была как зомби!

— Не преувеличивай. Про существ, именуемых этим словом, я тебе расскажу позже, а сейчас время действовать. Прошу на выход, мой юный друг.

Однако в странное место приехали! На поляну, обрамленную густым, высоченным папоротником. Тим здесь раньше бывал — всё с тем же Саней, мир праху его — знал, что рядом имеется заболоченная низина, потому комаров и мошки навалом. Непопулярное место для пикников, зато удобное для тайных дел. Поиздеваться, например, над неким подростком, потом воткнуть ему в пузо клинок и выкинуть труп в болото — там найдется, кому обглодать, а директриса даже не вспомнит!

— Ты готов? — спросил Арчибальд, превращаясь из говорливого деда в сурового незнакомца. Как все маньяки, точно! Потянулся и вытащил с заднего сиденья чемоданчик. Плоский, черный, как у завхоза Степаныча — тот его именует «дипломатом» и носит в нем всякую хрень, вроде чипсов и бутербродов.

— Будет немного больно и страшно, но ты выдержишь.

Может, врезать ему с локтя? Хороший удар, еще Саня показывал — в кадык, чтоб закашлялся! Выскочить и рвануть в лес, а там догони, попробуй!

Тим вздохнул и полез наружу. Может, дед и его загипнотизировал, только не было сейчас страха, при всей дикости ситуации. Сунул руки в карманы и наблюдал за манипуляциями Арчибальда. Тот раскрыл свой «дипломат», начал выкладывать на капот машины что угодно, кроме бутербродов: флаконы, чашки, коробки, неведомые предметы, завернутые в тряпицы. Дальше пришло время трости — сдернул ножны с тусклого клинка и взялся им что-то вычерчивать там, где травы поменьше. Вернулся, набулькал из разных склянок в белую чашку, повалил вонючий дымок.

— Держи.

— Чё это? — спросил Тим, не спеша брать в руки толстую, красно-зеленую иголку. Медная, что ли? С виду, древняя как гуано мамонта!

— Нужна твоя кровь. Кольни себе палец и капни в чашку.

Можно бы спорить, но рискуешь показаться трусом — не вариант, короче! Ткнул без задержки, темная капля упала в дымящуюся жижу, запахло ацетоном и чем-то вовсе неведомым.

— Молодец. Теперь становись вот сюда.

Происходящее нравилось всё меньше, но снова послушался. Отдал чашку и встал в середину круга, очерченного клинком. Вспоротый дерн бугрится непонятными знаками, но без пентаграмм и прочей ужастиковой чертовщины. Вроде, в жертву его пока не приносят.

— Теперь расслабься и ничего не бойся. Слушай себя. Ни в коем случае не выходи из круга.

— А то чё?!

— А то — всё, — ответил Арчибальд с подкупающей лаконичностью, и жижа из чашки плеснулась Тиму под ноги. — Первую каплю дарю телу живому! Тепло к теплу, кровь на кровь. Арзум убра тэ!

Переспрашивать расхотелось. Увидел вдруг под пиджаком Арчибальда кобуру с пистолетом, не удивился, да и вообще... всё поровну стало. Равнодушие и звонкая пустота в груди.

— Каплю вторую дарю холодной земле. Эбрум умо тэ! Третью каплю — миру подземному. Икрум уве тэ!

Жидкость растекалась на траве кляксами — по обе стороны от Тима. Четвертый выплеск (Агрум вуа тэ!) приземлился у него за спиной, и воздух вдруг сделался плотным, липким, не продохнуть. Холодно и сыро, будто в тумане... или под водой... звуки тонут, превращаются в мертвое эхо.

— Пя-я-я-ау-у о-о-о-у-у! А-а-а-у-э!

Мир исчез. Превратился в густую смолу, воняющую тухлятиной. Из черноты проступили белесые деревья, глянули неживыми глазами, оскалились.

ТУМ-М-М!!! ТУМ-М-М!!! ТУ-ТУ-ТУ-ТУМ-М-М-М-М...

Низкий, ритмичный гул, от которого ноют кости. Тьма сгущается, тонет сама в себе бездонным провалом, а оттуда лезут, карабкаются, копошатся...

— Нет! — слово вспыхнуло паническим криком, но вопить нечем. Ни горла, ни языка, ни самого тела. Он растворен в темноте и стал ее частью. Скользкие твари лезут из провала, несутся лягушачьими прыжками сквозь дебри... дорога... свет фар... большая черная машина... водитель улыбается, говорит что-то женщине рядом... смотрит вперед, лицо каменеет... визг тормозов...

— Не-е-ет!!! — в этот раз получилось. Крик разорвал пространство, и тьма лопнула, а тело рванулось неважно уже, куда!

— Стой! Замри!!!

Набалдашник трости ткнул ему в грудь так жестко, что дыхание выбило. Так и стоял, задохнувшись кашлем, пока Арчибальд бормотал заклинания и плескал на землю из очередной плошки. Свежие кляксы смешивались со старыми, исходили дымком, трава под ними давно почернела и высохла. Зато в этом мире по-прежнему светит солнце, а воздух пахнет лесной свежестью! Даже шум в ушах исчез, впервые за сутки!

— Всё, теперь можно, — голос Арчибальда после всех этих спецэффектов показался неожиданно родным и уютным. — Ты с ума сошел, или пренебрег моими словами, если пытался так просто выйти из «мертвого круга»?

— Я... устал. Можно потом расскажу, а пока прям тут...

Улегся, не глядя, и темнота накатила снова. Спокойная, тихая темнота, без которой сейчас никак...

***

— Чё это было?

— Вопрос, как обычно, лишен конкретики. Если имеешь в виду последний час, то его ты провел во сне, что вполне объяснимо. «Мертвый круг» высасывает много сил, их требуется восстанавливать. На вот, выпей.

— А это чё? — поморщился Тим заранее, но принял из рук старика кружку. — Снова зелье?!

— Скорее, лекарство. Не бойся, не отравлю.

Пожалуй, травить ему точно смысла нет, да и пахнет новая жидкость вполне терпимо. На вкус, правда, горечь с кислятиной, зато в голове от нее моментально прояснилось, а по телу растекся бодрящий огонь. Плясать захотелось, бегать и прыгать.

— Блин... вы прям доктор, реально!

— Есть у меня и такая специальность, — усмехнулся Арчибальд в седые усы. — Сам понимаешь, за триста лет можно много чего освоить, от наук, до изящных искусств и высокой кухни. Кстати, сам себя я называю «ночным хирургом». Собратья по ремеслу могут пользоваться и другими терминами, но этот ближе к сути.

— И много у вас этих? Собратьев?

— Единицы, полагаю. Всё-таки, нежить — не самая главная угроза для человечества, потому для борьбы с нею не нужны ни армии, ни даже кланы. Штучных мастеров вполне достаточно... твой разум прояснился, наконец? Предлагаю отложить познавательную лекцию и закончить дело.

Тим лишь плечами пожал. До сих пор не привык к Арчибальдовым превращениям — из речистого джентльмена в деловитого, сосредоточенного профи!

— Вспоминай всё, что видел в круге. Подробно.

— Да твари там были, страшные! Типа тех, что вчера! Еще машина, и люди, двое... это ведь мать с отцом? Мои?!

— Да, — сказал Арчибальд с неожиданной мягкостью. — Извини, что пришлось показать тебе это всё, но иначе нельзя. Только ты мог войти в резонанс и увидеть...

— Понимаю, — голос сбился на хрип, пришлось кашлянуть и прогнать навязшую в горле слюну. — Я не малыш, обойдусь без утешений. Там еще темнота была и провал, типа ямы. И хари на деревьях. Живые. Но мертвые.

— Стоп! Еще раз и подробнее! Зажмурься, вернись к началу и медленно, шаг за шагом...

— Да не надо мне жмуриться, я так помню! Хари вырезаны на стволах, оскаленные, глаза моргают. Барабан еще бумкает, или другая фигня. До костей пробирает, реально.

— А люди? Люди там были?!

— Нет, только эти, древесные... кажется!

— Вспоминай точнее, — приказал Арчибальд тихо. — Зажмурься, говорю тебе. Ошибиться нельзя, мой мальчик, давай!

— Есть, вспомнил! Темная такая фигура, бесформенная, громадная! Выше деревьев! В лесу, и над дорогой, и в небе, глядит... не знаю, как объяснить! Страшно глядит, будто кишки вытягивает. Кто это был?!

— Думаю, тот, кого мы ищем. И ситуация, увы, гораздо хуже, чем я ожидал...

Часть первая. Глава 3

Глава 3

К детдому вернулись в молчании — Арчибальд куда-то спешил, а Тиму расспрашивать не хотелось. Ни про кобуру, ни про «глюки». Уколотый палец слегка болел, голова кружилась, но в целом ощущал себя хорошо.

— Предлагаю обменяться телефонными номерами, — предложил Арчибальд на финише, слегка этим удивив. Не сочетался как-то мобильник с давешними заклинаниями! Колдуны должны общаться без гаджетов, силой мысли, а на худой конец, посылать дрессированных воронов!

— Возможно, вечером ты мне понадобишься. Или есть иные планы?

— Всё может быть, — ответил Тим чисто из вредности. — У меня ведь друзья, дела всякие. Мало ли...

Осекся, увидев выражение Арчибальдова лица, потом накатило раздражение:

— Слушайте, почтенный ночной хирург, а чё вам от меня надо, ваще?! Если за родителей отомстить, то респект и уважуха, но я в халявную доброту не верю!

— От тебя? Ну, во-первых, чтобы ты перестал коверкать речь и в дальнейшем общался так же, как на той площади. Там у меня сложилось благоприятнейшее впечатление, но ты упорно стараешься его испортить.

— А вы мне чё, отец родной?! Или воспитатель?!

— Я понимаю, переходный возраст, игра гормонов, становление личности, но сейчас тебе придется взрослеть быстрее. Не в плане выпивки и общения с девушками, а в гораздо более серьезных вопросах.

— Вам чё, помощник нужен? Типа, этот, как его... подмастерье?

— Сложный вопрос. Я привык работать один и отвечать лишь за себя, но годы идут. Я тоже старею, Тим, хоть и очень медленно. А ты уже принял первое посвящение, дальше думай сам.

Надо бы обрадоваться, наверное. Или испугаться. Что там делают лоховатые герои во всяких «Матрицах», когда их называют «избранными» и зовут на подвиг? Было время, сам мечтал нырнуть хоть в кино, хоть в игру, а сейчас «завис». Натурально!

— У тебя ведь уже не шумит в ушах, — сказал Арчибальд утвердительно. — Это потому, что отныне ты вошел в резонанс с тем миром, который рядом. Ты не видишь его, но он уже видит тебя. С непредсказуемыми для тебя последствиями. Подумай об этом и назови-таки номер своего телефона.

Тим назвал. Выбрался из машины и долго глядел ей вслед, пока на плечо не легла тяжелая пятерня.

— Ну, здорово, братан! А мы тебя заждались!

Гоблин. Всё такой же большой (а каким ему быть?!), всё в тех же трениках, но выражение морды лица непривычно серьезное. Двое парней из Саниной бригады курят в сторонке, косятся хмуро, как на чужого.

— И где же ты пропадал так долго, братское сердце? Катаешься, непонятно с кем, пацаны волнуются!

— А чё волноваться-то? — ответил Тим так спокойно, что сам себе удивился. — Родня у меня нашлась, троюродный дед, или типа того. Глядишь, заберет отсюда!

— Ух ты, скорый какой! Правило наше забыл?! Войти в бригаду — «штука», выйти — «лимон»! Радуйся, что рублей, а не «зеленых»!

Хотелось ответить, что не знает он никаких-таких правил, но Тим промолчал. Понял вдруг, что Гоблин теперь в бригаде главный, любые «понятия» может выдумать на ходу, и братва поддержит. Кто бы мог ожидать такой прыти от этого дуболома! Или сразу был хитрее, чем казался?!

— Ты не грусти, брата-ан, мы ж не звери! «Бабла» у тебя нет, оно понятно, со временем отработаешь! Или у этого попросишь! У индюка своего богатенького! Ты пока расскажи, что там вчера с Золотым вышло?!

— В смысле?

— Мурку-то не пестри, здесь не детский садик! Саня тебя в лесу ждал, там его и грохнули! Реально, мясню устроили, я сам эти фотки видел у «мусоров»! Колись по-хорошему!

— Не был я там, — ответил Тим всё так же ровно, только сердце застучало в темпе швейной машинки. — Как увидел тебя у Натахи, так это... огорчился, короче. Всё «в лом» было, ваще никуда не пошел.

— Реально?! Из-за этой шаболды?! — во взгляде Гоблина мелькнуло некоторое сочувствие. — Вот ты наивняк, я фигею! Ладно, раз не был — спросу нет с тебя, лишь бы люди потом другое не рассказали. А то ведь сам знаешь...

Развернулся тяжелыми плечами, зашагал прочь, двое пристроились рядом. Интересно, дубасить Тима он сам будет, или этим поручит? Если «люди расскажут другое»? Тот же Паша-охранник, да и прочий народ из детдома. Тема мутная, кровавая, а Гоблину сейчас надо авторитет зарабатывать — покарать хоть кого-нибудь, чтоб другие боялись!

— Вот вы козлы, блин, -резюмировал Тим, но негромко. Голова вдруг закружилась, тошнота подступила, трусливая и поганенькая. Хуже, чем с теми тварями! Меч бы сейчас, или колдануть по-взрослому, чтобы у Гоблина ноги узлом завязались!

— Трах тибитух тух! Салам-балам тралалам! Сим салабим!

Окружающий мир на заклятия не среагировал, только тошнота усилилась. Может, Арчибальда на помощь позвать? Отличный вариант — после того, как хамил ему всё утро!

— Ссыкло ты и больше никто! — оценил Тим себя, любимого, но пальцы уже нащупывали телефон в кармане. Китайский, дешевый, чтоб не жалко было потерять, или разбить. Пропущенных звонков нет — как и Арчибальдова номера. Одна надежда, что к вечеру прикатит-таки!

Родное, до сантиметра знакомое здание показалось вдруг полным опасностей — неизвестно, кто из пацанов может «стукнуть» Гоблину, а уж ссориться с братвой не станут точно. Если поймут, что без Золотого никто уже Тима не прикрывает! Тоска накатила, хоть ори в голос. Уселся на койку, вытащил снова из тумбочки фото. Мужчина и женщина над обрывом, снизу раскинулась ласковая синева, вдалеке топорщится гора, будто одинокий горб. Что это за место, вообще? Родители там раньше жили, или приехали отдохнуть? Почему не осталось других фотографий?

Куча вопросов, на которые может ответить Арчибальд — он и ждал их от Тима, а взамен получил нытье и претензии. Шикарное мнение теперь о потомке старых друзей!

Додумать грустную мысль не вышло — мобильник ожил и замигал незнакомым номером. Вовремя, как и прежде!

— Надеюсь, твои дела закончены?

— Я их еще не начинал, — постарался Тим ответить небрежно, но голос выдал щенячью радость. — Времени-то прошло!..

— Вполне достаточно, чтобы отобедать, совершить пару подвигов, или устроить дворцовый переворот в каком-нибудь княжестве времен моей юности. Нам с тобой предстоят не забавы, а труды, потому заеду через пять минут.

— Э, погодите! У нас тут распорядок дня... — закончить фразу помешали гудки отбоя. — Ну, вообще ништяк! Мало начальников по жизни, еще один нарисовался!

Родители со старой фотографии не ответили, да и разглядывать их лица бестолку. Мнимое сходство искать. Здесь вам не «Звездные войны», и признаний в духе «Люк, я твой отец» от Арчибальда ждать не приходится.

Надо спешить!

***

— Что тебе известно о шаманизме, мой юный друг?

Арчибальд за пару часов не изменился, даже бодрее стал выглядеть. Ну да, он ведь в «мёртвом круге» не стоял! И за Саню перед братвой не ему отвечать!

— Не в тему, но... вы всегда так одеваетесь? — ответил Тим вопросом на вопрос. — Смотрится стильно, базару нет, только здесь оно не принято! Вас уже кое-кто «богатеньким индюком» называет!

Арчибальд и сейчас не обиделся. Обнажил в улыбке белоснежные зубы (наверняка — искусственные), пальцы коснулись тугого галстучного узла.

— Не буду повторять банальщину насчет «встречают по одёжке», но униформа важна в любом ремесле. Чем ярче я выгляжу сейчас, тем проще будет стать невидимкой, когда потребуется. Так что там насчет шаманизма?

— Да ничё. То есть — не в курсе, абсолютно! Я и в церковь-то не хожу, а эти штуки вообще для местных.

— Тут ты прав. Не далее как сегодня мне понадобился человек, знающий таежные капища, но проконсультировать в этом вопросе никто не смог. Даже здешний шаман, эвенк по национальности. Он, к сожалению, стар, и вся его практика свелась к ритуалам для соплеменников и любителей фольклора. В тайгу давно не ходит, древних «мест силы» не знает. Что тебя удивило?

— Да так. Зачем вам эти... капища?

Теперь озадачился сам Арчибальд, даже взгляд от дороги отвел. Благо улица перед джипом разворачивалась по-летнему пустая, ни машин, ни велосипедистов.

— Ты действительно не понял, что именно тебе привиделось? Не разглядел открытия «бреши» и визита тварей из соседнего мира? Иногда я завидую столь наивному невежеству, юноша!

— Любите вы поучать!

— Ни в коей мере. Просто, забываю, что не все обладают даже элементарными познаниями.

— Про «гостей» мне можно не объяснять, сам догадался. При чем тут капище, всё-таки?!

— При том, что «бреши» сами собой не открываются, для них нужна точка, где рубеж между мирами истончён. Древние колдуны и шаманы умели видеть такие места, именно там проводили свои таинства. И всегда отдавали что-то взамен.

— Например?

— Жизненную силу, через жертвоприношение. В обычных людях этой силы не так уж много, зато «прирожденные», вроде твоего отца, ею переполнены. Думаю, ты унаследовал это богатство, но для начала, надо выжить и затворить «брешь».

— Так вы снова ради меня?

— Не только. В нашем ремесле имеются неписанные правила, и это одно из них. Если пробоев станет слишком много, сюда может влезть такое, с чем не справимся мы все, вместе взятые. Не говоря уже о правительствах с их никчемными бомбами!

Внедорожник свернул к двухэтажному зданьицу, украшенному триколором — к поселковой администрации. Арчибальд вышел молча, дверца хлопнула, Тим остался сидеть. Не позвали его с собой. Подумал опять про затертые костюмы тамошних дядек — рядом с этаким гостем сами будут выглядеть гостями-просителями — потом ухмыляться, вдруг, расхотелось. Пришло ощущение чужого, пристального взгляда. Подумал про Гоблина, глянул по сторонам, но бестолку. Ладно, хоть падалью больше не пахнет, и шум в ушах не вернулся!

— Поздравляю, мы всё ближе к свободе маневра, — сообщил «ночной хирург» по возвращении. — Возможно, тебе это ни к чему, и предпочтешь дальше киснуть в болоте, но я обязан предпринять всё возможное со своей стороны. Знаешь что-нибудь о «гостевом режиме»?

— Не больше, чем о шаманизме. Не встречались мне по жизни дядьки с бубнами, и добрые дедушки, вроде вас, тоже не попадались.

Соврал, конечно. Нет такого воспитанника, кто не мечтал бы хоть недельку пожить в нормальной семье, где ни режима, ни столовской пищи. Другое дело, что из каждых «гостей» приходится возвращаться, а с годами желающих на тебя всё меньше. Подростков и вовсе не приглашают. И усыновления с удочерениями для них — почти фантастика.

— Ваша Галина Викторовна и так бы отпустила, но помимо нее есть другие органы власти, и проверяющие, и дорожная полиция. На всех меня не хватит, увы, — сообщил Арчибальд, выруливая с площади на очередную улочку. Асфальт здесь закончился, из-под колес сиганула взъерошенная курица, захлопала крыльями на бегу. Ощущение чужого взгляда никуда не делось.

— Требуется множество справок, потом заключение органов опеки, лишь затем возможен приказ вашего директора. Всё это может отнять неделю-две, потому приходится смазывать административные шестеренки по мере сил.

— Снова гипноз?

— Снова «барашки». Магнетизм — это затратное действо и вытягивает слишком много сил. По крайней мере, у таких как я. Тебе это будет даваться проще, и как раз сегодня твои врожденные таланты должны сыграть нам на руку.

— А у меня есть человек, который тайгу знает, — вспомнил Тим не к месту, зато как нельзя вовремя. Арчибальд даже тормознул, прямо посреди улочки.

— Дядя Коля, — ответил Тим на его молчаливый вопрос. — Он меня в той машине нашел, когда родителей...

— Я слышал эту историю. Говори адрес.

— Только он это... синячит. В смысле, пьет не по-детски! Раньше был водилой, всю тайгу исколесил, а теперь, блин!..

— Ладно, решаемо. Если не испугается и в дальнейшем станет держать язык за зубами.

На это Тим промолчал. Давно научился не клясться от чужого имени. Про навязчивый взгляд сообщит позже, а про Гоблина решил вообще молчать — пацан свои проблемы должен решить сам. Подсказывал дорогу, пока не остановились перед нужным домом.

— Сколько времени он в запое?

— Ну, фиг знает... дня три, по-всякому.

— Это решаемо, — повторил Арчибальд и вытянул с заднего сиденья знакомый уже чемоданчик. — Идем, будешь ассистировать.

Дом встретил спертым воздухом и застарелым букетом вони. Разнообразнейшей. Грязное белье и немытое тело пополам с перегаром, куревом и засохшей едой. Дядя Коля обнаружился на тахте, вниз лицом, всё в тех же тельняшке и труселях, но рядом добавилась засохшая, неаппетитная лужа.

— Выглядит удручающе. Из-за чего он так пьет?

— А я знаю?! С прошлой работы погнали, и с этой выпрут!

— Его карьерными вопросами я заниматься не стану, но физиологию попробую выровнять. Будет больно.

— Да? — поёжился Тим при виде очередных штуковин из «дипломата». — А без этого никак нельзя? Уши там потереть, или нашатырь, или...

Арчибальд на такие глупости даже отвечать не стал — вовсю уже намешивал в чашке очередной пахучий состав. Прошибало даже через здешние букеты! Плеснул на тряпицу остатками из дяди Колиной бутылки, протер очередную иглу — очень тонкую, длинную, черную — и скальпель, вполне обычный.

— Надо снять с него тельняшку, а дальше я сам.

Тим ни о чем уже не спрашивал. Даже когда тряпица прошлась по плечам дяди Коли сзади, будто перед уколом у медсестры.

— Анестезия ему не понадобится, но в процессе лечения возможны вспышки бурных эмоций. Свои собственные постарайся сдерживать.

Скальпель черканул по плечу, чуть ниже синей татуировки — орел, сидящий на буквах «ОКСВА» — из разреза потекло, но Арчибальд моментально замазал его своей смесью. Повторил на другом плече. Дядя Коля от этакого варварства застонал, но не проснулся. Жесткие пальцы прошлись по заросшему затылку, нащупали нужную точку, потом Арчибальд потянулся за иглой. Ткнул коротко, без замаха.

— Ой, — сказал Тим. Голова заболела, будто самому в основание черепа загнали такую штуковину, тошнота подступила. Крови не боялся с детства, всякую боль терпел, но тут уже перебор!

— Не отвлекай меня. И держись от него подальше.

В руках Арчибальда появился молоток — маленький, как у врача-невропатолога, только черный, опять же, покрытый узорами. Показалось, что загонит сейчас иголку как гвоздь, на всю глубину, но удар пришелся гораздо выше. Дядя Коля вздрогнул всем телом, а «ночной хирург» принялся бормотать что-то тихое, на неведомом языке. Еще удар — с ответным, утробным стоном.

— Ему же больно!

— Я предупреждал. В бренное тело возвращается человек, потому предлагаю не грустить, но возрадоваться.

На третьем ударе дядя Коля заворочался, на четвертом — заревел и свалился с кровати. Попытался вскочить, да ноги подвели.

— С-с-с... всех щас, нахрен!..

— Тихо-тихо-тихо. Мы свои.

— Какие, нахрен... Тимоха, ты?!

— Да, это он, — сообщил Арчибальд светским тоном. — Извините за доставленные неудобства, но вы нам нужны здоровым и бодрым.

— Ты еще кто такой?!

— Это мой дедушка! — опередил с ответом Тим. — Троюродный, он далеко жил, а теперь вот!

— Вот, дали ему год... чего ж так башка-то болит?!

— Это временно. Ваша кровь уже очищается, абстинентный синдром проходит, возвращается воля к жизни. Скажу больше, в ближайшие несколько лет алкоголь будет вызывать у вас стойкое отвращение.

— Ну, спасибо, удружил! Щас только похмелюсь, а дальше пускай вызывает!

— Увы, остатки ваших напитков я использовал для дезинфекции. Впрочем, вы можете сходить за добавкой и попытаться... если деньги лишние.

Пару секунд дядя Коля буравил собеседника гневным взглядом, потом обмяк. Улыбнулся даже.

— Ёлки, не знаю, кто ты... вы такой, но я бы медаль на грудь повесил, честно! Оживаю!

— Мы здесь именно за этим. По словам Тима, вы неплохо знаете тайгу. Сможете отыскать конкретное место по расплывчатому словесному описанию?

— Вот ты речи загибаешь! Так-то я и охотился раньше, и за грибами, но когда оно было!

— Всё еще будет, — кивнул Арчибальд. — Если сами захотите, разумеется. Ваш внедорожник исправен?

— «Уазик», что ли? Раньше был на ходу, а сейчас шут его знает. Может, уже колеса сняли, пока я тут...

— Будьте так любезны, займитесь им до вечера. Завтра нам предстоят долгие скитания, и ваш автомобиль в тех условиях предпочтительнее моего.

— А я еще не соглашался, вроде, — буркнул дядя Коля, хотел потереть затылок и замер. — Что за?..

— Тысяча извинений, запамятовал, — шагнул Арчибальд к болезному. — Позвольте-ка!

Выдернул иглу и мгновенно упрятал в карман. Поберег дяди Колины нервы, расшатанные алкоголем.

— Вот теперь мы точно можем идти. До завтра, уважаемый Николай... не знаю, как вас по батюшке!

***

— Круто вы его! — оценил Тим, когда завелись и отъехали. — Я тоже так смогу?!

— Как именно? Лечебные техники можно освоить, а если ты вновь про магнетизм, то ничего не обещаю. Вы, «прирожденные», можете свернуть горы с помощью жизненной силы, но этому придется долго и упорно учиться.

— Ну, блин! Еще вы меня в школу загоняете! А нельзя наколдовать как-нибудь, или гипноз, или таблетку волшебную?!

— Можно. Клинок под ребро, — сказал Арчибальд с пугающей мягкостью. — Для меня эту роль сыграл штык-багинет, а дальнейшей судьбой распорядились неведомые силы. Пришлось пройти по тончайшей грани между жизнью и смертью, принять безмерную боль, но выдержать. Нас, таких, называют «обращенными». И учиться нам надо гораздо меньше, тут не поспоришь.

«Лендкрузер» вырулил, наконец, из частного сектора — в район, именуемый Нахаловкой. По традиции скорее. Когда-то здесь обитала шантрапа, но постепенно съехала дальше от леса и ближе к свалке. Освободившуюся нишу занял «средний класс» из числа оборотистых поселковых. Часть домов снесли ради коттеджей и торговых точек, другую подрихтовали и зажили вполне цивилизованно.

— Учиться меньше, многое можем изначально, но не завидуй, юноша. Мы не болеем, но старимся, как я уже говорил, хоть и очень медленно, а со временем тоже последуем в те края, где нас недосчитались. Главное — мы неспособны дарить жизнь. Долгое-долгое одиночество, когда хоронишь всех, кто был тебе дорог, а сам никак не уйдешь.

— А это... повеситься, или еще чего? — предложил Тим небрежно. — Серебряная пуля вас точно возьмет! В висок, по понятиям!

Арчибальд на новую щенячью подначку ответил той же улыбкой доброго дедушки. У него вообще, что ли, нервов нет?! Умерли вместе с теми, кто был ему дорог?!

— Серебряные пули — это байка, к сожалению. Потому никаких пистолетов, автоматов и тяжелых пулеметов в нашем деле, только клинок, играющий роль проводника энергии. Что до моей жизни, то ее можно отнять и без серебра, только неизвестно, что будет дальше.

— В смысле?

— Кроме нас и «прирожденных» есть третья группа. Те, кто умер по-настоящему, но вернулся в мир. Они... я не могу объяснить. Совсем другие, хоть и служат нашему делу. Если столкнешься, поймешь сразу, но лучше бы этого избегать.

— Куда мы приехали? — спросил Тим спокойно, хоть по спине опять побежали мурашки размером с таракана. — Здесь кто-то из них живет?

— Нет, что ты. В этом доме обитает человек, которого твои родители считали другом. У меня к нему ряд вопросов, но хочу обойтись без магнетического воздействия, потому нужна твоя помощь. Готов сыграть роль, как с «наперстками»?

— Это была «картошка». Его надо тоже развести на деньги?

— Пойдем, узнаешь.

***

Двухэтажный бревенчатый дом пропах бытовыми привычками сотен жильцов за многие годы. Щи, картошка, студень, брага, махорка — и дорогой одеколон, сигары, молотый кофе. Собака бы здесь много чего унюхала, а Тим различил только самое очевидное. Плюс еще что-то: неуловимые тени по сторонам, на грани видимости. Длинный, темный коридор, окно в торце, двери квартир стальными пломбами. Арчибальд шагает уверенно, и ничегошеньки ему не мерещится. Молодец мужик! Если получишь ножом под ребро и не сдохнешь сразу, превратишься в такого же — Гоблин с братвой даже близко не подойдут! С другой стороны, расти ведь тоже перестанешь! Или замедлишься неимоверно и дойдешь сопляком аж до века двадцать третьего!

Додумать не успел — справа, прямо из стены вылезло вдруг неведомое существо, помесь карлика с котом, вставшим на задние лапы. Глянуло желтыми глазищами и прошлепало неспешной походкой через коридор. В другую стену.

— Ты их тоже видишь? — спросил Арчибальд, не сбавляя шага, будто спиной углядел. — Поздравляю, способности начали раскрываться. Просто домовой, он не опасен, хотя напакостить может, если к нему без должного уважения.

— Это они на меня смотрят?! Постоянно, блин, чей-то взгляд, аж чешется всё!

— В самом деле? — «ночной хирург» остановился, глянул очень внимательно. — Как долго?

— Ну, после этого... посвящения вашего. Может, следующее прошел?

— Увы, нет. Вторая ступень посвящения — собственноручно убить инфернальную тварь. Третья ступень — выжить в схватке с превосходящей силой. До этой стадии ты можешь идти годами и торопиться здесь точно незачем, потому сейчас думай о другом. Нужно заставить человека раскрыть свою истинную суть, желательно сразу. Справишься?

Хотелось ответить, что он не фокусник, но старший товарищ уже сделал пару шагов и тренькнул звонком. Пара минут тишины, потом на темной дверной поверхности обозначилась точка света. Кто-то изнутри отодвинул «глазковую» заслонку.

— Здравствуйте! — пожелал Тим молчаливой двери. — Откройте, пожалуйста, у нас мало времени.

Часть первая. Глава 4

Глава 4

Хорошо получилось — не жалостливо как у побирушек, но и без наглости. По-деловому.

— Чё надо?

— Мы развозим продуктовые наборы для ветеранов и членов семей. Ваша квартира есть в списке.

Защелкали замки, заскрипели петли, выглянула девушка чуть старше Тима, на вид. Пухлощекая, румяная, с хитрыми черными глазами, в розовом халате не первой свежести. Стрельнула взглядом по коридору и чуть напряглась:

— И чё? Где наборы-то?

— Так вы сперва папу позовите. Или дедушку.

— Чё, с дуба рухнул?! Сла-ав, тут непонятки какие-то!

Дверь, впрочем, закрыть не спешила — Тим не страшен, а Арчибальд непонятным образом остался без внимания. Опять, наверное, глаза отвел! Так и стояли, пока из глубины квартиры не пришлепал тапками этот самый Слава: с виду в отцы годится как Тиму, так и девушке, рыхловатый, с брюшком. Тоже в халате, не скрывающем бледных, безволосых лодыжек.

— Так, что тут у нас?!

— Здравствуйте, — повторил Тим с деловой учтивостью в голосе. — Извините, что солгал вашей дочери, но...

Девица хихикнула, Слава нахмурился.

— Ты кто таков, малец? Чего надо?!

— Извините, что солгал, но вы, похоже, один из самых близких мне людей на этом свете. Вы ведь были другом моих родителей, да?

— Ты чего паясничаешь, сопля малолетняя?! По шее захотел?!

— Ну, зачем вы так? Я не намного моложе этой славной девушки, которую принял за вашу дочь. Простите мне это недоразумение, а потом...

Не договорил — Слава двинулся вперед с максимально-решительным видом. Так бы и выскочил в коридор, но на пути вдруг образовался Арчибальд, во всём костюмно-галстучном великолепии. Девушка ойкнула, хозяин квартиры переменился в лице, будто кость проглотил.

— Теперь и я поздороваюсь, — сказал «ночной хирург» сурово и неприязненно. — Мы здесь рассчитывали найти поддержку, а что на самом деле? Сплошное растление малолетних! До пятнадцати лет лишения свободы, при очень хорошем адвокате!

— Н-но, позвольте... Ксюша, она... ей почти семнадцать, и по закону...

— По закону вам отвесит суд, а дальше будет «по понятиям». Знаете, что делают в тюрьме с такими как вы, Вячеслав Борисович?

Слава не ответил — глядел в удостоверение, раскрытое перед носом, медленно бледнел.

— Мы войдем, если вы не против? — набалдашник трости толкнул хозяина в грудь, оттеснил с дороги. Тим шагнул следом, придав лицу значительное выражение. Слава съежился, но собственное лицо попробовал сохранить:

— Да, разумеется, я всегда рад гостям с чувством юмора. Ксюшенька, приготовь-ка нам чаю!

— Спасибо, мы не голодны. Побеседуем с глазу на глаз, это в ваших интересах.

Прошли прямиком на кухню, Тиму ударило в нос привычным столовским запахом: горелая гречневая каша, рыба и что-то еще, совсем не деликатесное. Ведро переполнено, на краю сидит наглый рыжий таракан, не думает даже бежать.

— Присаживайтесь, э-э...

— Арчибальд Генрихович, — помог «ночной хирург», с сомнением разглядывая стулья. Тронул ладонью ближайший, поморщился, но сел.

— Как вы поняли, Вячеслав Борисович, мы здесь не ради амурных дел, хотя для вас самого они могут оказаться фатальными. Посему предлагаю отвечать на вопросы честно, подробно и без утайки.

— Да-да, конечно... такая структура, ради моей скромной персоны, это ж понятно...

— Этот молодой человек уже сообщил, что является сыном ваших погибших друзей. Муж и жена Долгих, помните?

Слава побелел лицом — насколько это вообще возможно для живого человека. Хотел что-то выговорить, но закашлялся.

— Хлебните воды. Воспоминания настолько вас шокировали, Вячеслав Борисович? Или знаете, что пришло время отдать долг?

— К... какой?..

— Не лгите мне! Где имущество семьи Долгих и почему его никто не искал с тех пор?!

— Ах, это... ну, вы же знаете обычай, брать на память об усопших какую-нибудь вещь, недорогую, простенькую...

Тим перевел дыхание — не спугнуть бы! Выходит, всё, кроме фотографии, досталось этому вот?! Да кто он такой, вообще?!

— Понимаете, я тогда был при власти, — заторопился Слава ответить на незаданный вопрос. Обращался, естественно, к Арчибальду, а тот разглядывал его с непередаваемой брезгливостью.

— При власти, люди мне доверяли, и Володя с Танечкой тоже. Это естественно, я ведь им так помог в конце девяностых, когда перебрались в наш поселок. Тогда ведь суровые времена были, сами знаете. Потом Танюша заболела, они уехали лечиться, а за квартирой кому приглядеть? Естественно, мне! И оплата, и счетчики...

— Чем заболела?

— А вы разве не в курсе? Острый лейкоз, по-моему. Медицина обещала ей, максимум, три месяца жизни, но Володя нашел на юге доктора, или знахаря. В Анапе, кажется. Они уехали и вернулись здоровыми, а я в это время...

— Вы в это время присматривали за квартирой, понятно. Меня гораздо больше интересует другой период вашего общения. Пятью годами позже.

Снова паника во взгляде, пальцы забарабанили по столу нервным перестуком. Чего он так боится? Не Арчибальда же, в самом деле, даже с «ксивой» неведомой организации, и уж точно не его, Тима! Если присвоил имущество, ничего теперь не докажешь и не вернешь! С Ксюшей тоже «на пушку взяли», и он это должен уже понять, не маленький. Откуда страх?!

— Вы имеете в виду 2005-й?

— Именно. Август-месяц, одна из ночей, холодных и очень туманных. Что там было?!

— Н-но позвольте...

— Отвечать на вопрос! — рявкнул Арчибальд так, что посуда в шкафу задребезжала. Поднялся со стула, навис над Славой, а тот будто стал меньше ростом за долю секунды.

— Смотреть в глаза! Не увиливать! Р-раздавлю, с-сукин сын! Кто к тебе приходил тем вечером?!

— Н-но...

— В глаза!!! Он далеко, я близко, меня бойся!!! Кто это был?!!

— Не ори на меня!!! — сорвался вдруг Слава, и тоже хотел вскочить, но упал обратно. — Чего вам надо всем, хрена ли все пугаете?!! Пуганый я, понятно?!! Вертел я вас всех... ой, извините...

— Ничего, бывает, — ответил «ночной хирург» вполне светским тоном, но нависать не перестал. — Время сейчас такое, все нервничают, все боятся. Все кричат. Вы владеете очень опасной тайной, Вячеслав Борисович, и сумеете выжить, только поделившись ею с нами. Перестав быть единственным свидетелем.

— Вам легко обещать, а он и сейчас нас слышит, я уверен. Это такой... или такая...

— Ну-ну не преувеличивайте. Обычный человек, владеющий даром гипноза. Впрочем, могу кое-что сделать, если вам от этого полегчает.

Тон остался бодрым и деловым, но Тим расслышал в нем озабоченность, да и сам уже ощутил что-то. Снова щекотку, только изнутри, будто пристальный и недобрый взгляд отыскал, наконец, и проткнул до самого позвоночника. Голова даже закружилась, пришлось упереться руками в столешницу.

— Если полегчает, то намалюем вот это, вдобавок начертим такую вот штуку, — продолжил Арчибальд с интонацией психиатра, а простой карандаш в его пальцах порхал как у мастера графического рисунка. Малевал и чертил. На столе перед Славой появилась затейливая фигура, вроде звезды с кривыми лучами, у себя за спиной Арчибальд изобразил с десяток неведомых знаков, а в завершение вырисовал что-то мелкое на оставшихся трех стенах. Таракан шевельнул усами и скрылся, наконец, в ведре.

— Считайте, что мы под куполом, и никто нас теперь не подслушает. Рассказывайте!

— Да было б чего, — голос Славы стал совсем тихим, будто сквозь подушку. Зато щекотка исчезла. Тим перевел дыхание и выпрямился — липкая клеенка потянулась за ладонями, отклеилась со всхлипом.

— Я тогда один жил. С работы приехал поздно, дверь заперта, а он уже в квартире. Или — она. Свет не включился, а этот в кресле моем сидит, не разглядишь. Голос, будто игрушка компьютерная... вроде, ничего такого, а меня пробрало. Оцепенел и стою перед ним.

— Понятно, со всеми бывает, — тон Арчибальда стал почти дружеским. — Он вас заставил ему помогать, не так ли?

— Всего разок! Сообщить, когда Володя вернется из командировки. Он как раз был в отъезде, по бизнесу, Танюша сидела с ребенком... то есть, с вами, молодой человек. Этот сказал, что хочет им сделать сюрприз, появиться с подарком. Что я мог подумать?!

— Да, разумеется, ничего плохого. Откуда должен был вернуться Владимир?

— Из Москвы, по-моему. Хотя, Таня и про Анапу говорила... он ведь всегда подолгу ездил, но не распространялся.

— Как вы держали связь с этим человеком?

— Да, какая там связь! Позвонил ему разок, сказал, про Володю... ну, и что на выезд собираются. Знаете, в нашем поселке медицина не очень, поэтому они были вынуждены ездить в город, ради ребенка. Потом хотел сказать, что не буду делать всё прочее, набрал еще раз, а номер уже недоступен...

— Ну-ну, продолжайте, — улыбнулся Арчибальд. — «Всё прочее» — это что?

Слава молчал. Наливался не бледностью даже, а синевой, будто зимнее снеговое облако. За дверью прошуршали — наверняка, малолетняя подруга подслушивает.

— Вам всё равно придется сказать, Вячеслав Борисович. Что это было: булавка, иголка, пакет со смесью? Может, две птичьих косточки, связанные ниткой? Что именно он дал?

— Б-булавка, да. Простая, такие у каждой женщины при себе есть, потому я и решил...

— Потому и решили, что ничего в ней страшного. Прицепили ее к одежде Владимира, или Татьяны и предпочли забыть. Тем более, награда за этакий пустяк оказалась вполне достойной, не правда ли? Всё имущество погибших. О нем ведь никто не вспомнил, почему-то, и вы решили, что незнакомец всесилен.

Слава икнул. Лицо понемногу обретало нормальный цвет, а там и уверенность вернется. Исповедовался, типа! Как злодеи в кино! Потом убедит себя, что плохого не делал, и вообще, привиделось ему! Будет дальше жить со своей неряшливой подругой, а родители Тима сейчас...

— Испугался, вот и всё, — произнес Слава медленно и отчетливо. — Понимал, что какая-то гадость, но не смог его послать, правда. Потом узнал, что там было, сон потерял. Все годы ждал, когда этот вернется. Что со мной дальше?

— А чего бы вы хотели? — спросил Арчибальд без всяких уже эмоций. Пару секунд разглядывал сидящего, потом в руках появилась кухонная тряпка, взялся стирать свои художества отовсюду.

— Мы не судьи и не палачи, но за каждое дело воздастся каждому, Вячеслав Борисович. Это не Библия, а естественный закон. Живите, если получится.

Ксюши за дверью не оказалось — или спряталась шустро, или есть тут, кому шелестеть, помимо нее. Хозяин квартиры следом не вышел. Остался сидеть, будто сдутая резиновая кукла.

***

— Ну, и зря вы так! — вырвалось у Тима, когда ехали по вечерним улочкам. — Всё красиво, базару нет, только жить у него нормально получится! И слова эти ваши забудет через час! Могли бы колдануть, чтобы без следов, типа сам заболел!

— Зуб за зуб, глаз за глаз? Ты меня с кем-то путаешь, Тимофей. Я не бабка-ворожея, порчу наводить не обучен. А он, конечно, предатель, но ведь не убийца.

— Реально?! А чё там за булавка тогда?!

— Обычная, с наговором. Низшие твари не могут сами определить жертву, ее нужно пометить словами, или предметом. И отворить брешь.

— Ага, помню. Когда затворять поедем?

— Завтра, прямо с утра. Твоему дяде Коле как раз хватит времени, чтобы прийти в себя окончательно. Ты, кстати, на море бывал хоть раз?

— Откуда бы?!

— Побываешь, если всё получится. Сейчас там, конечно, самый сезон, засилье отдыхающих, да и в Москве не протолкнуться, но ждать мы не можем. Надо выяснить, кто и почему заказал твоих. А обиды забудь, не стоят они того.

— Базару нет, подставлю правую щеку, или какую там надо! Две сразу!

— Тоже лишнее, — сказал Арчибальд, сворачивая к детдому. — Мне вот показалось, что Слава уже наказан, хоть и не понял этого. Здоровье не богатырское, годы не молодые, а интерес подруги к нему насквозь корыстный. Предвижу одинокую, нищую, больную старость, чего и врагу бы не пожелал. Всё, украденное у твоей семьи, встанет ему костью в горле, потому не жалей об этом и научись отпускать материальные блага. Людей отпустить сложнее, поверь.

— Вам хорошо говорить... чем вы его напугали, кстати? Реально где-то служите, или подделка?

— Разумеется, служу, — усмехнулся Арчибальд, и перед носом Тима раскрылось нечто. Документ цветов российского триколора, заполненный невнятными значками. Через пару секунд сквозь разводы увиделся текст: «Министерство внутренних...», нет, другое. «Агентство по борьбе...»... опять не то!

— Снова гипноз?

— Снова технологии, молодой человек. Оптические фокусы. Каждый увидит то, что захочет узреть, и абсолютно никакого мошенничества!

Охранник Паша разнообразием не удивил — копался себе в телефоне под бодрую музыку битвы. На Тима глянул мельком, лицо вдруг напряглось, будто директрису узрел.

— Всё нормально?

— Да это тебе виднее! Меня вот уже задолбали спрашивать, где ты был и чего делал!

— Менты что ли? — вопрос прозвучал небрежно, а колотящееся сердце к протоколу не подошьешь. — Ты ж знаешь, я чист как белый лист!

— Корешам своим расскажешь! Они тебе предъявить собираются, задницей чую, совсем нехорошо расспрашивали! Может, реально в полицию сообщим?

— Обойдусь. У меня от братвы секретов нет!

По коридору шел уверенно, разболтанной «босяцкой» походкой, но сердце в груди удерживал с трудом. До утра при таком раскладе можно вовсе не дотянуть — свистнут с улицы, да и вызовут на разговор. Позвонить-таки Арчибальду, нажаловаться? Спасите-помогите, обижают!

— Хоть бы научил чему-нибудь! — высказал Тим, в сердцах, туалетной кафельной стене. — Одни понты, а толку ноль! Я колду-ун, я круче тучи!

Стена не ответила, зато в соседней кабинке кто-то отчетливо зашебуршал. Только этого не хватало! Пойдут теперь разговоры и смешки за спиной, как над дурачком!

— Ладно, перезвоню! Бывай, брателло! — сказал чуть громче необходимого и двинул на выход с телефоном в руке. В кабинку глянул искоса, тормознул, посмотрел еще раз. Никого! Ни в этой, ни во всех других.

— У нас тут тоже домовой живет? Или сортирный? Скоро чертиков буду видеть, ништяк!

Настроение вдруг улучшилось, и остаток вечера ощущал себя посвященным. Типа супергероя, или сказочного существа, которое класть хотело на всех гоблинов, хоть с большой, хоть с маленькой буквы!

***

Арчибальд прикатил с утра пораньше. На той же машине, но преобразившийся: вместо классики одет в брезентовый, комбинезон с ботинками-берцами, седины скрыты под зеленой банданой, даже пахнет от него не парфюмом, а антикомариным спреем.

— Вот ни фига себе!

— Так я выгляжу аутентичнее для здешних мест? Вот и хорошо. У тебя самого другой одежды не имеется?

— Мне в этой норм, — глянул Тим на неизменный свой «adidas» и той же фирмы кроссовки. — Или мы будем по болотам бродить?

— Кто бы знал. Едем, время дорого!

Главным и самым приятным сюрпризом стал дядя Коля — бодрый, чистый, деловитый, даже выбритый до синевы. На Арчибальда глянул с подозрением, но в дом пригласил.

— Там это... не шибко я вчера?

— В пределах разумного, — улыбнулся «ночной хирург». — Если кто на вас и в обиде, Николай Петрович, так это ваш собственный организм. Надеюсь, сегодня вы его ублажили?

— Типа того. Присаживайтесь, щас чайку заварю, да поедем.

Озираться в поисках стула не пришлось — все три теперь сияли чистотой, будто в рекламе моющих средств. Как и пол возле койки. Белья на постели нет — глобальная стирка, похоже — оконная рама выставлена, ветер носит по дому запахи близкого леса.

— Офигеть, — оценил Тим, но спокойно. Отвык уже удивляться. Арчибальд прошелся по комнате, постоял перед портретами на стене: старые-крашеные, цветные посвежее, пара черно-белых пришпилена кнопками прямо к обоям.

— Галерея его предков?

— Ага. Дед с бабулей, родители, жена бывшая. Он тогда в лесхозе работал, типа, нормально всё было, потом разбежались. А это он сам, на войне. Как принято у вас в замках, старинные корни и всё такое!

— Где? — вскинул бровь Арчибальд, но Тим ответил прямым, невинным взглядом. — Увы, я не дворянин, да и замки в мою эпоху больше смахивали на скучные особняки. Предполагаю, что с оружием Николай Петрович обращаться умеет, но вот есть ли у него хотя бы ружье?

— А как же! — появился на пороге дядя Коля с дымящимся чайником и кружками. — Хоть побухиваю, но не псих, Родина мне доверяет! Только ведь не сезон сейчас.

— А мы не на охоту. С вероятностью в девяносто процентов оружие не понадобится, но десять — тоже много.

Из поселка выехали, когда начало уже припекать. Дядя Коля, непривычно суровый, гнал «уазик» на всех лошадиных силах, Тим подпрыгивал рядом, зато Арчибальд развалился на заднем сиденье и больше молчал. Разглядывал зелено-коричневую карту местности с нечастой синевой водоемов.

— Я так понял, что машину с погибшими вы нашли здесь? — спросил еще перед выездом, вынимая из «дипломата» здоровенный циркуль. — Не ошибитесь, убедительно вас прошу.

— Ещё б я в трех соснах путался! — проворчал дядя Коля, но карту разглядывал долго. — Раньше там по-другому дорога шла, только этот участок не поменялся. Тут они были, на обочине!

Игла воткнулась в бумагу, «ножка» с грифелем прочертила большой круг.

— Пятьдесят километров. Твари могут чуять и на большей дистанции, но эта идеальна.

Циркуль сместился, встал иглой на окраину поселка — на «Плешку» как раз.

— Сюда их чутье тоже дотянулось, потому — еще пятьдесят. Таким образом, ищем вот здесь.

— Чего искать-то? — поморщился дядя Коля. — У меня и так организм не в порядке, тут еще ваши тайны!..

— Нам нужно глухое место, которого избегают охотники, грибники, да и дичь обходит стороной. Ни муравейников, ни птичьих гнезд, зато вполне могут быть змеи и уродливая растительность.

— Деревья там нормальные! — вмешался Тим. — Сосны, фиг обхватишь, я ж видел!

— Кроны могут быть кривыми, зараженными вредителем. Главный признак — в этом месте очень некомфортно здоровью. Мигрени, тошнота, навязчивое чувство страха, боль по всему телу...

— Прям «ломка» какая-то! Я сам наркоту не пробовал, но рассказывали, кто в теме. А друг мой, Юрец, тот и на трезвую голову это всё испытывает!

Арчибальд изменения темы не поддержал, потому вскоре выехали. С тех пор тряслись по дорогам, похожим на стиральную доску — у дяди Коли в доме такая как раз была — а конкретики не прибавлялось. Солнце вышло в зенит, воздух сделался горячим и пыльным. Ни людей, ни машин навстречу, хоть до поселка рукой подать.

— На двадцатом километре свороток, раньше туда «на шишку» ездили, потом накрылась лафа, — озвучил дядя Коля очередную идею, когда встали перекурить. — Типа, кедры начали гнить, ни с того, ни с сего. Проверим?

— Нам нужно место, которое всегда обходили стороной, — напомнил Арчибальд вежливо, но твердо. — Всегда, понимаете?

— Вам, блин, не угодишь!

Снова рокот мотора, снова пыль на зубах и трясучка. Буреломы, кусты, высоченный папоротник и бледные осины. Стрекот сороки в кронах и далекий перестук дятла на очередном «перекуре».

— Может, болотина за бывшей пасекой? Туда вот точно никто не ездит, хоть места красивые. Пчелы первой же весной передохли, хозяева завезли новых, и та же фигня! Решили, что зараза какая-то, или пестициды со старых времен. Раньше-то опыляли тайгу, от клещей и от гнуса, это сейчас бардак!

— «Раньше» — понятие относительное. Было время, когда в городах хозяйничали чумные крысы, а гигиена считалась опаснейшей ересью... как далеко до этой пасеки, Николай Петрович?

— С десяток кэмэ. Сама-то поляна нормальная, зато дальше забока.

— Что?

— Лесок заболоченный. Мошки там валом, предупреждаю!

Двинулись дальше. Дорога быстро стала тропой, зато без пыли — сплошная хвоя под колесами. Тиму ничего уже не хотелось, отупел от намотанных километров и бесконечной, однообразной зелени, сквозь которую не везде пробьешься взглядом. Зевнул пару раз, дядя Коля глянул сочувственно:

— Тоже тяжко?! Доехали, отдохнешь сейчас. Я вот после вчерашнего даже спать не могу! Хотел накатить, а всё назад лезет! Дедушка твой, чтоб его!..

— Я всё слышу! — отозвался Арчибальд с заднего сиденья. — Берегите слова, Николай Петрович, и не желайте другим, чего не пожелали бы себе. В этих местах особенно!

— Что за места-то?!

— Вы разве не чувствуете?! Похоже, мы очень близки к цели!

Теперь и Тим ощутил. Не только усталость, но и запах — ту самую мертвечину в букете с болотной водой. Дядя Коля глянул недоуменно и побледнел, вдруг. Тормознул так резко, что в «уазике» всё застонало, вывалился наружу, принялся утробно рычать и всхлипывать.

— Чё это он?!

— Плохо человеку, — пояснил Арчибальд, сухие пальцы взялись массировать виски. — Не знаю, как тут обитали те самые пчеловоды, если даже я себя чувствую некомфортно. Серьезная брешь, похоже!

Тим не ответил. У самого, кроме запаха, никаких последствий, а «ночной хирург» уже зашагал прочь, по колено в траве и цветах. Пришлось догонять. Остановились на краю поляны — растительность тут исчезала как-то враз, будто выдрали с корнем, дальше низина, мох и лужи гнилой воды. Там и сям торчат кривые осинки, но поодаль вздымается крутой холм, будто обрыв над речкой. Холм, на который не хочется даже смотреть. Глинистый откос увит корнями деревьев, над водой колышется серое марево. Испарения, или мошка?

— Поздравляю, юноша! Начинается самое интересное!

Часть первая. Глава 5

Глава 5

Дядя Коля очухался быстро. Подошел, зеленовато-серый, смущенный, зато с грудой резины в объятиях.

— Заброды, комбез непромокаемый...

— Не сомневался в вашей предусмотрительности, — кивнул Арчибальд уважительно. — Я обойдусь, а вот Тимофею в кроссовках пришлось бы туго.

— Ничё, прорвемся! — ответил Тим бодрее, чем хотелось. — Обычный квест «Пройди через море какашек»!

Длинную палку-слегу срезал дядя Коля, он же первым шагнул в болото. Тиму себя пришлось заставлять — сроду не любил таежные приключения — а «ночной хирург» процессию замкнул. Так ему было удобнее делать странности, не для дяди Колиных глаз. Разбрасывать направо-налево щепотки какого-то порошка, отчего на болотине вспыхивало и гасло бесцветное пламя.

— Водяных гоняете?

— Гнилую землю, — пояснил Арчибальд буднично. — Это место даже для кикимор не очень, какой уж тут водяной. Остановись и глянь под ноги!

— Отстанем же! — хмыкнул Тим, но послушался. Секунды не прошло, как зеленоватая грязь пришла в круговое движение, медленное, но явное. Будто бурун, готовый засосать сапоги вместе с их владельцем.

— Именно так в подобных местах пропадают люди. Уверены, что трясины здесь нет, отвлекаются на ерунду, а оно не дремлет.

— «Оно» — это что?

— Ты пока не поймешь, — вздохнул Арчибальд, и очередная щепоть порошка упала Тиму под ноги. Грязь колыхнулась и сменила цвет на бурый.

— Чтобы понять, нужны познания в алхимии и некоторых областях демонологии, потому отложим эту беседу до лучших времен.

Дядя Коля, между тем, достиг цели, разглядывал теперь откос в два своих роста. Стукнул слегой, посыпались комья глины.

— Надо искать, где обрыв пониже!

— Это лишнее, — сказал Арчибальд и протянул Тиму свою неизменную трость. — Подержи-ка. Чем ближе ночь, тем сильнее становятся ее создания, поэтому лучше не затягивать.

Подпрыгнул, уцепился за древесный корень, взялся карабкаться по вертикальной стенке не хуже Человека-Паука.

— Он по жизни со скалодрома не вылезает, — ответил Тим на безмолвное дяди Колино изумление. — Чемпион области, или круче!

— Подсадите молодого человека, затем я и вам помогу! — крикнул Арчибальд откуда-то сверху. — Только в первую очередь закиньте трость!

— Ну, кругом одни начальники, — проворчал дядя Коля вполголоса. — Дожился, блин! Дед с палочкой мне руку подает!

Спорить, впрочем, не стал, и наверху оказались очень быстро. Среди мхов, лишайников и осклизлых бревен, будто в другом мире. Чуть дальше торчат большие сосны, но тоже какие-то нездоровые, будто паутиной их обмотало по всей кроне.

— Вредитель, похоже! Непарный шелкопряд, я такое по тайге частенько встречал.

— Думаю, всё гораздо серьезней, — покачал головой Арчибальд. — Убедительно прошу ни к чему здесь не прикасаться, тем более, отсюда хорошо видно. Не правда ли, мой юный друг?

— Если вы про те хари, так вон они! Реально, на деревьях вырезаны!

— Или выросли вместе с ними. Это ведь очень старое место, я даже не берусь определить его возраст. Старше здешних язычников и их верований. Если бы эти сосны росли с тех самых пор, то достигли бы десятка метров в поперечнике, а скорее, давно бы упали и сгнили. Но их рост был остановлен еще тогда. Старое, мертвое место.

— Может, подпалим его?

— Увы, не поможет. Зато с темнотой откроется «брешь», и твари почуют тебя.

— У-ф-ф, — подал голос дядя Коля. — Ребята, вы рехнулись, или это игра какая-то?!

— Скорее — охота, — улыбнулся Арчибальд. — Вы ведь ходили прежде на крупного и опасного зверя, Николай Петрович? Воспринимайте наше дело именно так, хоть и не сезон.

— Ну, ёпта, а я ружье в машине оставил!

«Ночной хирург» не ответил, торопливо раскладывал прямо на мху очередные причиндалы: снова плошки, снова бутылочки, с десяток длинных гвоздей, еще всякое. Тим отвлекся — древесные хари конкретно притягивали взгляд! Не поймешь, человеческие, или звериные, но чем дольше смотришь, тем красивее кажутся. Подойти бы, потрогать! На ощупь точно окажутся гладкими и теплыми, совсем живыми, будто верный, дружелюбный пес, согреют ладонь, обрадуются...

— Стой, — пробился в сознание голос Арчибальда. — Ты действительно решил умереть раньше срока?

Тим вздрогнул, и пелена сошла. Обнаружил вдруг себя вблизи одной из сосен — они здесь растут по кругу, как на заказ, а морды щерятся абсолютно с каждой.

— В такие места нельзя ступать без подготовки, особенно тебе.

— А чё? Провалюсь?

— Не исключено, — ответил «ночной хирург» вполне серьезно и кинул Тиму один из гвоздей. — Забей в это дерево, только к мордам не суйся. Найдешь, чем?

— Я найду! — дядя Коля показал увесистый гаечный ключ. — В моём комбезе, если пошарить, так вертолет собрать можно! Давайте еще гвоздь!

— Охотно. Ваше дерево вон то, и правила безопасности к вам тоже относятся.

Управились быстро — сосны оказались мягкими, будто гнилые пни. Три гвоздя утонули в них целиком, а между шляпками Арчибальд натянул толстую серую нитку. Намешал в плошке пахучих гадостей, плеснул по центру нитевого треугольника. Пшикнуло, фыркнуло, над белесой землей поднялся клуб дыма.

— Ну, надо же! Не наелись?!

Резные хари не ответили — глядели туда, где от дыма и смеси остался полный ноль.

— А вот такого не желаете откушать? Икрум шуа тэ капса!

Кинул что-то, похожее на клубок проволоки, и вот тут зашипело всерьез. Потянуло таким холодом, что Тим поежился, завоняло не просто падалью, а букетом всех помойных запахов, какие можно представить. Дядя Коля булькнул горлом и попятился — того гляди, опять его наизнанку вывернет.

— Очень плохо, — сказал Арчибальд. — Взгляни, ты их тоже видишь?

Удивиться Тим не успел — в воздухе отчетливо проступили вдруг лучи, расходящиеся от сосен в разные стороны. Три полосы белесого цвета, будто из тумана сделаны.

— Что это?!

— Я бы сравнил их с хоботами, через которые это место подпитывается энергией. Обычная «брешь» без регулярных жертвоприношений закрылась бы сама, но эта создана на долгое время, — тут Арчибальд покосился на дядю Колю и чуть сбавил тон. — Где-то неподалеку имеются три точки, назовем их «якорями», не позволяющие нам уничтожить капище. Чрезмерно искать не придется.

Вытащил давешнюю карту с карандашом, щелкнул крышкой компаса. Отчертил по коричнево-зеленой бумаге три линии, будто лучи «мерседесовской» звезды.

— Взгляните-ка, Николай Петрович. Напрямую нам не проехать, нужен кратчайший путь... сюда, сюда и сюда, соответственно. А еще — безопасное место для ночевки, чтобы не возвращаться в поселок. Время, увы, поджимает.

***

Однажды Тим чуть не утонул — лет в десять, кажется. Взялся на спор переплыть речку и попал в водоворот. Спасла, наверное, «чуйка» — вместо бешеной и глупой борьбы заглотнул воздуха и ушел ко дну, где крутящаяся воронка ослабла, наконец. Так и выплыл.

Сейчас глядел на спокойные струи, а живот сводило и перекручивало от ненужных воспоминаний. Тихая вода в таежной речке — верный признак омута!

— И что, нам туда нырять придется?!

— Попробуем обойтись без этого. «Хобот» забирает энергию текучей воды и живых существ, обитающих в ней. Соответственно, для его нейтрализации нам надо — что?

— Заморозить, чтобы не текла? — предположил Тим задумчиво. — Нагреть, чтобы испарилась? Умертвить всех рыб, нафиг?

— Это всё осуществимо, но чрезмерно, — ответил Арчибальд с той же серьезностью. — Даю подсказку. Чем испокон веков было принято бороться с вампирами, упырями и прочими вурдалаками? Верно — колом из осины, которая тоже забирает энергию. Минус на минус дает плюс — почти как в математике.

— Осиновая баня все хвори вытягивает, — кивнул дядя Коля, сохранявший невозмутимо-каменное выражение лица в ответ на любые новые странности. — Это если простуда, или еще какая хрень. А когда, напротив, сил не хватает, тут в кедровую надо, или в березовую! У меня, кстати, ножовка в машине.

— Не перестаю восхищаться вашей предусмотрительностью, Николай Петрович. Тем более, что осина нужна сухая и не особо толстая.

Нашли без труда. Основание лежащего дерева усеяли опята и поганки, а под стволом обнаружился муравейник.

— Хорошо, что не осы. Помню, раз присел отдохнуть на такое, да провалился, а там...

Арчибальд не дослушал — дернул дровину на себя, прочим пришлось подхватывать. Ветки цеплялись, тянули по рыхлой земле борозды, но помешать не смогли, конечно.

— Вы чего это?! В стремнину лезть собрались? Давайте уж мы с Тимохой, из уважения к годам!

— Ценю вашу любезность, но, увы, не всё так просто. Разомкнуть эту связь должен лично я.

Шагнул в воду, река ударила его по ногам, чуть не сбила. Двинулся очень медленно, осина поволоклась следом.

— Всё, отпускайте. Икрум те капса шау вей!

Поднял дерево и кинул, двумя руками.

Вщ-щ-щ-щ-щ-щ-ю-ю-ю-ю-ють!!! Будто громадный кит втянул в себя порцию коктейля. Фонтан поднялся на десяток метров, древесный ствол поплясал наверху и рухнул — чуть не по голове Арчибальду.

— Твою душу мать! — выдохнул дядя Коля. — Это что щас было?!

— Это уже завершилось. У нас есть совсем немного времени, чтобы просохнуть и двигаться дальше.

— Там везде будет сыро?! Может, сразу скафандр напялить?!

— Излишне. Думаю, на следующих точках нас ожидают сюрпризы совсем иного характера.

***

Второй «якорь» нашелся на удивление быстро. И неприятно, до крайности.

— В натуре, лучше бы снова речка, — пробормотал Тим, а дядя Коля выразился крепко и нецензурно. Вспомнил то самое дерево, на которое когда-то присел.

Там, впереди деревьев хватало. Переломанных и кривых, увешанных серыми, бумажными шарами. Тим начал считать, но сбился — зрелище действовало на нервы даже отсюда.

— Они чё, типа, охраняют?!

— Осы? — голос Арчибальда прозвучал задумчиво. — Нет, всё гораздо проще. Летучие насекомые — это стихия воздуха, потому энергия отнимается у них самих. Не самое лучшее решение, скажу я вам. Зимой здесь всё коченеет, да и в дождливую погоду они не летают, поэтому лучше бы использовать силу ветра. Скорее всего, у нашего злодея не было времени на подготовку. Делал «брешь» подручными средствами, так сказать. А осы за пятнадцать лет изрядно тут расплодились — наверное, им полезно делиться энергией.

Оба глянули на дядю Колю, но тот, похоже, окончательно устал удивляться. Ждал развития событий.

— Земля и вода здесь не годятся, нужен огонь, но в разумных пределах. Совсем ни к чему выжигать живых тварей попусту. Какой напрашивается вывод?

— Говённый, сто пудов! — усмехнулся Тим. — Типа, надо чтоб нас искусали, зато букашки останутся жить. Угадал?

— Не совсем. Если рой поднимется, то мы все основательно пострадаем и не сможем добиться желаемого. Нужен другой путь.

— Колдовство, конечно! Огненный посох, трах-тибидух, всё такое! Снова не угадал?!

— Может, дымарь? — вмешался дядя Коля. — У пчеловодов есть такая штуковина, специальная. Сгоняем в поселок, там должны продаваться!

— Вот это уже разумная мысль, но, увы, время поджимает все сильнее. Какова проходимость вашего автомобиля?

— В смысле?! Хотите на нем — туда?!

— Нам не нужно так глубоко, достаточным будет встать перед тем бревном. Ветку для факела я уже присмотрел, а в крыше автомобиля имеется люк.

— Ага, имеется, — улыбка дяди Коли сделалась натянутой. — Как раз хватит, чтобы вся стая к нам в гости пожаловала!

— И опять верно мыслите, Николай Петрович. Отпугнуть насекомых может только дым, а поэтому...

***

Столько матюков от своего «второго папы» Тим еще не слышал. Даже в самые запойные времена, когда дядя Коля терял соображение и не мог отыскать по дому то стакан, то собственные штаны. Сейчас он был трезвее стеклышка, да и не ругался, пожалуй — бодрил самого себя. Полезный навык, если вокруг не продохнуть от дыма, а в стекла машины снаружи бьются тысячи живых пуль.

— Долго там еще?! — крикнул Тим сквозь тряпку. Показалось, что нормальный голос не услышат. Под ногами густо дымит ведро с бумагой, мхом и сырыми ветками, отвлекаться нельзя — обивка вспыхнет.

— Философский вопрос! — отозвался Арчибальд сверху. — В неприятные моменты течение времени замедляется, и секунда подобна часу, зато, когда наслаждаешься... продвиньтесь-ка еще немного!

— Куда, нахрен?! — прервал дядя Коля свой нецензурный поток. — Колеса пробьем, тут и останемся!

— Что ж, хороший аргумент! Попробую вылезти и пройти по крыше, надеюсь, что костюм выдержит!

— Куда, нахрен?! Стойте, щас попробую!

Взревел движок, хрустнула передача, «уазик» медленно двинулся в гущу переломанных веток. Арчибальд торчал из люка, весь обмотанный брезентом, держал на вытянутых руках палку-факел. Старался не задеть огнем бумажные шары, но благодарности не получал — живые пули вились вокруг, искали открытое тело. Впереди, над скоплением гнезд нависал туманный «хобот». Что с ним, реально, происходит зимой? Так и висит? А осы в мороз не подыхают, разве? Или каждый год всё здесь лепят по-новой? Ответов Тим не знал, зато кое-что другое решил для себя твердо — «хирургом» он быть не хочет, в любом времени суток! Стрёмно всё! Ни волшебства, ни суперспособностей, сплошная пахота! Есть, конечно, магические прибамбасы и странные словечки, но это...

— Икрум те капса шау вей! — пробубнил Арчибальд сверху, а горящая палка коснулась, наконец, «хобота».

Без звуковых эффектов, на этот раз, зато с визуальными — грязно-белый туман покраснел, заколыхался, стал похож на полоску радуги, уходящую в никуда. Рассеялся, будто и не было.

Дым от горящей бумаги остался. Вместе с осами. Еще осталось крайнее изумление на лице дяди Коли.

— А я ведь сам это видел. И не пьяный, вроде!

— С нами еще не такое узрите, — пообещал Арчибальд сквозь респиратор. — Теперь вы очень обяжете, если начнете выезжать отсюда задним ходом и немедленно. Эти беспутные насекомые утомили даже меня!

***

Оценить «утомленность» вышло гораздо позже. Там, где отстали даже самые злобные защитницы родовых гнезд. Горящую ветку Арчибальд выкинул по дороге, а брезент и респиратор пришлось снимать всем вместе. Руки «ночного хирурга» превратились в раздутые клешни зловеще-багрового цвета, совсем негнущиеся.

— Вот ни фига себе! Не вариант было их отогнать?!

— В нашем деле много чего «не вариант», — усмехнулся «ночной хирург». — Хочешь, угадаю твои мысли? Без всякого магнетизма? Ты абсолютно разочарован в моем ремесле, и даже возможность долгой, наполненной приключениями жизни тебя не вдохновляет.

— Ну, типа того. Разгребаете какашки, вроде ассенизатора, да еще и сожрать вас могут!

— В чем-то ты прав, юноша. С другой стороны, разве может ассенизатор вот так управлять своим телом?

Показал кисти рук, успевшие за эти минуты радикально измениться. В лучшую сторону, скажем прямо — отека уже нет, краснота стремительно исчезает.

— Никаких чудес, лишь техники аутотренинга, доведенные до совершенства. Очень экономят жизненную силу, которая есть единственная настоящая ценность... впрочем, об этом я уже говорил. Пора готовиться к ночлегу.

— Может, сразу третий «хобот» найдем? Нам не трудно, мы с дядей Колей всё равно на побегушках, а вы и в огне не горите!

— Не преувеличивай. К тому же, третий «якорь» наверняка привязан к стихии земли, а ее символизируют змеи, как правило? Готов к общению с ними?

Тим замялся — ползучих тварей любил еще меньше, чем хождения по болоту. Благо, сейчас машина стояла на сухом, травянистом пригорке, втихую не подползешь.

— Только ведь у меня, ребята, палатки нет! Придется в «уазике»!

— Это наилучший вариант, — кивнул Арчибальд дяде Коле. — Ночью возможны гости. Я, конечно, приму все меры предосторожности, но прочный автомобильный корпус тоже не помешает.

Темнота опускалась долго, как всегда бывает здешним летом. Белесое небо никак не желало чернеть, зато налетели слепни и жужжали вокруг не хуже ос. Спешили насытиться до заката. Дальше за дело взялись комары.

— Может, костер запалить?! Какого мы тут прячемся?!

— Это лишнее. До утра нам дров не хватит, а в тайгу сейчас лучше не соваться, поверь.

— С трудом, — проворчал Тим из вредности. Сам уже чуял недоброе, суетливое движение, совсем близко — за кромкой лесных зарослей. На свет пока не суются, но еще полчаса и...

— А чего они в детдом не лезли? Боялись?

— «Гости» не любят человеческих жилищ, так уж повелось. Возможно, с тех времен, когда дома еще строились правильно и опечатывались оберегами. Впрочем, в эту ночь возможно всякое, именно потому мы не станем подвергать опасности посторонних лиц. Где ваше ружье?

— У вас за спиной, — дядя Коля обернулся, протянул руку. — Нашарьте чехол, а рядом патронташ. Только ведь серебряных пуль нет!

— Хватит обычных. Зарядите оба ствола и будем ждать.

Первыми появились тени — слишком подвижные, чтобы быть тенями кустов и деревьев. Засуетились на самой кромке подступающего мрака, одна протянулась дальше других, но круг ее остановил. Простая линия, прочерченная клинком Арчибальда. Из тайги уже вовсю тянуло мертвечиной и болотной гнилью, пришлось закрыть окна. Душно стало, зато ни запаха, ни комаров.

— И чё, вот так всё просто?!

— Не думаю. Хотя, признаюсь, ожидал большего.

— Дождались, ёпта, — выдохнул дядя Коля и развернул ружье стволами к окну. — Вон там что-то бродит!

Новый гость таиться не стал — здоровенная туша выступила из мрака, будто оживший кусок скалы. Двинулась к «уазику» осторожно, но неотступно.

— Ни хрена себе! Это, типа, оборотень?!

— Вряд ли. Обычный медведь, только сам себе не хозяин. Ваша пуля его возьмет, Николай Петрович?

— Моя пуля слона завалит! Если получится! Стреляю?!

— Выждем немного. Зомбированный зверь атакует сразу, а здесь какая-то неуверенность, сами видите.

Медведь, тем временем, продвинулся вперед еще на пару метров. Встал на дыбы, показавшись Тиму ростом с дерево, рыкнул утробно, опять «занизился».

— Открываю дверь и долблю, — сказал дядя Коля сосредоточенно. — Вы, если что, сигаете из машины, там он не сразу достанет, а я перезаряжусь...

Гость заревел опять, тоскливо и громко, лобастая голова опустилась, глаза блеснули угольками. Через открытый «ветровичок» потянуло кислым, звериным запахом, у Тима аж дыханье сперло. Ощутил, что сам потный как в бане. Медведь на рану очень крепок — если сразу не упадет...

— Где ваша зажигалка? — спросил Арчибальд внезапно. — И лист бумаги, если есть.

— Газета пойдет? — дядя Коля щелкнул крышкой «бардачка» — Грязная, но чем богаты!

— Это неважно. Тим, оторви кусок и сверни «самолетик».

— Фигня вопрос! Поиграться решили?

«Ночной хирург» не ответил. Взял свежесляпанное изделие, зажигалка щелкнула, дверца машины открылась. Горящий «самолетик» выпорхнул наружу и спланировал — прямо к живой горе.

Ур-р-р-р-м-м! Рык медведя прозвучал неуверенно, летучий огонь пролетел перед самой мордой, увернулся от удара, еще пролетел. Вопреки всем ветрам и аэродинамике. После третьей атаки зверь сдался — присел на задницу, замахал обеими лапами, решительно двинулся прочь.

— Круто! Еще скажите, что это тоже не колдовство!

Арчибальд ответил не сразу — пару секунд смотрел в окно остановившимся взглядом, потом вздрогнул.

— Что?! А-а, ты об этом. Ну, если телекинез считать магией, то, разумеется, однако История знает немало людей, владевших этим талантом. К тому же, с реальными тяжестями фокус не пройдет.

— Зато с медведем прошел!

— Его слишком слабо контролировали. Природный страх перед огнем оказался сильнее.

— Кто контролировал? Эти... зубастые? Как на Плешке?

— Думаю, да. Через «брешь» способно проникнуть многое, но результаты говорят за себя. Всё те же примитивные твари, с минимальным даром внушения. Вдобавок, потеря двух «якорей» здорово их ослабила, потому обойдемся, пожалуй, без ликвидации третьего. Попробуем сразу.

— Ну и ништяк! Ненавижу змеищ!

— Аналогично, — кивнул «ночной хирург», щелкнул застежкой рукава. — Видите шрамы? Это я легко отделался.

— Тоже гадюки?!

— Матерь Змей. В Африке считается фольклорным персонажем, но это, увы, не так. Расскажу в другой раз, если любопытно, а сейчас предлагаю, всё же, вздремнуть по очереди. Интуиция подсказывает, что визиты на сегодня исчерпаны.

***

Интуиция не обманула — никаких тебе больше гостей, до самого утра. Ползучие тени в лунном свете шмыгали там и сям, мерцали глазами, трупная вонь пробивалась даже сквозь поднятые окна, но круг никого к машине не подпустил. Тиму не спалось — сквозь дрему всё видел липкие, туманные щупальца, тянувшиеся к мозгу. Просыпался, вздрагивал — никого!

На рассвете Арчибальд начал действовать.

— Выезжаем, Николай Петрович! Нам предстоит короткая, но весьма утомительная процедура. Как у вас с воображением?

— Чего?! — дядя Коля скривился красноречиво. — Если насчет чертей, так они мне даже «по синьке» не мерещились, а всё прочее уже видел. Ну, кроме ваших этих фокусов!

— Правильная позиция. Постарайтесь ее придерживаться и меньше верить глазам своим.

Тиму не сказал ничего, лишь взглянул с сожалением. Или показалось? Дальнейший путь проделали в молчании, а на финише стало вовсе не до расспросов — опять навалилось всё сразу, от тошноты до головной боли. Дядя Коля мужественно сдержался, зато из Тима будто вынули позвоночник, и оставшееся мясо никак не желало идти самостоятельно.

— Крепись, это мелочи, — подмигнул Арчибальд. — Последние попытки нас задержать! При дневном свете «гостям» оттуда не вырваться, так что...

Болотце одолели почти бегом, на обрыв дядя Коля залез без всякой поддержки и выдохнул гордо. Арчибальд уже шагал к капищу, вытягивал на ходу клинок из трости.

— Держитесь ближе, господа, сейчас начнется!

Часть первая. Глава 6

Глава 6

Ограждение-нитка с деревьев исчезло, гвозди торчат из стволов ржавыми пальцами, будто их кислотой облили. «Ночной хирург» в этот раз обошелся без порошков — шагнул между соснами и засадил клинок в землю, по центру. Заскрежетало, зашипело, будто сотня змей, потянуло не просто падалью, а чем-то древним, сгнившим еще в незапамятные времена.

— Давайте руки, скорее же! Закройте глаза. Стойте на месте, что бы вам сейчас ни привиделось!

Тим послушался. Сжал покрепче сухую ладонь Арчибальда, пальцы левой впились в дяди Колины мозоли, зажмурился.

Тишина. Глухая, ватная, будто в тумане. Пискнул комар и замолк, даже ветра нет.

— Возьмемся за руки, друзья, чтоб не пропасть поодиночке, — буркнул себе под нос дядя Коля. — Хоровод, хоровод, веселись честной наро-од...

Тьма под закрытыми веками лопнула — из нее на Тима бросилось что-то колючее, громадное, оживший корявый кактус с алыми глазками. Дернуться бы назад, но чужие руки держат крепко! Шипастые клешни замахали перед лицом — и рассыпались в труху. Провал под веками остался. Теперь оттуда тянулись белесые щупальца, готовые обвить, задушить, разорвать на части.

— Икрум шуа тэ капса, — сказал Арчибальд тихо, но голос зазвенел от внутренней силы. Ладони Тима будто свело электрическим разрядом, не разжать.

— Икрум шуа тэ капса. Икрум шуа тэ. Субра тэ!

Затрещало, будто гигантский шокер, пронзило болью сверху донизу — закрытыми глазами увидел молнию, хлестнувшую с их рук в землю. Трость-клинок засияла зеленым, по металлу крутанулись огненные змейки, пропали. Остался запах озона и свежести.

— Ну, вот и всё. Глаза можно открыть.

В реальности обошлось без провалов. Всё те же сосны, но больными уже не выглядят, а вот хари на них будто оплавились, стали похожи на грибы-наросты.

— Ух, ёпта, чуть не уписался, — выдохнул дядя Коля, и жесткая ладонь отпустила, наконец, пальцы Тима. — Даже в Афгане такого не видел, а тамвсякое было... давай, может, бензину притащим?! Спалим тут всё к такой-то маме!

— Бессмысленно. Темная сила этого места никуда не денется, просто сейчас оно... дезактивировано, скажем так.

— А что это было, вообще?! Нечисть?!

— Сейчас такое называют аномальными зонами, а в былое время просто обходили стороной. Подобных мест и в городах достаточно: перекрестки, где постоянно случаются аварии, дома, где не могут прижиться ни кошки с собаками, ни даже тараканы. Держитесь от них подальше, и будет вам счастье.

***

В поселок вернулись к обеду. Дядя Коля, непривычно тихий, лязгнул засовом ворот, загнал «уазик» впритык к Арчибальдову чуду техники. В дом пройти не успели — за оградой нарисовался пузатый мужичок, сосед:

— Слышь, Петрович! Подойди, тема есть!

Поговорили недолго, вернулся дядя Коля еще угрюмее.

— Степан говорит, приходила местная босота, про тебя выспрашивала. Куда еще влез, Тимоха?!

— Никуда! — ответил Тим слишком быстро и слишком громко. — В натуре, дядь Коль! Были дела с пацанами, но щас вообще всё ровно!

— Ну-ну. Если тебя даже здесь ищут...

Оба глянули на Арчибальда, но тот и бровью не повел, будто далек от всего этого. Может, так и есть? Закрыл эту самую «брешь», а дальше пофиг ему на Тима и на все гниловатые поселковые проблемы?!

— Ты это... если что серьезное, ко мне приходи! Я в ментовке кой-кого знаю, да и ружье под рукой. Отобьемся! Можешь сразу тут оставаться!

— Думаю, мы без этого обойдемся, Николай Петрович, — включился, наконец, «ночной хирург». — Документы почти готовы, очень скоро я заберу Тимофея на «гостевой режим», и отправимся туда, где местные проблемы станут не актуальны. Хотите с нами?

— За границу, что ли?

— Чуть ближе. К Черному морю. Самому синему в мире, как пели в одной хорошей песне, хотя лично я поспорил бы с таким определением. На этом пути нам весьма не помешают люди вашего плана, храбрые и опытные. Место в машине есть, материальных проблем не предвидится.

— Сладко поёте, — хмыкнул дядя Коля, взгляд на секунду затуманился. — Скинуть годков тридцать, да всё бы заново... а сейчас, извиняйте уж. Старый для ваших игр!

***

— Я вот, судя по всему, молодой, — прокомментировал Арчибальд, когда выехали со двора. — Всё, разумеется, относительно, но даже в переложении моих «долгих» лет на обычные, он мне годится в сыновья!

— Не забухал бы! Уедем, а он опять...

— Об этом не беспокойся. Гарантирую стойкое отвращение к алкоголю до конца жизни. Собирай вещи и жди моего звонка.

— Мне собраться — только гачины[1] погладить, — сказал Тим сам себе, когда внедорожник отъехал. Красивая, глянцевая жизнь укатила с ним вместе и сразу стала казаться выдумкой — особенно после всех приключений. Реальность по-прежнему пахла вареной капустой. Паша на входе, суета в коридорах, любопытные взгляды со всех сторон. У самой комнаты навстречу подвернулся Шкет — на два года моложе, худющий, белесый, с красноватыми глазами, будто у кролика.

— Приветики, Долган! Где так долго гулял?!

— Твое какое дело? — удивился Тим. — Сопли подбери, потом лезь к старшим с вопросами.

— Да ты не бухти, Долган, я ж не сам по себе. Меня люди прислали, — улыбнулся Шкет боязливо, но торжествующе. — Гоблин тебя на «правилку» зовет, понял? Сегодня, в девять вечера, на «Плешке». Если не придешь...

— Пасть закрой, — сказал Тим негромко, но улыбка Шкета потухла враз. — Я перед людьми сам отвечу, а ты отшестерил и вали теперь.

Хорошо прозвучало, увесисто. Почти как у Золотого. Шкет отступил на шаг и дальше дерзить не решился. Сверлил взглядом спину, пока за Тимом не закрылась комнатная дверь. Гоблину, значит, именно такие нужны?! Трусливые шакалята?! Ну-ну!

Вещей и правда, набралось всего-ничего, даже из тумбочки половину можно оставить. Это если вообще понадобятся после сегодняшнего вечера! Набить по-простецки морду, или сунуть кулак в печень могли бы и здесь — на «правилку» ради этого не зовут. Признали за взрослого, надо же! Может, звякнуть-таки Арчибальду? Признаться, что нет уже ни сил, ни духу, что не блатной он, на самом деле, и «по понятиям» жить не обязан, а потому надо прыгать в машину и рвать отсюда на все четыре стороны!

Нельзя!

Не явившийся на «правилку» считается виновным, и бежать ему в здешних краях особо некуда — еще и другим проблем наделает. Всем, кто окажется рядом, когда братва его осудит заочно и начнет исполнять приговор. Надо идти, доказывать свою правоту!

Сел на кровать, прислонился к стене и задремал, ни с того, ни с сего. Приснилось тревожное: снова капище, ночь, сосны, громадная тень — но теперь с глазами. Злая тень, ищущая взглядом именно его, Тима. Не уйти, не спрятаться, не убежать, не...

— Эй, ты чё?!

Реальность вернулась, и в ней был разгар дня. Шею свело от неудобной позы, а за плечо тормошил Кирюха, сосед по комнате.

— Дрыхнешь, еще и орешь! Заболел?

— Не дождетесь, — усмехнулся Тим со всей безмятежностью. — Ночь была трудная, теперь вот рубит.

Встал с кровати, и сразу «повело» в сторону, будто пьяного. Голова кружится, желудок поднялся к горлу, и содержимое готово плеснуться наружу.

— Долган, ты чё?! Зеленый как этот...

— М-м-м! — отозвался Тим, а на большее сил не хватило. Еле успел добежать до сортира — вывернуло в унитаз остатками ужина и желчью. Хорошо, без свидетелей. Прополоскал перед раковиной рот, долго пил ледяную воду, разглядывал в зеркале сам себя — похудевшего, бледного, испуганного. Может, в этом всё дело? Видения на поляне, теперь во сне — обрыгаешься тут, пожалуй! Это еще без учета сегодняшнего славного мероприятия! Очень хочется дать слабину, заболеть как в детстве и просто лежать в кровати. Не отвечать ни за что.

Снова нельзя!

Никаких болезней и слабостей, пока не решишь вопрос! Выпить еще воды, пожевать что-нибудь, а на встречу идти уверенным, бодрым и сильным. Другие в стае не выживают!

***

Арчибальд появился вовремя — за полчаса до выхода на «правилку». Опять в костюме, сорочка белоснежна, туфли сияют как зеркало. Пижонистый до безобразия и очень собою довольный.

— Документы собраны, мой юный друг, осталось дело за вашей Галиной Викторовной! Я убедил ее подготовить приказ заранее, поэтому... что с тобой?

— Ломает слегонца, — ответил Тим беззаботно, как положено правильному пацану. Хотел сказать еще что-то, но поймал озабоченный взгляд Арчибальда, и слова полились, вдруг, сами собой. Как на исповеди, про которую слышал только по телевизору и всегда удивлялся — как же так можно слить секреты незнакомому дядьке-священнику?! Ухмыляться уже расхотелось, слишком серьезно слушал его «ночной хирург».

— Прости, это целиком моя вина. Следовало изначально обучить тебя защите и нападению, но тогда любая ловля «на живца» теряла смысл, а нам с тобой очень нужно выманить эту акулу. Пока что она нас опережает во всем.

— Это вы опять про того колдуна? Серьезно?!

— Колдун, или знахарь, или высший маг. Всё эти градации очень условны, иногда в деревенской глуши можно встретить настолько сильного мастера, что признанные авторитеты не годятся ему в подметки. Сейчас он, похоже, не просто нашел тебя, но пытается подчинить. Отсюда и тошнота, и слабость. Потерпи, скоро мы тронемся в путь, и я научу тебя закрываться хотя бы на минимальном уровне.

— Если тронемся. У меня тут незаконченная тема.

— Ты имеешь в виду этих гангстеров местного пошиба? — нахмурился Арчибальд. — Послушай, но ты ведь не связан с ними кровными клятвами, насколько я понимаю. Что мешает оставить всё это здесь и ринуться в новую жизнь? За пару месяцев ваш конфликт потеряет остроту, а дальше возможно всякое. Как говаривал Ходжа Насреддин: за десять лет или шах умрет, или ишак сдохнет.

— Какой Ходжа? С рынка, что-ли? — спросил Тим, увидел в ответ безмерное удивление и разозлился. — Чё вы так смотрите, а?! Ну, не знаю я этого, вашего... зато в «понятиях» соображаю отлично! У вас там, в древности такого, типа, не было?! Всякие, типа, дуэли, с которых нельзя соскочить?!

— Я в дуэлях не участвовал, потому что не был дворянином, — усмехнулся Арчибальд. — Оружие солдата — простое ружье, да тесак, но я тебя, кажется, понимаю. На встречу мы отправимся вместе, а пока еще есть время подготовиться. Как, говоришь, зовут главного злодея?..

***

На «Плешке» их уже ждали. Потертый «ниссан альмера» Гоблина расположился точно по центру, сзади пристроилась «камри» с бригадными пацанами. Будто, реально воевать собрались! Тим от такого внимания даже возгордился на пару секунд, но его тут же обломали.

— Фу ты, нате, хрен в томате! — завопил Гоблин издали, в обычной своей манере. — И кто ж это к нам пожаловал?! Неужели Тим Ловкие руки?! А мы-то ждем-ждем!..

— И чё?.. — в горле, вдруг, пересохло, ответ вышел сиплым и неуверенным. — Чё вы ждете-то? Я не опоздал, всё вовремя.

— Да ладно? Он не опоздал! — грубая Гоблинова физиономия превратилась в маску шута, оглянулся на своих, те послушно оскалились. — Ты у нас, брат, ваще всё вовремя делаешь, да? Где блудняк затевается, где наших валят — там ты рядышком! Еще индюка богатенького сюда притащил! Жалиться будешь?!

— Я ж говорил, кх-кх... это дедушка мой. Троюродный.

— Да мне похрен, братское сердце! Хоть дедушка, хоть бабушка! Может ты сам — не внук, а внучка у этого?! Колись, мы поймем!

Теперь заржали все четверо. Провоцируют, хотят, чтобы ляпнул в ответ непоправимые слова. Горячая, злая кровь шибанула в голову, сжал кулаки, оглянулся на Арчибальда... и успокоился, вдруг. Даже встать попробовал так же, развернув плечи, улыбнулся во весь рот:

— Аха-ха, пипец как смешно. Ты, Гоблин, вроде реальный пацан, а пургу несешь по беспределу. Ответить можешь за такие слова?

— Чего? — здоровяк не поверил своим ушам, даже ухмылка с лица не исчезла. — Ты рамсы попутал, сопля зеленая?! Ты кому это предъявляешь?!

— Да так, интересуюсь. Соплей у меня нет, а мой возраст роли не играет, даже наоборот. Оскорблять малолеток — вообще не по «понятиям», и Саня Золотой так никогда не делал. Потому его люди уважали.

Опять хорошо прозвучало. Спокойно и грамотно. Гоблин, конечно, здоров, каждый кулак размером с Тимову голову, но если не думать об этом, то ничего страшного. С «картошкой» и не таких разводили. Главное тут —ощущать себя абсолютно правым, чугунно, железобетонно! Ровный голос и полная уверенность.

— Ты чё, урод? — спросил Гоблин всё так же неверяще, тихо, уже без улыбки. — Тебе ли Золотого вспоминать, языком твоим поганым? Он же из-за тебя «зажмурился».

— В самом деле? Это волки тебе рассказали, которые его грызли? Или тот, кто волков натравил, или собак, или еще кого? Мне ведь Санина смерть вообще не в тему, это всем ясно, зато тебе, Гоблин, как раз маза поперла. Ты ж круто приподнялся на его костях.

Кто-то из парней шумно выдохнул, теперь они тоже не улыбались. Глядели на вожака с явным сомнением, и он это ощутил спиной. Решил ломать ситуацию под себя, как делал всю жизнь.

— Ты труп, сопля зеленая! Сюда подошел!

— С каких это? Тебе надо, сам иди.

Двинулись все разом, большие, плечистые. Бежать?!

— Постойте-ка, молодые люди, — сказал Арчибальд негромко, но очень веско. — Вам не кажется, что этот юноша отнюдь не годится вам в спарринг-партнеры? Особенно четверым сразу?

— Нахрен иди, козел, — ответил Гоблин всё так же тихо. — В машину сядь и вали по-быренькому, иначе...

Бах!!! Договорить не успел, сломался в поясе, а пистолет в руке Арчибальда уставился на бригадную троицу. Бах!!! Бах!!! Бах!!! Стояли и рухнули.

— Слишком много слов, — сказал «ночной хирург», похожий теперь на солидного киношного мафиози. — В прежние годы молодежь вела себя вежливей, но нравы стремительно падают. Увы, я старомоден и признаю это.

— Ты труп, — прохрипел Гоблин из положения «лёжа» — Я щас встану, в натуре, сука, ты тогда... я тебя...

Остальные трое тоже активно ворочались, матерились, пытались встать. Вот такой, значит, «ствол»?! Гуманный!

— Во-первых, не «тебя», а «вас», — поправил Арчибальд скучающе. — Привыкайте уважать седины, если сами намерены жить до старости. Во-вторых, не пытайтесь в меня стрелять, я этого не люблю. ОЧЕНЬ не люблю!

Шагнул вперед неуловимо-текучим движением, свистнула трость, набалдашник ударил Гоблина по руке, до хруста. Вопль, гримаса, вороненый ТТ шлепнулся наземь и тут же отлетел в сторону.

— Могу добавить по затылку, — сказал «ночной хирург» доверительным тоном. — Перелом шейного отдела позвоночника — это мгновенная смерть, а еслиниже, то полный паралич. Вы как предпочитаете?

— Да ты... ты кто такой, бля?! Типа, крутой?! Ты ж отсюда выехать не успеешь с этим ублюдком!

— Вот смелость я уважаю. Другое дело, что данное качество нередко граничит с глупостью, и это как раз ваш случай. Зачем же хамить незнакомцу, не зная его возможностей?

Набалдашник трости всё раскачивался над Гоблином, тот глядел на него завороженно, будто кобра на дудку индийского заклинателя. Упустил момент, когда «ствол» в руке Арчибальда сменился мобильником.

— Вы, молодые люди, наверняка знакомы с Андреем Ивановичем, известным в узких кругах как «Уголёк»? На мой взгляд, чересчур легкомысленный псевдоним для такого серьезного человека, потому лично я предпочитаю имя-отчество. Готовы к немедленному общению?

— Ты чё понты колотишь, дедуля?! Типа, лохов здесь нашел?!

— Я? Понты? — переспросил Арчибальд с очевидной брезгливостью. — Ну, что за жаргон, в самом деле?! Рекомендую прокашляться и подобрать убедительные слова, время поджимает.

Кликнул по экрану смартфона, пару секунд прислушивался, улыбнулся по-волчьи.

— Алло. Здравствуйте, дорогой Андрей Иванович, или как у вас там приветствуют? Вечер в хату, да! У нас тут возникло непонимание с молодежью по поводу Тимофея. Да, того самого, я вам о нем говорил. Очень перспективный парень, многие завидуют, угрожают расправой. Пришлось кое-что объяснить,простите уж старика. Кто старший? Эдакая похабная кличка... Гоблин, по-моему. Слышали про такого? Да, передаю трубку.

Здоровяк промедлил не дольше секунды — ухмыльнулся и схватил телефон с бесшабашно-упертым видом.

— Алё! Гоблин на проводе! Чё?! Ну, да, узнал. У нас тут «правилка», по всем «понятиям», а этот лох поганый... да он же выглядит так, в натуре... ну тема мутная, разобраться бы надо... да ясно... я ваще без претензий, только братва недовольна... не быкую, объяснить хочу... ну, понял, базару нет!

Вернул мобильник опасливо, будто гранату без чеки, да и во взгляде теперь что угодно, кроме наглости.

— Облом, пацаны, сваливаем! Я сам потом Угольку объясню, и мы эту тему еще поднимем, а щас пускай живут!

— Спасибо за милость вашу, светлый господин, — оценил Арчибальд и поклонился в пояс, совсем издевательски. — Позволено ли будет нам следовать далее, или еще какие вопросы остались? Что ж, на этой благостной ноте удаляемся.

***

— Круто вы их! — оценил Тим, когда «Плешка» осталась позади. Хотелось орать и приплясывать, но пока держался — будто закаменел после всех этих разговоров.

— Откуда знаете районного «положенца»?!

— Ниоткуда, — взгляд Арчибальда сделался предельно лукавым. — Вернее, как принято сейчас говорить, «из открытых источников». Первое, что я делаю в новом городе, так это интересуюсь местной элитой, официальной и теневой, всегда пригодится.

— Ну, ни фига себе! А голос его как подделали?!

— Никак, опять же. Наговорил под запись десяток фраз, оставил паузы твоему идиоту, для оправданий. Такие как он всегда и везде общаются одинаково, хоть в Сибири, хоть в Англии, хоть в Китае позапрошлого века. Без магнетизма тоже не обошлось, но лишь самую малость. Уверен, что переспрашивать Уголька наш общий знакомый не станет, слишком уж разные уровни. А если рискнет и спросит... пистолет всегда при мне, ты же знаешь.

— Ага, «травмат»! Чё вы, кстати, с такой несолидной пукалкой ходите?!

— Прошу не оскорблять мой «гранд-пауэр», молодой человек. В былое время я носил вполне боевой «браунинг», а до этого «смит-вессон», но годы летят, и нынешний бал правит гуманность. Тем более, что инфернальным существам, как уже говорил, пули вовсе не опасны, а убивать людей — не наше ремесло. Исключения подтверждают правило, потому прими и запомни сразу.

***

Выехали на рассвете. Оставшиеся вопросы Арчибальд утряс в кабинете Галины Викторовны, а Тиму как раз хватило времени со всеми попрощаться. Опять завистливые взгляды и пожелания успехов — хочется верить, что искренние. Будто не в гости провожают, а реально, в другую жизнь, красивую, богатую, где останется навсегда. Хотел отыскать Шкета, залепить, напоследок, пару плюх, но передумал — надо быть выше этого. Пусть остается с перловкой, хлоркой и вареной капустой! Его уровень!

— Не вижу смысла углубляться в теорию, на это у нас нет времени, — сказал Арчибальд, когда выехали из поселка. — Для начала, умей отличать свои мысли и реакции от навязанных извне.

— Это как?!

— Сейчас узнаешь.

В носу защекотало, чихнул от души, второй раз, третий. Из глаз потекли слезы, дыхание сперло... и всё закончилось. Только дорога впереди и хитрый взгляд из-за руля.

— Чё это было?!

— Всего лишь легкое внушение. Я не умею читать мысли, зато могу вложить немного своих. Парадокс, но чем ниже уровень интеллекта, тем сложнее внушать, потому для таких как твой Гоблин надежнее пистолет.

— Он не мой. Я так смогу?

— Всему своё время. Сперва освоишь простейшую технику ментальной защиты. Научишься выплетать кокон, или ковать доспехи.

— Чё-ё?!

— Твоим лексиконом я бы тоже занялся, но не хочу показаться занудой. Тем более, что умеешь ведь говорить правильно, если хочешь. Итак, начнем с кокона.

— Я вам чё, гусеница? Сперва кокон, потом кудахтать и яйца нести, потом...

В носу засвербило так, будто сотня муравьев туда набилась, настроенных крайне агрессивно. Не чихнул даже — рыкнул в голос.

— Будь здоров, — сказал Арчибальд без тени иронии. — Желаю искренне, потому что при таком упрямстве тебе понадобится очень крепкое здоровье.

— Ладно, ладно, хорош! Давайте ваш этот!..

— Дать не могу, он весь у тебя в голове. Закрой глаза, вдохни глубже. Представь, что на выдохе изо рта вытягивается плотная нить, вроде лески, обвивает тебя постепенно.

— Бред какой!

— Не отвлекайся.

— Апчхи! Не вижу я ничё, хоть зачихайте меня! Апчхи!

— Будь здоров. Представь, что нить холодная, или теплая, ощути ее кожей. Это твоя энергия, а не вымысел! Вместо чихания, кстати, могут прийти другие недуги, самые неприятные. Поспеши.

Тим закрыл глаза — и увидел, вдруг. Тонкий белый усик торчит изо рта, будто язык змеи, колыхается вправо-влево.

— Гадость какая! Руками её вытягивать?!

— Разумом. Мотай на себя, будто на катушку, с каждым выдохом. Чем плотнее накрутишь, тем выше прочность кокона.

Отвечать не стал. Нитка во рту ощущалась реальной, толстой, скользкой, будто желудочный зонд — у Тима с глотанием «кишки» всегда были проблемы. Сейчас захотелось блевануть, но сдержался, вдохнул глубже. Закрытыми глазами увидел как белая гадость ползет наружу и обвивается вокруг тела. Кокон представить не смог — только бинты, как у мумии в мультиках. Замотался с головы до ног, хотел похвастаться, но снова чихнул. Дальше была только злость — сжал зубы, «перекусил» нитку, представил, что не белым обмотан, а блестящим, стальным.

— Вот это другое дело! Не вижу твоих результатов, но пробиться в сознание стало гораздо труднее. Если не будешь ленив, то сумеешь «сковать» себе доспех от любых вторжений и «надевать» его мгновенно.

— В смысле — просто представить, и он появится? Я и сейчас могу!

— Не спеши. Воображать в деталях — это особый навык, его нужно тренировать, иначе вместо доспеха выйдет фольга, бутафория. Ты пока совсем не умеешь пользоваться своей энергией, будто атлет на борцовском ковре, не знающий приемов.

— Ништяковая перспектива! Я каждый раз так должен ниткой обматываться, когда мне в мозги полезут?!

— Увы, это единственный вариант. От людей еще существует быстрая защита, но тут надо быть осторожным вдвойне. При смертельной и неминуемой угрозе складываешь пальцы вот так и произносишь слово «Абара». Запомнил? Только в случае реальной опасности, иначе получишь сильнейший рикошет. С учётом твоих навыков.

— Вы и дальше будете стебать?! Лучше бы сказали, как мне это... концентрироваться!

— Элементарно. Зажмурься, призови Луну, или Солнце, они тебя подпитают.

На это Тим не ответил. Глядел себе на таежную дорогу, пока молчание не стало совсем тяжелым.

— Я тебя не СТЕБАЮ, мой юный друг, и уверен, что ни звезда, ни спутник Земли не услышат твоих призывов. Это лишь символ. «Иконки» на «рабочем столе» вселенского компьютера. Ты, к примеру, увлекаешься программированием, или, просто, пользователь?

— Второе. При чем тут, вообще?!

— Я тоже пользуюсь лишь тем, что важно в моем ремесле, а потому не забиваю себе голову принципом действия. Есть определенные силы, и есть ритуалы, чтобы их призвать. Закрой глаза и тренируйся.

На это Тим лишь фыркнул, но последовал совету — чем еще заняться-то?! Всё лучше, чем чихать! Дорога впереди реально долгая.

[1] Гачины, гачи — штанины брюк на восточносибирском диалекте (прим. автора)

Часть вторая. Глава 1

Часть 2

У моря, у синего моря...

Глава 1

Солнца и Луны впереди оказалось много. Как и дорог — асфальтовых, проселочных, самых разных. Тим после школьно-детдомовской программы имел очень смутное представление о географии: Москва, Архангельск и Калининград с Рязанью размещались у него вплотную друг к другу — где-то там, «за Уралом». Чуть ближе полагалось искать Новосибирск, Иркутск и Красноярск, а всё пространство между ними на его личной карте было занято тайгой.

— Вот ни фига себе! — оценил в первый раз, когда дебри закончились, и трасса побежала по лесостепи с веселыми березовыми колками. — А где они дрова берут?!

— Полагаю, здесь топят углем, а то и газом. Еще существует центральное отопление...

— Да чё вы меня за медведя держите?! У нас в поселке тоже ТЭЦ есть, только частным домам от нее толку-то!

Арчибальд не ответил, да и Тим очень быстро забыл о коммунально-бытовых вопросах. На вторые сутки пейзаж за окном тоже наскучил, но дремать не получалось — прекрасно выспался ночью, прямо в машине. Арчибальд, напротив, долго с утра кряхтел, а завершение дня решил встретить в придорожной гостинице.

— Староват я для походных ночевок и с отрадой вижу, что российский сервис за четверть века нагнал мировые тренды. Уж мотели здесь точно не хуже европейских!

Внутри им, действительно, обрадовались. Чернявая администраторша оценила внешний вид клиентов, анкеты и паспорта проглядела небрежно, а двухместный номер оказался вполне уютным, хоть и пропах синтетической отделкой.

— Щас проветрим, и будет как на курорте! — заверила горничная, пухлая и улыбчивая. Похожая как две капли на Натаху из поселка. — Девочками, кстати, интересуетесь?

— Чё? — уставился на нее Тим, и в ответ получил откровенный, циничный взгляд. — Тобою, что ли?

— А хоть бы и мной. Не нравлюсь? Или вы с этим дедом того... без девочек обходитесь?

— Ты охренела?! Чё несешь тут?!

Улыбка с лица горничной стерлась, будто мел тряпкой, уперла руки в боки, но тут, очень кстати, вернулся Арчибальд.

— Мой внук имел в виду, что не приемлет продажной любви в силу юного возраста и романтичного отношения к жизни, а для меня это уже не актуально. Такой ответ устроит?

— Да ну вас! — девушка, вдруг, хихикнула, растеряв сердитую напыщенность. — Сказали бы, что родня, у меня бы язык не повернулся! Совсем ведь не похожи!

На выходе еще и глазами стрельнула в «ночного хирурга», зато Тима проигнорировала напрочь.

— Похоже, вы ей понравились! Колдун, однако!

— Просто, опытный человек. С годами мужчина как старое вино становится интересней, обретает всё больше возможностей привлечь дам, но, увы, ему всё меньше это нужно. Мотай на ус и живи сейчас, пока прелесть новизны не исчезла под патиной жизненного опыта. Что касается сервиса, то остаюсь при своем мнении. В Европе преобладают горничные из Юго-Восточной Азии, послушные и знающие своё место. Невыносимо скучные. Интим-услуги тоже в ходу, но здешняя простота, на мой взгляд, привлекательнее тамошнего профессионализма.

Тим не ответил — вроде, взрослый пацан, но тема смутила. Будто реально, с родным дедушкой обсуждаешь!

В разгар ночи завыла сигнализация «крузера», и Арчибальд моментально вскочил, будто черт на пружинке. Свистнул в окно так лихо, что у Тима уши заложило.

— По-моему, разбежались. Спи, я сейчас.

— Может, это... подстраховать? — спросил для порядку, но «троюродный дедушка» лишь махнул рукой и оделся вмиг. Он и спал как солдат, в кальсонах и майке — всё, правда, черное, потому походил не на мерзнущего старика, а на ниндзю из фильмов.

— Если услышишь выстрелы, беги на ресепшен, но это вряд ли.

— Может, сразу в воздух пальнете? Поймут, что серьезный человек, со «стволом»!

— Это лишнее. Шум, полиция, провинциальные нравы...

Отсутствовал недолго, и сразу завалился спать.

— Нормальный мотель, — пробормотал сквозь скрип кровати. — Воров и грабителей в заграницах тоже всегда хватало, даже на моей благословенной родине. В юные годы меня чуть не проткнули мессером на улицах Дюссельдорфа, а прошлой зимой неоднократно хотели обчистить посреди Манхеттена. Не говорю уже про Испанию... эти навахи, брутальные традиции...

Дальше был только храп, вполне обычный — не подумаешь, что принадлежит супергерою древнего возраста. Тим про себя хихикнул и тоже погрузился в дремоту. Подскочил от хлопка, негромкого, зато чувствительного, аж стекла задребезжали. Следом донесся мат, но тоже странный. Растерянный какой-то.

— С облегчением вас, — ответил «ночной хирург», будто там, на улице, могли услышать.

— Чё это было?!

— Сторожевое заклятье. Вызывает у воришек недержание кишечника и мочевого пузыря, с немедленным опорожнением оных. Требует существенной траты жизненных сил, потому использую крайне редко. Очень уж упертый здесь народ! По-хорошему не отступились бы.

— Сибиряки! — фыркнул Тим. — Мы смерти не боимся, но в обделанных штанах ни фига не удобно. Нормальный способ! А если сил не хватает, так вы это... у Луны и Солнца займите!

Арчибальд не отозвался — опять уснул, наверное.

***

До Урала ехали скучнейшими степями — Тим и представить себе не мог такое количество пустого пространства. Обветшалые деревушки, озера в камышовой зелени, вкрапления полей, засеянных неизвестно чем. И снова степь. Взгляд от такой одинаковости устал и «замылился», сидеть надоело, даже игры в телефоне не радовали уже. Очередное поле разглядывал с равнодушием: тусклая зелень пшеницы, или ржи, комбайн вдалеке, веселые девчонки пляшут среди колосьев, голышом... что?!

Вздрогнул, оглянулся — нет никого. Померещилось?!

— Это полудённицы, — сказал Арчибальд спокойно. — Тоже из «местных», но злонравные, потому общаться с ними не советую.

— Сожрут?

— Защекочут, или вырвут глаза, по настроению. Могут одарить любовью, если понравишься, но я бы на это не рассчитывал. Стервы!

— Бабы все такие, — ответил Тим умудренно, а ухмылку «ночного хирурга» предпочел не заметить.

— Я так понял, эти «местные» вообще на каждом шагу должны быть? Лешие, водяные? Почему так редко видим?

— Их всё меньше. Люди живут неправильно, сокращают ареал обитания, выражаясь ученым языком. Случайно, или намеренно открывают бреши, оттуда к нам проникают «гости», а уж с этой пакостью никакой леший не справится. Еще хуже, когда чужую сущность не призывают, а создают — может получиться такое чудище, что не всякий из нас управится. Эпоха дилетантов! Мне грустно, юноша, но я не в силах это изменить!

***

Дальше ехалось бодрее — Тим всерьез занялся тренировками по Арчибальдовой методике. Закрыл глаза, вдыхал и выдыхал, пытался увидеть вместо белой нити серебряную, или золотую. В голову никто пока не лез, даже с чихотой, и новых странных существ поблизости не мелькало.

— Может, сразу заклинаниям научите? — спросил, когда по обеим сторонам дороги нависли старые, лесистые горы. — Тем, что для поноса, или реально боевым. Как там... икрум шуа тэ капса?

В ушах зазвенело, будто лопнула струна, где-то очень высоко. Арчибальд вдруг дернул руль в сторону, обогнул невидимое препятствие, едва не столкнулся в лоб со встречной машиной.

— Высечь бы тебя, — сказал, когда возмущенный гул клаксона остался позади. — Непременно розгами, да вымоченными в соленой воде!

— Чё вам такое померещилось?!

— Когда научишься видеть такие вещи, тогда настанет время говорить о заклятиях, а сейчас ты опасен сам для себя. Как малыш, схвативший боевой пистолет, или как питекантроп с ядерной кнопкой.

— Угу, продолжайте! Как алкаш, гуляющий по крыше небоскреба, как пингвин, у которого рыба в горле застряла! Я таких примеров до фига придумаю, а всего-то просил научить! Ладно, обойдусь!

«Обходиться» пришлось на следующий день, уже в Поволжье. Зашел купить того-сего, а на выходе из магазина тормознули двое — чуть постарше, крепкие, веселые, ищущие жертву:

— А ну стопэ, братан! С какого района?!

— С нашего, — улыбнулся Тим во все зубы. В «картошечных» делах улыбка и чувство юмора выручали, но сейчас, определенно, не тот вариант.

— Не помню я твою харю, — сообщил тот, что крупнее. — Ты не бойся, мы сразу бить не будем, только штраф возьмем. Чё в карманах?

— Много всякого, — ответил искренне. Можно бы поиграть, запутать словами, но стало вдруг скучно — не на работе, в самом-то деле! Только привык общаться нормально, почувствовал себя взрослым, а тут эти! Дань собирают!

— Много всякого, но вас, пацаны, не касается.

Вдохнул, представил стальную нить, завившуюся в кокон — и сложился от удара под дых.

— Тебе добавить, лошок, или так поймешь?

Чужие крепкие руки сграбастали за ворот, приподняли к чужому, ухмыляющемуся лицу. Туда и ударил — лбом в переносицу, до хруста. Коленом сунул в пах, без всяких правил, руки отцепились, второго встретил прямым в челюсть, как учили парни из бригады. Дальше пришлось бежать. Крепыши орали что-то вслед, но погоню так и не снарядили.

— Ты снова сунулся в драку? — констатировал Арчибальд, выруливая от магазина. — Сам отыскиваешь поводы, или они находят тебя?

— По-разному! Еще скажите, что в заграницах гопников нет! А слова эти ваши пока вспомнишь!..

— «Этих наших слов» не так уж много, молодой человек. Мы ведь не маги и даже не знахари, хотя кое в чем гораздо сильнее тех и других. Больше верим клинку, чем сотрясанию воздуха. Слушай себя и пытайся понять, тогда не ошибешься в выборе. А драк не бойся, это я уж так, ворчу по-стариковски. Сам когда-то был дерзким и обидчивым, а потом...

— Потом поймали стрелу в колено, да?

— Почему стрелу? — покосился Арчибальд с удивлением. — После того багинета я не имел ни одной серьезной травмы, и говорю об этом с гордостью. Или здесь какое-то иносказание?

— Да ладно, забудьте, — вздохнул Тим. Глупо и предполагать, что «ночной хирург» хоть что-то знает об игре «Скайрим»! Всё равно, что предложить угрюмому таежному медведю мопед и номер в цирке!

***

В Анапу заехали утром. После долгой «пробки» на трассе улицы оказались вполне свободными — вся толпа приезжих рассосалась, непонятно куда, будто вода в песок.

— Начнем с покупок, пожалуй. Мне понятна твоя любовь к тренировочным костюмам, но в курортном городе будешь слишком бросаться в глаза. Да и жарко.

— У меня денег нет, — насупился Тим. — За ваш счет, что ли? Нехочу быть должен!

— Хороший принцип. Я и не собираюсь одалживать, лишь помогу распорядиться твоей частью гонорара. Мы ведь сюда приехали не только за правдой, но и слегка поработать, а всякий труд должен быть оплачен.

— Прикольно! И большой гонорар?

— На бутерброд с икрой хватит, — усмехнулся «ночной хирург». — Даже после того, как изрядно обновим сейчас твой гардероб. Если сомневаешься, то сохраняй чеки, после вернешь мне сумму покупки.

— Да ладно, верю. На халяву уксус сладкий, сами знаете!

Попытался представить себя реальным курортником, богатым индюком с пачкой денег в кармане, но вышло слабо. В первом же магазине презрительно фыркнул в сторону «модных» рядов, и ноги сами понесли к штанам свободного кроя. Удобным, немарким, с кучей места в карманах для всяких «ништяков». Еще подумалось о новых кроссовках, футболке с оскаленным черепом на груди и сумке типа барсетки, но тут Арчибальд, наконец, вмешался:

— Не хочу никоим образом принижать твой выбор, юноша, только стоит ли игра свеч? Прогноз погоды на ближайшую неделю обещает нам «плюс тридцать пять» по Цельсию, потому позволь, я кое-что куплю тебе сам, а всё прочее возьмешь завтра, если будет желание.

Тим позволил — на халяву... ну, и так далее. Ухмыльнулся при виде сандалий, поморщился над легкими «гавайскими» рубахами, а шорты привели его в тихое бешенство.

— Я вам чё, этот самый... нетрадиционной ориентации?! Цветочки должен носить?!

— Не «цветочки», а растительный орнамент, — поправила продавец-консультант. — Если не нравится, рекомендую выбрать что-нибудь однотонное, из натуральных материалов. Лен, хэбэ.

— Эти, что ли?! Типа, из мешковины?!

— Мой внук привык к стильным вещам из эластика, немнущимся и не подверженным истиранию, — сообщил Арчибальд нейтральным тоном. — Берем вот это и это, плюс купальные принадлежности. К сведению, Тимофей, местное население предпочитает нырять не в плавках, и даже не в «боксерах», а в длинных шортах, опять же. Если хочешь сойти за южанина...

— Нафига мне за него сходить? Еще в «семейных» труселях предложите купаться!

Вредничал по инерции — слишком насмешлив был взгляд продавщицы, будто насквозь его, Тима, видела, со всеми нищенскими привычками. К мажорикам, значит, привыкла?! Не уважает?!

— Дайте нормальные плавки и это... носков побольше!

— Бельё у них в соседнем отделе, — судя по тону, «ночного хирурга» ситуация предельно забавляла, но лицо сохраняло доброжелательность. Понимающий дедуля, чего там!

— Я еще куртку хочу, кожаную! — несло Тима дальше. Словить бы сейчас подзатыльник, надуться, обидеться, но Арчибальд лишь мудро кивает, и ощущаешь себя совсем дураком. Малолетним капризулей, каким отродясь не был — в детдомовском коллективе вытрепываться чревато! Так и шагал с покупками, готовый сожрать сам себя, лишь у машины обернулся:

— Вы это... извините за всю хрень. Не пойму, чё такое накатило!

— Это привычка обороняться, мальчик мой, — сейчас в улыбке Арчибальда была только грусть. — Жизнь тебя не баловала, потому ты привык к ее каверзам и пугаешься чужой доброты. Это путь, ведущий на разбойничью и солдатскую стезю, я слишком хорошо его знаю и попробую направить тебя другой дорогой. Садись в машину, время не ждет!

Главный сюрприз ожидал на финише — отель, какие до этого Тим видел только в кино. Без лишнего блеска и позолоты, но пропитавшийся роскошью по самый фундамент.

— Барство я не одобряю, однако твердые «три звезды» и близость к морю мы заслужили, — сказал Арчибальд буднично. — Еще мне подумалось, что каждый взрослый человек имеет право на личное пространство, поэтому снимем два номера. Не против?

Тим эту новость встретил солидно и сдержанно — хватит уже ребячества на сегодня! С невозмутимым видом прошел по мраморной лестнице и ковровой дорожке коридора, приложил ключ-карту к замку, остановился на пороге. Вдохнул и выдохнул.

— Нравится? — улыбнулся «ночной хирург» от соседней двери. — Заселяйся, отдыхай, копи силы. Дорогу к морю найдешь, я думаю.

Тим не ответил — опять вдохнул и выдохнул снова. Попытался впитать глазами всё сразу: узорчатый паркет, блестящую штукатурку стен, широченную кровать, панель телевизора, еще всякое. Номер площадью с его комнату в детдоме — только рассчитанный не на восьмерых, а на одного!

— Всё в порядке? — спросил из-за спины здоровяк, нагруженный их с Арчибальдом сумками и пакетами. — Если номер устраивает, то горничная будет чуть позже.

— Да базару нет... в смысле, шикарный уровень. Вещи сюда, благодарю!

— Пожалуйста, — улыбнулся грузчик, или как его тут именуют, без малейшей иронии. Будто бы каждый день носит сумки за сопляками в дешевых «трениках», и ничуть ему это не сложно! Кажется, теперь надо дать чаевые? В кино господа постоянно так делают, только сейчас по карманам оказалось шаром покати. Придется занять у Арчибальда и вручить здоровяку позже — он ведь не «шестерка», с ним уважительно надо!

— Если что-то понадобится, воспользуйтесь телефоном, — продолжил грузчик доброжелательно, а потом удалился, без всяких вознаграждений. На этом терпение Тима закончилось, дальше были только эмоции. Позитивные, разумеется. Для начала, прошелся по кругу, заглянул в пустые шкафы и в санузел — если можно так обозвать это роскошное помещение. Завалился с криком на кровать, будто на мягкую, но пружинистую траву. Сказка не исчезла, в ней можно было жить!

***

К морю собрался не скоро. После душевой кабинки с десятком кнопок и лампочек, бесплатным шампунем и мылом, роскошью белоснежного пушистого полотенца. После разбора пакетов, в которых оказалось слишком много всего — за пару лет не износишь с Тимовыми привычками. Сквозь шум телевизора не сразу услышал стук в дверь, тихий, но уверенный. Горничная, что ли? Офигеть, какие тут все воспитанные!

За дверью действительно оказалась девушка, только совсем не похожая на прислугу. Ростом не выше Тима и явно старше на пару лет, легкое голубое платье, босоножки, русые волосы стянуты в «конский хвост». Миловидная, но красоткой не назовешь — слишком серьезное лицо, ни грамма косметики, слишком прямой взгляд.

— Извините, я, наверное, ошиблась? Мне нужен Арчибальд.

— Да, то есть нет... он в соседнем номере живет. Ты стучи, он откроет.

— Спасибо, — девушка улыбнулась, взгляд серых глаз остался изучающе-внимательным. — Вы его родственник?

— Типа того, — смутился вдруг Тим от непривычного «выканья» и от всего сразу. Вдобавок сообразил, что стоит перед гостьей в одних трусах, хоть и новеньких, а волосы после душа торчат как мокрая щетка.

— Короче, он там, мне некогда!

Девушка кивнула и отошла к соседнему номеру, а вот Тим остался у двери, зачем-то. Подслушал короткий обмен репликами, завершившийся щелчком замка. Определенно, знакомые встретились. Ай да старик, ай да ловкач! Что он там говорил про опыт и вино?

— «Бабки» у вас есть, вот и всё, — прошептал Тим безжалостно, разглядывая себя в настенном зеркале: худого, белого, с торчащими ребрами и угловатыми плечами. Недокормыш, блин, детдомовский! Супергерой в легком весе!

— У кого «бабки», того и любят! Девки любят дедок за «бабки», прикольно!

Смеяться не хотелось — вообще, вдруг, испортилось настроение, будто не плясал от радости полчаса назад! Заставил себя одеться и вышел-таки на жару. Пересек двор отеля, а дальше, за узорчатой плиткой и фонтанами, открылась белизна песчаных дюн, поросших кое-где травой. Синяя полоса перечеркнула горизонт, сливаясь с лазурью неба, горячий ветер с той стороны залепил нос чем-то вовсе непривычным: солью, йодом, прелыми водорослями. Слов не осталось и мыслей тоже. Просто идти, снять шлепанцы, почувствовать пятками. До самой прозрачно-голубой воды.

— Уф-ф! — выдохнул Тим, пока одежда летела наземь, безо всякой уже солидности. Нырнуть бы «щучкой», но мелко — пришлось врываться бегом, по колено, по бедра, упасть, наконец, плашмя. Вынырнул, обнаружив себя далеко от берега. Лег на спину, и вода его удержала! Теплое, живое стекло, без всяких водоворотов и бурунов! Словно вернулся домой, наконец, и всё здесь родное, готовое поддержать и согреть!

— Ну, это... здравствуй, море!

Под спиной качнулось, вздохнуло беззвучно, будто ответило. Будто глянуло на него что-то немыслимо огромное, равнодушное к человеческой песчинке. Теплая волна приподняла и прокатилась, Тим засмеялся, но вторая плюхнула в лицо, а сверху тревожно завопили чайки, принялись метаться.

Внезапно пришел страх. Необъяснимый, сжимающий до судорог. Ощутилось что до берега — с полсотни метров, людей рядом нет, а волны катят одна за другой. Надо плыть! Забарахтался, глотнул соленого, погреб неумело, изо всех сил. Перевел дыхание, когда дно увиделось совсем близко, вскочил, по колено в воде, на сушу выскочил бегом. Здесь вдруг сделалось стыдно. Полный пляж народу и все видели его трусость, а ноги совсем не держат, и сердце сейчас разорвет грудину. Сразу ложиться нельзя, потому присел на песок и уставился в море. Спортсмен, типа! Отдыхает! От недавнего страха осталось смутное шевеление под ключицей, а спина еще помнила ласковую упругость, будто приветствие.

Что это было, вообще?!

***

На пляже вытерпел недолго — солнце в зените стало палить похлеще лазера из «Звездных войн». К вечеру кожа будет красной, потом облезет, но таким как сейчас Тим себе нравился еще меньше. Будто из склепа вылез. Белизна, «колхозный» загар по лицу и рукам до локтя, вдобавок эти плавки дурацкие! Оголяют тощие, мосластые ноги, привыкшие не к спорту, а к сидению «на кортах»! В воду лезть не хотелось, но Тим себя пересилил, и на этот раз всё получилось нормально. Без странностей.

Холеная дама на ресепшене улыбнулась как дорогому гостю:

— Вы ведь из триста первого номера, молодой человек? В таком случае ваш дедушка просил передать, что ожидает вас в кафе, на террасе. Если возникнут трудности, воспользуйтесь указателями.

— Спасибо, найду.

Подниматься к себе не стал: пускай весь соленый, но очень уж хочется пить и есть! Обогнул основное здание, а там и кафе нашлось. Издалека увидел, что Арчибальд не один — напротив сидит та самая девушка, которая не красотка, но так... очень даже норм. Перед ними два коктейля и закуска в блюдцах, а одет «ночной хирург» с обычным своим пижонством: снова костюм, только светлый, из ткани, вроде мешковины. Лен, наверное? На Тимовы «треники» глянул искоса, но обошелся без комментариев:

— Присаживайся, дорогой внук, пора вам познакомиться. Это Аня, она будет временно работать с нами.

— Мы уже знакомы, — улыбнулась девушка чуть теплее, чем в прошлый раз. — Тимофей подсказал, где вас искать, хотя чаю не предложил. Незваная гостья, что поделаешь.

— У меня дресс-код не соответствовал, — от смущения Тим разозлился, а дальше пошло привычно как над картонкой с тремя стаканчиками. — Гляжу, молодая-красивая, в глазах печаль, а я хоть из душа, но не настолько мы близки, чтоб в трусах, да перед дамой!..

— Угомонись, — сказал Арчибальд мягко. — У вас еще будет время для милых бесед, а сейчас присядь, и поговорим о деле. Оно не терпит отлагательств.

— Люди гибнут, — кивнула Аня. — Тонут в спокойном море, у берега, без шторма и «тягунов». Десять погибших только за эту неделю, представляете?

Тим кивнул, постаравшись не измениться в лице.

Часть вторая. Глава 2

Глава 2

Конкретика прозвучала позже, когда Тиму доставили высоченный, в испарине, стакан колы со льдом.

— Я экстрасенс, но не совсем обычный, — сказала Аня, потягивая свой сок. — Могу призывать разные... сущности, беседовать, просить о помощи. В далеком прошлом таких как я сжигали на кострах, а лет тридцать назад положили бы в психбольницу с диагнозом «шизофрения».

— Не скажи, — вмешался Арчибальд. — Если подойти к вопросу скрупулезно, именно тогда эти темы были в необычайной моде. Кашпировский, Чумак, лечение через телевизор...

— Возможно, — усмехнулась девушка. — Для меня это всё кажется древней древностью... извините, Арчибальд... но и в наше время стараюсь свои способности не афишировать. Забочусь о репутации.

— Аня у нас на редкость практичная особа, хоть и юная, — кивнул «ночной хирург». — К счастью, эти таланты не ограничены индивидуальными видениями. Благодаря ей, с существами иного мира можно общаться всем заинтересованным лицам, получать, иногда, бесценную информацию.

— А иногда — полнейшую ерунду, — девушка допила сок, облизнула губы как-то очень мило, по-детски, но взгляд серых глаз остался серьезен. — Я пойду, Арчибальд, дел много.

— Да, разумеется. Увидимся вечером.

Она поднялась одним движением, но тоже чуть угловато, будто не привыкла сидеть за столиками кафе, где вокруг полно посторонних. И к косметике не привыкла, вот что! Женщины вне дома редко облизываются, чтобы не «скушать» помаду — это Тим еще по «картошечным» делам понял, но тогда ему было всё равно, а сейчас, вдруг, задумался. Вспомнил еще раз её губы, не тонкие, но и не пухлые...

— Ане остался год до окончания школы, — ответил Арчибальд, как обычно, на незаданные вопросы. — Живет в Екатеринбурге, но сейчас на каникулах. Подрабатывает разного рода фокусами, типа гаданий на картах и кофейной гуще, хотя это лишь малая толика того, на что она способна.

— Вроде вас?

— Скорее, вроде тебя. «Прирожденная», но другого профиля. В детстве таких считают чудаковатыми, потому они рано приучаются скрывать свой талант. Хорошо, если родители и друзья отнесутся с пониманием, но это, увы, не её случай.

— Она и сейчас напряженная как пружина. Что там за тема была про погибших? «Тягуны» какие-то!

— Весьма опасное течение от берега в глубину, характерно как раз для песчаных пляжей, наподобие этого. Непривычные люди пытаются бороться, быстро теряют силы и тонут. Есть простейшие правила выживания... впрочем, мы уклонились от темы, а она состоит как раз в обратном. Многочисленные случаи гибели за последнее время, при условиях, когда «тягуны» невозможны. В полный штиль, на мелководье. Количество радикально зашкаливает в сравнении со статистикой прошлых лет. Понимаешь, о чем я?

— С трудом. Опять какая-то нечисть?

— Не исключено. На пресной воде я бы предположил кикимору, но в море свои законы, потому спросим тех, кто знает. Сегодня же вечером.

— Это и есть работа?

— Скорее благотворительность, — усмехнулся Арчибальд, потянул через «соломинку» из бокала что-то зеленоватое, с кубиками льда. — Та же ситуация, что и с брешью, мой юный друг. Чрезмерная угроза, нарушающая равновесие между Порядком и Хаосом, прости уж за пафосные речи. Никто не заплатит, но если закрыть на это глаза, то завтра наш мир может измениться в корне, и человечество в нем окажется лишь стаей беспомощных обезьян, лишенных шерсти.

— А вы, типа, супергерои?!

— Мы просто хотим жить. Эгоистично, но факт. Я не знаю, какие силы исцелили меня после багинета, но вся эта долгая жизнь дана мне взаймы. Отдаю, чем могу, и пока без процентов. Так понятней?

***

Выехали под вечер, когда уже не расплавишься. Льняной костюм Арчибальда сменился штанами и рубашкой свободного кроя, простыми с виду, но явно дорогущими, а вот Тим удивил сам себя. Натянул мешковатые бриджи и красную рубаху «в пальмах», будто курортник-лох.

— Хорош, — ожидаемо кивнул «ночной хирург». — Весьма ярко, но нашей миссии не помешает. В сумерках все кошки серы, как известно.

Аню взяли на борт уже в городе — теперь она выглядела не курортницей, а вполне себе «паркетной» туристкой. Короткие шорты, кроссовки и футболка с абстрактным рисунком. На Тима глянула мельком, будто не заметила. Ну и ладно!

Первый сюрприз ожидал на набережной. Ни песков, ни пологого, уютного берега, лишь обрыв и каменистая полоса далеко внизу. Береговая линия выгнулась дугой, а вдали торчит над морем угловатая, лысоватая гора. Как на родительской фотографии!

— Мы на другой стороне мыса, — пояснил Арчибальд и впервые не угадал Тимовы мысли. — Здесь труднее попасть к воде, зато гораздо меньше любопытных глаз. Ты что-то хотел сказать?

— Да! Они же здесь были, на этом самом обрыве! В двухтысячном году!

— Ну, разумеется. Твоя мать здесь лечилась от острого лейкоза, мы же это выяснили. Гораздо важнее понять, зачем твой отец приезжал сюда, спустя пять лет, чем занимался, и что привело к трагическому финалу. Кое-какие мелочи я уже разузнал, но этим займемся позже. Сегодня — только чудеса.

Последняя фраза прозвучала без юмора, по-деловому. Наверное, для его профессии так и должно быть, но Тима сейчас восторгало абсолютно всё — будто схватился за теплую, родную руку, протянутую из прошлого! Нравилась лестница, ведущая вниз: сотня обгрызенных бетонных ступенек и бесконечный поток людей в обоих направлениях. Нравился запах горелых шашлыков и мегафонные вопли — кто-то настойчиво приглашал прокатиться на «банане», а поверх всего долбила клубная музыка. Если что и мешало, так это жжение с головы до ног. Обгорел-таки! Винить в этом некого, а признаться в собственной дурости не хотелось — потерпим!

Пляж внизу оказался так себе: двадцать метров гальки, большой и маленькой, между волнами и отвесной стеной. Слева от лестницы, докуда хватает глаз, всё уставлено топчанами и завалено телами разной степени загорелости, а по правую сторону обосновались любители пикников. Дымятся костры, расставлены столики, или просто, пиво с нехитрой закуской, прямо на камнях. Аня двинулась именно туда. Миновала веселые компании, понтонный причал для скутеров, еще всякое. Полоска берега всё уже, громадные булыганы у самой воды кажутся тушами окаменевших рыб. Стена обрыва выпирает слоистыми углами, будто торт «наполеон», сочится струйками воды, щетинится травой и россыпями желтых диких цветов.

— Здесь будет норм. Дайте мне пять минут покоя, ладно? Чтобы совсем никого рядом.

Подошла к воде между двух каменюк, присела, будто собралась умыться. Тим огляделся по сторонам, но сторожить не потребовалось. Странно пустой участок берега. Ветра нет, солнце зависло на горизонте алым шаром, водица плюхает о камни всё громче и громче. Одна из волн поднялась, вдруг, перед Аней, да так и замерла — будто ледяная скульптура в рост человека. Тим икнул, зажмурился, глянул еще раз.

— Можете подойти. Она готова к общению.

Щипать себя не стал — после всего-то, что было раньше — приблизился вслед за Арчибальдом.

ЧТО ВАМ НУЖНО?

Тихий, бесполый голос родился прямо в мозгу, и «ночной хирург» его тоже услышал.

— Кто убивает людей? Почему они тонут?

ПОТОМУ, ЧТО ТЕРЯЮТ СИЛЫ. ИНОГДА МЫ ИГРАЕМ С НИМИ И НЕ ХОТИМ ОТПУСКАТЬ. МЫ ОЧЕНЬ ЛЮБИМ ИГРУ.

— Я это помню, — сказала Аня тихо, и неприязненно. — Существуют правила, и вы не можете забирать себе всех. Почему сейчас так много смертей?

НЕ МЫ. ЧТО-ТО ЧУЖОЕ.

Показалось, или в бесполом голосе мелькнуло смущение? Однако, вряд ли — это ведь телепатия, просто мысли. Громадная капля воды умеет думать, а вдобавок, может делиться думками с человеком, царем природы. Чудеса, говорите?!

ЧТО-ТО ЧУЖОЕ. СМЕРТЬ. НЕБЫТИЕ. СТРАШНО. НЕ ЛЮБИТ ИГРАТЬ, ЛЮБИТ ЕСТЬ.

— Кого есть? Людей?

ЖИЗНИ. СМЕРТЬ ПИТАЕТСЯ ЖИЗНЯМИ, ХОЧЕТ БОЛЬШЕ. ОТ ВАС ТОЖЕ...

Громадная капля заиграла цветами спектра, стала похожа на женщину — голую, бесформенную, с рыбьей головой. Выпученные глаза уставились на Арчибальда с Тимом.

...ОТ ВАС ТОЖЕ ПАХНЕТ НЕБЫТИЕМ. ВЫ ТОЖЕ СМЕРТЬ.

Цвета исчезли, капля плюхнулась на камни и снова стала морской водой. Может, глюк?! Где-то неподалеку смеются люди, играет веселая музыка, пахнет жареным мясом и отдыхом.

— Чё это было?! Какое, нафиг, небытие для воды?!

— Это не вода, а элементаль, дух стихии, — пояснила девушка предельно понятно. Хоть переводчика приглашай — с шизанутого языка на обычный русский!

— Они не могут умирать как мы, но для них есть что-то другое. Исчезновение, распыление... не знаю, в общем. Впервые слышу, что они способны бояться, и мне самой от этого страшновато.

— А почему их больше никто не видит?! На дне живут?!

— Повсюду, — сказала Аня мягко, будто несмышленышу, и у Тима враз загорелись щёки. Вдобавок к прочему жару.

— Они — это вода, от океана до последней капли, но их нельзя вскипятить и заварить чай... мне трудно объяснять, просто знаю. Кстати, глубины Черного моря для жизни как раз непригодны. Там слой сероводорода, миллиарды тонн. Элементалям без разницы, а вот рыбы и прочая живность держатся подальше.

— Базару нет, я бы тоже держался. А чего она... оно не могло нам нормально рассказать, если такое крутое? Навешало лапши как цыганка на вокзале!

— Ты их переоцениваешь. Это всего лишь сгустки энергии с примитивным разумом, они не умеют анализировать, зато очень любят играть. Как маленькие дети, наверное. Веселые, жестокие детишки. Они ведь не знают, что такое боль, да и настоящая смерть тоже, — по лицу Ани пробежала тень, даже в полумраке заметно. — Пойдемте наверх?

***

На ужин Аня не осталась — к тайному огорчению Тима — а «ночной хирург» в этот раз обошелся без аристократических замашек. Перекусили пиццей, картофелем-фри и прочими вредностями.

— Рекомендую лечь пораньше и выспаться, — сказал Арчибальд уже на мраморной отельной лестнице. — Завтра нам предстоят две встречи, для которых понадобится бодрый разум.

— Опять с какой-нибудь нечистью?

— Напротив, с людьми. Весьма достойными и серьезными. Один из них, предположительно, наймет нас для решения своих проблем, а второй... второму ты сам должен, юноша. Ладно, долой подробности, оставим их новому дню. С тобой, кстати, всё в порядке?

— Типа того, — поморщился Тим под внимательным взглядом. — Насчет Луны не знаю, а солнышко здесь горячее, блин! Хорошо призывается, зато силы у меня теперь выше крыши!

Можно бы пожаловаться, но пацанские принципы снова не дали. Кто плачет, тот слаб, и место ему — возле параши. Или в желудке у сильных, если совсем не повезет. Разделся кое-как, врубил сплит-систему на максимальный мороз, долго стоял под холодным же душем. Ощущение, что вода на алой коже кипит и испаряется. Спать при таком раскладе не тянуло вовсе, а другие занятия не придумывались. Даже звонить некому — детдомовские давно дрыхнут, а телефоны попрятаны от воспитателей в укромных местах. Надо было у Ани спросить номер, вот что! Без всяких подкатов, по-деловому! Он, конечно, салага, зато веселый и разговорчивый — как раз в тему при её серьезности!

Додумать не успел, захотелось, вдруг... спать. Резко! Такая усталость, что до кровати еле добрался, а расстелить не хватило сил — рухнул на покрывало, слегка еще мокрый после душа. Навалилась серая вата, сковала конечности, пришлось барахтаться, лезть вперед, убегать от кого-то... страх обжигает спину, живот скрутило, кровь превращается в лед...

...Проснулся от холода — но будто не просыпался. Серая вата и здесь: пряди, спирали, сосульки, с потолка и с телевизора, свиваются между собой. Это бред?! Видения после ожогов?! Ущипнуть себя и «проснуться по-настоящему» не получилось — будто парализован! Да что за хрень такая?!

Краем глаза поймал вдруг движение, и перестал дышать — по потолку в его сторону полз паук размером с кошку, желтовато-белесый, будто нарыв, переполненный гноем. Остановился над кроватью, повис на толстенной нити, начал спускаться. Вместо крика из Тима вылетел писк, а белесая тварь уже села ему на грудь, оказавшись холодной и почти невесомой. Щекотнула лапами, полезла к лицу.

Гулкий толчок воздуха — дверь распахнулась, но не глянуть!

— Замри, не дыши!

Что-то мелкое свистнуло мимо лица, щелкнуло в стену. Паук приподнял передние лапы, застрекотал угрожающе, но вторая летучая мелочь угодила ему по брюху.

Пу-пуп!!!

Не сдох и даже не взорвался — просто исчез. Оцепенение сразу пропало, а следом начали таять гроздья серой дряни.

— Не волнуйся, следов не останется, — заверил Арчибальд, экипированный по такому случаю в свою черную «пижаму ниндзя». — Эти заросли неотделимы от химеры и гибнут с нею вместе.

— От... кого?!

— От таких вот тварей. Это не «гость», а порождение колдовства, в чистом виде. Существует недолго, но способно выпить твою жизнь, а потом все будут поражаться инфаркту в столь юном возрасте. Со мной бы, конечно, удивления не было, потому пришлось доказывать, что еще достоин коптить небеса.

— Так у вас тоже?..

— Ну, разумеется! — улыбнулся Арчибальд, подкинул на ладони горсть «горошин» и поймал с жонглерской ловкостью. — Магические создания имеют два уязвимых места. Во-первых, они легко гибнут, в большинстве своем. Даже серебра не нужно, хватает воскового шарика с наговором. Во-вторых — слишком сильно... фонят, если проводить технические аналогии. Создают колебания ментального поля, от этого срабатывают «сторожки». В общем, опытный человек способен почуять химеру издали, если она не застанет его во сне и не успеет напустить паралич. К счастью, мне сегодня не спалось.

— Зато меня нормально «сплющило»! Только придремал... стоп, а откуда они вообще взялись?!

— Вот это и есть самый главный вопрос, — теперь «ночной хирург» не улыбался, да и жонглировать перестал. — Я сформулирую точнее: кто именно создал двух тварей и натравил их на нас с тобой? Здесь ведь нужны изрядные колдовские способности, а вдобавок — четкое знание, где нас искать.

— Так мы тут ни с кем еще не общались! Ну, кроме...

Арчибальд кивнул, а у Тима слова закончились. Долгая, нехорошая тишина, в которой рушатся иллюзии, да и мир способен перевернуться кверху днищем.

— Впрочем, не думаю. Известная нам особа, скорее медиум, контактер, а никак не колдунья. Не вижу ни единой причины... кроме денег. Лучше скажи, каково твоё самочувствие после пережитого? Химера успела куснуть, или плюнуть?

— Разве что в душу.

— Установлю тебе пару «сторожков», на случай, если наш неведомый друг окажется слишком упрямым. И перестань кривиться, твои ожоги не смертельны. Традиционная плата за любовь к солнцу.

Пошутил, значит? Вместо того чтобы чуток поколдовать и вылечить?! Ага, это ж трата жизненной силы — дождешься тут, пожалуй!

— Ну, и пофиг! — прошептал Тим, когда дверь за гостем прикрылась. — Обойдусь без хреновых колдунов и без лекарств обойдусь, сам вот! Идите все!..

Чуть позже накатил стыд. Понятно, что злился не просто так, и что вся эта ярость — чтобы не думать о последних событиях, но тем не менее! Кого куда посылать собрался?! Человека, который привез на курорт, оплачивает всё подряд, да и жизнь тебе, свинтусу, спас уже дважды! Не считая разборок с веселой сибирской братвой!

— Ему это тоже надо, — пробормотал для приличия, но щеки гореть не перестали. Похлеще, чем спина и прочее тулово. Даже мысли про бледного паука исчезли! Захотелось вдруг цапнуть самого себя, до крови — может, всё-таки, химера чем-то заразила, и к утру он сделается Спайдерменом в русской версии? Будет клеить красивых девчонок без спросу — очень хороший навык для такого злобного, неблагодарного гомнюка!

Уснул опять.

***

Снилось опять тяжелое, мутное, грязное. Настойчивый стук пробивался сквозь это всё и наконец, разбудил. Шторы задернуты, сплит морозит на полную, в номере полумрак — то ли день уже, то ли раннее утро. Нормально так придремал!

— Тим, с тобой всё в порядке?!

Девичий голос заставил вздрогнуть. Как она, вообще, сюда проникает, через охрану и ресепшн?! Фокусы, говорите?! Малая толика способностей?! Ну-ну!

— А чё со мной должно быть? — спросил, распахнув дверь. — Ну-ка, с этого места подробней!

Если хотел удивить и шокировать, то бестолку — в серых глазах отразилась только жалость.

— Время уже пол-одиннадцатого, мы ведь ехать собирались. Арчибальд попросил тебя разбудить, но напрасно, по-моему. Чем лечишься?

— В смысле? А, это... до свадьбы заживет!

— Шутник. А ну-ка ложись на кровать, спиной кверху, и штаны снимай тоже.

— Чё? — от удивления даже потерял напор и позволил гостье войти. Сейчас достанет из сумки волшебную палочку, да как превратит его в крысу!

— Ложись, говорю! Не бойся, твоя малолетняя невинность меня не волнует.

Она и правда полезла в сумку — чтобы достать большой белый цилиндр с оранжевой надписью. Пшикнула Тиму на спину, щекотно.

— Это спрей пантенол, как раз от ожогов. Я ведь не только гадалка, еще умею массировать и слегка лечить.

— Ну-ну, — пробормотал в подушку, пока мягкие, но сильные ладони скользили по его спине, сверху донизу. Следом разливалась прохлада, будто снова залез в море. И удовольствие разливалось. Куча желаний, которые не скроешь.

— Готово, перевернись. Ух ты! — ее щеки вмиг налились багрянцем, даже сквозь загар. — Я вижу, больной скорее жив, чем мертв. На, домазывай себя сам, а потом полежи, чтоб впиталось.

— Благодарю. Ваши пальцы творят чудеса, мадмуазель, я сам в шоке. Часто так мужиков натираешь?

— Дурак!

Вспыхнула сильней, но теперь от злости, каблучки зацокали к двери. Ну и пусть! Нашла над кем подшучивать, да еще вот так, свысока!

Тим улыбнулся, вспомнив ее лицо, а дремота, пришедшая вместо боли, была сладкой. Плавал в прохладе, пока не обдало легчайшим ветерком от входной двери. Приоткрыл один глаз, обнаружил Арчибальда рядом с кроватью, всё в том же льняном костюме и с тростью даже.

— Н-да, выглядишь не очень, но я всё-таки приглашаю тебя на эту встречу. Помнишь, говорил про людей, с которыми твой отец встречался в 2005-м, незадолго до своей гибели? Один из них ожидает нас именно сейчас. Назовем его Спасителем, для удобства.

— Хорошее «погоняло»! А второй, наверное, просто Бог?!

— Винодел, так будет точнее, — во взгляде Арчибальда промелькнуло удивление. — Хотя, ты не так уж далек от истины, юноша, даже если хотел сейчас пошутить. Ладно, о нем позже. Что касается Спасителя, то не ищи здесь религиозной подоплеки, он всего лишь знахарь. Тот самый, что излечил твою маму от смертельной болезни.

***

Что представляется обычно при слове «знахарь-целитель»? Нечто кондово-деревенское, пожалуй: изба, мешки с травами, бородища, а то и рубаха с подпояской.

Человек, распахнувший перед гостями дверь обычной квартиры в обычной пятиэтажке, походил на этот образ как ящерица на аллигатора. Невысокий, худой, с обширной лысиной и рассеянным взглядом. Ни бороды, ни усов. Брюки, впрочем, отглажены, как и рубашка, а вместо тапок обут в элегантные светлые туфли.

— Проходите, пожалуйста. Моя квартира, одновременно, является моим офисом, так что не бойтесь натоптать. Руки не подам, в моём ремесле любые телесные контакты приходится тщательно дозировать. Работа с тонкими энергиями, знаете ли.

— Догадываемся, — ответил за всех Арчибальд и первым шагнул за хозяином в полумрак прихожей. — У вас, наверняка, и осиновый колышек под порогом имеется? Чтобы пресечь поползновения дурных людей?

— Еще как имеется! Народные методы формировались веками, а то и тысячелетиями, поэтому зря иронизируете.

— Даже не думал. Живописно у вас тут.

— Скорее, тесновато, — улыбнулся хозяин квартиры, указал на низкий диван в торце комнаты. — Присаживайтесь, прошу. К середине жизни накапливаешь слишком много всего, чем хотелось бы хвастаться, но площадь «хрущевки», увы, не позволяет. А доходы вольного знахаря не позволяют переехать в коттедж с видом на море. Приходится развешивать здесь.

Комната и впрямь напоминала музей: очень много всего, от экзотики, до статуэток, игрушек и сертификатов в рамочках. На стенах, на полках шкафов, повсюду. Кое-что даже к потолку подвешено. Центральное место занял герб, вышитый по ткани цветными нитками, полтора на полтора метра, минимум: кресты, корона, перевернутый полумесяц, еще что-то.

— Нравится? Всего лишь маленькая отдушина стареющего человека. Моя фамилия Вишневецкий, если не знаете, она имеет очень давнюю историю. Князья, имения... Приятно считать себя их потомком, но, увы, прямых доказательств найти не смог, да и что сейчас толку в такой родословной? Так, позволяю себе иногда задрать нос и проявить гонор.

— Все мы этим грешны, — кивнул Арчибальд невозмутимо. — У меня, правда, в предках преобладали люди физического труда, но и аристократы вполне могли затесаться, так что я вас очень даже понимаю. Как дворянин дворянина.

Тиму эта шутка показалась перебором, но тут вмешалась Аня. Высмотрела что-то интересное среди развешанных по стенам чудес.

— Ой, извините, а можно поближе глянуть?! Это ведь «глаз мантикора», если не ошибаюсь?!

— Вы абсолютно правы, — улыбка Вишневского стала шире, снял со стены непонятную штуковину, но в руки девушке не отдал. — Извините, вещь крайне хрупкая, хотя и выполнена из пластика. А вы, стало быть...

— Я сама делаю на продажу амулеты и талисманы. Про «глаз мантикора» только в Сети читала, а тут такая шикарная работа!

— Увы, это тоже Китай. Думаю, в прежние времена люди нашего ремесла даже подделки изготавливали сами, но глобализация победила. Да и времени жалко.

Арчибальд к штуковине отнесся без интереса, а вот Тим пригляделся, на всякий случай. Если «глаз», то странный — больше похож на кожаный шарик, высохший, но не сморщенный, с выпирающим синим зрачком. Мерзко выглядит!

— Мастера Поднебесной набили руку в изготовлении всех и всяческих артефактов, а ваша Сеть создает под них легенды и формирует спрос. Обычная практика, — хозяин квартиры повесил штуковину обратно на стену, рядом с гроздью блестящих звездочек и страхолюдной черной маской. — Люди желают экзотики, потому квартира знахаря обязана быть складом всего странного, хотя лично я предпочел бы стандартный офис. Увы, такова жизнь, а людскую природу не переделать. Но вас ведь интересует не это, насколько я понял? Вы же хотите поговорить не столько о жизни, сколько о смерти?

Часть вторая. Глава 3

Глава 3

— Я хотел спасибо сказать, — вылетело у Тима, опережая все умные, солидные фразы. — Если реально спасли мою мать, то я это... короче, должен вам буду!

Даже сам не ожидал, что глаза защиплет, а в горле застрянет комок и сделает все слова дурацкими и сопливыми. Мама... улыбка со старой фотографии, и никогда уже не будет ничего другого. Глянул бешено по сторонам — не смеются ли?!

— Должен — это серьезно, — сказал Вишневецкий без малейшей иронии, с печалью даже. — Остерегайтесь бросаться такими словами, особенно в нашей среде. Здесь с вас могут потребовать абсолютно несоразмерную плату. К счастью, я не из таких. Излечение вашей матери — это лишь работа, она была оплачена сразу, и не потребовала гигантских усилий. Видите вон ту маску?

Тим кивнул. Комок в горле никуда не делся, но сейчас, его, похоже, вышибут ударом по самолюбию. Правильно сделают — нефиг нюни распускать! Взглянул, куда показали, а страхолюдная резная физиономия уставилась на него со стены.

— Африканские шаманы используют такие для сведения смертельных болезней. Выдают пациенту нож и наговоренную деревяшку, тот вырезает на ней страшного духа, а потом ее надлежит кому-нибудь продать. Доверчивому туристу, скажем. Не поверите, но болезнь действительно уходит, а богатый глупец на другом конце света радует своего доктора симптомами проказы, или бубонной чумы. Не бойтесь, конкретно эта маска давно очищена.

— Я и не боюсь, — ответил Тим быстрее, чем надо, и сразу за всех. Арчибальд, как обычно, невозмутим, а вот Аня тоже поежилась и разглядывает деревяшку с брезгливым любопытством. На самом деле, ничего особо страшного — таёжные хари «цепляли» куда сильнее!

— Мою мать так же вылечили?

— Ну, что вы! Я не шаман, а сводить болезни на других людей — тяжкий грех, даже с точки зрения биоэнергетики. Отдача будет слишком сильной. Другое дело, земля, или вода. Они огромны, растворяют в себе абсолютно всё, а одна стихия нейтрализуется другой.

— Тимофей об этом уже немного знает, — вмешался, наконец, Арчибальд. — Он, безусловно, благодарен вам за спасение близкого человека, но сейчас мы хотели бы заглянуть в другое время. На пять лет позже тех событий.

— В середину «нулевых»? — лицо Вишневецкого исказилось гримасой, будто разжевал что-то очень горькое. — Под занавес костяной войны? Печальный период, и вы меня поймете, если связаны с нашим ремеслом.

— Связан и понимаю. Скажите, зачем Владимир приезжал сюда и что было дальше?

На этот раз пауза затянулась.

— Вы уверены, что молодым людям нужно это знать? Особенно сыну погибшего? Хорошо, пусть будет так. Костяная война в то время почти закончилась, сферы влияния устоялись, но не совсем. Володя искал здесь Руфуса, из «золотого круга». Знаете такого?

— Наслышан. Зачем искал?

— Ну, явно не для того, чтобы угостить пивом. К тому времени этот тип очень многим перешел дорогу, на уголовном жаргоне его назвали бы «отморозком», или «беспредельщиком», — оба слова Вишневецкий произнес с тягучей, приблатненной гнусавостью, так забавно, что Тим чуть не хохотнул при всей серьезности ситуации. — Я не знаю, кто именно сделал заказ, но Руфус вовремя спохватился и сбежал в Москву. Владимир поехал следом.

У Тима, вдруг, защемило в затылке — от тягучей непонятности разговора и от скрытого смысла в каждом слове. Встретился взглядом с «ночным хирургом», и тот кивнул:

— Слушай внимательно, позже всё объясню. Продолжайте, будьте любезны.

— Да я уже, собственно, закончил. Не имею связей в столице, потому с трудом представляю, как там всё вышло, но Владимир вернулся оттуда в Сибирь и вскоре погиб, по вашим словам. Мы с ним были не настолько дружны, чтобы делиться подробностями ремесла. Что касается Руфуса... может, чаю, кстати? Алкоголь мне противопоказан, но отвары трав способны пьянить не хуже коньяка и бодрить сильнее химических «энергетиков». Соглашайтесь, не пожалеете.

— Спасибо, чуть позже. Так что там с этим злодеем?

— Ходили слухи, что он таки-погиб, но буквально месяц назад я встретил здесь кого-то чрезвычайно похожего. Даром, что с измененной внешностью. Знаете, есть моменты, которые видишь не глазами, особенно если человек настолько необычен.

— Знаю. Что же было потом?

— Ничего, — улыбка Вишневского сделалась виноватой. — Он меня не узнал, или сделал вид, а я... последовал примеру. Возможно, поэтому и жив до сих пор.

***

— Он не врал, — подытожила Аня, когда сели в машину. — Я умею видеть, когда человек обманывает, но тут всё чётко.

Последняя фраза предназначалась Тиму, разумеется, Арчибальд и так в курсе. На незаданный вопрос лишь кивнул:

— Я никому из них не верю, юноша, потому пригласил Анну поучаствовать. Все эти колдуны и прочие знахари — слишком своеобразная публика, с ними надо ухо держать востро.

— А что за Руфус, и вообще?..

— Предвижу тысячу вопросов, но чувство голода гораздо сильнее желания просветить твой разум. Не пообедать ли нам, друзья? По-простому, жареным мясом?

— Сто лет шашлыков не ела! Если вы не против, покажу, где тут жарят классные.

Арчибальд кивнул, и следующая четверть часа прошла в молчании. «Ночной хирург» о чем-то размышлял, девушка нырнула в свой телефон, а Тим поглядывал на нее краем глаза и думал про чтение мыслей. «Видеть» она умеет, оказывается! Что еще?!

— К Виноделу сегодня не поедем, — сказал Арчибальд, паркуясь у набережной. — Меня всё больше беспокоят эти несчастные случаи, потому предлагаю вечером выйти в море и провести один ритуал.

— Я с вами, — кивнула Аня. — Никого не хочу пугать, но посмотрела статистику по всему побережью, даже украинскую, грузинскую, болгарскую. Этим летом везде очень резко прибавилось погибших, представляете? Что, вообще, происходит?!

«Ночной хирург» лишь пожал плечами, а дальнейший разговор посвящен был пресловутому Руфусу. Уже когда сели за столик с видом на море.

— Никогда не был знаком с ним лично, но, повторюсь, наслышан об этом субъекте в силу своей профессии. Никакой он, разумеется, не Руфус. Имеет обычную фамилию вкупе с именем, однако, для нас это не так уж и важно. Главное — он имеет серьезный магический дар, а вдобавок, не отягощен моральными принципами.

— Чё за «золотое кольцо»?

— «Золотой круг». Я уже говорил, что мои коллеги, как правило, одиночки, но к целителям, знахарям и прочим колдунам это не относится. Возможно, потому, что их в разы больше, чем нас, и все хотят кушать. В советские годы, которых вы не застали, подобная деятельность считалась ересью и мошенничеством, зато после краха СССР всё стало расти как на дрожжах. Закономерно возникали конфликты, борьба за клиентов и территорию, а в конце девяностых годов закончилось большой кровью.

— Костяная война?

— Молодец, запомнил. Название родилось с легкой руки одного столичного мага, пытавшегося решить вопрос цивилизованно. Через бросание претендентами игровых «костей». У кого максимальная цифра, тот получает нужную территорию, или еще какой кусок пирога. По слухам, тот маг собрал в Москве не меньше сотни чудодеев, со всей страны, арендовал хороший ресторан, рассчитывал, наверное, стать не просто миротворцем, а знаковой фигурой для своей тусовки. Войти в легенды, так сказать.

— Вошел?

— Увы. Кто-то из темпераментных участников остался недоволен и запустил в организатора теми самыми кубиками, да так ловко, что подбил ему глаз. Можно бы посмеяться, но дальнейшие события оставили по себе грустную память. В духе девяностых годов, которые сейчас именуют «лихими». Мне самому пришлось уехать и очень долго скитаться по далеким землям, но для других всё закончилось хуже.

К столику подошел, наконец, официант, водрузил по центру блюдо с кусками мяса, прикрытыми тонким лавашом. У Тима от запахов даже челюсти свело.

— Разбирайте, пока горячее, — посоветовал «ночной хирург», и приличия рухнули. Зазвенели вилки, забряцали ножи.

— В годы моей юности мясо было редким деликатесом, да и то, просоленным до зубовного скрежета. Ел руками и не думал о приличиях, пока не начал носить при себе кинжал. На чем мы остановились?

— На подбитом глазе.

— Скорее, на подбитой эпохе. Так вот, заклинания «на смерть» существуют, но никто из истинных колдунов не рискнет применять такое против собрата, дабы не получить ту самую «отдачу». Действовать обычными бандитскими методами тоже чревато, тем более, что исполнитель-человек здесь не имеет ни малейших шансов. Другое дело — такие как я. Или как твой отец.

Тим не ответил. Жевал свинину, пахнущую углями, разглядывал синюю гладь, будто на календаре, или на старом фото. Вдали бороздит просторы белоснежный теплоход, ближе мелькают паруса и гидроциклы. Молодой, улыбчивый отец, русая шевелюра топорщится, рядом мама в синем платье...

— Он был киллером, да? Людей валил?

— Он был «хирургом», — поправил Арчибальд мягко. — Специалистом по удалению раковых опухолей, терзающих человечество. Что касается колдунов, то среди них попадаются твари хлеще «гостей», потому не спеши судить и осуждать.

— Да я и не собирался. Наоборот, круто: батя-киллер, как в кино! Сделаю себе татуху с черепом, буду хвастаться...

— Мне продолжать, или мы дальше слушаем твой эмоциональный выплеск? Так вот, в развитие темы о магических «кругах». Вся эта колдовская публика не имеет иерархии, но сочинила для себя систему, чтобы проще было работать с клиентами. Соответствовать ожиданиям, если уж общество веками разделяет магию на «черную» и «белую». Для пущей красоты назвали это дело «снежным» и «антрацитовым» кругами. Реальной разницы между ними мало, но методы и атрибутика демонстративно противоположные.

— Типа, черти и ангелы?

— В упрощенном виде, да. Добро и зло, свет и тьма. Так вот, самые хитрозадые из колдунов решили себя не ограничивать вовсе и придумали «золотой круг», не подвластный никакой морали. Сегодня спасаешь младенцев, а завтра приносишь их в жертву. Магическая тусовка встретила эту новацию без восторга, но помешать не смогла — лидеров же нет, и правил тоже.

Снова подошел официант, взглянул уважительно на Арчибальдову трость, а про заказ и спрашивать не стал. Зачем отвлекать деда с внуками от ностальгической стариковской беседы? В дальнем углу кафе разгалделись дети в сопровождении загорелых мамаш, но соседние столики до сих пор свободны — не садятся за них люди, почему-то. Теплоход на горизонте исчез из поля зрения, взамен появился мрачный, черный парусник, будто из фильма про пиратов.

— Проблема в том, что Руфус подошел к делу слишком уж серьезно. Начал расчищать территорию такими методами, что отдавил громадное количество мозолей и стал мешать абсолютно всем. Дальнейшее вы уже знаете, не правда ли?

***

В море вышли на белом, красивом катере. Неизвестно, у кого Арчибальд успел его позаимствовать, но за штурвал встал лично, и приземистое здание Морского вокзала начало стремительно отдаляться.

— Этот человек меня восхищает и слегка пугает, — сказала Аня сквозь перестук мотора, для чего пришлось склониться к Тимову уху. Запах солнца, загорелой кожи и духов, совсем чуть-чуть.

— Иногда мне кажется, что он знает и умеет вообще всё!

— Запросто! Проживи триста лет, тоже всему научишься!

Она улыбнулась вежливо, будто на глупую шутку, отодвинулась. Не в курсе, что ли? Принимает Арчибальда за обычного старикана? Или — знает правду, а вот он, Тим, как раз позабыл снять разваренную лапшу с ушей?! Обидно, если так!

Далеко уходить не стали, но берег успел превратиться в изломанную белую линию. Двигатель замолк, и катер сразу начало раскачивать на волнах.

— Тут глубоко?

— В пределах полусотни метров, — пожал плечами Арчибальд, щелкнул замочками «дипломата». — Черное море, в принципе, не Марианский желоб, глубины здесь нарастают постепенно, к центру. Именно там лежат запасы сероводорода, про которые говорила Анна.

— Что будете делать?

— Так, небольшое тестирование, выражаясь современным языком. Поиск хищников. Бывает, что место, с виду, прекрасно, травка зеленеет, или морская водичка радует глаз, а всё это — лишь чья-то незримая паутина. Мои коллеги за такое берутся с неохотой, нам бы чего попроще, но присутствие Ани дает надежду!

Смешал в знакомой уже плошке пару жидкостей, а палец на этот раз уколол свой собственный. Капнул кровью в смесь, принялся размешивать.

— Они не обязательно охотятся, — подала голос девушка, странно бледная, даже сквозь загар. — Могут просто играть с человеком, вы же слышали. Элементали воды, я их в детстве звала «плямками», радовалась, что могу видеть, а потом... потом было наводнение в Крымске. Там они наигрались.

— Я помню твою историю, — кивнул Арчибальд. — Молодец, что победила эти страхи, но сейчас другой случай. Что-то, опасное даже для самих элементалей. Если мы его не проявим, придется звать сюда мага-стихийника, из высших, столичных. Кто бы еще оплатил его услуги!

Плеснул из плошки за борт, жидкость моментально канула в волнах.

— Теплая кровь, да живая плоть, да сера и ладан! Арзум умо викаструм!

Ничего не случилось. Солнце светит, море колышется. В глубине вдруг мелькнула большая, стремительная тень, вторая, третья.

— Акулы?!

— Ну, что ты! В этом море водятся только катраны, длиной не более метра!

Вода у борта забурлила, высунулась глянцевая, носатая морда.

— Привет! — улыбнулся «ночной хирург». — Извини, но рыбкой мы не богаты, лови сам!

Дельфин погрузился, выглянул снова, раскрылась пасть, полная мелких зубов.

— Он нам не рад, я это чувствую, — сказала Аня тихо и слишком спокойно. — Мне кажется, он хочет...

Катер подбросило, будто гигантским молотом, Арчибальд выронил плошку, Тим успел схватиться за что-то и не упал. Второй дельфин выскользнулиз-под днища, описывая круг, будто вертолет в атаке, а снизу, из синевы поднимались еще и еще.

— Держитесь крепче! Уходим!

Новый удар прилетел в корму, но Арчибальда с ног не сбил — ускорил даже. До штурвала «ночной хирург» добрался с кошачьей ловкостью, мотор кашлянул, зафырчал, умолк.

— Доннерветтер[1]! На этой посудине только туристов...

Удар в левый борт — катер сильно качнулся, плеснуло водой, Аня завизжала. Тим разжал, наконец, пальцы, и его сразу бросило к ней — очередным тычком. Увидел вблизи глаза, круглые от страха, сам вдруг как-то собрался, голова прояснилась.

— Ухватись за меня, не вставай! Они не смогут... мы тяжелые!

Двигатель, наконец, взревел, катер качнуло вправо, пошел устойчиво, набирая ход.

— Пусти, ну! Всё уже!

Белизна ее щек стремительно превращалась в румянец, ладошки толкнули Тима в грудь, заставили отстраниться. Оба до нитки мокрые, но вода через борт уже не плещет, а впереди всё ближе берег с Морвокзалом. Стремительные тени отстали, свернули, наконец, в глубину.

— Выбирайтесь, и сразу сушиться, на солнце. Я пока рассчитаюсь за это замечательное, устойчивое судно и оценим с хозяином возможный ущерб. Нет, ну надо же — дельфины!

Тим поднялся на причал, протянул Ане руку, но девушка справилась сама. Уже на берегу сказала тихо, глядя в глаза:

— Ты не думай, что если я там визжала, то теперь можно всякое. Мы — по-прежнему коллеги и напарники.

— Да я и не думаю. Надо шмотки где-нибудь развесить, чтобы высохли, а то вообще не по кайфу. Потом угощу тебя чем-нибудь.

— Спасибо, сама куплю. Хотя... ты ведь мне должен за спасение обгорелой спины, так что не откажусь от стакана кваса. Вон, на разлив продают.

Деньги в кармане шорт оказались под стать всему прочему — мокрые насквозь, но вполне еще годные. Маловато только! Занять что ли у Арчибальда, на будущее? Или ждать, пока отправятся к некоему Виноделу, и тот заплатит чеканной монетой?

— Как твоя кожа, кстати? Облез?

— Не дождетесь. Пей квас и болтай поменьше.

Спина, действительно, уже не болела — как и прочее туловище. Жар давно ушел, а оставшийся смыло сегодня морской водой. Солнышко светит, шорты сохнут, одна стихия нейтрализуется другой, ага. Главное — квас холодный и вкусный!

— Так я не понял, это дельфины всех топят, что ли?

— Сомневаюсь. Они ведь разумны, если ты не в курсе, но не очень хотят с нами общаться. Я ощутила их настроение: никакой злобы, только страх.

— Ништяк! Так нас боялись, что решили, нафиг, утопить?! И чё мы им плохого сделали?!

— Не знаю. Слишком чуждый разум, другая логика. Думаю, в море нам лучше пока не соваться.

***

— Если я когда и удивлялся по настоящему, то это было вчера, — сказал Арчибальд следующим утром, когда отправились-таки на встречу. Внедорожник наматывал колесами километры, море давно пропало из виду, и Тим по нему совсем не скучал. Вокруг, по обе стороны трассы вздымались лысые, иссушенные солнцем холмы. Аню в этот раз с собой не взяли, и это к лучшему, пожалуй. Надоела своим ехидством!

— Дельфины отродясь не были замечены в дружбе с тварями-убийцами, хотя и нас им любить особо не за что. Ловим их сородичей для рабского труда, загрязняем океаны. Тем не менее, такая агрессия с их стороны — это нонсенс!

— Может, взбесились? Собаки же болеют, да и прочие всякие. К нам в поселок раз волчара бешеный забежал, еле шлепнули! Или заговор какой-нибудь. Прикиньте: разумные звери решили перебить людей и править миром!

«Ночной хирург» на это даже не улыбнулся, а машина, тем временем, свернула с трассы в сторону, по узкой, но вполне асфальтированной дороге. Вскоре путь преградил забор из сетки-рабицы, а табличка на воротах оповестила о «частной территории». Арчибальд посигналил, камера на заборе повернулась, пару секунд разглядывала машину, потом створки разъехались.

— Ничему здесь не удивляйся, даже если очень захочется. Хозяин этого места имеет гораздо более странную биографию, чем я сам.

— Такое реально!?

— Вполне. Ты слышал когда-нибудь о богах пенат, хранителях домашнего очага? Не отвечай, по лицу всё вижу. Так вот, эти боги были у древних римлян, а наш сегодняшний собеседник — грек, но состоит с ними в тесной связи. Или состоял прежде, когда на здешних холмах еще звучали эллинская речь и латынь. Иногда мне кажется, что он и сам не вполне человек, с учетом срока его жизни.

Теперь уже Тим удержался от комментариев, хоть и с трудом. Смотрел на ровные ряды виноградных лоз, уходящие к подножию холма, на цветущие розы перед каждым рядом, на белоснежное, с колоннами здание вдали. Всё вместе напоминало картинку из кино, опять же. Про совсем другие страны и вовсе другие времена.

— Красиво!

— Еще и функционально. Считается, что розы болеют теми же хворями, что и виноград, а потому по ним можно вовремя оценить опасность. Вообще, не советую задавать нашему другу вопросы на эту тему, иначе он ни о чем другом говорить не сможет. Истинный фанат виноградарства, плоть от плоти этой земли!

Хозяин уже ждал на крыльце: высокий, худой, до черноты загорелый, иссушенный, но жилистый, будто и впрямь породнился с виноградной лозой. Белоснежные штаны и рубаха, того же цвета шевелюра и короткая, ухоженная борода.

— Я приветствую вас, друзья мои! — начал с пафосной фразы, прозвучавшей у него естественно и просто. — Легка ли была дорога, не овладела ли усталость вашим телом и духом?!

— Еще как овладела, дорогой Федор! — ответил «ночной хирург» так же громко и торжественно. Похоже, в иной манере здесь не общались.

— Ничто не прогонит ее успешнее, чем вино из твоих погребов, но будем соблюдать правила дорожного движения и обойдемся напитками попроще! Я не огорчил тебя этим?

— Ну, что ты! — улыбнулся хозяин, показав белоснежные, без единой щербинки зубы. Наверняка вставные, блин!

— Сам уважаю трезвость мыслей и четкость движений, особенно в том деле, ради которого вас пригласил. Раньше полудня он не появится, потому проходите в дом, прошу вас!

Прошли. Внутри оказалось комфортно до изумления, при общей простоте обстановки — не жарко, не холодно, чистота и густой аромат винограда «изабелла». Уселись за длинный стол, Федор принес кувшин и три бокала, больше похожих на чаши.

— Здесь холодный сок, без сахара и прочих добавок. Позвольте, я вам налью.

— Сами справимся, дорогой друг, — заверил Арчибальд и потянулся к кувшину. — Ты лучше рассказывай, будь любезен, о своих бедах, желаниях, обо всем прочем.

— История будет краткой и банальной для нашего времени. У меня хотят отнять виноградники! При этом юноше можно рассказывать всё как есть?

— Безусловно. Этот юноша давно сопровождает меня и до сих пор не обратился за помощью к психиатру, а это говорит о многом.

— Пусть будет так, — хозяин глянул пристально, и Тим вдруг увидел в его глазах всё, что пряталось под маской обычного старика. Невероятно древнее и очень усталое существо. Содрогнулся, но Федор уже отвел взгляд и продолжил ровным голосом:

— Я выращивал здесь виноград еще тогда, когда этот городок назывался Горгиппией, ты знаешь. Меня не тронули римляне, османы, даже немцы не стали жечь мои лозы, ибо тоже любили хорошее вино. Меня не раскулачивали комиссары, не обижали чиновники, не облагали данью рэкетиры. Просто, не замечали, потому что на этих землях я могу творить маленькие чудеса. Так было до недавнего времени. Потом появился этот человек и предложил деньги, очень символические. Намекнул, что главная плата — сохранение моей жизни.

— Потрясающая наглость, — оценил Арчибальд без видимого интереса. — Ты ведь его, наверняка, послал, куда подальше? Или позвонил в полицию, которой самое место в этом вопросе?

— Я его выкинул за порог, — улыбнулся Федор и повел сухими плечами под рубахой. — Ты знаешь, боги ко мне милосердны, а потому до сих пор не лишили телесной силы, но, похоже, моя земная жизнь на исходе. Уже неделю вижу его на своей земле, среди бела дня. Либо, меня обманывают, либо это знак, который надо принять со смирением.

— Кого ты видишь, друг мой? Наглого торгаша?

— Цербера, разумеется, — улыбка хозяина потухла. — Трехглавого пса, посланца Аида, явившегося за моей душой. Или ты впрямь решил, что я стану просить о помощи из-за каких-то мелких бандитов?!

[1] Доннерветтер — «гром и молния» по-немецки. Аналог русского «черт побери!».

Часть вторая. Глава 4

Глава 4

— Цербера? — вскинул брови Арчибальд. — Я не великий специалист по греческим легендам, но помню, что этот пес был охранником, не так ли? Сидел на входе в Аид и не позволял душам сбежать обратно. Зачем бы ему наведываться к тебе в гости?

— Мой разум говорит то же самое, но моё зрение твердит об ином. Скоро полдень, и вы сами увидите... если я еще не сошел с ума.

— Как показывает практика, сумасшедших в этом мире гораздо меньше, чем принято думать. Идемте на улицу!

Тим допил последние глотки сока, а «ночной хирург» уже протягивал ему что-то в горсти.

— Держи, но не прячь далеко. Если нас ждет то, о чем я думаю, тебе самое время попрактиковаться.

— И чё с ними делать? — уставился на десяток шариков, явно восковых, желто-серых, каждый размером с фасолину. — Кидать как вы тогда?

— Совершенно верно. Не поддаваться страху, целиться точно, а сила тут значения не имеет. Я буду подсказывать.

Тим пожал плечами — понятно, мол — а солнечный день за порогом развеял любые сомнения. Какие тут, нафиг, Церберы?! В небесной синеве громоздятся беззаботные облака, на трассе гудят машины, во рту еще живет аромат «изабеллы». Благодать!

— Вон он, — сказал Федор, и всё, вдруг, переменилось. Будто повеяло ледяным ветром, пробрало до самых костей.

Впереди, между лозами стоял зверь. Черный как смоль, трехголовый, громадный — слонов в реальной жизни Тим не видел, но вряд ли они вырастают больше ЭТОГО. Солнце в зените, тень от чудища совсем короткая, но она есть! Не призрак!

— Помни, что я сказал. Рассчитай дистанцию и споко-ойно...

Зверь повернул к ним головы, уставился немигающим взглядом. Сколько до него — метров пятьдесят? Тяжелым камнем докинул бы на раз, а тут надо постараться! Первый шарик полетел красиво, но с ветром не справился, унесло в сторону.

Цербер утробно завыл, пасти ощерились, лапы-столбы сделали первый шаг, прямо сквозь виноград. Где-то сзади послышался стон Федора, шарики в ладони стали, вдруг, скользкими от пота. Не поддаваться, целиться! Н-на!

Зверь сорвался с места, полетел бесшумными прыжками, ожившей горой, бежать стало некуда. Тим кинул шарики, все сразу, в лицо ударило тугим воздухом, оглушило ревом, сам завопил, прикрывая руками голову.

И всё смолкло.

— Рекомендую открыть глаза и закончить дело. Не сумею долго сдерживать...

Сдавленный голос Арчибальда, горячий воздух, странный запах, будто после грозы. Тим глянул из-под ладоней и чуть не завопил снова — живая гора оказалась над ним! Нависла распахнутыми пастями, в каждую взрослый мужик поместится! «Ночной хирург» застыл в напряженной позе, руки вытянуты, будто держит на весу неподъемный груз. Пару центнеров, минимум.

— В кармане... быстро...

Тим глянул ошалело на зверя, на свои пустые ладони — потом сообразил. Сунул руку в чужой карман, и пальцы вмиг нащупали восковую твердость. Первый шарик кинул в упор, между оскаленных клыков, задымилось, но не исчезло, пришлось добавить оставшимся головам.

Чпок!!!

Звук получился скромным, не в пример остальным эффектам. Зверюга исчезла, Арчибальд опустился на землю и выдохнул, наконец.

— Теперь вы верите в незамутненность моего разума? — напомнил о себе Федор, не подумавший даже бежать перед лицом угрозы. — Понимаете, что это не пустое видение?

— Это химера, дружище, необычайно мощная и вполне способная всех нас убить. Кто-то учел, что ты — человек другой культуры и не боишься всяких там демонов, зато Цербер найдет в твоей душе живейший отклик. Или выпьет твою жизнь, если окажешься неподатливым чурбаном. Скажи, тебя навещали гости в последнее время?

— Не припоминаю. После того наглеца я озаботился дополнительной охранной сигнализацией, а уж внутри, на своей земле...

— Здесь ты творишь чудеса, я помню. Наверняка обнаружил бы любые наговоренные предметы, способные породить подобную тварь. Она, конечно, подпитывалась твоим страхом, но этого недостаточно, нужны регулярные жертвоприношения. Тот наглец походил на колдуна?

— Он походил на афериста! — ответил Федор мрачно. — Обычного, скользкого афериста, клянусь моей бородой! Я не силен угадывать магические таланты, но у Руфуса, к примеру, они ощущались даже на расстоянии. Вряд ли он бы позволил кому-нибудь выкинуть себя за порог, будто нашкодившего котенка.

— У Руфуса? Ты с ним тоже знаком?!

— Имел такое несчастье, хотя с тех пор уже минуло более десятка лет. Этот хам явился ко мне в самый разгар Костяной войны и тоже хотел мои виноградники, представьте себе!

— Зачем они ему?

— На сей вопрос тебе мог бы ответить лишь сам Руфус. Скорее всего, получил заказ, но, возможно, сам возжелал уйти на покой и заняться виноделием. Он ведь тоже грек, если ты не знал.

— Для меня это открытие, — кивнул Арчибальд. — И как же тебе удалось от него избавиться, дружище? Неужели заказал нечестивого колдуна одному из нас?

На это Федор ответил не сразу. Поглядел опять на Тима, узловатые пальцы огладили бороду, взгляд на мгновение сделался колючим.

— Если бы не знал тебя лучше, то мог бы подумать, что говорю с полицейским агентом, провоцирующим меня столь каверзными речами. К счастью, ты — это ты, а властям в последние лет двести совсем нет дела до колдовских интриг. Что до твоего вопроса, то отвечу отрицательно. У Руфуса было много врагов, потому и сбежал, а я лишь подсказал Владимиру, как его отыскать в Москве. Среди наших соплеменников, коих там тоже достаточно. Если негодяй уцелел и прознал о моей роли...

— То вполне мог состряпать еще не такую химеру, — кивнул «ночной хирург». — Не просто отнять у тебя собственность, а выпить жизнь по капле, мучительно. Ай да Руфус!

— Только сейчас вспомнилось — тот аферист тоже был из Москвы. Так и сказал, мол, не стоит искать защиты у местных властей, столица проглотит и не подавится!

— Оставим эту фразу на его совести, — пожал плечами Арчибальд, взгляд из-под ладони прошелся по окрестным холмам. — Я не в силах спасти твою собственность от чиновников, зато с химерой обещаю покончить. Отдохни, старый друг, дальше управимся без тебя.

Дальше было скучно. Ни магии, ни спецэффектов — только здоровенный бинокль, добытый из «бардачка» машины.

— А я думал, у вас труба для этих дел. Такая, типа, подзорная, как у пиратов из мультика.

— Это перебор, подмастерье, — ответил Арчибальд невозмутимо, оглядывая окрестные холмы. — Есть вещи, проверенные временем, но есть и блага цивилизации. Всему своё место. Взгляни-ка вон туда!

Тим взглянул. Ничего особенного не увидел — только беленую стену какого-то строения.

— Могу ошибаться, но думаю, что мы на верном пути. Загружайся, поехали!

***

Дорога меж холмов оказалась узкой, грунтовой, местами вовсе исчезала, но машина была готова и не к такому.

— А круто вы эту псину подвесили! Как в игре — заморозка и всё такое!

— Это и есть игра. Искусственная сущность, неподвластная законам природы, но вполне уязвимая для наших трюков. С человеком такое бы не прошло, да и с тварью из бреши лучше не пробовать. Там надежнее вот эти вещицы.

Сунул, не глядя, руку в чемоданчик, вытащил круглый предмет размером со сливу — не то флакон, не то узорчатая шкатулка с блямбой-крышечкой.

— Полагаю, нынешним вечером будет повод ее использовать, а сейчас... сейчас мы приехали! Идем на рекогносцировку!

Давешнее строение оказалось типичной «заброшкой» из времен развитого социализма. Кирпичные стены давно просели, побелку смыло дождями, оконные рамы и дверь утащил кто-то хозяйственный. Изнутри шибает прелью и экскрементами, но всё заглушается знакомым запахом мертвечины. Тим взглянул на Арчибальда, но тот не подумал даже готовить к бою клинок-трость — полез азартно в обход развалюхи по высокой, сухой траве. Остановился со стороны, обращенной к долине.

— Ну, вот, как я и предполагал! Иди сюда, не бойся!

Источник трупной вони обнаружился на стене: большое бурое пятно, усаженное мухами, будто живым ковром.

— Кровища?!

— Несомненно. А вот это, извольте видеть, источник того видения, что чуть было нас не сожрало. Только руками не трогай.

— Всю жизнь мечтал!

Гвоздь, или булавка с граненой стеклянной шляпкой, вогнан между кирпичами, посреди кровяного пятна. Вокруг просматриваются неведомые закорючки, глубоко процарапанные в штукатурке.

— Смесь оптики и колдовства, точнейший расчет! При освещении с определенного ракурса создает луч, направленный на виноградники, где и проявляется наша химера. Каждый день чуть ближе к дому Федора — солнце ведь тоже не стоит на месте. Положительно, я начинаю восхищаться создателем всего этого.

— А кровь нафига?

— Для материализации. Образ химеры может быть любым, но в него надо заселить голодную сущность, способную убивать. Подробнее не расскажу, я в этом не мастер. Сейчас нам нужен тот, кто освежает это пятно.

— И где его искать?

— Сам придет. Такие ритуалы, как правило, делаются на закате, без пропусков, поэтому в запасе у нас не меньше восьми часов. Целая вечность!

***

К Федору заезжать не стали — травянистая целина между холмов вывела на асфальт, а дальше «ночной хирург» дал волю двигателю.

— Сегодня нам опять пригодится Анна, да и хороший обед совсем даже не будет лишним! Ты не перегрелся? Выглядишь как-то апатично.

Тим качнул головой, и виски моментально прошило болью, будто раскаленные спицы туда загнали. Или штопор. Закрыл глаза, и сразу сделалось хуже, а темнота под веками превратилась в смутную тень, протянувшую щупальца прямо к мозгу. Вдохнул-выдохнул, представил стальную ленту, обвивающую с головы до ног, без единой щели — не помогло, но хотя бы тошнота исчезла.

— А что здесь забыли вон те господа? — пробился в сознание голос Арчибальда. — Рассчитывают выловить серьезного нарушителя посреди столь пустынных проселков?

— У них передвижной пост, — пояснил Тим без восторга. — Щас, по любому, докопаются и штрафанут!

Полицию не любил еще с «картошечных» времен, но старший товарищ послушно припарковался по взмаху жезла, в паре метров от бело-синей машины с надписью «ДПС». Подошел хмурый парень с мокрыми пятнами на форменной рубахе, козырнул:

— Сержант Иванов. Документики предъявляем.

— А где же «пожалуйста»? Впрочем, я готов понять настроение государевых чинов, вынужденных час за часом преть на изнуряющей жаре, а потому весьма нелюбезных. Извольте.

— Чего?! — нахмурился сержант, но явных оскорблений во фразе так и не уловил. — Та-ак, Арчибальд Генрихович, багажник откройте. Пожалуйста.

— С превеликим удовольствием. Нам, как людям законопослушным, абсолютно нечего скрывать!

Вынырнул из машины с юношеской легкостью, а вот Тим остался сидеть. Не нравилось ему это всё. И сержант, и офицер, оставшийся у машины, а особенно третий, в салоне полицейского «форда»! Белобрысый, худой, наблюдающий через стекло во все глаза. Телефон достал — снимает, что ли?!

— Вот и всё, — сообщил Арчибальд, водружаясь на водительское место. — Ничего запрещенного у меня нет, а если что и припрятано, так не про их честь.

— Это подстава!

— О чём ты? Если о субъекте, пытавшемся меня фотографировать, так это была лишь грубая попытка, весьма и весьма дилетантская. Подбросить в автомобиль они ничего не могли, да и вообще — к чему дорожным полицейским иметь на нас зуб?

— А фотать к чему?! Может, это ваш Руфус в той «тачке» сидел! Вы хоть знаете, какой он на рожу?!

— Браво, юноша. Рассуждения твои грешат изрядными логическими дырами, но рациональное зерно имеется. Сам я Руфуса не видел, зато его знает наш Федор, и великим моим упущением было — не спросить о внешности! Непременно исправлю, сегодня же.

Кому другому Тим напомнил бы про существование мобильников, но тут решил заткнуться. Во-первых, дед и так смущен, а во-вторых — не факт, что тысячелетние греки вообще пользуются телефонами. Даже если у них на воротах видеокамера. Может, им боги запрещают, всякие там Марсы с Юпитерами и Афродитами, которые в древности бродили среди людей вообще по-простому, даже не прятались. Раньше Тим это всё считал сказками, а теперь не поймешь, во что и верить!

«На дело» выехали ближе к вечеру. После встречи с Аней и очередного кафе, где Тим без восторга съел очередной кусок жареного мяса. Смешно сказать, но соскучился по детдомовским супчикам и котлетам с пюре! В животе сейчас бурчало с разной степенью музыкальности, зато головная боль и давящие «щупальца» исчезли, наконец. Рассматривал пейзажи по сторонам, пару раз поймал в зеркале взгляд девушки, отвел глаза. Зачем на нее таращиться, в самом-то деле?! Еще подумает ерунду какую-нибудь!

— Автомобиль оставим здесь, пожалуй, — сказал Арчибальд, когда знакомый холм с постройкой обозначился в зоне видимости. — В сегодняшнем деле нам понадобится сущий минимум.

Дальше пришлось пробираться кружным путем, через всё ту же сухую траву по пояс. «Ночной хирург» шагал первым, топал берцами похлеще коня.

— Это чтоб змеи вовремя разбежались, — пояснил еще с первых шагов. — Здесь, конечно, не африканская саванна, но даже местные гадюки способны доставить массу проблем. Смотрите под ноги.

Совет пригодился чуть позже и вовсе не из-за рептилий. В той самой постройке, со следами человеческой жизнедеятельности на полу.

— Всё-таки, поразительно! До ближайшего населенного пункта несколько километров, но кому-то приспичило справлять нужду именно здесь!

— Может, охотники? — пожал плечами Тим. — Или гаеры с дороги? Или тот самый хрен, которого будем ждать?

Воняло в «заброшке» очень даже серьезно. Не только фекалиями и тухлой кровью, но чем-то еще, совсем непонятным. Похоже, вся эта черная магия без вонищи не может!

— А нам обязательно прятаться именно здесь? — сморщила нос Аня, но старший товарищ на это даже отвечать не стал. Наблюдал за окрестностями и в оконном проеме старался не маячить.

— Тебя-то сюда нафига взяли? — спросил Тим шепотом, покосился на четкий профиль девушки в полумраке. — Тоже колдовать умеешь?

— У меня очень много талантов. Скажи свой номер.

— Чё? — решил, что ослышался. — Телефон что ли?!

— Ну да, — судя по голосу, она улыбнулась. — Так удивляешься. У тебя девчонки ни разу его не спрашивали?

— Да всякое было! Просто, от тебя не ожидал... записывай.

— Надеюсь, вы не забыли отключить звук, молодые люди? — спросил Арчибальд, не оборачиваясь. — В мою эпоху предпочитали другие способы связи, особенно если парень и девушка вполне симпатичны друг другу, но с учетом всех обстоятельств... тс-с, похоже, к нам гость.

Теперь они тоже услышали: хриплый, надсадный треск мотоцикла. Явно не «харлей», и с глушителем проблемы: деревенские колдуны, похоже, в деньгах не купаются. Приблизился и умолк. В навалившейся тишине раздался шорох травы вперемежку с бурчанием и матами — кто-то лез на холм, совсем даже не скрываясь. Прокашлялся, смачно плюнул, закудахтала курица.

— Ждите здесь, — распорядился Арчибальд громким шепотом. — С этим управлюсь сам.

***

Ждать пришлось недолго. За стеной что-то стукнуло, скрипнуло, шумно упало, а курица завопила во всю глотку.

— Можете выходить, молодые люди!

Тим, не заморачиваясь, выскочил прямо через оконный проем. Обнаружил Арчибальда в компании незнакомого субъекта, приваленного к стенке рядом с кровавым пятном. С виду — обычнейший деревенский дядька. Худой, небритый, в затасканном спортивном костюме. Руки увязаны за спиной, рядом стоит единственный, похоже, скарб: клетка с той самой птицей внутри.

— Нормально вы его отрубили! Может, водицей полить?

— Скоро сам очнется. Сомневаюсь, что узнаем хоть что-то полезное, но не зря ведь время теряли. Кстати...

Шагнул к стене и принялся долбить набалдашником трости по граненому стёклышку в кровяном пятне. Кристалл, или что оно там, оказался крепким — рассыпался лишь удара с десятого.

— Ну, вот и всё. Совладали без всякой магии, даже замораживать не понадобилось. А вам, уважаемый, самое время прийти в себя! Готовы по хорошему, или уколоть вашим собственным ножом?

Дядька шевельнулся, открыл глаза — снова самый обычный взгляд без всяких там колдовских ужасностей. Зато обиды и злости хоть отбавляй.

— Вы шо ж такое творите?! Совсем уже?!

— Можно я пообщаюсь? — уселся Тим перед пленным «на корты», не дожидаясь разрешения. — Здорово, мужик! Кто таков, под кем ходишь?!

— Шо?! — изумился дядька без всякой наигранности. — Фули те надо, малой?

Татуировок нет, взгляд не прячет, да и на «мужика» не обиделся. К серьезному криминалу вряд ли причастен. Дальше можно попроще.

— Мы, если чё, работаем в обществе защиты животных. Слыхал про такое? Дошла до нас тема, что ты курей мучаешь по беспределу, хотим разобраться. Я хоть мелкий, но злой, а вот этот мужчина за всякую живность готов человеку башку отрезать, очень даже реально!

— Шагал бы ты лесом, — отозвался мужичок по-прежнему, без испуга. — Не пойму, шо вы за шайка такая, а вот меня тут все знают, и менты, и братва. Человек простой, но на вас управу найду.

Тим вздохнул — по-хорошему не выйдет, явно. Придется бить, или денег предлагать, или еще чего.

— Дай-ка, я теперь, — девушка приблизилась, обдала флером духов. — Ваши грубые мужские игры ничем хорошим не кончатся.

— Уверена? — нахмурился Тим, глянул на «ночного хирурга», тот кивнул. Ладно, фиг с ними. Если дядька окажется круче тучи — уж Арчибальд-то его остановит!

— Не бойтесь, я врач, — сказала Аня тихо и так ласково, что у Тима защемило под ребрами. — Сейчас ваша голова перестанет болеть, мысли станут свежими. Как этот ветер, наполненный ароматом вечерней степи. Чувствуете?

— Ага, — прошептал мужичок, глаза вдруг сделались круглыми и доверчивыми, будто у малыша перед мамой. — Не болит башка-то! Руки только...

— Да, конечно, — девушка потянулась за здоровенным ножом, воткнутым рядом с клеткой. — Это ведь ваш? Вы не хотели зла, всего лишь зарезать курицу?

— Ага. Башку ей того... тоже больно, а шо делать! Я ж тут подсобник, на ферме, мне за десяток курей уплочено, а пока только трех кончил. Опять же, мясо себе забираю, супец каждый день, в морозилке того-сего...

— Я знаю, что вы не злой, — ладошка Ани коснулась чужого лба, но руки освобождать не спешила. Покачивала ножом у мужичка перед носом.

— Вы не злой, вы просто хотели кушать. Тот человек, он ведь хорошо заплатил?

— По «косарю» за курицу. Шоб я, значит, сюда, каждый вечер, и это...

— Какой он был? Высокий, низкий, худой? Я тоже хочу с ним встретиться. Поможете мне?

— Ага, — улыбнулся дядька, глаза всё следили за блестящим лезвием. — Только это... не помню его. Сразу всё, как говоришь: и высокий, и мелкий, и толстый, и вроде меня. Хари вообще нет, мутно...

Рядом хмыкнул Арчибальд — не скептически, а философски. Распрощался с потраченным впустую временем. Закатная краснота стремительно превращалась в сумерки, со степи потянуло тем самым ветерком, освежителем мыслей.

— Он не врёт, — сказала девушка, и нож, наконец, нырнул дядьке за спину, перерезал путы. — Агрессии в нем тоже не чувствую, а с магической силой разбирайтесь сами.

— Было бы, с чем, — пожал плечами «ночной хирург». — Как долго он останется в этом блаженном состоянии?

— Сложно сказать. Здесь ведь не гипноз, просто воздух, наполненный просветлением. Человек после этого может измениться в корне.

— С ума, что ли съехать? — пробурчал Тим себе под нос, а дядька уже поднимался, оглядывался по сторонам с широчайшей улыбкой. Глянул на алый край солнца у горизонта, широкая ладонь прошлась по лицу. Неужели слезу смахнул?!

— Страшный ты человек! — сказал Тим, когда спускались с холма к машине. — Еще из меня такого же сделаешь: ни украсть, ни покараулить!

— Не бойся, малыш, ты и сейчас хороший! — фыркнула девушка. — Пока в твоей тыковке будут мозги, никакой ветер туда не влетит!

Сзади опять развопилась курица, но радостно, на затихающей ноте. Похоже, на волю выпустили. Будет жить теперь долго и счастливо — если никто не сожрет в ближайшие сутки.

***

— Да, я видел Руфуса в лицо, — кивнул Федор, получасом спустя. — Я не маг, но все их кривые уловки по отведению глаз на меня не действуют. Типичный грек.

— Ты, или он?

— Оба! Я похож на руины Парфенона, а он выглядит как Афинская башня в Амбелокипи, но оба смотримся гордо!

— Разумеется, друг мой. Всему миру известно, что нет гордости и красоты выше греческой! Не зря вам турки так завидуют! И всё же, опиши-ка эту «башню» подробнее.

— Сейчас. Дай собраться с мыслями, — винодел поскреб белоснежную бороду, скрипнула скамья, заменявшая здесь стулья, вышел степенно из комнаты.

— Куда это он?

— Вероятно, его мысли хранятся в амфорах, или в бутылях как этот сок, — улыбнулся Арчибальд, большая глиняная чашка поднялась к губам. — Когда-нибудь подрастете, попробуете его вино, м-м-м!

Неспешные шаги приблизились. Федор вошел с потертым портфелем насквозь канцелярского вида. В таких у стариков, наверное, хранятсязанудные бумаги: газетные вырезки, пожелтевшие письма, еще всякое.

— Не знаю, кто заказал очередное покушение на мои виноградники, но начало этой нити следует искать в Москве. У тебя ведь остались там связи?

— Были когда-то, — ответил Арчибальд скучно, очень по-деловому. — За годы многое изменилось, и не каждый захочет меня вспоминать.

— Пусть их память сделается острее при виде этих бумажек, — сказал винодел, и замочки портфеля щелкнули. Тим даже приподнялся, хотя и отсюда всё было видно. Ни документов, ни писем, ни вырезок — только деньги. Пачками, много.

— Здесь примерно миллион, рублями. Я хочу, чтобы ты толково распорядился им в столице, за вычетом стоимости твоих собственных трудов. Понимаю, что деньги не слишком большие, но других у меня нет.

— Этого хватит, дружище, — улыбнулся Арчибальд мягко. — К серьезным взяточникам не сунемся, а со всеми прочими я привык полагаться на доброе слово. Что там, всё-таки, насчет Руфуса?

— Шесть пальцев! На левой руке у него шесть пальцев, потому этот аферист старается держать кулак стиснутым, дабы не бросалось в глаза. В остальном же типичный грек, как я уже говорил. Смуглый и горбоносый. Измажьте меня черной краской, получится Руфус, но видят боги, я совсем даже не горжусь этим сходством!

Часть вторая. Глава 5

Глава 5

На обратном пути молчали — будто научились обмениваться мыслями напрямую, без слов.

— Всё равно, не понимаю! — признался Тим, когда въехали, наконец, в город. — Если этот греческий хрен за нами следит, то почему не помешал разбить его булавку и мужика не остановил?! Мы ведь ему всю малину испортили!

— Потому что он не всемогущ. Самый сильный колдун — это лишь посредник, проводник магической энергии, а она умеет преподносить сюрпризы, — Арчибальд свернул к обочине, потянулся за тем самым портфелем. — Для начала, выполню волю нашего друга и раздам вознаграждение за работу.

На колени Тиму шлепнулась пачка пятитысячных в банковской упаковке, еще пару таких же «ночной хирург» протянул Ане.

— От каждого по способностям, каждому — по труду, как завещали господа большевики. Ты не в обиде, мой юный друг?

— Да нормуль. Анюта реально сработала!

— На этом мы с ней расстаемся, потому не хочу оставаться должен. В Анапе нам больше искать нечего.

Девушка взяла деньги молча, блеснула в полумраке дежурной улыбкой. Говорить не хотелось. Машина тронулась, мысли в голову лезли странные, обо всём сразу. Море, дельфины, ожившая капля воды с человека ростом. Бледный паук-химера на потолке — никак не забудешь, что адрес знала только Аня. И в катере была, и засадить булавку в стену дома ей без проблем. А таинственного Руфуса никто не видел, кроме Вишневецкого и Федора, которые сами — сплошная странность. Был ли мальчик, блин?!

— Я позвоню, — сказала девушка, когда заехали в город. — Давайте там аккуратнее в этой Москве, мне вам отсюда никак не помочь. Если что.

Вышла, оставив запах духов и зияющую пустоту. Ну и ладно! Не помочь, не дотянуться в мысли, не выведать лишнего... пусть остается, короче!

Припарковались у отеля, Арчибальд, как обычно, прихватил только трость с «дипломатом», а тяжелый портфель сунул Тиму. Сумму денег, какую тот раньше держал только в смелых фантазиях. Это не считая собственной пачки на кармане. Еще месяц назад прыгал бы от счастья, а тут непонятно, что с такими «бабками» вообще делать! Прогулять все разом?!

— Жаль, что Анна не составит нам компанию, — сказал проницательный Арчибальд уже в номере. — Не настроена, похоже. Иди, переоденься во что-нибудь, приличествующее курорту, и отправимся ужинать.

— А в Москву когда?

— Морем и солнцем уже пресытился? Что ж, отрадно видеть в тебе человека дела, твой отец был таким же.

— Тоже торопился жить, — буркнул Тим. — Мы-то с ним не мутанты, нам той жизни отмерено с гулькин хрен!

Дурные слова и сейчас опередили мысли, не вернешь. Да и не хотелось сглаживать, хоть стыдно. Навалился какой-то мрак, тоска, голова опять заболела.

И тут же постучали в дверь.

***

— Извините, это горничная! Откройте, пожалуйста.

— Зачем?

— Ну... у вас протекает кран, затопило номер снизу, я привела сантехника!

Арчибальд нахмурился, да и Тим уже почуял неладное. Слишком любезный тон у горничной — и слишком фальшивый! Остеречь не успел, замок, вдруг, щелкнул сам собой, дверь распахнулась.

— Стоять, не двигаться!!! Полиция!!!

Ворвались двое в форме и один в штатском — тот самый блондин из машины. Самый мелкий из троицы, но главный, похоже. С пистолетом в поднятых, напряженных руках.

— Мы стоим, не волнуйтесь, — сообщил «ночной хирург» очевидное, даже в лице не слишком изменился. — Что случилось?

— Много чего! Гражданин Лямкин?!

— Да, он самый. Соблаговолите представиться в ответ, если вы не разбойники.

— Петров моя фамилия, — белобрысый махнул нераскрытыми «корочками», но оружие осталось нацеленным Арчибальду в живот. — Теперь аккуратно, без резких движений развернись и руки за спину.

«Ночной хирург» подчинился, и на запястьях щелкнули наручники. Только теперь все выдохнули облегченно. Кто ж их так напугал, если это реальные менты-полицаи, всё-таки?! Хорошо, не с ОМОНом пришли!

— Вы задержаны по подозрению в совершении ряда тяжких преступлений, — Петров щелкнул предохранителем, пистолет исчез под рубахой навыпуск. — Найдите мне еще понятого, да будем писать.

Последнее адресовалось лейтенанту в форме, и тот послушно канул за дверь. Горничная замерла у порога, смотрит во все глаза, второй обмундированный, капитан, толкнул Арчибальда в кресло и навис рядом. Если жулики, то очень уж наглые!

— Вот она и шпага! — белобрысый разобрался уже с тростью, вытянул до половины тусклый клинок. — Я не эксперт, но это, сто пудов, холодное оружие. Считайте, одна статья у вас есть, гражданин Лямкин! Предлагаю добровольно выдать всё остальное!

— С удовольствием? — улыбнулся Арчибальд добродушно. — Как только соблаговолите объяснить, что вам требуется, и предъявить ордер на обыск.

— Постановление! Ордера бывают в кино, а мы вам, гражданин Лямкин, предъявим всё и по полной программе. Проходите, товарищи понятые, смотрите внимательно. Ты, пацан, стой спокойно, без глупостей.

Это он Тиму, разумеется. В «браслеты» заковывать не стали и вообще не считают за угрозу, волки позорные! Удивить их, что ли?! Нет, не стоит — один против трех не сыграешь, и Арчибальд уже глянул красноречиво. На что он надеется, вообще?!

— Здесь мы видим чемодан и портфель. Ваши вещи, гражданин Лямкин? Ну, и прекрасно. Открываем!

Второй понятой — пузатый мужичок из соседнего номера — присвистнул, горничная подалась вперед.

— Видим крупную сумму денег, — белобрысый Петров улыбался теперь как кот на сметану. — Можете объяснить их происхождение?

— Разве я обязан? — вскинул бровь «ночной хирург». — Что ж, извольте. Я свободный художник, иллюзионист, зарабатываю организацией шоу для зажиточных людей. Это мой гонорар за несколько месяцев.

— Чтоб я так зарабатывал, гражданин Лямкин! Открываем чемоданчик, смотрим. Это всё ваш магический инвентарь?

— Вы необычайно близки к истине, гражданин полицейский. Попросил бы ничего не вкрывать во избежание порчи имущества.

— А чего вы так заволновались? — прищурился Петров. — Не иначе, противозаконные вещи храните? Иголки какие-то, посуда... вот в этом флаконе у вас что, например?

— Глаза и уши, — ответил «ночной хирург» невпопад, но Тим его понял. Тот самый флакончик-шкатулка в руках полицейского, крышку уже скручивает — доля секунды, чтобы зажмуриться и зажать уши ладонями!

Музыка — тягучая, прекрасная как сон, как мечта, на самой грани слышимости. Вспышка сквозь веки — всех цветов радуги.

Тишина — глубокая как омут.

— Открывай глаза, уже можно, — пробился через преграду голос Арчибальда. — Думаю, час у нас есть, но лучше бы не затягивать.

Номер теперь походил на музей восковых фигур: пятеро застыли в разных позах, с остекленевшими глазами. Горничная вовсе на одной ноге — хотела шагнуть, да не успела.

— Ну, блин! Чё это?!

— Смесь науки и колдовства. Изготавливает один швейцарский мастер, цена сопоставима с автомобилем, но оно того стоит. Ты меня, кстати, чрезвычайно обяжешь, если снимешь эти браслеты, друг мой.

Дальнейшие сборы напоминали дурной ролик с «Тик Тока», где куча народа кривляется ради самого кривляния. Играет в «море волнуется раз». Деловитый Арчибальд бродил туда-сюда между живых статуй, протирал все подряд поверхности и предметы, выдернул флакон-шкатулку из пальцев Петрова, прошелся ловким жестом по карманам. Нашел и раскрыл удостоверение.

— Увы, но это действительно полицейский. Старший оперуполномоченный, что бы сие ни значило.

— За левые «бабки» трудится, — Тим глянул в безжизненные глаза, чуть поежился. — Он слышит?

— Вряд ли. Для них время замерло, а вот нам нужно поспешить. Не факт, что здесь замешан корыстный мотив — очень даже возможно искреннее служебное рвение. Наш неведомый доброжелатель выдал нас с тобой за опасных преступников, и теперь к охоте подключится государственная машина.

— А че вы ему свою «ксиву» не показали? Как Славе в посёлке?

— Слава был трусливым идиотом, а здесь против нас не только полицейская хватка, но и помощь нашего недруга... ты, кстати, почему не собираешь свои вещи?

— А фигли нам, нищим?! — хмыкнул Тим. — Гачины погладить, да шнурки завязать! Я мигом!

Отель покинули не спеша, как и положено зажиточным туристам. Администратор на рецепшене напряглась лицом, но Арчибальд шагнул в ту сторону и произнес пару тихих фраз, заслужив ответную улыбку.

— Чё вы ей сказали?

— Не «чё», а «что», — поправил «ночной хирург» с непривычным раздражением. — Попросил не беспокоить наших друзей в ближайшие два часа, а она и поверила.

Тим переспрашивать не стал — без обид, но пускай все грамотные-умные идут лесом! У него, если что, тоже нервы, и тоже ни малейшего желания бежать из города впопыхах, будто крысы с корабля! А совсем уж не хочется загружаться очередным вопросом — кто, кроме Ани, знал, что как раз сегодня при них будут крупные «бабки»? Федор, разве что.

***

— Извини, я был резок, — сказал Арчибальд спустя бесконечно долгую паузу. Как раз зарулили в какой-то двор, подальше от окон и фонарей, перевели дыхание после гонки по городу.

— Очень не люблю конфликтовать с законом и давненько этого не делал. В прошлый раз меня за такой конфликт чуть было не расстреляли в Южной Америке, а в позапрошлый хотели повесить в местечке Тайберн, под Лондоном.Пойдем-ка, поможешь.

Открыл багажник, пошарил за спинкой сиденья, что-то щелкнуло.

— Тяни, смелее!

Тим послушался, хоть и не мгновенно, а дальше сдержаться не смог, присвистнул. Кусок пластика под его рукой отъехал в сторону, открывая тайную нишу, а там... много там чего оказалось! Не арсенал как в американских боевиках, но всё равно! От помпового ружья до складного спиннинга, от бутылок с чем-то жидким до коробочек с чем-то густым, от бумаг в прозрачной папке до бумаг в непрозрачных обложках. Всё уложено в специальные гнёзда, идеальный порядок. Даже подсветка есть, чтобы с фонарем не возиться! Немец, одно слово!

— Большинство этих предметов абсолютно законны, но всё равно, лучше их никому не показывать. Будь любезен, подай мне вон то.

В этот раз упрашивать не пришлось — восхищение вытеснило все обиды. Передал «ночному хирургу» автомобильные номера с московскими «семерками» над флажком, тот мгновенно прикрутил их на место прежних, обошел машину, повозился спереди. Пролистал стопку скользких карточек — водительских удостоверений — нашел нужное. Из другого гнезда вынул пластиковый файл с бумагами, из третьего — паспорт с российским гербом на обложке.

— Вы, реально, мафиози какой-то!

— Я — тот, кто я есть, мой юный друг. Не люблю воевать с законом, но иногда с ним играю, совсем чуть-чуть. Поехали, ибо времени всё меньше!

Перекрашивать машину не стали, хотя Тим бы не удивился. Как в тех же боевиках, где крутые герои смывают краску из шланга, прямо в гараже. Вместо этого рванули на выезд со всей возможной скоростью, постояли в паре «пробок», а потом Арчибальд удивил еще раз. Покружил переулками и причалил к обычному домику в частном секторе с вывеской «сдаются номера».

— Здесь меньше любопытных глаз и нет камер, — пояснил, когда договорились обо всем с меланхоличной теткой-хозяйкой. — Преследователи будут искать на трассе, а мы, тем временем, отдохнем. Вот, прими это.

— Чё такое? — глянул Тим с подозрением на глянцево-белую пилюлю. — Снотворное, что ли?

— Почти. Останешься бодрствовать, но нашему недругу будет сложно залезть к тебе в голову. Решайся, или нас очень быстро здесь вычислят.

Тим решился. Пилюлю пришлось разжевать и запить водой, а потом... накатила тупость. Иначе не определишь. Будто у сильно пьяного, когда, вроде, всё понимаешь, но двигаешься как робот. Саня Золотой, как-то раз подшутил, заставил выпить полстакана водки — точно такое же состояние было. Пока не вывернуло в туалете под хохот братвы.

Сейчас, впрочем, было не до сравнений и не до мыслей. Молча помог Арчибальду зачехлить машину, молча глядел, как тот раскладывает в номере, на столе очередные банки-склянки и намешивает химикаты. Дальше «ночной хирург» управился сам: сбрил усы, перекрасил волосы в рыжий цвет и что-то проделал с физиономией. Круглолицым сделался, одутловатым. Похожим как две капли на фотографию в новом паспорте. Тима хотел обрить наголо, но вместо этого выдал патлатый черный парик.

— Бритая голова не успеет загореть, будет сильно контрастировать с лицом, лучше уж так. Хотя, и без этого примета слишком яркая — пожилой мужчина с мальчуганом. Может, в девочку тебя переоденем?

Тим и на это не возмутился. Автопилот в голове молчал, ожидая новых команд.

— Ладно, лишнее. Здешняя хозяйка подумает про нас невесть что, да и ты в этом состоянии не сыграешь. Будем прятать тебя в дороге от всех проверок, так будет эффективней.

***

Просто, жизнь. Проснуться, умыться, поесть, всё такое. Лежать на кровати и тупо глядеть в телевизор. Засыпать иногда. Выходить во двор и «вялиться» на лавочке, под виноградными лозами. Снова уходить на койку. День, два, три? Без разницы.

Очередное утро оказалось не таким как прежние — пилюлю Арчибальд не выдал и вообще, повел себя с непривычной уже деловитостью:

— Собирайся, мой юный друг, никакие облавы так долго не длятся! Сегодня ты будешь слегка заторможен, прости уж, а завтра придется вспомнить науку создания «коконов» и «доспехов». Там будет проще, ибо нашим союзником станет скорость.

Хозяйка гостиницы проводила их равнодушным взглядом. Наверное, тоже без магнетизма не обошлось — или без «барашка в бумажке». Тим уселся назад, Арчибальд передал ему свернутое покрывало:

— Если скажу — ложись на сиденье, укройся и имитируй сон. Лучше, чтобы лица вообще не было видно.

— Базару нет. Могу прямо щас начинать.

Так и поехали. Снова трасса, километры асфальта и бездонное небо над головой. Лысые холмы и виноградники сменились опять засеянными полями. Голые полудённицы танцевали среди колосьев, но разглядеть их Тим не успел — пришлось укрываться от поста ДПС. Тормознули, проверили документы у «ночного хирурга», в салон заглянули не бдительно, для проформы. Дальше потянулась дорога вовсе скучная, по степям. Дремать не получалось — пилюли совсем перестали действовать, отупение схлынуло, вернулось опять ощущение чужого взгляда, роющихся в голове холодных пальцев. Разозлился, представил себя снова обмотанным гибкой, длиннющей лентой, заточенной как бритва. Наглые пальцы отрублены, вместо них лезут новые, не могут пробиться, режутся о кромку. Представил, что лента докрасна раскалилась — теперь что скажете?!

— Делаешь успехи, — оценил с переднего сиденья Арчибальд. — Суть твоих мыслей понятна, но в голову уже не пробиться.

— Так это вы?!

— В том числе. Приходится прикрывать тебя, как могу, но, похоже, ты всё меньше в этом нуждаешься. Не забывай про Луну и Солнце, восстанавливай силы. Даже «прирожденным» это требуется регулярно!

Заночевали в какой-то деревне. Снова в двухместном номере — по советским стандартам, наверное, когда чужих людей селят зачем-то вместе. «Девочек» здесь никто не предложил, но и к джипу пристроиться не пытались, зато активно орали на улице и пробовали петь. Тиму не спалось — на месте Арчибальда наслал бы жутчайшее проклятие, а «ночной хирург» отрубился вмиг, захрапел даже. Осталось завидовать и уснуть под утро. Снилась невнятная гадость: подземелья, крысы, потоп, соленая вода, переполняющая горло. Закашлялся и уселся в кровати. Сердце колотится так, что самому слышно, воздуха не хватает. Что это было, вообще?!

— Что это было? — спросил, когда уже выехали на трассу. — Реально, чуть не сдох!

— Кошмары — есть тема загадочная и до конца не познанная, — отозвался «ночной хирург» после паузы. — Рекомендую принять за глупую фантазию твоего мозга и забыть. Это будет рационально.

Тим в ответ промолчал. О чем говорить с человеком, которого триста лет назад почти убили, но он выжил и теперь предлагает «рациональность» какую-то?! Даже не смешно, блин!

К обеду каштаны и акации уступили место березам с тополями, а яростно-синее небо заволокло тучами. В очередном городишке Арчибальд решительно припарковался у торгового центра — местного очага культуры, цивилизации, да и светской жизни, похоже.

— Твой курортный гардероб уже не актуален, пришло время его обновить. Как показывает практика, недорогую, но добротную одежду лучше покупать в провинции, а не в столицах. Выбирай.

Вытрепываться больше не тянуло. Разве что уплатить из собственных денег, но Арчибальд пресек попытку в корне:

— Считай, что это боевая униформа, она нужна тебе для наших совместных дел. Производственные расходы лежат на мне.

Убедил, короче. Из магазина Тим вышел обладателем джинсового костюма и удобной ветровки с кучей карманов. Самое оно для приближающейся осени!

Дальше ехали медленнее — машин на трассе всё прибавлялось, населенные пункты пошли один за другим, степи окончательно сменились лесами, рощами и болотами. Без всякой иллюзорной «живности», почему-то.

— «Местные» не любят больших городов, — пояснил Арчибальд уже на въезде в Москву. — По крайней мере, привычные для нас домовые с водяными. Это не значит, что в мегаполисе пусто, но тамошние формы жизни не очень приятны для человека. Увидишь еще. Хотя, человек, говоря по чести, превзошел любую представимую нечисть, и это ты тоже узришь. Добро пожаловать в столицу!

Часть третья. Глава 1

Часть 3

Дорогая моя столица...

Глава 1

Переехали МКАД, окраины нависли с обеих сторон домами такой высоты, что хотелось сжаться в комок. Дальше пошли проспекты, машины в шесть рядов, бесконечные «пробки». Тим всё высматривал Кремль, или небоскребы «Москва-сити», но суета отвлекала. Сообразил, наконец, что заехали в самый центр — к узким улицам и двухэтажным домам, будто из давнего прошлого. У одного такого припарковались.

— Поселимся в хостеле, это не так заметно, — пояснил «ночной хирург». — Меньше внимания к паспортам, меньше камер, обслуга душевнее, хотя и менее вышколена.

Тиму сейчас было всё равно. Даже тот факт, что расположен этот самый хостел в подвале, и санузлы здесь общие на весь коридор, и кухня такая же. После детдома и это за счастье, а гламурный отель в Анапе — просто сон. Не бывает так на самом деле! Пускай уж подвал — отсюда проще будет вернуться к унылой прежней жизни!

От грустных мыслей укрылся в душевой кабинке. Похлестал себя ледяными и горячими струями, голова, вдруг, закружилась, перед глазами поплыли черные точки. Через секунду понял, что «метлячки» ему не мерещатся. Кружат под потолком, похожие на бескрылых комаров, гипнотизируют, раздуваются в шарики. За головокружением пришел страх — бежать отсюда, не оглядываясь! Выскочил из кабинки, замахал руками прямо сквозь тварей. Бестолку! Кое-как натянул штаны, а защелка на двери санузла поддалась с четвертой попытки. Выпустила в коридор. Твари вылетели следом, беззвучным, клубящимся роем, закружились над головой — и вспыхнули, вдруг. Исчезли, будто не было.

— Ты меня разочаровываешь, — сообщил Арчибальд, рассевшийся на банкетке посреди коридора. — Впадаешь в панику при виде простейших паразитов, забываешь всё, чему успел научиться. Что же будет, если отправимся на серьезное дело?

— Ни хрена себе простейшие?! Кто это... или что?! — спохватился, глянул по сторонам. В коридоре пусто, лишь консьержка в кабинке у двери, да камеры под потолком. Никакой посторонней живности.

— Я здесь всё вытравил, не беспокойся, мой юный друг. Твоих навыков уже хватило бы для вполне эффективной защиты, но ты предпочел испугаться. Паразиты чувствуют страх, он им жизненно необходим.

— Это тоже «гости»?

— Увы, как раз «местные», — ответил «ночной хирург» с ленцой. Сидит будто на троне, даже чашечка кофе в пальцах дымится. Хорошо хоть без пива и попкорна! Снова поднялось раздражение, и окружающий мир на это отреагировал — под потолком закружились серые хлопья, начали сгущаться.

— Те самые, про кого я говорил. Если ты хоть немного сведущ в медицине, то знаешь о полезных и вредных для человека бактериях. Первые, живут в тебе с детства, но если переусердствовать с антибиотиками, то в стерильный организм непременно заселится какая-нибудь гадость. Вроде этой, — тут Арчибальд коснулся пальцами губ и слегка дунул, а хлопья вспыхнули, будто подожженный тополиный пух.

— Лешие с домовыми — тоже специфические создания, но они не вредят человеку намеренно. Могут лишь наказать за невежество. К сожалению, в мегаполисе им трудно, зато здесь прекрасно плодятся сущности, вроде этих. Питаются сильными эмоциями, сами их провоцируют. Отсюда такое количество депрессий, фобий и прочего, что так дорого современному горожанину.

— А чё я их раньше не видел?

— Снова сложный вопрос, требующий неоднозначного ответа. Во-первых, твои способности прирастают от тренировок, а во-вторых, паразиты встречаются тоже не везде. Предпочитают подвалы, где много случайных людей. Особенно в старых домах.

— Ништяк. Вы как будто спецом сюда заселились, а теперь... — осекся, увидев улыбку Арчибальда, в голове зашумела кровь, но сразу стихла. Спокойно, блин! Злость приманивает тварей!

— Разумеется, я выбрал это место неслучайно. По аналогии с теми же бактериями, тебе требуется иммунитет, а для этого надо заставить твой организм бороться. Не задумываясь, как машина. Весь этот город — сплошная агрессивная среда, и дела мы начнем не раньше, чем ты подготовишься, — чашечка кофе в пальцах «ночного хирурга» описала затейливую кривую, но ни капли не выплеснулось. Вот уж кто реально умеет себя контролировать, блин! Даже во сне, наверное!

— Впрочем, праздности мы себе не позволим, юноша, потому разотрись, наконец, полотенцем и собирайся. Москва слишком ценит время!

***

— Чего еще желаете? — улыбка официантки могла бы осветить ночную тайгу, реально! Не самая белоснежная, зато искренняя. Обращенная к единственному клиенту из трех.

— Еще графинчик, пожалуйста, — ответил клиент идеально-правильным тоном. Покровительственным, дружелюбным, в меру учтивым. Официантка вздохнула, даже взгляд затуманился. Хоть раскладывай ее прямо на столе!

Злая мысль мелькнула и погасла — бороться с обаянием этого человека у Тима не получилось. Почему, кстати? Обыкновенный дядька в сером костюме, похожий на... фиг знает, на кого похожий! Даже лицо нормально не разглядишь, как в дымке. Тихий голос, скупые жесты.

— Это будет не только важная встреча, но и проверка твоего уровня, — сказал Арчибальд еще в хостеле. — Если уж начал видеть маскирующихся тварей-паразитов. Постарайся оценить нашего собеседника не только органами чувств, но и скрытым зрением. Умеешь его задействовать?

Тим не умел. Пришлось послушать короткую лекцию. Сейчас старательно пытался расфокусировать взгляд, превратить его в облако и окутать странного дядьку с головы до ног, но бестолку. Всё та же непонятность — плюс растущее доверие, симпатия, уважение, почти восторг.

— Я проделал немалую работу по вашему вопросу, Арчибальд. Краснодарским краем, особенно побережьями, интересуется множество влиятельных людей в столице, но, похоже, я вычислил нужного. Чиновника, который прежде не был замечен в таких делах, а потому имеет безупречную репутацию.

Слова ложатся веско как тяжелые камни в кладку. Что-то очень знакомое... да он же общается как сам Арчибальд! Заковыристой речью, с мудреными оборотами! Из одного инкубатора вышли?

— Обычно про всех, кто лоббирует в регионах столичные интересы, что-то известно. Заказчики, теневые партнеры, каналы финансирования. Про всех, кроме этого человека, который, кстати, немолод. Всю свою жизнь посвятил карьере, прекрасный специалист, имеет вес в президентской администрации и во многих других ведомствах. Пару месяцев назад начал высказываться о, якобы, нарушениях при аренде кубанской земли, о незаконном строительстве на побережье. Инициировал несколько проверок. Не удивлюсь, если атака на виноградники — его рук дело.

— Возможно, — кивнул «ночной хирург», потянулся вилкой к аппетитному мясному завитку. — Как вам, кстати, кухня и сервис, Станислав? Для ВИП-клиентов здесь полагается столовое серебро, но я решил быть скромным.

— Любезно с вашей стороны, — усмехнулся собеседник, во взгляде плеснулось, вдруг, странное, недоброе. — Я отойду на минутку, затем отвечу на все вопросы.

— Не смею задерживать, — ответная улыбка Арчибальда напомнила оскал. Проводил Станислава взглядом, спросил небрежно, вполголоса:

— Каковы впечатления, юноша? Предположения, мысли, идеи?

— Ну, такой... нормальный чувак. Тоже колдун?

— Мимо. Вообще не человек, а самый, что ни на есть, «гость», сумевший здесь укорениться. Обнаружил его случайно, в своё время, решил, что он будет полезнее живым, но иногда позволяю себе язвить.

Тим промолчал — чудеса давно превратились в реальность, не удивляют. Глядел на идущего к выходу Станислава: восторженные улыбки из-за всех столиков, обожание женщин, уважение мужчин, почтительный кивок секьюрити на входе. Чем он их всех берет, блин?!

— Это «хамелеон», сравнительно редкая сущность. Идеально маскируется под чужие вкусы, использует людей напропалую, но вреда от него нет. Во всяком случае, меньше, чем от иных представителей рода человеческого. Даже чужую энергетику не ворует, потому вынужден регулярно восстанавливать силы. Как сейчас.

— Я уж думал, он курить идет.

Мобильник в кармане звякнул смс-кой. Надо бы достать, но взгляд Арчибальда слишком серьезен, как на уроке. Сплошные учителя-воспитатели кругом!

— Надо было не «думать», а использовать тайное зрение на всю мощь. Помимо «хамелеонов» есть множество тварей, тоже внушающих симпатию, но далеко не столь безобидных. Где твоя защита, почему позволил себе расслабиться?

Уши запылали, не поймешь, стыдом, или злостью. То и другое плохо, вон, сколько серой, ожившей пены под потолком! Собраться, обмотать себя «коконом» — сразу огненным, чтоб не борзели! Вытащить, наконец, телефон.

«Привет! Как вы там, почему молчите? Беспокоюсь, однако!».

Сообщение с номера «Аньки стервы», на который очень хотелось брякнуть вчера, но не стал, а потом вообще разозлился, что сама не звонит. Решил, что нефиг! Хотел стереть и забыть, но всего лишь переименовал из нейтрального «Анна» в новую версию. Беспокоится, надо же!

«Норм и ваще лучше всех но никто ни завидует;-))) Как сама?».

Натыкал по кнопкам, перечитал. Без ошибок, вроде. Пора бы уже поменять эту древнюю технику на смартфон и общаться по-взрослому!

«Я тоже норм)). Будьте осторожнее, мне это всё не нравится. Есть одна интересная идея, проверю в ближайшее время».

Хотел пожелать в ответ, но тут вернулся с улицы Станислав — или кто он там, на самом деле? Всё такой же серый и такой же обаятельный. Не берет его никакое тайное зрение!

— На чем мы остановились? Ах да, на Митриче. Это фамилия интересующего вас человека. Сам я, увы, не вхож в его окружение, но, «теорию шести рукопожатий» никто не отменял. Есть другой чиновник, пониже уровнем, способный устроить вашу встречу. Не бесплатно.

— Кто бы сомневался! Сколько он хочет?

— Ему нужны не деньги, а услуга. Как раз по вашему профилю, Арчибальд.

— От сглаза полечить? — вырвалось у Тима машинально, а дальше язык пошел чесать сам. — А мы чё, мы не против! Снимаем с глаз, вешаем на уши, полный пакет услуг для всякого кошелька!

«Ночной хирург» уставился с любопытством, зато Станислав, наконец, прервал свои гладкие речи. Лицо, вдруг, «поплыло» окончательно — Тим краем глаза увидел — сквозь туманную маску проступило что-то бурое, угловатое, нечеловеческое. Потянулись прозрачные, почти невидимые усики-щупальца, коснулись «кокона», отдернулись.

— Не хулиганьте, Станислав. Мой внук еще не умеет дозировать силу, потому способен сжечь ваши чуткие сенсоры.

— Эх, юность, золотое время, — голос «хамелеона» уже потеплел, деловая интонация сменилась тягучими, приблатненными нотками. — Завидую вам, Арчибальд! Этот дерзкий пацан станет вам реальной, достойной сменой. Что касается ваших услуг, то тема куда покруче любых «сглазов». В коттедже моего товарища завелось что-то очень опасное.

— Вроде вас, Станислав?

На эту подколку «хамелеон» не отреагировал. Переключил уже внимание на Арчибальда — криминальный образ исчез, не успев оформиться, вернулся прежний, сухой и вежливый.

— Пока что погибла лишь собака, весьма породистая и сильная. Коттеджный поселок расположен в лесу, хозяева подозревают случайных хищников, но их дочка в шоке. Твердит про какое-то «чудище», совсем перестала спать. Помогите им, Арчибальд, и добро вернется вам сторицей.

Тим уже не слушал — другие мысли накатили. Что там за «интересная идея», и как эта вредина собралась ее проверять, вообще?!

***

— Ты молодец, — оценил Арчибальд, когда уже мчались столичными проспектами. — Сумел-таки раскачать матерого «хамелеона», заставил его проявить свою суть. Опыт вполне безопасный, но еще пригодится. Там, куда мы сейчас едем.

— В лесной коттедж? Помогать чиновнику-взяточнику, чтобы он нас свел с чиновником-рейдером? Фигли всё так сложно в этой Москве?!

— Снова юношеский максимализм, — усмехнулся «ночной хирург», не удостоив даже взглядом. — Похвалы тебя, определенно, портят, а врожденный талант склоняет к лености и дерзости. Жалею о запрете розог для воспитания нынешних школьников.

Тим комментировать не стал, а очередную обиду превратил в огонь для «кокона». Закрыл глаза и отправил невидимое пламя кружиться. Глянул краем глаза на Арчибальда — доволен, старый хрен! Улыбается во все зубы! Постоянно теперь так будет провоцировать?!

Дорога оказалась долгой. Даже при том, что половину «пробок» объехали дворами и переулками, да и на выезде простояли всего-то полчаса. По трассе дело пошло бодрее, а потом вообще свернули в лесной массив. Березы, осины, ёлки — не тайга, но выглядит диковато.

— Допускаю, что здесь и впрямь водятся хищники. Пусть не волки, но лисицы, или, скажем, одичавшие псы. Ограда им не препятствие.

Тим кивнул — забор, преградивший дорогу, реально, лишь от людей. Или от крупного зверя, которому не протиснуться между прутьями. Поверху наплетена «колючка», там и сям торчат камеры, стальная створка поперек дороги. Арчибальд благовоспитанно тормознул в паре метров, долго объяснялся с переговорным устройством, зато уж после всё двинулось как по маслу. Створка отъехала, почти как у Фёдора на виноградниках, только тут за ней открылось царство новых оград, глухо-непроницаемых.

Дорога привела, наконец, к нужным воротам, где встретил хозяин. Никем другим этот человек быть не мог. Крупный, седой, плечистый, с выпирающим брюшком и печатью личной значимости на лбу. Не «индюк» и даже не «туз» по прежней Тимовой классификации, а Человек Облеченный Властью. Поднял пульт, ворота зажужжали, тяжелый взгляд обшарил гостей сверху донизу, чуть смягчился.

— Я вас представлял иначе, более живописными.

— Это распространенное заблуждение, — улыбнулся Арчибальд. В нынешнем образе, рыжем и одутловатом, реально не впечатлял, но ему всё равно, похоже.

— Просто, люди, хотя и специфического ремесла. Почему вы, кстати, решили... не знаю, как к вам обращаться...

— Дмитрий Васильевич, Кондратьев.

— Почему решили, Дмитрий Васильевич, что вам не помогут обычные охотники, или догхантеры, или, скажем, специалист по травле крыс?

Ворота, наконец, закрылись, пульт исчез в кармане спортивной куртки — взамен появился айфон. Кондратьев поманил гостей пальцем, небрежно. Будто прислугу! В ушах Тима зашумела кровь, зато «ночной хирург» подошел, не напрягаясь, лишь улыбка сделалась опасно-широкой.

— Я так понял, это и есть ваш издохший пес?

— Погибший, — поправил хозяин дома всё с той же суровостью, но в голосе просквозили мягкие нотки. — Мастино наполетано, любимая порода итальянских мафиози... и нашей дочери. Думаете, такое мог сделать волк? Или крысы?

Тим не удержался, подошел тоже. Глянул, поежившись, на экранчик: здоровенная туша собаки, усеянная ранами. Рваными, страшными, аж ребра и кишки наружу. Через секунду понял, что еще не так — лужа крови должна быть, а где она?!

— Вы его обнаружили именно в таком виде? — спросил Арчибальд спокойно, только взгляд и тон неуловимо изменились. — Прямо на паркете?

— Вот именно! Внутри дома, понимаете?! При запертых дверях! До этого он пару дней волновался, но не рычал, а выл, будто на покойника, а в тот вечер сам попросился внутрь. Обычно в теплое время года на улице спал, а тут...

— Мы поняли, Дмитрий Васильевич. Пройдемте, посмотрим?

Крупный человек пожал плечами, указал на входную дверь:

— Там, разумеется, всё убрали, но если интересно, то без проблем. Да, еще — постарайтесь не оригинальничать при охране. Очень не хочется, чтобы поползли слухи...

«Ночной хирург» промолчал, а Тим с трудом удержался от кривой ухмылки. Белыми и пушистыми желаем быть? Даже перед «шестерками», которых пальцем подзываем?! Ну-ну!

Первый охранник обнаружился сразу за дверью, в фойе, вестибюле, холле — или как там принято обзывать такие помещения? Что-то очень просторное, с уходящей наверх лестницей и картинами по стенам. Узорчатый паркет как на фото, окна до потолка, светло и красиво. Охранник, похожий на чоповца Пашу как военный крейсер на прогулочный катерок.

— С женой и дочкой дежурят другие, со вчерашнего дня. До сих пор вообще обходились, я ведь не президент и не олигарх.

— Да, вы лишь скромный госслужащий, — кивнул Арчибальд невозмутимо. — Тело пса было здесь, как я понимаю?

Ответного кивка не дождался — лицо Кондратьева стремительно налилось кровью, Тим хмыкнул, секьюрити остался невозмутим. Паркет выглядит чистым, оконные стекла целы, входную дверь даже пушкой не вынесешь.

— Ваши ночные гости умеют ходить сквозь стены, — озвучил «ночной хирург» очевидное. — Вчера они разодрали пса, но к людям не притронулись. Семья до сих пор в доме?

— Ясно дело! Куда подрываться-то при таких делах?! Маринка в шоке, но Оля пока успокоила, спела эту свою... тантру, или мантру. Опиум для народа, короче! Хотите с ними пообщаться?

— Непременно, но позже. Для начала, исследуем ваш участок.

***

На улице оказалось здорово — вечерняя свежесть и запахи близкого леса. Сразу за домом, после ухоженных клумб и декоративных фонарей вздымаются сосны с березами, дальше торчат бытовые постройки, тоже вполне презентабельные. Границ участка не видно, теряются в зеленых насаждениях.

— Я с вами не пойду, но могу отправить кого-нибудь из парней.

— Это лишнее, — отмахнулся Арчибальд, вынул из багажника свой «дипломат». — Мы в этой ситуации подобны охотникам, или даже охотничьим псам. Хотим принюхаться.

Хозяин дома пожал плечами, охранник проводил профессионально-цепким взглядом. Кусты, деревья, настоянный аромат хвои, будто снова дома. «Ночной хирург» решительно направился в заросли, из чемоданчика явилась на свет очередная бутылка с неведомой ерундой.

— Арзум умо викаструм! Арзум руэ!

Тишина. Пара щепотей сыпучей бяки улетели в траву, затылок Тима вдруг налился тяжестью, пришлось потереть из всей силы.

— У меня схожие чувства, — сказал Арчибальд, не оборачиваясь. — «Бреши» я здесь не ощущаю, но хищники, определенно, присутствуют.

— Волки?

«Ночной хирург» взглянул с сожалением, комментировать не стал. Снова кусты, трава, заросли папоротника даже. Ограда участка маячит далеко впереди, но отсюда видно — такая же плотная, как на въезде в поселок. Не пролезть никому крупнее кошки.

— Никто сюда не пролазил, мой юный друг. Опасность прячется где-то здесь, буквально под ногами. Пойдем, расспросим очевидцев.

— Без проблем, — проворчал Тим вполголоса, огляделся еще раз. — И нечего мои мысли угадывать, блин!

Трава, кусты, влажный запах грибов и прелой хвои. Ощущение угрозы, таящейся совсем рядом!

***

Девочка Марина испуганной не выглядела — скорее, усталой. Лекарствами накачали?

— Общаться будете при мне, — сказал Кондратьев угрюмо, на входе в комнату. — Очень советую не напугать ребенка еще больше.

— Разве мы так уж страшны? — вскинул бровь Арчибальд и в распахнутую дверь не шагнул. — Послушайте, досточтимый Дмитрий... э-э... Васильевич. У меня возникло впечатление, что здесь нет никого опаснее лично вас, потому наш труд не востребован. Позвольте откланяться?

— Не позволю! В смысле, ну... не обращайте внимания, это нервное. Если у вас есть дети, должны понять!

По лицу «ночного хирурга» скользнула неуловимая тень, пожал плечами, а за дверью комнаты уже ждали. Второй охранник с цепким взглядом и девочка лет семи со взглядом сонным.

— Это были чудища, — сообщила без эмоций, будто мультфильм пересказывала. — Синие чудища, много, напали на Маса и скушали. Мас рычал, потом плакал...

— Откуда они пришли?

— Не знаю. Мас рычал, я выглянула, а чудища уже тут. Клыки вот такие, страшные.

Выставила ладошку с разведенными вширь большим и указательным пальцами. Если не врет, то великоваты клыки.

— Синие, говоришь? Весьма любопытно, — оценил Арчибальд, но тут же спохватился. — Взгляни-ка на меня, милая барышня. Всё, что ты видела, тебе приснилось. Просто кошмар. Поняла?

— Кошмар... а Мас так рычал и плакал...

Кондратьев уставился хмуро, но в разговор не лез. Дождался, пока выйдут в коридор.

— Что об этом думаете?!

— Выводы делать рано, но кое-какие предположения есть. Ваша супруга дома?

— А где ей быть? Человек свободной профессии, — усмехнулся Кондратьев. — Если сейчас не медитирует, то готова к общению.

Третий секьюрити расположился не в комнате, а рядом. На стуле. Пиджак топорщится от кобуры, лицо невозмутимое, при виде нанимателя чуть привстал, но без улыбок и подобострастия.

— Ольга Леонидовна в порядке, недавно пела свои... эти...

— Тантры. Или мантры. Эй, дорогая, к тебе пришли.

Тим, если честно, ожидал увидеть чудо в перьях, но навстречу гостям поднялась с дивана вполне приятная женщина. Стройная, без «штукатурки», но и без морщин почти. Молодая, наверное — Тиму все, кто старше тридцати, казались меж собой ровесниками. Блондинка, глаза карие (крашеная, значит), волосы стянуты под заколку и украшены живым цветком.

— Намасте, дорогие мои! Проходите, прошу вас!

Звонкий голос, сложенные ладони, расписные коричневые узоры на пальцах. Запах чего-то пряно-сладкого, непривычного.

— Дима вас позвал на помощь? Да, это очень и очень вовремя, здесь случилось ужасное, просто словами не описать! Добрый, сильный пёс, если бы вы могли его видеть при жизни, то полюбили бы с одного взгляда, но думаю, что он счастлив был умереть, защищая свой дом и хозяев от вопиющего зла. А ещё...

— Дорогая, прервись, — поморщился Кондратьев, будто с еще одной дочерью разговаривал. По-отцовски строго и снисходительно.

— Нашим гостям нужны факты. Что именно ты видела в ту ночь?

— Ничего! — глаза с пушистыми ресницами распахнулись еще шире. — Я осваивала новую асану, погрузилась в себя, под расслабляющие мелодии...

— Под которые даже собачий вой не услышать.

— Зря вы так, Дмитрий Васильевич, — усмехнулся «ночной хирург». — Искусство йоги помогает воспринять очень многое, даже без помощи глаз и ушей. Вы ведь давно этим увлекаетесь, Ольга Леонидовна?

— Просто Оля, пожалуйста. Что касается духовных практик, то вы абсолютно верно и точно выразили всё, что никак не хочет понять Дима! Я на верном пути, мне об этом многократно говорили заслуженные гуру в ашрамах самой Индии!

— Олька у нас того... просветленная, — кивнул Кондратьев. — Лягушка-путешественница с восточным уклоном. Всю экзотику объездила, а доча тут с няньками сидит.

— Не «экзотика», а святые места, — улыбнулась женщина всё так же ласково и отстраненно. — Центры силы, скрывающие россыпь духовных богатств древнейшей працивилизации. Если бы ты научился чувствовать как я, то почуял бы, насколько плохие флюиды в этом доме. Очень плохая, опасная энергетика!

***

Отъехали в сумерках — чтобы встать в безнадежную «пробку» на трассе, но раньше бы не получилось. Слишком долгий вышел разговор! Про «энергетику» и прочие тонкости Арчибальд слушал вполуха, больше разглядывал комнату. Достал, наконец, из кармана три тканевых мешочка на шнурках, протянул Ольге и хозяину дома:

— Не сочтите за суеверие, но пусть это будет при вас всю ночь. Чрезвычайно эффективная вещь против разного рода сущностей. Дочке наденьте лично и проследите, чтобы не сбросила, даже во сне. Мы вернемся завтра вечером и завершим начатое. Еще бы вашу охрану обезопасить, но увы...

— Охрану?! — ухмыльнулся Кондратьев. — А на кой они мне нужны, если самих надо спасать?!

На том и расстались.

— Муж ее недооценивает, — сказал Арчибальд, когда уже встали в «пробку» и спешить оказалось некуда. — Возможно, ее настрой не позволил тварям пробраться в жилые комнаты. Сильная дама с мощной энергетикой, только расходует на ерунду.

— Чё за твари?

— А вот с этим пока торопиться не стану. Завтра увидим. Если хоть половина моих подозрений оправданна, ничего хорошего нас не ждет. Ровно сутки на подготовку, пока они не вошли в полную силу! А уж если гнездо, то и вдвоем затруднительно будет справиться.

Трасса, «пробка», голодная ночь за пределами фонарей.

Часть третья. Глава 2

Глава 2

Серебро, очень много: от колец и прочей «ювелирки» до посуды, икон, декоративного оружия даже. Арчибальда последнее не заинтересовало:

— Слишком низкие пробы, отсюда вижу. Лучше бы найти «три девятки», слитками, заказать клинок хорошему мастеру, но времени маловато. Будьте любезны, милая барышня, продемонстрируйте нам это и вон то.

Девушка за прилавком вскинула бровь, но улыбаться не перестала. Подала большой сияющий поднос и набор столовой посуды.

— «Семьсот двадцатая» проба? Ну, надо же! «Восьмисотая» еще, куда ни шло, а это заберите, будьте любезны. Старинное серебро у вас есть?

— Антиквариат в соседнем здании, — поджала губы «милая барышня». — Вы поднос берете, или как?

Соседнее здание порадовало выбором всего и вся: снова оружие, но уже стальное, суровое, по невиданным ценам, значки, статуэтки, фотографии даже. Времен царя Петра, или Ивана Грозного — в представлении Тима эти эпохи не различались. Вдобавок, не выспался после вчерашних скитаний. Снова всю ночь тонул, горел, захлебывался, просыпался в поту, на перекрученной простыне. Подвальная комната нависала темнотой и давила, мерещились прозрачные нитки-щупальца, будто Станислав где-то рядом.

Оплетал себя «коконом» и опять пытался заснуть, но вышло только на рассвете. За пару часов до бодрого стука в дверь — Арчибальд сегодня был настроен крайне серьезно.

— У нас масса дел, мой юный друг, а расстояния в этом городе умеют пожирать время! Жду тебя в машине через десять минут.

— А похавать?! В смысле...

— Я понял твой жаргон, но завтраки здесь, увы, не предусмотрены. Найдем себе пищу где-нибудь по пути.

Так с тех пор и ездили. В хозяйственном магазине обзавелись рулоном скотча, перекусили в «Макдональдсе», а спортшоп добавил к покупкам рапиру с ярко-красным щитком.

— Клинок несерьезный, но нам сейчас важно другое. Лишний метр жизни между тобой и угрозой.

— Так это мне? Прикольно! Буду, типа, Д’Артаньян?

— Будешь, типа, самонадеянный юнец, не осознающий серьезности предстоящего дела. Приходилось когда-нибудь фехтовать?

— Ага. На шампурах в шашлычной! Пацаны перебухались, устроили, типа, дуэль, ну и я...

«Ночной хирург» на это промолчал, а следующей точкой стал тот самый ювелирный магазин. Вышли с подносом, в антикварной лавке перебрали весь запас потускневшего столового серебра, и здесь Арчибальд даже к пробам не приглядывался.

— Наш сегодняшний противник гораздо серьезнее тварей из «бреши», потому что он почти «местный». Завезен сюда из далекой жаркой Индии. Тамошнее население использует свои методы, но нам придется работать по классике, а твоя задача вовсе узка: выжить в схватке и, по возможности, уничтожить хотя бы одну тварь.

Сказал без пафоса, но у Тима от этих слов приморозило спину. Снова вспомнилось фото — громадный пес, издырявленный там и тут, обескровленный вовсе.

— Это чё, типа, вампиры были?

— Версий много, а легендарной нечисти в Индии — еще больше. Думаю, наша мадам подцепила их где-то, как инфекцию, привезла с собой, и пока еще может сдерживать, даже если сама не осознаёт. Только поэтому твари до сих пор не проникли глубоко в дом, но с каждым днем они становятся сильнее. С каждым часом.

Купили пару ножей с тяжелыми литыми рукоятками и десяток тускло-серых вилок. «Ночной хирург» сверился с адресом в смартфоне, погнал опять, будто опаздывал на главное свидание всей жизни. Остановились в какой-то подворотне, у дверей с табличкой «Работы по металлу». Закуток, верстак, пара станков, запахи горячего железа и машинного масла.

— Чего? — невозмутимый мастер, или кто он там, уставился на них с недоумением. — Просверлить вот это?!

— Да, вы не ослышались, — кивнул Арчибальд, и сухой длинный палец коснулся подноса. — Восемь отверстий, здесь и здесь. Затем надежно приклепать два отрезка кожаного ремня, или толстой резины. Найдется у вас такая?

— Поищем, — мастер поскреб затылок, еще раз оглядел клиентов. — Деньги-то есть у вас? Извиняйте, конечно, но чтоб нормальные люди, да с такими заказами!..

Расхохотался Тим уже в хостеле. Когда надел поднос на левую руку как щит и глянул в зеркало:

— Круто! Можно в «Тик Токе» сниматься, типа, я у мамы дурачок!

«Ночной хирург» пожал плечами, закончил приматывать скотчем серебряный нож к острию рапиры.

— На-ка, держи. Фехтованию тебя так быстро не обучить, а в искусстве старинного боя со щитом и мечом я сам профан, но простейшие приемы освоим. Становись в позицию.

— Будем дальше прикалываться? Да вы бы хоть... упх-х!!!

Трость мелькнула размазанной полосой, угодила набалдашником в «солнечное сплетение».

— Не спи, иначе умрешь молодым! Закрывайся!

— Да чё за нафиг?! Научите сперва, а потом... упх-х!

— Большинство новобранцев гибнет не в первом бою, а во втором. Когда перестали бояться и решили, что уже матерые воины. Сегодня правил не будет вовсе, только грубая сила, клыки и когти. Испугайся и разозлись!

— Базару нет! Годзилла атакует Конга! Ай!!!

Рапира проткнула воздух, а трость в ответ ударила по голени, очень больно.

— Людям нашего ремесла фехтование ни к чему, особенно в последние сто лет, — сообщил Арчибальд и поднялся, наконец, с кровати, шагнул вправо-влево мягким движением танцора. — Наш противник не пользуется оружием, предпочитает лобовую атаку, зато нередко превосходит в скорости и силе. Отсюда первое правило — всегда уходить с линии нападения. Щитов у нас, обычно, не бывает, да и сегодня он тебе нужен лишь для страховки, чтобы с фланга не зашли. Если начнется серьезная баталия, встанем спина к спине, и не вздумай бежать, юноша! Даже если будет очень страшно!

— Это чё, вы меня в ссыкуны записали?! Нормальная тема! Н-на! Упх!!!

Через полчаса начало получаться — или, просто, «ночной хирург» смилостивился. Удары трости всё больше прилетали в щит, серебро звенело колоколом, рапира цели не достигала, но ощущалась теперь продолжением руки.

— Рубящих ударов сверху не будет, зато весь нижний сектор под угрозой. Щит не задирай, старайся не выставлять ногу вперед. В реальных битвах первый удар мечом приходился именно по ней, а сейчас тебе постараются разорвать бедренную артерию. Продумывай каждый шаг, не спеши атаковать и догонять убегающих. Вот так, совершенно верно!

Через час серебряное лезвие ткнуло Арчибальда в плечо, и тот объявил перерыв. Предстоящий день казался бесконечным.

***

— Надо придумать тебе вооружение, на будущее, — сказал «ночной хирург» уже в дороге. — С рапирой не набегаешься, а трость пока не по возрасту. Разумеется, если захочешь остаться в ремесле.

— Может, меч? Есть же эти, всякие... толкинисты, реконструкторы. Ходят, типа, с оружием, все к ним привыкли уже.

— Не годится, слишком приметно. Вдобавок, к мечу должен прилагаться костюм эльфа, гнома, ещё кого-нибудь в этом роде, не правда ли?

— Может, костыль тогда? Или... зонтик?

— Уже лучше! Длинный, крепкий зонт с серебряным навершием. Наверняка, имеются мастерские, где такое делают на заказ, если не здесь, то в Европе. Похвально, юноша, физические упражнения пошли тебе на пользу!

Тим хмыкнул. Опять накатила тоска, смыла даже мандраж перед схваткой — чудищ пока не видел, а вот детдом маячит впереди неизбежной реальностью. Директриса, Гоблин, и никаких тебе эльфов!

Долго грустить не получилось — свернули на знакомую лесную дорогу, а дальше пошло повторяться: ограда, ворота, коттедж, суровый мужчина у крыльца.

— Оля всю ночь не спала, — сказал вместо приветствия. — Снова индийские запевки, совсем уже рехнулась с ними!

— Это не самое плохое, что могло произойти, — ответил «ночной хирург», вынимая из багажника вчерашние покупки. — Теперь послушайте меня внимательно, Дмитрий Васильевич, ибо от этого зависит жизнь близких. Первое — позаботьтесь, чтобы никто из них не покидал дом до нашего возвращения и не снимал оберегов. Второе — не удивляйтесь поведению Ольги и ни в коем случае не выполняйте ее просьб. Никаких!

— Впечатляющие условия. Что еще?

— Восхищаюсь вашим хладнокровием, но все прочие дифирамбы оставлю на потом. Закат близится, жена и дочка ждут вас.

Кондратьев поморщился, тяжелое лицо отразило ход мыслей из серии «а не пошёл бы ты», но промолчал.

— Самообладанию этого человека впрямь можно позавидовать, — сказал Арчибальд, когда отошли в глубину участка. — Нам же с тобой, напротив, предстоит обнажить эмоции и нервные окончания. Экипируйся, времени мало!

Тим уже сам почувствовал, без всякого «обнажения». Тяжелое, давящее, будто в перегретой бане, или в джунглях каких-нибудь. Духота и сырость. Даже птицы вдруг замолчали, а сумерки накатывают слишком быстро. Щит-поднос в большом «магнитовском» пакете застрял и никак не вынимается — пришлось рвануть, разодрать полиэтилен. Надел на левую руку, попробовал правой достать из чехла рапиру, матюкнулся вслух.

— Не нервничай, — голос «ночного хирурга» напомнил кого-то из воспитателей-зануд в детдоме. — Нас уже видят, но пока опасаются, придется их подманить.

Снова чашка и склянки, но раскидывать готовую смесь Арчибальд взялся не сразу. Убрал всё лишнее в чемоданчик, сверху положил тяжелую трость-чехол, а клинок воткнул в землю. Забормотал как всегда непонятное, но звучное.

Тим его уже не слышал — для него, вдруг, выглянуло солнце, прямо сквозь лес, согрело до самых костей, переполнило кайфом, будто употребил чего. Сосны и елки сделались ярко-зелеными, праздничными, заиграла музыка, из травы показались пушистые зайцы, олени с большими глазами, еще какие-то анимешные зверюшки. Направились к нему под тягучие музыкальные переливы. Улыбнуться и обнять их всех! Зарыться лицом в щекочущий мех, хохотать, упасть в изумрудную траву...

— Соберись! — каркнуло над ухом, лицо обожгло болью. Незнакомый злой дядька дернул к себе, врезал пощечину с левой руки, крикнул что-то еще, сквозь музыку.

Сказка рухнула.

Синие твари, со всех сторон! Ростом по колено человеку, мускулистые, пучеглазые — одна уже рядом, присела для броска!

— Закройся, не стой! Ну!!!

Тварь прыгнула, неимоверно высоко, в лицо Тиму — клинок Арчибальда поймал ее в воздухе.

Ай-ай-ай-ай-ай-я-я-я-я!!!

Нелепый, жалобный звук, будто малыш заплакал. Круглое личико сморщилось, раскрылось клыкастой пастью, вместо крови хлынула синяя слизь. Второе чудище сунулось понизу, мимо щита-подноса, оказалось вдруг совсем рядом. Махнуть рапирой снизу вверх, на пределе. Тварь отдернулась, серебряный нож оставил дымную полосу на шкуре. Снова хныканье, стоны, со всех сторон уже — не детские, шакальи. Плач и пение, от которых кружится голова, а ноги становятся мягче студня.

— Соберись, тебе говорю! — рыкнул из-за спины «ночной хирург». — Не смотри им в глаза и поменьше слушай! Утю-тю, разрыдались, крошки мои! Голодные, да?! Человечинки захотели?! Ну, идите, покушайте вволю!

Плач и пение. Тварей меньше десятка, но двоятся, троятся, расползаются в глазах туманными полосами, а голова кружится всё сильнее. Не упасть бы!

— Это пишачи, индийские упыри, — сообщил Арчибальд неподражаемо-скучным тоном. — По преданиям, родились из гнева самого Брахмы, но мне с трудом в это верится. Разве могут столь мерзкие существа быть плодом богов, даже если те были в дурном настроении?

Снова хныканье, но тоньше и злее. Приближаются, скалят клыки, движения плавные, будто у кобры перед факиром. Будто в роликах на «ютубе», где...

— Соберись, третий раз советую! Вспомни, чему учил!

Пишачи прыгнули — все сразу, одновременно — и время остановилось. Мельтешение синих тел, оскаленных пастей, упругая тяжесть в правой руке, блеск рапиры и ножа на кончике. Сзади хрипло дышит «ночной хирург», щит-поднос поёт высоким серебряным звоном, вилки в карманах мешают двигаться, зато никто не пытается цапнуть за ноги...

...И всё закончилось. Пара-тройка тварей исчезла в ночи, остальные превратились в холмики мертвой плоти. Ни духоты уже, ни музыки, ни красок — промозглая ночная сырость.

— Куда они свалили?!

— В гнездо, мой юный друг. Повторюсь, это не «гости», а почти «местные», потому им нужно плодиться и размножаться. Даже их трупы так сразу не исчезают, пока нет солнца. Видишь следы?

Тим пожал плечами — какое тут, типа, во мраке-то — но взгляд уже зацепил зеленую россыпь искр. Отчетливую дорожку, сквозь траву и папоротник.

— Это не магия, всего лишь фосфор, — рассмеялся Арчибальд мягко. — Наши противники, в свою очередь, не призрачные демоны, потому я их смог пометить. Готов, или силы на исходе?!

— Без проблем! Я ж молодой, это вам напряжно, в такие-то годы!

Дальше двинулись при свете фонарика — зеленые искры в нем сияли еще ярче. Никакой трупной вони, лишь запахи леса и еще чего-то, вроде пряностей. Индийским упырям так положено, наверное. Пахнут приятно, а прежде чем цапнуть — танцуют и хором поют.

От этой картинки засвербило в носу, не выдержал, расхохотался до слёз. Окружающая темнота пялилась молча и враждебно, живот скрутило судорогой, а в мозгу осталось лишь порхание разноцветных бабочек, которых не вытравишь. Арчибальд наблюдал терпеливо и долго, потом ткнул железным пальцем меж ребер.

— Апх! Ты... вы чё-ё!?!

— Заканчивай истерить, мой юный друг, ибо время не ждет. В отличие от твоей запоздалой реакции на стресс.

— Фигли бить-то?! Словами не вариант?!

— Помнишь, я говорил, что новобранцы гибнут во втором бою, когда расслабятся? Это не твой случай! Ты бы умер в первом, по причине расхлябанности и полнейшего отсутствия самодисциплины! За мной!

Опять загорелись щёки — зато щекотка в голове исчезла. Так и шел, пока светящийся след не нырнул под стену одноэтажного белого домика.

— «Летняя кухня», или жилище прислуги, — предположил Арчибальд вполголоса. — Гнездо здесь совсем недавно, потому люди еще не начали исчезать. Протиснешься в это отверстие?

— Я?!

— Ну, не я же. Как там поётся в вашей песне? Молодым везде у нас дорога, старикам — везде у нас почёт!

— Она не наша! Я еще не родился, когда её пели!

Живот скрутило еще сильнее, рукоять рапиры стала скользкой от пота. Отверстие в земле прикрыто решеткой: канализация, ливневый сток, или что-то подобное, а внизу, наверняка, полно тухлятины и грязи. Еще там прячутся крысы, змеи и злобные клоуны из ужастиков — вот только сейчас кино не выключишь!

— Чё там нужно делать?!

— Ты хорошо подумал? — взгляд Арчибальда остался колючим и хмурым, но в голосе прозвучали вдруг странные нотки. — Знаешь, мальчик... я всегда справляюсь один, не хочу рисковать важным...

— Да ладно, дурная лирика! — пытался сказать грубо, а получилось сипло и забавно. — Спущусь, всех покоцаю, ваще без проблем!

— Не надо никого коцать. Как только увидишь гнездо — сожми эту штуку, брось под ноги и немедленно дергай шнур. Я тебя буду вытаскивать, рапиру возьмешь с собой, а вот щит не пролезет.

— Лишь бы я пролез! Чё за штука-то?

— Мы ее называем «ручное солнышко», — протянул Арчибальд нечто, похожее на огурец с пучком перьев. — Дает мощнейшую вспышку ультрафиолета, и ночным тварям становится вовсе не до тебя. Вещь дефицитная, потому приберег. Засуну в правый карман, не забудь и не растеряйся.

Пропустил под мышками Тима скользкий нейлоновый шнур, обмотнул себя вокруг пояса, моток бросил под ноги. Решетка поддалась легко, из широкой щели потянуло ожидаемым — застоявшейся гнилью вперемешку с пряностями.

— Сами не растеряйтесь, — буркнул Тим себе под нос, вовсе тихо. — В старости силы не те, я ж понимаю, склероз, всё такое...

Скользнул в отверстие, ногами вперед, и темнота приняла его.

***

Внизу всё оказалось, как ожидал: много сырости, грязи и прошлогодних листьев. Не ливневка, а канализация под кухней. Трубы, вентили, узкий, в рост человека, тоннель с тупиком в конце.

Луч фонаря скользнул вперед и уперся в ЭТО.

В громадные трупно-белесые соты, усеявшие всю стену. Ячейки заклеены слизью, но в каждой видно скрюченную тварь, а выше, на потолке прилепилось что-то бесформенное, с бугристым телом и человеческим лицом.

— Твою же... — выдохнул Тим безнадежно. — Я пойду, ага? Вы тут, а мы там, разойдемся краями, чтоб без претензий...

Существо ответило всхлипом, снизу отозвались еще трое — те самые, уцелевшие. Присели для броска, а штуковина из кармана не вынимается — перья застряли!

— Сраный ты огурец! — сказал Тим, прежде чем пишачи бросились. Первую тварь зацепил широким махом, две другие извернулись, вырвали рапиру из ладони, а до серебряных вилок в карманах уже не дотянуться...

...Только до «огурца»!

Сдавил и бросил — не под ноги, прямо в гнездо.

Пых-ххххх!!!

Не солнце, но что-то похожее: глаза ослепли, мозг треснул и выгорел, дышать уже нечем... шнур тянет назад, сжимает грудь. Вместо всех звуков — отчаянный женский крик, но не в ушах, в мозгу. Откуда это?! Совсем уже крыша поехала?!

Тим вдохнул глубже и позволил себя тащить. Вылетел наружу как пробка от шампанского.

— Ты быстро управился, подмастерье. Что со штанами?

— Да фиг знает, — только сейчас ощутил саднящую боль в правой ноге, а потом и увидел. Штанину, распоротую сверху донизу. Длинную, набухшую кровью царапину.

— Кто-то из них уцелел, похоже, — сказал Арчибальд настолько небрежно, что Тима обдало холодком. — Вряд ли зубы, скорее когти.

— И чё теперь?! Тоже вампиром стану?!

— Не верь глупым байкам, юноша, подобные трансформации происходят совсем иначе, но меры надо принять. Сейчас терпи.

Переспросить Тим не успел — рука «ночного хирурга» мазнула по ссадине чем-то вроде стирательной резинки, сверху донизу.

И пришла Боль. С большой буквы! До взрыва в голове!

— Можешь кричать, так оно легче, — продолжил Арчибальд с добродушием маньяка. — Никто ведь не знает, что за токсины были на этих когтях! Даже банальнейший трупный яд шутить не любит, потому будем действовать радикально.

— Да базару нет... м-м... про... продолжайте...

— С тобой закончил, собственно. Чего не скажешь об уцелевшей твари, которая...

Фраза повисла в воздухе, а взгляд «ночного хирурга» скользнул Тиму за спину.

— Что-то не так, Дмитрий Васильевич?

— Всё не так! — крикнул Кондратьев издали, переходя с неловкой трусцы на шаг. — Ольге плохо, умирает, какого хера вы сотворили тут?!

Остановился в десятке метров и перестал, наконец, размахивать пистолетом. Нацелил его Арчибальду в лоб.

***

— Споко-ойно, без нервов, — тон «ночного хирурга» остался тихим, почти скучающим. — Возникло недоразумение, но мы его разрешим.

— Чего там бормочешь?! Если с ней хоть что-то случится!..

— С ней уже случилось, — улыбка Арчибальда блеснула белизной, встал расслабленно, будто и не глядит на него пистолетный ствол. — Ваша супруга разрывает ментальную связь с паразитом, а любой разрыв — это больно. Не волнуйтесь, скоро она забудется сном. Впредь вы все будете...

Осекся опять, проследил за взглядом хозяина дома, и Тим глянул туда же. Пишачу увидел, изодранную, обожженную, но с распахнутой пастью. Выскочила из стока и сразу ринулась на Кондратьева, тоже раскрывшего рот, но без клыков, увы. Пронеслась мимо Тима, и рука сама махнула вдогонку — запустила по цели тяжелой вилкой.

Ай-ай-и-и-и-и-и-и!!!

Звук впился в уши, синяя тварь кувыркнулась через голову, хватанула клыками застрявшее в боку серебро, застонала опять, захныкала, но Арчибальд уже подошел и махнул клинком.

— Вот и всё. Вы бы убрали оружие, Дмитрий Васильевич, оно и выстрелить может. Меня не так-то просто убить, но боль я чувствую, как любой человек.

— Оно не моё. Охранника, — ответил Кондратьев заторможено, взгляд на секунду оторвался от синего, безголового тела. — Мне это не мерещится?

— Увы. Современный мир не очень готов к таким зрелищам, я не зря настоятельно рекомендовал вам сидеть в доме.

— Да, помню. Но вы бы видели, как она кричала, лицо посинело... почти как у этой... у этого...

— Так бывает. Отныне ваш участок чист, а ужасы вскоре забудутся. Возвращайтесь к семье. И не рассказывайте никому об увиденном, очень рекомендую.

— Да понял уж, не дурак! — в голосе Кондратьева прозвучала опаска пополам с уважением. — Вы мне, вроде как, жизнь спасли, а я тут с оружием... извините, в общем.

Двинулся прочь тяжелой медвежьей походкой, даже пистолет не спрятал.

— Это и есть обратная сторона медали. Люди зачастую боятся нас больше, чем инфернальных тварей, а где страх, там и ненависть. Остается радоваться, что инквизиция давным-давно упразднена. Как твоё самочувствие, подмастерье?

— Норм. Башка болит, но терпимо. Чё это вы меня по-новому обзывать начали?

— Сам не догадываешься? — казенный тон Арчибальда, наконец, потеплел, да и взгляд тоже. Стоп — какой еще взгляд?! Темнота ведь!

— Да, отныне ты стал видеть гораздо лучше, и это лишь начало. Вторая ступень посвящения взята, юноша! Масса новых возможностей, превосходящих стандартные человеческие, даже твой бросок вилкой — из их числа.

— Случайно вышло! Собирался в этого кинуть, отвлечь, а тут хреновина вылезла, ну и...

Небрежный тон не сработал — удовольствие прорвалось, залило горячей волной. Или это температура? Голова чуть кружится, не упасть бы!

— К сожалению, новые возможности — это и новый долг. Ибо, кому дается много, с того и спросится... где твоя рапира, солдат?!

— Чё?! — золотистый флер моментально исчез, остались жар и распахнутое отверстие в земле. — Типа, снова туда лезть?!

— Ты догадлив. У меня бы не поднялась рука отправить больного мальчика, но посвященного второй ступени, утратившего оружие, пошлю, не задумываясь! Самоорганизация и дисциплина, мой юный друг! То самое, чего тебе так не хватает! Кроме того, я не уверен, что гнездо уничтожено, раз уж остался подранок...

Тим вздохнул и потянулся к шнуру.

***

На обратном пути, в машине, накрыло окончательно. Последние предохранители перегорели. Как тогда, в детдоме, перед «стрелкой» — только хуже в несколько раз.

— Надо бы посочувствовать, но с посвященным второй ступени это чревато. Возможны обиды и упреки. Спрашиваю прямо — как давно ты выставлял ментальную защиту?

Тим не ответил. Голова наполнена гулким жаром, нога саднит и распухла, даже в рваной штанине. О чем, вообще, речь?!

— Можешь не отвечать, я уже догадался. Яд в твоей ране — это опасно, но твое нынешнее состояние объясняется не этим. Нас с тобой опять отыскали, остается ждать развития событий.

Трасса, свет фар, тихий рокот японского движка, навевающий сон. Будто не было час назад ожившего ужастика! Подземелья не было, расплавленной гадости по стенам — бывших «сот» — вони горелого мяса пополам с пряностями.

— У тебя не так много времени, чтобы восстановиться. Наш новый друг говорил о какой-то вечеринке, куда придется идти вместе, а приглашения он гарантировал. Там будет тот самый Митрич, предполагаемый рейдер. Осталось получить согласие одной дамы, без которой поход не имеет смысла.

— Кто такая?

— О, это тема для отдельного разговора, подмастерье, хотя кое-что я тебе рассказал еще в Сибири. Помнишь? «Прирожденные», вроде тебя, «посвящённые», как я сам, и третьи. Умершие по-настоящему. Меньше всего хотел тебя с ними знакомить, но теперь придется...