Ночная тень Питера: Шпионские страсти

Глава 1. Место встречи

Дождь за окном питерского кафе "У Гоголя" лил с такой методичностью, словно небесная канцелярия проводила плановую инвентаризацию облаков. Это был классический Петербург - город, где на каждом углу продают шаверму с трюфельным соусом за четыреста пятьдесят рублей, а голуби на Невском носят шарфики ручной вязки и смотрят на туристов с презрением, достойным профессоров консерватории.

Я, Роман, подтянутый сорокапятилетний детектив с мужественным лицом шпионского идола и мафиозным прошлым, решительно толкнул стеклянную дверь заведения. Мой бежевый плащ-тренч благородно промок, воротник был пафосно поднят, а шляпа-федора низко надвинута на глаза, скрывая мой проницательный взгляд от вражеских агентов. На ногах у меня красовались резиновые сланцы на босую ногу, которые при каждом шаге по мокрому кафелю издавали сочный, шлёпающий звук: ("Шлёп… шлёп… вшлёп").

Как истинный профессионал, я превыше всего ценил точность. Наша встреча с новым клиентом была железно назначена на следующую среду в 15:00. Но я, будучи человеком феноменальной, почти маниакальной пунктуальности, прибыл в кафе ровно на шесть дней раньше назначенного срока. В этом проклятом городе с его вечными пробками на Невском, непредсказуемыми разводными мостами и летающими грузовиками с сахарной ватой, шесть суток - это минимальный безопасный запас, чтобы точно не опоздать на пару минут.

Я прошёл в самый центр полупустого зала, отодвинул стул и по-хозяйски сел за свободный столик. Клиента, разумеется, ещё не было. Как обычный смертный, он, скорее всего, ещё даже не вышел из дома и даже не догадывался, что уже опаздывает на шесть дней.

Я окаменел лицом и начал внимательно, профессионально осматриваться, сканируя помещение взглядом лучшего сыщика. Мой детективный мозг мгновенно зафиксировал пару ключевых деталей. За соседним столиком спал студент, держа учебник по квантовой физике вверх ногами (кодовое имя "Профессор", первый подозреваемый). Официант у стойки с таким усердием тёр один и тот же бокал, что тот уже начал уменьшаться в размерах от трения. А прямо над моей кованой шляпой висела декоративная клетка, где вместо канарейки сидел обычный питерский голубь в крошечном вязаном шарфике и сурово смотрел мне прямо в душу.

В этот момент к моему столику на цыпочках подошёл официант. Ну, то есть, я услышал глубокий, прокуренный суровый мужской голос:

- Добрый день. Рановато вы к нам. Что-нибудь закажете, пока ждёте?

Я резко, с профессиональной нуарной грацией вскинул голову, но мой взгляд уткнулся в хрупкую молодую девушку, державшую меню размером с дорожный знак "Стоп". Ни один мускул не дрогнул на моём лице. Мой мозг мгновенно обработал информацию и выдал безупречный аналитический вывод: "Да... Сигареты сделали своё дело. Голос сломался навсегда".

Я молниеносно просканировал её взглядом спецагента. На груди поблёскивал пластиковый бейджик: "Жанна. Лучший стажёр заведения 5-й год подряд". Я уважительно кивнул своим мыслям: "Пять лет в стажёрах. Упорства этой Жанне явно не занимать. Истинный кремень. Такая пойдёт до конца".

Я откинулся на спинку стула, поправил поля шляпы-федоры и произнёс суровым голосом бывалого мафиози:

- Буду колу. Тёплую.

Жанна замерла, округлив глаза. Её голос-контральто выдал лёгкую панику:

- Т-тёплую?.. Детектив, у нас кола только из холодильника.

Я посмотрел на неё как на дилетанта, который ничего не смыслит в шпионских протоколах температурного режима, и снисходительно ответил:

- Ничего страшного. У меня до встречи осталось ещё шесть суток. Как раз напиток дойдёт до нужной кондиции.

Жанна испуганно кивнула и попятилась к барной стойке. И тут в моей голове, как шестерёнки в швейцарских часах, завертелся экстренный детективный анализ."Подождите..." - пронеслось в моём сверхостром мозгу. - "Она только что назвала меня детективом! Откуда обычный стажёр знает мой секретный статус?!".

Я резко опустил подбородок и скосил глаза на собственное левое плечо. Там, прямо поверх элитного бежевого плаща, на огромной ржавой булавке гордо висел неоново-розовый бейджик, на котором метровыми буквами было написано: "РОМАН. ЛУЧШИЙ ЧАСТНЫЙ ДЕТЕКТИВ. НАЛИЧНЫЙ РАСЧЁТ. БЕЗ ЧЕКА".

Всё стало ясно. Этот неоново-розовый бейджик на моём плече кричал о моей профессии громче, чем сирена пожарной машины. Но профессионал никогда не признаёт своих ошибок - профессионал находит виноватых. И виноватой, разумеется, оказалась Жанна. Это она, обратила внимания на бейджик и тем самым провалила мою конспирацию. Место встречи было рассекречено. Пришлось менять локацию.

Я молниеносно прижал два пальца к сонной артерии на шее, имитируя скрытый шпионский микрофон, и глухо надиктовал в пустоту воротника:

- База, говорит Тень. Место встречи скомпрометировано Жанной через плечевой протокол. Придётся сменить локацию. Ухожу дворами.

Действовать нужно было немедленно. Пока Жанна одним пальцем медленно вбивала в компьютер позицию "Кола комнатная, выдержка 6 дней", я резко вскочил. Шлёпая сланцами со скоростью пулемётной очереди ("Шлёп-шлёп-шлёп-шлёп!"), я ворвался в служебный туалет кафе.

Там красовалось узкое, покрытое вековой питерской грязью окошко, выходящее в глухой двор-колодец. Обычный человек ни за что бы туда не пролез. Но я, подтянутый и атлетичный спецагент, не знал слова "невозможно". Я с разбегу прыгнул головой вперёд прямо в оконный проём.

Раздался оглушительный треск дерева, звон битого стекла и глухой, сочный шлепок. Я технично, без единого звука вывалился наружу и приземлился точно спиной в огромный мусорный бак, доверху забитый пушистыми очистками от питерского картофеля. Моя шляпа-федора съехала на нос, на плече красовалась полоска от банановой кожуры, но лицо оставалось смертельно суровым. Локация была успешно изменена.

Глава 2. Роковая ошибка

Мне понадобилось ровно тридцать минут кропотливой тактической ходьбы, чтобы покинуть этот чёртов двор-колодец. Геометрия Санкт-Петербурга была безжалостна и не знала пощады к агентам под прикрытием. Куда бы я ни шёл, какие бы хитроумные шпионские зигзаги ни выписывал, я с неотвратимостью швейцарских часов постоянно возвращался обратно к тому самому мусорному баку с картофельными очистками. В какой-то момент я даже заподозрил, что бак преследует меня в целях контрразведки. Но мой безупречный детективный анализ вовремя подсказал истину - я просто хожу по кругу, а бак стоит на месте. Это была ничья.

Когда мне всё же удалось обмануть пространственную аномалию двора и выбраться на проспект, я принял стратегическое решение. Чтобы надёжно запутать след спутникам-шпионам и окончательно оторваться от гипотетической слежки Жанны, нужно было спуститься в самые недра земли. В метро.

Но я допустил ужасную, роковую ошибку. Мой выбор пал на станцию «Адмиралтейская». Я совершенно забыл, насколько бесконечен там спуск.

Едва мои сланцы коснулись движущейся металлической ступеньки эскалатора, я замер. Я принял пафосную позу, устремил суровый взгляд в бездонную подземную пропасть и начал вслух рассуждать о мрачном Питере. Мой хриплый голос нуарного сыщика эхом разносился под сводами туннеля:

- Этот город затягивает тебя на самое дно. Медленно. Безжалостно. Спуск в преисподнюю стоит всего один жетон, но обратный билет обойдётся слишком дорого... Время здесь теряет всякий смысл…

Пока я изливал душу пустоте, на параллельном эскалаторе, движущемся вверх, разворачивался абсолютный, неописуемый хаос. Но я, как истинный профессионал, упорно игнорировал его с каменным лицом.

Прямо мимо меня на поднимающихся ступенях медленно плыла официальная траурная процессия. Четверо мужчин в строгих чёрных костюмах с глубокой скорбью несли на плечах гроб. Сзади шла рыдающая вдова. Судя по всему, они хоронили человека, который так и не смог дожить до конца подъёма по этому бесконечному эскалатору. Проезжая мимо, вдова смерила меня взглядом и бросила в мою сторону горсть земли, часть которой удачно прилипла к моей мокрой от дождя сандале. Я даже не сбил пафос монолога:

- ...люди стареют здесь, проживают целые жизни, так и не увидев солнечного света...

В этот момент снизу, тяжело дыша, меня догнал предприимчивый мужчина в штормовке с огромным рюкзаком. Он пристроился на ступеньку рядом со мной, заглянул мне под шляпу и заговорщицки прошептал:

- Слышь, командир, до дна ещё минут сорок ехать. Спальник н-надо? Настоящий, на гусином пуху, до минус двадцати держит! За полцены отдам, а то до платформы не дотянешь!

Я промолчал, продолжая сурово смотреть в бездну. Продавец вздохнул и полез торговать к людям на ступеньках ниже.

Ещё через пару десятков метров эскалаторного пути я проехал мимо промежуточной технической площадки. Прямо там, между поручнями, раскинув базовый лагерь, сидела группа профессиональных альпинистов. У них стояла штурмовая палатка, на портативной газовой горелке кипел чайник, а один из них вбивал скальный крюк прямо в гранитную облицовку балюстрады, готовясь к финальному восхождению наверх, к свету.

- ...город не прощает неподготовленных, - продолжал бубнить я себе под нос. - Здесь каждый метр пути - это борьба за выживание…

Наконец, мои сланцы торжественно соскочили с последней ступеньки эскалатора на монолитный гранит платформы. Я мгновенно вскинул левую руку и сурово посмотрел на свои командирские часы. Часовая стрелка сделала какой-то невероятный кульбит, пока я ехал мимо альпинистов. Мой детективный анализ времени был беспощаден: до встречи оставалось ровно два часа. Шесть дней пролетели как одна секунда. Питерское метро явно жило по своим законам искривления пространства.

Медлить было нельзя. Конспирация требовала смены дислокации. Я вырвал страницу из своего блокнота и быстро, размашистым почерком спецагента написал шифровку клиенту: "Место встречи скомпрометировано Жанной. Новая локация засекречена.".

Сложив записку вчетверо, я подошёл к стоявшему у колонны обратному железному баку с надписью "ДЛЯ ОКУРКОВ И МУСОРА". Твёрдо веря, что это официальный почтовый ящик Почты России нового образца, я с глубоким пафосом опустил туда письмо. Клиент обязан был получить его вовремя.

Развернувшись на пятках, я пафосно, с высоко поднятой головой зашагал прямо в открывшиеся двери подъехавшего поезда, чеканя шаг под закрывающийся грохот металлических створок. След был надёжно запутан.

Глава 3. Кладбищенский этикет

Санкт-Петербург. Городское кладбище. Моросящий дождь превращал гранитные надгробия в зеркала, отражающие серое, неприветливое небо. Я шёл по аллее, шлёпая сланцами по мокрой листве, пока полы моего бежевого плаща благородно волочились по грязи. Кадр сменился резко под заунывный плач невидимой скрипки.

У самых ворот стояла пожилая женщина, окружённая вёдрами с роскошными розами и хризантемами. Я подошёл к ней, смерил суровым взглядом профессионального сыщика её товар и без лишних слов указал пальцем на обычный хозяйственный веник из сорго, которым она только что подметала асфальт возле цветов.

- Сколько за этот букет? - хрипло спросил я.

Она растерянно моргала, но, взяв мои мятые купюры, беззвучно протянула мне веник. Сжав деревянный черен в правой руке и прижав прутья к груди, словно это была охапка редчайших алых пионов, я медленно двинулся через кованые ворота вглубь кладбища. Дождь барабанил по моей фетровой шляпе. В моей голове зазвучал суровый, пропитанный светлой грустью внутренний монолог:

- Я слишком долго не навещал маму... Годы мафиозных разборок, погони на трёхколёсных велосипедах, слежка через тонированные стёкла - всё это отдаляло меня от корней. Но сейчас... сейчас самое время для этой встречи…

Моё мужественное сорокапятилетнее лицо дрогнуло. По левой щеке медленно, драматично покатилась одна-единственная скупая мужская слеза, прокладывая дорожку сквозь кладбищенскую пыль, пустить вторую слезу было бы ужасным, непростительным расточительством. В столь тяжкое экономическое для страны время детектив Роман не имеет права транжирить государственные запасы влаги.

Побродив по тихим аллеям ещё минут пять, я наконец наткнулся на цель своего визита. Посреди крестов величественно возвышалась официальная резиденция местного смотрителя - деревянная будка сторожа размером со старую телефонную кабину. В ней даже просто стоять было бы испытанием для клаустрофоба, а сидеть - физически невозможным трюком.

Я подошёл, сохраняя абсолютную нуарную серьёзность, и трижды сурово постучал костяшками пальцев по стеклу.

Дверь со скрипом распахнулась. Из тесной будки, грациозно протискиваясь наружу, вышла... моя мама. На ней был рабочий фартук сторожа, а в зубах - незажжённая сигара. Гены мафиозного прошлого не скроешь.

Я с глубоким драматизмом протянул ей хозяйственный веник прутьями вперёд, словно это был букет изысканных роз. Мама приняла подношение, окинула взглядом мой насквозь промокший бежевый плащ, сланцы в кладбищенской грязи и спросила с чисто материнской суровостью:

- Что, Роман, опять тебя рассекретили и нужно безопасное место для встречи с клиентом?

Я поправил поля шляпы-федоры, прищурил один глаз и тихо, с каменным лицом отчеканил:

- Это секретная информация, мама.

Мама понимающе и сурово кивнула. Она бережно прижала веник к груди, отошла на два шага от своего поста и сухо бросила через плечо:

- У вас час на всё про всё. Потом у меня обед.

Я коротко кивнул ей в ответ, выражая немую сыновью благодарность, и решительно шагнул внутрь будки. Стоило мне с трудом протиснуться внутрь и с грохотом захлопнуть за собой хлипкую дверь, как законы природы окончательно сошли с ума. Прямо за стёклами, на улице, моментально прекратился ливень, тучи рассеялись и наступила идеальная, ослепительно солнечная погода. Зато внутри крошечной будки, прямо из деревянного потолка, начал неистово и мощно хлыстать самый настоящий проливной дождь. Вода заливала мне лицо, текла за воротник плаща и хлюпала в сланцах с утроенной силой.

Не обращая на эти атмосферные аномалии абсолютно никакого внимания, я замер. Ведь прямо напротив меня, в этой невероятной тесноте, уже стоял мужчина в дорогом, но насквозь промокшем костюме. Это был он. Мой новый клиент. Из-за того, что площадь будки не превышала тридцати квадратных сантиметров, нам пришлось встать вплотную. Я с самым пафосным и деловым видом протянул руку для рукопожатия, намертво упёршись своим кулаком и торсом прямо в его круглый, мягкий живот. Клиент от неожиданности выдавил из себя тихий звук "Уф-ф", но стойко выдержал натиск профессионала.

- Добро пожаловать в агентство Романа, - хрипло произнёс я, пока струи дождя стекали с моей шляпы прямо клиенту за галстук. - Вы вовремя. Я жду вас здесь уже шесть дней. Рассказывайте, кто посмел нарушить закон в этом проклятом городе?

Глава 4. Орнитологическая пьянка

Клиент, отчаянно моргая от бьющих по лицу внутренних струй ливня, с трудом извлёк из глубокого внутреннего кармана крошечный складной зонтик. В этой ужасающей тесноте будки он начал яростно бороться с заклинившим механизмом. Раздался резкий, металлический щелчок - и одна из острых металлических спиц с размаху вонзилась прямо в мой левый глаз.

Как истинный профессионал и бывший мафиози, я даже не поморщился. Моё мужественное сорокапятилетнее лицо осталось гранитным монументом суровости. Я лишь слегка прищурился, дождался, пока клиент с кряхтением наконец полностью раскроет купол над нашими головами, и аккуратно, двумя пальцами отодвинул острую спицу в сторону от своего зрачка. Внутри зонта тут же образовалась своя, сухая микрозона, хотя вода по-прежнему прибывала нам по щиколотки.

Клиент шумно выдохнул, утёр лицо рукой и, глядя на меня снизу вверх (учитывая, что наши носы находились в пяти сантиметрах друг от друга), недоумённо спросил:

- Детектив Роман... А почему мы вообще встречаемся здесь, в этой будке под дождём, а не в кабинете вашего агентства?

Я смерил его ледяным, проницательным взглядом, слегка откинул голову назад, насколько позволяла деревянная стена, и отрезал с абсолютным пафосом:

- Извините, но я предпочитаю женщин.

Мой безупречный детективный анализ мгновенно раскусил этот дешёвый трюк. Предлагать мне „встречаться“ в моём же кабинете? Наглый подкат средь бела дня. Клиент от такой железной логики мгновенно впал в ступор. У него отвисла челюсть, а из горла вырвался лишь невнятный хрип.

В это же время за чистым, залитым ярким солнцем стеклом будки разворачивалась суровая драма. Те самые четверо мужчин в чёрных костюмах из метро, смертельно уставшие, исхудавшие и покрытые грязью, наконец-то донесли гроб до края свежей могилы. Они не стали тратить силы на церемонии: просто с глухим стуком сбросили деревянный ящик на дно ямы, облегчённо вытерли пот со лбов и побрели в сторону автобусной остановки. Настоящий питерский круговорот жизни.

Клиент наконец пришёл в себя после шока, вызванного моим отказом, нервно сглотнул и попытался вернуть разговор в деловое русло:

- Вы... вы меня не так поняли... Но не важно. Дело государственной важности, Роман! Я подозреваю свою жену в международном шпионаже. Моя интуиция подсказывает, что она скрывает нечто ужасное. Взгляните на эту улику!

С этими словами он, шлёпая руками по воде, достал из кармана промокшую фотографию и продемонстрировал её мне.

Я прищурился. На снимке его супруга - в парадной военной форме США, с широкой улыбкой на лице сидела верхом на ракете, размахивая огромным американским флагом на фоне залитой солнцем военной базы Пентагона. Сверху на фото красовалась гигантская неоновая надпись: "Привет из ЦРУ! Лучшему шпиону года!".

Я с абсолютно каменным лицом забрал промокший снимок и спрятал его во внутренний карман плаща, прямо по соседству с жирным следом от пирожка с капустой. Мой детективный мозг уже строил сложнейшие геополитические схемы.

За чистым стеклом будки, прямо на залитом солнцем кладбище, тем временем творился привычный питерский абсурд. Местные вороны и голуби, сбившись в суровые стайки вокруг свежих могил, вовсю разливали "Столичную" по хрустальным стопкам. Они деловито чокались клювами, громко курлыкали тосты и аккуратно разворачивали крыльями шоколадные конфеты "Мишка косолапый" для закуски. Скорее всего водку и конфеты он взяли с тех же могил. Но я, как истинный профессионал нуара, даже глазом не повёл на эту орнитологическую пьянку. Шпионы ЦРУ интересовали меня гораздо больше.

Я пафосно поправил двумя пальцами поля своей шляпы-федоры, упёрся кулаком ещё глубже в живот клиента и хрипло произнёс:

- Дело не из простых. Но я разберусь.

Пришло время сменить оперативную локацию. Я решительно толкнул деревянную дверь, и мы одновременно шагнули наружу.

И тут законы природы снова провернули свой фирменный питерский трюк. Стоило нам покинуть пост моей мамы, как на улице моментально бахнул тропический, сокрушительный ливень, превращая кладбищенские аллеи в бурлящие реки. Зато внутри крошечной будки сторожа в ту же секунду засияло идеальное, ласковое солнце, и сквозь стёкла было видно, как там зацвели пальмы весело запели невидимые птицы.

Не обращая внимания на хлещущие по лицу потоки воды, я развернулся на пятках своих сланцев и пафосно, с высоко поднятой головой направился к выходу с кладбища. Мой плащ благородно развевался на ветру, а сланцы издавали победное: "Шлёп-шлёп-шлёп!".

Клиент, всё ещё удерживая раскрытый зонтик над пустой головой, поспешил за мной. Разумеется, на фоне моего триумфального марша он абсолютно не смотрел под ноги.

Раздался короткий вскрик, за которым последовал глухой, сочный шлепок. Клиент со всего размаху споткнулся о брошенную лопату и рыбкой полетел прямо в ту самую свежую могилу, куда пара минут назад уставшие мужчины сбросили гроб из метро. Сверху на него элегантно приземлился раскрытый зонтик.

Я даже не обернулся. Мой внутренний голос за кадром уже вовсю читал монолог для будущей книги:

- Этот город копает ямы для каждого из нас. Но Ночная Тень Питера умеет ходить по краю, не падая в бездну. Американские шпионы думали, что смогут спрятаться в тумане культурной столицы. Но они забыли, что у меня есть трёхколёсный „Спецназ“, и упорство которому позавдует даже официантка Жанна.

Я вышел за пределы кладбища, совершенно не обращая внимания на то, что клиента на заднем плане уже начали активно закапывать вместе с гробом. Я эффектно сложил пальцы правой руки лодочкой и выдал оглушительный, пронзительный шпионский свист.

Секундная пауза. Раздался треск ломающихся веток, испуганное курлыканье пьющих водку ворон, и из густых придорожных кустов гордо, на максимальной скорости выехал мой верный ярко-зелёный трёхколёсный велосипед "Спецназ". Он затормозил прямо у моих ног, идеально вписавшись в текстуру лужи.

Я грациозно закинул подтянутую ногу, уселся на кожаное сиденье, грозно звякнул в резиновый звоночек-пищалку, мощным крутым движением руки провернул резиновую ручку газа на руле, издав ртом грозное "Вру-у-у-ум!", и бешено закрутил педали. Мой силуэт стремительно удалялся в туман, устремляясь прямиком в офис, чтобы начать масштабную, беспрецедентную подготовку к делу против Пентагона.

Глава 5. Подготовка к делу

Грохот заклинившего замка возвестил о моём триумфальном возвращении. Я снова стоял в своём родном питерском кабинете, где на стенах благородно сохла вековая сырость, а на дубовом столе меня преданно ждала оставленная прошлой клиенткой половина пирожка с капустой.

Я небрежно шлёпнул сланцами, подошёл к большой доске объявлений и одним мощным мафиозным движением намертво прибил ножом к стене промокшую фотографию улыбающейся шпионки на ракете.

Прищурив глаза до размеров шпионских амбразур, я схватил маркер и начал яростно, маниакально рисовать план перехвата агентов ЦРУ прямо вокруг снимка. Маркер зловеще скрипел, как раненый сурок. С каждым моим яростным ударом доска содрогалась, и на той стороне стены - в соседней квартире - происходила своя, скрытая от посторонних глаз драма.

Моя соседка, баба Нюра, стояла у себя в гостиной и в полном оцепенении рассматривала кончик острого мафиозного ножа, который только что пробил кирпич насквозь. Лезвие вышло ровно из её семейной фотографии, пройдя идеально между её глаз на снимке. Баба Нюра тихо перекрестилась веником, а я за стеной сделал последний триумфальный штрих и замер.

Я зловеще ухмыльнулся, сделал шаг назад, чтобы оценить свой стратегический гений... и осёкся.

Вместо тактических схем Пентагона, стрелочек и путей отхода с доски на меня загадочно и кротко смотрела Мона Лиза, прорисованная маркером один в один. Её легендарная улыбка словно издевалась над моим детективным анализом.

- Чёртово искусство! - сердито рявкнул я, хватая грязную тряпку.

Одним мощным движением я безжалостно стёр шедевр Да Винчи со стекла и, каменея лицом, запустил глубокий, хриплый монолог:

- В этой игре нет места высокому стилю. Нас учили, что Леонардо великий, но Леонардо никогда не брал штурмом базы ЦРУ. Международный скандал не решить кистью. Только старый добрый ствол способен навести порядок в этом проклятом городе…

С этими словами я принялся с грохотом вываливать на стол свой скрытый арсенал. На дубовую столешницу полетели пистолеты, автоматы, тяжелые пулемёты, ручные гранаты и - для весомости аргументов - настоящая стальная гусеница от танка Т-34, занявшая всю левую половину стола.

Закончив раскладку оружия, я залез рукой под пиджак и с самым серьёзным видом извлёк оттуда упитанного серого голубя. В ту же секунду под сводами кабинета из ниоткуда зазвучал глубокий, бархатный закадровый голос, который начал вещать невидимым зрителям:

- Это был не просто голубь. Это был летающий перехватчик топ-уровня. Его натренировал на международный шпионаж внештатный консультант моего агентства по кличке "Старый Муму". Почему у него была такая кличка? Потому что он был чертовски старый. И потому что однажды на площади Восстания я спас его от немого маньяка, который пытался жестоко утопить бедолагу в городском фонтане...

Закадровый голос внезапно умолк. Я замер посреди комнаты, резко вскинул пистолет, завертел головой по сторонам и сурово выкрикнул в пустоту кабинета:

- Кто здесь?! Кто это говорит?!

Тишина. Лишь гусеница от танка тихо звякнула на столе от вибрации. Я медленно опустил ствол, поправил шляпу-федору и буркнул себе под нос:

- Наверное, показалось…

Я повернулся к окну и подбросил птицу вверх, выпуская её на мокрую питерскую улицу. В моей памяти всплыли последние слова Муму, которые он отчаянно мычал мне на прощание. Голубь был натренирован безупречно: он летит, находит цель, шпионит, намертво фиксирует её координаты в своей птичьей памяти... и на этом всё. Считая, что миссия успешно выполнена, этот пернатый эгоист тут же улетает в официальный оплачиваемый отпуск на юга, никогда больше не возвращаясь на базу.

Прошло три часа томительного ожидания.

Стрелки часов на стене сделали три круга, а за окном окончательно стемнело. Голубь, естественно, не вернулся. Я сидел за столом, мерно барабаня пальцами по танковой гусенице, и в моей голове созрел финальный аналитический вывод:

- Он сделал это. Он нашёл шпионов. Но то, что этот пернатый паршивец сейчас греет крылья где-нибудь в Анапе и не вернулся с докладом... в очередной раз подтверждает, почему я работаю один. Команда - это обуза.

Я резко, пружинисто вскочил со стула. Мой детективный инстинкт требовал немедленного выезда на штурм. Напрочь позабыв про осторожность и логику, я оставил всю гору автоматов, пистолетов и тяжелую гусеницу от танка лежать на столе, стремительно развернулся и пафосно покинул кабинет, шлёпая сланцами в темноту коридора. Роману не нужно оружие, когда у него есть праведный дух правосудия и мачете в кармане шорт.

Глава 6. Шпионский акцент

Я яростно крутил педали своего мощного трёхколёсного "Спецназа" целых сорок минут, лихо обгоняя питерские трамваи и распугивая зазевавшихся ворон. Наконец, я эффектно затормозил у самой окраины города, где серые многоэтажки уступали место суровым камышам, болотной сырости и крупным шпионским интригам.

Я замер прямо возле огромного дорожного знака. На белом металлическом фоне красовалась чёткая надпись, выведенная чёрным маркером: "Секретаря база Пентагона. Просьба не шпионить за шпионами. Администрация". Чуть ниже был пририсован маленький американский флаг, на котором вместо звёзд почему-то красовались жирные гамбургеры.

Мой безупречный детективный анализ пространства сразу зафиксировал: цель обнаружена.

Я хладнокровно слез со своего трёхколёсного коня, поправил шляпу-федору и подошёл к забору базы.

Расстояние до объекта было критическим. Я стоял ровно в двух метрах от массивного сетчатого забора, за которым вовсю маршировали американские солдаты в парадной форме, играл гимн США и дымились пусковые шахты межконтинентальных ракет.

Чтобы не выдавать себя и провести глубокую тактическую разведку, я запустил руку в плетёную корзинку велосипеда и достал оттуда свой верный массивный морской бинокль. С самым пафосным, суровым лицом шпионского идола я поднёс окуляры к глазам. Разумеется, я снова забыл снять пластиковые защитные крышки. Вглядываясь в абсолютную, строго конфиденциальную темноту пластмассы с расстояния двух метров от забора, я начал вслух надиктовать в пустоту своего воротника:

- Вижу повышенную активность... Объект маскируется под Пентагон прямо на окраине Питера. Забор сделан из колючей проволоки, что явно указывает на их нежелание пускать меня внутрь без пригласительного билета. Но Ночная Тень уже здесь…

В этот момент прямо за сеткой забора, ровно в двух метрах от меня, остановился американский часовой в каске. Он ошарашенно уставился на подтянутого сорокапятилетнего мужчину в бежевом плаще и резиновых сланцах, который посреди белого дня стоит у всех на виду, целится в забор закрытым биноклем и хрипло шепчет что-то своей шее.

Часовой вежливо постучал дубинкой по железной сетке забора:

- Эй, мистер! Ю ноу, тут вообще-то закрытая территория. И у вас бинокль закрыт. И сланцы прикольные. Вы кого-то ищете?

Я медленно, не снимая бинокля с глаз, повернул голову в его сторону и смерил часового взглядом, в котором читалось всё презрение коренной петербургской интеллигенции.

Этот фальшивый, ужасный акцент резал слух, как ржавая пила. У питерцев свой, неповторимый и благородный говор. Местные жители говорят "поребрик", "кура" и "греча". Но этот парень перешёл все рамки русского приличия, выговаривая "мистер" и "ю ноу" с каким-то диким рязанско-вашингтонским прононсом. Вывод был очевиден: шпион раскрыт. Я показательно, с глубоким драматизмом отвернулся от него, задрав подбородок к серому небу. Американский солдат шмыгнул носом, его плечи опустились от обиды. Засунув дубинку под мышку, он грустно побрёл дальше по периметру, тихонько насвистывая гимн США в минорной тональности.

- Жалкий любитель, - отчеканил я в пустоту.

Не теряя ни секунды, я приступил к фазе открытого штурма. Я полез в карман шорт и достал своё секретное инженерное приспособление - компактное раскладное мачете размером с пилочку для ногтей. С самым суровым и решительным лицом я подошёл вплотную к забору и начал яростно, со скрипом пилить толстую стальную сетку-рабицу. Металл зловеще скрежетал, от мачете летели невидимые искры моего упорства, а сланцы победно хлюпали в грязи.

В это же время прямо за моей спиной, всего в трёх метрах левее, разворачивался привычный питерский экскурс. Огромные кованые ворота базы Пентагона были гостеприимно распахнуты настежь. Экскурсовод в яркой жилетке и с поднятым вверх жёлтым зонтиком бодро заводила внутрь охраняемого периметра толпу зевающих русских туристов с фотоаппаратами. Голос гида в мегафон разносился над окраиной города, полностью заглушая мой шпионский скрежет:

- ...а теперь, дорогие экскурсанты, обратите внимание на левую пусковую шахту. Именно здесь американские шпионы прячут планы по захвату Васильевского острова. Фотографировать со вспышкой можно, ракеты не кусаются. Проходим, не задерживаемся, в конце экскурсии нас ждёт дегустация секретных пайков ЦРУ и сувенирный ларёк…

Я, как истинный профессионал, абсолютно проигнорировал этот туристический маршрут. Настоящая Ночная Тень Питера никогда не ищет лёгких путей через открытые двери, когда в руках есть верное раскладное мачете и два метра неперепиленного забора.

Спустя недолгие, пролетевшие как одно мгновение шесть часов кропотливой, титанической работы, моё верное раскладное мачете сделало невозможное. Стальная проволока рабицы сдалась под натиском мафиозного упорства. В заборе красовалось аккуратное отверстие диаметром с крупный грейпфрут.

Я принял это за зелёный свет. С самым суровым и невозмутимым лицом я начал протискиваться внутрь шпионской базы. Острые стальные края отверстия с жутким треском рвали мой элитный бежевый плащ-тренч, превращая его в стильные лохмотья постапокалиптического кутюрье. Ткань трещала, кружевной купальник под плащом и рубашкой жалобно рвался, но моё мужественное лицо оставалось непоколебимым. Внутренний голос лишь сухо констатировал: "Вентиляция в костюме - залог успешной операции".

Оказавшись на суверенной территории Пентагона, я выпрямился во весь рост, поправил чудом уцелевшую шляпу-федору и невозмутимо принялся осматриваться. В ту же секунду за моей спиной раздался оглушительный металлический грохот. Очевидно, мой детективный пропил нарушил несущую архитектонику всей оборонительной системы США. Гигантский сетчатый забор базы Пентагона целиком, скрепя столбами, просто упал в обратном направлении, подняв тучу пыли и похоронив под собой придорожные кусты. Путь отступления был отрезан, но я шёл только вперёд.

Глава 7. Шпионское внедрение

Мой детективный анализ ситуации выдал молниеносное решение. Для проникновения в святая святых Пентагона на окраине Питера требовалась маскировка высшего уровня допуска.

Я резко, одним мафиозным движением рванул на себе остатки разорванного бежевого плаща и рубашки и купальника. Ткань разлетелась в клочья, и под ней - о чудо шпионской подготовки - на моём атлетичном теле закрасовалась идеально отутюженная парадная американская военная форма. На левом кармане кителя гордо поблескивал массивный пластиковый прямоугольник с надписью: "Победитель конкурса по шпионажу за русскими 2026". Логика ЦРУ была безупречна: раз я победил в конкурсе, значит, свои документы мне носить уже не обязательно.

Я максимально выпятил грудь колесом, натянул сланцы на босую ногу повыше и гордо, чеканя шаг, направился прямо к главному входу.

Двое двухметровых американских морпехов у дверей мгновенно вытянулись во фрунт. Они отдали мне честь с таким почтением, будто перед ними стоял сам министр обороны, и с благоговением распахнули передо мной шикарную, стеклянную входную дверь, на ручке которой всё ещё висел ценник: "Л'Этуаль. Скидка 70% по золотой карте". Настоящие военные технологии.

Я зашёл внутрь и невозмутимо зашагал по коридорам Пентагона. Сланцы издавали солидный армейский стук под сводами секретного объекта.

Мой профессиональный взгляд фиксировал детали местной инфраструктуры. Вместо обычной армейской столовой здесь располагался гигантский ресторан быстрого питания. На вывеске было жирно зачёркнуто старое американское название, а вместо него кривым почерком Секретаря базы было написано: "Вкусно - и точка". За столиками сидели агенты ЦРУ и сурово, с каменными лицами макали картошку фри в сырный соус, сверяясь с картами Ленобласти.

Чуть дальше по коридору, за огромной, от пола до потолка, прозрачной стеклянной стеной, стояла группа высших генералов. Они стояли у интерактивного экрана и невероятно громко, на весь этаж, орали в мегафон:

- ТАК, ГОСПОДА! ПЛАН ШПИОНАЖА НА ЗАВТРА: В ТРИ ЧАСА УГОНЯЕМ РАЗВОДНОЙ МОСТ, В ЧЕТЫРЕ - СЛЕДИМ ЗА РОМАНОМ! ВСЁ ПОНЯЛИ?!

В этот момент один из генералов краем глаза заметил мой силуэт в коридоре. На его лице отразился дикий шпионский испуг. Преступный заговор был под угрозой срыва! Действуя в режиме строжайшей секретности, генерал с криком: "Нас подслушивают!" подскочил к стене и с грохотом опустил офисные жалюзи. Правда, эти жалюзи были шириной всего тридцать сантиметров и закрывали лишь крошечный кусочек огромной, абсолютно прозрачной пятиметровой стеклянной стены. Генерал облегчённо вытер пот со лба и продолжил секретное совещание, думая, что они теперь в полной темноте и безопасности, пока я сквозь остальное стекло читал их чертежи по губам.

Достав блокнот из кармана формы, я сделал суровую пометку: „Помыть жалюзи“ - чистота шпионского оборудования превыше всего.

Я пошёл дальше по коридору и увидел, как возле кофейного автомата одиноко стоит девушка, попивая кофе. Я плавно приблизился к ней и протянул ту самую промокшую фотографию своего клиента, на которой красовалась дыра от ножа и лицо, которое я лично замазал чёрным маркером.

- Хм... лица вообще-то не видно из-за кляксы, - сказала она, окинув снимок взглядом. - Но судя по всему - это я.

Я окинул её профессиональным взглядом. Мой детективный анализ мгновенно сложил сложнейший пазл в единую картину. Прямо к её спине на массивных кожаных ремнях была намертво пристёгнута огромная боевая ядерная ракета класса "Земля-Воздух" США, один в один как на фотографии. Ракета была слишком очевидной деталью, чтобы её игнорировать. Шпионка была поймана с поличным.

Я качнул головой, ни один мускул не дрогнул на моём лице, и хрипло произнёс:

- Рад знакомству.

Я пафосно протянул ей руку для рукопожатия. Пока наши ладони сжимались в крепком хвате, я проявил чудеса скрытности. Молниеносным шпионским движением я незаметно прицепил к её крошечному манжету маленький, ультрасовременный жучок слежения размером с полноценный строительный красный кирпич. Кирпич тяжело повис на её руке, до отказа оттянув манжет к полу, но шпионка сделала вид, что ничего не произошло, и просто слегка перекосилась в сторону.

Я отпустил её руку, поправил шляпу-федору и сухо добавил:

- Мне пора на службу. Русские сами за собой не прошпионят.

Девушка уважительно кивнула мне в ответ, с трудом удерживая равновесие из-за ракеты за спиной и кирпича на рукаве. Я сделал два шага назад, развернулся и по-хозяйски сел на мягкий кожаный диван прямо напротив неё, открыв свежий выпуск газеты с двумя заранее вырезанными огромными суповыми тарелочными дырами для глаз. Моя конспирация снова была безупречна.

Глава 8. Искра между нами

Девушка допила свой кофе, аккуратно выбросила пустой стаканчик в шредер для секретных документов и зашла в кабинет прямо рядом с автоматом.

Мой детективный анализ пространства сработал мгновенно. Я опустил газету с тарелочными вырезами и посмотрел под потолок. Прямо над моей кованой шляпой красовался блестящий металлический короб, над которым висел официальный указатель: "Вентиляция для подслушивания секретных разговоров. Одобрено ЦРУ".

Я перевёл взгляд чуть правее. Возле дивана сиротливо стояла алюминиевая лестница с прикрученной к ней инструкцией: "Стремянка для того, чтобы залазить в вентиляцию для подслушивания". Логистика Пентагона поражала своей шпионской эргономикой. Всё было подготовлено для моего триумфа.

Я решительно схватил стремянку, шлёпая сланцами, подтащил её к стене и взобрался на самый верх. Подтянутый и атлетичный, я мертвой хваткой вцепился в вентиляционную решётку и рванул её на себя. С жутким, оглушительным металлическим треском, разнёсшимся по всему секретному крылу базы, я сорвал её с петель и невозмутимо бросил прямо на пол. Тяжёлое железо с грохотом отскочило от кафеля, но моё лицо оставалось каменным.

Я запрыгнул в узкий тёмный короб. Отверстие было крошечным, но Ночная Тень Питера умела адаптироваться к любым условиям. Я принял горизонтальное положение и принялся ползти вперёд, как гигантская, суровая змея. Из соображений высшего тактического камуфляжа я совершенно не помогал себе ни руками, ни ногами - они были плотно прижаты к туловищу. Я двигался исключительно за счёт волнообразных конвульсий своего атлетичного сорокапятилетнего пресса, при этом хищно, с каменным лицом высовывая язык во все стороны, чтобы улавливать шпионские флюиды в воздухе. Вентиляционная труба зловеще гремела от моих змеиных движений на всю базу.

Проползая мимо очередного технического расширения трубы, я внезапно наткнулся на препятствие. Прямо в вентиляции, на туристическом коврике, лежал мужчина в огромных студийных наушниках, удерживающий в руках направленную антенну-локатор. Он явно что-то увлечённо слушал. Не переставая извиваться всем телом и хищно пробовать воздух языком, я на секунду освободил одну руку, сурово по-мужски пожал ему ладонь, а затем снова прижал её к боку. Спецагент с глубоким почтением посмотрел на мои порванные сланцы, лохмотья плаща под американской формой и уважительно кивнул:

- Коллега.

Я с достоинством кивнул ему в ответ и пополз дальше, продолжая свои змеиные манёвры.

Спустя пару метров безупречного скольжения я наконец достиг цели. Прямо подо мной находилось нижнее вентиляционное отверстие, плотно закрытое металлической решёткой. Я замер, распластавшись на животе. Отверстие располагалось ровно над рабочим местом нашей шпионки-жены. Через щели в железе было отлично видно, как она с трудом пытается печатать на клавиатуре одной рукой, потому что вторая намертво прижата к столу моим незаметным жучком-кирпичом, а из-за ракетостроительного каркаса на её спине офисный стул под ней уже угрожающе трещит по швам.

Вдруг её служебный телефон зазвонил с такой оглушительной громкостью, что решётка вентиляции под моими змеиными конвульсиями завибрировала. Вика, отчаянно борясь с весом моего незаметного жучка-кирпича на манжете и громоздкой ракетой на спине, с трудом дотянулась до аппарата. Из-за этого жутко неудобного положения она была вынуждена ткнуть пальцем в кнопку громкой связи.

Из динамика на весь кабинет раздался суровый, густой, исконно русский мужской бас:

- Вика, мы получили твои данные по американской базе. Молодец. Ты лучшая русская шпионка в нашем штате.

В ту же секунду все американские сотрудники ЦРУ, сидевшие в этом кабинете за своими столами, резко, как по команде, обернулись к ней. Вика смущённо улыбнулась и принялась неловко чесать свободной рукой затылок. И тут произошло то, чего не ожидал даже Пентагон. Американцы не схватились за оружие. Вместо этого они все дружно встали, взорвались бурными, искренними аплодисментами и начали наперебой поздравлять её на чистейшем американском языке: "Oh, wow! Congratulations, Vika! Good job, so proud of you, Russian spy!" Уважение к профессионализму в ЦРУ стояло превыше геополитики.

Поняв, что Вика - двойной агент и на самом деле чисто наша, русская, качественного отечественного производства женщина, я словно прозрел. Мой детективный анализ мгновенно переключился на эстетическую оценку цели, и я осознал, насколько она чертовски красива. Её прекрасными, густыми и шелковистыми волосами можно было бы отмыть до блеска весь этот кабинет, сэкономив кучу бюджетных средств на клининге и чистящих порошках. Её талия была точёной, словно её точил папа Карло, а жопой во время ходьбы она качала с такой невероятной амплитудой, будто прямо сейчас взбивала внутри нежный клубничный молочный коктейль высшего качества.

Замечтавшись о ГОСТах отечественной красоты, я напрочь забыл о шпионских протоколах. Я расслабился и случайно навалился всем весом своего атлетичного тела на хлипкую металлическую решётку.

Раздался оглушительный треск. Решётка вылетела с мясом, и я с каменным, абсолютно невозмутимым лицом провалился вниз, с грохотом рухнув плашмя прямо на рабочий стол Вики, подняв в воздух тучи секретных бланков и недопитый кофе.

В кабинете мгновенно началась паника. Увидев, что из официальной вентиляции для прослушивания вывалился мужчина в лохмотьях плаща, американской форме и сланцах, один из сотрудников с криком ужаса нажал на большую красную кнопку тревоги. Под потолком завыла сирена, и замигал багровый свет.

Но для нас мир остановился. Всё это время, лёжа на сломанном столе в куче бумаг, я смотрел Вике прямо в глаза. Между нами мгновенно промелькнула искра. Чистая, мощная искра... от того самого служебного телефона, который от моего эпичного падения раскололся надвое и теперь бешено искрил оголёнными проводами, бья нас обоих лёгким током.

В эту секунду двери кабинета вылетели с петель, и внутрь с автоматами наперевес ворвались элитные солдаты Пентагона.

Действуя на чистых мафиозных рефлексах, я ловко, пружинисто вскочил на ноги прямо на столе. Я запустил руку в карман брюк, достал оттуда старый, недокуренный табачный окурок и с грозным видом шнырнул его спецназовцам прямо под ноги. По законам шпионажа, от одной этой малюсенькой недокуренной сигареты во все стороны резко бабахнул такой плотный, густой и едкий чёрный дым, что он полностью перекрыл солдатам видимость. Военные тут же зашлись в жутком приступе кашля, вслепую паля в потолок.

Я не терял ни секунды. Сделав эффектное, безупречное тройное сальто прямо со стола, перешедшее в изящный балетный пируэт в воздухе, я под оглушительный вой сирены рыбкой выпрыгнул в окно, разбивая стекло своей верной шляпой-федорой. Свобода ждала меня на питерской земле!

Глава 9. Прощальный взгляд шпионки

Я приземлился аккурат на невероятно мягкий, пружинящий брезент, возле которого в траве гордо высилась табличка: «Батут для побега через окно. Утверждено Пентагоном». Логистика этой базы продолжала радовать своей шпионской продуманностью. Спрыгнув с батута на мокрую траву, я мгновенно оценил обстановку: со всех сторон, громыхая тяжёлыми берцами, выбегали десятки солдат с автоматами.

Действуя на чистых рефлексах Ночной Тени, я молниеносно сделал тактический рывок и cпрятался за небольшой, ультратонкий фонарный столб. Этот железный прут был шириной от силы сантиметров десять, поэтому с обеих сторон от него во всю ширь гордо торчали мои атлетичные сорокапятилетние плечи, бока и резиновые сланцы.

Раздался оглушительный шквал огня. Но мне чертовски повезло. Американские спецназовцы, строго следуя уставу и инструкциям по стрельбе, целились и стреляли ровно в этот самый столб, методично превращая железо в дуршлаг, но не задевая ни одного миллиметра моего тела.

По моему мужественному лицу градом шёл пот. Я скосил глаза в сторону камышей и обомлел. Там, усевшись рядком на складные стульчики, сидели те самые четверо мужчин в чёрных костюмах, которые таскали гроб в метро и на кладбище. Они сидели с глубоко скорбными лицами и держали наготове новые траурные венки, словно просто сидели и терпеливо ждали, пока я наконец словлю лицом американскую пулю.

Я сурово посмотрел на них сквозь дыру в столбе и хрипло бросил:

- Не в этот раз, парни.

С этими словами я упёрся сланцами в питерскую грязь, напружинил свой мощный мафиозный пресс и изо всех сил надавил спиной на обстрелянную конструкцию. Металл жалобно хрустнул, и я вырвал фонарный столб с корнем из асфальта, пафосно обрушив его прямо на бегущую шеренгу солдат.

Тяжёлое железо с глухим стуком придавило всего двоих бойцов в первом ряду. Однако все остальные тридцать спецназовцев, бежавшие сзади, мгновенно и синхронно упали на газон из чистой американской солидарности к своим пострадавшим коллегам, начав жалобно стонать за компанию. Профессиональная этика Пентагона была на высоте.

Не теряя ни одной драгоценной секунды, я сделал техничный кувырок и рыбкой забился прямо в самую гущу группы русских туристов, которая как раз организованно двигалась в сторону главных ворот. Экскурсовод в мегафон как раз вещала:

- ...а теперь, дорогие мои, обратите внимание на падающий столб - это интерактивное шоу „Крах американской демократии“, подготовленное Секретарём базы специально к вашему приезду. Не забываем оставлять чаевые актёрам…

Смешавшись с толпой зевающих граждан, я одним резким движением сорвал с себя американскую военную форму ЦРУ. Под ней - о чудо шпионского гардероба - снова красовался мой старый добрый костюм детектива, плащ-тренч и шляпа-федора. Маскировка восстановилась сама собой.

Я невозмутимо пошёл вместе со всеми к выходу, шлёпая сланцами в такт шагам уставших туристов. Но у самых ворот мой профессиональный инстинкт заставил меня обернуться.

Я бросил пронзительный, суровый взгляд назад, на то самое разбитое окно второго этажа, из которого только что совершил акробатический пируэт. Там, в раме, окутанная остатками чёрного сигаретного дыма, стояла она. Прекрасная Вика. Скрестив руки на груди, поверх которой всё ещё красовалась ядерная ракета, она сексуально покусывала свою верхнюю губу и смотрела своими бездонными глазами прямо мне в душу. На её манжете всё так же гордо и надёжно висел мой кирпич-жучок.

Между нами снова проскочила искра. Дело ЦРУ было закрыто, но наше личное расследование только начиналось.

Глава 10. Отчёт на свежей могиле

Я оседлал своего верного ярко-зелёного трёхколёсного коня, мощным крутым движением руки провернул резиновую ручку газа на руле, издав ртом грозное "Вру-у-у-ум!", и быстро завертел педали, устремляясь обратно в сторону города. Мой элитный бежевый плащ-тренч благородно развевался на питерском ветру, а сланцы работали как поршни швейцарских часов.

Спустя час непрерывного педалирования и обгона питерских улиток я успешно добрался до кладбища. Дождь над погостом утих, уступив место суровому, густому туману. Я уверенно зашагал по аллее, шлёпая сланцами по мокрой листве, пока не остановился у свежей, идеально разровненной земляной насыпи. Мой детективный анализ пространства подтвердил: клиент был закопан по всем шпионским правилам конспирации.

Я запустил руку во внутренний карман плаща, достал свой верный блокнот и аккуратно положил его прямо на сырую землю могилы. На страницах я детально расписал все тонкости раскрытого международного заговора и двойного агентства Вики. Оплата была незаметно конфискована, из кармана клиента, наличными ещё в будке у мамы, так что юридическая сторона вопроса была полностью закрыта.

Я двумя пальцами поправил шляпу-федору, низко надвинутую на глаза, расправил плечи, выпрямился во весь рост и произнёс своим суровым, хриплым голосом мафиози:

- Заказ успешно выполнен.

С чувством исполненного долга я повернулся на пятках своих сланцев и пафосно, с высоко поднятой головой пошёл к выходу с кладбища.

Я шёл вперёд и, как истинный профессионал нуара, абсолютно не обращал внимания на то, что творилось на заднем фоне. А там, прямо во время очередных унылых похорон, крышка соседнего деревянного гроба с жутким скрипом приоткрылась. Лежавший внутри покойник лениво присел, сладко потянулся, хрустнул шеей и громко зевнул на всё кладбище:

- Ох, блин... Ну и ну, спина затекла капец как на этих досках!

Высказав своё недовольство качеством ритуального сервиса, мужчина так же невозмутимо лёг обратно и аккуратно прихлопнул за собой крышку гроба изнутри. Но Ночная Тень Питера никогда не оборачивается на такие мелочи. Мой внутренний голос за кадром уже читал финальный монолог:

"Этот город хоронит свои секреты глубоко под землёй. Но пока на его страже стоит детектив Роман, даже Пентагону не скрыться от карающего меча правосудия. Впереди меня ждал новый день, новые сланцы и шпионка с кирпичом на манжете, которая взбивала коктейль внутри себя с каждым шагом…"

Я пересёк черту ворот и укатил на трёхколёсном "Спецназе" к своему офису.

Эпилог. Послание с радиоактивной помадой

Я вернулся в свой кабинет, когда питерские разводные мосты уже устали разводиться и просто лениво зевали в ночное небо. Замок щелкнул с привычным мафиозным скрежетом, дверь открылась, и мой безупречный детективный анализ мгновенно зафиксировал критические изменения в интерьере.

Прямо посреди комнаты, аккурат между моим дубовым столом и кучей разбросанных автоматов с танковой гусеницей, величественно возвышалась та самая огромная боевая ядерная ракета класса "Земля-Воздух" США.

На её холодном титановом боку, ровно под надписью "Сделано в Пентагоне", алел жирный, идеально прорисованный след от губной помады цвета отечественного борща.

Я замер, ни один мускул не дрогнул на моём мужественном сорокапятилетнем лице. Я медленно подошел ближе, поправил шляпу-федору и прищурил левый глаз. Пазл в моей голове сложился мгновенно, без судов и следствия. Это было прямое, строго зашифрованное послание от прекрасной Вики.

Я глубоко, пафосно вздохнул и хрипло произнес в пустоту кабинета:

- Надеюсь, она быстро вылечит губы после поцелуя этой радиоактивной ракеты. Обогащенный уран - не лучший блеск для губ в это тяжкое экономическое для страны время.

В кармане моих брюк в тон кирпичу-жучку что-то зловеще и придурковато затикало. Новая шпионская локация была обозначена. Третья операция великого детектива началась.