Ночи Сицилии

1. Паола

Паола Вителли никогда не видела рассвета над Палермо. Не видела вообще ничего с тех пор, как в три года врачи поставили окончательный диагноз: неоперабельная опухоль зрительного нерва. С тех пор мир для нее стал симфонией звуков, запахов и ощущений. Первое время было очень сложно, но с годами девушка научилась читать мир кончиками пальцев, обоняние и слух обострились разом, будто компенсируя утрату зрения. В юности отец нанимал Паоле лучших педагогов, которые учили её всему, что проходят в школе, она даже делала домашние задания- писала с помощью голосового управления на ноутбуке, стараясь изучать всё, что проходят дети её возраста, в школе

Вот и сейчас, стоя на балконе родового особняка, она чувствовала, как утренний бриз с Тирренского моря приносит запах соли и свежих цитрусовых из сада. Со стороны кухни доносился голос Марии, их экономки, что-то выговаривающей молодым служанкам. Привычный, почти уютный мир. Мир, где она была той самой птицей в золотой клетке. Богатой, но не счастливой. С матерью, отцом и братьями, но словно без семьи вовсе. Семье, где не была места любви, заботе друг о друге, той душевной близости, что отличает счастливые семьи. Нет, в семье Вителли признавали только деньги и власть, силу. Как много раз Паола позволяла себе крамольные мысли - вот если бы она могла видеть. Тогда смогла бы забрать маму, и уехать хоть куда, хоть на самый конец света, работать с утра до ночи простой домработницей, но жить счастливо. Впрочем, эти мечты всегда разбивались о суровую реальность жизни, где два больных человека просто не выживут, даже если она изо всех сил станет опекать мать.

-Синьорина Паола, - голос Джузеппе, начальника охраны, прозвучал ближе, чем она ожидала. Такое бывало, когда Паола слишком погружалась в свои мысли, не замечая того, что происходит вокруг неё. - Дон Вителли просил передать, что сегодня вечером состоится важный ужин. Он ожидает вашего присутствия.

Паола сжала пальцами холодные перила балкона. Эта просьба была скорее приказом, причем, таким, что нехорошее предчувствие охватило девушку. Отец редко обращался к ней с просьбами подобного рода, наоборот, предпочитал, чтобы Паола не присутствовала на его " разборках", которыми, по сути являлись такого рода мероприятия. Да, они были на несколько рангов выше простых уличных " стрелок", которые забивали друг другу члены мелких банд, но фактически отличались от них лишь антуражем. Паолу же отец предпочитал использовать иначе- как рычаг лояльности общества, СМИ, медиа. Часто он жертвовал большие суммы на благотворительность, помогал художникам и скульпторам, галереям и музеям. И Паола обязательно присутствовала рядом, зачастую всё и вовсе выдавалось за её личную инициативу. Кому не будет трогательно увидеть слепую благородную девушку, что не обозлилась на весь мир из-за своей беды, а наоборот, решилась помогать другим. А рядом- ее сильного духом отца, готового поддерживать столь благие начинания дочери. Паола понимала, что отцу мало такой власти, теневой. Власти, что даёт ему мир криминала. И "простым бизнесменом " ему быть приелось- он желает власти над умами, политика даст такую прямо в руки. Поэтому тандем " милая доченька и заботливый папочка" идеально подходил под его планы.

- Кто будет присутствовать, Джузеппе?

- Семья Ринальди в полном составе. И несколько других гостей ожидают.- девушка буквально ощущала меж лопаток липкий, сальный взгляд Джузеппе. Она не говорила отцу, да и не о чем было- как сказать, что начальник охраны буквально поедает её взглядами? Вряд ли отец поверит в " Я видела это своими глазами", а уж, тем более, в " я чувствовала". А Джузеппе никогда больше себе ничего не позволял, разве что иногда чуть дольше задержать ладонь на её спине, будто бы помогая идти или подниматься по ступенькам. И лишь один раз, Паоле тогда исполнился двадцать один год, это был её день рождения, он позволил себе нечто большее. Зажал её, слегка перебравшую вина ( впервые в жизни ей, жительнице Италии, где немного разбавленного вина иногда дают даже детям , позволили его попробовать), между своим огромными телом и стеной, с шумом втягивая носом её аромат. А после выдал нечто вроде: " Ты такая красивая, даже слепота не портит. У меня ещё никогда не было слепой". Паола тогда пожаловалась отцу. Но куда ей было тягаться с Джузеппе - все случилось в слепой зоне камер, дальнейшее видео было вообще не в её пользу. На нем она, пьяно пошатываясь, шла совсем не в сторону комнаты, а наоборот. А Джузеппе следом спешил помочь ей. Естественно, отец поверил начальнику охраны, а не "любимой" дочери. По версии Джузеппе, Паола слишком перепила, и хотела веселиться дальше. А он настоял на том, чтобы она пошла в свою комнату- отдохнуть, прийти в себя. Помнится, отец тогда даже похвалил его за это. А Паолу закрыли в наказание в комнате на неделю- отец счёл, что она все придумала, чтобы Джузеппе, который мешал ей веселиться, уволили. Отец был тогда вне себя от злости. Он кричал что-то о том, что бракованных дочерей он может сделать ещё море, а вот надёжного начальника охраны искать снова, проверять, ждать годы, пока он заслужит доверие, он не собирается.

Паола кивнула, стараясь скрыть беспокойство. Встреча с Ринальди ничего хорошего не сулила. Два клана, десятилетиями балансировавшие между перемирием и открытой войной, не собирались за одним столом просто так. Грядет нечто важное, нечто очень и очень серьёзное. И Паола, хоть сама того и не желает, станет его частью.

- Благодарю, Джузеппе. Передай отцу, что я буду готова.

Когда телохранитель нехотя удалился, Паола позволила себе тихий вздох. В свои двадцать четыре она прекрасно понимала, как работает "семейный бизнес". Старший брат Марко был отцовским наследником, железной рукой контролировавшим южные районы Палермо. Средний, Антонио, заведовал портовыми операциями. Для дочери, да ещё и слепой, в этой пирамиде власти места не было. Впрочем, она этому была только рада.

И все же девушка понимала- если отец требует её присутствия, значит, она понадобилась для чего-то конкретного. Ощущение надвигающейся беды усиливалось с каждым часом.

***

-Ох, Паола. Оно такое красивое.- девушка улыбнулась, услышав искренний, почти детский, восторг в голосе Алессии, одной из новых домработниц их семьи. Алессия была родом из пригорода. Как принято на Сицилии, у девушки была большая семья. Два брата и три сестры, все младше нее, семья жила достаточно бедно. Поэтому даже колледж для бедняжки был недосягаем- после школы девушка сразу стала работать. Паола собиралась чуть позже, через Марию или сама, передать ей в виде премии сумму, которой бы хватило на несколько лет колледжа. Конечно, это никаким образом не компенсирует того зла, что семья Вителли приносит в этот мир. И, всё же, светлая наивная душа Алесии не должна находиться здесь, в средоточии самого зла. Пускай учится, строит свою жизнь подальше отсюда, пока не пропиталась ядом семьи Вителли.

-Оно тебе нравится?- поинтересовалась Паола мимоходом, а услышав очередное восхищённое " Да, очень!", кивнула- И его забирай.

Послышался шорох ткани, а затем грустный вздох.

-Ох, нет, я так ...не могу. Вы мне и так столько всего подарили. - возразила она, но Паола практически видела, как Алессия прижимает его к груди. Предсказуемая, простая в своих поступках, без тени коварства или хитрости, Алессия была чем-то чужеродным в их доме, резко контрастировала с остальными. Другие сотрудники, случись даже на их глазах убийство, с удовольствием за деньги сделают вид, что ничего не видели. А за дополнительную оплату ещё и помогут с тем, чтобы убрать все улики.

-Бери. Мне все равно столько- Паола обвела рукой огромный шкаф позади себя- Не нужно. Ты ведь знаешь, что отец требует каждый раз быть в новом. А больше, кроме как с ним, я особо никуда и не хожу.

Алессия грустно вздохнула:

-Ох, жаль. Если бы вы могли хоть на немного вырваться, то посмотрели бы на Монделло*, уже немного оста... Ой. - Алессия испуганно зажала рот рукой, глядя на Паолу. Та лишь пожала плечами:

-Я не вижу, но музыку, людей, настроение могу и слышать, и чувствовать. - не стала делать вид, что не поняла домработницу Паола.

-Скажите, а вы...- замялась та, не решаясь задать вопрос. Паола слабо улыбнулась - вопросы, которые люди решались задать ей о её недуге, были на редкость однотипными. Но практически каждый боялся задеть её чувств, поэтому она зачастую сама начинала говорить о своей слепоте, чтобы разбить неловкость, которая обязательно повиснет меж ними чуть позже.

-Жалею ли я о том, что со мной произошло?

-Да.- тихо выдохнула Алессия, уже жалея, что осмелилась спросить об этом. Всё-таки, бесцеремонно интересующиеся всем подряд у людей с инвалидностью зеваки и сами не понимают, как задевают чужие чувства, а Алессия сейчас невольно стала одной из таких.

-Нет. Это случилось, когда я была ещё совсем ребенком. Я не могу сказать, что запомнила, каков мир на вид. Краски, людей, природу. Оттого и не могу слишком переживать из-за того, что все это потеряла. Возможно, случись это со мной в более взрослом возрасте, я бы переживала гораздо сильнее.

В дверь постучали.

-Синьорина Паола, - это была Мария.- Алессия не у вас?

-Да, Мария, входи.- отозвалась Паола. Раздался звук открываемой двери, а затем шаги.

-Алессия, хватит прохлаждается. Синьор Марко зовёт тебя.

-Меня?- в голосе девушки проскользнуло нечто такое, что заставило Паолу насторожиться.

-Тебя, кого же ещё. - недовольно бросила Мария- Он хочет, чтобы ты убралась в его комнате.

-Хорошо. Да. Я сейчас.- Алессия, быстро собрав вещи, поспешила к выходу. А Паола обернулась к Марии:

-Разве вчера не убирали во всем доме?

Мария лишь хмыкнула в ответ:

-Вы же знаете синьора Марко. Он в этом плане очень дотошный. Наверняка, ему не понравилось то, как убрали.

Паола кивнула, не став спорить. Но что-то в этом ей не нравилось. Очень не нравилось. Марко вообще был сам по себе очень жестоким, просто скрывал это под маской дамского угодника. Доменико - тот мог бы довольствоваться деньгами и властью, но Марко- ему нужно было больше. Хоть с виду именно Доменико был точной копией отца - и внешне, и по поведению.

Монделло*- фестиваль в Палермо в конце мая, проходит на пляже. Музыка, спортивные и музыкальные соревнования, веселье, танцы

2. Аллегра

Аллегра Каваларо, высокая стройная блондинка с взглядом хищной кошки, недовольно скривила губы. Постукивая ярко-алым ногтем по экрану телефона, она тряхнула волосами:

-Антонио, ты представляешь, эта стерва Клара перекупила мою очередь! А эти сумки нужно ждать как минимум три года. Три года! Я не собираюсь смотреть, как она гуляет с моей сумкой...Эй, ты меня вообще слушаешь?

-Да, прости, Аллегра. Ты говорила, что у Клары красивая сумка. - отложив телефон в сторону, взглянул на девушку Антонио. Зевнув, он принялся разминать плечи, сведя лопатки и выпятив грудь вперёд.

-Да нет же!- взвилась та, задетая таким пренебрежением. - Ты как обычно не слушаешь меня! Я говорила, что эта дрянь перекупила мою очередь на сумку!

Паола улыбнулась, разливая чай. Она аккуратным и едва заметным движением руки коснулась кружки, чтобы понять, где та стоит и сколько чая ещё нужно долить, чтобы не вылилось через край. Этому девушку научили в школе для слепых, куда отец отдал Паолу несколько лет назад. Особый хитрый ритуал заключался в том, чтобы чувствовать разницу между теплом напитка, напитавшим стенки, и той частью фарфора, что ещё не заполнена жидкостью. Делаться все это должно было легко и аккуратно, мимолётно, чтобы гости не видели хозяйки, которая со всех сторон " облапывает", как выражался их преподаватель, посуду. Лёгких и едва заметных касаний предмета кончиками пальцев должно быть достаточно.

-И что, Аллегра, я по- твоему должен сделать?- повысив голос, грубо поинтересовался Антонио. - Убить её? Какого чёрта ты втягиваешь меня в свои бабские дела?!

Паола, вздрогнув, едва не разлила чай. Аллегра громко и наигранно засмеялась, поняв, что её мужчина на взводе и нужно сбавить обороты:

-О, нет, милый. Зачем убивать? Достаточно и того, что ты дашь мне денег на то, чтобы перекупить место в очереди перед ней.

Антонио, довольный тем, что на этот раз всё обошлось деньгами, тут же перевел ей требуемую сумму, и Аллегра радостно защебетала о том, как его любит, что он- самый лучший, и остальную женскую ерунду.

Паола недолюбливала Аллегру, но с ней приходилось считаться, ведь та, пытаясь войти в доверие к сестре Антонио, часто не возражала против того, чтобы девушка выезжала в город с ними. Сейчас же они были на квартире, которую Антонио снял для Аллегры. Отец никогда бы не позволил сыну ни жениться по своему выбору, ни привести в дом такую женщину как Аллегра. Только официальная невеста из не менее богатой и властьимущей семьи смогла бы переступить порог особняка Вителли. Впрочем, Аллегра, модель, нашедшая в лице брата Паолы себе очередного покровителя, не особо расстраивалась по этому поводу. Нет, она, конечно, не спешила устроить Антонио домашний уют, брала больше страстью, но при этом вела себя невероятно мило с Паолой. Только вот если бы отец узнал об этом, то очень сильно бы разозлился. Для него, человека, чьи руки были замараны кровью по самые плечи, знакомство дочери с " такой шкурой как эта девчонка Каваларо", как он выразился один раз, узнав о том, с кем изредка проводит ночи Антонио, было чем-то невероятным, из ряда вон.

-Паола, ты не хотела бы сходить с нами в эту субботу на прием к Кавалли? - вдруг обратилась к ней Аллегра- Я поговорила с Антонио, и он согласился, что тебе стоило бы больше выходить куда-нибудь.

-Спасибо, Аллегра. В эту субботу я буду с Джорджиной на благотворительном вечере, я думала, Антонио в курсе.- ответила Паола, и по недовольному взгляду брата поняла, что невольно подставила его. Он и согласился только потому, что знал- Паола в этот день будет занята. Просто не захотел в очередной раз отказывать Аллегре, которая решила во что бы то ни стало обнародовать и их отношения, и, главное, свою близость к семье Вителли. Нет, девушка была не настолько глупа, чтобы не понимать- ей никогда не стать женой Антонио. Но вот титул его бывшей невесты открывал ей двери в высшее общество, где она могла подцепить себе не менее выгодную в финансовом плане партию. Поэтому Аллегра, которую на прием к богатым и именитым семьям Антонио взять не решился бы, довольствовалась и такими как Кавалли. Но пыталась навязать свои правила, появившись там не только как спутница Антонио, но и как подруга его сестры. Это для многих негласно означало бы то, что Аллегра как минимум вхожа в их семью. Что точно сказалось бы на её негласном рейтинге. Паола слышала, что до знакомства с Антонио, Аллегра работала в эскорте, сопровождая влиятельных бизнесменов и политиков. Поэтому работа моделью была лишь прикрытием для основного вида деятельности. Впрочем, кто Паола такая, чтобы осуждать стремление бедной девушки выжить в этой жизни любой ценой. В глубине души Паола считала, что такие сильнее характером, чем её братья, чем она сама- люди, которым с самого рождения были предоставлены деньги, возможности, связи. Такие же как Аллегра бились, выгрызали у судьбы каждую возможность устроиться в этой жизни. Так разве стоит их за это винить?

-Вот как? - процедила Аллегра- И что ты находишь в этих скучных и однотипных вечерах? Можно ведь ограничиться чеком.

Она действительно не понимала, зачем нужно посещать мероприятие, что не будет взаимовыгодным для тебя.

Паола только покачала головой в ответ:

-Отец хочет, чтобы я их посещала.- просто объяснила она, не желая ввязываться в очередной спор. Аллегра на это не нашлась с ответом- даже без физического присутствия Сальваторе Вителли будто незримо довлел над всеми своей непререкаемой волей. И попробуй её оспорить.

-Хорошо. Но тогда давай на следующей неделе сходим в SPA? Только сами, одни девочки.- хохотнула она, чуть визгливо и наигранно. Паола не сомневалась, что после этого где-то в СМИ и интернете обязательно " случайно" появятся их совместные фото с подписями вроде " невеста и сестра Антонио Вителли совместно проводят время" или " невеста и сестра Антонио Вителли спешат на девичник".

-Да, если отец будет не против, я с удовольствием схожу с тобой.- не стала обижать отказом девушку Паола, заранее понимая, что ничего из этой затеи не выйдет. И не по её вине- отец действительно не позволит ей сходить куда-то " не с тем" человеком. Да и бедная Аллегра не понимает, что играет с огнём. Сальваторе Вителли был очень и очень мстительным к тем, кто посмел ослушаться его, пойти наперекор. Над самой Паолой он издевался чуть более изощрённо, чем над остальными - изолировал мать от нее. Любое непослушание- и Паола лишалась возможности встреч с матерью.

-Кстати, о мероприятиях - меня на днях пригласил на выставку Ренато Белуччиа, он - владелец галереи и дизайнер интерьеров, я хотела бы сходить, если ты не против?

-Это- тот Белуччиа, что волочился за тобой пару месяцев назад?- выпад Аллегры достиг цели. Антонио, обратив, наконец, на неё внимание, вскипел от ревности. Его лицо побагровело, а на лбу запульсировала вена. Такое его состояние означало, что Антонио крайне взбешён.

-О, ну ты же знаешь, мне это знакомство полезно. Связи, общество. Что делать, если ты меня постоянно прячешь?- тут же заныла она.

-Чего тебе, черт побери, не хватает?! - отпихнул её руку Антонио - Денег, шмоток, побрякушек?! Тачку я тебе купил, квартиру оплачиваю. - вскочив с дивана, он принялся мерить комнату шагами. Паола же, вжавшись в спинку дивана, думала, как побыстрее покинуть " влюбленных". Она прекрасно понимала, что сейчас перед ней не ссора, а лишь брачные игры двух сошедшихся на почве страсти людей. Сейчас они поругаются, поревнуют друг друга, а после сольются в поцелуе и объятиях, и закончится всё фееричным безудержным сексом.

-Тебя! Мне не хватает тебя!- бросила мяч обратно, на сторону Антонио, Аллегра.- Ты знаешь, сколько мужчин меня добивается?! А я выбрала тебя! Тебя, который будет меня прятать от всего мира. Делать вид на людях, что мы не знакомы! Разве я заслуживаю подобного отношения?! Я ведь люблю тебя! А ты недосягаем точно небожитель!

-Черт, Аллегра! Ты же знаешь, если бы я мог...- ругнулся Антонио, уже менее злобно. Старая как мир лесть подействовала. -Отец будет против!

-Ты даже не пытался!- возразила девушка, тоже смягчаясь. - Возможно, со временем он бы остыл.

Антонио грустно усмехнулся:

-Ты не знаешь, куда лезешь, кариссима*. Он скорее убьет и тебя, и меня, чем позволит мне пойти против его воли.

-Я, наверно, поеду.- подала голос Паола-Я напишу Марио, он отвезёт меня.

Антонио тут же, больше из вежливости, предложил самому довезти сестру, но Паола решительно отказалась.

-Мне нужно ещё в пару магазинов по дороге заехать. А вы побудьте друг с другом. Спасибо за чай, Аллегра.

Аллегра кивнула:

-Не за что, дорогая. Извини, что тебе пришлось стать свидетелем наших разборок.- она встала, чтобы проводить Паолу до двери. - Мне подождать с тобой? - поинтересовалась напоследок.

-Нет, спасибо. Телохранитель на этаже, а Марио будет минут через пять.

-Хорошо. А, да, Паола. Погоди минутку. - Аллегра скользнула куда-то вбок, вытащила небольшую коробочку, вложив в руку Паолы.- Совсем забыла. Это мой тебе подарок. В благодарность за твой.

Паола, нахмурившись, попыталась вспомнить, о каком подарке могла идти речь. А после сообразила - Аллегра благодарит её за то, что Паола недавно прикрыла их с Антонио от гнева отца, которому срочно понадобился средний сын. Девушка соврала Сальваторе, что Антонио возил её на прием в одну из клиник, где она задержалась, тогда как на самом деле Вителли- младший в это время был с Аллегрой.

-Спасибо, но не стоило. Я ведь сделала это...- начала было она, но Аллегра прервала её:

-Стоило, Паола. Ты- очень хорошая девушка. Даже потому, что просто общаешься со мной, без всего вот этого пафоса.

Открыв коробку, Паола нащупала в ней тонкий украшенный небольшими камнями браслет.

-Он очень красивый. - в голосе Аллегры промелькнуло сочувствие.- Серебряный с агатами, я выбирала его для тебя по твоему календарю. Джузеппе уже проверил его. - смешно добавила она, имея в виду, что начальник охраны проверил браслет на наличие жучков или какой-то опасности. Действие, ставшее в жизни Паолы уже обыденностью.

-Большое спасибо. - смутившись, Паола спешно надела браслет. Как давно ей не дарили подарков просто так, из благодарности или от чистого сердца. Возможно, она слишком строга к Аллегре, а на самом деле та- чудесная девушка, добрая и искренне любящая её брата? Но тут же отмела эту версию за несостоятельностью- кто-то, а Аллегра- та ещё акула. Они с Антонио стоят друг друга.

Кариссима*- дорогая

Глава 3. Алессандро

Алессандро Каррера наблюдал за особняком Вителли уже третий день. Из укрытия в большом особняке напротив через мощную оптику он изучал каждое движение охраны, запоминал время смены караула, считал телохранителей. За это время он успел увидеть всех членов семьи, кроме неё. Красивой и невероятно сострадательной, " слепой Мадонной", как окрестила её людская молва, дочерью Сальваторе. Девушка была его любимицей, цветком, который мужчины семьи Вителли холили и лелеяли. И этот цветок Алессандро собирался безжалостно загубить, наступив на него усыпанной шипами тяжёлой подошвой ботинка. Вырвать с корнем из благодатной почвы семьи. Поступить так, как проклятый Сальваторе поступил с женщинами из его семьи!

- Ты уверен, что информация верна? - голос в наушнике принадлежал Роберто, его напарнику, наблюдавшему за противоположной стороной виллы. Роберто- единственному человеку, которому Алесссандро доверял едва ли не больше, чем себе.

- Абсолютно. - Алессандро провел рукой по шраму, пересекавшему левую щеку. - У дона Вителли есть дочь. Слепая. Единственное слабое звено этой проклятой семьи. И она нуждается в усиленной защите перед свадьбой.

- И ты уверен, что ты сможешь...

Алессандро оборвал связь. Сомнения Роберто были беспочвенными. Двадцать лет он ждал этого момента. Двадцать лет с того дня, когда Сальваторе Вителли убил его родителей и старшую сестру, оставив десятилетнего Алессандро умирать с перерезанным горлом. Мальчик выжил лишь по счастливой случайности: рана оказалась не такой глубокой, а старик-рыбак, живший по соседству, услышал выстрелы, прибежал в дом семьи Катеров, а одна из соседок вызвала карабинеров и полицию раньше, чем Алессандро успел истечь кровью. Ублюдок Сальваторе убил целую семью лишь потому, что желал показать остальным, что бывает с теми, кто осмеливается перечить Вителли. Даже с самыми мелкими торговцами расправлялись мгновенно - чтобы ни у кого ни наверху, ни внизу не возникло и мысли о том, что можно не подчиняться Сальваторе.

Когда Алессандро нашла дальняя родственница в Неаполе, он уже знал, что однажды вернется и отомстит. Поэтому он тоже не гнушался ничем, чтобы идти к своей цели. Алессандро нагло пришел к местному главарю одного из местечковых мафиозных кланов. С гордо поднятой головой сообщил, что хотел бы стать членом клана. Главарь, сперва рассмеявшись, велел своим головорезам избить Алессандро до полусмерти и выкинуть в доках за городом, приняв его или за безумца, или за легавого под прикрытием. Но Алессандро не был ни тем, ни другим. И, едва затянулись раны, пришел снова. Шестерки главаря уже было надвинулись на него, чтобы снова избить, но тот остановил их, мрачно усмехнувшись. Его поразила сила воли простого мальчишки- головорезы боялись поднять взгляд, а этот просто стоял и смело смотрел в глаза. Тогда он дал Алессандро первое поручение, которое тот выполнил блестяще. Естественно, за ним первое время организовали слежку, но та результатов не принесла. Со временем главарь все больше доверял Алессандро, считая его практически своей правой рукой. А дальше именно он ' благословил ' Алесссандро в киллеры, дав первый заказ на мэра одного из городков, который решил прибрать к рукам общий рынок нелегальной торговли алкоголем в округе.

Годы в неаполитанской Каморре сделали его профессиональным убийцей. И вот теперь, спустя два десятилетия, внимательно изучив клан Вителли, он нашел способ подобраться к ним.

Через дочь дона. Молодая, красивая и полностью слепая девушка, любимица проклятого Вителли, станет рычагом возмездия. Девка, что с удовольствием подыгрывает своему отцу, руки которого по локоть в крови. Девка, строящая из себя святую, использующая свое увечье как карт-бланш для общества. Может, она - никакая и не слепая вовсе? С неё станется - в её венах течет кровь убийцы, так разве станет такая переживать о простой лжи? А, возможно, проклятая семейка так хранит своеобразный воровской общак- в личном семейном фонде, который лишь с виду благотворительный, а на самом деле его цель- надёжно хранить деньги семейства Вителли.

Его внимание привлекло движение на балконе второго этажа. Женский силуэт в светлом платье. Темные волосы, собранные в высокую прическу. Стройная фигура. Неестественно прямая осанка и слегка неуверенные движения. Наконец-то он увидел в реальности свою мишень. Красивая, очень красивая. Гораздо красивее, нежели на неживых фото из интернета, где её улыбка не такая, как сейчас- не мечтательная и слегка уставшая. Нет, на тех фото Паола Вителли улыбается точно голливудская кинозвезда. Яркая, красивая, успешная. Её недуг будто бы добавляет её облику некоей трогательности, делая живой, настоящей. Не было бы темных очков- синьорина Вителли выглядела бы небожительницей, спустившейся на грешную землю. Память больно резанула Лаура, его маленькая сестрёнка - как она мечтала о своей свадьбе, о подвенечном платье, в котором пойдет к алтарю. Как тайком брала у мамы косметику, а та лишь добродушно ворчала в ответ. Его Лаура никогда не осуществит своих мечтаний, а эта дрянь....отродье Вителли, живёт, радуется каждому дню, купается в роскоши! Лицемерная дрянь, щедро раздающая на благотворительность деньги, обагренные кровью.

Через полчаса Алессандро уже знал, что вечером в особняке Вителли состоится встреча с семьей Ринальди. Это был его шанс.

***

В небольшом офисе на окраине Палермо. Алессандро отложил толстую папку с документами, на которой печатными буквами выведено "ВИТЕЛЛИ". Его взгляд остановился на фотографиях двух мужчин - Марко и Антонио Вителли.

Роберто, войдя с двумя чашками эспрессо в руках, кивнул на папку:

- Что-нибудь интересное?

Алессандро, невольно потирая рукой шрам на шее, вернее, то место, где он когда-то был, отрицательно покачал головой:

-Все по верхам. Марко управляет легальным бизнесом, рестораны, отели. Антонио... более прямолинеен. Отвечает за силовое решение вопросов. У Марко слабые места- женщины и развлечения, у Антонио- власть, сила. Но, в-целом, это просто два ублюдка, устраняющих мешающих клану Вителли людей.

Роберто, усевшись напротив , нахмурился:

- Как и их отец в свое время.

Глаза Алессандро потемнели:

- Именно.

Роберто тихо поинтересовался:

- Слушай, ты никогда не рассказывал подробностей... того дня. С того момента, как меня определили в детский дом, а ты исчез, я так и не узнал, что именно тогда произошло.

Алессандро долгое время молчал, а после глубоко вздохнул:

- Это был обычный воскресный день в Монреале. Мама с утра готовила канноли. Помню запах свежей рикотты и цитрусовой цедры... Она всегда добавляла немного апельсиновой цедры, говорила, что это делает вкус особенным.

Роберто, отпивая мелкими глотками кофе, молча слушал.

- Джулия,... ей было девятнадцать. Ты был не в курсе, но она познакомилась с парнем из Трапани, Лукой. Они планировали свадьбу на весну. Мама через несколько месяцев планировала уже выбирать ткань для платья... - он с горечью улыбнулся- Джулия хотела что-то с кружевом, как у бабушки. И отец... он ведь был простым человеком, никогда не пересекался с мафией. Держал небольшую обувную мастерскую. В то самое утро он забрал меня с собой в мастерскую, показывал, как правильно работать с кожей. Я был слишком мал, конечно... Мне было всего семь. Меня больше интересовало, как выдумать хороший предлог, чтобы сбежать со Стефано и Джакомо ловить мидий. Мы готовили из них ризотто прямо на берегу, на костре.

Роберто непонимающе нахмурился:

- Как, в таком случае, его пути пересеклись с Вителли?

Алессандро напряжённо сжал кулаки:

- Отец отказался платить за "защиту". Сказал, что мы честные люди, что мы не боимся. Когда мы вернулись домой... - в его голосе послышалась лёгкая дрожь - Они уже ждали. Сальваторе лично застрелил отца, прямо в прихожей. Маму и Джулию... их держали в гостиной. Мама кричала, чтобы я бежал.

- Но ты не успел?

Алессандро вновь коснулся место, где был шрам:

- Меня поймал один из его людей. Сальваторе приказал "закончить с мальчишкой". Помню холод лезвия... Потом темнота.

Роберто сверкнул глазами:

-Как ты выжил?

Алессандро пожал плечами:

- Череда счастливых совпадений. Соседка услышала выстрелы, вызвала карабинеров. А после пришел сосед, что действовал правильно, зажав мне рану. Карабинеры приехали раньше, чем все ожидали. Меня нашли в луже собственной крови... Врачи говорили, что это чудо.

После продолжительной паузы Роберто кивнул:

- Теперь понятно, почему ты выбрал именно этот путь. И ....- он помедлил. - Мне очень жаль, что меня не было рядом.

Александро, глядя перед собой, горько усмехнулся:

- Не стоит. Я много раз обдумывал все это, и понимал, что тебя будто твои родители уберегли с того света. Ты же помнишь, как собирался притвориться больным, сбежав вместе со мной? И как тебя вычислил этот старый брюзга, Фиолли? - он грустно улыбнулся.- Детство... Знаешь, что самое странное? Иногда я всё ещё чувствую запах маминых канноли. Помнишь, она готовила их особенно - с шоколадной крошкой и фисташками. Говорила, что настоящий сицилийский десерт должен быть как жизнь- сладким, но с характером. - он прервался, погрузившись в воспоминания.- В нашем дворе рос апельсиновый сад. Летними вечерами мы с Джулией считали звёзды, а она рассказывала мне истории о древнегреческих богах, которые когда-то жили на Сицилии. Жаль, ты появился гораздо позже, не застал всего этого.

Роберто с ненавистью подытожил:

- Зато теперь у нас есть шанс закрыть этот круг.

Алессандро, вернувшись к столу, стал собирать фотографии и документы.

- Да. Сальваторе слишком долго думал, что его не достать. Что можно забрать чужие жизни и не заплатить за это. Сейчас самый подходящий момент- он уже считает себя боссом всей сицилийский мафии, всесильным и неприступным.

Роберто, вставая с кресла, напомнил:

- Это будет не настолько просто, как ты считаешь. Семья Вителли очень могущественна.

С холодной решимостью во взгляде Алесссандро ответил:

- Двадцать лет я ждал этого момента, Роберто. Я готов. И будь что будет.

Он закрыл папку и отошёл к окну, где замер глядя на панораму Палермо. Как бы он ни старался рассмотреть хоть что-то, но не видел ничего перед собой, кроме смутных образов семьи, со временем превратившейся в бесплотные туманные очертания человеческих фигур. Алессандро подсознательно корил себя за то, что не помнит лиц матери и сестры, но помнит еду или убранство своей детской комнаты. Мучительные попытки вспомнить хоть что-то большее, особенно, день трагедии, приносили лишь изнуряющую головную боль, которую не глушили даже таблетки. Тетка в детстве нанимала ему психолога, который утверждал, что пытаться вспоминать и не стоит, что это- норма. Память старается стереть из сознания самые жуткие воспоминания, чтобы не травмировать психику. Но Алессандро, впервые тогда взбунтовавшись против воли родственницы, обругал психолога последними словами, а после потребовал с тетки прервать посещение психолога, пригрозив сбежать из дома. Та согласилась. Правда, из дома Алессандро всё же сбежал, вот только немного позже, выждав несколько лет. Долгих, мучительных лет, в течение которых силился не забыть ничего, взращивал в себе по капле ненависть, лютую, обжигающую.

Роберто, решив больше не беспокоить ушедшего в тяжёлые воспоминания друга, вышел из комнаты.

Глава 4. Ужин с Ринальди

Ужин начался точно в восемь. Сальваторе Вителли, грузный шестидесятилетний мужчина с безжалостным взглядом и седыми висками, восседал во главе стола. Он с выражением ленивого превосходства на лице обвел стол медленным взглядом. По левую руку от него расположился Винченцо Ринальди — его давний соперник, худощавый, с аристократическими манерами и холодным расчетливым умом. Его сыновья сидели рядом. Щенки, молодые, порывистые- до Сальваторе доходили слухи об их иногда излишне жестоких расправах с конкурентами. Впрочем, на подобное он закрывал глаза и сам- за Марко и Антонио ввиду их горячности тоже часто приходилось подтирать, решать деньгами. Сам же Сальваторе ещё в ранней молодости наелся жестокости по самое горло. Теперь он действовал тоньше, изысканнее, подключая множество ресурсов и, главное, мозг. Да и с годами простые ходы приелось- хотелось более изысканной работы, сложных ходов, которые удивят противника. Впрочем, любил он удивлять и тем, что шел напролом, как раньше. Тогда ошарашенные таким неожиданным от него нахрапом противники теряли хватку. Непредсказуемость или же следование своим старым правилам- никто не знал, что выберет сегодня Сальваторе Вителли.

***

Зал искрился сотнями бликов из огромных хрустальных люстр под потолком. Вышколенная прислуга в парадной униформе встречала гостей в большой столовой, помогая усаживаться за стол.

Паола чувствовала напряжение, сгустившееся в воздухе. Её усадили между двумя братьями словно в защитном коконе. Она слышала сдержанные разговоры, звон столового серебра, узнавала по голосам высших членов обоих кланов. Воздух буквально дрожал от скрытого напряжения.

- Как ваши дела, синьорина Вителли? - обратился к ней мужской голос, которого она раньше не слышала. Молодой, с легкой хрипотцой.

- Благодарю, хорошо, - ответила она, пытаясь определить, кто говорит. По тембру голоса и едва заметным оттенкам было похоже, что это- кто-то из клана Ринальди. Определенные вибрации, присущие мужчинам из их семьи, Паола улавливала очень хорошо. Смесь плохо скрываемого вызова и невероятного эгоизма, жёсткости и жестокости. Впрочем, так можно было охарактеризовать любого мужчину из их круга.

-Это Лука, мой младший сын, - произнес Ринальди-старший, подтвердив её догадки. - Недавно вернулся из Америки. Изучал там бизнес-администрирование.

- В Гарварде, - с нескрываемой гордостью добавил Лука. По этому бахвальству девушка почти сразу определила его характер. Впрочем, таковым был характер и многих других богатых наследников. Слишком эгоцентричным, слишком себялюбивым.

Паола кивнула, чувствуя на себе чей-то пристальный взгляд. Не Луки- кого-то другого.

Весь вечер велись непонятные ей разговоры о каких-то территориях, поставках, доках и общих проблемах с новым префектом полиции. Братья активно участвовали в обсуждении. Отец же, наоборот, молчал. Будто позволяя им проявить себя. И только когда подали десерт, дон Вителли громко постучал ножом по бокалу, привлекая всеобщее внимание.

- Друзья мои, - начал он. - Наши семьи долгое время жили рядом, иногда конкурируя, иногда сотрудничая. Но времена меняются. Из материковой Италии приходят новости о усилении борьбы с нашими традициями. Миланские и неаполитанские группировки уже получают приглашения сотрудничать с восточными партнерами.

Паола напряглась. Она знала, что отец говорит о русской мафии, пытающейся закрепиться в Италии. В последнее время он чего-то очень сильно опасался, настолько, что даже пошел наперекор своим же правилам, решив наладить общение с заклятыми врагами. Русские действовали напористо, хитро, подкупая политиков, дипломатов, заваливая деньгами ответственных лиц на всех уровнях. Впрочем, другой стороной медали была их жестокость - тех, кто не соглашался на сотрудничество, в назидание другим убивали. Целые семьи.

-Сицилия должна оставаться сицилийской, - продолжил Вителли. - И чтобы укрепить наши позиции, я предлагаю объединить наши семьи.

Последовала пауза. Паола ощутила, как кровь отхлынула от её лица. Она догадывалась об этом- едва лишь села за стол, как ощущение надвигающейся беды стало реальным, почти осязаемым. И отец подтвердил догадки, безжалостно продолжив:

- Моя дочь Паола и ваш сын Лука станут символом этого союза. Свадьба, при вашем согласии, состоится через месяц.

Это было как удар. Паола замерла, боясь пошевелиться. Её ладони сжались в кулаки под столом, ногти впились в кожу до боли. Нет, она всегда знала, что в семье Вителли нет места сантиментам, обычным человеческим чувствам, например, любви и заботе. Есть только долг, понятие, обязательные к исполнению для всех членов семьи. Отец, каким бы плохим человеком он ни был, свой отцовский долг по отношению к ней исполнил. Настала пора и ей вернуть дочерний. Но отчего же так больно, так обидно...Она совершенно не готова к этому! Выходить за того, чья семья воевала с её семьёй долгие годы.

- Отец, я... - начала она, но Сальваторе жёстко перебил её.

- Это не подлежит обсуждению, - его тон не оставлял места для возражений. - Все делается для блага семьи. Для блага нашей будущей большой новой семьи.- с нажимом добавил он.

В комнате воцарилась тишина. Затем Винченцо Ринальди заговорил:

- Предложение интересное, Сальваторе. Но я должен обдумать его. Дай мне неделю.- но, судя по его интонации, он знал об этом предложении уже долгое время, и, конечно же, планировал ответить согласием, стоит окончиться обоюдным проверкам.

Паола едва сдерживала дрожь. Она чувствовала себя пешкой, которую передвигали по доске без её согласия. Пешкой, чья жизнь не важна ни одной стороне, ни другой. И даже когда безжалостная рука кого-то из игроков сметёт её с доски, ни один из них не прольёт по ней и слезинки.

После ужина, когда гости разошлись, она попыталась поговорить с отцом, но была им безжалостно остановлена.

-Ты должна быть благодарна. - холодно сказал он. - Я нашёл тебе применение. Кто ещё захочет слепую жену? А так ты принесёшь пользу семье.

- Ты продаёшь меня, как скот!- голос Паолы дрожал от ярости и боли. Одно дело было всегда осознавать отношение отца к себе, но другое- впервые услышать это вслух. А после...

Удар был настолько внезапным, что она не успела его предвидеть. Отцовская ладонь с силой обрушилась на её щеку, отбросив к стене.

-Никогда не смей говорить со мной таким тоном, -прошипел Сальваторе. - Будь благодарна, что я вообще держу тебя в доме, а не отправил в какой-нибудь монастырь для калек. Ты выйдешь за Луку Ринальди, и точка.

Когда дверь за отцом захлопнулась, Паола медленно сползла по стене на пол. В душе бушевала буря, но она не позволила себе заплакать. Не сейчас.

Она понятия не имела, что в этот самый момент за окном особняка Алессандро Каррера прокручивал в голове детали своего плана. План, в котором предстоящая свадьба могла стать неожиданным, но полезным элементом.

***

Закрывшаяся за отцом лверь спальни будто шаткая преграда пыталась удержать весь мир по ту сторону. Щека горела от удара- не столько от физической боли, сколько от унижения. В воздухе ещё звенели отцовские слова, каждое- как новый удар.

«Ты всё равно никому не нужна!- кричал ей дон Сальваторе Вителли, глядя на неё холодным взглядом. - А так хоть семье послужишь! ».

Отец ударил со всей силы, поэтому горящее огнем красное пятно на лице неизбежно превратится в синяк к утру. Волосы, собранные в строгий пучок на ужине, Паола распустила, и теперь они мягкими волнами падали на плечи. В глазах стояли слёзы, но она отказывалась им поддаваться. В семье Вителли слёзы считались непозволительной слабостью. Роскошью, доступной практически всем, кроме баснословно богатых Вителли.

«Выдать замуж...» - мысль эхом отдавалась в голове. Лука Ринальди - наследник соперничающего клана, человек холодный и расчётливый, как и её отец. Говорили, что он лично застрелил трёх человек на прошлой неделе и даже не моргнул. Он напоминал Паоле ее братьев - будто одно литьё, один прообраз на всех. Безжалостные и беспощадные убийцы с внешней оболочкой успешного именитого бизнесмена, мецената, плейбоя.

Паола опустилась на край кровати, обхватив себя руками. Мысли лихорадочно метались, ища выход. И постепенно, словно рассвет над Палермо, в сознании проступала простая истина: это мог быть её шанс. Единственный шанс вырваться из-под власти отца, спасти мать... и, возможно, себя.

Джованна Вителли уже больше года лежала в частной клинике, почти не приходя в состояние незамутненного сознания. Официально - нервное истощение. Неофициально - результат двадцати лет рядом с доном Сальваторе, его жестокости, его ревности, его полного контроля и издевательств. Паола была единственной, кого мать временами узнавала в редкие моменты пробуждения её сознания.

Возможно, брак с Ринальди даст ей власть и деньги, достаточные, чтобы увезти мать подальше от Сицилии, от клана, от этого дома, пропитанного страхом? Вряд ли, Паола могла не обманываться на этот счёт. Лука ничего не сделает наперекор интересам своей семьи, наперекор новому союзу, сулящему обоим кланам процветание. Да и не такой он человек, чтобы позволить жалости и состраданию руководить своими поступками.

Размышления прервал резкий стук в дверь. Даже не дождавшись ответа, в комнату вошёл Антонио Вителли, её старший брат.

- Повеселилась сегодня? - процедил он, окидывая Паолу ледяным взглядом. В отличие от младшего брата Марко, который сейчас, без сомнения, развлекался в одном из многочисленных ночных клубов города, Антонио всегда был рядом с отцом. Его верная копия- такой же жестокий, такой же расчётливый.

- Антонио, пожалуйста... - начала Паола, но брат перебил её.

-Что ты устроила за ужином? -его голос звучал тихо, но от этого становился только опаснее. - Вела себя как испуганная девчонка, а потом ещё и отцу перечила? Ты понимаешь, что он делает тебе одолжение? Что не каждый согласился бы взять в жёны такую... бракованную.

Паола вздрогнула от последнего слова. Его часто использовали в семье, когда говорили о ней - слишком мягкой, слишком образованной, слишком непохожей на настоящего члена клана Вителли. Не интересуясь светской жизнью, вечерами и мероприятиями, Паола резко контрастировала с женщинами других кланов, женщинами из высшего общества.

- Думаешь, Ринальди не знал изначально , какая ты? - продолжал Антонио, прохаживаясь по комнате. - Знал! Но согласился! Потому что это бизнес, Паола. Потому что это- его долг! Его ответственность перед семьёй, уважение к ней! Сейчас ты - всего лишь средство для заключения сделки. И должна быть благодарна, что можешь отплатить семье этим!

Он остановился перед ней, возвышаясь как башня. Паола невольно съёжилась, буквально физически ощутив волны злости, исходившие от него.

- Отец слишком добр к тебе, - в его голосе не было ни капли тепла. - Он мог бы выдать тебя за кого угодно, за любого капо, которому нужно выразить уважение. Но он выбрал Ринальди - молодого, сильного, богатого. Ты будешь женой человека, который скоро станет одним из самых влиятельных в Сицилии. И смеешь выражать недовольство?! Ты знаешь, что я, как бы не любил Аллегру, оставлю её в тот же миг, когда отец мне это прикажет!

Паола молчала, опустив глаза. Любое слово могло разжечь гнев брата ещё сильнее.

- Завтра, - продолжил Антонио, направляясь к двери, - Ты извинишься перед отцом. И будешь улыбаться на следующей встрече с Ринальди. И делать всё, что потребуется для заключения этого союза. Ясно?

- Да, Антонио, - тихо ответила Паола.

Когда дверь за братом закрылась, она позволила себе один глубокий, дрожащий вдох. В окно лился лунный свет, серебря край шёлковой занавески. За стенами виллы Вителли раскинулся ночной Палермо - прекрасный и опасный город, где властвовали такие люди, как её отец и будущий муж.

Паола медленно подошла к окну. Её отражение в стекле казалось размытым, почти призрачным. «Я найду способ, -подумала она, впервые за много лет ощущая зарождающуюся решимость. - Я обязана хотя бы попытаться использовать этот брак, как они хотят использовать меня. Спасти маму. И, может быть, себя».

Где-то вдалеке прозвучал одинокий выстрел - настолько привычный звук в мире, где она выросла, что Паола даже не вздрогнула. Только крепче сжала кулаки. Пускай она не видит, пускай она слаба и беззащитна, как думают остальные- она может использовать эти их заблуждения себе во благо. Себе и матери.

Глава 5. Мама

-Мама?- ладонь Паолы скользнула по высохшей, тонкой, словно пергаментная бумага, коже на руке матери. Джованна Вителли, некогда невероятно красивая женщина, чья привлекательность передалась и Паоле, лежала перед ней на огромной кровати с подъёмным механизмом. Равнодушная ко всему, она скользила взглядом по кипельно белой стене, иногда взгляд проходид сквозь дочь, словно не замечая её . Лицо женщины было изможденным, а фигура - худой, словно она много дней находилась без пищи. Под глазами залегли темно-синие круги, а сами глазницы впали так, что теперь Джованна, пленявшая раньше мужчин одной задумчивой полуулыбкой, походила на живой труп.- Он разрешил сегодня приехать. Потому....- Паола, вздохнув, склонилась к матери, поправляя её подушку. - Потому что я выхожу замуж.

Но мать никак не отреагировала на эти слова. Паола, поставив на кровать свою сумочку, достала из нее телефон с голосовым ассистентом. Пролистав галерею, она с помощью подсказок ассистента, нашла снимок, вернее, скриншот с одного из сайтов, где были перечислены попечители популярного благотворительного фонда. И Лука был среди них- Алессия подтвердила, что жених Паолы среди людей на фото, и даже описала девушке его внешность ( она прислуживала на том ужине, поэтому знала, как он выглядит). Что же касаемо присутствия сына одного из главных мафиозных кланов Сицилии на странице фонда - в мафии подобное было негласной традицией. Чем больше творишь зла, тем больше стараешься примелькаться в благотворительности сам, активно продвигаешь туда детей. Вот и Лука, по сути, просто купил себе место среди попечительского совета, ничуть не интересуясь самой помощью нуждающимся. Впрочем, ей ли, самой Паоле, дочери главного мафиози Сицилии, говорить об этом? Не важно, что Паола старалась делать это от чистого сердца, важно то, что это все равно была благотворительность на крови, суть которой- убить десять людей, чтобы потом мизерной частью их денег оплатить спасение жизни одного.

-Вон он.- показала она маме экран смартфона - Красивый, правда?- хотелось, чтобы мама хоть немного почувствовала радость. А для этого Паола готова была играть словно прирождённая актриса. Она уже почти и сама поверила в то, что любит человека, которого во всех смыслах никогда раньше не видела. Маме нужны положительные эмоции, они могут стимулировать скачок в развитии.

Джованна слегка дёрнулась вперёд, а в её глазах точно проблеск понимания появился. Но лишь на мгновение- и тут же она вновь вошла в свое обычное безучастное ко всему состояние. Паола, что не могла этого заметить, отчаялась.

-Я обещаю, мама. Как только я выйду за него, мы заберём тебя отсюда. Клянусь.- с чувством сказала Паола, силясь сдержать подступающие слезы. Сердце разрывалось от ощущения собственного бессилия. Сколько раз она умоляла отца вернуть маму в дом, клялась, что станет сама за ней ухаживать, но отец не позволил. Человек, обладавший ресурсами создать дома целое больничное крыло с кучей персонала, отказался забрать в дом свою больную жену. Женщину, которую сам такой сделал. Мама была пианисткой, известной на весь мир, невероятно красивой. Её талант и красота заставляли многих мужчин добиваться ее внимания, к сожалению, Сальваторе Вителли оказался самым напористым на пути к своей цели. Мама выходила за него замуж будучи уже беременной Марко. А после свадьбы он начал методично разрушать ту, которую до этого боготворил. Изоляция от мира, запрет на концерты, темные дела, которые обещал матери бросить, постоянные измены. Отец искренне был уверен, что мужчина может иметь множество женщин, а его выражение уважения жене и своеобразной ей верности - это то, что он с ней не разводится, отдает ей должное как жене и матери семейства. Возможно, найди он такую же как сам- корыстную, беспринципную, амбициозную, дело приняло бы иной оборот. Женщина, любящая деньги и внимание, стала бы его идеальной спутницей. Расточая улыбки на благотворительных вечерах, она выгуливала бы новое платье или грудь, с улыбкой принимала бы подарок в виде очередного дорогого колье или браслета за очередную измену. Летала на отдых по всему миру, пила Пино Гриджио, скупала последние вещи из коллекций модных домов. И никогда, никогда бы не разочаровалась в жизни, как сделала это мама. Впрочем, отец бы никогда не женился на такой. О, нет. Он предпочитал лишь истинное- талант, ум, красоту. А никак не жалкую подделку прямиком из-под скальпеля талантливого пластического хирурга - такие женщины максимум становились его любовницами, и не более. А чистый, ничем не замутненный талант, он предпочитал иметь в своем единоличном владении. Точно падишах из детской сказки, что неволил певчего соловья. Вот только отец и владеть не умел- только разрушал. Хоть, возможно, в этом и была суть. Ему нравилось ломать людей, не слабых духом, не обычных, не простых обывателей, которых можно было подкупить деньгами или запугать. Эти были скучной обыденностью, а такие как мама- иными, словно с другой планеты. Особенными, мыслящими, чувствующими мир иначе. Оттого и особенно сладко было их ломать, наблюдать день за днём их отчаяние.

-Синьорина Вителли.- раздался от дверей голос Джузеппе- Нам пора. Ваш отец приказал вернуться домой.

Паола с удивлением отметила нотку смущения в его голосе- даже он, безжалостный помощник отца в любых темных делах, чувствовал неловкость от того, что вынужден исполнять такие приказы. Отец постоянно шантажировал Паолу матерью, иначе бы девушка давно ушла из дома. Куда угодно, она согласна была бы работать, где придется ( вернее, в её случае, куда возьмут), жить на копеечные пособие по инвалидности, но только лишь бы вырваться из кроваво- золотой клетки, особняка семьи Вителли. Но отец знал ее главную слабость, и давил всегда, жестоко, беспощадно. Сначала он выделил Джованне отдельное крыло в доме, специальной разрешая Паоле навещать мать лишь пару раз в неделю на несколько минут. После же, когда отдал жену в клинику, по сути, являющуюся тюрьмой, безжалостно контролировал время посещений. Специально. Просто в очередной раз утверждая свою власть над женщинами семьи Вителли.

-Да, Джузеппе. Дай нам, пожалуйста, ещё пару минут.- ослепительно улыбнулась она начальнику охраны. Тот, секунду помедлив, процедил " хорошо", но из палаты не вышел.

Паола ещё немного поговорила с матерью, а затем, с грустью взглянув на нетронутый любимый пирог матери, одиноко стоявший на тумбочке у кровати. Мама практически ничего не ела, но синьор Риццо, один из лечащих врачей мамы, самый человечный из всех, рассказал Паоле, что человеческий мозг - самый странный и невероятный предмет в мире. Вот сегодня он не помнит десять лет своей жизни, не реагирует на внешние раздражители, а уже завтра, возможно, будет писать книги и обнимать родственников, не понимая, отчего те вытирают слезы, ведь они виделись буквально вчера. И для больного словно и не было никаких десяти лет беспамятства. Паола как сейчас помнила дословно его сочувствующий тон, его слова:

"Знаете, я понимаю, как вам сейчас тяжело. Состояние вашей мамы выглядит угнетающим, но я хотел бы поделиться с вами некоторыми мыслями, которые, возможно, дадут вам немного надежды.

Мозг человека - это удивительный и до конца не изученный орган. Даже когда кажется, что человек полностью отключен от реальности, внутри могут происходить сложные процессы, которые мы пока не способны полностью понять или измерить.

В моей практике были случаи, когда пациенты в похожем состоянии неожиданно реагировали на что-то знакомое из их прошлой жизни. Иногда это была любимая песня, которую они слушали в молодости, запах особенного блюда, которое готовила их мама, или фотография с важного семейного события. Эти знакомые стимулы могут действовать как ключи, открывающие двери воспоминаний.

Попробуйте приносить предметы, имеющие особое значение для вашей мамы. Говорите с ней о ваших совместных переживаниях, включайте музыку, которую она любила, приносите ароматы, которые могли бы вызвать у нее воспоминания. Иногда именно такие сенсорные впечатления помогают людям выйти из того защитного кокона, в который они себя заключили.

Я не могу обещать чуда, но важно помнить, что человек - это гораздо больше, чем те симптомы, которые мы видим. И даже если результаты не будут немедленными или явными, ваше присутствие и забота имеют значение.".

-Я пойду, мама. Мне пора.- вздохнув, она поднялась с кровати, и уже у самой двери с удивлением услышала тихое " Паола". Крутанувшись на пятках, она поспешила обратно, задев стул, стоявший у кровати. Она упала бы, не поддержи ее сильные руки Джузеппе.

-Мама? Мама? Ты звала меня? - она хаотично касалась рук, лица матери кончиками пальцев.- Джузеппе, она звала меня?- наконец, сломалась, сдалась, попросив его помощи.

-Я не слышал.- ответил тот. - Вам пора, синьорина.- с нажимом повторил он, поднимая Паолу с кровати. Та кивнула:

-Да....я ....мне послышалось. Видимо, послышалось.

По дороге домой Паола вспоминала недалёкое прошлое - то, как отдалялись от матери Марко и Антонио. Подражая отцу, они навещали мать лишь для вида, обязательно следя за тем, чтобы фото с таких посещений попали в СМИ и интернет. Как мама, когда ещё была в более сносном состоянии, умоляла Паолу оставить её, уйти, спасаться самой. Она сказала, что Паоле должны помочь - садовник Фернандо в курсе, он поможет. Документы на новую личность Паолы также готовы. Как только Паола сможет вырваться, она должна будет прийти в отделение фонда Святой Лукреции, спросить Риммо. Он объяснит, что дальше делать. Стоит ли говорить, что Фернандо исчез спустя несколько дней после того, как Паола, с разрешения отца, посетила фонд. В тот день она сообразила, что так боящийся жучков Сальваторе, сам не гнушался ими пользоваться. Поэтому он и требовал с дочери надеть громоздкое колье и серьги на выход. "Скромные, но со вкусом "- удивилась тогда она такому выбору стилиста семьи, Ренцо. Но после посчитала, что отец просто не желает двух крайностей - кичиться богатством перед будущими избирателями или же наоборот - показать всем, что семья Вителли обеднела. Злые языки простого народа не боялись головорезов Вителли. Посредством жучка отец услышал всё, о чем говорила Паола в фонде, с невысокой полноватой женщиной, Гаэллой Риджани. Та, едва услышала имя и фамилию Паолы от молоденького секретаря приемной, велела проводить девушку в своей кабинет, где они стали обсуждать предстоящий побег. Оказалось, Гаэлла была давней маминой подругой, сочувствующей ей куда больше родной семьи. Но, как того и стоило ожидать, ничего не вышло. Паола умоляла отца не трогать Гаэллу, сказав, что соврала ей о том, как мучается в семье, что намеренно ввела в заблуждение женщину. Отец, избив Паолу, ограничился увольнением Гаэллы высокого роста и её спешным переездом в другой город.

Глава 6. Паола

Кончики пальцев Паолы скользили по выпуклым точкам, пока группа подростков внимательно слушала её мягкий, но уверенный голос.

- Представьте, что каждая комбинация - это ключ от двери. И чем больше таких ключей вы освоите, тем больше дверей сможете открыть, - она улыбнулась, хотя и не могла видеть лиц своих учеников.

В фонде "Луче дель Соле" витал запах ванили - сегодня одна из девушек волонтеров принесла домашнее печенье. Паола различала тихое дыхание детей, скрип стульев, когда кто-то из них менял положение, и едва слышные щелчки клавиш на специальных планшетах для слепых.

- Марко, ты запомнил, как пишется "друг"? - спросила она, наклонившись к мальчику, который, судя по звукам, возился со своим устройством дольше остальных.

- Посмотрите, Паола! - вместо ответа воскликнул ребёнок, взяв её за руку и положив на свой планшет. - Я написал целое предложение!

Паола провела пальцами по выпуклым точкам и рассмеялась: -"Паола- самая лучшая учительница"! Отлично, Марко. Ты делаешь потрясающие успехи. - она выдержала небольшую паузу, а после добавила.- В подхалимстве- так точно.

Дети и взрослые дружно рассмеялись, Паола улыбнулась, взяв с тарелки одно печенье. Девушка чувствовала себя здесь по-настоящему нужной, а не просто дочерью Сальваторе Вителли, которую оберегали как музейный экспонат.

- А теперь давайте попробуем что-нибудь ввести с помощью голосового помощника новой версии, - предложила Паола, доставая свой телефон. - Кто хочет попробовать первым?

- Я! - послышалось сразу несколько голосов.

- София, держи, - она протянула телефон в сторону девочки, которая, по её ощущениям, находилась справа. - Нажми на нижнюю часть экрана и скажи, что хочешь найти.

- Как прыгают дельфины!- громко произнесла София в микрофон.

Искусственный голос помощника ответил, и комната наполнилась гомоном подростков, которые спешили наперебой задать свои вопросы голосовому ассистенту.

Паола знала: её занятия- это не просто обучение шрифту Брайля или работе с технологиями. Она создавала для этих детей пространство, где их ограничения не определяли их возможности. Здесь она была не "бедной слепой дочкой Вителли", а просто Паолой - человеком, который сам прошел через все сложности адаптации и мог поделиться своим опытом.

- Паола, расскажите, как вы научились так быстро печатать сообщения? - спросил Алессандро, шестнадцатилетний подросток, потерявший зрение два года назад.

Она только открыла рот, чтобы ответить, как почувствовала вибрацию телефона. Звонил отец, и Паола знала, что игнорировать этот звонок нельзя.

- Извините, одну минуту, - сказала она, отходя к окну и прикладывая телефон к уху. - Да, папа?

- Паола, - голос Сальваторе звучал, как всегда, сдержанно, но с нотками, не допускающими возражений. - Марио уже подъехал к фонду. Ты должна быть готова через пять минут. Не забыла про встречу с Лукой?

Сердце девушки сжалось. Конечно, она не забыла. Просто старалась не думать об этом весь день. Да и время пролетело так быстро, что она и не заметила.

- Да, папа, помню. Я сейчас закончу занятие.

- Хорошо, - в его голосе проскользнула теплота, которую он редко проявлял. - Наденешь то голубое платье, которое мы купили на прошлой неделе. Ты в нём как ангел.

Паола сглотнула комок в горле. - Конечно, папа. Оно уже приготовлено.

Закончив разговор, она сделала глубокий вдох, прежде чем вернуться к группе. Эта двойная жизнь - здесь, где она чувствовала себя настоящей, и там, в мире отца, где она была фигурой в большой игре, - иногда казалась невыносимой.

- Простите, ребята, я должна уйти немного раньше сегодня, - бъявила Паола с вынужденной улыбкой. -Карла продолжит занятие.

- Но вы ведь придёте в четверг? - спросил Марко с заметной тревогой в голосе.

- Конечно, приду, - пообещала она, собирая свои вещи и складывая их в сумку. - И расскажу, как я научилась печатать сообщения. - она сняла с вешалки кофр с платьем, и вышла из зала, где проходили занятия.

Быстро переодевшись в комнате для персонала, Паола нервно пригладила платье на бедрах ладонями. Как бы она хотела остаться здесь, никуда не уезжать. Но разве это возможно? Ох, зря в СМИ и медиа её жизнь преподносили как недосягаемую мечту- богатая, успешная, и не важно даже, что нет зрения. Знали бы все, кто мечтал оказаться на её месте, что она живёт точно в одном нескончаемом кошмаре, изо дня в день. И будущая жизнь в семье Ринальди, кажется, не станет исключением.

* * *

Марио встретил её у входа. Паола узнала его по тяжелой поступи и едва уловимому запаху сигарет, который всегда сопровождал водителя.

- Доброго дня, синьорина Вителли, - его грубый голос смягчился, как всегда при обращении к ней. Марио работал на её отца больше двадцати лет и был одним из немногих людей, которым Сальваторе доверял безоговорочно. Марио не был членом мафии, он вообще не участвовал но в каких криминальных делах, ограничиваясь лишь работой водителя.

- Добрый день, Марио, - ответила Паола, позволяя ему мягко взять её под локоть и повести к машине.

Оказавшись в салоне автомобиля, она почувствовала знакомый запах кожаных сидений и легкий аромат освежителя воздуха с хвойными нотками.

-Куда мы направляемся, Марио?

- В "Аль Парадизо", синьорина. Молодой Ринальди уже там, ожидает вас.

Паола кивнула, пытаясь успокоить внезапно участившееся сердцебиение. Она встречалась с Лукой Ринальди всего два раза вместе с тем самым знакомством на ужине, и оба раза это было мучительно. Наследник одного из самых влиятельных мафиозных кланов Сицилии, Лука представлял собой все то, что она презирала: самодовольство, высокомерие, отсутствие эмпатии. Но будущий брак был слишком важен для бизнеса отца, чтобы её мнение имело значение. Вернее, брак важен был для объединения двух враждующих мафиозных кланов, а бизнес, как и Паола, был лишь выгодным приложением к сделке.

- Как прошло ваше занятие? - неожиданно спросил Марио, нарушая тишину.

Паола улыбнулась, благодарная за отвлечение от тягостных мыслей. - Хорошо. Дети делают успехи. Ты знаешь, Марко сегодня написал целое предложение.

- Вот это да, -искренне удивился водитель. - Тот маленький, что всегда шутит?

- Да, он самый, - она почувствовала тепло от этого разговора. Марио был одним из немногих людей, кто интересовался её жизнью в фонде, несколько раз даже привозил ребятам фрукты и сладости.

Остаток пути прошел в молчании. Паола думала о предстоящей встрече, мысленно готовя темы для разговора и зная наперёд, что Лука не проявит интереса ни к одной из них. Когда автомобиль остановился, и Марио объявил о прибытии, Паола стиснула рукоять своей трости до побелевших костяшек.

- Я буду ждать вас, синьорина. Позвоните, когда захотите уехать.

* * *

Метрдотель "Аль Парадизо" знал, кто она такая. Как только Паола переступила порог, рядом материализовался мужчина, чьи шаги выдавали профессиональную мягкую походку.

- Синьорина Вителли, добро пожаловать. Позвольте проводить вас к столику синьора Ринальди.

Она шла за ним, слыша приглушенные разговоры, звон бокалов, чувствуя ароматы изысканных блюд. Её трость едва касалась пола - она научилась двигаться так, чтобы не привлекать лишнего внимания.

- Вот и моя прекрасная невеста! - голос Луки прозвучал громче, чем требовалось. Он явно хотел, чтобы его услышал весь ресторан.

Паола почувствовала, как кто-то подхватил её руку и поднес к губам. Прикосновение Луки было влажным и неприятным.

- Здравствуй, Лука, - произнесла она с вежливой улыбкой, позволяя усадить себя.

- Ты выглядишь потрясающе, - заявил он, хотя в его голосе не было искреннего восхищения. - Голубой тебе к лицу.

- Спасибо, - просто ответила Паола, складывая трость и пристраивая её рядом с собой.

Официант подошел почти сразу, и Лука, не спрашивая её мнения, заказал шампанское и какие-то закуски.

- Надеюсь, ты не против, что я уже сделал выбор? В конце концов, тебе ведь всё равно, что есть, правда? Ты же не видишь, - он засмеялся, словно сказал что-то невероятно остроумное. Человек, что гордился своей учебой в одном из старейших университетов мира, вел себя не лучше простого портового грузчика.

Паола сохранила спокойное выражение лица, хотя внутри всё сжалось. - Мне не всё равно, Лука. У меня есть вкусовые рецепторы.

- Конечно, конечно, я просто пошутил, - отмахнулся он. - Расскажи, чем ты занималась сегодня? Наверное, музыка, аудиокниги... что там ещё делают слепые девушки?

- Я была в фонде "Луче дель Соле", - ответила Паола, стараясь, чтобы её голос звучал нейтрально. - Провожу там занятия для детей с нарушениями зрения.

- А, твоя благотворительность, - в его голосе звучало снисхождение. - Как мило. Но, знаешь, после нашей свадьбы тебе не придётся этим заниматься. У тебя будут другие обязанности. Предупрежу сразу, чтобы потом не возникало недопониманий. На благотворительность мы и так будем жертвовать, не переживай. - лениво добавил он.

Паола физически ощутила, как сжимается её горло, но заставила себя спросить: - Какие обязанности ты имеешь в виду?

- Ну, знаешь, - его голос стал ниже, - Женские. Дом, дети, приёмы гостей. Не волнуйся, у нас будет достаточно прислуги, тебе не придётся слишком напрягаться.

В этот момент зазвонил его телефон, и Лука, извинившись, ответил на звонок, не отходя от стола.

- Привет, детка, - его тон мгновенно изменился, став игривым и интимным. - Нет, я не один. Я же говорил, что буду сегодня с будущей женой... Да, та самая слепая дочь Вителли... — он словно забыл, что Паола сидит напротив и прекрасно его слышит. - Нет, не волнуйся, это всего лишь деловой брак. Мы с тобой сможем видеться как обычно... Конечно, познакомлю вас. Будет забавно.

Паола сидела, сохраняя достоинство, хотя каждое слово Луки было как удар. Это был не первый раз, когда он демонстрировал своё истинное отношение к их браку, но легче от этого не становилось.

Когда официант принес закуски, Лука, наконец, закончил разговор.

- Извини, - сказал он без тени раскаяния.- Я за честность сразу, не желаю вести себя как остальные. Лучше выяснить все на берегу, да? - издевательски хохотнул он.

Для такого как Лука порядочностью было то, что он не планировал скрывать любовницу от жены.

-Конечно, -ответила Паола, не выдавая своих чувств, хоть отвращение к сидящему напротив человеку буквально заполняло до краев.

- Попробуй карпаччо из тунца, оно здесь восхитительное, - предложил Лука, будто ничего не произошло. - Впрочем, ты ведь даже не видишь, что на тарелке, и где она сама, верно? Могу я помочь?- снова проявил свои " чудесные" манеры Лука.

- Нет, спасибо. Я справлюсь сама, - твёрдо ответила Паола, аккуратно находя столовые приборы.

Следующий час прошел в мучительном разговоре о яхтах, которые Лука планировал приобрести, о клубах, которые он посещал, и о людях, которых Паола не знала, но которые, по его мнению, были "самыми влиятельными на острове".

- Ты, наверное, скучаешь? - вдруг спросил он после особенно долгого монолога о своём новом часовом увлечении. - Прости, что говорю о вещах, которые ты не можешь оценить.

Паола чуть не поперхнулась вином- поразительно. Просто поразительно, как глупые люди извращают мир, всё вокруг. Они искренне не считаю себя глупыми, эгоистичными, ограниченными- нет. В их понимании весь окружающий мир просто скучен, глуп, пресен, ибо не в силах оценить их по достоинству, их увлечений.

Глава 7. Знакомство

Через два дня после злополучного ужина Паола сидела в саду, когда услышала незнакомые шаги. Не охрана, не прислуга. Лёгкие, но уверенные. Так не ходил никто в их доме, это точно незнакомец. Шаги мужские, с женскими их не спутать.

- Кто здесь? - спросила она, напрягшись. В последнее время она все чаще пропускала звуки чужих шагов, погруженная в свои невесёлые мысли. А ведь действительно- за ней могли объявить охоту, пытаясь не дать двум самым влиятельным мафиозным кланам Сицилии объединиться. Своя жизнь не так заботила Паолу, как то, что станет с мамой, когда её, Паолы, не станет. Иногда девушка отчаянно проклинала судьбу, что лишила её зрения. Как может она помочь матери, когда и себе-то помочь не в состоянии?

- Прошу прощения за вторжение, синьорина Вителли,- голос был приятным, глубоким. - Меня зовут Алессандро. Ваш отец нанял меня в качестве вашего сопровождающего.

Паола нахмурилась: - Сопровождающего? У меня есть охранники. И помощница.

- Боюсь, ситуация изменилась. С приближением свадьбы дон Вителли посчитал необходимым усилить вашу безопасность. - В голосе незнакомца слышалась улыбка. - Я обучен не только защите, но и медицине. Работал с незрячими людьми раньше.

Паола поднялась, делая шаг в сторону голоса.

- Интересно, что отец не счёл нужным сообщить мне об этом.- сказала больше машинально, понимая, что отец никогда бы не стал советоваться с ней, сообщать о чем-либо. Сальваторе Вителли обычно ставил дочь перед фактом. Но отчего-то захотелось создать хотя бы видимость протеста, несогласия. Видимость того, что она что-то решает в своей же судьбе, жизни. Что с её мнением считаются.

-Он сказал, что предупредит вас сегодня за обедом. Я, видимо, опередил события. - Последовала небольшая пауза. - Если хотите, я могу прийти позже.

Что-то в этом человеке заинтересовало Паолу. Возможно, отсутствие обычной жалости в голосе, с которой к ней обращались многие. Он говорил с ней как с равной. Удивительно, но даже будущий муж, Лука, относился иначе. То с плохо скрываемым интересом- будто уже примерял, каково это, жить с незрячей женой. То- с оттенком лёгкого недовольства, ведь в его понимании это он, Лука Ринальди, жертвовал собой ради интересов семьи, брал в жены Паолу.

- Нет, останьтесь, - решила она. - Расскажите, как вы попали к моему отцу? Он не из тех, кто доверяет незнакомцам.

- По рекомендации. Я работал на семью Гамбино в Нью-Йорке, охранял их интересы. Когда вернулся в Италию, синьор Фабрицио Гамбино связался с доном Вителли, услышав, что тот усиливает меры безопасности.

Паола знала Фабрицио - очень дальнего родственника отца, перебравшегося в Америку. История звучала правдоподобно. Впрочем, разве ей решать? Отцовское слово не обсуждается. Он мог нанять ей в охрану самого отъявленного головореза - и Паола не смела бы возразить.

- Что ж, Алессандро... у вас есть фамилия?

- Монтанари, - ответил он после едва заметной паузы. Паола невольно отметила это.

- Синьор Монтанари, если вам предстоит быть моей тенью, давайте установим правила. Я не люблю, когда за мной следят в доме. Здесь я знаю каждый уголок и в сопровождении не нуждаюсь. Вне дома - как пожелаете.

Алессандро негромко рассмеялся: - Боюсь, ваш отец будет другого мнения. Но мы можем найти компромисс.

Паола почувствовала лёгкое дуновение воздуха - он приблизился.

- Вы можете дать мне руку? - спросил он. - Я хотел бы, чтобы вы "увидели" меня.

Это предложение удивило её. Обычно люди избегали такого контакта, а когда она просила кого-то об этом, испытывали неловкость. Медленно она протянула руку, и её пальцы коснулись мужского лица. Она почувствовала твердую линию челюсти, высокие скулы, а затем - длинный шрам, пересекающий левую щеку от виска почти до подбородка.

- Война? - спросила она тихо.

- Можно и так сказать, - его голос звучал теперь иначе, будто что-то сдерживая. - Давняя история.

Паола убрала руку, внезапно смутившись.

- Простите за бестактность.- она как никто другой понимала его. Девушка, страдающая от постоянных расспросов о недуге, или же наоборот, напускного оптимизма собравшихся, стоило ей войти в комнату.

- Ничего. Вы имеете право знать, с кем имеете дело.- сухо отчеканил он.

В тот момент Паола не могла знать, что прикосновение к шраму вызвало у Алессандро приступ ярости, который он с трудом подавил. Шрам от ножа Сальваторе Вителли, метка, которую убийца его семьи оставил на память. Рваной незаживающей раной на сердце, не на лице. Его кулаки невольно сжались- с каким удовольствием Алесссандро свернул бы эту тонкую лебединую шейку. Нет, Сальваторе Вителли, конечно, вовсе не тот человек, кто будет ронять слезы по погибшей дочери. Вителли будет исходить ядом, брызгать слюной от того, что кто-то посмел покуситься на его семью, а, значит, на него самого. Зато сколько удовольствия принесло бы осознание, что хоть один росток из проклятого семени этого ублюдка он, Алессандро, безжалостно затоптал своей ногой.

Но план был важнее мгновенной мести. Алессандро ради памяти семьи, ради восстановления справедливости должен был втереться в доверие к Паоле, использовать её, чтобы добраться до всей их проклятой семейки. Сейчас он был так близко к этому, как никогда раньше.

- Думаю, мы сработаемся, синьорина Вителли, - произнес он с улыбкой в голосе.

Паола кивнула, не подозревая, что только что впустила в свою жизнь человека, поклявшегося уничтожить всю ее семью.

***

Паола осторожно провела пальцами по своему гардеробу, пересчитывая шелковые платья, которые висели, рассортированные по цветам - привычка, оставшаяся с раннего детства, когда она еще смутно могла различать оттенки. В воздухе плавал легкий аромат жасмина, ее любимых духов, подаренных матерью много лет назад.

Сегодня был особенный день. Все должно было быть на своих местах. Паола методично перебирала свои вещи, аккуратно складывая в небольшую дорожную сумку только самое необходимое. Ее тонкие, чуткие пальцы двигались с уверенностью человека, привыкшего воспринимать мир через прикосновения.

-; Осталось только взять мамины украшения, - прошептала она, подходя к туалетному столику.

Рука Паолы скользнула к задвинутому под столик сейфу, который отец разрешил ей держать в комнате. Комбинация- дата рождения ее матери - была единственной последовательностью цифр, которую Паола никогда бы не забыла. Замок щелкнул, и она потянулась за шкатулкой, которая всегда стояла в правом углу.

Ее пальцы встретили пустоту.

Паола нахмурилась, осторожно обшаривая внутренности сейфа. Шкатулки с фамильными драгоценностями не было. Сердце забилось чаще - без украшений матери план рушился. Она не могла уехать без них.

- Мария! - выглянув в коридор позвала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Шаги домработницы были узнаваемы - неторопливые, тяжелые. Мария служила в их доме дольше, чем жила сама Паола, и знала все тайны семьи Вителли.

- Что случилось, маленькая моя? - Голос Марии звучал настороженно, и Паола, научившаяся за годы слепоты улавливать мельчайшие оттенки интонаций, сразу почувствовала: что-то не так.

- Шкатулка с мамиными украшениями, - сказала Паола, повернувшись в сторону звука шагов. - Она исчезла из моего сейфа.

Последовала пауза - слишком долгая, чтобы быть естественной. Паола услышала тяжелый вздох, затем легкий шорох ткани - Мария опустила голову, как делала всегда, когда приходилось говорить что-то неприятное.

- Твой отец... -;начала домработница. — Дон Сальваторе забрал их позавчера вечером, когда ты была у доктора Росси.

Паола замерла, стараясь скрыть охватившую ее тревогу.

- Зачем? Эти украшения принадлежали маме, а теперь мне.

Мария подошла ближе, и Паола почувствовала запах лаванды и стирального порошка.

- Он сказал... - Мария снова вздохнула. - Он сказал, что все ценности должны храниться в главном сейфе. Что выдавать их будет сам, только на важные мероприятия. И что... - Мария понизила голос до шепота,- Сто ты слишком много говоришь о матери в последнее время.

Паола отвернулась, скрывая выражение лица. Значит, отец что-то заподозрил. Его чутье, сделавшее его самым опасным человеком в Сицилии, не подвело и сейчас.

- Он знает, - еще тише продолжила Мария. Это - Не знаю как, но он будто чувствует, что ты что-то задумала. Вчера после ужина он долго разговаривал с Антонио о дополнительной охране для тебя и... для твоей матери. Пожалуйста, - она нервно сглотнула,- Девочка, подумай, что будет, если у тебя не выйдет. Ты ведь знаешь своего отца.

Паола сжала кулаки. Её план вывезти мать из частной клиники, где она содержалась последние полтора года , теперь под угрозой.

- Что именно он сказал про маму?

Мария колебалась.

- Что Джованна останется там, где она есть. Что после... после того, что случилось, ей больше нет места в этом доме. Он сказал... - Мария запнулась, - Что этот брак давно закончился, но перед Богом и людьми она все еще его жена, и он будет заботиться о ней, как подобает. На расстоянии.

Паола горько улыбнулась. "Забота" дона Сальваторе и довела Джованну до психиатрической клиники. Годы унижений, его бесконечные измены и жестокость. Когда мать наконец нашла силы попытаться уйти, взяв с собой дочь, он устроил настоящую охоту. Несчастный случай на горной дороге, лишивший мать рассудка, был не случайным. Да и про себя узнала из подслушанного в детстве пьяного разговора отца с кем-то, что когда Паола ещё была в утробе матери, Сальваторе избил ту так сильно, что это отразилось и на ребёнке.

- Он не отпустит ни тебя, ни ее, девочка моя, - прошептала Мария, осторожно прикасаясь к плечу Паолы. - Ты - его кровь, его наследница. А она знает слишком много.

Паола резко поднялась, ее лицо с невидящими глазами вдруг стало удивительно похожим на лицо отца - то же выражение решимости и непреклонной воли.

- Мы все равно уедем, - тихо, но твердо сказала она.- Мама заслуживает свободы. Я заслуживаю свободы. И мы ее получим, с драгоценностями или без.

Мария ничего не ответила, но Паола услышала, как учащенно забилось сердце старой домработницы. Страх и надежда- в их доме эти чувства всегда ходили рядом.

Сейчас, как никогда, Паола чувствовала, что находится в смертельной игре со своим отцом. Он что-то заподозрил, сделал первый ход, забрав украшения. Теперь ее очередь.

Ей нужно было поторопиться. У них оставалось очень мало времени.

Глава 8. Паола

Паола стояла у окна своей комнаты, пальцами ощущая нежную ткань занавесок. В таких моментах она находила странное утешение + когда могла чувствовать что-то неживое, не несущее угрозы. Шум дождя за окном отсчитывал минуты до неизбежного. Сердце гулко билось, в такт невесёлым мыслям.

Дверь распахнулась без стука. Тяжелые шаги, запах крепкого одеколона и сигар - её отец всегда входил так, будто вторгался на вражескую территорию. Не считаясь ни с кем, будто даже дома каждый раз доказывая, что все здесь подчиняется его воле.

- Ты ещё не готова? - голос Сальваторе Вителли был холоден, как лезвие ножа. - Мы выезжаем через полчаса.

Паола обернулась, хотя и не могла видеть выражение лица отца. Годы слепоты научили её читать людей по другим признакам: дыханию, движению воздуха, интонациям. Сейчас отец был недоволен, но не настолько, чтобы прийти в бешенство. Поэтому она попыталась.

- Папа, я передала Марии, что плохо себя чувствую. Температура. Я думала...

- Ты думала, что? - нетерпеливо перебил Сальваторе. - Что можешь пропустить прием у мэра? Где будет вся семья Ринальди? Где твой жених ждёт тебя?

Паола сжала ткань занавески в кулаке. Лука Ринальди. Даже мысль о нём вызывала тошноту.

- Я могу навестить Луку завтра, - тихо предложила она. -А сегодня хотела бы посетить маму в больнице. Мне сказали, ей хуже...

Смех Сальваторе был подобен треску ломающегося стекла.

- И что ты там увидишь, Паола? -он сделал паузу, наслаждаясь собственной жестокостью. - Твоя мать не узнает тебя. Она живёт в своём мире уже пять лет. Какая разница, сегодня ты не пойдёшь или завтра? Результат один.

Отец знал, куда бить. Паола почувствовала, как к горлу подступает ком. Отец всегда знал, куда бить, с жадностью клинического психопата он резал по больному.

- Я просто хотела побыть с ней, - прошептала она, уже понимая, что проиграла.

-А я хочу, чтобы ты была сегодня на приёме, - отрезал Сальваторе. - Или ты забыла, кто оплачивает лечение твоей матери? Кто содержит лучших врачей? Может, напомнить, сколько стоило отправить тебя в Швейцарию, когда ты потеряла зрение? И всё для чего? - его голос стал тише, но от этого не менее угрожающим. - Чтобы ты капризничала в день, важный для нашей семьи?

Паола почувствовала, как он приблизился. Тепло его дыхания коснулось её лица.

- Надень зелёное платье, - приказал он. - То, что привезли из Милана. И будь готова через двадцать минут. Джованна поможет тебе с макияжем.

Когда дверь захлопнулась, Паола медленно опустилась на кровать. Её пальцы нашли маленький серебряный медальон - единственную вещь, оставшуюся от прежней матери, той, что смеялась и пела колыбельные, а не кричала от ужаса в палате психиатрической больницы.

***

Роскошный зал приёмов городской мэрии Палермо звенел от голосов, шелеста дорогих тканей и звона бокалов. Для Паолы это было подобно попаданию в осиное гнездо - сотни звуков, запахов, невидимых угроз. Она крепко держалась за руку Луки, ненавидя необходимость зависеть от него, но не имея выбора в незнакомом помещении.

- Улыбайся, cara mia, - прошептал Лука, наклонившись к её уху. - Ты выглядишь так, будто на похоронах.

В его голосе сквозили одновременно и недовольство, и какая-то гордость, точно Паола была его трофеем, тем, что он сейчас с гордостью демонстрирует обществу. А трофей имел наглость поблекнуть, испортив Луке минуты триумфа.

- Прости, - автоматически ответила Паола, пытаясь изобразить подобие улыбки.

- Жаль, что ты не видишь, как на тебя смотрят мужчины,- продолжал Лука, проводя её к группе гостей. - Они все хотят тебя. Знаешь, что я думаю? Слепая красавица- это так... возбуждает. Беспомощность и красота. Интересно, твой отец понимает, какое сокровище отдает в мои руки?

Паола почувствовала, как его пальцы скользнули по её спине, опускаясь ниже дозволенного. Ладонь незаметно для окружающих сжала до боли ягодицу.

- Лука, пожалуйста,- её голос дрогнул. - Здесь люди.

- И что? - усмехнулся он. - Ты же их не видишь. Притворись, что их нет. А вообще, привыкай. В этом плане твой муж очень изобретательный. Мы обязательно трахнемся на людях. А? Как тебе такая мысль, Паола? Возбуждает?

Следующие два часа сливались в бесконечный кошмар. Паолу представляли десяткам людей, чьи имена она не запоминала. Все они говорили с ней особым тоном - смесь снисходительности и любопытства, словно она была диковинной зверушкой.

- ...И тогда я сказала Марии, что её дочь слишком уж дружна с тем танцором, - услышала она шепот женщины, стоящей в паре метров от неё.- Впрочем, что с неё взять. У бедной девочки, видимо, бешенство матки, передавшееся от мамаши.

- А дочь Вителли?- ответил другой женский голос. - Говорят, она не всегда была слепой...

- Несчастный случай, - сказал третий. - Хотя кто знает... В их мире несчастные случаи часто очень удобны.

Паола замерла, пытаясь сдержать дрожь. Лука держал её под руку, но в этот момент с кем-то разговаривал, не обращая внимания на побледневшее лицо новоиспеченной невесты.

- Синьор Ринальди, - неожиданно рядом раздался незнакомый мужской голос. Глубокий, с легкой хрипотцой. - Позвольте представиться. Алессандро Монтанари , новый телохранитель вашей невесты.

Лука удивлённо повернулся, оглядывая высокого незнакомца в классическом темном костюме.

-Новый телохранитель? Сальваторе не говорил...- мужчина даже не пытался уточнить информацию у своей невесты. В семье Ринальди женщин также не считали чем-то большим, нежели живым декоративным украшением, приложением к мужчине. Поэтому сейчас Лука сверлил хмурым взглядом невесть откуда взявшегося незнакомца, ожидая разъяснений.

- Решение было принято относительно недавно, в связи с возросшим интересом других кланов к помолвке. Синьорина Паола велела ожидать её в машине, дон Сальваторе позволил это. - спокойно ответил Алессандро. - Мне кажется , синьорина плохо себя чувствуете? - обратился он к Паоле.- Я могу предложить вам воды или проводить к месту, где меньше людей.

Что-то в его голосе было иным - без фальшивого сочувствия и той покровительственной нотки, с которой обычно говорили с ней. Лука пожал плечами, показывая, что ему всё равно. Вокруг было столько красивых женщин, а он вынужден находиться с этой скучной и вялой как рыба крошкой Вителли. Пускай ей хоть Папа Римский воду приносит- его это не касается. А вот то, как отчаянно строила глазки и игриво прикусывала пухлые губки весь вечер нагловатая рыжеволосая девица, очень и очень заводило. Нет, Паола, без сомнения, невероятно красива. Но пресная и невероятно правильная, до тошноты. Одни её рассказы про фонд, про " бедных деток" оскомину набили, а представить, какой будет семейная жизнь с таким " синим чулком"...Хорошо, что всегда есть безотказные синьоры, что готовы за подарки, деньги или какую-то помощь в их планах по завоеванию Сицилии своей красотой, прыгнуть в кровать, не раздумывая. Ммм, а что они там вытворяют- не чета запуганным девственницам, коей, без сомнения, являлась и дочка Сальваторе.

-Да, пожалуйста, -выдохнула Паола. - Но Лука...

- Да, конечно, carissima, ступай.- обрадовавшись внезапному решению проблемы, нетерпеливо кивнул Лука, и тут же устремился к компании красоток за одним из столов.

- Позвольте вашу руку?- спросил Алессандро.

Его прикосновение было крепким, но осторожным. Он уверенно вёл её сквозь толпу, словно заранее знал путь и все препятствия. Впервые за вечер Паола почувствовала странное облегчение.

Они вышли на небольшой балкон. Паола с благодарностью вдохнула свежий воздух, наполненный запахом моря и цитрусовых деревьев.

- Спасибо, - прошептала она. -Там было... невыносимо.

- Я понимаю, - просто ответил Алессандро. - Такие люди похожи на стаю хищников. Они чувствуют слабость и атакуют.

Паола удивлённо повернулась к нему.

- Вы не похожи на обычного телохранителя, синьор Монтанари. - в очередной раз подчеркнула она, ожидая реакции. Но среди всеобщего шума сложно было определить, как он отреагировал.

- Алессандро, - поправил он. - И нет, не похож. Возможно, поэтому ваш отец и нанял меня.

Они помолчали. Паола слушала далёкий шум моря, наслаждаясь моментом покоя.

- Я должна скоро вернуться,- наконец сказала она. - Иначе Лука...

- Позвольте мне поговорить с вашим женихом, - неожиданно предложил Алессандро. - Я заметил его интерес к синьорине Кастеллано. Возможно, я мог бы... способствовать их знакомству, а вас отвезти домой.

Паола замерла, боясь поверить в такую возможность. Неужели она скоро может стать свободной. Но мысль о том, что тем самым её опозорят прямо перед охранником, свербела в мозгу. Хотя, зачем ей его мнение, одобрение или восхищение? Нет, для него она- несчастная слепая дочка босса, и не более. Да и ей, разве, не всё равно, что думает о ней очередной охранник?

- Лука никогда не согласится, - с горечью сказала она. - Отец...

- Позвольте мне попробовать, - настойчиво сказал Алессандро. - Иногда судьба даёт нам шанс. Нужно лишь решиться его принять.

Что-то в его голосе заставило Паолу кивнуть. Возможно, это была всего лишь отчаянная надежда на передышку, но она внезапно почувствовала, что может доверить этому незнакомцу маленькую часть своей судьбы.

- Хорошо, - прошептала она. - Попробуйте.

Она не видела, как Алессандро смотрел на неё в этот момент, не видела внезапную нежность и решимость в его глазах.

- Ждите здесь, - сказал он. - Я скоро вернусь.

Когда его шаги стихли, Паола повернулась к ночному городу, простирающемуся где-то внизу. Она не могла его видеть, но чувствовала — дыхание Палермо, города, где каждый камень хранил тайны, подобные её собственным. Впервые за долгое время в её сердце зародилась странная, хрупкая надежда.

Алессандро вернулся спустя несколько мгновений.

- Синьор Ринальди благодарит вас за вечер, синьорина Вителли, и делает приятных снов. - усмехнулся он.

Паола удивлённо вскинула брови- неужели он так быстро смог уговорить Луку? Этого эгоиста и сумасброда, никогда бы не ставшего плясать под чужую дудку.

-Да, ваш жених с удовольствием принял предложение синьорины Кастеллано и её подруги поехать к ним для более тесного знакомства.- девушке показалось, или охранник говорил намеренно грубо, чтобы задеть её. Такое ощущение, что ему не нравилось то, что Паола выбрала себе в женихи такого как Лука. Будто её спрашивали! Но обида на то, как быстро её заменили другой, да ещё на глазах у этого странного мужчины, чье настроение было изменчивый майского ветра, заставило лишь кивнуть в ответ.

-Благодарю. Теперь, если не возражаете, я хотела бы попросить вас поскорей поехать. Я устала.

В машине она закрыла шторку, разделяющую салон и водителя, которым в этот раз был сам Алессандро - Марио вез вдрызг пьяного Марко от очередной из пассий.

Глава 9. Алессия

Прошла неделя. Алессандро методично выполнял свою работу, сопровождая Паолу на ежедневных прогулках, к врачам, во время редких выездов в город. Он изучал распорядок дома, запоминал имена и лица всех, кто приходил к дону Вителли. Каждый вечер тайно передавал информацию Роберто, который готовил основу для их плана мести.

Но было что-то, чего Алессандро не ожидал: Паола оказалась не просто пешкой в его игре. Она была умна, образована и обладала удивительной интуицией.

- Вы недоговариваете, Алессандро, - сказала она однажды, когда они прогуливались в городском парке Палермо. - В вас будто живут два человека: один - внимательный и вежливый сопровождающий, а другой... другой постоянно наблюдает и оценивает. Будто ваша основная цель иная, нежели вы заявили моему отцу.

Алессандро на мгновение потерял дар речи. Как она могла почувствовать то, чего не видят зрячие люди?

- У всех нас есть свои секреты, синьорина, - наконец ответил он. - Уверен, и у вас тоже.

Она улыбнулась:- Зовите меня Паола. "Синьорина" звучит так формально. И да, секреты есть у каждого.

Странно, но Алессандро ожидал, что Паола расскажет о своих подозрениях отцу или братьям. Девушка же не только не сделала ничего подобного, но даже не возвращалась больше к этой теме. Впрочем, скорее всего потому, что переживала о чём-то своем.

В тот же вечер состоялся ужин с семьей Ринальди, где было официально объявлено о помолвке. Лука Ринальди, холёный молодой человек с высокомерной улыбкой, выглядел довольным, как кот, объевшийся сметаны. Его отец и дон Вителли уже обсуждали детали будущего объединения бизнеса.

Алессандро, стоявший у стены вместе с другой охраной, внимательно наблюдал за происходящим. Он заметил, как напряжены плечи Паолы, как она едва касается еды, как вздрагивает каждый раз, когда Лука обращается к ней.

После ужина, когда Паола вернулась в свои комнаты, она выглядела изможденной.

- Можно попросить вас об одолжении? - спросила она Алессандро. - Мне хотелось бы подышать свежим воздухом. Прямо сейчас. Не в саду - там слишком много глаз и ушей.

Это был риск, но и возможность укрепить доверие.

- Есть одно место, - сказал он. - Недалеко отсюда. Там безопасно и никто не побеспокоит.

Через полчаса они сидели на скамейке в маленьком пустынном сквере, скрытом от посторонних глаз высокими стенами древнего аббатства. Место, которое Алессандро обнаружил во время своей разведки. Охрана думала, что Паола легла спать, даже увалень Джузеппе- и тот решил, что на сегодня его обязанности прекращены, и вовсю флиртовал с одной из молоденьких служанок. Глупая девица заигрывала с ним в ответ, не зная, что строит глазки человеку, которому ничего не стоит свернуть ей шею, если то прикажет дон Сальваторе.

-Как вы нашли такое тихое место в центре Палермо? - спросила Паола, глубоко вдыхая ночной воздух.

- У меня было достаточно времени изучить город, - уклончиво ответил он.

- До того, как начали работать на моего отца?

- Да.

Паола помолчала, а затем неожиданно произнесла:-Я не хочу этой свадьбы.

Алессандро смотрел на ее профиль в лунном свете. Красивое лицо, гордая осанка, но глаза... глаза, которые ничего не видели, казалось, смотрели прямо в душу. Странная девушка. И всё менее им ненавидимая. Как бы ни старался, Алессандро не мог лгать себе и дальше. Она- просто пленница в этом огромном, похожем на замок, доме. Конечно, в её венах течет грязная кровь Вителли, но разве родителей выбирают?

-Почему вы говорите это мне?

- Потому что больше некому, - тихо ответила она. : Мои братья слепо подчиняются отцу. Марко даже поздравил меня с "выгодной партией". Антонио просто молчит. А мать... мать давно уже живет в своем мире. Она почти всегда под лекарствами, и...- она не продолжила, но и без слов Алессандро было всё ясно. Это даже не нуждалось в выяснении- о том, что Сальваторе Ринальди довел свою жену до сумасшествия не то, что шептались - говорили громко и открыто, правда, за глаза и лишь своим. Тем, кто не стал бы доносить услышанное дону Вителли. На людях, для общественности, этот лицемерный ублюдок играл роль чудесного и заботливого отца, убитого горем, но всё ещё любящего и не сломленного мужа. Красивые речи в СМИ, огромные пожертвования на лечение, в том числе и душевнобольных, еженедельные " случайно просачивающиеся" в прессу фото из больницы, где содержалась его жена, когда у той был очередной приступ, или из дома, где безучастная ко всему Джованна сидела в окружении всей семьи.

- А Лука? Может быть, он не так плох?

Паола горько усмехнулась:- За этот вечер он трижды "забыл", что я не вижу. Предлагал посмотреть фотографии его путешествий, оценить его новый костюм. А когда я напомнила о своей слепоте, он сказал: "Не волнуйся, дорогая, тебе и не нужно ничего видеть. Твоя задача - родить наследников и украшать мой дом. Чтобы вовремя раздвинуть ноги зрение не нужно". А ещё ...- она покачала головой- Он напился и шутил, что на его измены я обязательно буду закрывать глаза.

Алессандро почувствовал неожиданный прилив гнева. Не к Вителли - к этому самодовольному Ринальди. Конечно, любовь в такого рода браках была непозволительной роскошью даже для богатых и властьимущих, но Лука Ринальди и вправду был отъявленным подонком. Он обожал женщин, и не важно, каким образом он их получал- склонял деньгами и подарками, очаровывал, принуждал силой. Его имя было гарантом его неприкосновенности, поэтому и дела в муниципальной или провинциальной полиции по заявлениям жертв его насилия никто не заводит, а уж о том, чтобы такое дело дошло до региональной, и речи не было. Алессандро вспомнился скандал трехлетней давности, когда одна из девушек, " облагороженная" вниманием Луки, осмелилась прийти к воротам особняка Ринальди. Девушка была из очень религиозной семьи, где глава семейства, едва узнал о беременности дочери, избил её, и, собрав нехитрый скарб дочери в чемодан, тут же выставил ту за порог. Девушка не нашла ничего лучше, как прийти к тому, кто был виновником этого. Старший Ринальди не выгнал девицу, но велел ей держать язык за зубами, а также потребовал, чтобы та родила ребенка, когда услышал, что девушка хотела бы сделать аборт, пришла просить на него денег. В итоге девушку держали точно пленницу все девять месяцев, а после родов она бесследно исчезла. Естественно, мигом сделавший тест ДНК младенца и Луки Ринальди старший уверял, что алчная девица просто продала ему его же родного внука, а сама укатила с огромными деньгами за границу- начать новую жизнь. И лишь единицы знали, что если девушка и укатила куда, то только на тот свет. Алессандро же понял это сразу, едва ознакомился с досье на эту семью. Такое же зверьё как и Вителли. Они действительно стоят друг друга.

- И что вы собираетесь делать?

Паола повернулась к нему:- А что я могу? Сбежать? Куда? Отец найдет меня в любом уголке Сицилии. Сопротивляться? Он просто сломает меня, как делал всегда. И, главное, мама. Я не могу её оставить, а так....Хоть какая-то надежда. Возможно, Лука согласится помочь с ней.

Наивная. Лука не только не поможет- он с удовольствием сделал бы Джованну рычагом воздействия на юную жену, но не рискнет отнять таковой у влиятельного тестя.

В её голосе была такая обреченность, что Алессандро впервые почувствовал сомнение. Эта женщина была такой же жертвой Сальваторе Вителли, как и его семья. Но он не мог позволить себе отвлекаться от своей цели.

- Возможно, есть другой путь, - сказал он осторожно, начиная плести нить, которая должна была привести его к мести. - Но для начала мне нужно знать больше о вашей семье.

В ту ночь Паола рассказала ему многое: о жестокости отца, о братьях, о матери, которая медленно угасала в своей золотой клетке. И с каждым словом план Алессандро становился все более четким.

***

-Алессия, это ты? - Паола, откинувшись на мягкую кожаную спинку кровати, убрала книгу с колен. Одну из специальных книг с шрифтом Брайля, помогающую слепым воплотить в реальность свою любовь к чтению.

-Да, синьорина, вы звали? - девушка топталась на пороге, не решаясь войти.

-Проходи, я хотела с тобой поговорить. Присаживайся. - ласково улыбнулась ей Паола. Подождав, пока Алессия войдёт и устроится на кресле напротив, она продолжила.- Алессия, я знаю, что ты хотела продолжить учёбу.

-О, нет, синьорина. Если это Бьянка сказала вам, то она ошибается. У меня не было планов покидать этот дом. Здесь хорошо платят, и вообще, я бы ни за что не предала вас. Я очень благодарна, что меня взяли сюда и ...- затараторила Алессия, но Паола жестом остановила её.

-Нет, я хотела поговорить о другом. Я считаю, что ты действительно должна продолжить учёбу. И готова помочь тебе материально. - она кивнула на столик, где лежал большой конверт с деньгами. - Возьми, они помогут тебе оплатить несколько лет обучения, и продержаться на плаву почти год.

Алессия удивлённо выдохнула, не решаясь подойти к конверту. Практически осязаема стала её внутренняя борьба.

-Я...не знаю, что вам ответить, синьорина. Это...такой щедрый дар. Но я....моя семья. Я ведь должна работать ради них. - наконец, нашлась она с ответом.

Паола отрицательно покачала головой:

-Ради них ты должна учиться, Паола. С образованием ты сможешь помочь им гораздо больше. Я помогу твоей маме с подачей документы в один из наших благотворительных фондов, по крайней мере, с едой и одеждой у вашей семьи проблем в ближайшие годы точно не будет. А теперь встань и возьми деньги. - чуть более сурово, чтобы юная Алессия не нашла ещё миллион возражений, велела Паола.

Алессия всё-таки встала, прошла к столику, взяв конверт, тихо зашелестела купюрами.

-Но это же...Так много. - в её голосе зазвенели слезы- Спасибо, синьорина. Спасибо вам.

Она вдруг подбежала к кровати, а после теплые девичьи руки обняли Паолу.

-Спасибо вам. Большое спасибо. - от нее пахло детским шампунем и жевательной резинкой со вкусом арбуза. " Какое она ещё дитя."- улыбнулась Паола столь бесхитростной реакции девушки. Алессия же отошла обратно, присев на кресло. Явно смутившись своего порыва.

-Я обязательно проработаю эти полтора месяца.- пообещала она, имея в виду оставшееся до начала учебного года время. Паола кивнула.

-Конечно, мы с тобой уйдем из этого дома практически вместе.

В голосе Алессии зазвучало восхищение:

-О, синьор Лука...Он такой красивый. Точно ангел. Наверно, и добрый очень. Такой учтивый со всеми.

-Ты ещё слишком юна, чтобы разбираться в мужчинах.- невольно вырвалось у Паолы. Нет, она не ревновала своего жениха, напротив, каждый раз не могла взять в толк, отчего женщины и девушки тают перед ним. А Лука, встретив в Паоле сопротивление своему обаянию, наоборот, стал навязываться всё больше.

Алессия обиделась:

-Отчего же? Например, я знаю, что синьора Антонио, хоть он и любит пошутить, опасаться не стоит. А вот синьора Марко...Ой.-она испуганно замолчала.

-А что же синьора Марко?- переспросила Паола. Пару раз она слышала, как Марко уж слишком сурово отчитывал Алессию за какую-то хозяйственную мелочь. Но тут, кажется, было нечто гораздо глубже.

-Ничего. Простите, синьорина. Я не должна так говорить о семье, где работаю. - испугалась девушка. Но чувствовалось, что она хотела бы сказать что-то, что гложет её.

-Алессия, если он тебя обижает, ты всегда можешь рассказать мне.- конечно, помочь Паола не смогла бы, но решила бы как-то иначе. Например, затребовала, чтобы вместо Бьянки её личной помощницей на оставшееся время стала Алессия, тогда для Марко она стала бы практически недосягаемой. Но девушка категорически отказалась говорить:

-Нет. Все хорошо, синьорина. Мне нужно идти, если позволите.

Воцарилось молчание. Паола не стала мучить домработницу:

-Хорошо, иди. Но если он будет тебя обижать - ты всегда можешь сказать об этом мне.

-Да, конечно, синьорина. Хорошо, синьорина. - видно было, с каким облегчением завершила неприятный для себя разговор девушка, поспешив к выходу. Уже у двери она остановилась.- И ещё раз спасибо вам за всё. Я буду каждый день молиться за вас Святой Марии.

Паола грустно улыбнулась в ответ- разве она достойна того, чтобы Пресвятая Мария обратила свой взор на нее, грешницу, дочь самого отпетого грабителя, убийцы и мошенника? О, нет. Для таких, как семья Вителли, в аду готовят отдельный котёл.

Глава 10. Паола

Темное расплывчатое пятно - вот все, что помнила Паола о свете. За долгие годы тьма стала ее верной спутницей, ее одеялом, ее щитом. Солнце Палермо, о котором ей так часто рассказывали, золотившее древние стены и освещавшее синеву Тирренского моря, для нее было лишь словом из сказок, которые мама шептала ей перед сном.

Мама... От одной мысли о ней сердце Паолы сжималось в невыносимой боли. Прошло уже два месяца с тех пор, как Джованна Вителли, жена самого могущественного человека в Палермо, выпила горсть снотворного, чтобы лишить мужа последнего рычага давления на дочь. Со дня смерти мамы тупая боль в сердце стала ежедневным спутником Паолы. Девушка никак не могла простить себе слабости, трусости- отчего она раньше не решилась на побег? Отчего не пробовала снова и снова? Спасти маму, себя, собрать все драгоценности, все ценности и деньги, чтобы подкупить всех, кого могла!? Но тут же понимала, как бы это всё было бессмысленно - разве может она дать кому-то больше, чем даёт её отец? Разве кто-то решится пойти наперекор Сальваторе Вителли. Таких храбрецов нашелся всего один человек - её родная мать.

"Мама умерла, чтобы я могла жить", - эта мысль не давала Паоле покоя, каждую ночь превращая ее подушку в мокрое от слез полотно.

***

Алессандро наблюдал за ней, как всегда, молча. В особняке Вителли его работой было быть тенью, защищать дочь босса, не привлекая внимания. Но в последнее время он все чаще ловил себя на том, что наблюдает за ней не из чувства долга, а потому что не может отвести глаз.

Даже сейчас, в этой роскошной комнате, полной дорогих вещей и зловещих теней, Паола казалась ему существом из другого мира. Ее тонкие пальцы скользили по книге с выпуклыми строчками Брайля, губы едва заметно шевелились, а волосы, нежные, блестящие в свете ламп, падали на хрупкие плечи. В ней не было ничего от жестокого мира ее отца. Хрупкая, нежная, ранимая. Паола точно по ошибке провидения попала в эту семью.

"Она увядает здесь, как цветок без солнца", - подумал Алессандро, наблюдая за все более глубокими тенями вокруг глаз Паолы, за ее все более редкими улыбками.

День, когда он решился, ничем не отличался от других. Такое же тяжелое сицилийское солнце, такой же строгий контроль, такое же молчание в доме, где смерть женщины отняла последний источник тепла.

- Марио, -тихо сказал он пожилому водителю, когда тот загонял черный "Мерседес" в гараж дома Вителли. - Я хочу помочь синьорине Паоле. Ей нужно выбраться отсюда. Хотя бы на один вечер.

Алессандро не зря выбрал его- старый Марио, служивший семье уже очеоь много лет и видевший, как из жизнерадостного ребенка Паола превращается в тень. Мужчина тут же, без тени сомнений, кивнул, сообщив:

- Дон Сальваторе будет на встрече в Трапани до поздней ночи. У нас есть несколько часов, - сказал он.

***

- Куда мы едем, Алессандро? - голос Паолы звучал неуверенно, но не испуганно. Она доверяла ему, и это доверие было для него одновременно и бременем, и самым ценным сокровищем. Как он может? Что сказала бы его мать, зная, что он везёт развлекаться дочь её убийцы?

- В настоящую Сицилию, синьорина. Не ту, которую ваш отец держит в кулаке, а ту, которая пахнет морем, вином и свободой.

Паола повернула голову к нему, и ее незрячие глаза, глубокие и темные, как воды гавани Палермо ночью, казалось, видели его насквозь.

- Ты не боишься его гнева? - напрямую спросила она.

Алессандро посмотрел на профиль водителя.

- Я- нет. Марио, ты боишься?

Старик усмехнулся, не отрывая глаз от извилистой дороги, спускавшейся к старым кварталам Палермо.

- Единственное, чего я боюсь, синьорина, - это видеть, как ваша молодость проходит за стенами этого дома. Ваша мать... - он запнулся, непривычный к выражению чувств, - Она была чудесной женщиной. И она точно хотела бы, чтобы вы жили, а не существовали. И показали всем этим надутым индюкам, что " Слепая Мадонна" умеет и развлекаться.

Трель тихого смеха Паолы была как музыка, которую Алессандро не слышал слишком давно.

- Тогда я в ваших руках, синьоры, - сказала она.

***

"Трискеле" был не тем рестораном, куда семья Вителли или их окружение никогда в жизни не зашли бы. Скромное заведение в старом квартале, где столы расставлены тесно, а меню написано от руки. Но сегодня вечером старый друг Алессандро, владелец ресторана Мануэль, закрыл его для других посетителей и выключил все лампы.

- Добрый вечер, синьорина Вителли, - сказал он, встречая их у двери. - Сегодня ресторан работает в особом режиме: только для тех, кто умеет видеть сердцем.

Они вошли в темное помещение, где лишь несколько свечей в дальнем углу создавали едва заметный ореол света, не мешавший остальным гостям. Здесь были близкие друзья Мануэля и Алессандро - простые люди, также согласившиеся разделить этот необычный ужин в темноте.

- Это... для меня? - прошептала Паола, и в ее голосе было столько непривычной радости, что сердце Алессандро сжалось.

- Сегодня все равны, синьорина, - сказал он, осторожно ведя ее к столу. - Никто не видит, но все чувствуют.

Впервые за долгое время Паола оказалась в мире, где ее слепота не была недостатком. Она смеялась, слушая истории местных жителей, пробовала простую, но удивительно вкусную еду, и с каждой минутой Алессандро видел, как с ее плеч спадает невидимый груз.

Ее пальцы коснулись его руки под столом, и это невинное прикосновение прожгло его кожу, как клеймо.

- Спасибо,- прошептала она так тихо, что только он мог услышать.

Люди вокруг говорили тише, чем обычно,- казалось, все очарованы магией чувственности, царившей вокруг, аурой темноты и тишины, где всё воспринималось иначе.

***

После ужина Марио отвез их к старым виноградникам на холмах над городом. Земля здесь принадлежала кузену Мануэля, который выращивал виноград для местных вин - не элитных марок, которые в том числе экспортировал дон Сальваторе, а простых, честных напитков, вкус которых рассказывал историю этой земли. Древнюю как сам мир, терпкую как первая любовь, искрящуюся как улыбка любимой женщины.

Виноградные лозы, извивающиеся под ночным бризом, создавали таинственный шепот, а звезды над головой сияли с яркостью, невозможной в городе.

- Я чувствую запах моря, - сказала Паола, когда они медленно шли между рядами. - И винограда. И еще чего-то... это олеандры?

Алессандро улыбнулся.

Да, они растут у изгороди. Вы удивительны, синьорина. Видите мир лучше многих зрячих.

Паола остановилась и повернулась к нему лицом. Лунный свет серебрил ее волосы, превращая их в водопад из жидкого серебра.

- Опиши мне, что ты видишь, Алессандро, - попросила она. - Я хочу увидеть этот мир твоими глазами.

Он сглотнул, внезапно благодарный за темноту, скрывающую выражение его лица. Эта девушка очаровала его с самого первого мгновения, когда он увидел ее там, на балконе. Но теперь- теперь теплое чувство разливалось в его груди, вопреки воле, вопреки здравому смыслу.

- Я вижу долину Палермо, синьорина, раскинувшуюся как темное море. Огни города - как созвездия, упавшие на землю. Виноградники спускаются по склону, как темно-зеленые волны. А лозы... - он запнулся,- Они как вены земли, несущие жизнь.

- А еще? - спросила она, и в ее голосе была такая жажда увидеть, что он не смог остановиться.

- Я вижу вас, - сказал он тихо. - Стоящую здесь, как видение. Как что-то, чему не место в этом жестоком мире. Вы... - он запнулся, боясь переступить невидимую черту.

Паола сделала шаг к нему, ее рука неуверенно поднялась и коснулась его щеки. Ее пальцы, нежные, как крылья бабочки, скользнули по его лицу, изучая его черты.

- Какая я? - спросила она шепотом.

Алессандро закрыл глаза, отдаваясь ее прикосновению. Годы самоконтроля, годы дисциплины трещали по швам.

- Вы как лунный свет на этих виноградниках, - сказал он. - Нежная и неуловимая. Прекрасная. Недосягаемая.

Он говорил истинную правду. Она была невероятной, удивительной, будто не из этого мира вовсе. Чудесное видение, ангел, спустившийся на грешную землю.

Ее пальцы замерли на его губах, и внезапно желание поцеловать эту женщину стало сильнее неневисти к Сальваторе Вителли, сильнее чувства долга, сильнее всего, что он знал и помнил.

Она была дочерью убийцы, запретным плодом, рычагом мести, но в этот момент на залитом лунным светом холме она была просто женщиной, чье прикосновение зажигало в нем огонь, которого он никогда раньше не чувствовал. Словно подросток, который никогда раньше не бывал с женщиной, он смутился, не решаясь осквернить её своим прикосновением. Он, что раньше использовал женщин для собственного удовольствия, не обращал внимания на их чувства, влюбленность, любовь, на их слова, мольбы - ничего не трогало его окаменевшего от горя сердца.

- Вы самое чистое, что я видел в этом мире, - прошептал он. - И я не имею права...

- Тихо, - прервала она его, и в ее голосе была уверенность, которой он никогда раньше не слышал. - Сегодня я не дочь своего отца. Не ," слепая Мадонна".- иронически сериала она губы- Сегодня я просто Паола.

Их губы почти соприкоснулись, когда голос Марио нарушил момент.

- Нам пора возвращаться, если мы хотим успеть до возвращения дона Сальваторе, - сказал старик, деликатно отвернувшись.

Паола отступила, но ее улыбка, полная какого-то нового знания, подсказала Алессандро, что этот момент был лишь началом чего-то, что ни один из них не мог пока назвать. Чего-то огромного, светлого и.... неосуществимого. Она- дочь убийцы его семьи, и не более. Он принесёт ей только боль, убив всю семью Паолы в ответ. Разве она когда-то сможет простить? Забыть? Нет, Марио успел вовремя. Очень вовремя.

***

В машине, возвращаясь обратно к особняку, она повернулась к Марио, сидевшему за рулем.

- Ты точно не боишься, Марио? Если отец узнает, что ты помог нам сегодня...Мы могли бы придумать что-то- будто я сделала всё одна, ты ждал как и положено. Отец будет...

Старый водитель посмотрел на нее в зеркало заднего вида:

- Синьорина, я служил вашей семье с тех пор, как вы родились. Я не раз отвозил вашу мать в больницу, когда у нее начинались роды. Я видел, как вы росли, и как этот дом забирал вашу жизнь по капле. Сегодня я впервые увидел, что вы живете не для других - для себя. - он помолчал, а затем добавил тихо. - Ваша улыбка стоит любого риска, синьорина Паола.

Алессандро, сидящий рядом с ней, почувствовал, как ее рука нашла его ладонь в темноте салона. Ее пальцы сплелись с его, и в этом молчаливом контакте было обещание чего-то, что могло стоить ему жизни. И он снова не смог противостоять этому, выпустить её ладонь казалось сейчас сродни смерти.

Но сейчас, глядя на ее профиль в тусклом свете проносящихся мимо фонарей, он понимал, что уже пересек точку невозврата. Душа этой удивительной женщины позвала его из тьмы, в которой он жил, варясь в обжигающе горячей смеси ненависти и памяти, и он пошел на этот зов, как идут на свет.

Что бы ни ждало их впереди, этот вечер уже изменил их обоих. Да, впереди - боль, которую он принесёт этой чудесной, хрупкой девушке. И этого он не может изменить- ради памяти своей семьи, ради сыновнего долга. Но точно вор он наслаждался каждым мгновением вместе, украденным у этой наивной и чистой как слеза девушки.

Глава 11. Ринальди

Винченцо Ринальди медленно затянулся сигарой, выпуская кольца дыма, которые медленно расползались по кабинету, обитому темным деревом. За окном раскинулся Палермо- его город, его территория. Точнее, почти его. Десятилетиями семья Ринальди контролировала западную часть города, в то время как восточная принадлежала клану Вителли. Вот только проклятый Сальваторе решил сыграть на опережение, и вышел далеко за пределы региона, тогда как сам Винченцо, побоявшись рискнуть, так и остался в тесных городских рамках. Теперь же судьба распорядилась так, что эти два могущественных семейства должны были объединиться через брак. Вот только червь сомнения глодал нутро Винченцо всё больше с каждым днём после странного и столь поспешного предложения Сальваторе. Уж чего, а предложения породниться от Вителли он никак не ожидал. Его люди в клане Вителли, вернее, те крохи из них, которых ушлый Сальваторе ещё не раскрыл, все как один подтверждали, что никаких предпосылок к такому решению не было. Все это выглядело странно, очень странно.

- Доменико, - тихо произнес Винченцо, поворачиваясь к старшему сыну. - Что-то здесь не так.

Доменико, высокий молодой мужчина с пронзительным взглядом и четко очерченной линией подбородка, молча смотрел на отца. Он унаследовал от него все: аналитический ум, стальную хватку и абсолютную безжалостность, когда речь заходила о защите семьи. Вот только вспыльчивый нрав, звериная жестокость и импульсивность сводили на нет все эти подарки отцовской генетики. Зачастую Доменико действовал сгоряча, топорно, на эмоциях, вынуждая отца каждый раз отправлять своих людей - " подтирать" за сыночком. Но так вечно продолжаться не могло- его, а не кого-то из мафии, мечтал поставить во главе клана Винченцо. Выбора в любом случае нет, никакой альтернативы. Лука? Он, ни минуты не сомневаясь, предаст дело, которому Винченцо посвятил всю жизнь, ради пары стройных ног. Или вовсе, продаст все активы, чтобы уехать и жить в свое удовольствие где-то на берегу океана, все с теми же обладательницами стройных ног и фигур с изгибами. В большей части своей жизни Лука думал нижней головой.

- Сальваторе Вителли слишком поспешно предложил брак Паолы с твоим братом, слишком легко пошел на сделки по сферам влияния. - продолжил Винченцо. - Я знаю этого старого хитреца тридцать лет. Он никогда не делает шагов, не просчитав все на десять ходов вперед.

- Ты думаешь, за предложением союза что-то кроется? - спросил Доменико, прислонившись к книжному шкафу. Наблюдая за отцом, он невольно копировал в память каждое его движение, силясь после подражать ему даже в этом. Родителю, чьё одобрение мечтал снискать долгие годы.

- Я знаю, что кроется. Вопрос, что именно,- Винченцо поднялся из кресла и подошёл к карте Палермо, висевшей на стене. - Хочу, чтобы ты разузнал все, что можно, о семье Вителли. Каждую мелочь, каждый секрет, каждый намек на их истинные планы. Заново- старой информации от прежних информаторов доверять не стоит, попробуй поискать новых. - он усмехнулся, понимая, что это означает. Нужно выкрасть, очень ювелирно выкрасть, кого-то из людей Сальваторе, чтобы узнать, все, что следует, а дальше...Дальше эти информаторы просто исчезнут, исполнив свое предназначение.

- Что с Лукой? - голос Доменико был напряжен. Он всегда относился к младшему брату с смесью заботы и раздражения. Лука был эмоциональным, иногда импульсивным, но действительно умным и пользовался невероятным успехом у женщин. - Он так увлечен этой слепой дурочкой, что сам не видит ничего вокруг.

- Да, твой брат действительно ослеплен ею, - Винченцо покачал головой. - Он видит только ее красоту, но не замечает опасности. Это работа для тебя, Доменико. Луке не говори ничего. Мы не можем рисковать. Тем более, ты сам знаешь, в этих делах пользы от него мало.

Силясь не показать отцу, как при этих словах на его лице помимо воли расцвела довольная улыбка, Доменико, уставивившись в пол, сухо кивнул. За редкие похвалы от Ринальди- старшего Доменико был готов на многое, а здесь же предложение было практически идеальным. Можно было и выпустить накопившийся пар ( Доменико никому не доверял процесс пыток, предпочитая все делать сам), и угодить отцу.

-Да, отец. Положись на меня- я всё сделаю.

Винченцо кивнул в ответ, выждав, пока сын выйдет из кабинета. И лишь когда дверь за ним захлопнулась, позволил себе криво усмехнуться- ох уж этот тупой как пробка, но деятельный Доменико. С ним точно с подростком до сих пор действует метод " принизь Луку"- тогда Доменико, радуясь отцовской похвале, горы свернёт. Впрочем, и для Луки у Винченцо припасено пару козырей, с которых он начнет их вечернюю встречу.

***

Доменико знал, что времени мало - свадьба была назначена через три недели. Он собрал небольшую команду доверенных людей и начал свое расследование. Профессионалы, работавшие на него, были перекуплены из полиции и лучших сыскных агенств города.

Первой зацепкой стала неожиданная смерть друга и компаньона в криминальном мире Сальваторе, Энцо Ригарди, пару месяцев назад. Официальная версия гласила, что он умер от сердечного приступа. Но одна из горничных в доме Ригарди, которую Доменико щедро одарил, рассказала другую историю. За день до смерти Энцо яростно спорил с Сальваторе о предстоящем браке.

- Синьор Энцо был против, - прошептала девушка, нервно оглядываясь. - Он говорил, что это подорвет Вась их клан изнутри. А потом... потом он просто умер. До этого они с синьором Вителли сильно поссорились, он даже разбил о стену бокал с вином. Тот над головой синьора Вителли пролетел.

Второй странностью стали финансы клана Вителли. По информации, добытой через банковских служащих, принадлежащих к окружению Ринальди, Сальваторе за последние полгода вывел крупные суммы на счета в Швейцарии. Будто бы он готовился к чему-то. Ещё эта скоропостижная смерть его больной жёнушки - точно и от этого актива, вернее, балласта, он поспешил избавиться, чтобы не перевозить с собой полоумную.

Дальше Доменико начал намеренно светиться, будто ловя огромного и неповоротливого толстого марлина Сальваторе Вителли на живца. Тот обязательно пошлет своих людей - узнать, сто же вынюхивает Ринальди- младший.

На десятый день расследования Доменико заметил слежку. Двое незнакомцев появлялись слишком часто возле мест, которые он посещал. На следующий день люди Доменико перехватили их на пустынной улочке недалеко от порта.

Допрос в заброшенном складе продолжался несколько часов. Ломать людей Доменико умел - и физически, и морально. К утру у него было несколько обрывочных, но важных признаний: Сальваторе, кажется, действительно планировал избавиться от зятя после свадьбы. Более того, в его планы входила и смерть Винченцо. Полный контроль над объединенными территориями через дочь - вот что было целью старого мафиозо.

Но оставались вопросы. Пленники упоминали какой-то "второй план", но даже под пытками не смогли, или не захотели, раскрыть его детали. К вечеру следующего дня оба человека Сальваторе бесследно исчезли из запертого помещения, где их держали. Охранники ничего не видели и не слышали.

***

На встрече с отцом Доменико изложил все, что узнал.

- Наши предположения подтвердились, - сказал он, положив на стол папку с документами. - Сальваторе планирует устранить Луку после свадьбы, а затем, вероятно, и тебя. Но есть что-то еще, что беспокоит меня даже больше.

Винченцо поднял взгляд: - Что именно?- он бегло листал страницы, не выражая особой заинтересованности. Доменико напрягся, не зная, что за этим последует. Недовольство или похвала.

- Новый телохранитель Паолы, Алессандро Монтанари. Он появился буквально две недели назад, перед самой свадьбой. Я проверил все каналы- о нем нет никакой информации. Ни связей с другими семьями, ни криминальной истории, ни даже обычного прошлого. Он чист, как пустой лист. В нашем мире такого не бывает.

- Возможно, фальшивая личность?- в голосе отца так и не проскользнули нотки интереса.

Доменико, никогда не понимавший до конца логики родителя, его мыслей, пожал плечами.

- Возможно. Но зачем Сальваторе приставлять к дочери человека без истории прямо сейчас? Этот Монтанари не отходит от нее ни на шаг, и даже наши лучшие люди не могут к ней приблизиться.

Винченцо задумчиво постукивал пальцами по столу.

- Что-то здесь не так, -повторил он фразу, с которой началось их расследование. - Доменико, у тебя есть доступ к невесте твоего брата?

- Крайне ограниченный. На всех встречах с ней присутствует этот новый телохранитель. А она кажется... напряженной. Не как счастливая невеста. Хоть, конечно, это решение её отца.

- Она может быть частью плана, а может быть пешкой в игре своего отца, - Винченцо встал. - Мы должны выяснить правду об этом Монтанари. Что бы ни планировал Сальваторе, этот человек, скорее всего, ключевая фигура. В любом случае, нужно всё и тщательно проверить. Ты знаешь, что сведения, полученные под пытками- он усмехнулся, сделав неопределенный жест рукой.- Мягко сказать, не всегда правдивы.

Доменико кивнул, уже прокручивая в голове возможные шаги. Кажется, новые похищения и пытки не за горами.

- И, Доменико, -добавил Винченцо тише, кладя руку на плечо сына, - Будь осторожен. Если наши подозрения верны, мы все ходим по лезвию ножа. Одно неверное движение - и кровь прольется не на свадьбе, а гораздо раньше. Я не хотел бы потерять тебя.

Выходя из кабинета отца, Доменико почувствовал, как внутри нарастает тревога. Время работало против них. Свадебные колокола начнут звонить через несколько дней, и пока не ясно, во что превратится этот праздник- в настоящее объединение семей или в начало кровавой войны. А таинственный телохранитель Алессандро Монтанари оставался загадкой, тенью, которая, возможно, держала в руках судьбу обоих кланов. С другой стороны, может, отец прав, и у него просто фальшивая личность, благодарность от главы мафиозного клана, и возможность спрятаться от полиции и властей под их же носом? Такое тоже было весьма популярно в мафиозных кругах- одни имели несколько паспортов на разные имена и фамилии, другие- несколько паспортов и пластических хирургов, что делали им новые лица, фигуры, не реже тех девок, которых таскает в свою постель Лука. Глупый Лука, что, как говорит отец, думает членом. Это может однажды и погубить его. Вот как сейчас - увлечется красотой, и...

Мысль о том, что брат может стать жертвой в чужой игре, заставляла кровь Доменико кипеть. Несмотря на все их разногласия, Лука оставался его братом. А в семье Ринальди кровь всегда была крепче воды - и гуще любой пролитой крови их врагов.

Глава 12. Мама

-Что происходит, Пепе?!- требовательно обратилась Паола к медбрату, после того, как прождала под дверью маминой палаты около получаса. В голосе медбрата звенело волнение, которое у него плохо получалось скрыть.

-Синьорина Вителли, я знаю немногим больше вашего. Только то, что вашу маму утром увезли в в реанимацию...И...- он развел руками.

-Когда будет известно о её состоянии?- продолжила напирать Паола- Где доктор Риццо!?

-Простите, синьорина, я больше ничего не знаю. Вам лучше спросить доктора. Я не знаю, когда он сможет подойти, но сейчас ещё раз уточню, сообщу, что вы здесь.- Пеме явно переживал, и волнение передалось Паоле.

Как бы она ни старалась успокоиться, но паника накатывала удушливыми волнами, заставляя сердце биться на космической скорости. Случилось что-то плохое, только вот почему ей не говорят об этом?! Может, отец вообще решил, что мать больше не нужна- она отыграла свою роль в пьесе о любящем муже Сальваторе Вителли. И теперь сыграет финальную - в пьесе о безутешном вдовце. А, может, её тайком перевезли, как это уже несколько раз делали раньше? А ей сейчас просто пудрят мозг, тянут время, ожидая распоряжений синьора Вителли относительно того, что сообщить его дочери. Нужно срочно выяснить, не терять времени! Когда девушка уже развернулась, чтобы найти главного врача, она услышала голос доктора Риццо.

-Пепе, спасибо, ты можешь идти. Добрый день, синьорина Вителли.- в его голосе Паола уловила обреченность. Горькая догадка мелькнула в мозгу, ноги подкосились.

-Паола.- выдохнул где-то над головой доктор - Давайте я помогу. Вам нужно присесть. То, что я хочу сказать вам...

-Не стоит. Она жива?- задала главный из вопросов девушка, и то, что она услышала в ответ, навеки разбило её сердце.

-Нет. Приношу свои искренние соболезнования - ваша мать скончалась около трёх часов назад. Мы не смогли её спасти.- доктор мельком взглянул на нее, будто определяя, не придется ли сейчас подхватывать её или успокаивать истерику.

Но Паола лишь замерла, ошарашенно, не веря в услышанное. Первые мысли были о том, что мужчина перед ней просто лжет- на самом деле это всё отец. Он просто решил подстраховаться и перевести мать куда-то в другое место, открыв Паоле его адрес лишь после её замужества.

-Вы...вы говорите правду?- переспросила, умоляя услышать в ответ ' нет'. Но реальность была беспощадна.

-Что вы, синьорина, разве стал бы я шутить подобным? Я приношу вам соболезнования от лица всего...

Дальше Паола уже ничего не слышала- оглушающе жестокая правда разом обрушилась на девушку. Мамы больше нет. Нет! Паоле захотелось кричать. Упасть на колени и выть от боли раненым зверем. Мама, её любимая мама, что всегда хвалила её, что говорила не грустить о своей слепоте, ведь настоящий человек умеет видеть сердцем. Мама, которая играла на пианино так, что дух захватывало. Что целовала её на ночь, читала сказки, сейчас лежит мертвая на холодной каталке.

-Я могу... - пересилив себя, сглотнула вязкую горькую слюну, заполнившую рот.- Могу хотя бы попрощаться с ней?

Доктор Риццо кивнул:

-Конечно. Чуть позже я обязательно вас провожу. А пока...- он оглянулся по сторонам, а после аккуратно вложил в руку Паолы небольшой кусочек бумаги, сложенный в несколько раз.- Это нашли на её столе. Почерк, несомненно, вашей матери.

Он наклонился близко, прошептав в самое ухо:

-Я не указал этого в отчёте, по просьбе вашего отца, чтобы состоялась месса, но ваша мать...Она покончила с собой. Приняла слишком много таблеток, которые хранила в горшке от растения, не принимая вовремя. А после выпила все разом в один день.

****

"Паола, я знаю, мне никогда отсюда не выбраться. Он не даст. Но ты ещё можешь спастись. Я делаю это ради тебя. Теперь ему нечем удерживать тебя. Пожалуйста, не грусти обо мне. Наконец-то и я свободна, как мы с тобой и хотели. Теперь очередь лишь за тобой. Передай Марко и Антонио, что я их прощаю.".- в голове набатом звучали слова из маминой записки, прочитанной ей Алессией. Девушка очень переживала за хозяйку, даже плакала вместе с ней, жалея и синьору Вителли, и молодую синьорину, что теперь, несомненно, лишилась жизненного компаса. Синьорина Вителли в чем-то напоминала Алессии её саму- такая же одинокая и неприкаянная в большой семье.

-Вы точно ничего не хотите? Я могу сходить за аптечкой, принести её и оставить здесь. Или прийти чуть позже, как закончится смена?- в который раз поинтересовалась она у Паолы, но та лишь отрешённо покачала головой.

-Все хорошо. Я хочу побыть одна. Спасибо, Алессия, мне ничего не нужно. Езжай домой - уже очень поздно.

Засомневавшись, домработница постояла ещё немного.

-Хорошо.

Когда девушка ушла, Паола дала волю слезам, оплакивая маму, свои несбывшиеся мечты. Она ведь так хотела, чтобы Лука Ринальди в ответ на её обещание быть самой лучшей и послушной женой на свете, всего лишь согласился спасти её мать из лап отца. А теперь вот- из цепких рук смерти никого уже не спасти.

-Паола?- голос Антонио прозвучал тише обычного. Он стоял на пороге, видимо, Алессия не закрыла дверь. Он вошёл, пройдя к кровати, на которой калачиком свернулась сестра. Погладил её по плечу, легко, почти ласково:

-Ты ведь сама знаешь, что так лучше. - вдруг сказал он то, что заставило девушку моментально взвиться. Вскочив на колени, она обвиняюще ткнула в него указательным пальцем:

-Кому лучше?! Тебе? Отцу, которому всегда было на неё наплевать?! Марко, который старался во всем подражать отцу, и даже ненависть к матери перенял?! Я любила её! Любила, если вы вообще можете понять смысл этого слова!

Антонио вздохнул:

-Каждый из нас тоже её любил, по-своему, но любил. Но ты ведь знаешь, что то, как она жила, невозможно даже жизнью назвать. Сейчас ей хорошо.

Девушка была уверена, что Антонио говорит не своими словами, а каким-то заранее заученным текстом, возможно, заученным даже не для нее- для общества, для вездесущих СМИ, которым нужно было представить образ достойно скорбящей семьи. И вот сейчас он пришел сюда, с этими лживыми утешениями, с показной скорбью! Да как он только смеет! Казалось, в этот момент они с братом на единый миг поменялись местами- трагедия придала Паоле звериной ярости, ненависти, сочившейся через край. Такой Антонио сестру прежде никогда не видел, поэтому не знал, как себя вести с этой новой Паолой.

-Уйди!- рявкнула Паола, а её тело затряслось от гнева. Где он взял эти клише, в дешёвом телесериале, где умирает главный герой, десять лет лежавший в коме, а кто-то из второстепенных подобными клише утешает его вдову?! " Ему лучше там, на небесах.".

-Паола...

-Уйди! Пожалуйста, Антонио! Хотя бы сегодня, оставьте меня одну! Уйди!

Увидев, что сестра на грани истерики, Антонио кивнул, вставая.

-Я уйду, успокойся.

Когда за ним закрылась дверь, силы оставили девушку, и Паола вновь упала на кровать.

***

-Синьорина Вителли?- этот голос Паола не спутала бы ни с чьим другим. Алессандро. Он сидел в изножье её кровати. - Я пришел, чтобы...

-Не нужно.- охрипшим от слез голосом выдавила она. Ей не вынести ещё столько же лицемерно - притворных соболезнований и сочувствия, сколько пришлось вытерпеть сегодня, на похоронах. Отец, казалось, поспешил вычеркнуть из жизни жену максимально быстро - похороны на следующий день, толпа скорбящих , грустная патетичная речь на кладбище, красиво на камеру раздал фондам вещи и украшения покойной супруги, скромно отметив, что " на том свете карманов нет", чем вызвал очередную волну умиления общества. А после кремации сразу же уехал к очередной из своих любовниц, Юлии. Высокой громогласной блондинке с огромной грудью и прокуренным голосом. То, как Юлия обращалась с отцом, было уму непостижимо - она грубила ему в ответ, хамила, издевалась. И всё это- даже при его людях. То, чего Сальваторе Вителли никому не прощал. Никому, кроме нее. Впрочем, и насчёт несчастной и ничего не подозревающей Юлии, так опрометчиво решившей, что босс мафии полностью в её руках, Паола не обольщалась- она тут же отправится следом за Джованной тогда, когда надоест Сальваторе. И это отец сделает принципиально, чтобы показать всем, что бывает с теми, кто забывается. Кто считает, что вправе быть равным Сальваторе Вителли.

-Боль не пройдёт. - вдруг выдал Алессандро- С годами утихнет, притупится, но не пройдет никогда.

Усевшись в кровати поудобнее, Паола обхватила колени руками. Втянув носом чистый аромат дождя, вербены и чего-то неуловимого мужского, она ощутила некое подобие успокоения. Вся её комната пахла лилиями- эти букеты белых цветов, так любимых мамой, были повсюду на похоронах. Так Сальваторе Вителли ещё раз демонстрировал всем свою " любовь" к усопшей.

-Откуда тебе это известно?

-Мне тоже приходилось терять близких людей. - уклончиво ответил Алессандро. - Сперва это всегда- боль, что раздирает тебя изнутри. Ты не можешь есть, спать, постоянно думаешь о том, почему все это произошло с тобой, чем ты провинился. А после...После боль уходит внутрь, но каждую ночь ты будешь вспоминать, думать, сожалеть.

Паола вздохнула:

-Я не знаю, как теперь жить дальше. Я словно смысл жизни потеряла. Раньше я всегда жила мечтой, что смогу забрать маму. И мы будем жить вместе, я смогу нормализовать её состояние. А теперь?

-Вы скоро выйдете замуж. - напомнил ей Алессандро, но Паола лишь отмахнулась.

-Лука едва ли не с самого начала заявил, что не намерен рвать связи с прежними любовницами. Да и разве тебе не знать, как " счастливы" в подобных браках женщины? Одна из них сегодня ещё не упокоилась в земле, как её муж поспешил утешиться в объятиях любовницы.

Алессандро хмыкнул:

-Не все мужчины одинаковы.

Паола горько усмехнулась:

-Хочешь сказать, ты бы был верен своему выбору?

-Да. Был бы верен. - спокойно подтвердил Алессандро.

-Синьорина Вителли?- голос Джузеппе за дверью разбил повисшее неловкое молчание. - У вас всё хорошо? Я слышал голоса.

Испуганно Паола обернулась к двери.

"Я уйду также, через окно."- вполголоса сообщил Алессандро. На улице непроглядной стеной шёл дождь, но девушка отчего-то ни капли не сомневалась, что для Алесссандро это станет помехой. Паола, кивнув, поспешила встать. Накинув лёгкий халат, она подошла к двери. Выждав, пока не хлопнут тихо ставни, она приоткрыла дверь.

-Все хорошо. Спасибо, Джузеппе.

Но начальника охраны было не провести- отстранив её, он прошёлся по спальне. Паола понимала- это сейчас через него действует отец, испугавшийся того, что рычага воздействия на дочь больше нет. Наконец, Джузеппе подошёл обратно к двери.

-Я просто пересматривала наши старые видео.- сообразила Паола, кивнув на кровать. И тут же исправилась- Переслушивала, вернее. Вспоминала маму.

Позволив лёгкой ткани халата будто случайно сползти с плеча, отметила, как участилось дыхание мужчины.

-Прошу прощения. Сами понимаете - попался он на крючок- Сейчас меры безопасности усилены.

-Да, конечно, Джузеппе. Я всё понимаю. - она печально улыбнулась, с удовольствием захлопнув дверь прямо перед его носом.

Глава 13. Алессандро

Алессандро понимал, что времени у него мало. Рано или поздно его прикрытие могло быть раскрыто. Последние несколько недель он целенаправленно работал над двумя вещами: сбором информации о бизнесе Вителли и укреплением доверия Паолы.

Второе оказалось неожиданно простым. Паола тянулась к нему, к их разговорам, к его способности видеть в ней личность, а не беспомощную слепую дочь могущественного дона. Они проводили вместе все больше времени, и Алессандро поймал себя на мысли, что ждет этих моментов.

- Расскажи мне о море, - попросила она однажды, когда они сидели на пляже недалеко от Палермо. - Я плохо помню его. Была слишком маленькой, когда перестала видеть.

Алессандро смотрел на волны, набегающие на песок, и подбирал слова:-Сегодня оно синее с зеленоватым оттенком, как будто кто-то растворил в синей краске немного изумрудов. Волны невысокие, с белыми барашками пены. Они набегают на берег, как будто пытаются дотянуться до нас, но всегда отступают, чтобы собраться с силами и попытаться снова.

Паола слушала, чуть наклонив голову, с грустной легкой улыбкой на губах.

- Слышишь крики? - продолжал он. - Это чайки. Они парят над водой, высматривая рыбу. Их белые крылья контрастируют с синим небом. А теперь закрой глаза... - он осекся, - Прости, я не хотел...

- Ничего, - мягко перебила его Паола. - Я поняла, что ты имеешь в виду. Сосредоточиться на других ощущениях, да?

- Да, - кивнул Алессандро. - Почувствуй соль на губах, ветер в волосах, тепло песка под пальцами. Это тоже море.

В тот момент, глядя на её умиротворенное лицо, Алессандро впервые почувствовал неуверенность. Он напомнил себе о цели: Сальваторе Вителли должен был заплатить за смерть его семьи. А Паола была лишь инструментом.

Но с каждым днем этот инструмент все больше превращался в живого человека с собственными страданиями и надеждами.

Позже тем же вечером Роберто встретил его в условленном месте.

- Ты слишком сближаешься с ней, - сказал он без предисловий. - Это опасно.

-Она доверяет мне, - отрезал Алессандро. - Это именно то, что нам нужно.

- Но ты тоже начинаешь доверять ей. - Роберто покачал головой. - Не забывай, чья она дочь.

Алессандро стиснул зубы:- Я помню каждый день последние двадцать лет. И знаю, что делаю.

- Тогда пора переходить к следующему этапу. Морская поставка через два дня. Это наш шанс нанести удар по бизнесу Вителли.

Алессандро кивнул:- Передай информацию Леоне. Пусть готовит своих людей.

Кармине Леоне, глава мелкого клана из Катании, давно хотел потеснить Вителли в портовом бизнесе. Информация о крупной поставке была именно тем, что могло спровоцировать конфликт.

- А что с девушкой? - спросил Роберто.

- Она может быть полезна. - Алессандро старался говорить равнодушно. - Через неё я узнаю́ о планах Вителли.

- И только? - В голосе Роберто звучало сомнение.

- Только, - отрезал Алессандро, сам не веря своим словам.

***

В последнее время, после смерти матери, Паола изменилась. Она вела себя отстранённо и холодно. Алессандро же ощущал неизъяснимую точку, томление, причин которому найти не мог, кроме одной, свербевшей на подкорке мозга, никак не желающей оформиться в готовую мысль. Причины, конечно же связанной с Паолой. Странно, но общение с ней будто приносило в его жизнь некое подобие нормальности, стабильности. Словно он был как все- обычный человек со своими симпатиями, характером, чувствами, а не сломанный киллер, что пронес ненависть через всю жизнь лейтмотивом мести. Паола подарила ему жизнь, окрашенную не только в алый цвет мести.

Теперь же, когда Паола едва заметным кивком благодарила его или слегка касалась тонкими пальчиками его ладони, внутри Алессандро всё переворачивалось. Хотелось схватить её в охапку, плюнув на все, увезти из страны далеко- далеко, туда, где их никто не найдет. И владеть ею безраздельно. Слушать, как она стонет от страсти, видеть, как разгораются румянцем её щеки, наслаждаться тихим смехом, бродить вечерами по улицам, о чем-то неспешно переговариваясь. Все это - мирское, человеческое, оказалось, не было выжжено в нем совсем безжалостной рукой Сальваторе Вителли, оно просто было погребено глубоко внутри, под грудой горя и пепла. Подонок Вителли так никогда не узнал бы, как Алессандро в эти дни был близок к тому, чтобы отказаться от своего плана, чтобы оставить месть ради любви, распрощаться с прошлым ради будущего.

***

Похороны прошли в четверг. День, когда над Палермо разразилась гроза- редкость для середины августа. Капли дождя падали на мраморные полы через открытую террасу виллы Вителли, но никто не спешил закрывать двери. Казалось, сама природа оплакивала Джованну. Сегодня исполнился ровно месяц со дня смерти матери, а Паола всё ещё никак не могла поверить в это, принять тот факт, что Джованны больше нет.

Девушка сидела неподвижно в большом зале домашней библиотеки, вспоминая и будто заново переживая день похорон. В тот день все было скомкано, быстро, издевательски наспех. Будто Сальваторе Вителли поспешил закрыть эту неудачную главу своей жизни, расползаться с ней навеки. Там, на кладбище, сидя среди толпы собравшихся проводить маму в последний путь, Паола сдержалась - не закричала, не зарыдала, только её тонкие пальцы крепче обхватили подлокотники стула - до белизны костяшек Полтора года в той частной клинике, где отец держал её, превратили мать в тень. Каждый визит всё реже и реже, отнимал у Паолы кусочек души. Мать не узнавала её. Смотрела сквозь дочь пустыми глазами, говорила бессмысленные фразы, иногда - на диалекте, которого Паола даже не понимала.

Лишь поздним вечером в тот день, оставшись одна у себя в комнате, девушка позволила себе выдохнуть. Не плакать- нет. Слезы у Паолы Вителли закончились ещё тогда, когда отец объявил, что мать «нездорова». С того самого момента жизнь каждой из женщин дома Вителли превратилась в ад.

Захлопнув книгу со шрифтом Брайля, Паола уже собиралась уйти, как вдруг услышала шаги. Тихие, но уверенные. Не Марко или Антонио, не отец, не служанки. У каждого человека в доме была своя походка, и Паола знала их все.

- Кто здесь?- спросила она, выпрямляя спину.

- Алессандро, синьорина. Ваш отец распорядился, чтобы я был рядом. Если вы помните. - с оттенком издёвки добавил он.

- Мне не нужен надзиратель, Алессандро. Иногда...- её голос предательски дрогнул.- Иногда хочется побыть одной.

- Я здесь не для этого.- не обращая внимания на возражения ответил он.

Он подошёл ближе. Паола уловила запах - кожа, мастика для обуви и что-то ещё, терпкое. Может, бергамот?

- Тогда для чего? - её голос дрожал, и она ненавидела себя за это.

- Синьор Вителли считает, что вам не стоит быть одной сегодня.

- А что думает Алессандро Монтанари? - неожиданно для себя спросила она.

Пауза. Она почувствовала, как он перемещает вес с ноги на ногу.

- Алессандро думает, что иногда одиночество - самый тяжёлый груз.

Паола усмехнулась, горько и резко.

- Не говори загадками. У меня нет настроения для философии.

Он молчал. Потом она услышала, как он отодвигает кресло напротив. Сел, не спрашивая разрешения. Дерзко.

- Мои соболезнования, синьорина. Я знаю, что никакие слова не помогут.

- Не помогут, согласилась она. - Моя мать умерла ещё полтора года назад, когда её привезли в ту клинику. А после...просто исчезла оболочка.

Паола сжала кулаки так сильно, что почувствовала, как ногти впиваются в кожу.

- Она сделала это, чтобы освободить меня. Понимаешь? - слова вырвались сами собой. - Отец держал её там, как залог. Пока она жива + я под контролем. Если я не выйду замуж за того, кого он выберет, если не буду послушной дочерью... Он мог сделать с ней что угодно.

- И она это знала, - тихо произнёс Алессандро.

- Да. Она знала.

Паола вдруг почувствовала, как горячие слёзы прорвались сквозь барьеры, которые она так старательно выстраивала. Она закрыла лицо руками.

- Синьорина...

- Уходи, - выдавила она сквозь слёзы.

Вместо этого она услышала, как он встал, а затем опустился на корточки рядом с её креслом. Не касаясь, но близко.

- На Сицилии есть древнее поверье,-начал он тихо. - Греки принесли его сюда ещё до римлян. Они верили, что души тех, кого мы любим, никогда не уходят далеко.

Паола опустила руки, гнев смешался с невыносимо детским любопытством. Будто что-то внутри нее понимала, что если сейчас не переключиться на что угодно, можно сойти с ума вслед за мамой.

- Что за сказки?

- Не сказки, синьорина. История. Наша культура. Видите ли, греки верили, что Сицилия - это остров духов. Тут тонкая грань между мирами. Мастику, древнюю смолу с Хиоса, сицилийцы жгли на похоронах не просто так. Её аромат- мост для душ.

Его голос был гипнотическим. Паола поймала себя на том, что дышит в его ритме.

- Они говорили, что когда человек умирает, его душа делает выбор, - продолжил Алессандро. - Может уйти в царство теней, к Персефоне. А может остаться рядом с теми, кого любит. Стать защитником. Невидимым, но всегда рядом.

- Красивая сказка, - Паола вытерла слёзы, но без прежней резкости.

- Возможно, - в его голосе промелькнула улыбка. - Но знаете, моя бабушка в горной деревне близ Таормины никогда не сомневалась в этом. У неё была маленькая шкатулка с мастикой. Когда становилось особенно тяжело, она жгла немного и говорила со своим отцом, которого потеряла в войну.

- И он... отвечал?

- Не словами. Но она чувствовала его присутствие. У меня есть такая шкатулка с собой. Если пожелаете...

- Ты носишь с собой мистические артефакты? - впервые за день в голосе Паолы появилось что-то похожее на живую интонацию.

- Я ведь - сицилиец, синьорина, даже если говорю иначе. Некоторые традиции в крови.- усмехнулся он.

Она услышала, как он встал, отошёл к окну. Гроза стихала.

- Ваша мать любила вас, - сказал он тихо.- А любовь сильнее смерти. Сильнее расстояния. Сильнее всего.

- Ты не знал её, - возразила Паола, но без злости.

- Нет. Но я знаю, что любовь матери - это то, что не умирает никогда.

Он снова приблизился. На этот раз его шаги были мягче.

- Синьорина, если позволите совет... Вместо того, чтобы утонуть в горе, подумайте о тех, кто нуждается в вас. Дети, которым вы преподаете. И ещё ваше детище, собственный фонд. Что-то, связанное с ангелом.

Паола вскинула голову, немного нервно повела плечами. Откуда он знает даже это?

- Откуда ты знаешь про фонд?

- Это моя работа - знать о вас всё, - в его голосе прозвучала мягкая улыбка. - Вы ведь основали его для помощи незрячим детям, верно? Многим из них повезло меньше, чем вам. Они никогда не знали своих матерей или отцов.

Он был прав. Фонд был её тайным проектом, который отец неохотно одобрил два года назад. Дети без дома, без зрения, без надежды... С тех пор как болезнь матери прогрессировала, Паола почти забросила его, передав управление другим людям.

- Ты говоришь, чтобы я не раскисала? - она почти усмехнулась.

- Я говорю, что скорбь - это привилегия тех, кто познал любовь. Но она не должна становиться тюрьмой.

Паола услышала, как он что-то достаёт из кармана. Лёгкий стук дерева о дерево.

- Это мастика, - сказал он. - Маленький кусочек. Если хотите... она может помочь вам почувствовать связь.

Паола протянула руку, и он вложил в её ладонь что-то маленькое, шероховатое. Смола пахла удивительно- дикий, терпкий аромат, в котором смешались сосна, цитрус и что-то неуловимое.

- Если вы хотите, я мог бы отвезти вас в фонд завтра, - предложил Алессандро. — Думаю, детям будет радостно вас видеть.- он резко замолчал, видимо, смутившись двусмысленности фразы, но Паолу это лишь позабавило. Она чувствовала этого мужчину как никого иного- сильный и уверенный снаружи, и будто ребенок внутри. Такое странное, такое невероятное сочетание.

Она сжала смолу в ладони. Странное тепло растекалось от неё, словно кровь возвращалась в замёрзшие пальцы.

- Да, - сказала она наконец. - Мне бы этого хотелось. Только, давай на этот раз не будем подставлять Марио? Отвезёшь сам. - улыбнулась она.

Он коснулся её плеча - лёгкое, почти неощутимое прикосновение. Но для Паолы, привыкшей, что люди боятся к ней прикасаться, боятся её отца, этот жест был подобен молнии.

- Ваша мать гордилась бы вами, синьорина Вителли.

Она не ответила, но впервые за день почувствовала, как тугой узел в груди немного ослаб. Паола поднесла мастику к лицу, вдохнула её запах. И хотя она не верила в древние сказки, ей показалось, что вокруг стало теплее. Словно кто-то невидимый стоял рядом, охраняя, наблюдая.

Может быть, просто Алессандро. А может... что-то большее.

Гроза за окном окончательно стихла. Последние капли дождя стекали по мраморным плитам террасы. Сицилия, древняя и загадочная, снова дышала покоем, храня свои тайны о душах, что никогда не уходят навсегда.

Глава 14. Алессия

-Позови ко мне Алессио!- мутным пьяным взглядом Марко обвел комнату, где наспех до этого разбросал вещи.- Пускай приберется нормально!

Мария, слегка с подозрением проследив за его взглядом, покачала головой:

-Синьор Марко, она уже собирается уходить- её смена закончена. Девочке ехать очень далеко, а будет совсем темно. Если хотите, я могу сама прибраться или Анну могу позвать, она ждёт своего парня, задержалась.

Марко, грязно выругавшись, подскочил к Марии. Сузив глаза, он зловеще понизил голос:

-Как думаешь, Мария, я - слабоумный? - когда женщина испуганно покачала головой, он продолжил.- Так, может быть, ты здесь хозяйка!?- получив очередной ответ " нет", он удовлетворенно хмыкнул.- Тогда просто выполняй, что тебе приказывают! Иди и приведи ко мне эту маленькую сучку!

Когда Мария уже была на пороге, Марко, привыкший с детства манипулировать всеми вокруг, уже более мягко добавил:

-Я оплачу ей сверхурочно, и отправлю после Пипо отвезти её прямиком до дверей дома. Я просто хочу научить эту девицу не лениться. Видимо, она считает, что раз я меньше всех появляюсь дома, то мою комнату можно и не убирать вовсе.

***

-Синьор Марко?- испуганно прошептала Алессия, обернувшись к Марии. - Я убирала его комнату. Хорошо убрала.

Мария пожала плечами:

-Он недоволен тем, как всё убрано. В любом случае, девочка, просто сделай вид, что ты его слушаешь. Он всё равно долго не злится. Обещал дать тебе сверхурочные, и Пипо, своего водителя, отправит тебя отвезти после.

Алессия, растерянно взглянув на форму, уже сложенную в сумку, сняла туфли, вновь надев удобные белые полукеды, в которых ходила вся прислуга в доме.

-Сейчас тогда. Я быстро переоденусь.-

Марии показалось, что бедняжка тянула время, силясь отдалить неизбежное. Она подошла, похлопав Алессию по плечу:

-Наоборот, или так. Пускай видит, что ты уже не на работе. Не перечь ему, сделай, что скажет. Он скоро ляжет спать, а ты и иди.

Алессия, не став озвучивать своих сомнений, кивнула, поспешив в южное крыло, где находилась комната молодого хозяина. Мария, перекрестив её вдогонку, бегло прошептала слова молитвы Пресвятой матери, чтобы Марко поскорей улёгся, не срывал злость на невинной девочке, поспешила к одному из кухонных шкафов. В последнее время ее сон стал все более беспокойным, да и заснуть она долго не могла, поэтому и принимала снотворное, прописанное ей семейным врачом Вителли. Синьор Сальваторе в благодарность за долгие годы служения его семье разрешил Марии пользоваться его услугами. Вот и сейчас она открыла темный стеклянный пузырек, который в простой больнице ей было бы не получить, пальцем достала из него пару мелких белых таблеток, означающих, что всю эту ночь она проспит как младенец, и положила на язык. Налив из графина воды в стакан, запила их, прислушавшись к тишине в доме. Значит, Марко не так уж и зол, как желает показать. Просто отчего-то невзлюбил Алессию с самого начала. Ну, ничего. Девочке осталось несколько месяцев потерпеть, а дальше она уже будет далеко. Ох, если бы знала Мария, как она оказалась права в этот вечер.

***

-Синьор Марко.- силясь успокоить бешено бьющееся сердце, Алессия машинально положила руку на грудь, ожидая ответа. Грубый окрик " входи!" послужил сигналом к действию- подхватив швабру, ведро и висящие на нем тряпки, Алессия шагнула за порог комнаты. Марко, пьяный, злой, помятый, встретил её в одних темных брюках и босым. Заметив, как девушка смутилась, не зная, куда спрятать взгляд, он усмехнулся.

-Явилась?- нарочито медленно подошёл к ней, обдавая винными парами. - Сегодня твоя задача всё тут выбирать.- кивнул он на комнату, намеренно подчеркнув последнее слово.

-Хорошо, синьор.

Алессия, обойдя его, поспешила в ванную, чтобы набрать воды. Она молилась, пока была защищена хоть каким-то хлипким препятствием в виде двери в ванную, чтобы Марко ушел из комнаты или же хотя бы лег спать. Она будет тихонько, как мышка, чтобы не разбудить спящего льва. Но сегодня небеса были не на её стороне- стоило девушке покинуть импровизированный островок спокойствия, как она снова встретилась с Марко. Тот, буравя её темным взглядом, вновь встал на пути. Не зная, куда себя деть, девушка осторожно поставила ведро и швабру.

-Я...Синьор, я хотела бы приступить.- как можно мягче начала она, но тем самым только распалила мужчину.

-О, да ты у нас стеснительная словно юная девственница, да? Алессия?- грязно хохотнул он, шагнув ещё ближе. Нависая над ней, огромный и большой, он заставлял девушку дрожать от страха и ощущения чего-то плохого. Очень плохого. Памятуя, как себя вести с пьяными, ведь собственный отец часто возвращался выпившим по субботним вечерам, Алессия улыбнулась, попытавшись его обойти. Но сильные мужские руки тут же ухватили её чуть ниже плеч, сжав как в тисках своих каменных объятий так, что Алессия невольно вскрикнула.

-Ты куда бежишь, маленькая мышка? Я, кажется, спросил, ты еще- девочка? - его взгляд не сулил ничего хорошего. Нервно сглотнув, Алессия повела плечами, но это привело лишь к тому, что захват усилился. Он встряхнул её словно игрушку, наслаждаясь страхом и беспомощностью жертвы.

-Синьор, пожалуйста...- выдохнула девушка, сгорая от стыда. Да, в свои девятнадцать лет она всё ещё никогда не была с мужчиной. Хранила себя для первой любви, верила в нее, хоть школьные подруги, которые многое перепробовали ещё во время учебы, посмеивались над ней. Алессия же верила, что тот, кого она полюбит, и кто полюбит её в ответ, оценит такое её поведение. То, что она хранила себя для него.

-Мммм...Какая ты вкусная- так бы и съел. - он скользнул носом по её шее, спускаясь к ключице. Горячим мужским дыханием обдало нежную девичью кожу, отчего на ней сразу появились мурашки. Заметив это, Марко удовлетворённо хмыкнул, сочтя это проявлением желания, а не отвращения, как то было на самом деле. -Смотри, что ты со мной делаешь?- он резко взял её руку, приложив к своему паху, где член грозился разорвать ткань брюк. - Ходишь, виляешь задом. Давно напрашиваешься, чтобы я тебя хорошенько трахнул, да?- он толкнулся в её руку, а после прижал к себе так, что её грудь расплющилась о его тело.- Ты просто хитрее остальных, маленькая мышка? К сестре моей убогой ключик нашла, да? Меня думаешь с ума свести своей неприступностью. Хочешь, чтобы не просто оттрахал, а женился, да?

Алессия, обретя себя, оттолкнула его со всей силы. Не ожидавший такого пьяный Марко оступившись, едва не упал.

-Мне ничего от вас не нужно, синьор.- в её голосе звенели испуг и невыплаканные слезы. Отчего он так с ней?! С другими он не так жесток, не относится к ним как к...как к грязи под ногами.- Я...- она испуганно оглянулась на ведро и швабру позади, понимая, что даже под страхом немедленного увольнения не останется здесь. Пускай! Лишь обидно, что Паолу подведёт, обещание, ей данное, уйти вместе, не сдержит.

И тут щеку девушки обжёг удар. Такой силы, что она, отлетев на пару шагов назад, упала на пол, усевшись на зад.

-Ах ты ж, сука!- взвился Марко, подскакивая к ней. Больно ухватив её за руку, он отвесил ей ещё пощечину, а после- ещё и ещё раз. Перемежая пощёчины с быстрыми ловкими, не свойственными тому состоянию опьянения, в каком он пребывал, движениями, он сорвал с неё одежду, оставив в одном бюстгальтере и тонких хлопковых трусиках.

-Как куколка.- восхищённо присвистнул он, разводя в стороны руки, которыми она пыталась прикрыть своё тело. Затем, рванув её на себя, потащил всхлипывающую девушку к кровати, где, ударив ещё раз, повалил на матрас.

-Если ты, стерва, будешь орать и разбудишь кого-то, клянусь, живой отсюда не выйдешь.- приговаривал он, спуская штаны вместе с боксерами.- Я позову охрану, и тебя пустят по кругу. Вряд ли такая шлюшка как ты это выдержит.

Когда он лег на неё сверху, с силой раздвинув её ноги коленом, находящая в состоянии, слишком у истерике, Алессия собрала последние силы в кулак. Она приподнялась на локтях, отчего Марко, терзавший жадными губами её грудь прямо через тонкое кружево бюстгальтера, зарычал от неудовольствия, поднял на неё взгляд.

-Пожалуйста. Прошу вас. Я ещё...- она покраснела с головы до кончиков пальцев, но выдохнула шепотом. - Я ещё никогда и ни с кем...Не была. Пожалуйста.

Марко пьяно усмехнулся:

-Значит, я забью первый гол в эти ворота.- в его взгляде не было ни жалости, ни сочувствия, ничего человеческого вообще. Одна похоть. Он опустил руки на её шею, придавив к матрасы своим телом, а затем в одно резкое движение вошёл в неё. Алессия, вскрикнув от боли, инстинктивно попыталась уйти, поднявшись чуть выше, но ещё одна пощёчина - и девушка уже лежала смирно, почти не двигаясь, позволяя делать со своим телом всё, чего бы не пожелал Марко. Дальше воспоминания путались:

" вот Марко смеётся и хлопает её по бедру, заявляя, что она такая узкая и приятная, что он не ограничится одним разом- сделает её своей любовницей. Она будет купаться в украшениях и шмотках. Вот он хватает её, поворачивая на кровати так, что голова девушки свешивается с одного из краев. А затем начинает насиловать её рот- больно, не позволяя дышать, размазывая её слюни на огромном с опухшими венами стволе. Член ударяется в стенки горла, вызывая рвотный рефлекс, а Марко это нравится, он упивается, с силой выкручивая её соски. " Да, черт побери, даааа!"- рычит он, обильно кончая. После выходит курить на балкон, голым и удовлетворенным, предварительно сообщив Алессии, чтобы та не смела никуда уходить. Алессия же лежит, едва вслушиваясь в его слова. Глаза опухли от слез, щёки - от ударов, всё тело в красных отметинах его грубых ладоней и пальцев, что, казалось, сегодня побывали во всех отверстиях. Вернувшись, Марко недовольно смотрит на нее, а после заставляет пить. Много пить, чтобы его игрушка пришла в себя. Один раз к ним заходит какой-то из охранников, кажется, Филиппе, которому Марко гордо демонстрирует кровь на простыне и голую Алессию. Они бегло что-то обсуждают - кажется, Марко и вызвал его просто так, похвалиться тем, что лишил девственности одну из горничных, а затем Филиппе, бросив на неё какой-то странный взгляд, кивает и уходит. Марко, закрыв за ним дверь, поворачивается к ней. " Сейчас будем снова лишать тебя девственности."- смеётся он, а Алессия вздрагивает. Он ведь уже сделал это. Неужели на балконе он что-то принял, отчего окружающая реальность изменилась, и все мучения придется пройти заново? Но, оказывается, неопытная девушка не поняла, что имел в виду Марко. А тот, разогревая в руках массажное масло, подходит ближе.

-Спустись на пол. - командует, точно собаке, но Алессия подчиняется. Оказывается, боль умеет подчинять. Она готова на всё, лишь бы больше её не чувствовать.- На колени. Спиной ко мне. Ляг животом на кровать.

Когда его пальцы раздвигают её ягодицы, девушка вздрагивает.

-Воооот так. Хорошая девочка.- хвалит её Марко, размазывая вокруг тугого колечка ануса масло.- очень хорошая...".

***

Марко уснул только на рассвете. Поддерживая свое состояние чем-то, что принес Филиппе, и алкоголем, он мучил Алессию всю ночь. Теперь дня, прислушиваясь к его ровному дыханию, девушка лежала, глядя в пустоту. Её жизнь рухнула, погребая под собой все мечты. Нет больше любимого, что будет восхищён её чистотой и стойкостью в ночь после свадьбы, нет больше института, куда она поступит, нет больше и самой жизни. Марко точно в грязных ботинках прошёлся по её жизни, разрушив, запятнав всё самое ценное, самое светлое.

Кое как, превозмогая боль во всем теле, Алессия оделась, придерживая порванное на груди платье руками. Бросив брезгливый взгляд на пачку денег на столе - " подарок" от Марко, довольного её услугами, как он выразился, Алессия выскользнула из комнаты.

***

Филиппе, взглянув на тоненькую фигурку, уверенно шагающую к закрытому съезду, поспешил за ней. Марко велел избавиться от девчонки, как только закончит с ней. Ему не впервые приходилось делать подобное- пигалицы, подобные ей, деньги за молчание не возьмут, слишком правильные, слишком гордые. Ну и зря. С такой фигуркой и молодостью девочка могла бы крутить Марко, который думал только членом, ещё очень и очень долго. Нет же, выбрала страдания. Дура - у кого из в жизни нет? А так могла бы и семейку свою из нищеты вытащить.

Филиппе замедлил шаг, когда девчонка подошла к обрыву. Неужели собирается прыгать? И действительно, замерев на мгновение, она вдруг как-то гротескно раскинула руки в стороны, и шагнула вниз, прямо в бушующий поток. Филиппе подумалось, что до конца жизни запомнится ему эта картина - тоненькая девичья фигурка на фоне кроваво-алого рассвета. Он медленно подошёл к краю, но лишь белая пена клокотала на остриях скал под ним. Девочка, видно, разбилась насмерть, а тело смыло волнами. Что же, считай, за него работу сделала, глупая.

Глава 15. Паола

Палермо встретил утро лениво, солнечные лучи медленно проникали сквозь жалюзи в комнату Паолы Вителли. Она проснулась от знакомого скрипа половиц - это Мария, что всегда приходила первой, чтобы подготовить дом к новому дню. Паола услышала, как женщина тихо вздохнула, прежде чем аккуратно отодвинуть шторы. Затем медленно прошлась по комнате, словно не зная, куда себя деть. Такое поведение было не свойственно всегда деятельной и активной Марии.

- Доброе утро, синьорина,- голос Марии звучал непривычно напряженно. - Кофе уже готов.

Паола села в постели. Несмотря на слепоту, она безошибочно чувствовала чужие эмоции. Мария сегодня была странной, и дело тут не в

- Что-то случилось, Мария? - спросила она, поправляя длинные волосы, спутавшиеся за бессонную ночь.

Домработница замешкалась. Молчала, что-то деловито поправляла, несколько раз тяжело выдыхала, будто собираясь начать говорить - и молчала снова.

- Алессия не пришла сегодня, - наконец произнесла она. - Её телефон молчит. И часть вещей её часть пропала. Антонио, садовник, сказал, что видел, как она уходила вчера вечером с небольшой сумкой. Но это было до того, как я дала ей ещё одно задание.- Мария развела руками.

Паола замерла. Алессия, молоденькая горничная, работавшая в их доме чуть меньше года, должна была оставаться еще как минимум два. Она ведь хотела уйти только с началом учебного года. Да и подобное поведение было не свойственным ответственной и иногда даже излишнее правильной Алессии. Молча уйти, ничего не сказать? Может, с ней что-то случилось по дороге к дому? Почему не отправили Марио отвезти её?!

- Но это невозможно, - Паола встала и уверенно направилась к шкафу. - Она не могла просто так уйти. Мы ведь с ней договорились, да и она обязательно предупредила бы, если не может выйти.

- Я тоже удивлена, синьорина, - Мария помогла ей выбрать платье.- Алессия была такой благодарной, когда вы дали ей деньги на учёбу. Всем рассказывала, как мечтает стать скорей учиться, она и нанялась убирать дом ради семьи и мечты об учебе. Просто не говорила об этом всем.

Дом семьи Вителли располагался на холме в старой части Палермо. Огромный особняк, окруженный высоким забором и садом с оливковыми деревьями, служил крепостью для одной из самых влиятельных семей Сицилии. Дон Сальваторе Вителли, отец Паолы, контролировал большую часть портовых операций, имел связи в правительстве и заслужил уважение даже среди конкурентов. Его слово было законом не только в семье, но и далеко за пределами их дома. И никто не мог бесследно исчезнуть из этого сверх меры охраняемого особняка. Получается, всё же, или Мария путает, и Алессия ушла сама, или же с девушкой что-то случилось по пути к её дому.

Паола спустилась к завтраку, её пальцы легко скользили по перилам лестницы. В столовой она по звуку шагов определила, что отец уже ушел, вероятно, на утреннюю встречу,а брат Марко ещё спал после очередной гулянки.

- Синьорина, завтрак подан,- Мария отодвинула для неё стул.

Паола села за стол, но мысли её были заняты исчезновением Алессии. Могла ли она уйти к любимому человеку, и забыть о времени? О семье, о работе? Вряд ли. Да и Алессия не раз мельком говорила Паоле, что её сердце свободно, что

- Мария, расскажи мне все подробности. Когда её видели в последний раз? И звонили ли её семье?

Старая домработница опустилась на стул рядом.

- Вчера вечером. Дон Марко передал через меня, чтобы Алессия убрала в его комнате. Это было около девяти. Больше я её не видела. Семья девушки говорит, что её нет дома со вчерашнего вечера. Алессия была не такая, чтобы уйти и не предупредить их.

- А её комната, дом? Вы хорошо проверяли?

- Да, синьорина. Там остались некоторые вещи... странно даже. Те красивые платья, что вы ей подарили на Рождество, все висят в шкафу. Взяла только самое необходимое, похоже.

Паола нахмурилась. Если Алессия планировала сбежать с деньгами, почему оставила дорогие платья? Это не имело смысла. Тем более, эти деньги в любом случае были её. Паола их подарила.

Звук тяжелых шагов нарушил их разговор. Марко, её старший брат, вошел в столовую. Паола уловила запах дорогого одеколона и виски.

- Buongiorno, сестрёнка, - он наклонился и поцеловал её в щеку.

- Доброе утро, Марко. Ты слышал об Алессии?

Брат, скривившись , точно съел кислый лимон, помассировал пальцами виски, помедлив перед ответом, Паола услышала, как он с силой отодвинул стул.

- А что с ней? - голос звучал напряженно.

- Она исчезла, - ответила Паола. - Странно, правда? Ты ведь был последним, кто её видел вчера. Во сколько она ушла от тебя?

Тишина. Затем Марко резко выдохнул.

- Сбежала твоя протеже, вот и всё. Наверняка прихватила деньги, которые ты ей дала, и сейчас уже на материке. Видишь, Паола, насильная благотворительность не приносит должных плодов.- не преминул он упрекнуть сестру.

- Но её платья...

- Dio mio, Паола! - голос Марко взорвался внезапной злостью. - Ты такая наивная! Думаешь, она действительно собиралась учиться? Такие, как она, только и ждут шанса поживиться за счёт таких, как мы! С чего ты взяла, что если девица лепетала тебе своим тоненьким голоском комплименты, то в душе она не считала тебя зарвавшейся богатой тварью!?

Паола вздрогнула от его тона.- Ты несправедлив, Марко. Алессия была... искренней. Я чувствую людей, ты знаешь.

Марко презрительно фыркнул.

- Твой "дар" тебя подводит, сестра. Она обманула тебя, вот и все. И ты ещё защищаешь её? После того, как она украла твои деньги?

- Я сама ей их отдала, ей не нужно было ничего красть! И почему, в таком случа, она оставила платья? Многие из них стоят почти половину той суммы, что я ей дала. И они были её собственностью, мой подарок. Если, по-твоему, она- такая корыстная, скажи, что ей мешало забрать и платья, чтобы продать каждое хоть в половину стоимости!? И почему ты так и не ответил, когда она ушла от тебя вчера?

Брат резко встал, стул скрипнул по мраморному полу.

- Хватит, Паола! Отец слишком тебя балует, позволяет играть в благотворительность. Эта девчонка просто посмеялась над твоей добротой! А ты, черт тебя дери, винишь родного брата невесть в чём!

В его голосе было что-то странное, что заставило Паолу насторожиться. Не просто раздражение - страх. Её брат чего-то боялся.

- Марко, пожалуйста, скажи мне правду. Что произошло вчера вечером?- понизив голос, подражая маминым интонациям, которые та использовала в детстве, когда Марко слишком уж " заигрывался" в своей неуемной жестокости.

- Ничего не произошло, чёрт возьми! - закричал он, моментально придя в бешенство. - Она убрала мою гребаную комнату и ушла! Ты меня обвиняешь в чем-то? В собственном доме?!

Мария тихо вышла из комнаты, оставив брата и сестру наедине.

- Я никого не обвиняю, - спокойно ответила Паола. - Я просто хочу знать, что случилось с девушкой, которой я помогала. Если этого не знаешь ты, не хочешь помочь в её поисках, придется беспокоить отца. - использовала она последний из немногочисленных козырей.

- Хватит об этом, - отрезал Марко, не поддавшись на уловку. - У отца сегодня важный день. Не стоит его беспокоить такими пустяками.

Следующие два дня Паола не находила себе места. Она попросила Марио, их водителя, отвезти её в маленькую квартиру на окраине города, где жила семья Алессии. Небольшой обшарпанный дом, где едва хватало места для родителей девушки и трех младших детей.

Отец Алессии, худой мужчина в инвалидном кресле, говорил неохотно, избегая смотреть ей в лицо. Паола не могла видеть его выражение, но слышала страх в его голосе.

- Синьорина Вителли, мы ничего не знаем. Алессия всегда была непослушной девочкой. Наверное, встретила какого-нибудь парня и сбежала с ним, - его голос дрожал. - Дон Марко был так добр... приезжал к нам, сказал, что поможет с оплатой лечения и школой для младших. Мы очень благодарны вашей семье.

; Когда приезжал мой брат? - тихо спросила Паола, чувствуя, как кожа на руках покрывается мурашками. Марко! Он был здесь!

- Вчера вечером, - ответил мужчина после непродолжительной паузы. - Сказал не беспокоиться об Алессии, что она... что она просто неблагодарная.

В комнате наступила тишина. Паола слышала тяжелое дыхание матери Алессии, которая стояла где-то позади, и тихий плач одной из младших сестрёнок девушки.

- Если Алессия свяжется с вами... пожалуйста, позвоните мне, - Паола оставила номер телефона. - Я не сержусь на неё. Я просто хочу знать, что с ней всё в порядке.

Возвращаясь домой, Паола чувствовала, как в её душе растет тревога. Марко явно что-то скрывал. Он никогда прежде не интересовался благосостоянием прислуги, не говоря уже о том, чтобы лично посещать их семьи. Что-то произошло в ту ночь, когда исчезла Алессия.

Вечером, когда особняк Вителли погрузился в тишину, Паола тихо пробралась в комнату Алессии. Её пальцы осторожно исследовали вещи, оставленные девушкой. Шёлковые платья, которые она подарила, духи, несколько книг... и дневник.

Мария часто помогала Паоле с корреспонденцией. Завтра она попросит её прочитать последние записи Алессии. Может быть, там найдутся ответы. Бедная девушка, Паола все острее чувствовала, что с Алессией произошло что-то плохое.

Закрывая дверь комнаты, Паола услышала шаги брата в коридоре. Она замерла.

- Что ты делаешь здесь? - голос Марко звучал еле сдерживаемой яростью.

- Ищу правду, - просто ответила Паола. - Ты был в доме её родителей. Зачем?

- Следишь за мной? - он грубо схватил её за руку. - Ты переходишь границы, сестра!

- Отпусти, -её голос был спокоен, но тверд. - Я тоже - ребенок дона Сальваторе Вителли. Не забывай об этом, брат.

Марко выпустил её руку и прошипел:

- А ты не забывай, что ты всего лишь слепая дочь я а я его сын и один из наследников. - затем, уже смгячившись, он добавил.- Некоторые вещи лучше оставить в покое, Паола. Ради твоего же блага.

Он ушел, оставив её одну в темном коридоре. Но Паола Вителли не привыкла отступать. Если её брат действительно причинил вред Алессии, она найдет способ доказать это. Даже если придется противостоять собственной семье.

Тем вечером, сидя у окна своей спальни и слушая звуки ночного Палермо, Паола поклялась, что найдет Алессию - живую или мертвую. Возможно, впервые в жизни, ей придется выбирать между семейной верностью и справедливостью. И этот выбор страшил её больше, чем вечная темнота, в которой она жила. Девушка понимала, что сейчас она находится на распутье- выбрать интересы семьи или же справедливость и правосудие. Хоть один раз не плыть по течению.

Глава 16. Паола

Паола Вителли снова стояла у окна своей комнаты, легкими пальцами касаясь прохладного стекла. Несмотря на слепоту, она всегда чувствовала, когда наступали сумерки- воздух становился гуще, звуки приглушеннее, а терпкий аромат сицилийских апельсиновых садов усиливался в вечерней прохладе.

- Александро, ты здесь? - спросила она, не оборачиваясь.

- Да, синьорина, - отозвался глубокий голос из угла комнаты. - Я всегда рядом.

Паола слабо улыбнулась. Александро был её новым телохранителем всего несколько месяцев, но в его присутствии она чувствовала странное спокойствие. Не то убаюкивающее чувство безопасности, которое испытываешь, когда рядом оружие и грубая сила. Нет, это было что-то иное - словно человек, стоящий за её спиной, обладал чем-то большим, чем просто силой: достоинством, честью, тем, что давно было утрачено в её семье. Да, пускай он тоже хранил какую-то тайну, многое предпочитал недоговаривать, но каким-то внутренним чутьем девушка понимала, что могла доверять ему едва ли не больше, чем всем родным, вместе взятые. Довольно странно, да. Но и жизнь у Паолы- довольно странная, если не сказать хуже.

- Алессия пропала, - произнесла Паола, поворачиваясь лицом к голосу. - Ты ведь знаешь, что уже пять дней её никто не видел?

Александро выпрямился в кресле. Он помнил эту девушку - робкую молодую горничную с добрыми глазами, которая всегда кланялась чуть ниже, чем требовал этикет.

- Вы сообщили дону Вителли?

Паола горько усмехнулась.

- Отцу? Он слишком занят своими делами в Палермо. Для него исчезновение горничной - это как пропажа салфетки на столе.- Она вздохнула. — Я ездила к её семье.

- Одна? - в голосе Александро послышалась едва заметная тревога- Вы ведь должны были поехать со мной.

- Не беспокойся. Я спросила у отца разрешения, он отправил со мной лишь Марио. - успокоила она его, имея в виду своего прежнего телохранителя, который всё ещё сопровождал её иногда. - Я должна была. Алессия не из тех, кто просто исчезает. Она... она была особенной. Такой правильной, такой юной.

Паола опустилась в кресло, её тонкие пальцы нервно теребили край шёлкового платья.

; Её семья живёт в крошечной квартире, где пахнет чесноком и постиранным бельём. Мне показалось, что до моего прихода все они плакали, Александро. Не от горя, а от страха. - Она подняла лицо, и хотя её глаза смотрели чуть в сторону, телохранитель отчетливо видел в них боль. - И я оказалась права- Марко уже побывал там.

- Ваш брат?

- Да. Мой драгоценный брат и один из наследников империи Вителли, - в её голосе сквозила горечь. - Он дал им денег. Много денег. И сказал, что их дочь могла сбежатб с каким-то парнем. Что такое бывает, и они могут себе позволить не беспокоиться с такой суммой.

- И они поверили?

- Они сделали вид, что поверили. Потому что Марко не просто привёз деньги. Он привёз страх. Ты ведь знаешь, что люди думают о нашей семье. - Паола медленно покачала головой. - Но Алессия никогда бы не сбежала. Она любила свою семью. Каждый вечер звонила матери, каждую неделю откладывала деньги для младшего брата, который болен.

Александро молчал, но Паола знала, что он внимательно слушает. Она всегда улавливала малейшие изменения в дыхании людей, когда они слушали её.

- Марко лжёт, Александро. Я чувствую это. О Её голос стал тише. - В тот вечер, когда пропала Алессия... Марко заставил её работать допоздна. Она убирала в его комнате. А когда я на следующий день прямо спросила об этом, то сделал вид, что его задели мои подозрения. Но его голос... он был странным.

Она вздрогнула от воспоминания.

- Если Марко причастен к исчезновению Алессии, - осторожно произнёс Александро, - то у нас мало шансов это доказать. Вы знаете правила вашей семьи лучше меня.

- Правила? - Паола горько рассмеялась. - Ты хочешь сказать - отсутствие правил? Вителли живут, создавая иллюзию порядка посреди хаоса, который сами же и порождают.

***

Два дня спустя Александро вошёл в комнату Паолы без стука, что никогда не делал раньше.

- Синьорина,- его обычно спокойный голос звучал напряжённо, -Мне нужно с вами поговорить.

Паола сидела за фортепиано, её пальцы замерли на клавишах. Она не играла - просто касалась их, словно читая невидимую партитуру. Играть настроения не было, на душе было тоскливо.

- Что случилось? - спросила она, уже понимая, что новости будут плохими.

- Сегодня утром, в бухте Монделло... - Александро сделал паузу, подбирая слова. - Волной прибило тело молодой женщины.

Паола медленно поднялась, её лицо, всегда бледное, стало совсем белым.

- Это она? - проговорила она то ли спрашивая, то ли утверждая. Паола молила всех богов на свете, чтобы это была не Алессия. Да, жестоко- просить, чтобы несчастной погибшей оказалась другая женщина, а не тот, кто тебе дорог. Но Паоле казалось, что если это окажется Алессия - она не выдержит. Семья Вителли оставляет за собой лишь боль, кровь, смерть. Сперва они забрали маму, а теперь...

-Там есть фотографии, - осторожно продолжил Александро.- Один из моих знакомых работает в полиции, мне удалось увидеть фото и описание. Тёмные волосы до плеч, небольшого роста. И... - он запнулся, - На правом запястье характерный шрам в форме полумесяца.

Паола слепо пошатнулась, и Александро мгновенно оказался рядом, поддерживая её под локоть. Она не оттолкнула его руку.

- Алессия однажды рассказывала мне про этот шрам, - произнесла Паола безжизненным голосом. - Она обожглась, когда ей было двенадцать, защищая младшего брата от кипящего масла. Всё раздумывала, сделать ли татуировку, что его перекроет. Но не стала- родители бы расстроились. А она хотела их защитить от переживаний, ведь их младший болен. - Её голос дрогнул.- Она всегда кого-то защищала.

Александро бережно довёл её до кресла, но Паола вдруг застыла на полпути и повернулась к нему.

- Как она умерла? - её глаза, пустые и незрячие, казалось, смотрели прямо в его душу.

- Утопление, асфиксия. - ответил Александро после секундного колебания. - Но перед этим... было насилие.

Что-то сломалось в лице Паолы. Она отшатнулась от телохранителя, словно это он был виновен в произошедшем, и рухнула в кресло, закрывая лицо руками.

- Мой брат...- прошептала она. -Марко - чудовище. Настоящее чудовище.

Слёзы потекли по её щекам, и Александро, не зная, как утешить, просто стоял рядом, неловкий в своей беспомощности. Перед глазами невольно встал момент, когда он вот также смотрел на мучения сестры и мамы- и не мог их спасти. Только сейчас он понял, каково Паоле годами хранить эту боль в семье. Да, Сальваторе не бил дочь, не истязал физически, но морально он ломал эту хрупкую девушку долгие и долгие годы. Вся эта насквозь гнилая семейка ломала своих женщин, не пожелавших становиться частью их безумного мира.

- Вы не можете знать наверняка...- попытался он хоть немного успокоить её.

-Нет, я знаю! -вдруг закричала Паола, её голос сорвался в рыдания. -Я чувствую грязь этого дома каждый день! Я слышу ложь в каждом их слове! Я... я могу видеть правду лучше, чем все зрячие в этом проклятом доме!

Она вскочила на ноги, сметая со столика вазу, которая разбилась с пронзительным звоном.

-Господи! Алессия была такой счастливой! Она говорила мне, что осталось только два месяца, и она пойдёт учиться! Я дала ей денег на оплату обучения... Она так хотела получить образование...- Паола задыхалась от рыданий. - Она говорила, что хочет помогать людям, как я помогла ей! А теперь она мертва, потому что моя семья, мой брат, мой отец уничтожают всё, к чему прикасаются! Всё чистое, всё светлое!

Александро попытался успокоить её, но Паола уже не контролировала себя. Она кричала, обвиняя свою семью во всех грехах, которые они совершили, разбивая всё, что попадалось под руку, словно пытаясь разрушить сам воздух вокруг себя, пропитанный ложью и кровью.

Прибежавшие на шум слуги с испугом смотрели на происходящее, пока Александро не приказал им вызвать семейного врача.

- И никому ни слова! -добавил он жёстко. - Особенно синьору Марко.

Когда врач, невысокий человек с холодными глазами и услужливой улыбкой, ввел Паоле успокоительное, её отец уже был в комнате. Конечно, ничего, что происходит в доме, не проходило мимо него. И о гибели Алессии он, конечно же, знал. Просто, как и сказала Паола, не считал такую " мелочь" достойной своего внимания. Теперь же дон Сальваторе Вителли, глава одной из самых влиятельных мафиозных семей Сицилии, стоял у двери, наблюдая, как его дочь погружается в сон.

- Сколько продлится действие? - спросил он, не оборачиваясь, у врача, что копошился рядом с креслом у входа.

-Часов шесть-восемь, не больше, - ответил врач, убирая шприц в кожаный саквояж. - С вашего позволения, я бы рекомендовал курс транквилизаторов. Её состояние слишком нестабильно.

- Разумеется, - дон Вителли наконец повернулся, его суровое лицо не выражало никаких эмоций. - Это в неё мать. Такая же истеричная, неуравновешенная. Вы должны держать её состояние под контролем, доктор.

- Да, дон Вителли, р склонил голову врач.

- Сходство с матерью... пугающее, — продолжил Фабрицио, глядя на спящую дочь. - Джованна тоже начинала с истерик. А закончила, как вы помните, самоубийством. Даже мне- он горделиво выпятил вперёд грудь - Пришлось приложить немало усилий, чтобы решить вопрос с её погребением.

Александро стоял у двери, внешне бесстрастный, но внутренне содрогаясь от холода, исходящего от этого человека. Безжалостного убийцы, которому нет дела ни до чего в этом мире, кроме денег и власти.

- Проследите, чтобы к ней никто не входил без моего разрешения, - бросил дон Вителли, выходя из комнаты. - И усильте охрану, наблюдайте за ней двадцать четыре часа. - обратился он к Алессандро- Моя дочь, кажется, становится непредсказуемой. Как когда-то её мать.

Когда все вышли, Александро остался один в комнате с Паолой. Он подошел к её постели и осторожно поправил одеяло. И, вспомнив слова дона о матери Паолы, он внезапно понял, что её жизнь тоже висит на волоске в этом доме, полном теней.

Её мать действительно выпила таблеток или ее заставили это сделать? Александро подозревал, что правда, как всегда в семье Вителли, могла быть намного страшнее официальной версии.

Он смотрел на бледное лицо Паолы, на её закрытые глаза, и давал себе безмолвную клятву: что бы ни случилось, он не позволит этой незрячей девушке с чистым сердцем разделить судьбу её матери и погибшей горничной.

В этом доме, полном кровавых тайн и жестоких мужчин, светлее всех видела именно та, которая жила во тьме.

Глава 17. Алессандро

Драма разворачивалась стремительно. Через два дня после разговора с Роберто люди Кармине Леоне перехватили крупную партию контрабандных сигарет, принадлежавшую клану Вителли. Началась перестрелка, в которой погибло четверо людей Антонио Вителли.

Весть об этом застала дона Вителли во время семейного обеда. Его реакция была страшной.

- Леоне посмел поднять на меня оружие! - гремел он, опрокидывая посуду. -Этот мелкий шакал думает, что может грабить меня!

Марко, старший сын, пытался успокоить отца: - Мы найдем способ ответить, отец. Но нужно действовать осторожно.

-Осторожно?! - Сальваторе ударил кулаком по столу. - Я покажу этому катанийскому ублюдку, что бывает с теми, кто переходит дорогу семье Вителли!

-Отец, ты ведь сам говорил, что сейчас нам нельзя быть на слуху.

Послышался хлесткий звук пощёчины:

-Я не помню, чтобы давал тебе право поучать меня!- проревел Сальваторе- Если сейчас мы покажем слабость, не станем делать наказания публичными, то с нами перестанут считаться. Как считаешь, как скоро другие кланы начнут пакостить, считая, что прежний Вителли спёкся?!

Паола сидела, сжавшись в своем кресле. Алессандро, стоявший у двери, внимательно наблюдал за всем происходящим.

- Поднимите всех наших людей, - приказал дон. - Антонио, - обратился он к старшему сыну, - Ты отвечаешь за порт. Как Леоне смог узнать о поставке?

Антонио, бледный от гнева и страха, покачал головой: - Не знаю, отец. Информация о маршруте была только у самых доверенных людей.

- Значит, у нас появился предатель, - прошипел Сальваторе. - Найди его и привези ко мне. Живым.

После обеда Алессандро сопровождал Паолу в ее комнаты. Она была непривычно молчалива.

- Что-то не так, Паола? - спросил он, когда они остались наедине.

- Все не так, - тихо ответила она. - Начинается война. Я уже видела это раньше. Будет кровь, много крови.

Алессандро молчал, чувствуя странный укол совести. Ведь именно он запустил этот механизм.

- Мой отец не остановится, пока не уничтожит Леоне, - продолжала Паола. - А если узнает, что кто-то из наших предал его... - она содрогнулась.

- Не думаю, что кто-то решился бы на такое, - осторожно произнес Алессандро.

Паола повернулась к нему: - Ты плохо знаешь нашу семью. За этим фасадом верности скрывается столько зависти и ненависти. Многие из "своих" с радостью увидели бы моего отца мертвым.

На следующий день началась охота на предателя. Антонио Вителли методично допрашивал всех, кто имел доступ к информации о поставке. Допросы были жестокими. Алессандро видел, как из подвала особняка выносили окровавленные тела.

- Скажи, тебя ведь не было в доме прошлой ночью? - вдруг попросила его Паола, когда они встретились в саду.

- Что? -не понял он.

- Антонио спрашивал о тебе. Хотел знать, где ты был, когда все спали. Если скажешь, что был со мной...Я скажу ему, что просила тебя стоять у дверей всю ночь, потому что боялась после исчезновения Алессии.

Алессандро напрягся: - Зачем ему это знать?

- Он подозревает всех новых людей в доме. - Паола нервно теребила рукав платья. - Я беспокоюсь за тебя.

Это признание застало его врасплох. Она беспокоилась о нем - о человеке, который планировал уничтожить всю ее семью.

- Спасибо, но я не хочу втягивать тебя в это, - твердо сказал он. - Я скажу правду: был в городе, навещал старого друга.

Паола покачала головой: - Антонио не поверит в эту " правду". Он уже приказал проверить всех твоих "друзей" в Палермо.

- Откуда ты знаешь?

- Я слепая, а не глухая, - горько усмехнулась она. - В этом доме никто не замечает меня, поэтому говорят все, что угодно в моем присутствии.

Алессандро понял, что его план начинает давать трещины. Если его раскроют раньше времени, все будет напрасно.

- Хорошо, -наконец согласился он. - Если спросят, я был с тобой.

Но было уже поздно. В тот же вечер, когда Алессандро сопровождал Паолу на ее обычной прогулке по саду, их окружили несколько вооруженных людей во главе с Антонио Вителли.

- Алессандро Монтанари, - произнес Антонио с ледяным спокойствием. - Или мне следует называть тебя Алессандро Каррера?

Паола вздрогнула, услышав незнакомую фамилию. Алессандро сжал кулаки, готовясь к бою, но понимал, что шансов мало - пятеро против одного.

- Что происходит, Антонио? - требовательно спросила Паола.

- Твой "телохранитель", дорогая сестра, - не тот, за кого себя выдает. - Антонио сделал знак своим людям. - Взять его. Отец хочет лично поговорить с предателем.

Двое мужчин схватили Алессандро за руки, третий ударил его в живот, заставив согнуться.

- Нет! - закричала Паола, делая шаг вперед, но Антонио удержал ее.

- Не вмешивайся. Ты не имеешь представления, кто он такой!

- Так расскажи мне! - потребовала она, со злостью оттолкнув руки брата.- Он показал себя только с лучшей стороны, пока работал здесь! - бросилась она защищать своего охранника. -Если бы он что-то задумал, то мог осуществить свои намерения уже много раз! Тем более, его проверял сам Джузеппе.

-Спроси у него самого. Спроси, что случилось с семьей Каррера двадцать лет назад и какую роль в этом сыграл наш отец.

Алессандро молчал, и тогда Антонио издевательски продолжил:

-Наш любимый папочка убил всю его семью, собственноручно, представь себе. Мать, отца и милую сестрёнку. Только этому ублюдку удалось выжить, у него остался приятный подарочек на физиономии в память об этом прекрасном дне. А теперь он вернулся, чтобы отомстить.

Паола замерла, повернувшись в сторону Алессандро: - Что он говорит? Это правда?

Алессандро смотрел на ее растерянное лицо и впервые в жизни не знал, что сказать. Но времени для объяснений уже не было. Удар по голове погрузил его в темноту

***

Боль была первым, что почувствовал Алессандро, придя в сознание. Тупая пульсирующая боль в затылке и острая - в сломанных ребрах. Он висел, привязанный за запястья к потолочному крюку, ноги едва касались пола. Одежда была порвана, тело покрыто синяками и ссадинами.

Перед ним в кресле сидел Сальваторе Вителли, спокойно потягивая виски. Лениво постукивая кончиками пальцев по колену, мужчина скользил взглядом по Алессандро.

- Наконец-то, - произнес он, заметив, что пленник открыл глаза. - Я уж думал, мои ребята перестарались.

Алессандро молчал, собирая силы. Он знал, что его ждет, но был готов умереть, если это будет необходимо.

- Маленький Алессандро Каррера, -продолжил Вителли, вставая и подходя ближе. - Кто бы мог подумать. Я был уверен, что прикончил тебя той ночью.

- Тебе следовало удостовериться, - хрипло ответил Алессандро.- Ты как никто другой должен знать, что никому доверять нельзя. Даже самому себе. Стареешь, Сальваторе, теряешь хватку? Так спокойно впустил кровного врага в свой дом.

Дон Вителли рассмеялся: - О, я вижу, ты вырос с характером. Хорошо. Так будет интереснее.

Он сделал знак, и один из его головорезов резко ударил Алессандро в живот. Боль от сломанных ребер пронзила все тело.

- Я восхищен твоим терпением, - продолжал Сальваторе, расхаживая вокруг пленника. - Столько лет ждать момента мести. Проникнуть в мой дом, втереться в доверие к моей дочери, этой дурочке, что старается в каждом видеть только хорошее. - Он остановился и наклонился к лицу Алессандро. - Ты ведь не просто пришел убить меня, верно? Ты хотел уничтожить всю мою семью, ведь так?

Алессандро не отвел взгляд: - Как ты уничтожил мою. Только за то, что отец отказался тебе платить.

Снова удар, на этот раз по лицу. Алессандро почувствовал, как кровь стекает по подбородку.

- Отказался платить ?- усмехнулся Вителли.- Да ты, оказывается, и не в курсе, что твой отец был предателем, - сказал Вителли. -Нет, твой отец предал меня тем, работал на карабинеров. Из-за него погибли пятеро моих людей.

- Он был честным человеком, - прошипел Алессандро. - Единственным в мире, полным таких, как ты.

Сальваторе покачал головой: - Знаешь, что самое забавное? Моя дочь, моя слепая, бесполезная дочь, просила за тебя. Идиотка искренне верит, что ты хороший. - Он усмехнулся.- Она умоляла меня не трогать тебя. Клялась, что ты не мог предать нас. Бедняжка, она понятия не имеет, кто ты на самом деле.

Алессандро стиснул зубы, стараясь не показать, как эти слова задели его.

- Оставь ее в покое. Она ни в чем не виновата.

- О, так теперь ты защищаешь членов моей семьи? - Вителли рассмеялся. - Как трогательно. Но не волнуйся о Паоле. Через две недели она станет женой Луки Ринальди, и ее жизнь больше не будет моей заботой.

Он отошел к столику, на котором лежали различные инструменты.

- А сейчас, я думаю, нам стоит узнать, с кем еще ты работал. Кто еще знает о моих делах? Кто помогал тебе с информацией о поставках? Кто сливал тебе данные?

В течение следующих часов Сальваторе методично пытал Алессандро. Но тот молчал. Ни один крик не вырвался из его уст, только тяжелое дыхание и иногда - тихий стон, когда боль становилась невыносимой.

Наконец, Вителли отступил, вытирая окровавленные руки платком. В его глазах мелькнуло нечто вроде уважения- силу он невольно ценил. Особенно, силу воли, духа, ведь такой сам, увы, не обладал, хоть и старался показать иное.

- Впечатляет. Но мы еще не закончили. Отдохни пока, завтра продолжим. - Он повернулся к своим людям. - Не давайте ему ни воды, ни еды. Пусть висит так до утра.

Когда дверь за Вителли закрылась, Алессандро позволил себе обмякнуть. Мысли путались от боли и усталости. Он думал о Роберто - успел ли тот скрыться? О своём плане мести, который рухнул так близко к завершению. И, что странно, о Паоле - ее доверии, которое он предал, и о том, что она все равно пыталась защитить его. Странная девушка, и действительно, такая, какой охарактеризовал её отец- девушка, что силилась в каждом видеть что-то хорошее. Глупец Сальваторе думал, что это от того, что Паола была слишком наивна- о, нет. Она была слишком умна, понимая, что если не увидит луч света в этой беспроглядной тьме, то сойдёт с ума следом за своей несчастной матерью. Только сейчас Алессандро прозрел, заметив, сколько у них общего. Паола также как он так или иначе потеряла всю семью - братья и отец были живыми мертвецами, без сердец, без душ, никого из них нельзя было назвать людьми. Мать довел до помешательства муж. Паола выживала среди этого кошмара, не сломавшись, находя в себе силы помогать другим.

Алессандро криво усмехнулся, превозмогая боль в разбитых губах- ему не страшно умирать. Раньше он боялся, что не сможет осуществить месть, но теперь понял, что нельзя жить одной ею. Иначе на земле царило бы зло. Паола смогла показать ему, что добро всегда выше, чище, важнее.

Глава 18. Паола

Мрак. Вечный, беспроглядный мрак, который стал для Паолы Вителли привычным спутником с детства. Она никогда не видела красоту сицилийских закатов, блеск моря у берегов Палермо или жестокий блеск в глазах отца, когда тот отдавал приказы, которые нельзя было не выполнить. Паола не видела, но чувствовала - каждый шепот, каждый вздох, каждую недосказанность в семье Вителли. Сегодня все молчали, будто всё зло сконцентрировалось на бедном Александро. Девушка даже представить себе не могла, что с ним. Отец в своей неуемной жестокости мог уже убить её охранника, она может оплакивать мертвеца.

Дождь барабанил по оконным стеклам. Паола сидела, скрючившись в кресле своей комнаты, словно раненая птица. Её тонкие пальцы судорожно сжимали белоснежный платок с вышитыми инициалами " П. В." , последний подарок матери. Тех времён, когда мама ещё была способна её узнавать. Как же чудесно было тогда, когда она ещё не знала о мире вокруг - жестоком, беспощадном, не прощающим слабости. И о том, что её собственная семья- часть этого мира жестокости и несправедливости.

"Алессандро..."

Его имя жгло ей губы. Всего несколько часов назад мир Паолы раскололся на тысячи осколков, когда его забрали люди отца. Девушка до сих пор не могла поверить в происходящее, казалось, что всё это- одна огромная ошибка. Да, она чувствовала, что Алесссандро что-то скрывает, понимала

Паола вздрогнула, когда в комнату ворвался Марко, её старший брат. В его обычно бесстрастном голосе звучало что-то среднее между яростью и торжеством.

- Я слышал, твоего телохранителя, этого Алессандро, взяли наши люди, - сказал он, тяжело дыша. - Он нам всё рассказал. Оказывается, он - сын того лавочника, Каррера, которого отец устранил лет десять назад. Пришел, чтобы убить нас всех. Тебя тоже, Паола. Планировал использовать как приманку для отца.

Её первой реакцией был смех. Нервный, надломленный смех отрицания.

- Это невозможно, - прошептала она. - Я бы почувствовала... Он не планировал убивать.- Паола не желала верить в то, что Алессандро мог бы хладнокровно убить всю семью, и её в том числе. К тому же, Марко ей был противен. Его голос, его суть- вот он был способен на многое. И то, что он сделал с несчастной Алессией- лишь капля в море. Как он смеет в чем-то обвинять других, когда у самого руки по локоть в крови!?

- Что ты могла почувствовать? - резко спросил Марко. - Ты ведь слепая!

Слова брата полоснули её сердце, как нож. Всегда так. Для семьи она была либо объектом жалости, либо обузой, либо разменной монетой в делах отца. И всегда - презираемой, бракованной дочерью. Вителли привыкли везде и всюду быть первыми, успешными, лучшими. А Паола портила эту видимость успешности, идеальности, выбивалась из общей картины. Впрочем, как и мама. Та так и не смогла принять условия игры, диктуемой ей отцом.

-Слепая, но не глупая! Скажи, у него было десятки возможностей привести свою месть в исполнение, почему же он тянул?- задала она резонный вопрос. Марко хмыкнул в ответ:

-Значит, он хотел не только крови, но и чего-то большего. Например, охмурить такую дурочку как ты. Влез бы к тебе в трусы, заделал ребенка, а потом...

- Уйди, - тихо сказала она. -Марко, пожалуйста, оставь меня.

-Я-то уйду, дорогая сестричка. А вот ты посиди и подумай, стоит ли бросаться на первого встречного, ставя гребаных уборщицу или охранника лучше членов своей семьи! Подумай об этом. Уверен, что Лука Ринальди точно не обрадуется, если ты будешь плакать по какому-то из охранников.

Когда за братом закрылась дверь, Паола позволила себе сломаться. Рыдания сотрясали её тело. Алессандро... Она помнила каждое прикосновение его рук, когда он помогал ей спускаться по лестнице. Тепло его голоса, когда он читал ей вслух по вечерам. Как он описывал закаты, рассветы, цветы в саду. Она слышала улыбку в его голосе, когда он рассказывал о море.

Он был единственным, кто видел в ней человека, а не слепую дочь Сальваторе Вителли.

Лгал ли он? Неужели все эти несколько месяцев были обманом?

"Но ведь его глаза никогда не лгали"- промелькнуло в голове, и Паола горько усмехнулась собственной мысли. Она не могла видеть его глаз. Она не могла видеть никаких глаз. Только чувствовать. А чувства так легко обмануть.

Мысли путались. Она вспомнила вчерашний вечер в саду, когда их пальцы случайно соприкоснулись, а Алессандро замер, словно от электрического разряда. Она помнила его дыхание- прерывистое, взволнованное.

"Он пришёл убить нас", – шептал голос разума.

"Но разве он не имеет на это право?" – отвечал другой голос, глубже, темнее.

Паола подползла к окну на коленях, чувствуя, как дождь бьётся о стекло, словно отражение её бешено колотящегося сердца.

Мама, как же ей сейчас не хватает мамы. Паола всё ещё видела мучительные рваные сны, где Джованна прощалась с ней. Она выглядела такой, какой Паола помнила её раньше, когда сама была ещё маленькой девочкой. Говорят, дети не помнят все, что было с ними до трёх лет, а Паола помнила. Помнила, как улыбалась мама, подзывая её к себе, когда Паола училась ходить. Как читала на ночь сказки, укрывая одеялом. Как играла с ней и Марко в мяч на траве у дома. Возможно, это потому, что зрячие не так сильно цепляются за то ценное, что видят, ведь они могут видеть это ежедневно. А те, кто неожиданно ослеп, стараются удержать в памяти даже мельчайшие мгновения, чтобы, прогоняя их в памяти, вновь смаковать их после, точно дорогое вино, в тишине и одиночестве, заново переживая каждое из таких мгновений.

"Прости меня, дочка", – шептала Джованна ителли. -"Я оставляю тебя одну в этом аду. Но без меня тебе будет легче. Он не сможет использовать меня против тебя. Ты должна быть свободна. Свободна от всего этого.".

Свобода. Что это значило для дочери Сальваторе Вителли? Свобода в золотой клетке, где каждый шаг контролируется, где жизнь и смерть – вопрос отцовской прихоти.

Мать не выдержала этой жизни. Полтора года психиатрической клиники после очередного нервного срыва, вызванного побоями и унижениями от мужа. А потом - горсть таблеток, которые она тайком от персонала накапливала все это время, тишина и вечный покой.

Паола провела рукой по лицу, стирая слёзы. Вдруг мысль, страшная и одновременно очищающая, пронзила её сознание.

Алессандро должен был убить их. "Должен был"? Разве её отец не заслуживал смерти? Разве не он убил семью Алессандро, только потому, что его отец отказался платить дань? Сколько ещё жизней разрушил Сальваторе Вителли? Скольких людей сломал, унизил, уничтожил?

Её собственная мать...

Паола сжала кулаки. Внезапно она поняла, что не чувствует ненависти к Алессандро. Только понимание. И что-то ещё - что-то глубокое и пугающее своей силой.

"Они его убьют", - мысль обожгла сознание.- "Папа никогда не проявляет милосердия".

Дрожь пробежала по телу. Она не могла этого допустить. Не могла потерять ещё и его. В этом искалеченном мире, полном крови и предательства, Алессандро был единственным лучом света. Даже если этот свет был иллюзией.

Или не был?

Паола поднялась на ноги, чувствуя, как решимость наполняет её вены вместо крови. Она найдёт его. Она спасёт его. Она должна прикоснуться к нему в последний раз, должна услышать правду из его уст.

Он был послан ей судьбой - возможно, не как спаситель, а как зеркало, отражающее всю чудовищность мира, в котором она жила.

Через две недели её ждала свадьба с Лукой Ринальди. Брак, призванный скрепить альянс между кланами Вителли и Ринальди. Отец даже не спросил её мнения. Он никогда не спрашивал.

Паола нащупала телефон на прикроватной тумбочке. Ей нужна была помощь. Один человек мог знать, где сейчас Алессандро. Рикардо, старый слуга, который всегда любил её больше, чем остальных детей дона Вителли. Он поможет, она была уверена. Он должен помочь.

Она быстро набрала пальцами, даже не пользуясь голосом, номер, который знала наизусть.

-Рикардо, - прошептала она, когда старик ответил. - Мне нужна твоя помощь. Это вопрос жизни и смерти.

Ей не нужно было видеть, чтобы знать -сейчас она стояла на краю пропасти. Один шаг - и она либо упадёт в бездну, либо полетит.

"Любовь,"- подумала Паола с горькой усмешкой.-"Кто бы мог подумать, что я, дочь монстра, способна любить человека, который пришёл убить мою семью".

Дождь за окном усилился, барабаня по крыше, словно тысячи пальцев, отбивающих тревожный ритм. Время утекало. Паола знала, что пытки в руках людей отца могли длиться часами, днями. Она сжала телефон в руке.

-Скажи мне, где они его держат, -её голос звучал твёрдо, без тени сомнения. - Пожалуйста, прошу тебя.

Даже если это будет последнее, что она сделает в своей жизни.

Глава 19. Паола

Паола сидела в своей комнате, нервно перебирая пальцами кружевную ткань подвенечного платья, которое принесли портные. Уже скоро должна была состояться её свадьба с Лукой Ринальди сыном союзнического семейства. Брак, скреплённый не любовью, а деловыми интересами её отца. И она, Паола, впервые решилась пойти против его воли. Не лгать себе, обещая это сделать, но оттягивая осуществление донельзя, а сделать.

Стук в дверь. Паола узнала шаги доктора Беллини ещё до того, как он произнёс приветствие - размеренные, осторожные, как у человека, который привык шагать по краю пропасти. А ещё человека крайне хитрого изворотливого и скользкого. Впрочем, другой и не смог бы проработать на её отца столько, сколько продержался на месте семейного врача семьи Вителли этот человек.

- Buongiorno, signorina Paola*, - произнёс немолодой врач, прикрывая за собой дверь. - Пришло время вашего укола.

Паола слегка наклонила голову. Её длинные волосы упали на плечи, а бледное лицо оставалось невозмутимым. Только пальцы выдавали её беспокойство, продолжая судорожно сжиматься и разжиматься.

- Доктор Беллини, - её голос звучал мягко, почти нежно.- У меня к вам небольшая просьба.

Врач замер на месте. Он помнил недавнюю сцену в кабинете дона Вителли. Как глава семьи смотрел на него тяжёлым взглядом и говорил о необходимости "стабилизировать состояние" дочери перед важным семейным событием. О том, что после смерти горничной Алессии , к которой Паола была привязана, девушка перенесла настоящий нервный срыв, и такие сцены больше не должны повториться. Дон Вителли однозначно дал понять, что согласен на все медицинские манипуляции и препараты, лишь бы его дочь стала той красивой и послушной куклой, которая так нужна ему для предстоящего объединения кланов.

- Я слушаю, signorina, - ответил Беллини, готовясь к очередному капризу наследницы. Но она удивила его.

- Понимаете, ине нужны таблетки, - сказала Паола, делая паузу. - Что-нибудь посильнее, чем эти уколы. Нечто, что я могла бы принимать самостоятельно, когда... когда накатывает тревога. Я не могу всё время- она сложила свои красивые тонкие руки на коленях, и мужчина невольно залюбовался ею. Невероятная красавица. Жаль, что слепая. - Ждать вас. Но и беспокоить вас не хотелось бы, вызывая всякий раз, когда мне станет плохо.

Доктор нахмурился, раскрывая свой кожаный саквояж.

- Боюсь, ваш отец предпочитает инъекции. Он говорил, что...

- Мой отец не понимает, каково это - непрерывно ощущать беспокойство, - её голос стал тише, но в нём прозвучала неожиданная твёрдость.- Мне страшно перед свадьбой, доктор. Я не сплю ночами. А вы бы хотели, чтобы и в день церемонии меня пришлось тащить под руки, как тряпичную куклу? Или же чтобы я в истерике бросилась бежать обратно прямо перед дверями собора? Думаю, отец тогда будет гораздо больше зол, нежели если вы мне поможете.

Беллини замер, обдумывая её слова. Девушка была права - после последнего припадка дон Вителли был в ярости. Если на свадьбе что-то пойдёт не так, виноватым окажется именно он, доктор. Тем более, дон Вителли, фактически, сам дал разрешение на препараты. Зачем тогда переживать? Все уже решено за него. Тем более, девушка действительно не лгала- её состояние было на грани нервного срыва из-за волнений последних месяцев и предстоящей свадьбы. Так что, в своем роде, он даже спасает её от лишних тревог.

- Вы правы, - медленно произнёс он. - Возможно, действительно, было бы разумно дать вам... небольшой запас успокоительного. И снотворного, чтобы вы могли нормально отдыхать перед церемонией. Я оставлю вам инструкцию, как всё принимать.

Лицо Паолы оставалось бесстрастным, но пальцы наконец перестали нервно теребить ткань.

- Grazie, доктор. Я так признательна за вашу заботу.

Через полчаса Беллини покинул комнату, оставив на прикроватном столике две упаковки. Сильное успокоительное и снотворное. Достаточно, чтобы погрузить в глубокий сон небольшую армию. Он был очень доволен собой - по сути, девушка сама попросила о том, к чему он и так готовился её склонять. Дон будет доволен послушной дочерью и спокойной церемонией. А ему не придется каждый раз ездить, ставить уколы и переживать, продлится ли их действие так долго, как необходимо.

***

Ночь опустилась на поместье Вителли. Паола сидела в своей комнате, прислушиваясь к звукам дома. Её пальцы бережно перебирали таблетки, раскладывая их по маленьким бумажным пакетикам.

- Мария, - тихо позвала она, и старая служанка, заменившая ей мать, бесшумно подошла.

- Si, piccola mia?*

- Сегодня охранники должны выпить особый чай, - прошептала Паола, протягивая пакетики. - Скажи им, что это мой подарок. Что я хочу загладить свою вину за недавнюю истерику. И, конечно, принеси им его вместе с ужином.

Старая Мария ничего не спросила. За двадцать лет службы она выучила, что незрячая девочка видит больше, чем все вокруг, и что у неё есть причины для каждого своего поступка. Она взяла пакетики и вышла.

Паола знала, что именно сегодня ночью её отец уехал на встречу в Палермо. Знала расположение каждого охранника. И особенно хорошо знала, где держат Алессандро. Рикардо помог ей, и теперь Паола была во всеоружии.

Через два часа в поместье воцарилась необычная тишина. Паола медленно спустилась по лестнице, касаясь стен кончиками пальцев. Она двигалась уверенно, словно видела в темноте лучше всех.

Охрана в западном крыле спала. Мария позаботилась об этом. Пожилые мужчины, привыкшие к щедрости "слепой Мадонны", с благодарностью приняли её извинительный жест и выпили чай, не задавая вопросов. Тем более, и у ужину Паола приложила руку, уверив повара, что просто хочет немного потренироваться перед семейной жизнью. Тот, посчитав это очередной причудой богатой девушки, позволил ей приготовить рагу.

Паола нашла нужную дверь и ключ, спрятанный именно там, где она и предполагала. Её руки не дрожали, когда она открывала замок. Она осторожно закрыла за собой дверь, передвигаясь с удивительной уверенностью для слепой.

- Алессандро, - прошептала она, входя в небольшую комнату, служившую тюрьмой.

Она услышала, как он резко поднялся с кровати, затем звук цепи, сковывавшей его ногу.

- Паола? - недоверчиво произнёс он. - Что ты здесь делаешь? Уходи немедленно! Если твой отец узнает...

- Мой отец ничего не узнает, -ответила она, доставая из кармана второй ключ. - По крайней мере, до утра. А к тому времени ты будешь уже далеко.

-Нет, не делай этого. Ты не должна мне помогать.

- Тише, - шепнула она.- Охрана проснется примерно через полчаса, у нас мало времени.

Она подошла к нему, ее руки нащупали веревки.

- Ты с ума сошла, - прошептал он. - Твой отец убьет тебя.

- Мой отец много лет медленно убивает меня, — спокойно ответила она, доставая нож и начиная пилить веревки. - Почему ты солгал мне, Алессандро? Или это тоже ложь? Даже твоё имя?

- Нет, - выдохнул он, чувствуя, как веревки ослабевают. - Меня зовут Алессандро Каррера. И история о моей семье... она правдива.

Веревки поддались, и он рухнул на пол, не в силах устоять на ногах. Паола опустилась рядом, помогая ему сесть.

- Расскажи мне, - потребовала она тихо. - Что сделал мой отец твоей семье?

Алессандро посмотрел на ее лицо , решительное, с сжатыми губами, и понял, что должен ей правду.

- Твой отец убил моих родителей и старшую сестру. Мне было десять. Я видел, как он отдавал приказы перерезать горло моей умирающей матери, как застрелил отца. Меня он тоже пытался убить, но не удостоверился, что я мёртв.

Паола не шевелилась, только ее пальцы крепче сжали рукоять ножа.

- И ты вернулся, чтобы отомстить, - это был не вопрос.

- Да. Я хотел уничтожить всё, что ему дорого. Его бизнес, его власть, его семью.

- И использовал меня для этого.

Он не стал отрицать: - Да. Сначала ты была просто средством. Способом подобраться ближе к твоему отцу.

- А потом?

Алессандро закрыл глаза: -Потом я узнал тебя. Настоящую тебя.

Паола молчала так долго, что он почти решил, что она передумала помогать ему. Но затем она произнесла:

- За дверью есть служебный проход. Он ведет к задней части дома. Охраны там меньше. - Она протянула ему нож. - Уходи. Немедленно.

- А ты? - он взял ее за руку. - Он узнает, что именно ты помогла мне сбежать.

- Не узнает, - она слабо улыбнулась. - Я умею хранить секреты, Алессандро. Просто уйди и больше не возвращайся. Забудь о мести. Она ничего тебе не принесет, кроме боли.

Он смотрел на нее, понимая, что никогда не встречал никого подобного ей.

- Идем со мной, - вдруг предложил он.- Я могу защитить тебя.

Паола покачала головой: - Нет. Если я исчезну одновременно с тобой, отец никогда не остановится. Он найдет нас, и тогда умрем мы оба.

- Я не могу просто бросить тебя здесь, - в отчаянии сказал Алессандро. - Не теперь.

- У тебя нет выбора, - твердо ответила она. - Но у меня есть просьба.

- Всё, что угодно.

- Когда ты будешь в безопасности... пришли за мной. До свадьбы. Если ты действительно... если я для тебя что-то значу.

Она нашла его руку в темноте и вложила в неё свою.

- Почему? - тихо спросил он. - Зачем ты рискуешь всем ради меня?

Паола коснулась его лица кончиками пальцев, словно читая невидимую книгу.

- Потому что в мире, где все используют друг друга ради выгоды, ты был единственным, кто видел во мне человека, а не слепую дочь дона Вителли. И потому, что наша семья виновата перед тобой.

Она встала, отступив на шаг.

- У тебя есть час, может быть, два, прежде чем кто-то заметит неладное и поднимут весь дом. Лодка у южного причала готова. Я позаботилась об этом. Доберись до материка, а оттуда... просто исчезни.

-Как ты...Как ты смогла всё это осуществить?- удивился он, убирая в карман нож, принесённый ею.

Паола усмехнулась:

-Просто, как оказалось, не всегда плохо быть слепой и сумасшедшей для всех. Оказывается, таких быстро списывают со счетов. Да и

- Паола, прошу, поехали со мной, - снова попросил он, поднимаясь, схватил её за руки. - Ты заслуживаешь свободы не меньше, чем я.

Паола покачала головой, и в этот момент её лицо выглядело старше своих лет.

- Не сейчас, - ответила она. - Ты ведь понимаешь, мы исчезнем вместе, отец не успокоится, пока не найдёт нас. Но если ты скроешься, а я останусь...они перестанут искать. А потом, возможно...

Она не закончила фразу, но Алессандро понял. Он притянул её к себе и поцеловал - быстро, отчаянно.

- Я вернусь за тобой, Паола. – прошептал он. - Клянусь, я вернусь.

Когда он ушёл, Паола вернулась в свою комнату. Она чувствовала странное спокойствие. Завтра будет новый день. Сальваторе Вителли придёт в ярость, обнаружив пропажу пленника. Начнётся расследование, охранников будут допрашивать, угрожать им. Но никто не заподозрит слепую дочь дона, до сих пор принимающую таблетки, которые делают её такой послушной и спокойной. Да, может быть, начнут проверять, кто дал охране чай, найдут что-то в нем самом. Вот только доктор Белинни слишком умен, чтобы выдать себя, а сама Паола, слава Пресвятой Деве, слишком часто угощала охрану и домработниц, чтобы подумали, что в этот раз она что-то подмешала. Скорее, её сочтут невинной жертвой какого-то хитреца. Решат, что у Алессандро в доме был свой человек. На Марию тоже не подумают- слишком много лет она верой и правдой служила их семье.

Она легла в постель и улыбнулась в темноту. Иногда тьма может стать лучшей защитой. И она, как никто другой, умела использовать тьму в своих интересах.

Глава 20. Неожиданный визит

Весть о побеге Алессандро потрясла дом Вителли. Сальваторе был в ярости. Он допросил всю охрану, но никто не смог объяснить, как пленнику удалось сбежать.

- Найдите его! - ревел дон. - Переверните весь Палермо! Обещайте награду! Я хочу его голову!

Паола слушала отцовские проклятия и оставалась внешне невозмутимой. Никто не подозревал ее. В глазах семьи она была слишком беспомощной для такой дерзкой акции. Девушке до сих пор давали успокоительное, но в гораздо меньших дозах, чем в первый раз. Оно действовало на нее не так сильно, но Паола старалась при случае показаться всем вялой и заторможенной, чтобы её насовсем списали со счетов.

Антонио пару раз заглянул в её комнату, но так и ушел ни с чем. Марко не появлялся вовсе. Несколько раз приходила Мария, приносила еду, но есть Паола не хотелось, поэтому Мария, недовольно приговаривая, уносила практически нетронутые подносы с едой обратно на кухню.

Тем временем, Алессандро, тяжело раненый, избитый , добрался до убежища Роберто на окраине города.

- Ты похож на мертвеца, - сказал Роберто, помогая другу лечь. - Что они с тобой сделали?

- Не важно, - прохрипел Алессандро. - Что с нашим планом?

Роберто покачал головой: - План? Ты едва жив, а клан Вителли и Ринальди объединяются против Леоне. Нас всего двое против целой армии.

- У меня есть новый план, - упрямо сказал Алессандро. - И нам понадобится помощь.

В течение следующих дней, пока Алессандро восстанавливал силы, Роберто связывался с разными людьми - врагами клана Вителли, мелкими преступниками, бывшими полицейскими с зубом на мафию.

Но самый неожиданный союзник пришел сам. Однажды утром, когда Алессандро менял повязки на ребрах, дверь их убежища открылась, и на пороге появился высокий худощавый человек с пронзительными глазами.

- Доменико Ринальди, - выдохнул Роберто, хватаясь за пистолет. - Как ты нас нашел?

Старший сын Винченцо Ринальди спокойно поднял руки: - Я пришел один и безоружен. Просто поговорить.

Алессандро кивнул Роберто опустить оружие, тот, с опаской поглядев на Доменико, помедлил, но потом, все же, убрал пистолет: - И о чем же ты хочешь поговорить?

- О Сальваторе Вителли, - ответил Доменико, проходя в комнату. - И о том, как его уничтожить.

Это было неожиданно. Алессандро жестом предложил гостю сесть: - Почему ты хочешь уничтожить будущего союзника своей семьи?

Доменико усмехнулся:

- Как минимум потому, что знаю, что Сальваторе планирует сделать после свадьбы дочери. Он не собирается делиться властью. Как только Лука женится на Паоле, Вителли избавится от моего отца и возьмет под контроль все наши территории.

- Откуда такая информация? - спросил Роберто.

- Скажем так, я провел небольшое собственое расследование, и у меня есть свои источники в доме Вителли. - Доменико посмотрел на Алессандро. - Я также знаю, кто ты такой, Каррера. И знаю о твоей истории с Вителли.

Алессандро напрягся: - И что ты предлагаешь?

- Союз. - Доменико наклонился вперед. - Мы объединяем силы, устраняем Сальваторе и его старшего сына Антонио . Марко- слабак, он не сможет удержать власть, да и за ним никто не пойдет. . А мой брат Лука получит жену и часть бизнеса Вителли. Все выигрывают.

- Кроме Паолы,- тихо сказал Алессандро.

Доменико внимательно посмотрел на него: - А, вот оно что. Ты действительно влюбился в слепую девчонку. - Он покачал головой.- Это усложняет дело.

- Она- часть сделки, - твердо сказал Алессандро. - Я помогаю вам устранить Сальваторе и Марко, вы помогаете мне вытащить Паолу из этого дома.

Доменико задумался: - Лука расстроится. Он уже представляет, как будет хвастаться слепой красавицей женой из могущественной семьи.

- Лука найдет себе другую жену.- категорично отрезал Алесссандро.

- Хорошо, - наконец согласился Доменико. - Думаю, Лука с помощью других женщин переживёт это. - усмехнувшись, кивнул он.- Девушка твоя. Но действуем мы по моему плану.

Так началась самая странная коалиция в истории сицилийской мафии. Алессандро Каррера, жаждущий мести, Доменико Ринальди, стремящийся защитить интересы своей семьи, и горстка людей, готовых рискнуть жизнью ради различных целей.

***

Солнце медленно скрывалось за горизонтом, окрашивая небо Сицилии в насыщенные оранжевые и багровые оттенки. Алессандро Каррера, напряженно сидевший на краю старого кожаного дивана в скромной квартире Роберто, поморщился от боли, когда попытался дотянуться до стакана с виски. Его ребра, перемотанные тугими бинтами, отозвались острой болью, напоминая о недавних пытках в подвале дома Вителли. Левый глаз все еще был затянут отеком, а рассеченная губа саднила при каждом движении.

Роберто закрыл дверь, убедившись, что Доменико Ринальди окончательно ушел, и повернул два раза замок. Затем подошел к окну, слегка отодвинул тяжелую штору и осмотрел улицу.

- Чисто, - бросил он и налил себе виски. - Похоже, никто за ним не следил. Впрочем, раз ему известно наше местоположение, то, значит, оно известно всему клану Ринальди.

Алессандро сделал осторожный глоток, чувствуя, как алкоголь обжигает рассеченную губу. Но это была приятная боль - та, что возвращала к жизни.

- Что думаешь? - спросил он, изучая выражение лица Роберто, который десять лет был его правой рукой и единственным настоящим другом с тех пор, как Сальваторе Вителли расправился с семьей Карреры. Роберто был и дальним родственником семьи Каррера, которого взяли к ним на воспитание, когда его родители погибли в аварии. В момент трагедии Роберто был в дорогом пансионе, который оплатил для него отец Алесссандро. Сам Алессандро тоже учился там, но заболел, и приехал домой восстанавливать здоровье.

Роберто тяжело опустился в потёртое кресло напротив. Он долго молчал, вертя в руках стакан.

- Доменико Ринальди никогда не славился умом, - наконец произнес он. - Но своим словом он дорожит. Если сказал, что поможет нам против Вителли - значит так и будет.

Алессандро невесело усмехнулся.

- Он прекрасно знает, что его брат Лука - всего лишь пешка в игре Сальваторе. После свадьбы с Паолой их ждет не объединение кланов, а могила.

- И все-таки, Алессандро,- Роберто подался вперед, - Ьы уверен, что нам стоит ему доверять? Мы годами готовили твое внедрение в дом Вителли. Семь лет ушло на то, чтобы ты завоевал доверие в мафиозных кругах. И теперь, когда мы были так близки к цели...

- Я был раскрыт, - резко оборвал его Алессандро. - Эта глава закрыта. Нужно смотреть вперед.

Комната погрузилась в тишину. Только тиканье старых часов на стене и далекий шум города за окнами нарушали молчание.

Алессандро закрыл глаза, и перед ним снова возникло лицо Паолы - прекрасное, с нежной улыбкой и глазами, которые, несмотря на слепоту, казалось, видели прямо в его душу. Он помнил ее тонкие пальцы, когда она торопливо развязывала веревки, которыми он был привязан к стулу в подвале дома Вителли. Помнил ее шепот: "Когда ты будешь в безопасности... пришли за мной. До свадьбы. Если ты действительно... если я для тебя что-то значу.".

- Она рисковала жизнью, чтобы спасти меня, - тихо произнес он, больше для себя, чем для Роберто. - Я не могу оставить ее там. Не могу допустить эту свадьбу.

Роберто тяжело вздохнул.

- Ты понимаешь, что речь идет уже не о мести, да? Ты влюбился в дочь человека, который уничтожил твою семью. Что ты будешь делать, если каждую ночь с ней перед глазами будет вставать твоя семья? Ты можешь сломать жизнь не только себе, но и ей. Не сможешь простить.

Алессандро медленно открыл глаза, в которых читалась решимость.

- Её не за что прощать. Я поклялся на крови моей матери, что никто из семьи Вителли не останется в живых. Эта клятва остается в силе. Но Паолу я спасу. Она не такая, как они.

- Она слепая, но, кажется, не идиотка.- заметил Роберто. - Она знала, кто ты, когда помогала тебе сбежать?

Алессандро кивнул.

- Знала. Она сказала, что давно догадывалась. У нее особый дар чувствовать людей. - Он горько усмехнулся. - Странно, да? Ее слепота дала ей возможность видеть то, чего не замечают зрячие.

Роберто допил виски и поставил стакан на стол.

- Значит, ты принял решение. Мы объединимся с Доменико Ринальди.

- У нас нет выбора, Роберто. Он предлагает людей, оружие, информацию о передвижениях Сальваторе. Это шанс, который нельзя упустить. К тому же, Леоне в любом случае не смогут противостоять Вителли в одиночку.

- Ринальди - буйный и вспыльчивый,- напомнил Роберто. - Он может все испортить своим нетерпением.

- Но он любит брата, а это делает его предсказуемым. Он не сделает ничего, что поставит жизнь Луки под угрозу до свадьбы, - возразил Алессандро. - До церемонии осталось десять дней. У нас есть время спланировать все до мелочей.

Роберто встал и подошел к маленькому сейфу, спрятанному за картиной. Открыв его, он вытащил потрепанную папку и положил ее на стол перед Алессандро.

- Здесь все, что мы знаем о поместье Вителли. Охрана, расположение комнат, графики смены караулов.

Алессандро осторожно придвинул папку к себе.

- Доменико сказал, что у него есть человек внутри дома. Кто-то из прислуги, кому они хорошо платят.

- И ты ему веришь?

- Я верю его ненависти к Сальваторе. Это единственная валюта, которая имеет значение в нашем мире.

Роберто посмотрел на своего друга долгим взглядом.

- Что будет с Паолой, когда все закончится? Ты увезешь ее? Куда? Нам придется навсегда исчезнуть из Сицилии. Женишься на ней?

Алессандро молчал, глядя на закатное небо в окне. Этот вопрос мучил его с того момента, как он осознал свои чувства к Паоле.

- Она видела во мне человека, когда все остальные видели только инструмент, - тихо произнес он. - Я не знаю, что будет дальше, Роберто. Но я знаю, что не позволю ей стать пешкой в этой грязной игре. И если для этого мне придется объединиться с самим дьяволом -я это сделаю.

Он медленно поднялся, превозмогая боль в ребрах, и подошел к окну. Внизу жила обычной жизнью вечерняя Палермо — матери звали детей домой, старики сидели у дверей своих домов, молодые люди спешили на свидания. Обычная жизнь, которая для него всегда была недоступна.

- Завтра встречаемся с Доменико и его людьми. Нужно выработать четкий план, - сказал он, не оборачиваясь. - Времени мало, а ставки слишком высоки.

Роберто встал рядом с ним, положив руку ему на плечо - жест поддержки, который был между ними привычен уже много лет.

- Я с тобой до конца, ты знаешь.

Алессандро кивнул. Он знал, что ему потребуются все силы для предстоящей битвы. Битвы не только за месть, но и за любовь, которую он так неожиданно обрел во тьме ненависти.

- До конца, - эхом отозвался он. - Каким бы он ни был.

Глава 21. Сальваторе

Вечер в Палермо выдался тёплым и безветренным. Закатное солнце окрашивало фасады старинных зданий в золотистые оттенки, придавая городу особый шарм, который так привлекал туристов. Но мэру Джузеппе Ломбарди было не до красот сицилийского вечера. В его просторной столовой, за накрытым по всем правилам столом, сидел Сальваторе Вителли - человек, чьё имя никогда не произносили вслух в официальных кругах, но знали все. Человек, чей визит- всегда загадка. Не знаешь, что он сулит тебе и твоим близким. Невероятную выгоду, щедрое предложение или опасность не проснуться в утро следующего дня.

Дон Сальваторе элегантно промокнул губы салфеткой, отложив в сторону вилку. Он был одет в безупречный костюм, пошитый на заказ в лучшем ателье Милана. Золотые запонки поблескивали в свете хрустальной люстры, а перстень с родовым гербом семьи Вителли казался слишком маленьким для его толстых пальцев. Вителли любил силу, власть, роскошь - и демонстрацию всего этого окружающим. Хитрый, властный, опасный словно дикий зверь- будто все отрицательные черты личности, существующие на свете, собрались воедино в этом человеке.

- Ризотто бесподобное, Джузеппе, - произнёс дон Сальваторе, отпивая красное вино из бокала. - Твоя Мария настоящая волшебница на кухне.

Мэр Ломбарди нервно пригладил седеющие волосы. С самого начала визита он чувствовал, что грядет что-то плохое . Это ощущением буквально витало в воздухе, создавая напряжённость, заставляя старого мужчину нервничать, говорить невпопад, чего с ним, одним из лучших на Сицилии ораторов, не случалось практически никогда. Мэр Ломбарди вот уже два срока бессменно провёл в Палермо именно поэтому- в риторике ему не было равных. Он нещадно клеймил конкурентов по выборной гонке, да так, что народная молва ещё долгое время после использовала в отношении них хлесткие эпитеты, которыми он, Джузеппе, их наградил. А сейчас же он то и дело невпопад повторял одни и те же фразы, подхватывал окончания фраз Вителли, силясь уверить его в своей преданности.

- Благодарю, дон Сальваторе. Она будет рада, что вам понравилось, - его голос звучал напряжённо, несмотря на все попытки казаться расслабленным.

В соседней комнате слышался звонкий смех детей - его дочери, семилетняя Лючия и пятилетняя Кьяра, играли под присмотром матери. До этого момента Вителли не упоминал о них, но взгляд, который он периодически бросал в сторону гостиной, заставлял сердце Джузеппе сжиматься от страха.

- А у тебя чудесная семья, Джузеппе, - дон Сальваторе поставил бокал и улыбнулся. - Я слышал смех твоих малышек. Они и правда такие прелестные, как говорят? Я ведь так и не познакомился с ними. Жаль, и подарков никаких девочкам не прихватил- обещаю исправить это недоразумение, на днях пришлю тебе Марио, он привезёт. Таким милым синьоринам нужно дарить подарки, баловать с детства, не так ли? - издевательски усмехнулся он.

Мэр почувствовал, как холодная волна страха прокатилась по спине.

- Да... мои девочки... они мое самое большое сокровище.

Дон Сальваторе поднялся из-за стола, подошел к двери и приоткрыл ее. В гостиной Мария читала книгу, а девочки раскладывали конструктор на ковре. При виде опасного гостя они замерли, инстинктивно прижавшись к матери. Мэр Ломбарди отметил, как же дети тонко чувствуют зло. Мария вопросительно взглянула на мужа, но тот лишь растерянно пожал плечами- в тот момент, когда Сальваторе Вителли входит в ваш дом, он сразу же перестает быть вашим. Разве мог он отказать дону в том, чтобы тот " всего лишь проведал" его жену и детей?

- Buona sera, bellissime, - мягко произнес дон, наблюдая, как младшая прячется за подол материнского платья. - Какие прекрасные. Знаешь, Джузеппе, это особое благословение - иметь таких дочерей. Жизнь ведь такая хрупкая вещь... Особенно на Сицилии, - он закрыл дверь и вернулся к столу. - Было бы ужасной трагедией, случись что-то с этими ангелочками. Не правда ли? Да и жена твоя - просто красавица. Скажи, на сколько она младше тебя? Кажется, пятнадцать лет разницы? Тебе очень повезло, друг мой.

Джузеппе почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Он прекрасно понимал значение каждого слова. За последние шесть лет на посту мэра он научился хорошо понимать язык семьи Вителли.

- Чего вы хотите от меня, дон Сальваторе? - глухо произнес он. - Я всегда был лоялен. Все контракты, о которых вы просили, все разрешения для ваших предприятий... Помещения, склады...- он развел руками, обессилев от нервного перенапряжения. - Всегда готов исполнить то, что вы прикажете.

Дон Сальваторе поднял руку, останавливая поток слов.

- И я ценю это, Джузеппе. Ценю так высоко, что готов предложить тебе достойную пенсию и виллу на побережье. Видишь ли, пришло время для перемен в Палермо.

Мэр замер, вцепившись в столешницу побелевшими пальцами.

- Вы... хотите, чтобы я ушел?

- Называй это ранней пенсией, - Вителли отломил кусочек хлеба и медленно прожевал его. - Твоя дальновидность всегда мне импонировала, Джузеппе. Но сейчас мне нужен человек, который не просто закрывает глаза, а активно действует. Антонио Ферро готов занять твое место. А народ... народ проголосует так, как нужно.

- Но... выборы через полгода, - пробормотал Ломбарди. - И опросы показывают мою...

- Опросы? -дон Сальваторе рассмеялся. - Ты веришь в опросы на Сицилии? Результаты уже известны, поверь мне. Будто ты не знаешь, как все это делается?

Мэр Ломбарди почувствовал, как его мир рушится. Годы работы, репутация, планы - всё это внезапно превратилось в мираж.

- Но почему сейчас? Я думал, наше сотрудничество приносит вам выгоду.

Дон Сальваторе откинулся на спинку стула, выглядя почти расслабленным.

- Времена меняются, Джузеппе. Через месяц моя дочь Паола выходит замуж за Луку Ринальди. Ты ведь знаешь, кто такой Лука?

Разумеется, мэр знал. Лука был старшим сыном Витторио Ринальди, главы второго по влиянию клана в Сицилии. Десятилетиями семьи Вителли и Ринальди вели негласную войну за территории и влияние. А сейчас, совершенно неожиданно, Паола Вителли выходит замуж за Луку Ринальди. Мэр Ломбарди не раз задумывался о том, что же последует после этого объединения двух самых влиятельных кланов. Одно было ясно как божий день - ничего хорошего.

- Это... значительный союз, -осторожно произнес Ломбарди.

-Да. Я бы сказал, что это- начало новой эры, - глаза дона Сальваторе блеснули. - После свадьбы многое изменится в Палермо. Я хочу, чтобы мой человек был у власти, когда это произойдет.

Мэр просчитывал варианты. Если две самые могущественные семьи объединятся, их влияние станет абсолютным. Никто не сможет противостоять такой силе - ни полиция, ни судьи, ни местные власти.

- Я понимаю, -произнес он, опуская глаза. -Вам нужен кто-то полностью подконтрольный для управления новой... структурой.

Дон Сальваторе довольно кивнул, но в его глазах мелькнуло что-то холодное, расчетливое, что не соответствовало его словам:

- Именно так. Союз наших семей изменит баланс сил.

В этот момент Джузеппе понял, что дон что-то недоговаривает. Что-то в выражении его лица, в том, как он произносил имя Ринальди - с едва заметным, но отчетливым презрением, подсказывало: свадьба была не объединением, а ловушкой. Впрочем, возможно, он ошибается, и сама фигура дона Вителли уже внушает страх, и кажется, что он несёт в себе угрозу всем подряд. Но всё же ...

- Вы... планируете избавиться от Ринальди, - это был не вопрос, а утверждение, сорвавшееся с губ прежде, чем мэр смог остановиться.

Лицо дона Сальваторе на мгновение застыло, затем он медленно улыбнулся - улыбкой, от которой кровь стыла в жилах.

- Твоя проницательность могла бы сделать тебя прекрасным консильери, Джузеппе. Жаль, что ты не умеешь держать такие мысли при себе, - он вздохнул. - Это еще одна причина, почему тебе лучше уйти на покой. Некоторые вещи ты не должен был видеть... или понимать.

Мэр почувствовал, как его сердце пропустило удар. Он только что подписал себе приговор?

- Я... я ничего и не понял, дон Сальваторе. Клянусь всем святым.

Вителли наблюдал за ним долгое мгновение, затем кивнул.

- Конечно, не понял. Ты- хороший человек, Ломбарди. И я уверен, ты примешь мудрое решение насчет своего будущего. Ради тех прелестных девочек, - он поднялся из-за стола и пригладил костюм. - Передай моё восхищение твоей жене за ужин. Я найду выход сам.

Направляясь к двери, дон остановился и добавил, не оборачиваясь:

- Ах да, завтра к тебе придет мой человек с документами. Просто подпиши их, Джузеппе. Ты сможешь объявить о своем уходе по состоянию здоровья. Почетно и без лишних вопросов. А через полгода, когда я стану единственным доном Сицилии, ты будешь наслаждаться заслуженным отдыхом с семьей. Если, конечно, сделаешь правильный выбор.

Когда за Сальваторе закрылась дверь, мэр Ломбарди ещё долго сидел неподвижно, глядя в пустоту. Из соседней комнаты доносился смех его дочерей, и этот звук, обычно наполнявший его сердце радостью, сейчас звучал как напоминание о том, насколько хрупкой может быть жизнь на этом острове, где даже мэр - всего лишь пешка в большой игре настоящих хозяев Сицилии.

Чуть позже, оставив детей на попечение няни, Мария вошла к нему в кабинет, без стука, неестественно спокойная.

-Чего он хотел?- скользнула она по бокалу с виски в руках мужа, ничего не сказав по этому поводу, хоть обычно бы разразилась тирадой по поводу его больного сердца и указаний врача.

-Чтобы я ушел с поста мэра. - поставил стакан на стол Джузеппе. Все равно, сколько бы он сегодня не пил, а прийти в состояние, когда притупится острая боль в сердце, не удавалось. Он с самой юности был активным, радел за родной город, страну, участвуя во всевозможных мероприятиях и круглых столах, выступал как общественник, защищая права граждан. Его бескомпромиссность и честность стали притчей во языцах. После, конечно, когда вырос и столкнулся с реальным миром политики, Ломбарди научился уступать, прогибаться, молчать, когда твое собственное мнение идёт в разрез с политикой партии. Да и Вителли и такие как он постоянно диктовали правила, неисполнение которых могло означать смерть, но Джузеппе Ломбарди научился находить выгоду населению и в это, умело лавируя между законом и преступностью, и вот теперь всё кончено. Можно сказать, его собственная жизнь закончена, ведь иной, без политики и людей, он не мыслил.

-Всего лишь? - в глазах жены промелькнуло такое радостное облегчение, что Джузеппе впервые в жизни ощутил стойкое желание её ударить. Нет, Мария была замечательной женой и матерью, в этом Сальваторе не ошибся. Но она была одной из тех, кого он, не признаваясь в этом даже самому себе, тайком презирал- простой обывательницей, интересы которой дальше своей семьи и быта не выходили. -Отлично, ты сможешь проводить больше времени с девочками, оечани скучают по тебе, ты же знаешь. Замечательно, просто замечательно, что синьор Вителли предложил тебе это.

Мудрая Мария сумела задеть в его сердце нужные струны, да ещё и преподнести всё так, словно его не заставили, как послушную хозяйскую собаку, исполнить волю хозяина, а предложили, дали выбор. Поэтому Джузеппе, подойдя к жене, обнял её, поцеловав в макушку.

-Ты права, моя радость. Как всегда права.

Глава 22. Паола

В доме Вителли шли приготовления к свадьбе. Паола сидела тихо, пока швеи подгоняли ее подвенечное платье, думая только об одном: придет ли Алессандро? Прошла неделя с тех пор, как она помогла ему сбежать, и каждый день она прислушивалась к любым обрывкам новостей о нем. Суть подслушанного была одна- Алессандро искали и не могли найти.

- Улыбайся, дорогая, - сказала Мария. Пожилая экономка, пожалуй, всегда была единственной, кто по-настоящему заботился о Паоле.- Скоро твой большой день.

- Ты ведь знаешь, я в не хочу этой свадьбы,Мария, - прошептала Паола, когда швеи отошли.

Мария вздохнула:- Знаю, девочка моя. Но у тебя нет выбора. Твой отец никогда не отпустит тебя.

- Разве что мертвой, - пробормотала Паола.

- Не говори так! -испуганно прошептала Мария. - Даже думать не смей. Твой отец... он жестокий человек, но он твой отец. К тому же, ты не знаешь наверняка, каково тебе будет в семье Ринальди. Возможно, синьор Лука станет хорошим мужем, и ты ещё будешь благодарить небеса за этот брак.

Паола хотела ответить, но в этот момент в комнату ворвался сам Лука Ринальди, всегда игнорировавший правила приличия.

- Моя будущая красавица- жена! - воскликнул он, подходя к Паоле. - Прекрасна, как всегда!

Паола застыла, чувствуя отвращение от его прикосновения к ее руке.

- Не положено видеть невесту в свадебном платье до церемонии, - холодно сказала она.

-Да, синьор. - тут же бросилась защищать Паолу Мария, видя, как той неприятно появление Луки.- Уважьте традиции, неделю до церемонии молодым вообще нельзя видеться. Это время они должны посвятить молитвам.

- Ох, эти предрассудки, - рассмеялся Лука. - К тому же, технически, ты ведь все равно меня не видишь, верно?- обратился он к невесте.

Паола стиснула зубы, пытаясь сдержать гнев. Лука был не просто самовлюбленным, он был жестоким. Она понимала, что жизнь с таким человеком будет настоящим адом. Так что никаких благодарностей небесам за счастливый брак ей приносить не придется.

- Я пришел сообщить, что церемония перенесена, - продолжил Лука. - На три дня раньше. Отцы решили, что нет смысла ждать.

У Паолы перехватило дыхание. Три дня. Всего три дня до того, как её жизнь окончательно закончится.

- Почему такая спешка? - спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

- Дела, дорогая. Бизнес требует немедленного объединения наших семей. - Лука наклонился ближе, его дыхание, пахнущее сигарами и виски, коснулось ее щеки. - Не волнуйся, у нас будет достаточно времени узнать друг друга... лучше.

В его тоне было что-то настолько отвратительное, что Паола едва сдержала дрожь. Когда Лука, наконец, ушел, она рухнула в кресло, чувствуя, как паника подступает к горлу.

- Три дня, - прошептала она в пустоту. - Алессандро, где ты?

Мария, странно посмотрев на свою подопечную, вздохнула. Она чувствовала, что Паола влюбилась в Алессандро- они очень опасно сблизились в последнее время, а теперь получила этому подтверждение. Бедная девочка. Она даже не знает в эту минуту, как повторяет судьбу своей матери. Точно под копирку. Джованна также влюбилась в своего охранника, и её родители, никогда не бывшие снобами, благоволили к этому браку, если бы не Сальваторе Вителли. Один раз увидев юную Джованну на благотворительном вечере, он впечатлился и её сильным красивым голосом, и игрой на пианино ( Синьора Вителли, упокой Господи её душу, умела играть на нескольких музыкальных инструментах. А пела - словно ангел небесный), и, как это всегда с ним бывало, захотел присвоить такую красоту себе, в единоличное пользование. Родители Джованны недолго смогли сопротивляться тогда уже одному из главных мафиози города- Сальваторе умел убеждать, и надавить мог при необходимости. А дальше? Дальше привыкший получать всё желаемое Сальваторе столкнулся с единственным препятствием- силой воли равной ему. Только, если его неумная энергия была направлена на разрушение, то энергия синьоры Вителли - на созидание. Джованна ничем не выражала своей неприязни мужу, была чудесной хозяйкой дома и на приемах, светских вечерах, устраиваемых амбициозным Сальваторе, делила с ним постель, рожала ему детей. Вот только Сальваторе хотел большего- её любви, поклонения, восхищения. А, не получив желаемого, принялся делать то, что умел лучше всего в жизни- разрушать.

-Мария, оставь нас с моей невестой наедине.- напомнил о себе Лука- Я хочу немного с ней полюбезничать, так сказать, немного попробовать то, что мне предлагают.- он засмеялся этой глупой пошлой шутке.

Паола побледнела от его слов, но сохранила неподвижность. Мария не допустит этого, да ещё если отец узнает, что младший Ринальди распоряжается в доме Сальваторе Вителли как в своём? Он будет в ярости, значит, есть возможность припугнуть этим Луку, если Мария не сможет помочь.

- Синьор,- Мария задыхалась от возмущения, ; Дон Сальваторе будет в ярости, узнав о таком неуважении к традициям и к его дочери! Вы не должны оставаться с невестой наедине до свадьбы!

- Убирайся, старуха, - внезапно резко сказал Лука, отбросив притворную вежливость. - Я хочу поговорить со своей будущей женой. Наедине. Что здесь такого?!

- Я не оставлю синьорину Паолу...

- Вон! - рявкнул он, и Мария невольно отступила. - Или мне позвать своих людей, чтобы они тебя выпроводили?

-Мария, всё в порядке, -тихо проговорила Паола. - Сходи, скажи отцу, что мне нужны новые туфли. Эти жмут.

Старая домработница поняла скрытый смысл её слов и, бросив на Луку полный ненависти взгляд, поспешно вышла. Сальваторе Вителли не любит дочь, но он любит себя. И сносить оскорблений в своем доме не станет.

Как только дверь закрылась, Лука медленно подошёл к Паоле. Она слышала, как он обходит её по кругу, чувствовала его взгляд на своём теле.

- Какая, всё-таки, прелестная невеста, - протянул он, внезапно хватая её за подбородок. - Такая чистая, такая невинная. Такая беспомощная. Одно удовольствие будет...- он облизал губы- Учить тебя.

Паола вырвалась из его хватки.

- Не трогайте меня, синьор Ринальди.

- Синьор Ринальди? - он рассмеялся. - К чему такой официоз? Через три дня ты станешь моей женой, дорогая. Может, начнёшь привыкать называть меня мужем? Или господином? Мне нравится второй вариант.

- Этот брак - всего лишь соглашение между семьями, -твёрдо сказала Паола, отступая. - Не более.

Лука схватил её за руку, сильно сжав запястье.

- Не заблуждайся, красавица. Ты уже- моя собственность. И я могу делать с тобой всё, что захочу, - его голос стал тише, опаснее. - А я много чего хочу с тобой сделать. Поверь, тебе очень понравится.

Его рука скользнула по её шее, спустилась к вырезу платья. Паола почувствовала, как он наклоняется, его дыхание, пахнущее виски и сигарами, обожгло её лицо.

- Твой отец отдал тебя мне, чтобы скрепить союз наших семей. Слепая дочь в качестве платы за мир, - прошептал он ей в ухо. - Как думаешь, он интересовался, каким будет с тобой обращение? Сомневаюсь. Ему нужна была сделка, а не твоё счастье.

Паола резко оттолкнула его, неожиданно сильно для своего хрупкого сложения.

-Убирайся,- произнесла она с холодной яростью. - Я пока не твоя жена, Лука. Я всё ещё дочь Сальваторе Вителли, и пока я под защитой его имени и его дома!

Лука снова рассмеялся, но на этот раз без веселья.

- Ты думаешь, твой отец защитит тебя? К тому же, после свадьбы ты перестанешь быть Вителли. Ты станешь Ринальди. Моей. Какая разница, если это произойдет несколькими днями раньше?

- Пока я не сказала «да» перед алтарём, я свободна выбирать, - при этой невероятной в своей абсурдности лжи Паола гордо подняла подбородок. - И я прошу тебя уйти из моей комнаты. Немедленно.

Лука внезапно схватил её за плечи, сжав до боли.

- Послушай меня внимательно, маленькая слепая гордячка. Брак состоится, нравится тебе это или нет. И как только священник объявит нас мужем и женой, ты узнаешь, что значит быть женой Луки Ринальди. Я сломаю этот твой гордый дух. Я заставлю тебя бояться даже звука моих шагов, дрянь!

Паола не дрогнула, её незрячие глаза смотрели прямо перед собой, словно она действительно могла видеть его насквозь.

- Выйди вон, - произнесла она так холодно, что Лука на секунду растерялся. - Или я закричу, и мой отец узнает, как его будущий зять обращается с его единственной дочерью. Думаешь, союз семей важнее моей чести для Сальваторе Вителли?

Лука отпустил её, поверив, что она права. Дон Вителли при всей своей безжалостности делал на людях вид, что обожает дочь. Это придавало ему хоть какой-то налет человечности в глазах общества, прекрасно понимающего, кто он на самом деле.

- Наслаждайся своими последними днями в отцовском доме, cara mia, - процедил он. - После свадьбы ты будешь молить о пощаде. Я обещаю.

Он резко развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что задрожали стены. Только когда его шаги стихли в коридоре, Паола позволила себе опуститься на край кровати, дрожа всем телом. Её пальцы нащупали маленький золотой медальон на шее - один из последних подарков матери перед тем, как она сошла с ума.

- Я найду выход, мама, - прошептала она. - Я не стану его рабыней. Даже если мне придётся умереть.

Спустя некоторое время в комнату вбежала Мария, а за ней- несколько охранников.

-Синьорина, вашего отца нет, но я позвала Витторио и Элая. Где он?- дыхание Марии сбилось, словно она все это время бегала по особняку, хоть, скорее всего, так и было.

-Он ушёл. - спокойно ответила Паола, оборачиваясь к вошедшим.

-Он ничего вам...не сделал?- от двери раздался голос Джузеппе, переживающего то ли за её безопасность, то ли за то, что ему обязательно попадет от босса за то, что не смог остановить Луку Ринальди.

-Все хорошо. Мария, проводи, пожалуйста, охрану. Все действительно хорошо, мы с женихом просто немного...поспорили насчёт предстоящего торжества, но уже пришли к компромиссу.

Мария, быстро сообразив, что к чему, повернулась к охранникам.

-Спасибо. Давайте дадим синьорине Паоле побыть одной. Простите, что переполошила весь дом- вы же знаете, сейчас самое нервное время. Хотя, что вам, мужчинам, в этом понимать, это мы, женщины, перед свадьбой волнуемся, переживаем - вдруг что-то пойдет не так, думаем о платье, о...

Голос Марии доносился всё дальше по коридору, она точно крысолов из Гамельна вела за собой охранников, слушавших её причитания.

Глава 23. Лука

Дым сигары клубился в полумраке комнаты, смешиваясь с тяжелым ароматом дорогого коньяка. Лука Ринальди развалился на бордовых шелковых простынях, наблюдая, как Джулия, так она представилась, неторопливо одевалась возле окна. Свет ночного Палермо очерчивал её силуэт, придавая фигуре соблазнительную загадочность. Невероятная красавица, пожалуй, даже составит конкуренцию дочке Сальваторе. Вот только судьбы у девиц разные. Одна с детства росла в роскоши и богатстве, а по Джулии слишком отчётливо было видно, что та привыкла выживать, как бы не старалась девица напустить на себя флер богатства и изысканности. Лука усмехнулся, представив, как может разнообразить супружескую жизнь, заставляя Паолу в спальне одеваться точно шлюху самого низшего пошиба. О, это будет весьма занятно- смотреть, как до невозможности правильная " Слепая Мадонна" отсасывает ему в самом развратном костюме, открывающем все её прелести. В таком ключе его брак выглядел ещё более выигрышно, чем раньше.

- Ты не останешься до утра?- спросил он, больше из желания занять тишину, образовавшуюся меж ними чем из желания продлить встречу. Женским вниманием он никогда не был обделён, но часто предпочитал покупать женщин,наслаждаясь той властью, что давали деньги. Впрочем, покупал он их разными способами - напрямую платя за секс, либо же дарил дорогие подарки, помогал пристроить на хорошую должность в крупных компаниях, чьи владельцы были лишь номиналами, ведь всем заправлял его отец. Любая готова была встать на колени и послушно открыть рот, лишь бы Лука Ринальди обратил на неё свое внимание. И эта - не исключение. То, что они делали в предыдущие два часа, вымотало девушку больше, чем она силилась то показать, но пожелай он- и она продолжит раздвигать перед ним свои стройные ноги ещё долго. Но девка храбрилась, делая вид, что завершение их встречи - целиком и полностью её решение. Глупая. Он просто потерял к ней интерес. Так было всегда: стоит уложить недосягаемую дерзкую красавицу в кровать - и интерес тут же улетучивается. Так будет и с дочкой Ринальди.

- У тебя ведь есть дела поважнее, не так ли, Лука? - она улыбнулась, застегивая блузку из тонкого шелка. - К тому же, «Золотой лев» закрывается для посетителей через час. Нам обоим лучше исчезнуть.

Лука усмехнулся. «Золотой лев» не был обычным заведением. Здесь встречались только те, кто мог позволить себе платить за абсолютную конфиденциальность и роскошь. Место, где сильные мира сего могли на время забыть о своих обязательствах. Место, где они могли открыто позволить себе то, чего так страстно желали в обычной жизни - власть над другими людьми.

- Через неделю я женюсь, - внезапно произнес он, выпуская кольцо дыма к потолку.

Джулия замерла на мгновение, но быстро справилась с удивлением. Надо же, Лука был уверен, что слухи о свадьбе со скоростью пожара распространились по всей Сицилии. С другой стороны, девка зарабатывает свой хлеб, лёжа на спине, ей некогда болтать или слушать чужие разговоры.

- Поздравляю. И кто же эта счастливица?

- Паола Вителли. Дочь Сальваторе Вителли, - Лука произнес имя с небрежной значимостью, зная, что даже в кругах, далеких от их семейного бизнеса, это имя вызывало трепет. И действительно - девка замерла, осознавая услышанное.

-Вителли? - Джулия теперь смотрела на него с неприкрытым интересом. -Я думала, ваши семьи...

- Враждовали? - Лука рассмеялся. - Времена меняются, cara mia. Теперь мы объединяем империи через брак. Почти как в средневековье.

Он поднялся с постели, обернув вокруг бедер простыню, и подошёл к бару. Налив себе ещё коньяка, он продолжил:

- Она слепая, знаешь. С рождения. Красивая девушка, но... - он сделал паузу, глядя в янтарную жидкость, как будто там мог увидеть лицо своей невесты. - Она помешана на благотворительности. Все эти фонды для инвалидов, школы для слепых, приюты... Такое ощущение, что ее больше интересует спасение мира, чем собственная жизнь.

- Может, это её способ видеть мир? -тихо предположила Джулия. Она невольно восхитилась девушкой, что не стала корить судьбу за свою слепоту, а стала помогать другим. Тогда как другие богатые девушки вряд ли и зрячими видели бы тот кошмар, что творится вокруг. Её, Джулию, например, судьбу, которую лёгкой никак не назвать. Родившая в семье, где мать пила, а отчимы менялись со скоростью света, где младшие братья и сестры были сплошь её, Джулии, заботой, едва ей самой стукнуло восемь, она как никто другой понимала, как помогает благотворительность, как она нужна этому миру. Джулия вынуждена была работать здесь, чтобы содержать братьев и сестер, но недавно один из благотворительных фондов, куда подала документы Мария- Кристина, одна из её младших сестер, взял под опеку троих детей из их семьи, оплатив им школу и все необходимое, - и Джулия смогла представить, помечтать, что не всегда ей придется работать вот так, обслуживая зарвавшихся богатеньких сынков и их папаш. Что когда-то она сможет бросить эту работу, уехать далеко-далеко, где её никто не будет знать, создать свою семью, родить детей.

Лука бросил на нее снисходительный взгляд.

- Нормальную женщину должно больше интересовать, как она выглядит, какие украшения носит, кто ее муж. Но... - он пожал плечами, - Конечно, я делаю скидку на её состояние. Должно быть, когда не видишь красоту вокруг, начинаешь искать ее в других местах. Впрочем, меня всё устраивает. Главное то, кто её отец. Вот основная причина этого брака. - Лука резко осушил бокал. -А с остальным я справлюсь. Женщины... они все одинаковы в темноте, non è vero?- издевательски добавил он, скользнув ленивым пресыщенным взглядом по её фигуре.

Джулия молча закончила одеваться, а когда повернулась к нему, ее лицо было непроницаемым.

- Надеюсь, она никогда не узнает, как ты говоришь о ней с другими женщинами.- кажется, или эта девка возомнила себя ровней невинной Паоле Вителли? Женская солидарность? Глупая! Да воспитанная Паола Вителли, скорей всего, вежливо переведет тему разговора, если ей сообщить о том, что какая-то шлюха отчаянно защищала её.

Лука снова рассмеялся.

- Уверен, она понимает правила игры. За красивым фасадом всегда скрываются секреты. Особенно в нашей семье. Ну и другие женщины - он подошёл к Джулии, больно ущипнув её за бедро. Так, что девушка, вскрикнув, отскочила прижав к бедру ладонь.- Если будут много болтать своими умелыми язычками, могут и не дожить до старости.

***

Виллу Ринальди окутывала тяжелая тишина предрассветного часа. Лука быстро поднялся по мраморной лестнице, кивнув охранникам у входа. Он надеялся проскользнуть незамеченным, но свет из кабинета отца говорил о том, что Винченцо Ринальди не спит.

- Полпятого утра, - сухо констатировал отец, когда Лука появился в дверном проеме. - Ты хоть понимаешь, что скоро свадьба?!

- Buongiorno, папà, - Лука небрежно прислонился к дверному косяку, не заходя в кабинет полностью. - Я думал, ты спишь в такой час.

- А я думал, что мой сын достаточно умен, чтобы не оскорблять Сальваторе Вителли, трахаясь с шлюхами накануне свадьбы с его дочерью, - Винченцо отложил бумаги, которые просматривал. - Это не игрушки, Лука. Один неверный шаг, и мы снова в состоянии войны. Какого чёрта ты позволяешь себе такую беспечность?

Лука закатил глаза и все же вошел, упав в кожаное кресло напротив отца.

- Перестань драматизировать. Сальваторе плевать на мою верность его дочери. Все, что его интересует - это наши порты, наши связи в правительстве и наше влияние в криминальных кругах.

- Не недооценивай его, - голос Винченцо стал тише. - Сальваторе Вителли не из тех, кто внезапно предлагает мирный договор после трех поколений вражды просто так.

- Ты сам говорил, что в этом браке есть какая-то скрытая опасность, —- Лука наклонился вперед. - Сколько людей ты отправил проверять его? Три? Четыре группы? И что они нашли? Ничего. Старик просто хочет обеспечить будущее своей слепой дочери, пока не слишком поздно, а заодно получить доступ к нашим каналам. Это бизнес, папà. Ничего личного.

Винченцо о долго смотрел на сына, потом тяжело вздохнул.

- Ты напоминаешь мне себя в молодости. Такой же самоуверенный, такой же... безрассудный.

- И посмотри, куда это тебя привело, - Лука широко улыбнулся, обводя рукой роскошный кабинет. - Вершина Палермо у твоих ног.

- Твоя мать умерла из-за этой самоуверенности, - тихо произнес Винченцо. Он искренне любил жену и даже хранил ей своеобразную по мужским меркам верность. Не строил длительных отношений с женщинами, предпочитая связи на одну ночь. Чтобы ни одна из них не заняла место его любимой женщины ни подле него, ни в его сердце.

Улыбка исчезла с лица Луки. Он резко встал.

- Мама умерла, потому что враги знали, как нас ударить. После моей свадьбы у Вителли не будет причин становиться нашими врагами. Это идеальный союз.

- Просто будь осторожен, - Винченцо выглядел внезапно постаревшим. - И прояви хоть каплю уважения. Никаких женщин до свадьбы. Хотя бы для видимости.

Он не стал говорить младшему сыну того, что нашел Доменико. Странностей в том, как Сальваторе Вителли стал вести себя, перестраивать сферы влияния, заменять людей на важных постах.

Лука уже направился к двери, но обернулся:

- Знаешь, я встречался с ней несколько раз . С Паолой. Она не так проста, как кажется. В ней есть что-то... непрочитанное. Может, слепота делает ее более внимательной, - он говорил, как будто размышляя вслух. - Иногда мне кажется, что она видит больше, чем все мы вместе взятые. Поэтому, если кого и стоит опасаться, то, как минимум, дочки Вителли.

Винченцо поднял взгляд.

- В таком случае, тебе следует быть еще более осторожным, сын мой. Потому что слепые действительно часто замечают то, что мы предпочитаем не видеть.

Лука лишь рассмеялся, взмахнув рукой:

- Увидимся за обедом, папà. Мне нужно выспаться перед встречей с моим будущим тестем.

Когда дверь за ним закрылась, Винченцо Ринальди долго смотрел на семейный портрет на стене. Что-то подсказывало ему, что предложение Сальваторе Вителли, возникшее словно из ниоткуда, несло в себе угрозу, которую они еще не разгадали. Но Лука был прав в одном: с этой свадьбой они либо укрепят свою империю, либо проиграют всё. И вот-вот всё решится.

А в мире, где они жили, промежуточных вариантов не существовало.

Глава 24. План

План был дерзким и опасным. Доменико Ринальди предложил действовать прямо во время самой свадьбы. Когда все главы семей соберутся в одном месте, когда бдительность будет притуплена праздником. Вителли, хоть и усилит меры безопасности, но нападения такого масштаба ожидать вряд ли будет.

- Это безумие, - возразил Роберто. - Там будет слишком много охраны.

- Именно поэтому это сработает, - парировал Доменико. - Никто не ожидает атаки в такой день. А моим людям удастся проникнуть через персонал кейтеринга.

Алессандро слушал, не вмешиваясь. План имел свои достоинства, но главным для него было другое - как вытащить Паолу из этого хаоса живой и невредимой. Даже убийство виновника смерти его семьи вдруг отошло на второй план, затмившись переживаниями о её безопасности.

- Что насчет девушки? - наконец спросил он.

- Как только начнется стрельба, я лично выведу ее и передам твоим людям, -сказал Доменико. — Но ты должен быть готов немедленно увезти ее из Сицилии. Далеко.

Алессандро кивнул: - Всё уже готово. Документы, деньги, место, где нас не найдут.

Он не собирался посвящать Доменико, которому не доверял до конца, в детали их с Паолой будущего, да и сам Доменико вряд ли проявлял к этому интерес. Наборот, казалось, что он рад тому, что Паолы не будет в стране, потому что Лука, по словам брата, питает к ней нездоровый интерес.

Доменико внимательно посмотрел на него: -Ты правда готов отказаться от мести ради этой девушки? После двадцати лет подготовки?

Алессандро молчал несколько секунд, а затем твердо сказал: - Моя месть - это только Сальваторе. Остальные... я не стану проливать больше крови, чем необходимо.

Он не стал говорить о том, что Паола просила не трогать братьев. Нет, она не видела в них хороших и добрых людей, которых не стоило винить в зверствах её отца. И Марко, и Антонио были почти точными его копиями. Паола беспокоилась...за самого Алесссандро. За то, что их совместная жизнь начнется с рек крови, с убийств и ненависти. Но, в то же время, Паола понимала, что если завяжется перестрелка - погибнуть может каждый из них, включая и её саму. Именно поэтому она носила медальон матери, раздавала фондам пожертвования, прощалась с друзьями и знакомыми, словно понимала, что иначе может не успеть.

В тот же вечер, когда Алессандро проверял оружие, к нему подошел Роберто.

- Я понимаю, что ты задумал, - тихо сказал он.- Но спрошу ещё раз- ты уверен, что можешь доверять Ринальди?

Алессандро покачал головой: - Ни на секунду. Именно поэтому я пойду туда сам.

- Что?- Роберто схватил друга за плечо. - Ты с ума сошел? Вителли тебя узнает мгновенно!

- Не узнает. - Алессандро показал на стол, где лежали очки, парик и несколько баночек с гримом. - К тому же, я буду одним из официантов. В такой день никто не обращает внимания на обслуживающий персонал.

- Это самоубийство, - покачал головой Роберто.

- Может быть. Но я должен быть там, чтобы удостовериться, что Паола в безопасности. Я не доверю её жизнь Ринальди или кому-то другому.

Роберто долго смотрел на друга, а затем кивнул: - Хорошо. Но я иду с тобой.

Подготовка шла полным ходом. Доменико организовал подмену части персонала кейтеринговой компании своими людьми. Алессандро и Роберто отрабатывали действия до автоматизма. Каждый знал свою роль и что делать, если что-то пойдёт не так.

Никто из них не подозревал, что в особняке Вителли происходили свои приготовления, и Паола принимала в них непосредственное участие.

***

Сицилийская ночь опустилась на террасу старого дома в горах, где Алессандро Каррера сидел, прижимая к груди бокал с красным вином. Его лицо, некогда красивое и надменное, теперь было изрезано глубокими шрамами- подарок от Сальваторе Вителли. Шрамы, которые напоминали ему каждый день о том, что он потерял. О прошлой счастливой жизни, к которой нет возврата кроме как в мучительных снах, где они с матерью, отцом и сестрой все ещё были вместе.

Роберто вышел на террасу, в его походке читалась усталость человека, который провёл весь день за планированием и сбором информации. Он сел напротив своего старшего друга, дальнего родственника и единственного человека в этом мире, ненавидящего Сальваторе Вителли точно также как он сам. Некоторое время они молча глядели на огни города, мерцающие в темноте.

- Завтра всё закончится, - тихо произнес Алессандро, поднимая бокал. - За семью Каррера.

" Вернее, за её жалкие остатки."- тут же издевательски вставил внутренний голос. Проклятый внутренний голос, что так часто был прав. Вот и сейчас эта издёвка будто описывала происходящее - два побитых жизнью мужчины из семьи Каррера пытались вернуть долг крови. Но получится ли это осуществить? Выйдет ли, или завтра от семьи Каррера не остаётся в живых никого? Этого Алессандро предсказать, увы, не мог.

Роберто кивнул и тоже поднял бокал:

- За семью, которая приняла меня, когда я потерял всех.

Они выпили. Тишина между ними была наполнена невысказанными словами и общей болью.

-- Я видел её фотографии сегодня, с одного из последних мероприятий. - наконец произнес Алессандро, и его голос дрогнул. - Паола... она так похожа на свою мать. Говорят, слепота делает людей еще красивее, будто все чувства сконцентрировались в их лицах. Но Паола...она словно светится изнутри. Я никогда не видел подобных ей.

Роберто кивнул:

- Ты уверен, что она любит тебя? Всё же, она могла передумать, ведь к чему ей простой охранник, как она думает, если у нее будет красивый молодой муж?

Роберто всегда говорил правду, какой бы болезненной она ни была.

- Я знаю, что любит. -Алессандро коснулся шрама, пересекающего его щеку. -Возможно, гораздо сильнее, чем те, кто может видеть. Паола видит сердцем - в этом её сила.

Роберто долго молчал, глядя в темноту, прежде чем решиться. И, наконец, собрался с силами.

- Я никогда не говорил тебе этого раньше, но у меня тоже есть счеты к Вителли, -его голос стал жестче. - Не только из-за того, что он сделал с тобой и нашей семьей.

Алессандро повернулся к нему, его внимание было полностью сосредоточено на Роберто. Странное предчувствие кольнуло внутри - он всегда догадывался об этом, о том, что причины ненависти Роберто к Сальваторе Вителли гораздо глубже, гораздо старше, чем его собственная. Роберто сослали в пансион из-за того, что он пытался кому-то отомстить, поставив под угрозу собственную жизнь.

-Марианна, -тихо произнес Роберто. - Ты помнишь её?

-Девушка из Агридженто? С каштановыми волосами?

Кажется, теперь Алессандро понял всё. И Роберто подтвердил догадку.

-Да. Я любил её, - Роберто сжал кулаки. - Вителли... он...

Алессандро ждал, пока Роберто найдет силы продолжить.

- Он называл это сделкой. Говорил, что дал ей денег, купил от имени благотворительного фонда дом её родителям. Но всё началось с изнасилования. Он приказал своим людям найти её и привести к нему, когда всего лишь увидел Марианну на площади.

Алессандро с трудом сдержал гнев:

- Почему ты никогда не говорил об этом?

-Потому что она забеременела, -голос Роберто дрогнул. - И когда поняла, что носит ребенка от чудовища... Я хотел помочь ей уехать, сделать аборт там, где никто бы об этом не узнал, но была бы хорошая медицинская помощь. Я уже нашел деньги, но она нашла подпольную акушерку. Что-то пошло не так... Марианна умерла.

Он замолчал, глядя в ночное небо.

- Для Вителли она была мелочью. Очередной игрушкой, которую можно выбросить, когда наиграешься. Он даже не помнит её имени, я уверен. Для него люди - всего лишь расходный материал. А я любил её. Её семья любила её -её несчастная мать, когда узнала правду, больше не смогла встать с кровати- её парализовало ниже пояса. А отец...Он за день собрал все вещи семьи, переехав в старую квартиру, а дом, проклятый дом, что Вителли хитростью им подсунул за бесчестье дочери, отписал местному детскому дому. Я же каждый день ходил к ней на могилу, клялся, что отомщу за нее, говорил о своей любви. Только вот Марианну это вернуть не помогло ...-горько усмехнулся он.

Алессандро положил руку на плечо Роберто:

- Завтра она будет отомщена. Вместе со всеми, кого мы потеряли.

Роберто кивнул, его глаза горели решимостью:

- Мы принесем хоть немного справедливости, - ответил Роберто.- В мир, где её практически не существует для таких, как мы.

Он сдал пальцы на ручке бокала так, что, казалось, тот сейчас лопнет, разлетевшись на миллиарды крохотных осколков. Также, как когда-то разлетелись вдребезги сердца каждого из мужчин из-за смертей и горя, что принес в их жизни Сальваторе Вителли.

Алессандро долго смотрел на друга, который был ему как брат. Они оба знали, что завтрашний день может стать последним для них. Но ни один из них не отступит -ни ради Паолы, ни ради Марианны, ни ради семьи Каррера, чья кровь до сих пор требовала возмездия.

-За справедливость, - произнес Алессандро, поднимая бокал.

-И за любовь, - добавил Роберто, встречая взгляд друга.

Вино в их бокалах казалось черным в ночной темноте - как кровь, которая вскоре должна была пролиться на сицилийской земле.

Глава 25. Паола и Антонио

Паола вновь сидела у окна, ощущая теплые лучи сицилийского солнца на своем лице. Хотя ее глаза не могли видеть золотистый свет, проникающий сквозь резные ставни, она чувствовала его тепло на коже и представляла, как он играет на мозаичном полу фамильного особняка Вителли. В последние дни её никуда не выпускали, надзор усилили, чтобы Паола не наделала глупостей. Скорее всего, отец уже начал подозревать, что Паола могла помочь Алессандро. Возможно, он не понимал, что дочь была участницей его побега, но считал возможным, что она могла быть в этом замешана.

В преддверии свадьбы дом наполнился шумом и суетой. Слуги спешили с приготовлениями, постоянно звонил телефон, приходили портные для последних примерок свадебного платья. Но сейчас, в тишине своей комнаты, мысли Паолы унеслись далеко от предстоящего торжества - к воспоминаниям о матери.

***

Джованна Вителли. Даже имя звучало как музыка. Паола помнила один из любимых ароматов мамы - легкий запах жасмина, который она всегда носила. Когда мать обнимала ее, маленькую, этот запах окутывал их обеих, создавая невидимый кокон безопасности.

«Мама, расскажи еще историю», - просила тогда крошечная Паола, забираясь к матери на колени.

И Джованна рассказывала - о принцессах и рыцарях, о сицилийских легендах, о далеких странах. Ее голос, мелодичный и мягкий, был полной противоположностью резкому, командному тону отца. И рассказывала мама всегда лишь о чем-то хорошем, добром, будто силясь перебить этим тот флёр опасности и жестокости, что незримо витал в воздухе везде, где бы ни находился Сальваторе Вителли, чувствовался во всем, что он делал, что говорил.

Паола провела кончиками пальцев по своему лицу, пытаясь вспомнить, похожа ли она на мать. Братья всегда говорили, что у нее материнская улыбка и те же изящные руки.

Улыбка... Джованна улыбалась все реже, по мере того как годы шли. Муж, дон Сальваторе, высасывал из нее жизнь, словно вампир - каплю за каплей, день за днем. Сначала это были резкие слова, потом - унижения при других, а затем... затем начались удары. Всё это привело красивую молодую женщину в состояние апатии, а после мама сломалась. Она будто ушла в себя, не желая принимать ужасающей новой реальности, где существовали только ненависть и боль. А ещё ...ещё Паола догадывалась, зачем мама это сделала. Отец, не гнушавшийся ничем в достижении своих целей, прекрасно видел, что жене уже не страшны его издевательства и побои- человек привыкает ко всему, такова уж его натура. Для Джованны боль просто стала ежедневным спутником жизни. И тогда Сальваторе обратил свое внимание на детей, в частности, на саму Паолу, так как мать очень сильно любила дочь. И тогда разум Джованны окончательно помутился. А Сальваторе ....Он лишь с сожалением отметил, что теперь издеваться над женой, используя для этого детей, не получится. Всё равно она даже не в силах понять, что это- её дети. С того момента мама будто спаслась- отец оставил всё попытки сломать её, передав на попечение нескончаемой веренице докторов и психиатров.

Паоле было четыре, когда она впервые услышала, как мать плачет в ванной. Она не понимала тогда, что происходит, но инстинктивно чувствовала, что должна быть тихой, не привлекать внимания отца. Это был первый урок выживания в семье Вителли. И это осознание девушка пронесла через жизнь, вплоть до сегодняшних дней.

***

-Синьорина Паола, - голос служанки вырвал ее из воспоминаний, - дон Антонио просит вас спуститься. Он хочет обсудить список гостей на свадьбе.

Паола кивнула и встала, автоматически находя свою трость. Она безошибочно ориентировалась в доме, в котором выросла, но палка иногда была нужна- она давала ей уверенность и отгоняла непрошенную помощь.

- Скажи брату, я сейчас спущусь, Мария.

***

В большой гостиной пахло сигарами и дорогим виски. Антонио, как всегда, курил, нервно расхаживая по комнате.

- А, вот и наша невеста, - грубовато сказал он, когда Паола вошла. Его голос был напряжен, хотя он пытался казаться беззаботным. Что-то произошло, и, конечно же, что-то нехорошее. Хорошего в их семье не происходило очень и очень давно.

- Что случилось, Антонио? - прямо спросила Паола, усаживаясь в кресло. - Я слышу, что ты не в себе.

Антонио замолчал на мгновение. Паола всегда удивляла его своим умением читать эмоции по голосу и мельчайшим звукам.

- Аллегра звонила, - наконец произнес он. -Снова требует приглашение на твою свадьбу.

Паола вздохнула, откинувшись в кресле.

- И что ты ей ответил?

- То же, что и раньше. Что это семейное торжество и что отец...

-Не одобрит, - закончила за него Паола. - Антонио, когда ты перестанешь позволять отцу решать, с кем тебе быть? Тебе двадцать девять, ради всех святых!- с самого утра девушка была на взводе, поэтому позволила себе быть резче, чем обычно. В другом состоянии брат тотчас бы возмутился, но сейчас Антонио лишь резко недовольно выдохнул.

- Ты не понимаешь. Аллегра... она красива, да. Она страстная. Но она не... не из нашего мира, Паола. Отец полностью прав. - попытался он оправдаться за свою слабость. А, может быть, для него это было удобно. Убегать от ответственности, прикрываясь волей отца. Он мог встречаться с женщинами, не обещая им ничего, и всё считали - Сальваторе Вителли тому виной, а не собственный выбор Антонио. Возможно, Антонио со временем научился извлекать из отцовской властности свою выгоду. Вряд ли найдется дурочка, что посмеет перечить воле самого Сальваторе.

- Наш мир, - горько усмехнулась Паола. –/- Мир, где мама сошла с ума от побоев и унижений? Где Марко становится копией отца? Этот мир ты хочешь сохранить в чистоте?

- Не говори так о семье! - резко оборвал её Антонио. - Ты выходишь замуж за сына дона Ринальди, объединяя два самых влиятельных клана Сицилии. Это честь.

- Это сделка, - тихо парировала Паола. -; Но я согласна на нее, даже несмотря на то, что Лука вряд ли будет добр ко мне. А ты скрываешь Аллегру, как постыдный секрет.

-Черт! Паола, хватит строить из себя святую! Иначе я решу намекнуть отцу, кто помог бежать этому ублюдку Каррера.

На лице Паолы не дрогнул ни один мускул - она чувствовала, что Антонио блефует. Всего лишь проверяет свои догадки. Нет, брат не был глуп в отличие от того же Марко, но никаких прямых доказательств у него не было, иначе он поспешил бы поделиться своими выводами с отцом, желая выслужиться перед ним.

-Конечно, это была я. - насмешливо кивнула она.- Слепая девушка, обманувшая столько первоклассной охраны. Как ты думаешь, что скажет отец, если ты осмелишься болтать о таком? Как скоро другие кланы начнут говорить, что Сальваторе Вителли уже не тот, что раньше. Что охрана в его собственном доме настолько непрофессиональна, что их обманула его слепая дочь?

-Но чай послали от тебя...- уже не так уверенно продолжил Антонио. Он недовольно нахмурился, будто обдумывая услышанное.

-Я постоянно и раньше отправляла охране еду и питьё, ты же знаешь. Я считала должным хоть так проявлять заботу о них, благодарность за их работу. И отец никогда не был против этого. И? Что ты на это скажешь? Что больше десяти лет я готовилась ко дню побега мужчины, которого на тот момент даже не знала?- она махнула рукой- Оставь, Антонио. Лучше скажи, зачем ты меня позвал?

Антонио мигом заглотил наживку, забыв о своих подозрениях.

-Аллегра собралась звонить тебе, умолять, чтобы ты пригласила её лично. Я просто хотел напомнить, что отец будет в ярости, если ты решишь проявить ангельски слепое сострадание - он издевательски выплюнул эту фразу, намекая на шлейф народной славы " Слепой Мадонны", стелившийся за Паолой, куда бы та ни шла. - И пригласишь эту дрянь. Ты знаешь, ей нужен лишь официальный статус " девушки Антонио Вителли". - горделиво закончил он.

-Если это - всё, за чем ты меня позвал, то я спешу тебя обрадовать - я изначально не собиралась приглашать Аллегру на свадьбу. Потому что прекрасно понимаю- отец этого не простит. Не простит не мне- ей.- с горечью добавила девушка.

***

В тот вечер Антонио вернулся ещё более злой. На его лице были длинные кровавые царапины, а одежда в беспорядке. Паола всего этого не видела, но слышала его разговоры по телефону, а также Мария, мельком видевшая брата, рассказала о его внешнем виде и злости. По всему этому выходило, что с Аллегрой случилось нечто плохое. Паола тотчас поспешила к брату, чтобы всё выяснить. Как бы там ни было, но Аллегра была добра к ней, иногда в её тоне Паола слышала искреннюю жалость. При всей своей жёсткой хватке Аллегра, как всегда считала Паола, не могла устроиться в жизни потому, что искала не того, чего требовало её сердце. Любви. Паола думала, что Аллегра, когда-то обманутая мужчиной, поклялась больше им не доверять, закрыв на замок сердце. Стала " меркантильной сукой", как не раз отзывался о ней недальновидный Антонио, не сумевший разглядеть рядом ту, что могла бы стать хорошей и верной спутницей жизни.

- Сука думала, что может мне угрожать!- прорычал Антонио. - говорила, что пойдет к отцу, расскажет о нас все.

- Что ты сделал? -голос Паолы задрожал.

- То, что давно должен был сделать её отец! Когда эта неблагодарная тварь была ещё ребенком !- ледяным тоном ответил Антонио. - Научил ее молчать.

Когда на следующее утро Паола узнала, что Аллегра в больнице с множественными переломами, она почувствовала тошноту. А за завтраком дон Сальваторе только хмыкнул, услышав новости:

- Не умеешь держать своих девок в узде, Антонио. Позор. Впрочем, чего ожидать от подстилок. Настоящая женщина, из хорошей семьи, всегда будет воспитанной. В нашей семье женщины знают свое место, не так ли? - он бросил взгляд на дочь. - Надеюсь, больше проблем с твоей девкой не возникнет? А ты, Паола, покажешь, как стоит вести себя любящей дочери?

Паола сидела прямо, с безмятежным выражением лица, хотя внутри все кипело от гнева и боли.

- Да, отец, - ответила она тихо.

В этот момент она отчетливо вспомнила еще одну деталь из детства - как мать однажды шепнула ей: «Запомни, cara mia, иногда слепота - это не проклятие, а дар. Ты не видишь ужасов этого мира, но чувствуешь сердца людей. Это твоя сила».

Тогда она не поняла. Теперь, спустя годы, сидя за столом с мужчинами, которых общество называло ее семьей, Паола наконец осознала глубину материнской мудрости. И тихо, про себя, поклялась, что ее собственная история будет иной. Даже если Алесссандро не придёт за ней, даже если предаст.

Глава 26. Ночь перед свадьбой

Ночь перед свадьбой Паола не спала. Она сидела у окна, прислушиваясь к звукам дома. Сегодня особняк был полон гостей - родственники, партнёры, знакомые прибывали с разных концов Сицилии. Не было лишь одной категории прибывших - друзей. Ибо настоящей дружбы Сальваторе Вителли не признавал, считая, что все люди подобны ему- могут предать, подставить в любой момент

Тихий стук в дверь заставил ее вздрогнуть.

- Кто там? - спросила она.

- Это я, Мария, - раздался шепот старой экономки. - Можно войти?

Паола открыла дверь, и Мария проскользнула в комнату, тщательно закрыв за собой дверь.

- Что случилось?

- У нас мало времени, девочка, - прошептала Мария. - Я пришла предупредить тебя. Сегодня я случайно услышала разговор твоего отца с Марко. Они что-то затевают. После свадьбы Ринальди будут устранены. Все, включая твоего жениха.

Паола ахнула:- Что? Но зачем тогда весь этот спектакль?

Она не могла понять, к чему тогда пышное торжество, свадьба, объединение. Ведь до этого они прекрасно " управлялись" и без подобной бутафории, просто устраивая перестрелки друг с другом, подкупая полицию и власти, подставляя конкурентов в лице друг друга.

- Твой отец хочет заполучить их территории и связи. После свадьбы ваши семьи официально объединятся, и если Ринальди погибнут, все их владения перейдут к Вителли через тебя, как через жену Луки.

Паола покачала головой:- Это просто безумие. Винченцо Ринальди не глупец. Он наверняка предвидит такой ход.

- Конечно, - кивнула Мария. - Именно поэтому дон Сальваторе считает, что у Ринальди тоже есть план. Я слышала, что охрану усилили не из-за обычных мер безопасности. Они готовятся к чему-то.

Паола вдруг поняла:- Завтра... завтра будет бойня.

Паола поежилась от осознания того, что даже Мария знает о предстоящем гораздо больше нее, непосредственной участницы. С другой стороны, так и есть- когда-то давно Паола невольно подслушала разговор двух гостей отца, крупных шишек мафии. Они говорили о своих делах совершенно не смущаясь того, что их слышит прислуга. За людей они обычно таковых не считали, равно как и Паолу. Мария же после этого посвятила подопечную в то, что прислуга во многих домах слышит и знает очень много.

- Да, - Мария взяла ее за руки. - И я не хочу, чтобы ты была там. Я пришла помочь тебе сбежать. Сегодня ночью.

Паола замерла:- Ты? Но почему?

- Я служила вашей семье много лет. Видела, как твой отец из амбициозного молодого человека превратился в чудовище. Видела, как он ломал твою мать, пока она не сломалась окончательно. Видела, как он превращал твоих братьев в копии себя.- Мария тяжело вздохнула. - Но тебя... тебя он так и не сумел сломить. И я не позволю ему сделать это сейчас.

Паола обняла старую женщину:- Спасибо, Мария. Но я должна остаться.

- Что? - Мария отстранилась. - Ты с ума сошла? Завтра здесь будет настоящая война!

- Именно поэтому я должна быть здесь, - твердо сказала Паола. - Алессандро придет за мной. Я знаю это. И я не могу уйти, не дождавшись его.

- Алессандро? - Мария нахмурилась. - Ты имеешь в виду того телохранителя, который оказался шпионом? Девочка, да ведь он предал тебя!

- Нет, - покачала головой Паола. - Он не предавал меня. Наоборот, это я предала его своим молчанием все эти годы.

- О чем ты говоришь?

Паола глубоко вздохнула:- Я ведь тоже всегда знала, кто такой мой отец, Мария. Догадывалась о его преступлениях, о крови на его руках. Я слышала разговоры в доме, когда все думали, что я не слушаю. Я знала о семье Алессандро, вернее, слышала о том, что отец убил их, не зная, что это была его семья. - Она сжала кулаки. - И я ничего не сделала. Ничего не сказала. Просто... существовала рядом с убийцей.

Мария молчала, потрясенная этим признанием. Затем печально покачала головой:

-А что ты могла сделать, девочка? Сперва ты была всего лишь ребенком, а после...- Мария замялась, но Паола прекрасно поняла, что та имела в виду. Что может сделать слепая девушка? Кому она может противостоять?

- Алессандро имел право на месть, - продолжала Паола. - Но вместо этого он обещал спасти меня. От отца, от этой свадьбы. От жизни, которая была бы хуже смерти.

- И ты веришь, что он вернется за тобой? - тихо спросила Мария.

- Да, -без колебаний ответила Паола. - Но мне нужна твоя помощь, чтобы быть готовой.

Мария колебалась лишь мгновение:- Чем я могу помочь?

- Мне нужен пистолет. Я знаю, где отец хранит мой, который дарил на мой шестнадцатый день рождения. И кое-что еще...

В ту ночь Мария исполнила все просьбы Паолы, не задавая лишних вопросов. А на рассвете, когда дом начал просыпаться для приготовлений к самому грандиозному событию года, Паола была готова. Готова к тому, что этот день изменит все.

Глава 27. Подготовка к свадьбе

Паола Вителли сидела перед зеркалом, не видя своего отражения. Её тонкие пальцы осторожно касались лица, пытаясь понять, что делает с ней визажист. Лёгкий запах пудры и туши для ресниц наполнял комнату. За окном виллы Вителли расстилался великолепный вид на побережье Сицилии, который Паола могла только представлять.

- Я нанесу немного бронзатора на скулы, синьорина Вителли, - проговорила Джузеппина, визажист из Палермо. - У вас такая аристократичная бледность, но на свадебных фотографиях нужно немного тепла. Чтобы потом показывать детям, как их мать была счастлива в этот день.

- Как скажете,- тихо ответила Паола, слегка наклонив голову. Остаток лекарств, выданных доктором Беллини, пришёлся сегодня как нельзя кстати. С самого утра нервы были натянуты точно струна, и лишь таблетки помогли хоть немного снять напряжение.

Её длинные шелковистые волосы волнистыми локонами красиво обрамляли лицо. Стилист Джулио уже подготовил несколько эскетов причёски для особого дня.

- Какая же вы счастливица, синьорина Вителли,- вздохнула Джузеппина, нанося румяна на щёки девушки. - Выходите замуж за самого Луку Ринальди! Половина женщин Сицилии вам завидует. А вторая половина просто замужем. - засмеялась она.

Паола едва заметно улыбнулась:

- Вы так думаете?

- Думаю? - вновь рассмеялась Джузеппина , переглянувшись с Джулио. - Я в этом уверена! Молодой, образованный... Говорят, он в Гарварде учился.

- Да, в Гарварде, - подтвердил Джулио, расчёсывая длинные локоны Паолы.- Ладно, пускай бы просто красив как бог, а ещё и умен.- усмехнулся он- Но ведь ещё и из какой семьи.

Он многозначительно замолчал, но всем в этой комнате было понятно, о чём идёт речь. Семья Ринальди, вторая по влиянию, богатству, власти после семьи Вителли. А этот брак должен был соединить две самые могущественные мафиозные династии Сицилии. Поэтому и стал событием сезона.

- А платье! -восхищённо продолжила Мария. — Я видела, как его доставляли. Chanel Haute Couture, верно? Оно невероятно красиво, точно для ангела сшито. Вы будете потрясающей невестой, синьорина Вителли.

- Да, Chanel, но выбор не мой- это папа настоял, - просто ответила Паола.

- «Папа настоял», -передразнил Джулио голосом, полным добродушной иронии. - Мой папа может настоять максимум на второй порции пасты в воскресенье. А ваш отправляет частный самолёт в Париж за свадебным платьем. Ох и везёт вам.

Паола слегка напряглась, но никто этого не заметил.

- Честно сказать, каждая мечтала иметь то, что у вас есть, синьорина, - вздохнула Мария, нанося последние штрихи макияжа. - Богатство, власть, уважение... Люди расступаются, когда вы проходите.

- Они расступаются не из уважения, Джузеппина, - спокойно поправила её Паола. - Из страха.

В комнате повисла неловкая тишина, прерванная лишь стуком в дверь. Вошла горничная:

- Синьорина Вителли, ваше платье готово. Швеи ждут для последней примерки.

Паола кивнула и поднялась со стула. Несмотря на слепоту, она двигалась в пространстве без трости уверенно, отлично зная расположение предметов в своей комнате.

- Я помогу вам, синьорина,- предложила Джузеппина.

- Нет, спасибо. Я сама, - отклонила предложение Паола, направляясь к двери.

Когда она вышла, Джузеппина повернулась к Джулио:

- Странная она. С таким богатством, с такой жизнью - а не улыбается почти. Я бы на её месте...

- На её месте? - Джулио тут же понизил голос, мигом превратившись из веселого добряка в циничного мужчину. -Глупая! Ты хотела бы быть слепой дочерью Сальваторе Вителли? Человека, которого называют «Мясником Катании»? И выходить замуж за того, кого выбрал твой отец? И вообще, что ты несла все это время? Я еле успевал её отвлекать, Джузеппина! Ты просто текла как сучка при одном его имени!

- Но ведь Лука Ринальди...

- Красавчик, я понял, - раздражённо прервал её Джулио. - Но ты видела его глаза? Холодные, как у змеи. И я слышал всякие истории о том, как он обращается с женщинами! И, поверь мне,...

- Т-с-с! - испуганно шикнула на него девушка - Ты с ума сошёл? В этом доме и у стен есть уши!

***

Паола стояла посреди большой гардеробной в одном шёлковом нижнем белье, пока две швеи суетились вокруг, готовя свадебное платье. Она провела рукой по изысканной ткани, ощущая каждую деталь, каждую бисеринку, пришитую вручную.

- Это самое красивое платье, которое я когда-либо видела, синьорина, - произнесла одна из швей с благоговением.- Ваш отец не зря передумал, выбрал его, а не прошлое. В этом вы будете словно королева.

Паола горько усмехнулась:

-Честно сказать, мне все равно, ведь я его никогда не увижу.

В этот момент дверь гардеробной открылась без стука. Паола сразу почувствовала знакомый запах одеколона и сигар.

- Папа? - спросила она, инстинктивно прикрываясь руками.

- Оставьте нас, - произнёс Сальваторе Вителли, и швеи мгновенно испарились, прихватив с собой платье.

Паола слышала, как отец подошёл ближе. От него пахло виски - необычно для всегда собранного и контролирующего себя Сальваторе.

- Ты пил? - удивлённо вскинула она брови. Такое поведение было несвойственно отцу.

- Сегодня особенный день, Паола, - голос Сальваторе звучал немного иначе, чем обычно. - Моя единственная дочь выходит замуж.- он усмехнулся, будто знал о предстоящем нечто больше, чем остальные.

Отец приблизился, и Паола ощутила тепло его руки на своём плече.

- Надень что-нибудь, нам нужно поговорить.

Паола нащупала на стуле и быстро накинула на себя шёлковый халат, а затем последовала за отцом, который уже сел в кресло у окна.

- О чём ты хотел поговорить, папа? - спросила она, опускаясь на край кровати напротив.

Сальваторе некоторое время молчал, словно собираясь с мыслями.

- Ты очень похожа на свою мать, - наконец произнёс он. - Та же утонченность, та же гордость. Не сдаешься, противостоишь ....

При упоминании матери Паола напряглась. Но для неё настоящая Джованна Вителли умерла ещё в раннем детстве Паолы, поэтому и воспоминания о ней были размытыми, словно акварельные наброски. Та Джованна, что осталась с ними, была лишь пустой оболочкой, лишённой души, запертой в клетке своего больного разума.

- Люди говорят, что я - копия тебя, - возразила Паола. Да, внешне она позволила и на мать, но характером, многие считали, на отца. А Паола всего лишь не раскрывалась перед незнакомыми людьми, что многие считали снобизмом, холодностью и эгоизмом.

- Люди видят то, что хотят видеть, - холодно отрезал Сальваторе. - Но я знаю правду. Ты - вылитая Джованна. И я боюсь, что с тем же сердцем.

Паола замерла, ощущая, как воздух в комнате становится тяжелее. Отец практически никогда не говорил с ней о маме, словно та была запретной темой.

- Что ты имеешь в виду? - осторожно спросила она.

Сальваторе встал и Паола услышала, как он подошёл к шкафу с алкоголем, налил себе что-то в стакан. Судя по звуку - снова виски.

- Знаешь, что люди говорят о нас? - его голос звучал отстранённо. - О твоей матери и обо мне. Говорят, что я истязал её. Что загнал в могилу.

Паола не ответила. Эти слухи действительно ходили, вот только для нее всё было не слухами - всё было правдой. Ужасной в своей шокирующей реальности правдой.

- Так вот, - продолжил Сальваторе, и в его голосе появились нотки горечи, -Представь себе, правда куда ироничнее. Это она истязала меня. Каждый день, каждый час нашей совместной жизни.

Он резко осушил стакан.

- Папа, тебе не следует...

—- Нет, слушай меня, Паола!- злобно перебил её Сальваторе, и она услышала, как он приблизился к ней. - Я хочу, чтобы ты знала правду перед тем, как...- он помедлил - Войдёшь в семью Ринальди.

Он опустился перед ней на колени, взяв её руки в свои. Паола почувствовала шероховатость его ладоней- следы жизни, полной насилия, которую он никогда не скрывал от неё.

- Твоя мать, Джованна, никогда не любила меня, - голос Сальваторе дрогнул.- Это был не такой брак, как твой сегодня. Я был моложе, гораздо глупее, и позволил себе такую роскошь как любовь. И очень сильно за это поплатился, сильнее, чем ты можешь себе то представить. Джованна не любила меня, она ненавидела каждый день, что вынуждена была быть рядом. И каждую ночь.

Паола почувствовала, как его руки слегка сжались.

- Но если бы она только смогла полюбить... Всё было бы иначе. Наша жизнь, этот дом, вся Сицилия - я бы построил другой мир для неё.

Сальваторе отпустил руки дочери и поднялся на ноги. Паола слышала, как он шагает по комнате.

- Она была холодна со мной, как лёд. Всегда безупречна на публике - идеальная жена дона. Для всех вокруг у неё находились добрые слова и щедрые подарки. Джованна занималась благотворительностью, помогала бедным, строила приюты и больницы. Все восхищались ею, - его голос стал жёстче. - Но никто не знал, что для собственного мужа она не могла найти даже крупицы тепла.

- Папа, я не понимаю, зачем ты мне это рассказываешь сегодня, - встревоженно произнесла Паола, не понимая, куда клонит отец, и как вести себя с ним, когда он в таком состоянии.

- Каждый день, каждый взгляд Джованны говорил мне, какое я ничтожество, - словно не слыша дочь, продолжал Сальваторе. - Она презирала то, кем я был, что я делал. А я... я просто хотел её любви. Представь себе, единственный во всей Сицилии идиот, посмевший влюбиться в собственную жену!

Он резко остановился, и Паола услышала, как он делает глубокий вдох, словно пытаясь взять себя в руки.

- Я рассказываю тебе это не для того, чтобы очернить память о твоей матери, Паола. Я хочу предостеречь тебя.

Он вновь подошёл к ней, и на этот раз Паола ощутила, как его рука легла ей на щёку.

- Ты выходишь замуж за Луку Ринальди. Это необходимо для нашей семьи, для нашего будущего. Но я не хочу, чтобы ты повторила ошибку своей матери.

- Какую ошибку? - шёпотом спросила Паола.

- Не выбирай чужих вместо своих. Не предавай семью ради своих принципов или иллюзий, о голос Сальваторе стал жёстким, как сталь. - Жизнь научила меня одному: кровь важнее всего. Семья - это всё, что у нас есть. Всё остальное - иллюзия.

Паола почувствовала холод, пробежавший по спине.

- Ты хочешь сказать, что мама предала тебя?

Сальваторе помолчал секунду.

- Она выбрала свою мораль вместо своей семьи. Своего мужа. Думала, что может жить в нашем мире по своим правилам. А ещё - она изменяла мне. Представь себе, с тем проклятым нищим охранником, у которого даже не хватило смелости отобрать её у меня. Тайно, они встречались тайно....А потом....- он с горечью усмехнулся - Потом родилась ты. - услышав тихий вздох Паолы, он отмахнулся.- Оставь. Если я принял тебя безоговорочно, не выясняя, чья ты на самом деле дочь, то ты и подавно должна понимать. Ты- дочь Сальваторе Вителли!

Он наклонился ближе, и Паола почувствовала его дыхание:

- Поэтому, запомни, дочь моя. Сальваторе Вителли предательства и ошибок не прощает. Иначе я бы не стал тем, кем я стал. Скоро тебе предстоит сделать выбор, и я верю, что он будет правильным.

В этих словах звучала угроза, от которой кровь Паолы застыла в жилах.

-Я тоже её любила. - тихо произнесла она наконец. - Не ты один потерял человека, которого любил.

Сальваторе выпрямился.

- Конечно, и ты любила. - его голос вновь стал отстранённым. -И я любил. До последнего её вздоха.

Он направился к двери, а Паола так и не могла взять в толк, что он имел в виду? Пьяный бред? Непохоже- Сальваторе Вителли контролировал себя во всем, да и не делал ничего просто так. Вот и сейчас он сказал ей то, что хотел сказать. Предостерёг...

- Сейчас я верну к тебе швей, собирайся. Церемония начнётся в два. Семья Ринальди

Перед тем как выйти, он остановился:

- Паола, я желаю тебе счастья. Искренне желаю. Но никогда не забывай, кто ты. Ты - Вителли, ведь так, дочка?

И, не дожидаясь ответа, вышел из комнаты.

Глава 28. Свадьба

Церковь Святой Розалии была украшена белыми лилиями и розами. Старинный собор, расположенный в центре Палермо, заполнился гостями - самыми влиятельными людьми Сицилии. Полицейские шефы, политики, бизнесмены и, конечно, представители всех мафиозных кланов острова. Неподалеку, за огромным забором, собралась толпа журналистов, не ангажированных на мероприятие. У входа в собор наготове стояли представители СМИ, которых допустили до съёмок. В воздухе витал шлейф роскоши, богатства и власти. Зеваки собрались на обеих сторонах тротуара, силясь хоть мельком увидеть известных людей, всё держали наготове телефоны, вполголоса обсуждая увиденных ими знаменитостей. Повсюду дежурили охрана и полиция.

Алессандро, одетый в форму официанта, с очками и искусно измененным лицом, спокойно расставлял бокалы для шампанского в вестибюле церкви. Мимо него прошел Марко Вителли, окруженный телохранителями, но не обратил на обслуживающий персонал никакого внимания. Каррера усмехнулся, понимая, как верно все рассчитал. Для таких как Марко, Доменико и их отец люди ниже рангом - не люди вовсе. Вещи, имущество, что можно купить, сломать, подарить кому-то. Он хорошо помнил слова Паолы о том, как её отец относится к прислуге.

Через наушник Алессандро услышал голос Роберто: - Первая группа на позиции. Ждем сигнала.

- Понял, -тихо ответил Алессандро. - Ожидайте прибытия невесты. Ничего не предпринимать до моего сигнала.

Всё шло по плану. Или так казалось до тех пор, пока Алессандро не заметил нескольких людей, которых не должно было быть в списках Доменико. Он узнал их - личная охрана Леоне, главы клана из Катании. Леоне не собирался открыто участвовать в операции, да и по плану он должен был действовать совершенно иначе, не появляясь в соборе.

- У нас проблема, - прошептал Алессандро в микрофон. - Кажется, сегодня здесь будет больше гостей, чем мы ожидали.

В этот момент в церковь вошел Доменико Ринальди, безупречно одетый в дорогой костюм. Он лениво прошёлся меж гостями, перебросившись с некоторыми парой дежурных фраз, сделал вид, что хочет бокал шампанского, и подошел к Алессандро.

- Что-то не так? - спросил он, изображая светскую беседу.

- Люди Леоне здесь, - сказал Алессандро, наполняя его бокал. - Ты знал об этом?

Глаза Доменико слегка расширились, но, казалось, ему нравится новый вызов. Доменико напоминал Алесссандро Марко- скрытая жестокость так и плескалась внутри каждого из них, силясь выплеснуться наружу, затопив собой окружающих: - Нет. Это усложняет дело. Но, я думаю, Леоне просто решил помочь чуть больше, чем планировал.

- Или кто-то играет не по правилам, - Алессандро внимательно смотрел в глаза Ринальди.

- Я не имею к этому отношения, - твердо сказал Доменико. - Это не в моих интересах. Может быть, Леоне действует самостоятельно. Он тоже имеет счеты с Вителли, поэтому и решил, что гораздо эффективнее будет усилить нас здесь.

Алессандро не успел ответить, потому что снаружи раздался шум подъезжающих машин. Невеста прибыла.

Роскошный белый Роллс Ройс остановился у входа в церковь. Из него нарочито медленно вышел Сальваторе Вителли в темном костюме, а затем помог выйти своей дочери. Паола была ослепительна в белом платье с длинной фатой. Ее лицо скрывалось за тонкой вуалью. По толпе пронесся всеобщий вздох восхищения, когда невеста грациозно сделала первые шаги в сторону входа.

"Красавица"

"Ангел"

"Слепая Мадонна"- пронеслись шепотки.

Сердце Алессандро сжалось при виде ее. Она выглядела как ангел, ведомый на заклание.

- Началось, - произнес он в микрофон. - Всем приготовиться.

План был прост: как только невеста войдет в центральный неф, где ее будет ждать жених, люди Доменико, замаскированные под официантов и гостей, начнут действовать. Первая цель - телохранители Сальваторе, затем сам дон. Жизни своих братьев Паола вымолила у Алессандро, и тот не смог отказать ей. Старая месть была погребена под лавиной всепоглощающей любви. Впрочем, он немного слукавил - его обещание никак не гарантировало того, что они попросту не погибнут в перестрелке с Леоне или Ринальди. Да и сама Паола это понимала- её братья сами выбрали этот путь.

Дальше, по плану, во всеобщей суматохе Алессандро должен был добраться до Паолы и вывести ее через заднюю дверь ризницы, где их уже ждала бы машина.

Но когда Сальваторе с дочерью поднялись по ступеням церкви, Алессандро заметил что-то странное. Слишком много охраны. И люди Вителли, казалось, были в высшей степени настороже.

- Они знают, - внезапно понял он. - Они ждут нападения.

Как будто в подтверждение его слов, один из охранников Вителли вдруг указал на человека, которого Алессандро знал как члена команды Доменико. Хитрый Сальваторе, скорее всего, решил, не дожидаясь свадьбы, расправиться с семейством Ринальди руками глупца Леоне, выдав всё за нападение Леоне на оба семейства. Вот только предательства Доменико он не учел.

- Предательство! - крикнул охранник. - У него оружие!

Всё произошло одновременно. Охрана Вителли выхватила пистолеты. Люди Доменико тоже потянулись за оружием. И в этот момент снаружи раздался громкий взрыв - взлетела на воздух одна из машин кортежа.

Началась перестрелка. Гости кричали и пытались укрыться. Алессандро, отбросив поднос с бокалами, бросился к Паоле, которую отец пытался увести обратно к выходу.

- Паола! - закричал он, не заботясь больше о маскировке.

Она повернула голову на звук его голоса, и даже через вуаль он увидел, как её лицо озарилось узнаванием.

- Алессандро! - она рванулась из хватки отца.

Сальваторе Вителли обернулся и увидел Алессандро. Его глаза расширились от шока и ярости.

- Ты! - прорычал он, выхватывая пистолет.

В этот момент рядом с ними оказался Марко Вителли со своими людьми. Алессандро понял, что ему не прорваться сквозь этот заслон.

- Уведите её! - приказал Сальваторе сыну, передавая ему Паолу. - Я разберусь с этим ублюдком.

Марко кивнул и потащил сопротивляющуюся сестру к боковому выходу.

- Нет! - закричала Паола. - Алессандро! Алессандро!

Но её голос потонул в шуме выстрелов. Сальваторе направил пистолет на Алессандро, но тот оказался быстрее. Выстрел —ю- и Вителли вскрикнул, роняя оружие. Пуля попала ему в плечо.

- Это за моего отца, - сказал Алессандро, приближаясь. Его рука, сжимающая пистолет, впервые в жизни дрожала. Наконец наступил момент, которого он так долго ждал, о котором грезил во сне и наяву.

Несмотря на ранение, в глазах Сальваторе не было страха. Только холодная ярость. Такие люди даже между своей жизнью и исполнением своей воли всегда сделают выбор не в пользу спасения.

- Ты думаешь, что победил? - прохрипел он. - Ты никогда не выберешься отсюда живым. И моя дочь тоже. Я- её отец, и я лучше убью её, чем отдам тебе!

- Твоя дочь заслуживает лучшего отца, - ответил Алессандро, целясь в голову дона.

В этот момент за спиной Сальваторе появилась фигура. Доменико Ринальди с пистолетом в руке.

- Позволь мне, - сказал он Алессандро. - У меня тоже есть свои кое-какип счеты с ним.

Алессандро колебался. Двадцать лет он ждал этого момента, и теперь, когда Сальваторе Вителли был в его власти, он вдруг почувствовал... пустоту. Месть, которая двигала им все эти годы, вдруг показалась незначительной по сравнению с другим - с желанием спасти Паолу. Если он сейчас не успеет, и девушку увезут, спрятав от него или же приведут в исполнение ужасную волю её отца- разве сможет он когда-нибудь себе это простить?

- Делай что хочешь, - сказал он Доменико, поворачиваясь, чтобы бежать за Марко и Паолой. - Мне нужно найти её.

Выстрел прозвучал за его спиной, когда он уже был у двери. Он не обернулся, чтобы увидеть, как падает человек, убивший его семью. Теперь это не имело значения. Ничего уже не имело значения, кроме того, что он безумно любит Паолу. И не сможет жить без нее.

Он выбежал в боковой коридор, ведущий к ризнице. Роберто, окровавленный, но живой, встретился ему по пути.

- Марко увел её через заднюю дверь! - крикнул он. - За ними еще трое охранников.

- А Лука? Жених? - спросил Алессандро на бегу.

- Мертв, - коротко ответил Роберто. - Попал под перекрестный огонь.

Они выбежали через заднюю дверь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Марко заталкивает сопротивляющуюся Паолу в черный автомобиль.

- Стой! - закричал Алессандро, прицеливаясь.

Марко обернулся, его лицо исказилось от ненависти. Он тоже поднял пистолет, но стрелять не стал. Вместо этого он дернул Паолу так, что она оказалась перед ним - живой щит.

- Опусти оружие, Каррера, -приказал он. - Иначе она умрет прямо сейчас. Я пожалел её, хоть отец и велел убить сразу, если что-то пойдет не так. Но такому ублюдку как ты готов отдать её только мертвой.

Алессандро замер, всё еще целясь, но не решаясь выстрелить. Безвыходная ситуация.

- Отпусти её, Марко, - сказал он. - Твой отец мертв. Всё кончено.

- Ничего не кончено, - оскалился Марко. - Семья Вителли не сдается. А эта слепая дрянь... - он дернул Паолу за волосы, заставив ее вскрикнуть, -Она заплатит за свое предательство.

Всё произошло в одно мгновение. Паола вдруг резко откинула голову назад, ударив Марко в лицо. Он вскрикнул от боли, его хватка ослабла. И в следующую секунду Паола выхватила что-то из складок своего платья.

Два выстрела прозвучали почти одновременно. Один - из пистолета Алессандро, другой - из маленького дамского пистолета, который Паола направила через плечо.

Марко Вителли упал, его глаза были широко раскрыты от шока. Два пулевых отверстия - одно в груди, другое в голове - украсили его безупречный костюм алыми пятнами.

Паола стояла над телом брата, всё еще сжимая пистолет. Её свадебное платье было забрызгано кровью, вуаль испорчена и порвана. Но в этот момент она казалась Алессандро прекрасной и страшной, как ангел мщения.

Он бросился к ней, осторожно забирая оружие из её дрожащих рук.

- Всё кончено, Паола, - тихо сказал он. - Мы уходим.

Она подняла лицо, её слепые глаза были полны слез: - Я убила его. Своего брата.

- Ты защищалась, он хотел убить тебя, - твердо сказал Алессандро. - И ты спасла меня. Опять.

Он обнял её, прижимая к себе. За их спинами церковь Святой Розалии превратилась в поле битвы. Сирены полиции уже слышались вдалеке.

- Нам нужно идти, - сказал подошедший Роберто, проверив пульс Марко. - Прямо сейчас.

Алессандро кивнул и подхватил Паолу на руки: - Держись крепче. Мы уходим отсюда навсегда.

И они побежали прочь от хаоса и смерти, оставляя позади свою прошлую жизнь.

Глава 29. Наедине

Старый рыбацкий домик на окраине Трапани казался идеальным убежищем. Спрятанный среди скал, с видом на Тирренское море, он принадлежал человеку, который задолжал Алессандро жизнь - единственному, кому он мог доверять в этом хаосе. Маттео Фьерра, человек и, одновременно, единственный заказ, который Алессандро Каррера не выполнил, готов был помочь многим в благодарность, но Алессандро принял лишь помощь на одну ночь. Нужен был дом, нигде не засвеченный, тот, где искать их никогда не станут, от человека, в дружбе с которым Алессандро и подозревать не станут, ведь Маттео- шеф местной полиции. Заказ на него Алессандро получил несколько лет назад, но исполнять не пожелал, ведь этот человек отличался от остальных. Он не совершал никаких преступлений, наоборот, он силился противостоять мафии. За что и был приговорен к смерти. Но исполнителем этого приговора выбрали не того человека- Алессандро с удовольствием сокращал ряды мафии, принимая заказы то на одного главаря местечковых подразделений, то - на другого. Но убивать достойного человека, того, кто как и он борется с тьмой, спрутом, расползающимся по Сицилии, он не собирался. Поэтому, придя к жертве домой, он честно все ему рассказал. Операцию по поимке заказчиков провернули быстро и аккуратно, конечно же, после этого Алессандро пришлось " умереть"- вновь сменить личность и место жительства, но к такому за много лет скитаний мужчина давно привык. Теперь вот Маттео, уже давно находившийся на пенсии, был несказанно рад хоть чем-то отплатить своему спасителю.

Паола сидела у окна, прислушиваясь к шуму волн, разбивающихся о берег. Её пальцы нервно скользили по ткани платья, того самого, в котором она должна была стать женой Луки Ринальди.

Вместо этого она стала беглянкой. Выстрел в собственного брата Марко всё ещё отдавался эхом в её ушах, смешиваясь с криками гостей и звуками перестрелки. Паола помнила тяжесть пистолета в руках и голос отца, кричащего её имя. Сальваторе Вителли редко что-либо просил, он приказывал. И его дочь впервые ослушалась прямого приказа.

- Маттео оставил своих людей, - голос Алессандро прервал её мысли. - Приглядывать, на всякий случай. Но я думаю, мы в полной безопасности.

Алессандро закрыл дверь и повернул ключ в замке, как будто это могло защитить их от всей мощи двух враждующих кланов. Паола слышала его шаги - тяжёлые, но осторожные, как у человека, который всегда готов к нападению. Хищник, точно её отец. Девушка впервые осознала всю реальность происходящего - она одна, с совершенно чужим мужчиной, отец, скорее всего, мертв. Марко она убила своими руками. А, может быть, Алессандро это и планировал? Вот она, его месть? Разрушить семью, перетянуть её на свою сторону, чтобы сделать месть как можно более изощрённой? Паола предаст отца, убьет Марко собственноручно, да и Доменико вряд ли выжил в перестрелке, что завязалась. " Но разве он мог знать о пистолете? "- попытался было вразумить девушку внутренний голос -" Разве знал, что ты сможешь выстрелить в родного брата?".- тут же издевательски добавил он, отчего Паола пришла в состояние, близкое к истерике. Братоубийца! Господи, как же она низко пала. Достойная дочь семейства Вителли! В её жилах ведь тоже течет их отравленная кровь.

- Ты в порядке? - спросил он, подходя ближе.

Девушка обернулась, хотя и не могла его видеть. Слепота, сопровождавшая её с рождения, научила её чувствовать людей иначе. Сейчас Алессандро казался ей до странного чужим, непредсказуемым, чем-то недовольным.

- А ты? - ответила она вопросом на вопрос, не сдержавшись.- Ты пришёл в дом моего отца, чтобы убить его, а вместо этого бежишь с его дочерью. Может, это и был твой план? В таком случае, поздравляю, ты довёл его до финала!

Она услышала его тихий вздох и почувствовала, как матрас прогнулся, когда он сел рядом с ней.

- Я шёл к вам с единственной целью - отомстить за свою семью,- его голос звучал глухо, словно из глубины колодца. - Много лет я жил, вернее, выживал одной лишь этой мыслью. Твой отец отнял у меня всё, Паола. Я был ребёнком, когда увидел, как он убивает моих родителей. Не скрою - я много пзнв деталях представлял, как это буду проделывать, как буду мстить за каждый крик мамы, за слезы сестры... - он замолчал, лишь дыхание выдавало, как неприятны ему эти воспоминания.

-И всё же ты не смог этого сделать, - Паола протянула руку и нашла его лицо. Кончиками пальцев она коснулась его шрама, пересекавшего правую щеку - следа от ножа Марко, когда Алессандро был раскрыт.

- Из-за тебя, - просто ответил он. - Ты изменила всё. Я правда люблю тебя, Паола. Ближе тебя у меня никого нет в этом мире.

Паола помнила тот день, когда Алессандро появился в их доме в качестве нового телохранителя. Отец доверил его своей слепой дочери - какая ирония, сам оказался слепцом. А ещё Сальваторе Вителли считал, что Паола не представляет интереса для их врагов, просто слабое звено, требующее защиты. Он не подозревал, что именно эта его слабость станет его уязвимым местом.

-Я должна была возненавидеть тебя, когда узнала правду, - прошептала Паола в ответ.-Но я тоже не смогла.

Её пальцы скользнули к его губам, ощущая их мягкость. Алессандро перехватил её руку и поднёс к своим губам, целуя каждый палец.

- Ты спасла меня дважды, - сказал он. - Сначала от пустоты, в которой я жил. Потом от пули твоего брата.

Паола почувствовала, как её сердце колотится в груди. То, что должно было быть её свадебной ночью с другим мужчиной, превратилось в бегство с человеком, который пришёл убить её семью. И всё же никогда в жизни она не чувствовала себя более живой. Она любила и была любима, первоначальный испуг, заставлявший её бояться Алессандро ушёл, уступив место робости и волнению. Она впервые с мужчиной, любимым, любящим. Она всего лишь хочет немного тепла, любви, счастья. Хоть на один короткий миг почувствовать себя любимой, пускай завтра выяснится, что всё это - обман, красивая ложь. Но у неё есть сегодня.

-Я хочу видеть тебя, ещё раз, - прошептала она.

Алессандро понял. Он взял её руки и положил их на своё лицо, позволяя исследовать каждую черту. Паола чувствовала щетину на его подбородке, линию его скул, изгиб ресниц. Её пальцы танцевали по его коже, создавая в её разуме образ, который она никогда не смогла бы увидеть глазами. Легко пробежавшись кончиками пальцев по его плечам и груди, Паола скользнула чуть ниже, на плоский живот, и тут же убрала руки.

- Ты очень красивый, - сказала она с улыбкой.

- Откуда ты знаешь?- в его голосе послышалась ответная улыбка.

- Я вижу сердцем, - ответила Паола.- А для него ты- самый красивый мужчина, которого я встречала.

Алессандро наклонился и его губы нашли её губы. Поцелуй был нежным, неуверенным, словно он боялся, что она может раствориться в воздухе. Паола обвила руками его шею, притягивая ближе, углубляя поцелуй.

- Я хотела этого с первого дня, - прошептала она между поцелуями. - С того момента, как ты приехал, когда...Когда впервые позволил прикоснуться к твоему лицу.- девушка впервые позволила себе быть честной, откровенной, ничего не боясь, говорить то, что чувствует.

- Я знаю, - ответил он, покрывая лёгкими поцелуями её губы. - Я тоже. И это сводило меня с ума, потому что я приехал с намерением уничтожить твою семью.

Паола почувствовала, как его руки скользят по её спине, находя молнию свадебного платья. Она вздрогнула от прикосновения его пальцев к обнажённой коже.

- Это должна была быть моя свадебная ночь, - сказала она.- С Лукой ...И всё так...Изменилось. но я верила, что ты придёшь за мной. Я ждала тебя.

- Я знаю, - его голос стал хриплым от желания . - Если ты не готова...

Вместо ответа она нашла пуговицы его рубашки и начала расстегивать их одну за другой. Её пальцы касались горячей кожи и жёстких мышц, находили шрамы, историю которых она уже знала. Шрам от пули на плече, след от ножа на рёбрах, ожог на боку - жизнь Алессандро была написана на его теле, будто высечена шрифтом Брайля из боли и страданий. Но Паола тоже в силах подарить ему новую, хоть на те короткие мгновения, что они вместе. Она уже научилась не загадывать далеко на будущее, что же произойдет, как всё сложится. Нет. Есть только " здесь и сейчас", и будь что будет.

Платье соскользнуло с её плеч, и прохладный морской воздух коснулся кожи. Паола никогда не видела себя, но знала своё тело по ощущениям. Со стороны Алессандро послышался прерывистый вздох.

- Ты даже не представляешь, какая ты красивая, - прошептал он, и его руки обхватили её лицо. - Невероятно красивая, Паола...

Она улыбнулась и потянула его на кровать. Старый матрас скрипнул под их весом. Алессандро осторожно уложил её, как будто она была сделана из фарфора.

- Я не разобьюсь, - сказала она с лёгким смехом.

- Я знаю, -вновь согласился он, целуя её шею. - Ты сильнее меня, Паола Вителли. Ты всегда была сильнее всех нас. Хрупкая- и такая сильная одновременно.

Его губы двигались вниз, исследуя каждый сантиметр её тела. Паола закрыла глаза и позволила ощущениям захлестнуть её. В темноте, где она провела всю свою жизнь, прикосновения были её зрением, и сейчас Алессандро показывал ей целый новый мир.

Она ощутила его вес над собой, тепло его кожи, силу его рук. Когда он соединил их тела, Паола почувствовала себя полной, завершённой впервые в жизни. Каждое движение было как волна, накрывающая её, унося мысли о том, что они оставили позади - кровь, предательство, месть.

Они двигались вместе в идеальном ритме, как будто их тела знали друг друга всегда. Ночь окутывала их, как покрывало, скрывая от мира, который искал их. Звуки моря смешивались с их дыханием, создавая новую симфонию.

Позже, когда они лежали рядом, переплетённые конечностями и покрытые тонким слоем пота, Паола положила голову на грудь Алессандро, слушая его сердцебиение.

- Что теперь? - спросила она. - Если мой отец жив, то он никогда не остановится. И семья Ринальди тоже.

Алессандро провёл рукой по её волосам, расплетая длинные тёмные пряди.

- У меня есть план, — сказал он. — Завтра мы отправимся туда, где нас никогда не найдут... Есть место, о котором знаю только я. И новые личности, я позаботился обо всем. Но это- завтра. Сейчас... сейчас есть только ты и я, Паола. Только эта ночь.

Она кивнула, прижимаясь ближе к нему. Утро принесёт новые опасности, погоню и, возможно, смерть. Но сейчас, в этом старом рыбацком домике на краю Трапани, они создали свою собственную реальность.

- Я люблю тебя, Алессандро, - прошептала она, зная, что эти слова могут быть опасней любого оружия в мире мафии. И живительней любого из лекарств в мире.

- Я люблю тебя, Паола, - ответил он, целуя её в лоб. - И я буду любить тебя до последнего вздоха.

За окном луна освещала Тирренское море, и волны бились о скалы в древнем, неизменном ритме. Сицилия хранила свои тайны, и история Паолы и Алессандро стала ещё одной из них - историей о любви, которая цвела среди крови и предательства, подобно редкому цветку, пробившемуся сквозь трещины в камне.

Глава 30. Эпилог

Маленькая прибрежная деревушка на юге Испании жила своей размеренной жизнью. Рыбаки выходили в море на рассвете, туристы наполняли узкие улочки днем, а вечерами в маленьких ресторанчиках звучала гитара и певучая испанская речь.

На окраине деревни, в белом доме с синими ставнями, жила молодая пара. Мужчина с шрамом на лице и красивая женщина, чьи незрячие глаза, казалось, видели что-то недоступное обычным людям. Местные знали их как Алехандро и Паулу, итальянских художников, искавших вдохновения на испанском берегу.

Никто не знал их настоящей истории. Никто не связывал их с кровавой свадьбой в Палермо, ставшей началом конца для двух могущественных мафиозных кланов. События того дня попали на первые страницы всех газет Италии, вызвав крупнейшее полицейское расследование последних лет. Трагедия послужила толчком для масштабной кампании по борьбе с мафией.

Но здесь, на краю Европы, в тихой испанской деревне, они были просто парой, начинавшей новую жизнь.

В тот вечер, как обычно, они сидели на террасе, слушая шум моря.

- Расскажи мне, какой сегодня закат, - попросила Паола, сжимая руку Алессандро.

Он улыбнулся, глядя на горизонт: - Солнце огромное, оранжево-красное, как спелый апельсин. Оно опускается прямо в море, оставляя на воде золотую дорожку. Небо... небо как полотно художника - розовые и фиолетовые мазки на голубом фоне.

Паола слушала, положив голову ему на плечо.

- Иногда я думаю... -тихо сказала она. - Было ли всё это судьбой? То, что ты пришел мстить, но вместо этого нашел меня? То, что я всю жизнь была пленницей, но в итоге спасла себя сама?

Алессандро поцеловал её в висок: - Не знаю, судьба ли это. Я знаю только, что двадцать лет жил ненавистью, а ты научила меня снова любить. И за это я буду благодарен тебе вечно.

На столе зазвонил телефон -тот, который они использовали только для редких, но важных звонков. Алессандро ответил и слушал несколько минут, прежде чем повесить трубку.

-Кто это? - спросила Паола.

- Роберто, -ответил Алессандро. - У него новости из Палермо. Следствие закончено. Официальная версия -война между кланами Вителли и Ринальди, осложненная вмешательством Леоне. Никто за пределами Сицилии не ищет выживших. Мы в безопасности.

Паола кивнула, но продолжала нервно теребить браслет на запястье: - А Мария? Как она?

- С ней всё хорошо. Полиция не нашла никакой связи между ней и нашим побегом. Она передает тебе привет и говорит, что ты всегда была её любимицей.

Паола улыбнулась: - Скажи, когда будешь звонить в следующий раз, что я скучаю по ней. И... если она захочет, здесь всегда найдется место для неё. - она положила ладонь на живот, где вот уже пятый месяц жил из сын или дочь- Алессандро не желал знать пола, сказав, что будет рад просто ребенку от любимой женщины.

- Обязательно скажу, - пообещал Алессандро, снова обнимая её.

Они сидели в тишине, слушая, как волны разбиваются о берег. Впереди была целая жизнь - без крови, без мести, без постоянного страха. Новая жизнь, которую они построят вместе. Муж и жена, Алехандро и Паула.

- Я люблю тебя, - прошептала Паола. - Не за то, что ты спас меня. А за то, что ты - это ты.

- И я люблю тебя, - ответил Алессандро, глядя на море. - За то, что ты смогла увидеть меня настоящего даже без зрения. За то, что показала мне, что жизнь - это не только месть и боль.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом. Наступала ночь, но для них это был рассвет - начало чего-то нового и прекрасного.