Ночь всех нас настигнет

Глава 1. Новые времена

1

Наступили новые времена. Больше нет войн и конфликтов между людьми. Теперь нет расизма и дискриминации. Нет черных, белых, краснокожих, желтолицых. Добро пожаловать в светлое будущее! Теперь есть просто люди. И вампиры… Все просто, и при этом невероятно сложно. Это был ни вирус, ни вспышка инфекции, понесшей за собой эпидемию зараженных, ни проклятье Господа за грехи и не шутка Сатаны. Все типичные сценарии имели расхождения с реальностью, запутывая, сбивая с толку и сводя с ума и без того безумных теоретиков, ищущих ответы на неправильно поставленные вопросы. Никто не знал, как все произошло и чем все кончится. Просто в какой-то момент появились дети ночи и остались там навсегда.

Поначалу нападающих на людей задерживали правоохранительные органы. Но их жертвы по истечению небольшого времени превращались в таких же монстров и нападали на тех, кто оказывался рядом, и все вновь повторялось. Доктора обследовали участников происшествий и поначалу пришли к выводу, что причина всему — новая разновидность бешенства. Но так же раскрылись и иные особенности: у покусанных людей уровень гемоглобина снижался почти до нуля, однако вместо анемии у них возникало неимоверная жажда пополнения своего дефицита за счет крови здоровых людей; так же у зараженных развивалась сильнейшая аллергия на витамин Д, источником которого среди всего прочего был солнечный свет. Спустя пару недель, во время которых единичные случаи нападения превратились в волну паники, распространившуюся по всему миру, та же стало ясно, что все процессы жизнедеятельности укушенных замедлились настолько, что сложно было даже теоретически предположить продолжительность жизни заразившихся людей. Правительства большинства стран приняли решение о начале военного положения во избежание широкомасштабной эпидемии, но было уже поздно. Мир уже погиб.

Полчища, армии зараженных заполонили города, вызывая панический страх у людей. Зараженных становилось все больше, но один вопрос остался без ответа — с чего все началось? Первые из нападавших понятия не имели, как стали такими. Они сами не знали, как происходит обращение и по какой причине. Боль при перевоплощении выжигала все, включая куски памяти. Они знали кто они, но как стали такими — нет. Начиналась агония, а после того, как она отступала, шла новая жизнь, в которой не было места для человечности. Совершенные и бесчувственные. Так их видели смертные.

Началась война. Быстрая, жестокая и короткая. Противники и защитники больных сходились в жестоких схватках. Небольшие стычки между протестующими превратились в настоящие войны между целыми странами. Великие державы принялись уничтожать друг друга. В одних государствах укушенных спасали, в других — казнили самыми жестокими способами. В итоге, ситуация вышла из-под контроля. Россия, Китай и США пали первыми под гнетом войны, зацепив все мелкие государства Европы и Азии. Правительства Великобритании, Германии и Франции старались удержать ситуацию под контролем, но, в итоге, их постигла та же участь. Африканский континент оказался под влиянием зараженных незаметно как для чужаков, так и для местных. Войны привлекли к себе внимание островных государств, которые учли урок и забыли о конфликтах, кинув все силы на уничтожение заболевших. Им это удалось, и все острова отделились от остального мира не только территориально, но и этнически. Теперь острова носили общее название — Морское объединение незараженных держав (МОНД), — во главе которых встала Япония. Канада и страны Латинской Америки сделали иной вывод. Они сдались без боя, сохранив жизни людям, но потеряв гордость и самоуважение. Участь Австралии миру стала неизвестна. Она просто исчезла с карт мира, став главным мифом прежнего мира. Поначалу поступали сведения о больных, но потом война и крах множества стран привели к тому, что о той земле просто забыли.

Внутренний строй общества стал меняться. Теперь люди не были верхушкой эволюции и правителями мира, которыми они считали себя все это время. Те из последних сил, стараясь спасти свой мир, проводили эксперименты с различными версиями вакцины, которая была предназначена для лечения. Но она лишь немного уняла жажду крови и действовала как лекарство от распространенной у зараженных аллергии на ультрафиолет. Так вампиры разделились на два фланга. Люди же вынуждены были начать выживать под покровительством детей ночи, что смогли приспособиться под современный лад и стать воинами и защитниками для тех несчастных, кому не повезло остаться людьми. Так возникли мегаполисы, в которых правили вампиры, и где людям дозволялось жить лишь до тех пор, пока они в состоянии работать и кормить своей кровью привилегированных особ.

Огромные перенаселенные города, окруженные высокими стенами, на которых всегда следили за их безопасностью бессмертные солдаты, то и дело убивающие себе подобных. Люди были согласны с такой судьбой крепостных и рабов. Они получали защиту и комфортную жизнь за то, что имели от рождения. Многие имели почти все, что пожелают. Вампиры оказались необычайно щедры к тем, кто оставался смертен. Некоторым удавалось даже стать привилегированными, находиться наравне с детьми ночи. Но век людей короток, так что они наслаждались жизнью недолго. Ко всему прочему был создан ряд новых законов, суть которых заключалась в полной неприкосновенности всех обращенных. А люди же, наоборот, в любой момент могли стать чьим-то ужином без всякой возможности спастись. Но подобное случалось редко. Современные вампиры могли контролировать свой гнев, но иногда их желание порадовать себя оказывалось слишком сильным.

Однако были и те, кто считал, что жизнь, описанная в книгах ужасов, с реками крови и горами трупов, — это истинный путь настоящего вампира, достойного этого гордого названия. Жители городов называли их дикими. Ими правили древние вампиры — те, кто утверждал, что живет не одно тысячелетие в облике бессмертных и холодных монстров. Их земли были за пределами мегаполисов, в пустоши, где правила смерть.

Дикие разоряли маленькие города и небольшие поселения смертных, которые не хотели жить в мегаполисах, превращая их жителей в перепуганных беженцев. Вскоре нападения вампиров стали ассоциироваться с ночью, сначала у людей, а потом и у других бессмертных. Больше никто не говорил «умер». Вместо этого все чаще произносили фразу: «их настила ночь».

Теперь люди бежали от ночи. Шли, пока ноги не сотрутся в кровь, а рассудок окончательно не покинет их искалеченное тело. Кто-то пытался прорваться в мегаполисы, но все было напрасно. В первый паломнический год у ворот мегаполисов погибло более ста тысяч человек, для которых просто не нашлось места в этих городах. Тогда правительство нашло выход. Они назвали это игрой на выживание. По всему миру была построена сеть железнодорожных путей, объединявшая все континенты. По ней пустили специальные поезда, которые назвали «Счастливыми билетами». Они никогда не останавливались, но всегда обгоняли ночь. На определенных участках дороги металлические змеи замедляли ход, давая людям возможность запрыгнуть внутрь или хотя бы зацепиться за вагоны. Этих счастливчиков ждали пара дней спокойной жизни в специально созданных небольших вампирских городах. Людям выдавали валюту этих городов — баллы, которые они могли тратить на то, что пожелают. Эта система оплаты действовала исключительно в городах, делая баллы абсолютно бесполезными в мегаполисах. И когда те кончались, смертные обязаны были покинуть город, по своей воле или принудительно. Банкротов вывозили к следующей от города остановки на рассвете, давая им фору перед ночью.

В таких городах было много людей, но все они были шлюхами да слугами из местных бессмертных. Им дозволялось жить в развлекательных городах, пока они способны работать и сдавать кровь, чтобы прокормить своих хозяев. Местные могут иметь семью и детей, но не более двух, по одному на каждого из родителей. Лишь иногда делали исключения для тех, кто поднялся слишком высоко или обладал редкой группой крови, которая передавалась по наследству детям хотя бы частично. Если появлялся лишний ребенок, старшего отправляли к беженцам в Пустошь. У местных шлюх рождалось не по одной паре детей от клиентов. Но те были либо слишком пьяными, либо обкуренными, чтобы замечать пропажу нежелательного содержанца. Порой они сами приводили своих детей, утверждая, что они — лишние, чтобы не пришлось кормить еще один голодный рот. Но для этого детей нужно было воспитывать хотя бы до десяти лет, чтобы те понимали от кого бегут и куда. С возрастом людям в таких городках было уготовано лишь два пути. Либо стать собственностью одного из бессмертных и молиться каждый божий день, чтобы тому не надоела его игрушка, либо быть выгнанным из родного дома. Это касалось и больных. Простуда или грипп лечились, но рак или какая-нибудь зараза посерьезней ангины — прямой путь на дорогу к «счастливому билету». Для таких больных не было даже места, где они умерли бы быстро и без мучений, со спокойным сердцем. Они тоже должны были выживать.

Каждый город развлечений, как и мегаполисы, защищала армия вампиров. Во главе каждой из которых стояли командиры. Они пресекали попытки диких вломиться в города и подавляли любые даже слабые восстания в своих городах. Элитные солдаты, имеющие за плечами не одну победу могли стать верхушкой. Проблем с этим не было, поскольку и бессмертие порой утомляет. Вампиры тоже устают. Они сходили с ума, и либо умирали в очищающем огне, либо становились дикими. Среди таких воинов было лишь десять, кто отказался от привилегий. Это вызвало насмешки у одних и восхищение у других. Все они были из одного отряда, охраняли границы одного вампирского города. И город этот звался Раинбол. Он был одним из самых популярных и знаменитых. Город, где было все, что можно найти лишь в Мегаполисе — развлечения, огромные небоскребы, и множество работников-смертных, которые с радостью поделятся своей кровью с любым вампиром, что лишь намекнет им на хорошую жизнь. Раинбол — рай, как для людей, так и для бессмертных. И история начнется именно с него, бессмертного города, где правит день.

Глава 2. Счастливый билет

1

Огромная толпа голодных, уставших, ободранных людей брела в надежде сохранить хоть немного сил на последний рывок, который мог стать для них счастливым спасением. Здесь всегда появлялись новые лица. Изгнанники, что нарушили правила или надоевшие своим хозяевам живые игрушки. Их можно было отличить по еще не износившейся одежде и не осунувшемуся лицу. Кто-то шел в драгоценностях, кто-то бухтел о том, что ему тяжело из-за лишнего веса и ненужных ценностей, которые они смогли унести из своей прежней хорошей жизни. Они еще не осознавали всего кошмара наступающей ночи и потому не сильно спешили в отличие от тех, кто шел уже довольно давно.

Сегодня они дойдут до гуманитарного пункта. Еда, вода — все, чтобы не умереть от голода и обезвоживания и абсолютно бесплатно. Лишь одно условие — еду ты берешь лишь столько, сколько съешь за раз. Ни больше ни меньше. Унести с собой нельзя, если только тайком и понемногу. Но голод к каждому пункту был настолько силен, что нет труда объесться вдоволь. Одна беда — те, кто быстрее, забирали все вкусное и съедобное, оставляя объедки отставшим, у которых и так не было сил бороться дальше. Такие остановки обслуживают вампиры, что борются за права людей, делая вид, что им не все равно на бегущих людей. На самом деле им нравилось наблюдать за толпой голодных бедолаг, готовых порвать друг друга за кусок хлеба. Они наслаждались шоу, понимая, насколько они превосходят тех, кого кормят остатками со своего богатого стола. Но у людей не было выбора. На такие остановки можно попадать раз в день, если идти быстро. А в остальное время беглецы были вынуждены есть насекомых, траву, а порой и друг друга, словно дикари, грезя о лучших временах над трупами погибших товарищей.

Идущие бегут от ночи, чтобы спастись, но в итоге эта погоня настигает всех, рано то поздно. Мало кто проживает дольше десяти лет, умирая седыми и высушенными молодыми стариками. Многие сходят с ума, сгорают за считанные дни, теряются в пространстве и времени и порой сами идут навстречу закату. Вот и сейчас один из одиночек, молчаливый и неприметный, неожиданно встал посреди толпы. В глазах пустота, на осунувшемся лице нет никаких эмоций. Словно статуя посреди пустых безжизненных лугов. Один из группы молодых людей, что-то бурно обсуждающих, — рыжий юноша лет шестнадцати, не заметил его и толкнул. Седой мужчина упал на землю. Он даже не стал подниматься. Его оголенная спина вздрагивала на каждом вдохе, что отдавался тихим хрипом. Немного поглазев на него, юноши пошли дальше, что-то шумно и весело обсуждая, словно ничего не произошло. Все они — дети шлюх, изгнанные из-за своих матерей, не знающие своих отцов. Пока они молоды, они думают, что удача на их стороне, и весь мир встанет перед ними на колени, кога они победят в этой игре на выживание. Этот мужчина мог быть отцом одного из подростков, но те даже не думали об этом. В них играют гормоны, они переживают всю гамму чувств и новых ощущений, даже не думая, что кого-то из них сегодня настигает ночь.

Люди шли мимо, глядя на упавшего и отшатываясь от него, словно он болен чем-то заразным. Хотя, может это и правда. То и дело кто-то из прохожих вторил: «Его настигает ночь. И если повезет, он просто умрет». Все знали, что есть лишь два исхода: либо ты умираешь в объятиях сотни голодных вампиров, либо, если тебе удастся вырваться из их лап и спрятаться прежде, чем в тебе не останется крови, ты станешь таким же безумцем, что охотится в ночи.

Чтобы хоть как-то обнадежить себя, кто-то из толпы пустил слух, что были и те, кто смог пережить ночь и не обратиться к утру. Некоторые с пеной у рта кричали, что это они те везунчики, кто-то продолжал настаивать, что таких нет. Однако в сказку легко поверить, если реальность горька настолько, что можно умереть. Со временем фантазия добавила красок. Теперь это не один человек, а целая армия людей, что охотились на диких в ночи. Но проверять, правда это или нет, мало кто осмелился. И этих дураков больше не видели при дневном свете.

Толпа продолжала идти, обтекая упавших, как вода — камни. Теперь их было три. К старику присоединились ребенок лет десяти, лежавший с высунутым языком и закатанными глазами, и что-то толстое. Под бесформенными обносками сложно было сказать к какому полу относилось распухшее от голода тело с замотанным в тряпье лицом. Лишь одна девушка, шедшая позади всех, подошла к каждому из них. Она не пыталась уговорить их встать или как-то им помочь им подняться. Незнакомка только брала их за голову, приподнимала с земли и поворачивала резким движением, от которого раздавался неприятный хруст костей. Свернуть шею — быстрая и легкая смерть для тех, кто к ней готов. Искра боли и, если убийца умелый, человек уже ничего не чувствует. Жизнь оканчивалась одной яркой искрой и больше нет страданий.

— Зачем ты так? — спросил у нее полный мужчина в дорогой одежде, вытирая со лба пот узорчатым цветастым платком, который напоминал о его прежнем статусе.

— Они мертвы, а значит не придут за нами ночью, — заметила девушка, спокойно проходя мимо жирдяя. Она даже не взглянула на него. Сегодня ночью будет много жертв. Она в этой группе лишь день, но этого хватило, чтобы отфильтровать тех, кто не попадет на поезд и не сбежит от заката жизни. Примерно четверть успеет запрыгнуть в вагоны, вторая четверть просто не найдет сил после пробежки, чтобы опередить тьму. Сейчас идет около сотни человек, а значит, примерно двадцать пять из них станут дикими к утру. Убить троих из них уже хорошо.

Толстяк не смог подобрать едких слов в ответ, хотя по его красному лицу было видно, что он старался это сделать. Но в его прежней жизни острый язык не приветствовался, поэтому он разучился скандалить с людьми. Немного постояв на месте и сверля взглядом удаляющуюся фигуру, он все же опомнился и поспешил, как мог, вперед. Страх перед ночью у него уже был, хоть и вызван он лишь красочными рассказами его бывшего хозяина. Он выкинул свою живую игрушку из-за того, что тот слишком много о себе возомнил для обычного смертного. К тому же Рики — так звали толстяка, как-то быстро посидел и потерял прежнюю красоту из-за привычки слишком много есть. Ему было лишь сорок, а он уже закрашивал седины дорогостоящими красками и походил больше на откормленного поросенка. А молодой любовник подвернулся так вовремя, отодвигая прежнего подальше.

— Кто эта цыпочка? — спросил один оборванный проходимец у другого, поглядывая на новенькую, что только что уверенно убила троих из толпы.

— Впервые ее вижу, — на лице второго появилась пошлая улыбка, когда он понял мысли своего друга. Его глаза обследовали тело девушки под мешковатой одеждой. — Эй! Красавица! — крикнул он, но обернулись все, кроме той, к кому обращались. — Не хочешь развлечься?

Ответа не последовало, словно девушка и не слышала этих слов. Она продолжала уверенно идти вперед, не обращая ни на кого внимания, при этом замечая поведение всех. Немного подождав, мужчины, прихватив с собой еще парочку таких же мерзавцев, поспешили ей наперерез. Кто-то из них думал, что им все дозволено, потому что им все это время улыбалась удача, а кто-то решил поступить так жутко, осознавая, что это их последний день и единственный шанс получить удовольствие от этой жизни. И лишь преградивший им путь юноша отвел от всех беду.

— Вы с ума сошли? — резко бросил он толпе, приглушив голос, чтобы его услышали только те, к кому он обращался. Кажется, его худоба и накаченность мужчин смущала его меньше, чем возможный исход опрометчивого поступка. — Умереть хотите? — в глазах мальчишки отражался страх, не за себя, а за них. Словно смерть этих извращенцев могла привести к чему-то более ужасному. Заметив это, мужчины сами не поняли, как их бравада и смелость вперемешку с возбуждением куда-то пропали, оставив лишь воспоминания о себе. Не спрашивая у смельчака о его доводах, они просто двинулись дальше. Только после, глядя на незнакомку, все начали понимать, что с ней что-то не так. Она внушала страх настолько потаенный и дикий, что сама ночь уступала перед ней. А та продолжала идти, гордо, словно она правит ночью, бодро, словно не устала, и уверенно, словно зная, что поезд будет ее ждать.

За ней еще наблюдали минут десять, пока на горизонте не появилась благотворительная остановка. Лишь завидев ее, толпа рванула вперед, играя друг с другом наперегонки. Люди толкались, топтали друг друга, иногда случайно, иногда намеренно избавляясь от конкурентов. Даже толстяк в дорогой одежде побежал вперед, словно от ночи, расталкивая тех доходяг, что едва волочили ноги от истощения. Если толпа захочет мяса, то ему не сдобровать, а пока пусть отъедается, поросенок. Он еще не понимал своей роли в этом мире, но толпа уже дала ему это прозвище. Девушка остановилась. Она осмотрела следы разъяренной толпы. Кто-то из упавших встал или хотя бы пытался это сделать, остальные же лежали неподвижно, тихо, словно они уже были мертвы. Незнакомка замедлила шаг, идя то к одному, то к другому, лишая их мучений и боли одним резким движением. Она продолжала это до тех пор, пока не убедилась, что ночь застанет их всех уже холодными и бездыханными.

— Что она делает? — давясь едой, спросил кто-то из толпы, наблюдая за действием. Самые быстрые уже во всю объедались, в то время, как остальные все еще стремились преодолеть расстояние между ними и едой. И чем жаднее поглощали еду одни, тем более отчаянно стремились к цели другие.

— Лишает боли, — ответил тот самый мальчишка из толпы, поправляя с мутных глаз грязную старую шапку. — Я слышал о ней. Говорят, она единственная выжившая из северной группы, - предположил парень, старательно пряча часть еды в шапку и за пазуху, пока никто не замечал.

— Северянка? — удивился кто-то.

— Я слышала, что они могут идти, не отдыхая неделями, — громко взвизгнула какая-то девушка, вспоминая старые сказки о суровых людях с далекого Севера.

— Они почти не едят и не спят, — добавил другой. - Роботы, а не люди, - не без восхищения заметил человек из толпы, любуясь тихой убийцей.

— И морозы им не страшны, — бросил третий.

— А еще ночь у них длиннее дня. И диких куда больше. Это, — щуплый юноша кивнул в сторону незнакомки, — их обряд. Кто не может идти, должен умереть, чтобы не пополнить армию диких. - Половина из этого — полный бред. Северяне пусть и сильные, но все же люди, подумал про себя мальчишка.

— Я слышал, что города на севере разорены, а поезд сто пятьдесят подвергся нападению со стороны диких. Никто не выжил. — Молодой голос едва ли соответствовал внешности старика, который озвучил слухи из того города, который ему довелось посетить в последний раз несколько лет назад.

— Ходит слух, что она не просто выжила в поезде. Поговаривают, что она пережила ту самую ночь, — с важным видом заметил юноша, почувствовав свою важность. Впервые за два года его походов кто-то слушал его с таким изумлением, что даже еда на мгновение отошла для людей на второй план. Но затем голод вновь одержал верх, и все продолжили давиться пищей, стараясь запихнуть в себя как можно больше. Они заглатывали съестное, блевали и вновь ели под приближающийся хруст ломающихся шей. И тут громкий звук сирены заставил всех прекратить пир, напряженно прислушиваясь.

Поезд шестьсот шестьдесят шесть приближался. А за ним и ночь. На востоке уже занялся закат, окрашивая свою часть неба в красочные цвета. Когда-то давно это вызывало у людей благоговение и восхищенный трепет, но теперь это зрелище вызывало лишь ужас. Все бросили еду и как можно быстрее пошли вдоль направления поезда, постепенно увеличивая скорость. Кого-то вновь вытошнило, но человек даже не остановился. Лишь слегка нагнул голову, чтобы не давиться содержимым желудка. Он испачкал всю свою одежду, но, кажется, это его совсем не волновало. Он надеялся, что совсем скоро сможет сытно поесть в спокойствии и не торопясь. У одной женщины прихватило живот от переедания, и она, согнувшись пополам, продолжила путь, заметно снизив скорость. Она молила, чтобы спазм пропал до того, как появится силуэт поезда.

Северянка продолжала избавлять людей от мук, когда послышался грохот «счастливого билета». Этот поезд пребывал в самый лучший из развлекательных городков, который когда-то носил звание столицы, о которой теперь никто не помнил, страны, которой больше не было. Самый безопасный город с самой хорошей охраной, во главе которой был воин номер один, свирепый и равнодушный вампир по имени Кристиан. Многие беженцы перешли на этот маршрут в надежде стать его живой игрушкой. Но тот не заводит подобных привычек, оставаясь отстраненным и безучастным, словно настоящий мертвец.

Стоило приезду лишь показаться на горизонте и слабонервные не смогли больше ждать. Огромная ошибка с их стороны, стоящая им, возможно, жизни. Ведь не успел локомотив сравняться с ними, а те уже потеряли все силы в бессмысленном беге. Те, кто сохранил хоть горсть разума, ждали, пока поезд будет совсем рядом, а девушка с Севера продолжала свое дело палача милосердия. Люди бежали рядом с поездом, ожидая приглашения. Раздался сигнальный предупреждающий гудок, после чего автоматические двери распахнулись перед несчастными. И тогда то и началась настоящая давка. Несколько человек оказалось под колесами грозного металлического червя. Кого-то затоптали в порыве гнева и желании спастись. И пока разворачивалась бойня, незнакомка подбежала к рельсам, убивая тех, кто был не в состоянии встать. Поезд проносился мимо, но на ее лице не отразилось и доли страха, что он уедет, оставив ее здесь. Вот уже последний вагон показался, а первые были так далеко от бегущих, что оказавшиеся в нем счастливчики могли спокойно выглядывать, не боясь, что их выкинут под колеса, освобождая себе место. Они то и стали свидетелями удивительного трюка, впрочем, как и машинист поезда, наблюдавший за всем этим ужасом с камер наблюдения на обшивке поезда.

Девушка, пришедшая с Севера сломала шею подростку с отрубленными ногами и протянула руку, схватившись за край последнего вагона. Любой бы тут же упал на землю, крича от боли с переломанной рукой. Все ожидали именно этого, но тела ее никто не увидел. Она просто исчезла за последним поездом.

— Может, она и выжила на севере, но против скорости и боли ты ничего не сделаешь, — заметил низкорослый дедок лет сорока. в голосе которого звучало некое сожаление.

— И все же она молодец, — тихо заметил тот самый мальчишка в грязной шапке, продолжая смотреть в хвост поезда в надежде увидеть странную девушку вновь.

Глава 3. Странные незнакомцы

1

Пока поезд ехал, громко стуча колесами, счастливчики в нем громко смеялись и махали на прощание тем, кто не успел. А те — бедолаги, — почему-то все еще продолжали бежать, теряя последние силы и надежды этим вечером. И пусть поезд завернул за большой холм, оставляя людей вне зоны видимости, никто не сомневался — оставшиеся продолжат бежать, пока не умрут или пока не застанут новый поезд, если сумеют обогнать ночь.

Набрав скорость, вагоны когда-то обычного грузового поезда из прошлой эпохи, начали убаюкивать пассажиров своим мирным рокотом и легким покачиванием. Люди спали лежа на полу или сидя, облокотившись спиной на стены, или устроившись на плечах друг друга. Огромные двери так и остались распахнуты, обдувая спасенных прохладным вечерним ветром. Многие уже забыли о тех, кто совсем недавно был их спутником или мирным собеседником. Теперь они наблюдали новые группы, что так же как и они старались поймать свой счастливый билет. Только они оказались вне зоны посадки, поэтому им лишь оставалось бросаться под колеса в желании спастись, хватаясь за вагоны. Несколько беженцев смогли утащить пару пассажиров за собой, схватив их за тряпье и пугая тех, кто проснулся от жутких криков страха. Но люди все же продолжали заполонять собой вагоны. Когда стало тесно, началась битва за места. Люди просто выкидывали друг друга, крича и вопя от гнева, страха и отчаяния. Эта давка служила развлечением самовлюбленному машинисту, чье настроение заметно улучшилось, когда он увидел в камеры в вагонах тот хаос, который там происходил. Ради более эпичного завершения дня он даже немного сбросил скорость поезда, и борьба стала сильнее. Но через несколько минут эта борьба исчезла сама по себе. Меньше чем через три часа, когда тьма уже сгущалась в округе, поезд прибыл на конечную и единственную станцию, где людей уже ждали старенькие желтые автобусы. Пассажиры высыпались на улицу, оглядываясь по сторонам, словно впервые прибыли в это место. На каждый автобус приходилось по водителю и по два охранника. Все элита — профи своего дела, — которые и бровью не поведут, если им придется убить кого-то из беглецов.

— Хей, Крис! Какими судьбами? — радостно поприветствовал старого приятеля машинист поезда, покинув свою кабину и почти сразу заметив среди равнодушных вампиров хмурое лицо старого друга. Он направился к вечно недовольному мужчине, стоявшему у одного из автобусов и ожидавшему гостей. — Тебе снова стало скучно? Может, тебе поезд поводить? Сегодня такой треш был, просто фарш какой-то. Ты бы видел это.

— Ты оттого такой веселый? — сильнее нахмурив брови поинтересовался брюнет. Кажется, он, в отличии от машиниста, не испытывал радости от встречи с другом.

— Одна девчонка вообще огонь была, — словно подтверждая слова своего друга. — Посворачивала шеи всем, кто не встал. Ты бы видел ее хладнокровное лицо. Кажется, это фишка северян, да? Я думал, они все мертвы, — задумался на минуту блондин. — А потом она схватилась рукой за последний вагон исчезла из виду. Я пытался ее увидеть в камеры, но там уже ничего не было. Но, думаю, она уже мертва. С такими травмами далеко не уходят.

Пока блондин рассказывал о девушке, несколько вампиров на остановке помогали людям спрыгнуть с вагона, чтобы они как можно скорее расселись по автобусам. Кто-то из смертных запел песню, остальные подхватили. Через минуту это был уже ревущий хор, в котором голоса стали единым неровным потоком. Вампиры не показывали своего недовольства от фальшивых нот, хоть и имели куда более тонкий слух и высокие требования ко всему, что касалось высокого творчества. А вот брюнет скорчил болезненное лицо, потирая виски, словно у него заболела голова. Привычка от смертной жизни, от которой он так и не смог избавиться, заставляла остальных детей ночи им восхищаться. Кристиан уже набрал в легкие воздух, чтобы как следует гаркнуть на забывшихся беглецов, чтобы те наконец притихли, но его опередили.

— Да завалитесь! — послышался раздраженный крик. Многие его не услышали, но когда голоса один за другим стали утихать, остальные обратили на это внимание. На толпу сверху вниз смотрела та самая северянка. Она сидела на крыше вагона, прижимая к груди травмированную руку. Ее лицо было искажено болью и усталостью, но в глазах виднелся лишь гнев. Она посмотрела вниз, оглядываясь по сторонам, чтобы понять, как легче ей будет спуститься. На секунду вампиру с человеческими замашками показалось, что незнакомка сейчас спрыгнет с высоты более трех метров и приземлится, словно герой старых комиксов, но та лишь в нерешительности осматривалась, размышляя о всех рисках.

— Прыгайте. Я вас поймаю. — К вагону подошел молодой вампир, протянув руки вверх. Он был слишком вежлив для хладнокровного вампира, но слишком безэмоционален для человека. Однако в его глазах таилось любопытство, что не скрылось от наблюдавшего за всем юноши, прячущимся в толпе смертных.

— У меня рука сломана, — недовольно заметила девушка, посмотрев на свою руку. — Куда мне прыгать?

— Тогда попробуй слезть по лестнице. Мы поможем, — к вагону подошел машинист, а за ним и его хмурый друг, не обращая внимание на перешептывания любопытных беженцев.

Девушка посмотрела на лестницу, по которой три часа назад забралась на крышу вагона. Она аккуратно спустилась на пару ступенек прежде, чем несколько холодных рук не подхватили ее и не спустили вниз.

— Я думал, ты умерла, — не без удивления, хоть и немного наигранного заметил машинист, приглаживая свои белые волосы нервным движением, вошедшим в привычку еще во времена смертной жизни. Его рука все еще находилась на талии девушки, и так бы и была там, если бы девушка не оттолкнула ее, немного брезгливо фыркнув при этом, когда она поняла, что вампир позволяет себе слишком много в ее сторону.

— На Севере двери поезда часто замерзали зимой, так что местным приходилось ездить прямо на вагонах, — заметил молодой беглец, неуверенно подойдя ближе к вампирам. — Я рад, что Вы живы. У меня к Вам куча вопросов, — он посмотрел на девушку, в очередной раз приподнимала слишком большую для себя шапку с огромных удивленных глаз, полных жизни, совсем не свойственный тем, кто обитал в пустоши.

— Скоро стемнеет. Рассаживайтесь по автобусам, — неожиданно скомандовал тот самый мужчина, которого машинист звал Крисом. Естественно, некоторые из живых распознали в нем того самого героя, благодаря которому Рейнбоу все еще стоял на месте, живой и живописный. Толпа, до этого слишком занятая шоу, начала перешептываться. Кто-то улыбался Кристиану, иные же смотрели на него через опущенные брови, зло сжимая кулаки и кусая губы от зависти. Но любопытные и злые взгляды совсем не интересовали уставшего от всех вампира.

— Меня, кстати, зовут Виктор. — Блондин слегка поклонился и многозначно посмотрел на покалеченную девушку, мило улыбаясь. Однако его лицо медленно, но верно приобрело безразличные черты. И все из-за северянки. Обычно красота Виктора заставляла барышень влюбленно вздыхать в первые же секунды знакомства, однако в усталых глазах его нынешней избранницы не было ни влюбленности, ни доверия, ни надежды на совместное проживание без нужд — ничего. Вздернув правую бровь, девушка посмотрела на вампира снизу вверх и прошла мимо, не обронив и слова.

Она, как и во время прогулки на лугах держалась поодаль. Но на этот раз не для того, чтобы добить кого-то, а чтобы уберечь раненую руку. Про себя девушка отметила, что той свирепой толпы больше нет. Теперь мужчины стали джентльменами, а девушки — самыми настоящими леди. Больше не было той бойни, словно это — другие люди. Они все будто забыли, что убили сегодня больше дюжины человек. Как и предполагала чужачка, в поезд, даже при наличии большого количества мест, попало чуть более четверти той сотни, что была изначально. И пусть она не считала, скольким свернула шею, но к ним прибавится еще больше. А спасшиеся, которых в этом городе называли гостями, уже расселись по трем автобусам. Из них девушка предпочла сесть в тот, где пустых мест было больше, чем занятых. Изнутри он напоминал те школьные автобусы, которые она видела на старых фото. Она села на место позади водителя — вампира, лет сорока на вид. Девушка все еще прижимала к себе сломанную, как она предположила, руку. Ее взгляд по привычке направился в сторону заката. Сумерки приближались, а вместе с ними и дикие. Прищурившись, девушка попыталась разглядеть на горизонте сгорбленные фигуры, но их там не было. Южные вампиры отличались от северных. Те более дикие, более сумасшедшие, лишенные чувства самосохранения. Их много. Намного больше, чем живых. Из-за голода, те порой обгоняли ночь, желая наконец поесть. Но солнце их сжигало. Однако, в сумерках можно было разглядеть их искореженные дымящиеся силуэты.

— Завораживает, не правда ли? — из воспоминаний девушку выдернул приятный мужской голос по близости. Она в испуге быстро обернулась и увидела его — великого солдата, о котором многие с восхищением говорили в северном городе. Северянка не знала его имени, но лицо запомнила на всю жизнь, поскольку его портрет висел на каждом здании. И все потому что местная глава была в него сильно влюблена.

— Здесь занято, — грубо ответила девушка, надеясь, что тот поймет и пересядет. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы вернуться в реальность и вспомнить, что она не собиралась ни к кому привязываться и подпускать слишком близко к себе.

— Тут все говорят, что ты с севера. Но я знаю, что это не так. Никто из северян не выжил. — Голос звучал рассержено, однако лицо оставалось равнодушным. Он словно не слышал того, что ему сказали.

— Откуда тебе знать, если ты там не был, — незнакомка вновь отвернулась в сторону горизонта, поражаясь тому, как медленно тьма подступает к ним. На ее родине уже наступила полярная ночь — время, когда правили монстры. Она не хотела общаться с незнакомцем. Он был ей неприятен.

— Я был в северном городе и видел, что осталось после нападения, — серьезным тоном неожиданно заявил вампир, чувствуя себя жалким клоуном в жутком спектакле.

— Ну тогда ты в курсе, чье лицо было в этом городе на каждом углу. — Она наконец набралась смелости и посмотрела знаменитому военачальнику в глаза с полной уверенностью, что это его убедит. Однако в них отразился лишь зачаток удивления, но зародившееся сомнение тут же погасло.

— Знаю, — коротко оборвал вампир и принялся смотреть перед собой, делая вид, что там что-то очень интересное. Наблюдая за его хмурым профилем, девушка поняла, почему Манила — глава северного города, — была от него без ума. Он больше, чем остальные вампиры, был похож на человека. Было в нем что-то удивительное, свойственное лишь смертным. Эмоции и чувства… Северянка едва смогла заставить себя отвести взгляд от попутчика. Ни один портрет не мог отобразить всю его харизму. Она посмотрела в окно, наблюдая за видами, открывающимися во время движения по дороге в город. Любоваться вампиром на соседнем сиденье ей мешали неприятные мысли, из-за которых она оказалась здесь.

2

Стоило автобусам оказаться рядом с высокими стенами города, огромные ворота медленно раскрылись с громким неприятны скрипом, от которого болели уши, а по коже бегали неприятные мурашки. Северянка отметила отличия этого города от прежних, в которых ей довелось побывать, прежде чем оказаться так далеко на юге. На стенах не стояли постовые, показываясь всем гостям и недругам. Они прятались в самих толщах окружающей город преграды. То там, то тут на разных уровнях торчали небольшие окошки. Их же можно было наблюдать и в воротах. Проезжая мимо на близком расстоянии травмированная девушка разглядела несколько лиц с глазами, что в темноте стен отсвечивали красным. Немного жуткое зрелище. Как только автобусы проехали в черту города, ворота тут же закрылись, издавая неприятный скрежет. Автобус остановился, и его двери немного погодя открылись.

— Добро пожаловать в город развлечений, дамы и господа, — приветливо сообщил водитель, ожидая, пока пассажиры не покинут его автотранспорт, и он спокойно поедет дальше по своим делам. Было видно, что его приветливая улыбка — лишь хорошо отыгранная роль, но люди предпочитали не вдаваться в подробности его обязанностей и причин сокрытия настоящих чувств. Никто не хотел омрачать столь знаменательный момент прибытия в райский уголок.

Девушка желала покинуть автобус и уйти как можно быстрее, чтобы больше никогда не пересекаться с вампиром, сидящим рядом. Но тот продолжал сидеть на месте, преграждая ей путь. Девушка не могла пройти мимо, протиснуться и уйти. Вот уже начали выходить один за другим люди из салона, прощаясь с водителем и охраной, словно со старыми приятелями, на что те лишь натянуто улыбались в ответ, надеясь больше никогда больше не видеть этих неприятно пахнущих, отвратительно выглядящих людей. Вампиры старались отвечать приветливо, но, если приглядеться, можно было заметить, что эмоции на их лицах — всего лишь хорошо отрепетированная игра. Это злило девушку больше всего. На Севере не было этой наигранности, вампиры там редко проявляли эмоции, а если и делали это, то искренне. Это было редкостью, но все же случалось. Вот уже последний человек с широкой улыбкой ступил на площадь города, направляясь к месту выдачи браслетов с баллами. А следом за ним вышли и охранники с водителем попрощавшись с Крисом.

— Можно мне выйти? — наконец решила подать признаки жизни девушка.

— Но ты ведь не любишь быть в толпе, — не поворачиваясь к ней лицом, заметил брюнет. Затем вампир посмотрел на девушку, и та увидела в его глазах что-то пугающее и таинственное.

— И все же, — голос девушки стал грубее. Еще немного, и она ударит этого наглеца. Возможно, сидящий рядом понял это, поскольку он встал с места и отошел немного назад. Ждать ему долго не пришлось. Пассажирка как можно скорее встала и двинулась к выходу, как вдруг вампир схватил ее за травмированную руку и резко дернул вниз. Послышался неприятный хруст и следующая за ним волна боли, от которой раненая вскрикнула.

— Ты не сломала руку. Это всего лишь вывих, — деловито проговорил вампир, осматривая поврежденную руку. — Будь аккуратнее. Ты как никак смертная, — посоветовал он ей, после того как девушка отшатнулась от него, вырвав свою руку из цепких лап странного незнакомца.

Девушка посмотрела на него с недовольством и злобой. Мужчина вновь бросил взгляд на руку незнакомки и отступил на шаг. На его лице отразилось непонимание и удивление — одни из немногих эмоций, что не были во власти искусной игры ночных обитателей. Невообразимо, но те, кто не мог испытывать чувства, порой удивлялись, когда видели то, чего не понимали. Это вызвало у девушки чувство глубокого удовлетворения, однако показывать этого она не стала — просто вышла из автобуса с серьезным видом, исполненным отвращения. К этому моменту часть прибывших уже получила свои браслеты и радостно разошлась их тратить. Часть из них уже завтра окажутся среди тех, кого отвезут обратно в пустошь. Другие окажутся там в течении недели. Лишь у единиц хватало ума продержаться здесь хотя бы пару недель, старательно сохраняя выданную им валюту до последнего.

Среди людей, стоявший в очереди, был тот мальчишка в шапке. Изначально он стоял одним из первых, однако несколько взрослых вежливо, но весьма настойчиво попросили его уступить им свое место. И тот отошел в сторону, убеждая себя, что ему некуда торопиться, а лишнее время в очереди поможет обдумать, как лучше следует потратить ту сумму баллов, что ему выдадут на входе. К этому времени те наглецы, что подвинули его, а после смеялись над его трусостью, свободно потратят треть своих сбережений. Он не дурак и много времени провел за чтением о нынешней системе подобных пунктов временного пребывания беженцев. В прошлом городе он прожил месяц, лишь немного ограничивая себя. Здесь он планировал задержаться на более долгий срок. Наблюдая за остальными, юноша понял, что вряд ли кто-то из его нынешней группы будет гостить в городе больше недели. Лишь та странная девушка вызывала у него сомнения. Было в ней что-то особенное, и подросток решился это выяснить.

— Привет, меня зовут Рейнальдо, но можно просто — Рей, — представился юноша загадочной незнакомке. Он снял шапку, стоя перед девушкой, обнажая кудрявые черные, как смоль, слипшиеся от грязи волосы. Он смотрел на нее с надеждой, ожидая хоть какого-то ответа. После небольшой паузы она все же ответила:

— Ясно. Я — Броня, — ее лицо не выражало никаких эмоций, но это даже и лучше, ведь недовольства в ее лице тоже не было. Она внимательно осмотрела нового знакомого с ног до головы, оценивая его, как человека и как мыслителя. Юноша казался неказистым и слишком слабым на вид, но в то же время достаточно умным, чтобы выживать даже в самых опасных условиях. Его силой был разум, благодаря которому он мог сохранить свои силы.

— Рад познакомиться, — искренне заявил юноша. — Я редко оказываюсь с людьми в одной группе дважды. Они слишком глупы, чтобы остаться в городе хотя бы на неделю. Но ты другая. Ты умнее. Я понял это еще до появления поезда. Люди сомневаются, что ты с Севера. Но до меня доходили слухи о привычке северян добивать тех, кто не может спастись. Именно это ты и делала в Пустоши, — юноша рассуждал вслух, словно разговаривая сам с собой. Его детское лицо вдруг нахмурилось, приобретя вид старика. Наблюдая за этим, Броня даже не обратила внимания на наблюдавших за ними вампиров вдалеке, скрывающихся в тени ближайшего дома вне света закатного солнца.

А очередь тем временем становилась все меньше, люди расходились то группами, то по одному, в направлении злачных мест. Площадь, где находился пропускной пункт, была усеяна указателями. Когда черед дошел до Рейнальдо, он спросил у пограничников, где находится самый дешевый мотель, поскольку указатели были лишь на кабаки да бордели. Немного странно на него посмотрев, один из вампиров все же показал ему направление до Черной розы — места, где могли принять на постой людей за небольшую плату. Вампиры были сильно удивлены такому нестандартному вопросу и потому ответили ему честно, после чего конечно пожалели об этом. Им следовало направить его в самый дорогой отель, чтобы побыстрее избавиться от подозрительного гостя. Но уже было поздно. Получив свой браслет, юноша прошел на пару шагов вперед и остановился, обернувшись к новой знакомой.

Пока браслет пристегивали к ее руке, северянка отметила, что баллов в этом городе дается намного больше, чем в северном Острове мертвых. Забавное название для города, в котором спустя пятьдесят лет основания и в самом деле остались одни трупы. Очков там хватало на две недели максимум. А здесь их давали в два раза больше. Значит, можно дотянуть до месяца. Когда браслет закрепили, девушка хотела просто пройти мимо назойливого испанца, но не вышло. Ее план оставаться незаметной и не обзаводиться друзьями рухнул, когда она поздоровалась с этим парнем.

— Раз мы идем в одном направлении, то почему бы не пойти вместе? — предложил Рейнальдо, начиная движение слева от девушки, быстро перебирая ногами, стараясь перестроиться под быструю ходьбу новой знакомой, которая совершенно не собиралась любоваться местными красотами.

— С чего ты взял? С чего вдруг решил, что я иду туда же, что и ты? Я этого не говорила, — решила поинтересоваться Броня, хоть и знала, что он прав.

— Ну, тут все просто. И если я прав, ты, как и я, будешь искать самые дешевые способы проживания, — сообщил подросток с выражением лица, словно это понятно даже бактериям в воздухе, окружающим его. — Это же самое логичное решение для того, кто не хочет возвращаться в то жуткое место, откуда мы только спаслись.

— А если нет? — с усмешкой спросила девушка. — Если ты не прав, то что?

— Если нет, то мы с тобой не такие умные, как думали прежде, — пожал плечами мальчишка. Это рассмешило северянку, и та залилась громким смехом, совершенно позабыв о своем образе равнодушного отчипенца. От неожиданной реакции девушки Рейнальдо аж вздрогнул, но затем облегченно вздохнул и сам засмеялся. Так они и пошли вперед, ориентируясь на объяснения вампира да обсуждая, что за заведения попадались им на пути, как старые добрые друзья.

Оглядываясь в очередной раз, чтобы осмотреть удивительное здание, Броня заметила трех вампиров, шедших следом за ними. Врожденное недоверие к детям ночи позволило ей заметить их немного странное поведение: те перешептывались и смотрели на людей со странными улыбками на бледных лицах. К тому моменту уже было довольно темно в городе. Со стороны стен доносились нарастающие крики и звуки пальбы. Значит, дикие уже подходят к городу вместе с ночью. Вампиры города либо на стенах, либо в борделях, а люди разошлись по разным местам, прячась от внимания тех, кому хочется свежей крови. Так что, в случае нападения, ждать чьей-либо помощи бесполезно. А нападение было вполне возможно, учитывая настрой шедших за гостями города любителей крови, на которых Броня вовремя обратила внимание.

— Пойдем быстрее, — велела девушка, грубо хватая мальчишку за локоть. Тот немного удивился, но, прислушавшись к голосам позади, не стал задавать вопросы и ускорил шаг.

Вампиры почти нагнали эту парочку, словно играли с ними, то оказывались прямо позади, то отступали, но в итоге, когда отель показался перед живыми, те едва не побежали, и вампиры остались без добычи, отдав слишком много драгоценного для них времени глупым насмешкам и шуткам, которыми сопровождался весь их путь. Забежав в здание, парочка остановилась в небольшом холле, глядя через маленькое запыленное окошко за удаляющимися прочь веселыми ночными фигурами. Они тяжело дышали от тревоги и расстояния, что им пришлось пробежать в попытке спасти свои жизни в самом безопасном городе современного мира. Не таким беженцы представляли себе первую ночь в райском уголке

— До чего несносные душонки, — послышался томный голос сзади. От страха гости обернулись и едва сдержались, чтобы не вскрикнуть. Перед ними в полуметре стоял высокий худощавый мужчина лет пятидесяти в старом деловом костюме. Его глаза отливали красным в тусклом свете настольной лампы на стойке регистрации.

— Это вы о ком? — Взяла себя в руки северянка. Она смотрела на незнакомца с вызовом, оглядывая его с ног до головы, как бы оценивая своего собеседника. Это создало о ней довольно хорошее впечатление, раз она смогла взять контроль над своими эмоциями, выставив себя уверенной. Однако было в ее манере держать себя что-то знакомое старому вампиру. Что-то притягивающее и пугающее, словно глаза удава, завораживающего свою добычу перед тем, как ее съесть. И именно это и заставило его сделать выбор, который навсегда изменит его судьбу.

— О тех, за кем вы наблюдаете, разумеется, — мило улыбнулся мужчина. — Они пользуются разрешением убивать любого, кто им не понравится, оправдывая свою жестокость попыткой защитить свою жизнь и достоинство. Кто в современном мире поверит в то, что какой-то человек осмелился напасть на нескольких вампиров сразу? — бросив взгляд на окно, за которым едва ли можно было разглядеть ночной пейзаж заметил он. — Но кого волнует логика, если речь идет о репутации? — пожал плечами он, словно это само по себе разумеющееся. — Вы едва не стали их жертвами, — заявил вампир, вновь посмотрев на своих ночных гостей. — Кстати, простите мне мою бестактность, — вдруг спохватился пожилой вампир, вздрагивая на месте, словно его что-то неожиданно ударило током. — Я совсем забыл представиться. Меня зовут Винсент Роуз, я — владелец этого небольшого отеля. Могу я вам чем-нибудь помочь? — его испещрённое морщинами лицо озарила теплая улыбка.

— Да, мы бы хотели снять номер, — с ответной улыбкой заверил Рейнальдо, подойдя к стойке. — Нам сказали, что у вас тут не дорого. — В глазах юноши промелькнула надежда. До чего же он наивен! — подумала девушка о своем недавно обретенном друге.

— Да, вы правы, — проходя за ту же самую стойку регистратуры, согласился вампир. — И так как вы последние мои жильцы в этом году, — он повернулся назад, глядя на старинные часы, что показывали ровно полночь, — и первые во вновь наступившем, я позволю себе сделать вам скидку пятьдесят процентов на весь срок проживания. — После этих слов он опустил голову и принялся листать старый журнал в поиске подходящего номера. — Ах, вот! Номер шестьдесят шесть. Думаю, он вам больше подойдет. Двуспальный номер. Он обойдется вам в десять баллов. Итого пять с каждого. — Мужчина мило улыбнулся гостям, протягивая специальное устройство по считыванию баллов. Сегодня был новый год по новому календарю. Уже пять десятков лет прошло с того дня, когда люди официально лишились права распоряжаться собственными жизнями.

3

Всего у каждого было по тысяче баллов, а значит им хватит примерно на месяц, а может и более. Хозяин отеля был непривычно добрым для вампира. Впрочем, на Севере тоже были такие. Их называли неадекватами. Они слишком четко помнили свою человеческую сущность, и потому были добры к живым. Они — огромная редкость, аномалия, сбой в общей системе. Но этим двум смертным повезло наткнуться на такого вампира именно здесь. Так что девушка без раздумий протянула руку с браслетом. Подросток последовал ее примеру, и через пару секунд они оба убедились в правдивости слов владельца отеля. Винсент проводил своих новых жильцов в их номер и с милой улыбкой пожелал им спокойной ночи. Те ответили тем же. На этом их первая встреча подошла к концу, оставив странное предчувствие у всех, кто в ней участвовал.

Глава 4. Тайна ценой в жизнь

1

— Никогда не думал, что бывают такие добрые вампиры, — поразился Рейнальдо, когда беглецы остались наедине без свидетелей и посторонних. Он и в самом деле впервые столкнулся с вампиром, который проявляет эмоции без характерного холода в окровавленных глазах.

— В скольких городах ты был? — поинтересовалась Броня, сев напротив своего соседа на непривычно мягкую и чистую для нее кровать. Она была слишком уставшей и вымотанной, чтобы мельтешить по комнате и внимательно рассматривать снятый ими номер, чего нельзя было сказать о шустром юноше. Он уже во всю обходил комнату, внимательно и с любопытством рассматривал все детали и обстановку помещения.

— В десяти. Насколько я знаю, это рекорд, — с некой гордостью заверил парень, наконец обращая внимание на свою соседку. — Обычно люди стараются попадать в один и тот же город, надеются, что их возьмут на постоянной основе, поскольку уже с ними знакомы. — Последние слова юноша произнес с насмешкой, словно испытывал презрение к тем, кто настолько наивен и самонадеян, что надеется на удачу.

— И как давно ты бегаешь? — смотря на по сути еще ребенка с некой снисходительностью, поинтересовалась Броня, заставляя юношу отвлечься от заинтересовавшей его статуэтки странного младенца с крыльями за спиной. В прежние времена таких называли ангелочками или купидонами, но теперь о них забыли, сохранив лишь редкие странные образы, но не истории и имена этих немного пугающих маленьких божеств.

— Мне пятнадцать, — подтвердил догадки своей собеседницы на счет своего возраста Рейнальдо. — Из них я уже два года в пустоши. Сначала, как и все, надеялся, что вернусь домой, что это лишь ошибка. Год я приходил в родной город к своей матери, и каждый раз она принимала меня за очередного клиента, — с печалью поведал он об участи каждого ребенка городских шлюх, который до последнего не мог поверить в то, что родная мать отказалась от него и отправила на верную смерть. — Она меня забыла, как всех моих братьев и сестер. Впрочем, я и сам многих из них не помню. Некоторых я вовсе не знаю, поскольку они ушли в пустошь еще до того, как я мог бы что-то запомнить. Я долго надеялся, что в ней проснется совесть, и она хотя бы попытается помочь мне спастись от смерти, — печально признался юноша, ненадолго замолчав, но после он быстро поправил сам себя более спокойным голосом. — Но вскоре я поумнел, и с тех пор надолго не остаюсь в одном городе больше одного раза. А ты? Сколько лет бегаешь? — перевел тему мальчишка, желая узнать историю нового друга.

— Мне двадцать пять, и все это время я в бегах, — спокойно ответила Броня, вызывая у своего собеседника еще больший интерес к разговору, что он даже отложил в сторону своеобразную фигурку. — Я родилась в берлоге медведя, прямо на его разделанной моим отцом туше в одну из ночей. И с тех пор я бегу, — немного печально вспомнила девушка простую историю своей жизни, где нет ничего особо запоминающегося.

— Так ты и в самом деле северянка? — не верил своим ушам юноша, чувствуя, что его разум и логика в очередной раз его не подвели. — Сколько снежных городов ты посетила? — Глаза нового знакомого загорелись интересом. Представления о суровости жителей снежных земель начали подтверждаться, и ему не терпелось услышать главное. Впервые он смог встретить беглеца из других географических широт. Для тех, кто бежит в умеренных широтах, и южане и северяне казались чем-то удивительным и даже немного сказочным, из лиги несбыточных мечтаний.

— Там был лишь один город — Остров мертвых. Остальные города были так далеко, что уйти никто не мог. Я была в этом городе тысячи раз и знала всех, кто там жил, — поведала девушка, слегка касаясь своих воспоминаний из прошлого, где все были либо добрыми друзьями, либо злейшими врагами без нейтральности и вранья.

— Сколько городов ты видела? — продолжил расспрашивать Рейнальдо, понимая, что путь Брони был очень долгим, и в нем было много подобных остановок. Сейчас он соответствовал своему возрасту, напоминая любопытного ребенка с яркими от новых впечатлений глазами. Это не могло удивить и порадовать северянку, поскольку прежде с детьми она редко имела дело. И всем им пришлось слишком рано вырасти.

— Все, что севернее этого города. Примерно тридцать, — немного задумавшись, ответила та, просто пожав плечами. В голове тут же всплыли воспоминания о путешествии длиной в целый год. Она старалась не выделяться в толпе безликих мертвецов, но помнила многих из тех, кто казался ей странным и интересным. С некоторыми она даже немного общалась, как с Рейнальдо, но эти люди наверняка уже мертвы.

— Невероятно. Я сразу понял, что ты отличаешься от остальных бегущих, что мне доводилось встретить, но чтобы настолько, — пораженно заявил мальчик. — Я и не думал, что беглецы могут родить в Пустоши. Это же сложный и довольно неприятный процесс. Твоя мать настоящая героиня. Но как ты выжила после нападения вампиров? — задал неожиданный вопрос юноша. — Оно же было на самом деле? Это ведь не была ложь?

— Я была в городе, когда стены пробили, — закивала головой девушка, глядя словно в пустоту и вспоминая тот взрыв, что означал для всех конец всего. — Я бежала всю ночь, пока не наступил рассвет, — сообщила она удивленному спутнику и пожала плечами, будто сама не верила в пережитое.

— Но как вампиры тебя не нагнали? Они ведь наверняка почуяли тебя. Я слышал, диких в тех землях было больше, чем живых, — не унимался парень.

— Это были не вампиры, — растерянно замотала головой Броня, оборвав юношу неожиданно задрожавшим голосом. — Я не знаю, кто это был. — Как только она поняла, что ляпнула, то тут же закусила губу в досаде. Броня попыталась отвести взгляд и заняться чем-то другим, словно отвлекая себя и собеседника от их темы разговора.

— Как так? — интерес в глазах юноши загорелся еще сильнее.

— Дикие спокойно могут нападать большими группами и не иметь никакого успеха в своей кампании, что и было в тот вечер. Они приходили еще до ночи, дымясь от света закатного солнца. В городе была отличная оборона, почти идеальная. За все его существование на стенах Острова мертвых умерло не более пары десятков защитников, в то время как в других городах такая смертность только за год. Но в тот вечер за дикими был еще кто-то. Они взорвали стену и убили всех, кого смогли найти. Это были не дикие, — заверила северянка, поглядывая то на дверь, то на огромное окно в полстены недоверчивым взглядом, пытаясь найти там кого-нибудь из тех, кто мог бы преследовать ее.

— С чего ты взяла? — в голосе Рейнальдо звучало недоверие и изумление. Это не удивило его собеседника, поскольку узнать, что все твои знания и убеждения — ложь, внушаемая окружающими, — просто немыслимо. Но это была правда, и ему придется когда-нибудь ее принять.

— Когда я была в городе, я наткнулась на дикого. Он был ранен и не мог быстро передвигаться, лишь бежать, как человек. Он тоже заметил меня, но не напал и не попытался убить, чтобы исцелиться за счет моей крови. Он был напугал больше, чем я. Этот дикий испугался меня. Он прятался, оказался в западне, в городе, где ничего не знает и не может найти выхода. Когда раздался второй взрыв, уничтоживший последнюю баррикаду, я побежала из города через тайный проход. Он помчался за мной. Тогда я узнала, что дикие разговаривают и понимают, что вокруг происходит. Он молил о помощи, и что-то меня заставило остановиться и прислушаться к его словам. Он бежал в испуге, как и я. Они все бежали в город, чтобы укрыться…

— От чего? — подросток был словно в трансе: потрясенный, потерянный, завороженный и жутко напуганный.

— Он сам не знал, — пожала плечами девушка. — Сказал лишь, что это не вампиры. Они убивают диких и едят их. Каннибалы. Существа с крайнего севера. Больше он не знал о них ничего. Но он до смерти боялся их и не хотел никого из их компании встретить. Мы переждали вместе волну этих монстров, а потом разминулись. Он ушел обратно на Север, узнать выжил ли кто из его друзей и что вообще произошло, а я бежала на юг.

— Как его звали? Думаешь, еще жив? — поинтересовался юноша.

— Дмитрий. Его имя — Дмитрий. Он знает, что мой путь был на юг. Он сказал, что нагонит меня, если решит, что нам следует разобраться во всем вместе. Но, видимо, он так и не решил, — немного печально усмехнулась Броня. — Он жив. Иначе быть не могло. Если он пережил тот ад, даже если с чьей-то помощью, то выживет в любой ситуации.

— А какой он? Про диких много говорят, но я ни разу их не видел, — честно признался юноша. — Слышал, что они страшные оборванцы, до жути голодные и безумные на вид. Это так? Не представляю, как бы я поступил, если бы наткнулся на такого монстра, — немного поежившись от пробежавшего по спине холодка, признался юноша.

— Они больше похожи на обычных людей, чем современные вампиры. У них сохранились эмоции и чувства, которых лишилась так называемая элита, — ответила ему Броня, опровергая многие слухи о диких. — Нет того сумасшествия, как рассказывают. Они, как люди, — закивала девушка, словно соглашаясь сама с собой. — По крайней мере, я так думаю. Ведь я общалась лишь с одним, — поправила саму себя северянка, убирая за небольшое аккуратное ухо рыжеватую прядь потемневших от грязи волос. Взгляд девушки опустился на пол, словно в растерянности.

— Невероятно! — восхитился юноша. — Если об этом узнают…

Резкий шум в коридоре прервал его. Девушка испуганно вскочила на ноги и прислушалась, после чего заявила:

— Об этом никто не должен знать! И тебе рассказывать этого не следовало. Это опасно. Те люди, они не сами по себе. Северян убили, потому что они все знали или по крайней мере догадывались со времен кровавого переворота. И нас убьют, если рот раскроем. Хочешь жить — молчи, — велела северянка.

В ее голосе звучали и страх, и угроза. Она была напугана и старалась внушить этот страх своему знакомому. И это ей удалось. По крайней мере, ей так показалось по испуганному взгляду Рейнальдо. Удостоверившись в этом, девушка ушла в душ, стараясь сохранить спокойствие, но стоило двери закрыться, ее тут же охватила паника. Она схватилась за столик возле старого простого зеркала в резной деревянной раме, чтобы не потерять равновесие и не упасть на пол. На глазах выступили слезы. Северянка не понимала, зачем рассказала обо всем невинному ребенку. Она хотела высказаться, ей это было нужно. Целый год девушка хранила тайну и больше не могла. Но теперь она рискует не только своей жизнью. Рейнальдо тоже в опасности. Сейчас он вряд ли что-то понимает, но осознание придет к нему, когда начнется охота.

Броня посмотрела на свое отражение в мутном зеркале. Слезы никак не хотели останавливаться, ее трясло. Немного постояв, девушка сняла с себя одежду и направилась в душ. Теплые потоки воды уняли дрожь и слезы. Это всегда помогало. Когда бежать не было сил и паника наступала на пятки, северянка приходила в города. Лишь это могло заставить ее рискнуть жизнью и сделать остановку. А теперь этот образ жизни придется принять и подростку. Броня продолжала стоять под струями воды, приходя в себя. От тепла вывих снова заболел, но приятно. Это заставило девушку немного отвлечься от дурных мыслей. Она пробыла в душе еще немного, а затем натянула на себя все еще очень грязную одежду и вышла из душа. К этому времени мальчик уже спал на своей кровати в позе эмбриона. Его сон был неспокойным, заставляя того хмуриться. Ему снилась сцена гибели города среди снегов, который он никогда не видел. Северянка присела рядом с его кроватью и погладила Рейнальдо по голове в попытке немного успокоить мальчика. Кажется, она переусердствовала с запугиванием, и теперь ребенка мучают кошмары. Посидев немного рядом со спящим, девушка легла на свою кровать и погрузилась в долгожданный крепкий сон.

Ночью она вновь видела день, когда Север пал. Вот мать Брони погибла на ее руках от раны, нанесенной осколком от взрыва. Вот Дмитрий просит о помощи, чтобы позднее рассказать о том, что охотятся не вампиры, а истинные чудовища, после встречи с которыми никто не выжил. Путешествие до города Рейнбоу, длиной в год, уместилось в один сон, долгий, жуткий и неприятный.

2

Утром девушка проснулась от тихого и приятного чавканья. Открыв глаза и сонно оглядевшись в номере, она увидела, как Рейнальдо, уже умывшийся с утра пораньше и заправивший постель, доедал что-то очень вкусно пахнущее. Броня присела на кровати, потирая сонные глаза.

— С добрым утром, соня. Иди кушать уже. Нам принесли завтрак. Кстати, весьма недорого, но очень сытно. По крайней мере, по сравнению, где я был прежде. — Только сейчас девушка заметила, что подросток порой недоговаривает фразы, выкидывая и без того ясные словосочетания.

— Ты оплатил два завтрака? — уточнила девушка, глядя на еще дымящуюся тарелку с чем-то вреде каши и лежащий рядом банан. Чуть дальше на столе у открытого окна стояли кувшин и два стакана, один из которых был наполовину заполнен все еще дымящимся горячим молоком.

— Да. Всего два балла, так что не волнуйся. Но ты не поверишь, что я узнал, — глаза юноши загорелись так, словно он раскрыл тайну, о которой ему вчера поведала девушка. — Оказывается, Винсент — владелец отеля, — местный житель. Он единственный вампир в городе, что обратился здесь и остался после этого. Его родные живут в отеле и помогают ему обслуживать номера, при этом оставаясь такими же людьми, как и мы. Завтрак, кстати, творение его внучки. Она очень милая старушка, — заметил юноша, прежде чем вновь погрузиться в поедание каши.

Броня села напротив Рейнальдо и принялась завтракать. Краем глаза она отметила, что когда у мальчишки чистые волосы, они завиваются, а некоторые пряди имеют светлый или вообще седой цвет. Со стороны это выглядело очень мило в смеси с огромными карими глазами и лицом, испещренным веснушками, столь яркими, что девушка поражалась тому, что не замечала этого прежде. Впрочем, и цвет кожи юноши изменился. Прежде, то ли из-за грязи, то ли из-за тени и закрывающей практически все тело одежды он казалось девушке афроамериканцем с испанским акцентом. Однако он оказался типичным испанцем — черные волосы и глаза, смуглая кожа. Старая майка обнажала плечи юноши, которые начали приобретать очертания взрослого мужчины. Если он не сдастся, как остальные и продолжит думать головой, то какая-нибудь вампирша непременно растает перед его юношеской красотой. Заметив взгляд девушки, Рейнальдо мило и неловко улыбнулся прежде чем, покончив с кашей, приступить к молоку, от которого у юноши на лице остались забавные белые усики поверх его подросткового пушка. От этого вида Броня улыбнулась. Будь этот мальчик постарше хотя бы на пару лет, она бы тоже положила на него глаз. От этих мыслей она вдруг почувствовала себя извращенкой. Однако бессмертных его возраст едва ли смутит.

— Я тут подумал, — начал подросток, — ты права. Говорить об случившемся никому нельзя. Но и оставлять все так, без разъяснений — это глупо. Прежде чем бежать, нужно знать, от кого следует прятаться. — Лицо Рейнальдо стало серьезным. Он опустил голову, словно нашкодивший ребенок. Но его мысли имели под собой основание.

— И что ты предлагаешь? — мягко спросила девушка, стараясь поймать взгляд соседа. Отсутствие ярого отрицания в ее тоне дало юноше надежду на то, что его идея не будет раскритикована еще до того, как он ее расскажет до конца.

— Давай поймаем дикого, — серьезным тоном предложил подросток, подняв свой уверенный взгляд на собеседницу и вызывая у нее некое оцепенение.

Первое, что испытала Броня, услышав предложение Рейнальдо – шок. Она предполагала, что мышление ее нового знакомого немного отличается от стандартных мыслей беглецов, но чтобы настолько… Он – один из бегущих от ночи, – предлагает пойти к ней на встречу и поймать ее дитя. Этого в голову северянке еще не приходило. Однако затянувшаяся пауза увеличивала неуверенность подростка в успехе его задумки.

— И как мы это сделаем? — в голосе девушки звучал скептицизм, как, впрочем, и во всем ее виде. — Как нам поймать дикого? В Пустошь вернуться ради этого?

— Я знаю этот город, — успокоил ее юноша, предлагая альтернативный вариант событий. — У северной стены есть лаз — потайной ход через ограждения. Вечером подходят первые дикие. Они измотаны бегом, поскольку обгоняют остальных в попытках раздобыть крови, и растеряны, так как знают о стрельбе по ним. Я буду наживкой, а ты его поймаешь. Ты сильнее меня. Притащим его сюда и допросим. — Пожал плечами испанец. Его план был до гениального прост и до идиотизма наивен. Столько недоработок, недостатков, что девушке хотелось повертеть у виска пальцем и сообщить удивительную новость, что он — кретин. Однако, если довести все до ума, то небольшие шансы есть.

— Эммм… — Броня старалась подобрать слова, чтобы не обидеть Рейнальдо. Она все еще чувствовала вину за вчерашние слова. Но кроме ругательств в голову ничего не приходило. Привыкшая к тому, что одно неприличное слово заменяет несколько обычных, она пыталась говорить, как приличный человек, чтобы подросток не нахватался словечек, которые не следовало использовать в обществе, как она в свое время.

— Знаю, план не продуман. Но это всего лишь набросок. К тому же я привык действовать инстинктивно, необдуманно, когда дело касалось событий в Пустоши. Но, думаю, это не тот случай. Но ты ведь не против самой идеи? — необычно широкая улыбка то появлялась, то исчезала с растерянного лица Рейнальдо. Теперь он внимательно смотрел на собеседника, стараясь понять ее мысли. Его лицо оставалось по-доброму наивным и добрым.

— Да, по сути, это может сработать. Но, пока у нас есть время, нужно все обдумать и проверить, — все же решила попридержать коней Броня, понимая, что спешка может обойтись для них не самым приятным исходом, а их поступок может поставить под угрозу или же вовсе уничтожить целый город.

3

Желая разработать план до мелочей, пара решила прогуляться по городу, подыскивая удачный маршрут для их преступления. Дикие очень сильные, так что удержать его и вести куда-то далеко, не привлекая внимания со стороны окружающих, для двух не самых сильных людей будет очень сложно. Так же стоило уточнить и по поводу лаза. Рейнальдо был в городе почти год назад, и за это время проход могли обнаружить и заделать. Сама Броня совсем не была уверена, что этот проход вообще существует. Юноша слишком путался в своих городах, что не внушало доверия.

Спускаясь со второго этажа, гости услышали мужские голоса. Один без сомнений принадлежал хозяину гостиницы. Второй же был знаком Броне, но того, кто им владел, она не помнила. Разговор был веселым, со смехом, но его суть проскользнула мимо гостей. Смертные показались в холле, и разговор прервался. На них смотрели два вампира — добродушный хозяин отеля и охранник из автобуса, что вправил руку девушке. Взгляд одного — добрый и веселый, а второго — любопытный и загадочный, но отчасти равнодушный и немного озлобленный.

— Доброе утро, мои дорогие, — радостно поприветствовал Винсент своих постояльцев, широко улыбаясь им своей приятной улыбкой добродушного администратора.

— С добрым утром, леди, — слегка приклонив голову поприветствовал Броню второй вампир. Он словно не замечал юношу рядом с ней. Впрочем, тот ответил ему тем же. Подросток посмотрел на незнакомца со всем высокомерием, которое только смог найти в себе. Но это чувство тут же исчезло, когда он посмотрел на Винсента. При взгляде на пожилого вампира его лицо окрасила детская радостная улыбка, от которой и Броня, и владелец отеля сами невольно начали улыбаться. Даже Крис, хмуро смотрящий на юношу прежде, едва смог удержать улыбку. Но никто, кроме девушки этого не заметил.

— С добрым утром, Винсент, — радостно поприветствовал Рейнальдо единственного потомка крови, что не вызывал в нем никакого страха или недоверия.

— Вы куда-то направляетесь? — полюбопытствовал тот.

— Да. Прогуляемся по городу, — коротко ответила Броня, направляясь к выходу и стараясь не смотреть на стража стен города, который словно провоцировал ее на агрессию своим внимательным взглядом темных глаз.

— Я поведал Кристиану о тех вампирах, что преследовали вас вчера, — сообщил Винсент, потирая свою лысину, словно это являлось его ошибкой. — Думаю, вам следует об этом знать.

— Будьте аккуратны. Я, кажется, знаю, кто они, но все же, лишняя осторожность не помешает, — заверил их тот самый Кристиан. Рейнальдо заметил, что он жутко похож на человека, а от вампиров в нем имеется лишь красноватый отсвет в темно-карих глазах да излишне идеальная кожа, на которой навсегда замерла немного небрежная щетина. Даже свойственная вампирам бледность кожи, казалось, совершенно его не тронула.

— Да-да, мы в курсе, — закатил глаза Рейнальдо, словно уставший, отбившийся от рук непослушный подросток из прошлой эпохи, проходя следом за соседкой. — Мы от диких убегали и от этих убежим. — Его слова вызвали лишь скептический взгляд от Кристиана и умилительную улыбку от Винсента, словно подросток — его маленький ребенок, делающий свои первые шаги.

Броня и Рейнальдо вышли из здания и направились туда, где по мнению был нелегальный проход. Его подростку показал один из поселенцев — старый горбун, убирающий улицы. Тот утверждал, что скоро его выгонят из города, и он спокойно может рассказать кому-нибудь о своей находке. Знающие люди пробирались через узкий проход в город, чтобы потом притвориться местными жителями и оказаться в безопасности. Снаружи и изнутри дыра была прикрыта густыми зарослями ядовитого плюща, так что незнающий человек не сможет найти лаз и тем более не рискнет лезть туда просто так.

Всю дорогу они шли молча. Рейнальдо не переставал вертеть головой, вспоминая дорогу, ведущую к стене. Прохожие смотрели с любопытством на столь активного беженца ранним утром. Местные привыкли к тому, что гости в это время отсыпаются где-нибудь после загульной ночи. Впрочем, и Броня вызывала у них интерес. Столь юная и складная собой, она могла бы прийти в любой паб и тут же получить работу, не самую приемлемую, но она давала возможность показать себя во всей красе перед теми, кто мог стать для нее содержателем и хозяином. И девушка чувствовала их взгляды на себе. Она старалась не отставать от своего спутника, уперто смотря вперед и не обращая ни на кого внимания. Среди этих взглядов она и не заметила того, что принадлежал страннику, с которым ее связывали судьба и тайна.

4

Находясь в тени, преследуя незнакомцев, Крис достал из кармана старый даже для прежней эпохи телефон и, набрав номер по памяти, начал дожидаться ответа.

— Да, — послышался треск с другого конца линии.

— Здравствуй, Сэм. Это Кристиан, — продолжая слежку, представился вампир, стараясь говорить не громко, но четко, чтобы приятель все же его услышал.

— Я знаю. Не у всех такие мыльницы, как у тебя, в которой даже номера не сохранить. — Даже старые испорченные динамики аппарата не смогли скрыть сарказма в голосе собеседника по имени Сэм.

— Будешь хамить — умрешь, — с раздражением пригрозил вампир. Молчание на другом конце связи говорило об убедительности его слов. — Лучше ответь мне, кто охотится на людей в городе.

— Это невозможно, ты же в курсе. Сам составлял наши законы. — Голос собеседника дрожал, выдавая его волнение и удивление. Он знал, что будет с тем, кого поймают за незаконной охотой на смертных, особенно если этим заинтересовался кто-то из верхушки города.

— Тогда, получается, я ошибся? Или это ты не понял моего вопроса? — решил намекнуть вампиру по имени Сэм уже сильно раздраженный Кристиан.

— Ох, нет. Думаю, я понял, о чем идет речь. Да, есть тут несколько ребят. Они тусят только по ночам, охотятся на гостей, не признают никаких законов, — начал вспоминать голос из телефона, перекрываемый помехами. — Но, зачем ты спрашиваешь? Давно ли тебя интересует судьба людей?

— Просто мне не нравится, что наших гостей поедают просто так. Это плохо отразится на репутации города. Сам должен понимать это, — быстро ответил вампир. — Найди их и приведи ко мне. Их следует наказать, чтобы остальные думали, прежде чем нападать на людей. — В голосе вновь зазвучали командные нотки. — И да, Сэм. Если до меня дойдет слух, что ты был в курсе незаконной охоты и вновь ничего не сделал, тебя настигнет свет. — Не дожидаясь ответа Кристиан отключил звонок. Но занятый серьезным разговором со своим ленивым знакомым он упустил из виду тех, чье присутствие так его удивило. Это определенно не те люди, с которыми он привык иметь дело.

5

— Ты уверен, что мы идем в правильном направлении? — в очередной раз спросила Броня, заметив смятение и растерянность на лице юного спутника.

— Я же говорю — не помню. Я был здесь очень давно. Возможно, что-то напутал. Но вроде я эту дорогу узнаю. К тому же вот она — стена. Подойдем и узнаем, — в голосе юноши звучало детское раздражение, когда он отвечал в сотый раз на один и тот же вопрос. Он и сам сомневался в правильности пути, а скептицизм спутницы лишь сильнее его злил.

Однако они шли в правильном направлении. Гости прошли между двумя домами, стоящими едва ли не впритык друг к другу. Старые, заброшенные, с заколоченными окнами. Эти дома Рейнальдо помнил еще населенными. Когда-то тут было шумно и весело днем, а запах вокруг был просто потрясающий.

— Прежде эти дома были жилые. Видимо, они все же не смогли остаться, — словно сам с собой заговорил юноша. — Я помню, здесь жила огромная семья, — он посмотрел на двухэтажный дом справа. — А здесь, — юноша повернулся налево, проходя по едва заметной, уже заросшей травой, тропинке, — молодая пара. Они работали в пекарне. Ума не приложу. Куда они могли деться? Неужели хлеб больше никому не нужен?

— Теперь гостям нужен лишь алкоголь, да шлюхи. Это хоть как-то заглушает страх, — ответила на вопрос Броня. — Хлеб им уже давно не нужен.

6

Рейнальдо шел вперед, пока перед ним не возникла стена, в которую и упиралась заброшенная, едва различимая тропа. Броня следовала за ним, то и дело оборачиваясь, боясь, что их кто-то заметит. Оказавшись в метре от стены девушке пришлось сильно задрать голову, чтобы увидеть отдаленные очертания вершины стены.

— Почему охрана не знает о проходе? — девушка вдруг осознала, что это фактически невозможно. Раз они оберегают город круглосуточно, то должны были что-то заметить.

— На эту сторону не нападают. Это западная стена, а ночь наступает с Востока. Дикие обтекают город, как вода скалу. Поэтому охраны на этой стороне мало. Но посты есть, на случай, если солнце поменяет направление. — Юноша решил, что его последние слова прозвучат забавно, но улыбка сошла с его лица, когда он не нашел ответной реакции на задумчевом лице спутницы. — Смотри. Вон то дерево, а вот и кусты.

Рейнальдо подошел ближе к зарослям и принялся раздвигать ветки кустарника, пролезая ближе к стене. Броня посмотрела на него и двинулась следом. Эта затея нравилась ей все меньше. Они пролезли через насаждения и оказались возле небольшого прохода. Его, судя по камням рядом, долго и упорно копали, выдалбливая из строения кусок за куском. Неровный темный туннель, в коморый можно было пролезть только на четвереньках, был заполнен отвратным гнилостным запахом. Девушка узнала этот аромат. Так воняют только разлагающиеся трупы. Проползая чуть вперед, юноша вскрикнул. Перед ним возникло изгрызенное крысами лицо. Темные глазницы смотрели вперед пустым взглядом. Лицо незнакомца было искажено какой-то неизвестной эмоцией, но это было не самой плохой новостью. Хуже всего было то, что даже объеденный, этот человек буквально заткнул собой весь проход. В темноте было сложно что-либо разглядеть, но отсутствие просветов говорило само за себя.

— Его нужно вытолкнуть, — поняла Броня, подползая к своему новому знакомому.

— Но как? Он же застрял, — недоумевал подросток, едва дыша от жуткого неприятного запаха. — Бедняга. Он умер, не в состоянии выбраться.

— Думаю, он мог освободиться, — уверенно возразила девушка. — Скорее всего он просто желал пробраться в город и не хотел отступать, хоть и мог. — Отчего-то Броне показалось, что она знает, в чем причина его столь мучительной смерти. Она взялась за плечи трупа, чувствуя под пальцами мягкую податливую плоть, в которой что-то шевелилось, и толкнула со всей силы. Тело немного отодвинулось, скрежеща объеденными костями по камням. Подавляя рвотный рефлекс, Рейнальдо принялся толкать тело, которое от силы двух человек начало двигаться куда быстрее и легче. Правая ключица трупа сломалась под напором, и рука юноши соскользнула внутрь тела. Он почувствовал опарышей, копошащихся внутри, и не смог сдержать рвоту, которая тут же украсила и без того отвратное наполовину отсутствовавшее лицо мертвеца. Второй порыв, вызванный уже смесью запахов разложения и рвоты, был успешно подавлен, хоть не без усилий. К этому моменту подросток уже вытащил свою руку из гнилостной жижи, которая прежде была внутренностями, и переставил ее на другой участок тела.

— Не дави так резко. Он уже сильно подгнил, — посоветовала ему девушка. В ее голосе слышалась жалость. Броня не видела лица своего знакомого, но слышала звуки, с которыми он подавлял приступ тошноты, и прекрасно его понимала. Тошнота подступила и к ней в тот момент, когда она услышала хлюпающий звук проникновения руки в грудную клетку. И лишь выдержка и опыт заставили ее сдержать этот жуткий и неприятный процесс.

— Угу, — выдавил из себя мальчишка и толкнул тело уже более плавно. Броня так же аккуратно прибавила силы. Труп сместился еще дальше, и чтобы продолжать толкать его, нужно было подползти ближе. Рейнальдо придвинулся ближе и через штанины почувствовал вытекавшую из трупа жидкость. Броня тоже вляпалась в нее, но рукой.

— Кажется, после всего этого придется покупать новую одежду, — с нескрываемым недовольством тихо заметила девушка, предвкушая новые затраты.

— Но, думаю, оно того стоит, — напряженным шепотом добавил подросток, вновь принимаясь выталкивать тело. — Я что-то вижу. — Труп двинулся еще больше, и над его спиной показалась маленькая светлая щель, через которую к двум путникам пробивался тонкий лучик света.

— Это проход. Ну-ка, приложимся по сильнее, — скомандовала северянка, толкая изо всех сил. Юноша сделал слишком резкое движение и тело скользнуло назад, а тот полетел вперед лицом, растянувшись в проходе. Он поднялся и поспешил к открывшемуся выходу, чтобы схватить ветки куста, прикрывавшего проход, нарвать листвы и ею вытереть лицо. Тошнота подкатывала все сильнее, но если к запаху разложения прибавится еще и рвота, он точно потеряет сознание. К его спасению девушка прихватила с собой старую мятую со всех сторон флягу, наполненную водой. Она открутила крышку и, повернув юношу к себе, вылила немного воды ему в руки. Рейнальдо не раздумывая принялся отмывать свое лицо, то и дело прося еще воды. Запах ослаб, как и тошнота. Остатками спасительной жидкости он прополоскал свой рот.

— Спасибо, — прошептал он, все еще согнувшись вдвое над кустарником дикого плюща, который по ошибке принимали за ядовитое растение. Дышал он сбито, глубоко, и прерывисто, стараясь прийти в себя после пережитого только что ужаса. По нему было понятно, что с подобным ему еще не приходилось сталкиваться.

— Ты в порядке? — спросила северянка, жалостливо поглаживая напарника по спине. Тот не произнес и слова, лишь кивнул, неуверенно выпрямившись. На его лбу выступила мелкая испарина, к которой прилипло пара прядей. Только заметив в его взгляде облегчение, Броня, наконец, обратила внимание на то, что осталось от безумного смельчака. В свете солнца, чьи лучи пробивались через заросли, она узнала жертву своего сумасшествия.

— Он не мог выйти. Посмотри на его ноги. Они съедены до костей. Кто это сделал? Дикие? — подросток не решился подойти ближе к телу, оставаясь в паре метров от трупа, но увечья на ногах он смог разглядеть даже с такого расстояния, хоть и испытывал некое любопытство по отношению к незнакомцу.

— Нет. Дикие так не убивают. Они бы его вытащили и высосали, но не разодрали, — со знанием дела заметила Броня. — Это дикие псы. Они прячутся по ночам, а днем нападают на одиночек. Видимо, проходили мимо и учуяли его. Вытащить не смогли, значит, напало пса два, не более. Они обглодали то, что смогли, и пошли дальше. — Броня подошла ближе, издав квакающий звук, не предвещающий ничего хорошего.

— Может, не стоит? — нерешительно предложил юноша, оставаясь позади. Но девушка его проигнорировала. Она узнала обрывки одежды на трупе.

— Это Макс. Я помню его, — проговорила та, подходя вплотную. — Он пропал года два назад. Ушел с Севера. Все бредил о том, что попадет в город на Юге. В последнее время и вовсе плох стал. Так вот где он был, — вспомнила Броня веселого толстяка, обезумевшего от страха и постоянного бега.

— Как дикие его не нашли? — удивился испанец.

— Они не знают запаха падали. Все, кого они убивают, превращаются в диких или в мумии. Они разлагаются по другому. Страшно представить, что будет в городе, если проход найдут дикие. — Броня знала, о чем говорит. Она провела слишком много времени с Дмитрием и знала о диких почти все.

— Что будем делать с телом? — с надеждой спросил Рейнальдо.

— Оставим его здесь. Через пару дней зверье его доест, — девушка направилась к проходу. — Идем. Проход есть, значит, план в силе. Нужно продумать все как следует, прежде чем приходить сюда вновь.

7

— Ох, солнце еще не село, а вы уже вернулись, — с радостью и облегчением в голосе встретил гостей Винсент. — Вы — самая удивительная пара людей, что гостят в моем отеле с самого моего вампирского начала, — смело заявил мужчина, толи похвалив, толи поругав гостей.

— Мы не пара, — с улыбкой пояснил Рейнальдо. — Мы — единомышленники.

— И мы не удивительные, просто умные, — в том же тоне поддержала юношу Броня, едва остановившись в коридоре и с легкой полуулыбкой посмотрев на вампира.

— Что ж, вам лучше знать. Кстати, Кристиан уже ушел? — Вопрос вампира застал их врасплох. Живые с недоумением переглянулись между собой, затем подошли к стойке.

— О чем вы? — спросила девушка, протягивая руку с браслетом, вспоминая, что нужно оплатить проживание. — Сразу за неделю, — пояснила Броня, когда к ее запястью поднесли прибор для считывания баллов. В ответ хозяин кивнул, немного отвлекаясь от вопроса. Юноша уже стоял рядом, задрав грязный рукав.

— С меня так же, — осведомил он Винсента, когда очередь дошла до него.

— Вы не ответили на мой вопрос, мистер Винсент, — напомнила Броня. — Что вы имели в виду, спрашивая, ушел ли Кристиан? — Ее голос был немного строг, словно у следователя, допрашивающего подозрительного свидетеля, вызывая у Рейнальдо некую тревогу за их общего благодетеля.

— Ну, Кристиан покинул меня сразу, как только вы ушли. Я подумал, что, раз он знаком с вами, то, возможно, ему нужно было с вами поговорить, — предположил мужчина, немного замявшись.

— Мы с ним не знакомы. Он просто подкатывал к Броне, когда сопровождал нас в город, — не задумываясь смело заметил юноша, вызывая удивление у обоих своих собеседников.

— Кристиан? — со смехом переспросил вампир. — Этот парень никогда не подкатывает. Он не испытывал к людям никакого влечения. Никогда, — заметил Винсент с важным видом.

— Ну, видимо, в нашей северянке есть что-то особенное, — с усмешкой заявил Рейнальдо, после чего получил сильный пинок по щиколотке от девушки, которая совсем не намереваласьрассказывать о себе.

— С-северянка? — Глаза вампира увеличились от удивления. Его недоумевающий, полный растерянности взгляд бегал с юноши на девушку и обратно. На его лице читались растерянность одновременно с осознанием. — Как такое возможно? На Севере все погибли в последнюю ночь. Разве нет?

— Нет, — коротко отрезала девушка. — И не только я выжила. — Теперь и лицо юного друга выражало неуверенность. — Мы встретили сегодня моего старого знакомого, — ответила Броня, вспоминая обглоданный труп.

С милой и немного загадочной улыбкой девушка кивнула своему бессмертному собеседнику и направилась к лестнице, ведущей наверх. Махнув рукой Винсенту, слегка пожав плечами, как бы оправдывая этим движением немногословность своей подруги, Рейнальдо пошел за ней, желая задать ей кучу вопросов. Вампир мило улыбнулся им, стараясь скрыть свою растерянность, но стоило им скрыться, как его лицо омрачила озадаченность. Он смотрел на лестницу немигающим взглядом, прокручивая в голове последние слова гостей. Он знал трагическую историю Севера, как, впрочем, и все вампиры, дожившие до того ужасного дня, и не мог не удивиться. В голове вампира не укладывалось, как обычный смертный мог добраться так далеко на Юг, не имея ни связей, ни бессмертного покровителя, ни огромной физической силы, которой девушка явно не обладала.

8

— А кого мы сегодня встретили? — с любопытством тихо спросил Рейнальдо, выглядывая из-за спины быстро поднимающейся по лестнице девушки.

— Нашего толстого друга из тоннеля. Он ведь тоже с Севера, — пояснила Броня, слегка повернувшись к собеседнику. Ее лицо источало ту простоту, которой прежде не было, и отчего-то она так украшала ее лицо, что юноша невольно засмотрелся на свою спутницу и запнулся о ступеньку. — Как ты со своей грацией картошки выживал столько времени? — хохотнула она, успев схватить юношу прежде, чем он вновь упадет.

— В смысле? Что не так с моей грацией? И что такое картошка? — Тут до девушки дошло, что люди Юга вообще не знакомы с таким растением. На Севере оно растет, когда-то одомашненное, но теперь превратившись в удивительный сорняк. Оно спасало от голода многих вынужденных бежать от ночи.

— Это такое растение. Съедобные. И грации, как ты понимаешь, у него нет, — пояснила северянка.

— А оно вкусное? — интерес загорелся в глазах юного собеседника. Он уже забыл, что его совсем недавно оскорбили, назвав растением. Рейнальдо был из тех подростков, которые хотели знать все о мире вокруг и не стеснялись задавать вопросы, на которые мало кто мог ответить.

— Когда ты голоден, все вкусно, — уверила его Броня, уже направляясь в номер по широкому, темному коридору. Им навстречу шла грациозная дама с красным отцветом в глазах. Рейнальдо вызвал у нее непраздный интерес, отчего она замедлила шаг, мило и немного пошло улыбаясь. Ее глаза блуждали по телу юноши, который забыл с утра накинуть кофту и сейчас во всю красовался изгибами своего тела, прикрываемыми только майкой, что давно стала ему мала. Рука вампирши игриво провела по ближайшей стене, наблюдая за реакцией юноши. Броня отошла в сторону, и ее младший друг спрятался за ее спиной, не сводя пугливый взгляд с незнакомки. Но она переиграла и приподняв другую руку, провела по плечу юноши вниз и, слегка задержавшись на ладони, отпустила его с игривой улыбкой и продолжила путь, виляя бедрами, как заправская шлюха. Броня продолжила наблюдать за удаляющейся незнакомкой, нахмурив брови, а ее друг, поняв, что озабоченная дама уходит, принялся слегка подталкивать девушку в спину, чтобы как можно быстрее покинуть злосчастный коридор.

— Кажется, ты ей приглянулся, — с некой злобой и насмешкой тихо заметила северянка. — У тебя теперь есть шанс изменить образ жизни. — Она уже открывала дверь номера, когда юноша решительно схватил ее за руку и повернул к себе лицом, не желая мириться с ее мнением на этот счет.

— Ты вправду думаешь, что из таких? — столь резкая реакция подростка немного напугала его соседку, но внутри нее проснулось уважение к его критичности. — Я же не игрушка. Да и противно мне эта идея. — Резкость сменилась неуверенностью.

— Что ж, тогда мне можно не жалеть о нашем знакомстве. — Броня мило улыбнулась, вновь чувствуя себя виноватой. — Вот тебе мой совет, тебе нужна одежда по размеру, если не хочешь больше такой реакции от окружающих. Может, сходим чуть позже на рынок? В таких местах всегда есть дешевая одежда. Твоя износилась и стала мала. — Прихватив двумя пальцами майку юноши в области груди она слегка потрясла ее, как бы доказывая свою правоту.

— Прежде я экономил, чтобы подольше продержаться в городах. Но раз нам так повезло с отелем и его владельцем, думаю, можно потратить сотню баллов, — немного неловко улыбнулся юноша.

Броня открыла дверь, и они проследовали в номер, не забыв запереть за собой. Пусть в городах и были законы по защите смертных, но, судя по прошлому вечеру, это лишь слова на бумаге, не более. Слева от выхода находилось зеркало, бросив взгляд на которое, Рейнальдо покраснел от смущения. И даже его от природы смуглый оттенок кожи не имел ни малейшего шанса это хоть как-то скрыть. На него смотрел высокий, немного накаченный худощавый юноша, чье тело облегала маленькая, местами порвана и протертая майка, когда-то белая, но теперь уже цвета слоновой кости с едва заметными желтыми пятнами в области подмышек. Опустив голову юноша прошел в ванную, где сушилась его постиранная с утра кофта, чтобы надеть ее и не снимать, пока не появится иной вариант. Броня это заметила, но решила не подавать виду, чтобы не смущать мальчика еще больше. Он был из тех, кто долгое время считался гадким утенком среди сверстников и только теперь начал осознавать свою красоту. Для подростка, столь скромного и тихого по натуре, это стоило многих сил, а лишнее внимание лишь затянет процесс становления взрослой личности, заставит его стесняться своего тела и лица, как это было после того, как вампирша заметила в нем мужчину.

Северянка подошла к прикроватной тумбочке, на которой вечером оставила свою единственную серьгу — памятный подарок отца, которого девушка почти забыла. Маленькое медное, уже начавшее ржаветь, колечко было спрятано в щели старой мебели, и не знавший о нем человек не нашел бы или не обратил внимание на почти незаметный тусклый блеск металла. Но щель теперь была пуста. Взбудораженная девушка принялась хаотично осматривать всю тумбу, надеясь, что ее украшение просто упало. Но чем дольше она искала, тем сильнее было ее отчаяние.

— Ты что-то потеряла? — заметил суету Рейнальдо, покинув ванную.

— Рей, ты не видел маленькое колечко? Медное, ржавое? — Броня посмотрела на соседа взглядом полным отчаяния, дотрагиваясь до своего уха, как за последнюю надежду, что оно все же на ее ухе. Но нет. Серьги там не было. Лишь маленькое пустое отверстие, которое ей сделала мать, как знак ее полного взросления и самостоятельности.

— Нет. Я ничего такого не видел. А ты уверена, что не положила его куда-нибудь еще? — спросил подросток, подходя к кровати девушки, внимательно всматриваясь в деревянный пол. Он настоял на том, что прежде чем впадать в панику, нужно все как следует осмотреть. Они обследовали кровать, ванную, даже в коридор вышли, но ничего не нашли. — Может, ты выронила его на улице? — после всех поисков поинтересовался Рейнальдо.

— Нет. Я оставила его в номере. Но хозяин в номер не заходил, иначе забрали бы тарелки и кувшин. Да и железка это обычная. Зачем она вампиру? — опустив руки, с отчаянием в голосе проговорила девушка.

— Знаешь, а найдется она. Мы ведь еще будем здесь долго, так? Вернется. Вещи всегда возвращаются. Так моя сестра говорила, — желая подбодрить свою подруг, заявил подросток.

— Возможно, ты и прав. Однако, мы долго возимся. И если хотим вернуться до темноты, нужно идти на рынок сейчас, — все еще рыща по комнате глазами, напомнила Броня, после чего встала и направилась на выход. За ней уже по привычке, словно хвостик, пошел Рейнальдо и остановился лишь для того, чтобы запереть дверь. Как только их шаги утихли в дали коридора, на пол с глухим ударом упало что-то тяжелое. Широкая рука появилась из-под кровати девушки, а за ней и все тело. Кристиан осмотрел номер, словно сомневался в своем обостренном слухе. После он окончательно вылез из-под кровати и выпрямился в полный рост, хмуро поглядывая на входную дверь. Он отряхнул одежду от мебельной пыли, тихо проклиная Винсента и его смертных родственников за плохую уборку номеров. Но, конечно же, он не будет говорить об этом владельцу отеля, чтобы не напроситься на лишние вопросы. Приведя себя в порядок вампир похлопал по карману джинсовых брюк и достал оттуда старое ржавое колечко.

— И что в этой серьге особенного? — спросил он у тишины, прежде чем убрать украшение обратно в карман и незаметно для всех исчезнуть в окне.

9

— Винсент, будьте так любезны, подскажите, где в городе можно одежду купить недорогую? — с ходу поинтересовался Рейнальдо. Вампир, прежде занятый чтением старой потертой книги, тут же отложил ее в сторону, прикрыв журналом учета посетителей, чтобы юноша ненароком не заметил, насколько старо это произведение. На его лице возникла привычная улыбка, которая уже казалась Броне стандартной для всех посетителей и жильцов.

— Неужто вы решили приодеться? — с радостью в голосе поинтересовался вампир. — Давно пора. А то от вашей майки уже три вампирши приходили по вашу душу, — осведомил он Рейнальдо, вызвав у того смущенный румянец. — Интересовались, что вам нравится, да как ваше сердце заполучить.

— Что ж, для всех я смертельно болен чем-нибудь опасным для вампиров, — как бы прося об одолжении ответил юноша, получив одобрительный кивок от Винсента.

— Вот только вампиры ничем не болеют, — напомнил владелец отеля. — Но я что-нибудь придумаю. А что касается одежды, я нарисую вам карту, если немного подождете на том диванчике. — Он подмигнул своему юному другу, получив лучезарную улыбку в ответ, после чего оба странных посетителя утроились на небольшом мягком диванчике цвета свежеспиленного дуба возле стойки регистрации. Но Рейнальдо заметил одну странность — вампир все больше смотрел на Броню, нежели на подростка, то и дело быстро поглядывая на нее, но тут же опуская глаза на лист бумаги. Но этот взгляд был не совсем обычный. Он походил на взгляд перепуганного животного, в котором таилось любопытство. Винсенту было жутко интересно, но при этом стыдно за свою несдержанность. Рейнальдо почувствовал укол ревности. Во-первых, сейчас он говорил с Винсентом, а не Броня. Во-вторых, Броня — его друг, а не вампира, и только он может так явно интересоваться ею. Но вида юноша не подавал. Ведь это лишь то, что он видит.

Пока Винсент рисовал карту, попутно объясняя что и когда они встретят, мимо компании прошла милая старушка ростом едва ли с полтора метра. Заметив Рейнальдо, она подошла к стойке, чтобы узнать, может ли она забрать посуду, а заодно и познакомиться с той, кого не застала с утра. Они мило поболтали, прежде чем пожилая дама неспеша побрела по лестнице наверх, тихо охая и причитая на свою больную ногу.

— Простите Клару. Она очень любопытна. Люди в отеле всегда были для нее огромной радостью. Жаль, что ее дочь никогда не была такой… — В голосе вампира звучала скорбь, а взгляд стал немного печален. — Клара больна и, боюсь, нам всем скоро придется с ней распрощаться.

— Не уж то ее выгонят из города? — поразился Рейнальдо. — Она же не протянет и ночи за стенами. Разве можно так? Она ведь так трудится, — не мог успокоить свое волнение юноша.

— Нет, конечно же, — быстро успокоил его вампир. — Пусть я и обычный владелец отеля, но все же не без связей. Многие в городе меня уважают, — не без гордости заметил тот, хоть тон его голоса и понизился. — В том числе и сам Кристиан. Я знаю его с первого дня его жизни в этом городе и помню его еще обычным солдатом. Так что он сказал, что позволит ей дожить до конца спокойно в родном доме без опасений за завтрашний день.

— Но она такая бодрая, — засомневалась Броня. — Я хоть и не встречала столь пожилых людей, но, уверяю, некоторые молодые выглядят куда больнее, чем Клара.

— Да, согласен. Но прежде она бегала по всему отелю, как молодая, а теперь волочит ноги, — вздохнул вампир, протягивая постояльцам изрисованный листок бумаги. — Век смертных краток. И с этим уже ничего не сделать.

Неловкость разговора казалась северянке просто невыносимой. Она спокойно относилась к смерти, но разговоры о ней были для девушки чем-то странным, впрочем как и все, что требовало философских рассуждений. Это казалось ей неестественным и отчасти глупым. Так что, взяв импровизированную карту и поблагодарив Винсента, она быстро пошла прочь, прервав их мучительный разговор. Подросток посмотрел на нее, затем бросил на вампира виноватый взгляд, как бы извиняясь за поведение соседки, а после поспешил за ней, лишь в дверях обернувшись на ничего не понимающего вампира. Винсент уже вновь сидел с книгой в руках, жадно глотая слова, бегая глазами по строчкам.

10

Путь, изложенный вампиром на бумаге, был немного витиеват, но довольно короток и прост в понимании. Люди шли, ориентируясь на устные указания вампира, о которых он говорил прежде, чем пришла Клара. И вот, уже через час они были в той части города, что местные между собой называли долиной смертных. Здесь жили рабочие и шлюхи, которым не нашлось места в домах, принадлежащих вампирам. Старые покосившиеся дома на узких грязных улочках навевали уныние и скорбь по прежним временам. Стена рядом заслоняла солнце, и потому здесь почти всегда была полутьма. Грязь и крысы, копошащиеся в огромном количестве мусора. Отличное место, где могли бы прятаться нелегалы, отнимая у законных гостей браслеты. Здесь часто случались нападения на вампиров с жертвами с обеих сторон. И все ради пары монет или капли крови. Унылое место, в котором каждый смотрел на прохожих, словно дикий зверь на слабую жертву.

— Смотря на это, я начинаю понимать, почему вампиры так быстро поработили людей, — оглядывая унылый пейзаж, открывшийся им, полушепотом заметил Рейнальдо. — Даже сейчас мы живем жалкую жизнь, стремясь удовлетворить лишь свои желания. Как же мы дошли до такого?

— Эх, люди, люди, что вы творите… — как-то печально вздохнула девушка прежде, чем ступить на эту Богом забытую землю, в конце которой их и ждал тот самый рынок.

По дороге к рынку Рейнальдо сообразил и спрятал свой браслет, опустив рукав. Он ткнул локтем в бок свою спутницу, намекнув ей, что лучше если она сделает то же самое. Девушка показала ему руку, на которой был браслет. Та не просто была закрыта рукавом, но и перемотана старым платком для надежности, чтобы никто не смог сорвать его незаметно. Она перемотала обе руки, специально запутывая воров, которые то и дело глядели на них.

Несколько раз, на более узких проходах с ними пытались столкнуться карманники, но гости успешно уворачивались в последний момент, не давая им и шанса. Жильцы этого кошмарного места провожали незнакомцев недоверчивыми взглядами, порой забывая на время о своих делах. Было примерно четыре после полудня, когда пара путешественников наконец оказалась на том самом рынке. Перед ними открылась небольшая площадь, заставленная небольшими лавочками с шумными продавцами, желавшими заработать на том хламе, что хранился в их избушках. Заметив новых покупателей, они принялись зазывать к себе за покупками куда громче, отчего оба гостя едва не оглохли. Уже жалея о том, что они вообще пришли сюда, Броня заметила женщину лет сорока, наблюдавшую, как рядом с ней палкой на песке рисует мальчик лет четырех. Женщина сидела в полной тишине, погруженная в свои мысли. И ее лавка, что показалось северянке большой удачей, была полна хорошей на вид одеждой. Не размышляя и минуты, девушка повернула к этой лавке. Рейнальдо поспешил за ней, неприятно щурясь от громких и звонких голосов торговок.

— Нам нужна одежда для него, — отвлекла продавщицу от наблюдений гостья, указывая на стоявшего немного позади подростка. — В какую она обойдется цену?

— У меня есть много чего. Цена вас устроит. — Женщина встала с табурета и прошла немного вглубь своих владений. — И на тебя одежонка найдется. Примеришь? — игриво обратилась к девушке владелица лавки, едва оборачиваясь к ожидающим ее у входа покупателям.

— Сначала для него, — отрезала Броня. Торговка лишь пожала плечами, продолжая поиски одежды. Не прошло и пяти минут, как перед покупателями на прилавке лежали вещи, на вид вполне приличные и почти не ношенные. Женщина предложила подростку переодеться в небольшом закутке в глубине ларька, на что тот с удовольствием согласился, но прежде уточнил цену. Как он и предполагал прежде, общая сумма составила немного более сотни баллов. Юноша скрылся в глубине торгового домика, когда женщина вновь принялась что-то искать.

— Вам какой цвет больше по душе? — поинтересовалась у северянки дама, не отвлекаясь от своего занятия.

— Что-нибудь не броское. Не люблю привлекать внимание, — наблюдая за действиями торговки, ответила Броня. И вот перед северянкой уже лежит несколько вариантов одежды на выбор. Серый, коричневый, черный и темно-синий цвета пестрили перед ней на небольшом деревянном прилавке.

Как оказалось, для девушек одежды было в этом ларьке куда больше, чем для мужчин. Броня осмотрела все предложенные варианты и выбрала самое лучшее. По оплате это вышло немного больше, чем у ее юного друга, около полутора сотен. Девушка расплатилась, но осталась ждать, когда же ее друг выйдет из импровизированной примерочной, чтобы самой облачиться в новое. Но когда он появился, его было сложно узнать. Вместо невзрачного подростка в лохмотьях к ней вышел красивый юноша, выглядящий старше своего возраста, в новой, хорошо сидящей на нем одежде, которая не походила на элегантный смокинг, но для улиц развлекательного города сойдет. Довольно кивнув, Броня прошла мимо него в примерочную. Прежде чем переодеться, девушка огляделась. Она вошла в маленькую, меньше метра по диагонали комнатушку со стулом и треснутым тусклым зеркалом. Сама комнатка прикрывалась лоскутом старой тяжелой ткани. А через минуту (куда более быстрее, чем Рейнальдо), она вышла из небольшого закутка, облаченная в новое одеяние. От удивления челюсть ее спутника медленно, но верно опустилась, а без того большие глаза увеличились, и казалось, вот-вот вывалятся из глазниц от увиденного. Неудивительно. Даже выбрав все менее броское и простое, северянка не смогла скрыть ни свою отменную фигуру, ни природного шарма, которой обладали все жители снежных краев. Девушка не была красавицей, но теперь и ее природная бледнота, едва потревоженная южным солнцем, и растрепанные волосы, рыжими волнами обрамляющие ее плечи, и едва запоминающееся лицо казались необычными.

— Вы замечательно выглядите. Но с такой внешностью вам следует как можно скорее покинуть территорию людей. Теперь все точно поймут, что у вас есть баллы, — посоветовала женщинам, опасливо оглядывая рынок. На ее лавку то и дело косились недовольные продавщицы-конкурентки, о чем-то переговариваясь. Теперь и сама владелица лавки рисковала своими сбережениями из-за столь удачной сделки, но она знала, как отвадить от себя любителей заглянуть в чужой карман.

— Да, думаю, нам и в самом деле пора, — согласилась Броня. — Скоро стемнеет.

— Вы, что, боитесь темноты? В нашем городе? — слова гостьи выбили торговку из колеи. Привыкшая к ночным покупателям, которые под вечер только начинали гуляния, желая насладиться прогулками в темноте прежде, чем их выдворят из безопасного места обратно в Пустошь, впервые услышала такие слова от гостей города. — Это воистину странно, — хмуро заметила она, странно поглядывая на удивившую ее парочку.

— Да, такое бывает. — Отчего-то Броне совсем не хотелось говорить с незнакомкой на эту тему. Вся симпатия к ней, появившаяся в тот момент, когда девушка впервые увидела тихую незнакомку, быстро улетучилась, стоило ей попытаться продолжить разговор о ночи. Северянка даже прощаться с ней не стала, лишь кивнула головой на прощание, подхватила своего ничего не понимающего спутника под руку и потащила прочь по старому пути. Она была благодарна своей памяти, ибо не пришлось тормозить и вспоминать, в каком направлении идти.

11

Путь до отеля, как показалось потрясенному Рейнальдо, пролетел так, словно они очень быстро бежали, и в душе он поражался тому, что его дыхание лишь немного сбилось. При такой скорости он должен был начать задыхаться на пол пути. Для Брони же время, за которое они преодолели все расстояние показалось вечностью. Они не проронили ни слова, думая о своем и не обращая внимания на тех хитрецов, что искали себе очередную жертву для грабежа.

Они проскочили и мимо Винсента, который даже не успел поднять взгляд от книги, чтобы поприветствовать гостей. Однако, это его ничуть не расстроило. Он весьма симпатизировал юному Рею, но девушка вызывала у него странное чувство. Люди называют это страхом, но вампиры, даже такие, как он — еще не забывшие, что такое эмоции, не помнят этого смятения. Вампира словно трясло от одной мысли, на что способен человек, переживший северную бойню. Ноги у Винсента подкашивались от одного взгляда постоялицы, так что ему приходилось все время держаться за стойку, чтобы не потерять равновесие. Странное, неведомое для него прежде чувство возникло у вампира при первой же встрече, но он решил, что это всего лишь глупость, так, небольшая неприязнь, глупое первое впечатление. Но стоило ему узнать, откуда она, как все встало на свои места. И ее лицо, прежде казавшееся знакомым, и столь странное поведение, звериный взгляд и недоверчивость в каждой брошенной фразе. Он все это узнал. В славные времена, когда смерть близких казалась еще далекой, он путешествовал по миру, и Север не уклонился от его взора. Местные поразили его своим мышлением. Смертные и вампиры отличались от всех, кого он когда-либо встречал во время своего долгого путешествия. Они не боялись смерти, знали как пережить ночь и…ненавидели южан за их легкомыслие и слащавость. Там то Винсент и стал другим. Он, словно побывав в учениках у великих китайских мудрецов, стал больше думать о жизни, воспринимая окружающих, как важную, неотъемлемую часть своей судьбы. А жизнь запестрила яркими красками.

Узнав о великой трагедии, случившейся в Острове мертвых, он был жутко подавлен, а теперь в его отеле живет та, кто, возможно, пережил ту жуткую ночь. Фото растерзанных тел еще месяц будоражили кровь как смертных, так и вампиров, блуждая тайком по рукам. Это событие было занесено в книгу истории Нового мира, как «Северная трагедия». А фото, доказывающие трагедию, пали в небытие, пропав среди старых книг.

— Что случилось? — никак не мог понять Рейнальдо. — Что с тобой сегодня? — Он был возмущен поведением девушки, которое поменялось едва ли не на сто восемьдесят градусов. Словно перед ним совершено другой человек.

— Я не знаю. Я сама не своя. Эта наша затея… Я с ума схожу, как представлю, что мы и в самом деле притащим сюда дикого, привяжем к стулу и будем допрашивать его с помощью пыток, — девушка быстро говорила, перевозбудившись от жуткого страха и переживаний. Ее глаза бегали по номеру, словно пытаясь найти спасение от наступившего приступа паники. Она и сама не поняла, как, выговариваясь, создала почти весь план.

— Гениально! — А вот юноша осознал значение произнесенных слов девушки. — Ты молодец, — похвалил ее юноша с искрометной улыбкой на лице. — Вот и план, — Рейнальдо даже перестал думать о непривычном состоянии собеседницы. Впрочем, и она забыла о поступившей панике, мило улыбаясь, глядя на счастливое лицо воодушевленного подростка. Сами того не подозревая, они посвятили в свой план постороннего.

12

За стеной, в соседнем номере, приставив стул к стене, куда не попадал свет с открытого окна, сидел новый постоялец. Ему не нужен был этот номер. Он местный. Но спустя сутки мучений, едва ли не сгорая от любопытства, он все же решил узнать больше о странных смертных. Он сидел, глядя на открывающийся из окна вид. Слабый ветерок раздувал старые легкие занавески из темной ткани. Этот вампир обожал такие дни, ясные, но не жаркие, когда солнце грело, но не припекало, причиняя жуткую боль. Он любовался видом, ожидая соседей, чтобы подслушать их разговоры. Вампир это презирал, но другого выхода не было. Он желал знать, что прячет эта парочка. Ему было противно от самого себя, и по пути в отель он продолжал с презрением плеваться. Но стоило ему пересечь порог отеля, как все сомнения исчезли. Теперь поздно отступать.

— Еще раз здравствуй, Винсент. Мне нужен номер в твоем отеле, — заявил вампир слету, дабы не передумать в последний момент. Это заявление заставило владельца вытаращить на знакомого изумленные глаза, позабыв спрятать книгу. — Что это? Книги смертной эры? — заметив печатное издание спросил гость. Вампиры, читающие книги тех времен, когда упыри были лишь легендой, не вызывали у представителей своего вида уважения. Однако никто не запрещал делать это тайком, пока никто не видит. Но теперь его тайное увлечение было раскрыто.

— Ах, это… — Винсент опомнился и стыдливо прикрыл свой грешок журналом постояльцев. Он надеялся, что равнодушие Кристиана превзойдет его манеру подстегивать всех подряд, пиняя на их грехи, но не тут-то было. Ловким движением начальник городской стражи дотянулся до своей бумажной цели, и вот, книга уже в его руках. Он зажал большим пальцем толстую книгу так, чтобы страница, на которой остановился Винсент, не закрылась. Изогнув руку, он прочел название на обложке.

— Стивен Кинг. Под куполом. И как, интересно? — перевел он взгляд с обложки на хозяина отеля, приподняв бровь. Тот немного мялся, бегая взглядом то на книгу, то на знакомого. Кристиан мог поставить все свои накопления на то, что если бы вампиры краснели, лицо его знакомого было бы как у сеньора Помидора, пусть он и не знал, кто это.

— Я только начал читать, но эта удивительная история затягивает с первых страниц, — скромно заметил вампир своим огрубевшим от смущения голосом.

— Пару недель назад я читал одну книгу этого удивительного автора. Мобильник. Читал? — просматривая оглавление потрепанной книги, поинтересовался гость у владельца отеля. От этого вопроса у вампира отлегло от сердца, и тот громко выдохнул. Услышав это, Кристиан едва сдержал улыбку.

— Нет. Я не знал, что у этого автора есть еще книги, — немного стыдливо признался Винсент. Однако его глаза загорелись интересом. Он и не знал, что Кристиан читает книги той поры. Впрочем, ничего удивительного. Современные книги уступали произведениям той, уже, казалось, далекой жизни и по идеям, и по красоте речи, и по изобилию красок, особенно признанная в те далекие времена классика всех жанров.

— Да полно. Этот человек оставил после себя след в истории. У меня есть все его произведения. Пришлось потратить уйму денег и десять лет, чтобы закончить коллекцию, но оно того стоило. Будь я смертным, мне бы едва хватило жизни прочесть все, что сотворил этот человек, — усмехнулся вампир, обнажая белоснежные зубы. — Так что хорошо, что я вампир. Если захочешь прочесть что-то из книг этого Стивена, скажи мне, я принесу тебе целую кучу. — С этими словами он вернул приятелю его тайное сокровище. — Ну так что насчет номера?

— Есть предпочтения? — вздохнув спросил Винсент, листая журнал, после того как книга с его помощью спряталась на небольшой полочке под стойкой.

— Рядом со смертельными, — коротко отрезал Кристиан.

— О ком ты?

— Не строй из себя идиота. Тебе не идет, — хмуро попросил друга Кристиан. — Я про тех странных поселенцев, что поселились у тебя вчера.

— А, Броня и Рейнальдо, — тут же засиял улыбкой старый вампир, вспоминая удивительную пару. — Но зачем они тебе? — не понял Винсент, хмуро глядя на своего собеседника.

— Какое странное имя — Броня, — отречено произнес глава городской стражи, не обращая внимания на заданный ему вопрос. — И почему оно так впитывается в память?

— Так тебя эта девушка заинтересовала? — немного игриво спросил собеседник. Винсент лишь однажды видел, как Кристиан общался с человеком на равных, но это было уже так давно, что имя этого везунчика он и не вспомнил бы, даже если захотел. — Но ты учти, она опасна. Броня — северянка, и что-то мне подсказывает, что она была там, когда город смели с лица Земли. А ее отношения с вампирами явно натянутые.

— Она врет. Никто не мог выжить в том ночном кошмаре. И я узнаю, почему она всем врет, — грозно отрезал гость, желая показать свою уверенность.

— Нет, не врет, — мягко ответил ему владелец отеля. — Я был в том чудном городке, прежде чем его закрыли. Она, как все они. Это не подделать, — заверил Кристиана Винсент.

— В той бойне не выжили даже вампиры, а что говорить про смертную, пусть она и настолько крута, что прокатилась верхом на поезде, перебив до этого несколько десятков умирающих, — гость явно не желал соглашаться с мнением знакомого. В его старом уме никак не укладывалась эта мысль. А признавать ошибки он и вовсе не желал.

— Откуда тебе знать, кто погиб, а кто выжил? — вдруг серьезно спросил его собрат по крови. — Ты ведь не был в том городе после битвы, впрочем, как и до той кошмарной ночи. И никто туда не ездил. Город просто перестал отвечать на позывные. А потом несколько трупов засняли с вертолетов. Но разве кто-то заходил в город? Хоть раз? — сомнения Винсента передались Кристиану, но тот быстро от них отмахнулся.

— Они лгут. И я узнаю, зачем.

— Что ж, тогда я дам тебе номер, но лишь для того, чтобы ты убедился, что я прав, — пожал плечами владелец отеля, протягивая ключи своему новому постояльцу. Тот лишь недовольно цокнул языком, закатив глаза, взял ключ и пошел к двери, номер которой был на брелоке в виде большого игрового кубика.

— Ты не любишь ошибаться, но на этот раз это так, — бросил ему вслед Винсент, а затем достал книгу и погрузился в печатный мир красочной и пугающей жизни небольшого городка.

Теперь же Кристиан сидел, замерев на месте. Его глаза все еще были направлены в окно, но теперь в них не было того благоговения, что минутой прежде. Услышав слова девушки, его глаза увеличились от шока. Он не мог поверить своим ушам. В его город какие-то смертные собрались привести дикого?! Да как они смеют? И как? Через стену перекинут? И потом, что они хотят от этого монстра? Они не смогут его привести, они его не удержат. Если им все же удастся, дикий даже в одиночку устроит в городе бойню, прежде чем его убьют. Это вампир понимал куда лучше остальных. Однажды ему довелось наблюдать нечто подобное в Мегаполисе во время очередной командировки. Тогда жертвами ночного монстра стало более двадцати человек. Придя в себя, Кристиан вскочил и умчался из номера, даже не заперев дверь. Ему нужен был совет знакомого вампира.

Глава 5. Ничто не остаётся незамеченным

1

Глава городской охраны мчался со всех ног, чтобы как можно скорее поделиться услышанным с доверенным лицом. Он даже не прятался от лучей вечернего солнца, приносящего сильную боль и ожоги. Сейчас его это не волновало. И вот, уже через час Кристиан стоял перед дверью в лифт в элитном жилом комплексе, который заселяли лишь вампиры из высшего общества — богачи, солдаты, ставшие лучшими, отличившиеся во время службы, и верхушка правления. Его друг жил на двенадцатом этаже. Добежать по лестнице было бы легче, но боль от ожогов была неимоверно сильна. Так что вампир поднялся на лифте. Подойдя к большой металлической двери, он принялся дубасить по ней в надежде, что его приятель, а по совместительству и помощник, сейчас дома и абсолютно один. И как выяснилось, часть его надежд все же оказались реальностью. Через пару секунд дверь открылась и за ней стоял растрепанный блондин, прикрывая свое обнаженное тело одной лишь фуражкой машиниста.

— Хэй, Крис! Какими судьбами? — он неловко улыбнулся, оглянувшись назад, где, судя по его внешнему виду, его кто-то ждал. — Ты немного не вовремя. Это может подождать до утра? — владелец квартиры уже начал прикрывать дверь, неловко улыбаясь, но Кристиан остановил увесистую преграду рукой.

— Выпроводи гостей. У меня очень срочное дело, — серьезный тон в голосе Кристиана стер с лица блондина неловкую улыбку, оставив лишь недоумение.

Через пару минут мимо вампира, ожидавшего в коридоре, промчалась русоволосая проститутка из элитного клуба. Ее внешность напоминала ту самую северянку, которая отшила машиниста поезда чуть более суток назад. Лишь волосы были темнее, да и внешность была слишком броской, как и у настоящей продажной девушки. Это вызвало у гостя усмешку, поскольку Виктор, как истинный ловелас, не мог смириться с чьим-то отказом и находил выход с помощью шлюх.

— Так, а теперь рассказывай, какова причина, по которой я остался без сладкого? — донесся крик с кухни. Заперев дверь за гостьей, Кристиан по-хозяйски прошел вглубь квартиры. Его друг уже успел натянуть штаны, но те едва держались на бедрах, говоря о том, что надели их не до конца. По привычному вздохнув, Кристиан подошел к блондину сзади и, заглядывая через его бледное костлявое плечо, подтянул его спортивки и завязал поясной шнурок.

— Ты всегда забываешь, что твоя вампирская сущность не завязывает штаны автоматически. Для этого все еще нужны руки, — по-отцовски проинструктировал гость хозяина.

— Спасибо, Крис. Кофе будешь?

— Мы не чувствуем вкуса еды смертных. Зачем зря продукты переводить? — в очередной раз удивился вампир.

— Потому что это здорово — иногда чувствовать себя живым. — Пожал плечами блондин, пока Кристиан поправлял его растрепанные волосы. — Ты забыл? Я ведь Виктор — странный вампир с человеческими манерами. Некоторые вампиры и в самом деле посчитали бы меня смертным.

— Ты — мой странный вампир. А теперь присядь. У меня к тебе очень серьезное дело. — Эти слова заставили Виктора оставить идею с кофе и сесть за стол.

История, что гость рассказал владельцу, повергла его в шок. Он с минуту сидел молча, глядя на собеседника ошалелыми глазами. Потом, когда способность думать и говорить вернулась к нему, от все же спросил:

— А ты уверен, что все правильно понял? То есть, как вообще они собрались воплощать свой план в жизнь? Это же безумие! — возмущению вампира не было предела. — Да кто придумал этот дурацкий план? Покажи мне этих смертных. Я посмеюсь им в лицо, прежде чем выдворить их из города собственными руками после того, как узнаю путь, по которому они собирались привести монстра в наши владения.

— Это та девчонка, что тебя отшила, Броня, — с небольшой ухмылкой ответил Кристиан, ожидая ответной реакции от Виктора.

— Да ладно? — Потрясенный вид говорил о многом, но явно не о том, на что надеялся его друг. — Эта девочка может выполнить план. Так что жди в ближайшее время незваных гостей.

— Ты идиот или да? — задал вопрос Кристиан, что уже сам по себе подразумевал единственный ответ. — Она же смертная. Сожрать ее для дикого так же просто, как тебе закадрить местную шлюху.

— Это не я идиот, а ты, — запротестовал с игривой улыбкой Виктор. — Боже, я уже начинаю жалеть о том, что позволил тебе себя обратить. — Блондин принялся устало потирать виски, представляя, насколько же глупо выглядел их диалог. В его голосе начало звучать раздражение.

— Я пришел не ссориться. Мне нужен совет, а еще лучше, если ты мне поможешь, — мягко намекнул ему друг. На непонимающий взгляд вампира он ответил. — Нужно, чтобы ты за ними проследил. Я бы и сам… Но у меня есть одно очень важное дело. — Кристиан решил не посвящать своего друга в тонкости разборок с обнаглевшей элитой города, которых давно следовало поставить на место и напомнить им, что бывает с теми, кто нарушает законы города.

— Хорошо. Ты меня знаешь. Я в слежке спец, — не без гордости заверил гостя Виктор. — Но я не знаю, где эта дамочка обитает. — Пожал костлявыми плечами блондин.

— Я знаю. У Винсента. — Кристиан пригладил свои чёрные, как смоль, волосы, как и всегда, когда чувствовал неловкость, прося кого-то о помощи. — Я снял номер по соседству с этой девушкой и парнишкой, с которым они решились на это безумство, — отчего-то Кристиану совсем не хотелось произносить имена этой парочки вслух.

— Что ж, тогда я собираюсь. Заодно и проведаю старика. — Юноша поднялся с места и пошел в сторону спальни, после того как громко задвинул свой стул.

— Вот и правильно. А то в последнее время тебя только шлюхи и интересуют, — Кристиан вновь включил режим отца, на что получил ответ в виде среднего пальца. — Вот же глиста невоспитанная, — усмехнулся вампир, вставая со своего места, чтобы наконец сделать себе кофе, аромат которого пробуждал в нем энергию. Уже через пять минут он спускался вниз по лестнице в сопровождении Виктора, когда тот заметил красные пятна на его шее.

— Ты сгорел на солнце. Сыворотку принять забыл? — он обратил внимание Кристиана на его внешний вид.

— Ах, да, — рассеянно проговорил тот. Он совсем забыл об этой обязательной ежедневной процедуре из-за происходящего. Надеялся одолжить у Виктора, но опять забыл, погрузившись в рассказ. Теперь он осознал, что сейчас вновь испытает чувство боли, а, возможно, и задымится.

— Ты как и всегда. Вот, возьми. — Пошарив в карманах своей любимой кожаной куртки — последняя уцелевшая вещь от его смертной жизни, — Виктор достал небольшой шприц с красновато-синей жидкостью внутри. — Тебе повезло, что я редко ночую дома, — усмехнулся блондин под недовольный вздох и закатывание глаз друга и продолжил неспешно спускаться по ступеням, оставляя Кристиана наедине с сывороткой, чтобы не смущать того. Уже у выхода его нагнали. Главный командующий обороны города был возбужден и взбудоражен. В его руке Виктор заметил пустой шприц, а на шее Кристиана краснел свежий след от укола. Сыворотка уже начала действовать, а по реакции организма стало ясно, что он без нее уже довольно давно.

— Ну что, идем? — спросил Кристиан, направляясь к выходу. Его дыхание немного сбилось от увеличения количества адреналина в и без того возбужденном теле.

— Хей, чувак! Ты когда в последний раз кололся? — остановил его блондин, ошарашено оглядывая друга. — Выглядишь паршиво. От тебя и так люди шарахаются, а теперь и вовсе, боюсь, обходить стороной будут.

— Замотался и забыл, — начал оправдываться тот. — И вообще, не называй это так. Чувствую себя наркоманом. — Недовольство Кристиана было очевидно. Он никогда не любил эту процедуру, даже не сразу научился сам делать себе уколы, чувствуя отвращение к самому процессу. Но вечность, сыном которой он теперь был, расставил все на свои места.

— Да, и выглядишь ты именно так, — заверил его Виктор, недоверчиво поглядывая со стороны на своего приятеля.

Кристиан же просто недовольно цокнул языком и вышел из дома. Теперь солнце полностью скрылось за высокой стеной, оставив лишь смазанный оранжевый цвет на небе. Но это и не имело значения. Город уже вовсю готовился к ночной жизни, расцветая яркими цветными огоньками искусственного света. Из своих убежищ вышли те, кто предпочитал ночную жизнь. Сонные улицы ожили. Мимо двух симпатичных вампиров проходили бесстрастные лица, столь же бледные, словно у мертвецов, с равнодушным взглядом, как у каменных статуй. Это уже давно не удивляло людей, что осмеливались выходить после заката. Как и кровавый отблеск в глазах тех, на лицах которых была лишь безмятежность.

— Что они сейчас делают? Они в отеле или нет? А что, если эта парочка уже охотится на дикого? — начал ныть блондин, потеряв всякую уверенность в своем успехе.

— Нет. Судя по тому, что я слышал, план у них столь же неразвитый, как и твои мозги. — От вакцины Кристиан превратился в грубого наглого мужлана. — А выходить ночью они не станут. Слишком умные и бдительные. Для них даже в городе наступает Ночь, — ответил ему вампир.

— Или трусливые, — добавил Виктор. Он не стал что-либо говорить о грубости своего друга, поскольку сам чувствовал подобное при каждом уколе.

— Нет. Если бы они боялись, то и не решились на подобное, — не согласился его собеседник. — Это не страх, это мудрость выживающих годами в Пустоши.

— А что, если это все блеф? — вдруг дошло до блондина. — А если это просто их фантазии? Смертные часто размышляют вслух о всяком бреде. Нам ли не знать, — Виктор немного повысил голос, доказывая свою правоту и забываясь в пылу обсуждений, но Кристиан быстро напомнил ему о секретности, громко и грозно шикнув на него.

— Думай, что и где ты говоришь. В нашем городе не только у стен есть уши, — напомнил о замечательном слухе вампиров начальник охраны города. — В любом случае, побудь в номере, послушай. Я вернусь утром, и мы все обсудим, — заверил он друга, остановившись у развилки. Его путь лежал на юг, к воротам стены, где ему предстояло командовать обороной города. Виктор же должен был идти в отель Винсента, на север. Тот лишь молча мотнул головой и просто пошел к пункту своего назначения. Немного посмотрев ему в след, Кристиан помчался со всей своей скоростью к пункту командования, где его уже ожидали подчиненные, нервно наблюдая за темнеющим горизонтом.

2

Сумерки наступали, а вместе с ними начиналось время диких. Их отдаленные силуэты уже показались на горизонте. Острый вампирский взгляд четко различал изуродованные фигуры тех, кого горожане считали низшими существами, куда хуже, чем смертные, что бежали от смерти по Пустоши.

— Генерал! — Стоило Кристиану появиться на своем посту, как к нему тут же подскочил майор Лари Пейн — умный, но богобоязливый вампир. — Генерал Мунчайлд, где вы были? Они уже наступают. Солдаты в полной боевой готовности. Какие будут приказы? — принялся отчитываться подчиненный.

— Не подпускать никого к стене. Жгите и стреляйте их. Даже не смейте пропустить хоть одного из них, — строго проговорил он вдохновляющую и одновременно пугающую речь, от которой у майора заблестели от восторга его зеленые глаза. Он быстро отдал честь, в очередной раз напоминая о своем военном прошлом и поспешил передать его слова низшему классу оборонительного войска. Солдаты и после обращения солдаты.

Как только последние лучи скрылись на Западе, начался Ад. Шум от стрельбы стоял такой, что у обычного смертного уже бы началось кровотечение из ушей с сопутствующим звоном и глухотой в последствиях. Вспышки от непрерывных выстрелов осветили окрестности так, что можно было рассмотреть уродливые лица сошедших с ума диких. Они не останавливались, даже когда первые из их рядов начали умирать. Оголодавшие вампиры кидались на стену, словно дети на конфетки, стараясь дотянуться до солдат и выдрать им глотки. Но не тут-то было. Хорошая подготовка военных говорила о себе в быстрой реакции на любое движение. Кровь лилась рекой, на землю, уже давно отравленную ядом тел диких. У подножия стены то и дело падали ошметки тел и бездыханные трупы. Главной целью выстрелов были головы, но в самый пик атак, когда вокруг тебя лишь море тел, ты уже не разбираешь, куда прилетит твоя пуля. Поэтому ранения были различными по тяжести. Опытные вояки не промахивались и валили диких с одного выстрела. Новички не попадали точно в цель почти всегда, но в огромной армии врагов их пули все равно находили цель.

И это свето-шумовое сражение продолжалось целую ночь. Под утро поток диких уменьшался, и словно обтекал город, как вода камень. Как только небо на Востоке начало расцветать первыми светлыми полосами, стена рассвета и ее стражники смогли немного выдохнуть. Теперь наступило время других сторон света. Солдаты вне восточной стороны принялись за работу. Как правило на эти стены отправляли новичков, да тех, кто, несмотря на долгую службу, все равно не научился стрелять. Они пускали очереди в спину убегающих диких. Им не обязательно было убивать своих противников. Пули имели особый сплав, от которого раны не затягивались, присваивая вампирам в подобной ситуации особенности смертных —при попадании они чувствовали боль.

Когда на горизонте начало показываться солнце, восточная стена погрузилась в тишину. Все замерло. Солдаты оставались на своих местах в боевой готовности, хоть и знали, что уже все кончено. Они ждали приказа, наблюдая за тем, как одно за другим тела занимаются огнем от солнечных лучей. К тому моменту, когда автобус вывезет обанкротившихся гостей и привезет новых друзей, от этого побоища останется лишь гонимый всеми ветрами пепел. Но сейчас огонь, пожирающий море тел, завораживал стражу. Даже хладнокровный Кристиан мог поклясться, что столь зверское зрелище вызывало у него восторг, даже если он и понимал, что может оказаться на их месте в любой момент.

То там то тут шевелились недобитые дикие, кричащие от боли. Их тела занимались рассветным пламенем, от которого не было спасения. Некоторые пытались бежать, но солнце их стремительно настигало. Подождав полного рассвета, Кристиан глубоко вздохнул и громко заявил:

— Мы отстояли эту ночь! — От этой фразы по стене разнесся шум — кто-то смеялся, кто-то улюлюкал, кто-то восторженно хлопал в ладоши. Эта реакция вызвала чувство гордости у военачальника за своих солдат.

3

На сегодня служба окончена. Кто-то из стражи поспешил домой, кто-то пошел праздновать большой компанией в рестораны и бары, а Кристиан помчался в отель «Черная роза», где его ждал Виктор. Но бежать не хотелось. Вакцина будет действовать еще неделю, неся за собой медленно исчезающее остаточное явление, даруя вампиру сладостную возможность наслаждаться теплыми лучами прекрасного яркого солнца. Выйдя на свет, брюнет глубоко вздохнул и с едва заметной улыбкой не спеша побрел к месту жительства своих новых знакомых.

В номере его ожидал спящий Виктор. Он разбросал все свои вещи по номеру и сейчас валялся на кровати в одних трусах голубого цвета, которые уж очень сильно облегали его накаченный зад. Кристиан несомненно бы устроит тому разнос за то, что уснул вместо того, чтобы подслушивать, но сейчас он слишком устал. Вампир не спал уже более двух суток, с той минуты, как встретил Броню. Уж очень странно звучали ее слова об Острове мертвых. Они не выходили из головы брюнета, доведя его в итоге до изнеможения. Поэтому Кристиан запер дверь на засов, скинул армейские ботинки, кинул куртку на стул, что так и остался у стены, и принялся аккуратно отодвигать блондина, чтобы лечь рядом. Несмотря на то, что его друг довольно громко сопел, Кристиан очень быстро погрузился в замечательное царство сна. На сегодня слежка отменяется, и, возможно, он об этом пожалеет.

4

Оба вампира проснулись от громкого топота — в соседней комнате кто-то не просто ходил, он бегал. Сначала Кристиан и Виктор тупо уставились друг на друга, стараясь понять, послышалось им или нет. Но тут громкий шум повторился. Теперь к нему добавились еще и крики. Первое что пришло в голову начальнику стражи, что Броня и Рейнальдо уже осуществили свой план, и он в страхе повернулся к окну. Но из него в номер лился яркий дневной свет. Значит, день либо еще не закончился, либо уже начался новый. Но размышлять на эту тему ему помешал женский визг. Виктор вскочил и помчался в соседний номер в одних трусах. Кристиан помчался за ним, позабыв о конспирации и плане не показываться на глаза странным людям.

Дверь была не заперта. Более того, замок был словно выбит одним сильным ударом. По темному коридору к ним навстречу уже спешил встревоженный Винсент с ключами в руке. Кристиан немного притормозил, увидев владельца отеля, его друг же вломился в номер со всей скорости, которую только мог развить на таком коротком расстоянии. Перед ними открылась удивительная и очень странная картина. Юный Рейнальдо стоит в дальнем углу номера с окровавленным лицом. На щеке четко видны глубокие царапины, как и на открытых бицепсах. Юноша вжался в стену, со страхом следя за дракой трех девушек. Виктор невольно засмотрелся на удивившего его незнакомца, но крики и возня со стороны кроватей привлекли его внимание. Три особы дрались со всей свойственной им жестокостью, вызывая у вампира опасения за свою жизнь.

Кристиан и Винсент протолкнули стоявшего в дверях блондина внутрь, чтобы понять, что происходит. Весь номер был перевернут, часть мебели сломана. Всюду была кровь, словно в комнате убили несколько человек. Дерущиеся сдвинули кровати в сторону и сейчас бились два на одного.

— А ну-ка хватит! — резкий и громкий крик со стороны Винсента заставил вздрогнуть даже бесстрашного Кристиана, но на дерущихся это не произвело никакого впечатления. — Кристиан, помогите их разнять, — уже мягче, но все так же строго попросил вампир у двух других зрителей, после чего те принялись за работу.

Оттащить двух девушек в коротких вечерних платьях и на высоких каблуках было очень сложно, особенно когда они начали пинать и кусать вампиров. Броня же стояла на месте, даже не пытаясь вновь ударить своих врагов, когда поняла, что их драка уже затянулась. Но ее взгляд говорил о многом.

— Угомонитесь, бабы! — взревел Виктор, когда одна из дебоширок оцарапала его лицо, которым он так дорожил и гордился. Он со злостью швырнул одну из девушек в противоположную от Брони стену, и спустя доли секунды к ней присоединилась вторая гостья уже благодаря усилиям его друга.

— Что здесь, прошу прощения, происходит? — строго спросил пожилой вампир, прикрывая собой перепуганного Рейнальдо. Судя по огромным глазам юноши, седых волос у него после сегодняшнего кошмара прибавится.

— Эта сука заигрывает с моей собственностью, — гневно заявила одна из девушек, которая, как оказалось, была вампиршей. Впрочем, как и ее подруга.

— Вообще-то он мой, — резко поправила ее подруга.

— Вообще-то он ничей, — бросила им с вызовом смертная, вытирая кровь из разбитого носа. Ей сильно досталось от непрошеных гостей, однако и у этих двоих были серьезные ранения. Одна из вампирш прижимала к телу весящую без движения руку. Вторая обошлась ссадинами и синяками.

— Я желаю его, так что он мой, — не унималась одна из вампирш, прожигаемая гневным взглядом второй.

— Он не хочет быть вашим, а значит, он свободен! — строго заявил Винсент, все еще прикрывая собой юношу. — В нрашем городе правит свобода выбора. Смертные сами решают, быть содержанцем или нет. А вас, уважаемые дамы, я прошу покинуть мою гостиницу немедленно. — Его решимость привела гостей в замешательство. Выгонять постояльцев, да еще и вампиров было как минимум неуважительно. Но сейчас Винсента это совершенно не волновало. Он питал симпатию к юному весельчаку с вечной улыбкой на лице, и подобное неуважение к его свободе вампир считал просто неприемлемым в своем доме.

— Ха! Да что ты о себе возомнил, старый урод? — девушки начали метать искры из глаз, уже позабыв о своей недавней драке, найдя себе новую жертву. — Ты что, думаешь, что это нас остановит? Сам хочешь его заполучить, старый извращенец? Я поселюсь в отеле по соседству, а тебя разорю!

— Позвольте вас огорчить, — подал голос Кристиан. Он стоял, опустив голову, рассматривая свои босые ноги без особого интереса все время, пока Винсент пытался отстоять свободу одного из постояльцев. — Я вынужден попросить вас покинуть город, — он говорил тихо, но это придавало еще больше устрашения. Девушки на миг застыли, удивленно хлопая глазами, словно впервые услышали человеческую речь, но затем вторая дама, что до этого возмущалась молча, тихо подала голос:

— Да как же так? Мы ведь по закону действовали. Мы ведь имеем право взять на содержание любого, кого захотим. — Голос дрожал, а в глазах слезы — приемчик, чтобы растрогать чье-то сердце, которым часто пользовались вампиры в обществе людей. — А она, — дрожащая рука указала на Броню, что закатила глаза, недовольно вздохнув, — помешала нам. Мы можем убить ее по закону. Она нам навредила, — указывая на свои травмы, заявила девушка.

— Вы, как я вижу, не в курсе нюансов? — ответил за друга блондин, посчитав это хорошей возможностью произвести впечатление на смертных. — Вы можете взять на иждивение любого смертного, которого пожелаете, НО, — он поднял указанный палец, показывая важность следующих слов, — если тот имеет то же желание. — Его палец изменил направление на Рейнальдо. — У тебя есть такое желание? — Перепуганный подросток замотал головой с такой силой, что Виктор подумал, она вот-вот оторвется. — Вот видите! — Развел руками вампир.

— Я желаю ее убить, — спохватилась одна из гостей, указывая на Броню. — Эта дрянь вывихнула мне руку. Это вред здоровью вампира. Законы гласят…

— А вот это куда интереснее, — улыбнулся Виктор, перебивая девушку. — По современным законам смертным запрещено нападать на вампиров. Однако…

— Не неси бред. Нет никаких «однако». Она ударила нас, и мы имеем право! Таков закон! — вторая девушка слегка толкнула блондина в накаченную грудь, словно школьница, задирающая одноклассника. — Я хорошо знаю законы, жалкий мальчишка, — произнося эти слова она понизила голос, который стал напоминать шипение змеи.

— Однако смертный имеет право защищать свою жизнь в случае несанкционированного или беспочвенного нападения, причиной которого может стать месть, защита или угроза обществу. Закон восемь, пункт четыре «О нападении смертных…» — ровным голосом продиктовал по памяти Кристиан, привлекая к себе внимание остальных присутствующих. Это был тот закон, который он вписал в правила города своим упорством, и гордился тем, что отстоял право людей защищаться хотя бы в стенах его города от неправомерных нападков со стороны ночных жителей.

— Что за бред ты несешь? Я хорошо знаю законы. Там нет ничего такого, — не унималась вампирша.

— Дамочка, как давно вы вампир? — удивленно поинтересовался Виктор, глядя на высокомерную гостью, понимая, что только недавно обращенный может не знать нюансы в законах таких городов как Рейнбоу.

— Уже лет пять. И мы знаем свои права. Эта сука умрет сегодня, или вас выдворят из города. Я вас в этом уверяю. — Она уверенно сложила руки на груди. Было видно, что и вторая желала бы сделать так же, но вывих этого не позволял, так что она просто уперлась здоровой рукой в осиновую талию.

— И кто же это сделает? — Уверенность Виктора вызвала довольную улыбку у Кристиана, как у гордого отца. И порой, хоть старшему и казалось, что он слишком самонадеян, иногда самоуверенность Виктора все же имела право на свой триумф, как в данном мало приятном случае.

— Начальник стражи. Он — мой поклонник, — самодовольно бросила вампирша, небрежно закатив глаза, словно это было очевидно. От неожиданности блондин уставился на своего друга, который посмотрел на него таким же недоумевающим взглядом, как бы говоря, что впервые ее видит.

— Да что ты говоришь? И как же зовут твоего поклонника? — с усмешкой продолжил Виктор, осознавая, что гостья нагло врет и в скором времени сама станет жертвой своего обмана.

— Кристиан, идиот! Его зовут Кристиан, — раздраженно бросила ему девушка. — Сразу видно ты не местный, — фыркнула она, брезгливо закатывая глаза.

— Серьезно? Вот она? — подала голос молчавшая все это время Броня, указывая на довольно красивую, но ничем не примечательную особу. Кристиан посмотрел на смертную и понял, что она смотрит на него, приподняв бровь, показывая ладонью вверх на незваную гостью, словно жена, застукавшая своего мужа с любовницей.

— Я впервые ее вижу, — начал оправдываться тот, словно эти двое и в самом деле были супружеской парой, прожившей вместе не одно десятилетие. Заметив эту странность, машинист поезда не сдержал тихий смешок от умиления, на что тут же получил непонимающий взгляд Брони и Кристиана.

— Да ну? — присоединился к спору Виктор, принимая сторону северянки с ехидной улыбкой на лице. — А она говорит иное. Кристиан, какой конфуз.

Видимо, хоть девушки и вели себя, как дуры, а головой все же думать умели. Они переглянулись, осознав, куда завела их ложь, но одна из них все же решила попробовать переиграть. Провал — это не для нее, привыкшей к тому, что ее красота и наглость решают все проблемы. Она подскочила к Кристиану с жалостливым лицом, подхватив его за руку и прижимая ее к своему телу, но не позволяя Кристиану вырваться из ее объятий.

— Милый, она нас обидела. Можешь ее наказать? Это ведь просто смертная. А мы с моей подругой будем очень благодарны. — Пошлая улыбка и скользящая вниз к штанам рука сказали, чем ограничится эта благодарность. Виктор оживился. Его кобелиное нутро зажгло взгляд, заставляя громко сглотнуть, наблюдая за поведением девушки. Вторая же вампирша решила воспользоваться тем, что все смотрят на ее подругу, и уверенно двинулась в сторону Брони, обнажая острые, как бритва, зубы.

— Еще движение, и я вас лично сожгу, — резкость в голосе начальника стражи, отработанная на многогодовой службе, заставила окружающих замереть. Но он опомнился слишком поздно. Броня уже приготовилась к приближению своего противника, и замахнулась для удара в челюсть. Секунда, и привыкший к дракам кулак со всей силой, что только хранилась в северной крови, прилетел в челюсть наглой дамочки. От неожиданности и боли та повалилась на пол, потеряв равновесие, с выпученными глазами озираясь по сторонам в поисках если не помощи, так хотя бы объяснения того, что только что произошло. Из раскрытого рта вместе с кровью выпала пара зубов. От увиденного Винсент опустил руку, которой указывал перепуганному мальчишке оставаться позади него, и присвистнул. Кристиан и Виктор стояли раскрыв рты, даже не зная, что их удивило больше: свист от столь воспитанного джентльмена, как Винсент, или сильный и точный удар Брони.

— Думаю, вам следует покинуть город немедленно, если вы желаете сохранить свои жизни, — все еще не сводя глаз с лежащей в луже крови и без зубов вампирши, потребовал Кристиан. От безысходности ситуации лишившаяся клыков заплакала. Еще никогда прежде ее так не унижали. Ее подруга едва сдержалась, чтобы не последовать ее примеру. Она быстро подбежала к бедняжке, подхватила ее за руку и повела прочь из чужого номера. Выбитые зубы отрастут, а руку вставить на место не проблема, а вот угроза смерти была куда серьезней всех их увечий.

Проводив незваных гостей взглядом, Винсент обернулся к юному Рейнальдо. На его лице отражалось беспокойство, когда он принялся осматривать царапины юноши. Ухватив подростка за лицо обеими руками он принялся вертеть его из стороны в сторону так, что мальчишка зажмурился от боли. Оголенные руки и плечи пострадали сильнее, чем лицо, так что немного помедлив, владелец отеля умчался прочь за аптечкой, не говоря никому ни слова. Виктор проводил его взглядом, затем направился ко все еще перепуганному юноше для знакомства.

— Привет, я — Виктор. Ты как? Сильно перепугался? — в его голосе звучало сострадание. Вампир еще помнил, каково это — быть человеком. В ответ Рейнальдо ничего не сказал, лишь ошарашено уставился на него. Он все еще не понимал, что происходит и что с этим делать.

— Ты как? — Кристиан подошел к Броне, протягивая руку, желая коснуться ее разбитого носа, но девушка отшатнулась от него, недовольно фыркнув.

— Живая, — коротко ответила та. Ее нос увеличился в размере, а разбитая бровь заливала уголок правого глаза кровью. Растрепанные волосы торчали во все стороны. Под живыми ногами лежала россыпь осколков, что прежде были посудой. Она огляделась по сторонам, оценивая ущерб. Если Винсент предъявит им счет, то город они покинут, скорее всего, на этой неделе. И тогда всему плану конец. Им придется вновь бежать, бежать на юг, пока города не закончатся и они не окажутся на самом краю, где их или убьют или скинут в море на съедение монстрам океана.

— Так, нужно, чтобы вы сели куда-нибудь… — Примчавшийся с небольшим чемоданчиком в руках, Винсент посмотрел на разгромленный номер. От увиденного он не сдержал печального вздоха.

— Дед, что произошло? — в дверях стояла высокая шатенка с огромными голубыми глазами. Она посмотрела на вампиров, потом на людей удивленным взглядом.

— Милая, иди к себе в комнату. У нас тут все под контролем, — отмахнулся от нее лысый старик, усаживая Рейнальдо на единственный уцелевший стул.

— Может, нужна помощь? — неуверенно предложила она. — Там Клара волнуется. Она слышала крики даже в своей столовой. Что мне ей сказать? — Девушка поняла, что от нее хотят как можно скорее отвязаться. Внимание вампиров к ее персоне было нежелательно для Винсента.

— Скажи, что просто старый шкаф упал и напугал постояльцев. Иди к ней, не медли, — попросил ее хозяин отеля, посмотрев теплым и невинным взглядом. И девушка ушла прочь. Виктор смотрел в проход, где появился ангел и вновь исчез. Кристиан заметил это и отвесил ему подзатыльник, на что тот недовольно вскрикнул, поглядев на друга с упреком.

5

— Броня, дай руку. Тут везде осколки. Я помогу, — Кристиан аккуратно подошел к смертной и не дожидаясь, пока та откажется от его помощи, быстро взял ее на руки и вынес из зоны осколков к Рейнальдо и Винсенту. Та промолчала, но недовольство на своем лице не скрывала.

6

— Все плохо? — со страхом спросил юноша у вампира, когда тот заклеивал царапины на его лице.

— Нет. Раны быстро заживут. Возможно останется шрам, но эти приятели тебя не изуродуют, — с улыбкой уверил его Винсент, на что тот тоже улыбнулся во все зубы, но тут же зашипел от боли, нахмурив брови. — Вот и все. Теперь ты. — Он посмотрел на Броню. Девушка стояла перед ним, избитая и босая, привлекая внимание голодных бессмертных к своим обнаженным шее, плечам и ключицам, что так сексуально торчали. Кристиан отвел глаза, стараясь скрыть смущение, а вот его друг совсем не смущался. Наоборот, если бы сейчас хоть кто-то посмотрел на его нижнее белье, то заметил там характерные изменения.

— Винсент. Тебе разнесли весь номер. Что будешь делать? — поинтересовался брюнет, подойдя к окну, из которого открывался не менее чудесный вид, чем из его номера.

— Возьму оплату у тех двух дам. Они оплатили проживание на месяц вперед. Этого хватит для возмещения. — От слов владельца у Брони отлегло от сердца. Им не придется платить. Но от взгляда блондина ей стало не по себе. Он буквально раздевал ее глазами. Девушка, установив зрительный контакт с вампиром, ударила кулаком о ладошку, подсказывая, что ждет этого идиота, если он не отвернется. Машинист быстро перевел взгляд на Винсента, наблюдая, как он перевязывает бедолагу.

— Да. Ремонт понадобится серьезный, — согласился Кристиан, шевеля босой ногой осколки. Один из них впился ему в ногу, но он даже не обратил на это внимание. Позже он устанет искать осколок в своем теле, который, полностью оказавшись в ступне, начнет свое долгое и болезненное для вампира путешествие, прежде чем выйти где-нибудь в колене или бедре.

— Ну вот и все, — мило улыбнулся Рейнальдо старик. — Так, а теперь ты. — Он встал с колен и повернулся к ожидавшей свою очередь Броне. Она подставила ему свое лицо и кулаки со сбитыми костяшками. — Ты молодец. Дать отпор сразу двум разъяренным вампирам и остаться не покусанной. Ты и в самом деле выросла на Севере, — тихо поощрял ее вампир.

— Она не с Севера. Сколько можно обманываться, — с раздражением бросил Кристиан. — Однако, вынужден признать, что поступок весьма смелый, хоть и глупый, — мягко добавил он немного погодя.

— Ладненько. Я пойду оденусь, — опомнился Виктор, вспомнив, что не совсем в одежде. — А вы без меня не деритесь. — Он аккуратно прыгал через осколки к выходу, но потом остановился и с полразворота бросил Броне с широкой улыбкой на лице. — Ты огонь-баба. Я на тебе женюсь.

Броня хотела что-нибудь кинуть ему в ответ: какую-нибудь фразу или перевернутый стол, но пока она решала, что это будет, блондин уже убежал.

— И сапоги мои прихвати, — крикнул вслед начальник охраны города.

7

Повреждения у смертных были несерьезными, поскольку вампирши хотели не просто убить их, они желали как следует помучить своих жертв. Ни одна из нападавших не могла и предположить, что им окажут столь рьяное сопротивление. В это же утро дамы собрались и поспешно покинули город на своих двоих. Они бежали со всех ног, но до соседнего города так и не добрались. На следующее утро их растерзанные тела нашла группа беглецов. Этой парочке выдавили глаза и оторвали конечности. Тогда решили, что это причуды диких, но они, как оказалось, оказались совершенно ни при чем.

8

— Как ты здесь оказался? — поинтересовалась Броня часом позже, когда они все помогали Винсенту с уборкой погрома. Кристиан уставился на девушку, словно она обвинила его во всех проблемах мира. За ней стоял Виктор, пытаясь поднять упавший вниз дверцами старый резной шкаф. Он всем своим видом показал, что это не его дело, и Кристиан должен сам выпутываться из ситуации, в которой оказался из-за своей скрытности.

— Ну, мы… я… — замялся военачальник под пристальным взглядом собеседницы. Он старался придумать что-то убедительное, но голова перестала что-либо соображать под ее гнетущим взором северянки. Взгляд вампира бегал из стороны в сторону, пока не встретился с глазами блондина. Тот явно не намеревался стать врагом номер один для новых знакомых. Заметив в паре карих фар умоляющие нотки, блондин закатил глаза и брякнул первое, что пришло в голову.

— У нас свидание. Мы уже начали, когда вы тут бой без правил решили устроить. — Спокойствие на лице Виктора было контрастом тех эмоций, что не смог скрыть его друг. Шок, удивление, раздражение, злость и сомнения перемешались в неимоверную гримасу, от которой было и смешно и страшно одновременно. Глаза бегали от Брони до Виктора, словно у вора, пойманного с поличным.

— Нет, это не так, — попытался оправдаться Кристиан, но не тут то было.

— Он просто стесняется наших отношений, — пояснил блондин столь странную реакцию брюнета. — Он считает, что вампиру с его статусом и на его должности иметь подобные связи не по формату.

— Когда это я такое говорил? — возмутился Кристиан, повысив голос едва ли не до визга. — Меня наши отношения никогда не смущали, — заверил блондина его старый друг, но стоило ему понять, что он ляпнул, то тут же прикусил язык. Он посмотрел на стоявшую рядом девушку, но ее загадочная ухмылка, украсившая ее лицо перед тем, как она захромала прочь к Винсенту, заставила вампира передернуться.

— Потому что не надо было вмешиваться, — тихо ответил Виктор, проходя мимо, на его немой вопрос во взгляде, в котором гнев и жалость смешались воедино. Недовольно оглядев пол, Кристиан обернулся, понаблюдал, как его светловолосый друг собирает останки стула с пола, а затем спросил:

— А что я должен был сделать? Дождаться, пока их не убьют? — в его голосе звучала резкость, которой он не разговаривал прежде с Виктором. От такого тона вампир замер, все еще держа в руках дерево.

— Ты когда-нибудь был в Пустоши? — Виктор говорил тихим и холодным тоном.

Броня, прибирая за собой, услышала их разговор, и, сама не понимая почему, посмотрела сначала на Рейнальдо, затем на Винсента. Первый стоял у открытого окна, что-то рассматривая в руке под лучами закатного солнца, совсем забыв об окружающем мире. Что нельзя было сказать о владельце отеля. Он смотрел на нее тем же взглядом, что и она на него. Это значило, что он все слышит, и также, как и девушка, не желает становится свидетелем подобных разговоров. Она посмотрела на проход, затем вновь на вампира, ожидая реакции. И Винсент понял. Он тихо подошел к мальчику у окна, приобнял за плечи и увел его прочь из комнаты. Девушка последовала за ними, неся в руках какой-то мусор. Она не была излишне тихой, но вампиры, казалось, и вовсе не обращают ни на что внимание. Теперь эти двое смотрели лишь друг на друга.

— Да. Бывал там, и не раз. Но если ты думаешь, что это превращает людей в машин для убийств, это не так, — возразил Кристиан, глядя на друга в упор.

— Крис, кому ты врешь? Я видел, как ты наблюдал за казнями туристов, многие из которых были, если честно, не справедливыми. Даже старика Бэна не пожалел. А теперь? Ты проявляешь снисходительность к двум туристам? — поражался увиденному вампир. — Ты либо мазохист, либо педофил. У меня нет иных вариантов, — усмехнулся блондин, разводя руками.

— С этими двумя что-то не так. Они не похожи на других туристов. А эта девушка. Ты когда-нибудь видел северных людей? И я нет. Я не верил ей, но чем больше наблюдаю за ней, тем больше в это верю. Что-то тут не так, — засомневался Кристиан, и его без того серьезное лицо вмиг приобрело еще более устрашающий вид.

— Кстати, по поводу этой загадочной парочки, — опомнился блондин. — А где они?

Его слова заставили Кристиана оглядеться, чтобы понять — Винсент и его поселенцы пропали, оставив вампиров беседовать на философские темы наедине. Кристиан сделал пару шагов вперед, прежде чем вновь наступил на осколок. На этот раз кусок стекла встретил на своем пути в плоть резину подошвы командирских ботинок. Брюнет нагнулся и брезгливо вытащил его, повертел в руках и выкинул в сторону, прежде чем продолжить путь. Блондин посмотрел на своего друга, потом на дерево в руках. Он поспешил за Кристианом, отбросив мусор в сторону.

Вампиры не застали людей и внизу, на рабочем месте администратора. Тогда Кристиан пошел на кухню. Он давно знал Винсента и его отель, так что без труда отыскал нужную дверь. За ней, в полумраке свечей и горящего камина за столом сидели шесть человек и попивали ароматный чай за тихими беседами. Прошло не так много времени с той минуты, как Винсент, Броня и Рейнальдо спустились в этот полуподвал, где хозяйничала Клара и ее внуки. Они-то и составили компанию трем прибывшим. Виктор, заметив ту самую голубоглазую красавицу, что недавно мелькнула в разгромленном номере, воодушевленно улыбнулся и сел рядом, не дожидаясь приглашения.

— Здравствуйте, меня зовут Виктор. А как вас, мой милый ангел? — добродушно поинтересовался вампир, любуясь огромными глазами незнакомки.

— Видишь эту ложку? — спросил у блондина юноша, сидевший возле незнакомки. Его глаза едва могли похвастаться такой же яркостью, но пронзительность в них говорила о многом. — Не отсядешь, она заменит тебе глаз. — Дерзкий смертельный посмотрел на незваного гостя испепеляющим взглядом.

— И кто же этот смелый юноша? — спросил Кристиан у Винсента, подходя к столу. — Не угостишь меня чаем? — спросил он у Клары, на что та с милой улыбкой старушки протянула ему чашку и наполнила ее горячей жидкостью.

— И мне, — опомнился Виктор, уже присев на другое место, далеко от девушки с небесными глазами, возле Брони, которой было абсолютно все равно на то, кто сидит рядом.

— Это Александр — мой внук, — ответила Клара, гладя сидящего рядом юношу по черным волосам. Именно он только что угрожал одному из гостей операцией на глаза в полевых условиях.

— Ох, так ты тот самый малыш Алекс. Когда я тебя видел в последний раз, тебе было лет шесть, — вспомнил Кристиан, разглядывая лицо грозного смельчака. — А ты, видимо, Александра. Я узнал тебя сразу, но глазам не поверил. Твои глаза все еще голубые и большие, как в детстве.

— Мы тут говорили о красоте Севера. Клара никогда не видела снега, — осведомил новоприбывших Рейнальдо. — Я, кстати тоже. Тут только Винсент и Броня знают, что это такое.

— Что ж, не только вы не знаете, что такое снег, — заметил Кристиан, поглядывая на Виктора, который изо всех сил делал вид, что не понял, о ком речь. — А что же ты не отвез ни разу Клару на Север? Ты ведь столько путешествовал, — поинтересовался вампир у владельца отеля, попивая ароматный напиток, от которого тепло разливалось всему телу, создавая иллюзию жизни. Вот он — любимый напиток всех старых вампиров.

— Когда я отправился на поиски смысла жизни, Клара была еще младенцем. Ее мать ненавидела меня и боялась, так что я просто исчез из их жизни, чтоб избавить ее от ненужных переживаний. — Оправдания Винсента выглядели немного странно для людей. Как может столь приятный пожилой вампир быть пугающим? Тем более когда речь заходит о семье. Заметив недоверчивый взгляд Рейнальдо, Кристиан предпочел пояснение недопониманию.

— В первые годы обращения вампиры порой бывают слишком резки и грубы. Их вечная, не проходящая злость пугает людей. И увы, Винсент не исключение.

— А ты? Ты тоже был на грани? — словно вновь желая задеть начальника стражи, спросила Броня. Если бы вампир не общался с ней прежде, то предположил бы, что она ему дерзит, нарываясь на неприятности.

— Все мы бывали на грани. И я, и ты не исключение, — глядя на девушку в упор, ответил вампир. Наблюдая за играми этих двоих в импровизированные гляделки, Виктор заметно напрягся, громко всасывая чай. Остальные же восприняли это как безобидное противостояние двух равных по характеру людей. Лишь Клара, как одна из самых старых смертных в этом городе, знавшая жизнь не по книжкам и не застывшая во времени, заметила, что между ними что-то большее, чем простое противостояние. Думая об этом она улыбалась, обнажая дыры от давно выпавших зубов. Но когда ты стар и немощен никто не спрашивает, отчего ты так рад. В старости, когда смерть уже протягивает тебе руки скорее из жалости, чем из необходимости, чтобы, словно заботливая сиделка, помочь тебе встать с постели, но только теперь уже чтобы навсегда, ты радуешься каждому дню, просто потому что ты проснулся. Но на этот раз все было иначе.

— Так, хватит на нее таращится, — Рейнальдо после недавнего противостояния потерял осторожность и пнул Кристиана под столом. Он не видел, что это были ноги Виктора и понял, что ошибся лишь когда тот вскрикнул от неожиданности. Но это сработало. Кристиан отвел взгляд от драгоценной Брони.

— Так что, вы надолго? — попытался перевести разговор Александр. Со стороны он выгляделстарше своей сестры, хоть и был рожден с ней в один день. Его отросшая щетина и взъерошенные волосы превращали юношу в тридцатилетнего мужика. А нахождение в месте, где он знал каждую пылинку, придавало ему небывалую уверенность. Если бы его обратили в вампира, то скорее всего он больше походил бы на Кристиана, нежели на Виктора. Чего не скажешь про его сестру — Александру. Уж та бы точно не становилась затворником. Скорее девушка бы стала светской наглой дамой вроде тех, что напали на Броню и Рейнальдо. Даже сейчас, несмотря на всю ее невинность и скромность, можно сказать, что лишь из-за контроля семьи Александра такая тихая. И эти наблюдения вовсе не обрадовали Кристиана.

— Ладно. Сидеть хорошо, но надо работать, — со вздохом произнес Винсент, вставая с места. Он не хотел, чтобы гости отвечали на бестактный вопрос его внука. Его действие побудило остальных разойтись. Клара принялась за дела на кухне, вооружившись помощью голубоглазой красавицы, Александр побрел в свою мастерскую, в которой создавалась превосходная мебель для всего города. Юноша обладал талантом, развитым стараниями его отца. В городе не было ни одного дома, ни одной комнаты, в которой бы не стояли его творения. Его одаренность является одной из причин такой смелости.

— Что ж, думаю, нам тоже пора. Уже вечереет, — Кристиан аккуратно подхватил под руку своего грешного друга и потащил на выход. — Не выходите из отеля пока солнце не встанет, — посоветовал он оставшимся людям.

9

— Он знает, — продолжала настаивать Броня, располагаясь в новом номере. Слова Кристиана напугали и без того неуверенную в плане девушку. — Мы не можем поймать дикого и притащить сюда. Да ты на нас посмотри, — девушка надеялась отговорить упрямого подростка от глупой на ее взгляд затеи. Но тот лишь скептически смотрел на ее истерику, спокойно расположившись на своей кровати. Дневная стычка с вампиршами лишь сильнее убедила его в том, что Броня способна справиться с одиноким раненным вампиром, каким бы голодным и злым он ни был.

— Не вопи, а то нас услышат. К тому же, что ты так боишься? Ты в одиночку уделала двух кровососов. Если бы не этот Кристиан и его тупой друг, ты бы их убила, — попытался успокоить соседку подросток, напоминая о произошедшем конфликте, следы которого до сих пор неприятно болели.

— Или они бы нас убили, — поправила его северянка. Она металась по комнате, словно дикий зверь в клетке. От ее слов любому бы стало страшно, но подросток был непоколебим. Его жажда знаний затмила страх. А Броня все продолжала: — Я боюсь, мы не справимся. Люди слишком слабы, — от бессилия девушка села напротив своего собеседника и посмотрела ему в глаза со всей искренностью, на которую только была способна.

— Тогда вам понадобится помощь, — раздался голос из-за двери. Через долю секунды оттуда появился и его владелец.

От неожиданности Броня замерла на месте, а Рейнальдо принялся испуганно переводить взгляд с девушки на мужчину и обратно. А вот Винсент был абсолютно спокоен. Его лицо не украшала прежняя легкая улыбка, но и напряжения от гнева не было. Отсутствие результата тоже результат. Они бы так и смотрели друг на друга, если бы не выглянувшие за своим бессмертным предком внуки. В глазах обоих горел неподдельный интерес. Казалось, что ни брат, ни сестра не знают, в чем суть разговора, словно маленькие дети, подслушивающие серьезные речи взрослых.

— Вы знаете, о чем мы говорим? — страх отступил, а вот любопытство вновь заиграло в мягком месте у мальчишки, заставляя того пойти на уступки.

— О диких. Как я сумел понять, вы хотите поймать одного из них и притащить сюда. Но зачем? — Интерес вампира был вполне уместен, в отличие от его энтузиазма. — Броня, честно признаюсь, вы всегда казались мне слишком напуганной для той, кто пережил бойню на Севере. Я бывал в Острове мертвых. Люди там ничего не боятся, впрочем, как и вы вероятно, до тех пор пока речь не заходит о прошлом. Так что же произошло на самом деле в тот день, когда вы решили бежать на Юг? — голос вампира звучал спокойно, едва выражая интерес хозяина.

— Боюсь, то, что вы услышите, погубит вашу жизнь, — с некой жалостью бросила девушка. Ее и так мучила совесть из-за того, что она обрекла на страх до конца жизни ни в чем неповинного юношу, а теперь еще и эти трое.

— В любом случае, если есть, что рассказать, лучше поторопиться. Солнце скоро сядет, — напомнил северянке смелый создатель мебели. Он был прав. Нынешний номер был с видом на закат, а не на восход, и солнечные лучи, проникающие в окно, уже заметно потускнели. Солнце грозило вот-вот скрыться за стеной.

— Наше путешествие начнется к концу ночи, а не к началу, — осведомила его Броня. — Но если вы и в самом деле желаете помочь, то ты прав — тянуть с рассказом не стоит.

10

Рассказ девушки поверг слушателей в шок. Такую истину они знать не хотели, но дело сделано. Оставалось только смириться. Истина о диких, о том, что есть кто-то сильнее и страшнее их, кого боятся ночные монстры, казалась глупой сказкой для смертных брата и сестры. Все вполне ожидаемо, ведь именно так и отреагировала Броня на эти знания, пока не вспомнила, что именно ей довелось увидеть в погибшем городе, и именно так на нее немного позже смотрел Рейнальдо, когда она поведала ему то же, что и этим слушателям сейчас. А вот их предок отреагировал уж слишком спокойно. Его старое морщинистое лицо стало более просветленным и радостным, словно учитель увидел, как его ученик достиг желаемого и превзошел того, кто его обучал. И эта наставническая полуулыбка вызвала холодок по спине у рассказчицы.

— Что такое, мистер Винсент? Почему вы так довольны? — в недоумении спросила северянка у вампира, не сводя с него недоверчивого взгляда. Броня почувствовала, что именно это мужчина хотел услышать, словно знал, о чем пойдет рассказ. Девушка вдруг осознала, что могла поделиться своей тайной с тем, кто мог быть связан с убийцами, уничтожившими Остров мертвых. Она ведь не знала, кто эти убийцы-каннибалы. Неужели она ошиблась и это конец?

— Я знал тайну диких, но не надеялся, что кто-то еще увидит истину, — спокойно ответил он и так убедительно, что никто бы не усомнился в его словах. — Когда-то и я был диким. В те дни, когда меня только обратили и я не знал ничего, кроме голода. Я бежал с прочими, кто не хотел подчиняться. Я не видел тех, кто гнался за нами, но страх в нас был всегда. А потом я оказался у города. Как сейчас помню. Я и мой друг, Генри, бежали на город, но нас разбила охрана под руководством Кристиана. А потом за нами пришел свет. Я был ранен, не мог бежать. Генри ушел с остальными, а я уже был готов к смерти. Спрятался в тени западной стены и нашел проход. Это было просто чудо. Так я оказался в городе. Пришел в отель. Я не ожидал встретить здесь хоть кого-то. Но нашел Клару. Я исчез, когда она была младенцем, а пришел, когда она превратилась в прекрасную девушку. Клара выходила меня, помогла побороть голод, вернула к жизни, — ведая прежде неизвестную никому из присутствующих часть своей истории, Винсент не смотрел на слушателей. Его взгляд был направлен в открытое окно. Солнце давно исчезло. Теперь город был украшен искусственными огнями, а ночная тишина исчезла под гнетом артиллерийской канонады. Винсент боялся посмотреть людям в глаза. Он знал, что Броня и Рейнальдо поймут его. Но что о нем подумают Александр и Александра? Что их прадед — монстр, убивающий тех, кто был не в состоянии бежать — слабых и беззащитных? Этого бы не пережило даже его давно застывшее сердце.

— Так вот почему ты такой спокойный по жизни, мистер Винсент, — понял подросток, сильно удивив всех своим выводом. — А этот Кристиан в курсе, что едва тебя не пришил? — услышав слишком резкое слово в адрес того, кто только что открыл смертельно опасную тайну, Броня отвесила ему сильную оплеуху.

— Нет, он не знает. Никто не знает кроме Клары и вас, — усмехнулся вампир, наконец посмотрев на своих собеседников. — Но, раз уж мы решили поймать дикого, стоило вам рассказать.

— Так вы не знаете, кто охотится на диких? — спросила Броня. Ей очень не хотелось иметь дело с дикими. Надежда на то, что план не состоится не давала девушке покоя.

— Я только от тебя узнал, что это люди. Прежде я думал, что это подвид вампиров. — Винсент непроизвольно потер свою чересчур длинную шею, почувствовав неловкость от того, что обычная девушка, пусть и такая смелая и сильная, как Броня, знала больше него. Самолюбие вампира было задето, хоть он и старался этого не показывать. Раскрой кто его гордыню, стыдно старому вампиру было бы до конца времен.

— Так что? Когда пойдем ловить дикого? — с энтузиазмом спросил испанец. Подростку не терпелось показать, на что он способен. Огонь в его карих глазах, казалось, освещал всю комнату. И от этого огня Броне стало неспокойно. Мальчик слишком импульсивен и наивен. Как бы не довели его эти качества до могилы, а то и хуже.

— Подожди, пока канонада не стихнет, — усмехнулся Александр. Сейчас, когда он не убивал никого взглядом, юноша выглядел довольно дружелюбно и мило. Его растрепанные волосы создавали ему образ только что проснувшегося ребенка, только щетина все портила. — Она всегда стихает к рассвету. Тогда и диких меньше.

Броня посмотрела в глаза внуку Винсента и заметила там что-то странное. То же она замечала в зеркале, когда вспоминала улыбку подростка, разделившего ее участь. Это привязанность, влюбленность, как бывает у родственных душ или близких людей. Для такой любви нужно время. Но у юного Рейнальдо была уникальная черта. Он мог влюбить в себя кого угодно просто ему улыбнувшись самой своей искренней улыбкой, широкой и доброй. Это заметила и Александра. Ее огромные глаза цвета неба переходили с брата на мальчика и обратно. Странная улыбка украшала ее бледное лицо, в которой читалось то ли удивление, то ли удовлетворение. Этого Броня не понимала.

— Тогда предлагаю разработать план, — нарушил тишину Винсент. Он поменял позу, поудобнее расположившись на одном из стульев работы своего внука. — Нам нужна приманка, но довольно быстрая. Она выйдет из разлома, приманит одного. Повторяю, одного дикого, — сделал акцент вампир, не желая проблем ни себе, ни другим жителям города, — и выползет через разлом на территорию города так, чтобы вампир его видел. Остальные будут поджидать у входа в дыру, чтобы схватить нашего незнакомца и проводить его в темницу отеля. Там клетка, способная его удержать, если вы не против. — План, разработка которого началась столь мучительно для Брони даже на начальном этапе, так легко звучал из уст старого вампира. Вот что значит жизненный опыт и знания местности до мельчайших подробностей. Лицо Рейнальдо засияло еще ярче. А грохот за открытым нараспашку окном становилась все сильнее и громче, как и звук шумной толпы. Вечером прибыли новые гости и теперь они гуляли, пропивая все баллы, что были им так щедро даны. Вспомнив об этом, Броня решила уточнить:

— А ваши новые постояльцы не увидят нас, когда вернутся с ночной прогулки?

— Ах, это, — засмеялся Винсент. — Ко мне селятся умные, а среди умных нет тех, кто посреди ночи бродит. Особенно, если учесть, что тех, кто едва на вас не напал, еще не поймали. А слух об их развлечениях уже распространился среди местных баров. Странно, учитывая то, что никто из присутствующих не стал бы так самоуверенно болтать о чем-то подобном, — не без намека на третье лицо удивился Винсент.

— Плюсы нашего города в том, что умные люди тут редкость, впрочем, как и трезвые, — добавил Александр, удобно рассевшись на столе, который создал своими руками. От этой своей привычки мужчина не мог избавиться с тех пор, как рост начал ему позволять залезать на такую мебель. Даже сейчас, когда он осознал весь пот и кровь, что тратятся на создание этих незамысловатых столов, он не смог побороть свое пристрастие.

— Ну, раз нас ждет бессонная ночь, то почему бы нам всем не перекусить? — предложила Александра, как-то хитренько поглядывая на своего ничего не подозревающего брата.

— И раз уж мы теперь соучастники, то ужин бесплатно, — добавил Винсент, направляясь к выходу. — Прошу вас, Клара уже все приготовила. Мы ее заранее попросили.

11

Спускаясь по лестнице с третьего этажа в подвал Винсент признался, что на самом деле уже слышал историю Брони, но не желал прослыть шпионом, поэтому подождал, когда люди сами пожелают ему все рассказать. Это вызвало недовольство со стороны Брони, но та не высказала его. Ей не нравилось, что кто-то слушает ее разговоры, но еще больше ей не нравилась новость о сверхслухе вампиров. Если это правда, то возможно Кристиан и его любовник Виктор слышали что-то. Хотя, северянка сильно сомневалась по поводу отношений этих двоих.

Рейнальдо же решил использовать эту возможность, чтобы больше расспросить Винсента о его жизни дикого. Очарованный рассказами о свободной жизни убегающего от света, подросток несколько раз оступался, что могло грозить ему полетом вниз и переломами, за лечение которых он отдал бы все баллы, если бы выжил. Но каждый раз сильная руку мастера вовремя подхватывала его за талию, удерживая от скоропостижной смерти. Александра, гордо следовавшая рядом с Броней, смотрела на это с нескрываемым умилением. Бросив на девушку пару подозрительных взглядов северянка еще больше ссутулилась и стала походить на юношу, нежели на девушку. А внучка владельца отеля словно чувствовала это, шествуя все грациознее, словно королева, спускавшаяся к своим подданным. А ее полуулыбка, которую она старалась скрыть от брата и Винсента, придавала ей определенный шарм.

В подвале, как говорил Винсент, Клара хлопотала над сковородками и кастрюлями. Дым и пар от готовки заполнил всю темную кухоньку, а запах готовых блюд пробуждал зверский аппетит даже у тех, кто не ест привычную для смертных еду. Завидев уже знакомые лица бабулька оживилась еще пуще, желая все успеть.

— Почему ей никто не помогает? — возмутился Рейнальдо, стоя в проходе. — Она ведь уже такая старенькая.

— Только ей не вздумай это сказать, — усмехнулся Александр, проходя на кухню и садясь за небольшой обеденный стол. Сравнявшись с подростком, брюнет словно нечаянно коснулся его ладони кончиками пальцев. Жест незаметный, но принесший мастеру странное удовольствие, так и остался для остальных лишь нечаянным касанием.

— Клара, мы с друзьями прогуляемся сегодня ночью. Можешь отпереть темницу пока нас нет? — попросил Винсент, остановив суетливую женщину и взяв ее за руку так нежно, как только мог. Женщина сначала не поняла, но потом в ее мудрых, покрытых пеленой глазах появилось беспокойство.

— Что вы задумали? Ты не… — Клара смотрела в глаза своему дедушке, стараясь найти правдивые ответы на мучавшие ее вопросы. Старушка уже не могла похвастаться хорошим зрением, но душа ее видела все также четко. И Винсент, хорошо знающий женщину, тут же решил поведать ей то, что придумал заранее.

— Нет, моя милая, что ты. Мы просто хотим помочь одному бедолаге. Но взамен нам нужна информация. Потому и нужна клетка, — пояснил ей вампир с милой улыбкой на лице. — Это для безопасности всех, кто окажется рядом, пока ему не станет легче. Вот и все. Сделаешь это для меня?

Ничего на это старуха не сказала, только кивнула головой. А потом вновь принялась за свои дела, словно и не было этого разговора. Винсент подошел к столу, за которым уже расположились остальные. Вампир прошел мимо стола к небольшому холодильнику, открыл его и достал оттуда пакет с донорской кровью.

— Прошу меня простить. Надеюсь, никого не смутит мой рацион? — заметив пристальные взгляды гостей, вежливо поинтересовался хозяин отеля.

— Нет, если это кровь не твоих родственников, — выдал Рейнальдо. Его слова насмешили как Винсента, так и его потомков. Впрочем, и Броне эта фраза показалась довольно забавной, хотя сам подросток выглядел растерянно из-за реакции окружающих. Он слишком часто видел, как родственники убивают и пожирают друг друга в Пустоши, чтобы спокойно относиться к такой форме каннибализма. Сам он предпочитал голод такой сытости.

— Нет, это кровь не моих внуков. Нам это не дозволяется, чтобы избежать уклонения от покупки крови и кормления непосредственно от источника. — Винсент сел за стол, держа в ладони пакет с кровью и стараясь как можно доходчивее объяснить принцип распределения крови и ее получения. — Нам приходится покупать кровь неизвестных источников. В одном нас только уверяют — что она чиста и не от смертных потомков.

Судя по большим глазам, в которых, несмотря на смятение от новых знаний, читалось осознание, Рейнальдо все же поверил своему другу-вампиру. Неудивительно, ведь тот его еще ни разу не обманул. Утаил правду о прошлом, но так у всех есть свои тайны. А прошлое Винсента и не интересовало юношу до сегодняшнего вечера. И вера этих больших темных глаз показалась вампиру самой большой наградой за все, что он пережил, и что переживет независимо от того, успешна будет их задумка или нет. К этому моменту Клара уже закончила с готовкой, которая, как оказалось, была не только для тех, кто сидел на кухне. Старушка попросила Винсента помочь ей отнести поздний ужин в пару номеров. Новые жильцы не отказались, когда Клара, оформляя их в номера, предложила ужин. Они, как и говорил вампир, оказались умными людьми, не забыв узнать цену ужина, а заодно и поболтать с пожилой дамой про жизнь и город, произведя на нее тем самым хорошее впечатление. Это был первый шаг к хорошим отношениям и, если эти трое постояльцев не получат рекомендации к будущей работе, то хотя бы имели шанс на скидку или хорошее отношение к себе.

Конечно же, Винсент согласился. Он знал о добром сердце своей внучки, которое могло не позволить ей взять плату с бедных путников, что только вырвались из лап ночи и еще не успели прийти в себя. Винсент же не был столь добродушен. Он, в отличие от Клары, мог брать плату даже с Рейнальдо, чье ребячество покорило его холодное, едва живое сердце, зарождая в нем огонь добра. Да что там, даже пугающая его Броня не сможет уклониться от уплаты. Лишь сегодня вампир дал поблажку из-за страха не пережить это утро. А вот незнакомцы заплатят двойную цену за доброе сердце пожилой дамы, которым наглецы смели поиграть. Вампир встал с места, вызвал служебный лифт, подвез к двери загруженную блюдами тележку, не забыв при этом прихватить прибор для уплаты. Он зашел внутрь, когда лифт прибыл и двери распахнулись, и нажал кнопку этажа. Оставшиеся проводили его взглядом, продолжая сидеть в полном молчании до тех пор, пока металлические двери не закрылись с жутким скрипом, от которого едва не лопались ушные перепонки, и лифт не двинулся наверх, сопровождаемый громким гудением старых механизмов. Лишь когда этот звук дошел до угасающего от возраста слуха Клары, та бросила на разделочный стол полотенце, которым прежде вытирала руки после мытья, и быстро оказалась у самого лица Александры, прожигая внучку взглядом.

— Что вы задумали на этот раз? — в голосе женщины не было больше тех заботы и теплоты, с которыми она говорила с Винсентом. Теперь в нем слышались лишь холод и строгость серьезной женщины.

— О чем ты? — стараясь отвести глаза девушка взглядом попросила помощи у брата, но тот был напуган не меньше, чем она, когда настроение бабули поменялось так резко.

— Мне врать не смей, — грозно велела Клара. — Я тебе не олух кровососущий. Я на твои невинные глазки не куплюсь, душонка твоя поганая. Живо говори, пока я Винсенту не рассказала о твоих похождениях ночных, — пригрозила старуха, помахивая половником в руке, словно вот-вот девушку по лицу ударит. А та боялась именно этого. Она знала, что не врет старуха, не блефует. И это отражалось в глазах девушки.

— Мы хотим узнать кое-что у дикого. О том, что гонится за ними, — медленно проговорила Александра, подбирая каждое слово, толи от испуга, толи чтоб лишнее не сказать и не напугать старушку до полусмерти.

— Ну, гляди у меня. Если соврала, шкуру спущу, — пообещала женщина, прежде чем удалиться в свое царство кастрюль и сковородок, пока ее бессмертный дед не вернулся.

— Ого! Вот это да! И часто божий одуванчик в мегеру превращается? — полушепотом спросил Рейнальдо у Александра, который все еще опасливо поглядывал на напряженную спину старушки.

— Редко, но бывает, — на тот же манер ответил ему юноша, одарив его немного нервной, но очаровательной улыбкой. Казалось, страх его прошел так же быстро, как и появился.

Несмотря на злость за обман, старушка сытно накормила своих постояльцев и внуков, не сказав при этом и слова против затеи, хотя та ей не нравилась совсем. Идти за стену перед самым утром, чтобы поймать голодного свирепого монстра и притащить в отель, где и так мало постояльцев, большинство из которых перепуганные и истощенные люди, было простобезумством. По жизненному опыту дряблой долгожительницы это была откровенно глупая затея. Если бы Броня и Рейнальдо попытались пойти одни, то женщина была категорически против, но двое ее внуков, один из которых быстрый и сильный молодой человек, да ещё и с Винсентом в придачу уравновешивали силы.

После ужина старый вампир предложил обсудить план, разбирая его на крупицы, чтобы ничто не привело к пагубным последствиям. Приманкой должен был стать Рейнальдо. Он оказался самым маленьким и довольно юрким, чем тот не забыл прихвастнуть. Он должен был пошуметь, удостоверившись, что противник только один. У входа в проем его должны подстраховывать Александр и Винсент. Их задача состояла в том, чтобы поймать дикого и не дать ему укусить мальчишку. Броня и голубоглазая проказница Александра отвечали за веревки и цепи, которыми они все свяжут нового знакомого, чтобы дотащить его до отеля, где Клара будет их ждать у открытой клетки в подвале. Дотошный вампир разъяснял все варианты возможных ситуаций, желая предостеречь своих компаньонов от несчастного случая, что мог повлечь за собой катастрофу. Его нудные разговоры давно перешли в разряд болтовни с самим собой, но его это мало волновало. Было больше похоже на то, что он предостерегает скорее себя, чем прочих.

Так прошло время и настала пора начала выполнения плана. Канонада на улице стала стихать, предвещая наступление рассвета. Компания молча собралась и отправилась по улицам города к проходу. Немногочисленные прохожие не обращали внимание на столь странную кампанию. Многие из людей были слишком пьяны, чтобы просто понимать, куда они идут, прочие уже давно привыкли видеть старого лысого доброго вампира вместе с гостями города, которым он проводит экскурсии по своим любимым достопримечательностям. Винсент давно заполучил репутацию приветливого хозяина и добродушного соседа. Вот и сейчас владелица старого букинистического магазина, обладавшего репутацией места, в котором можно найти все, и где единственными клиентами были вечные жители города, да богатые гости, запирая дверь после долгой ночи, увидела знакомое лицо и приветливо помахала рукой, одарив прохожих своей превосходной улыбкой.

— Доброе утро, мадам Стью, — громко поздоровался с ней Винсент, радостно улыбаясь старой знакомой. Эта хрупкая на вид женщина с белесыми волосами вызывала у владельца отеля теплые чувства, которые появляются в душе только при виде близких друзей, хоть дружба между ними была невозможна, поскольку муж владельцы магазина был жутко ревнив и злобен. Лишь уверенность в абсолютной честности и верности его обожаемой супруги оберегает ту от затворной жизни, а соседей от сцен ревности. — И вам доброе утро, мистер Стью, — подняв голову вампир помахал окну на втором этаже здания, в котором находился магазин. Именно из него выглядывал смурной мужчина со злобным взглядом.

— Они ничего не заподозрят? — напряглась Броня, проходя мимо книжного магазина.

— Едва ли. К тому моменту, как мы пойдем обратно, мадам Стью со своим мужем позавтракают и лягут спать в зашторенной спальне, — монотонно ответил Винсент, не отвлекаясь от дороги, то и дело осматриваясь по сторонам.

— А остальные соседи? — не успокаивалась девушка, опасливо поглядывая на многочисленные окна. Ей казалось, что их слишком много для безопасного пути, по которому им придется тащить живого и наверняка шумного голодного вампира.

— Все уже спят. В нашем городе есть лишь пара любителей встречать рассвет, и один из них идет с вами. Остальные все еще не доверяют сыворотке, которую добавляют в кровь, чтобы вампиры не сгорали на солнце, — спокойно рассказывал Александр. Он выглядел так, словно и в самом деле идет на экскурсию, и это немного злило Броню. Она искренне не понимала, почему все такие спокойные. Да, Винсент — вампир, ему не должно быть страшно. Такие как он едва ли что-то чувствуют. Но что с остальными? Рей, Александр и его сестра вели себя так, словно каждый день проводят за ловлей диких. И теперь девушка задавалась вопросом, кто на самом деле провел несколько дней наедине с диким? Она или эти трое?

Она продолжала думать на эту тему, когда компания шла мимо жилых домов и уже закрытых мест для развлечения. Эти мысли не покинули девушку, даже когда вся компания прошла мимо забытого всеми дома пекарей и оказалась у запретного прохода, наличие которого угрожало всем жителям города. Лишь когда компания остановилась у самого тоннеля, Броня заставила себя запихнуть эти уже бесполезные рассуждения как можно глубже в самое сердце, где их поглотит черная дыра, уже давно заменившая ее израненную и измученную душу.

На секунду Рейнальдо замялся, словно испугавшись последствий, но потом он посмотрел на остальных, и все увидели в его глазах самого дьявола — бесстрашного и беспощадного монстра, готового уничтожить все на своем пути ради веселья и цели, которая для него была священной. Юноша улыбнулся и шмыгнул в нору. Теперь уже ничего не изменить. Остается только принять последствия. И больше всего этого испугалась именно девушка с Севера.

12

Рейнальдо быстро проскочил через туннель, вновь вдыхая все запахи разложения живой плоти. Его новый знакомый с Севера продолжал лежать в стороне, нетронутый никем, кроме насекомых. Поначалу юноша побоялся подняться в полный рост, оглядываясь по сторонам. Пейзаж, открывшийся ему теперь, в предрассветный час, был просто неповторим: с одной стороны едва проступающее зарево освещало высокую траву и кустарники, а с другой не желавшая отступать ночная тьма придавала зелени неестественно темный оттенок, который становился еще более мертвым и загадочным в комбинации с яркими отблесками проступившей расы на листьях растений. А небо, столь высокое и столь тяжелое из-за большого количества облаков, разбросанных везде, куда достает глаз, переливалось всеми цветами радуги от кроваво-красного и светло-оранжевого до абсолютно черного.

Завороженно любуясь этой красотой, испанец едва не забыл, зачем он вообще пришел сюда. Но громкий вопль вернул его мысли с небес на землю. Мимо, совсем рядом пробежало трое диких. Теперь мальчишка наблюдал за разрозненной группой голодных чудовищ, от которых убегал полжизни. Его не учуяли лишь чудом благодаря вони, которая исходила от трупа рядом. Сам юноша тоже пах не лучше — в туннеле остались внутренности бедного жирдяя, в которых любой, кто полезет в проход, непременно испачкается. Рейнальдо надо было выманить одного, но что делать с остальными? Они обязательно увидят и его и того, кто последует за ним, и что тогда? Проход не закрыть, да и охрана заметит проникновение извне не скоро.

Он терпеливо ждал. Затаился, присматриваясь к общему потоку фигур, ожидая, пока из общего количества останутся единицы. Те, кто до последнего боролся или слишком слаб, чтобы поспевать за всеми. Так он просидел минут пятнадцать. Солнце уже начало подниматься над небом, когда подросток заметил хромого седого вампира с довольно длинной грязной бородой. Он отставал от остальных из-за возраста. Да, обращение исцеляет все болезни и делает человека бессмертным, но его физиологическое состояние не меняется. Если кто-то был стар, он так и будет старым и намного слабее молодых особей, тоже относится и к обращенным детям. Вот почему в большинстве своем дикие — это молодые крепкие мужчины и женщины, хотя среди бегущих, что попадаются им на пути, есть и дети, и старики. Те, обратившись, в скором времени сгорают, не угнавшись за своими и не успев найти убежище. Такая же участь была уготована и этому бедолаге. Не ясно, сколько он был вампиром, но максимум он протянет до следующего рассвета, и то, если повезет. Общую картину усугубляло ранение в ногу. Стражи города знали, куда стрелять. Этот шанс Рейнальдо упустить не мог.

Вампир уже был готов сдаться. Он был очень голоден. Уже несколько недель он ничего не ел, не успевал. Будь он человеком, то уже умер бы от голода, но вампиры лишь слабеют. Поэтому он не мог спастись от испепеляющего солнца. Его спина уже дымилась, готовая загореться, когда кусты слева от него шевельнулись. Вампир пригляделся, прищурив взгляд. От недостатка крови даже глаза начали подводить бедолагу. Но плохое зрение не помешало ему разглядеть стоявшего у стены мальчишку, с вызовом смотрящего прямо на вампира через большие очки. Не дожидаясь, пока жертва сбежит, раненный на всей скорости помчался к кустам. Он запрыгнул в кусты, но обнаружил там лишь небольшую нору в стене города. Старик сразу понял, что она достаточно глубокая, чтобы быть проходом за стену или хотя бы убежищем, в котором он сможет переждать день и подлечить свои раны. На миг вампир решил, что ребенок ему лишь привиделся, но, услышав шорох в проходе, он залез внутрь. Там жутко воняло давно умершим телом, на которое вампир даже не обратил внимание. Он уверенно полз к своей цели, надеясь поймать ее до того, как закончится туннель и свет вновь обожжет его тело. Но в порыве скорого утоления голода дикий позабыл о боли, о солнце, обо всем, что могло бы его потревожить. Вот мальчишка вылез из прохода и остановился неподалеку. Вампир видел его ноги, уверенно двигаясь вперед, убежденный в своей бесшумности и коварстве. Но, как только он появился, чтобы схватить жертву, поймали его самого.

Две пары сильных рук схватили его и повалили на землю. Обескураженный таким хамством вампир начал вырваться, пытаясь покусать нападавших, надеясь, что если его и поймают и сожгут на солнце, то кто-то из наглецов будет обречен на ту же участь. Одного юркость дикого сильно напугала, другой же не отступал, чем поплатился целостностью своей правой руки. Но даже укус не заставил его отпустить обреченного на смерть вампира.

— Мы его не удержим, — борясь с чересчур прытким вампиром отчаянно заявил Александр, стараясь уберечься от острых зубов. Его сестра попыталась связать руки поваленного наземь, но у нее ничего не получалось, потому что заломив одну руку, мужчины выпускали вторую. Наблюдавший все это время в стороне подросток поспешил им на помощь, стараясь изо всех сил свести руки чудовища вместе, но тот все так же был силен.

Броня стояла у стены, держа в руках мешок, который по плану уже должен был красоваться на голове дикого. Она без особой надежды смотрела, как ее знакомые пытаются совладать с чудовищем, потом подняла с земли булыжник, когда-то составлявший часть стены, отбросила мешок, подошла к разбушевавшемуся пленнику и как можно сильнее ударила его по голове. Вампир потерял сознание, и его обмякшее тело оказалось в полной власти пленителей. Броня выпрямилась в полный рост, отбросила в сторону камень, наблюдая, как неестественно темная кровь тоненькой струйкой медленно стекает на пожухлую от вечной тени траву. Лишь через несколько мгновений она оторвала взгляд от нанесенного ею увечья и надела на голову дикого мешок.

— Нам пора, — скомандовала она, выводя из транса остальных участников аферы. Теперь страх перед ней усилился даже у самоуверенной Александры, которой теперь не составило труда связать руки пленника.

Теперь перед группой стояла задача незаметно протащить через полгорода бессознательное тело одичавшего вампира до того, как солнце сожжет его, и ветер развеет пепел по узким улочкам небольшого города. Винсент и Александр подхватили его за руки, взвалив тело себе на плечи, надеясь, что тот не придет в себя и не нападет на юношу, когда тот не будет готов защищаться. Александра отвечала за прикрытие хвостов, то есть просто шла сзади, то и дело оглядываясь то на дорогу, то на окна, надеясь никого там не увидеть. Рейнальдо выполнил все, что от него требовалось. Сейчас он должен был идти рядом с Винсентом, стараясь не светить своей испачканной в человеческом экссудате одеждой. Броня шла впереди, подгоняя остальных. Она не вглядывалась во все окна, не устремляла взгляд вдаль и не вздрагивала от каждого звука, как перепуганная до полусмерти знакомая позади остальной компании. Северянка смотрела туда, куда ей подсказывало чутье. Оно же говорило ей, что кто-то ведет непрерывное наблюдение за ними. Столь же незаметный и безликий, как и призраки, которых она много раз видела в зимние дни на родине во время снегопада. Но тот, кого она чувствовала сейчас, не был бестелесным порождением перепуганного мозга. Он имел тело. Его тень попалась на глаза девушке, когда она резко оборачивалась туда, где, по ее мнению, находился наблюдатель.

— Что такое? — забеспокоился вампир, заметив несвойственную Броне нервозность.

— Ничего, — отмахнулась от него девушка. — Но стоит поторопиться. Вы тащите его так, словно он весит тонну. Вам мышцы для красоты даны? — колко подметила она, ускоряя шаг. — Скорее вечер настанет, чем мы доберемся до отеля. — Девушка говорила непривычно громко, увеличивая расстояние между собой и новыми знакомыми, явно демонстрируя свое преимущество в скорости. Ее замысел сработал — восприняв ее поведение как вызов, мужчины собрали все силы и прибавили скорости. Это неимоверно обрадовало чересчур нервную Александру.

13

— Что ж вы так долго?! — продолжала приговаривать Клара, стоило компании появиться на пороге подземелья.

Сама новость о наличии подземелья в отеле поражала воображение Рейнальдо и Брони. Все то время, пока шла охота на дикого, девушка пыталась представить, как оно выглядит. Она много раз попадала в тюрьму Острова мертвых — старое каменное здание времен скрытых вампиров, когда люди лишь предполагали об их существовании в книгах и фильмах. Там не было ни мебели, ни комнат — одно сплошное помещение прямоугольной формы с длинным широким коридором, вдоль которого шли небольшие камеры. В тюрьме вечно царили холод и мрак. Ходили истории о тех, кто, просидев в тюрьме более месяца, слепли от яркого света, когда выходили на свободу. От срока девушку тогда спасла ее гордость и здравомыслие, ведь именно это бросилось в глаза решившей посмотреть на местных преступников главе северного города. Лишь мельком бросив взгляд на самоуверенную Броню, вампирша поняла, что та не считает, что провинилась.

— Что ты натворила? — учтиво поинтересовалась она у смертной.

— Выжила, — коротко ответила ей Броня. Тогда девушка была уверена, что ей придется сидеть долго за избиение местной знати, так что она уже не боялась дерзить бессмертным.

— Хм, интересно. Не помню, чтобы это считалось преступлением, — вскинув бровь, темнокожая женщина многозначно посмотрела на пленницу, ожидая услышать продолжение столь занимательной истории. Это была первая и последняя беседа между ними, но Броня запомнила ее на всю жизнь. Ведь после нее смертная оказалась на свободе. Более северянка не попадала в это пугающее темное место, но она четко запомнила холод, запах человеческих испражнений и крики напуганных до смерти людей, моливших о милости и просящих прощения.

Именно таким Броня и представляла себе подземелье в отеле Черная Роза. Но увиденное поразило ее воображение. Небольшое помещение с искусственным освещением и каменными стенами, посередине которого стояла клетка, а в стены вбиты штыри, к которым были прицеплены кандалы. В клетке точно посередине находился массивный железный стул, местами уже проеденный ржавчиной, но по-прежнему выглядевший крепко, а к нему были приварены толстые цепи. Воздух в помещении был прохладным и свежим, даже несмотря на гору костей в самом дальнем и темном углу подземелья. Девушка могла поспорить, что помещение куда старше отеля над ним, да и всего города в целом. Она остановилась недалеко от входа, внимательно осматривая каждую трещину, каждый камень в комнате, пока хозяева всего этого великолепия устраивали нового постояльца в его мало комфортабельное жилье. От орлиного зрения Брони не смогла скрыться замаскированная под стену панель под самым потолком.

— Что там? — спросила она у Винсента, показывая пальцем на обнаруженную находку.

— А ты глазастая, — усмехнулся Александр на ее вопрос. — Это окно на случай, если наш новый друг попытается вырваться из плена или покусать кого-нибудь, — с самовлюбленным видом ответил он за своего предка, надеясь выглядеть в глазах гостей умным молодым человеком.

— А если он это сделает ночью? — задал вполне логичный вопрос Рейнальдо, оценивая вес кандалов в своих хрупких слабых руках. Его вопрос застал владельца мебельной мастерской врасплох. Он посмотрел на Винсента, молча прося его спасти от позора. Тот лишь посмеялся, после добавив:

— Нам остается надеяться, что этого не произойдет. Ну, думаю, он не вырвется. Уже утро и, не знаю, как вы, а я намереваюсь немного вздремнуть.

Винсент подошел к двери выхода в добром расположении духа. Все прошло как нельзя лучше. Он открыл дверь, уже начав напевать незамысловатую приятную мелодию, когда из-за угла вышли Виктор и Кристиан. Первый был немного смущен тем, что ему пришлось проникнуть на собственность почитаемого в городе старого вампира, пусть тот и привел в дом незваного гостя в виде дикого. А вот лицо второго выдавало его самодовольство и правоту. Он знал, что эта компания задумала что-то невообразимо глупое, и теперь убедился в этом.

— И что я вижу, Винсент? У тебя слишком много тайн, — с довольной улыбкой едва ли не пропел вампир, скрестив руки на груди. — Но это уже как-то слишком, даже для тебя.

Глава 6. Безумие

1

Появление нежелательных свидетелей повлияло на боевой настрой всей команды. Кристиан был непоколебим. О его строгом характере и жестокости к нарушителям закона ходили легенды, потому Винсент отступил на шаг, увеличивая расстояние между собой и незваными гостями, опасаясь за свою жизнь. Виктор проследил за руками владельца отеля и заметил, что тот машинально прикрывает ими своих смертных потомков. Это не могло его не впечатлить. Смертная забота, столь дикая для всех вампиров и столь затерянная, хоть еще и сохранившаяся в воспоминаниях теплота, страх потерять кого-то близкого. Он непроизвольно обвел взглядом тех, кто стоял за спиной старого вампира, и наткнулся на полные страха глаза Александры. Два голубых колодца прожигали его насквозь, вызывая чувство неуверенности и даже некой вины.

— Что ты тут забыл? — резко бросила Броня, подходя ближе к Кристиану, медленно, словно хищник, но совершенно не чувствуя перед ним страха или вины.

— Это я у тебя должен спросить, а заодно и узнать, что здесь делает этот дикий? — глава городской стражи словно не замечал приближающегося человека, пристально глядя в постыдные глаза старого друга. Зато девушка замечала Кристиана. Более того, ее зоркий взгляд уловил кое-что маленькое, что показалось ей до боли знакомым.

Северянка подошла вплотную, так и не удостоенная внимания незваных гостей, чьи взгляды притягивала чета местной аристократии. Она в упор смотрела на знакомую вещицу, то ли из страха ее потерять из виду, то ли не веря своим глазам, пока не решилась схватить ее и вырвать вместе с куском плоти. Кристиан так и не понял намерений новой знакомой, пока не заметил боковым зрением резкое движение, а следом за ней и боль в левом ухе и теплую жидкость, медленно стекающую по шее. Он был намерен схватить наглую смертную за руку, но поймал лишь свою кровь и воздух. Вампир смотрел на Броню взглядом, полным злости, недоумения и…страха? Да, это было именно оно — то самое чувство, которое бессмертные чувствуют лишь перед солнцем и голодом. Это животный инстинкт, не поддающийся контролю.

— Зачем спрашиваешь, если и так в курсе?! — выкрикнула ему прямо в лицо Броня, показывая окровавленную серьгу, что прежде пропала у нее из номера, а теперь была в ее руке, вырванная из уха нерасторопного вора, забывшего о том, зачем именно он нацепил это маленькое колечко.

Кристиан вдруг осознал свою ошибку. Еще в тот день, когда он впервые проследил за парочкой странных смертных, его заинтересовала эта маленькая ржавая вещица. Обычный старый кусок проволоки, скрученный в неровный круг с петлей и крючком вместо застежки. Он держал нехитрое украшение в руке, намереваясь положить его на место, но не смог заставить себя распрощаться с изделием ручной работы. Что-то внутри давно погибшей плоти робко затрепетало при виде вещицы, становилось живым. Кристиан не смог вернуть украшение владелице. Он унес его с собой и носил лишь в своем доме, оберегая, словно самое дорогое в своей вечной жизни. Для этого ему пришлось проткнуть мочку уха, что по сути ничто по сравнению с обжигающим солнцем в моменты, когда забываешь принять лекарства. Но сегодня он налажал. Пришел домой и надел дорогое для него украшение. И забыл снять, обеспокоенный новостями Виктора о походе заговорщиков к стене и обнаружением тайного прохода.

— Броня? — испугано позвал девушку Рейнальдо. — О чем ты? - аккуратно поинтересовался юноша, переводя огромные глаза с вампира на свою соседку и обратно.

— Помнишь, я кое-что искала в номере? Так вот, это — моя серьга. Она пропала в первый день нашего пребывания в городе. И вот вопрос: что она делает в ухе этого мудака?! — последнее слово девушка сказала как можно громче, глядя в карие глаза разозлившего ее вампира.

— Ты за нами следил, — сделал вывод подросток. Его наивное детское лицо было полно разочарования и удивления, словно его предал лучший друг. Хоть Рейнальдо и недолюбливал Кристиана, но в глубине души он надеялся, что тот останется в неведении их с Броней планов или хотя бы поступит правильно, а не станет тайно следить.

— Ты с ума сошла? — рявкнул начальник стражи, переходя в наступление. Он надеялся своим гневом заставить всех забыть о ситуации с серьгой и путях ее перемещения в конечную точку, но не тут-то было. Путь ему преградил Винсент, отталкивая в сторону взбудораженную северянку, не давая ни ей, ни ему возможности сцепиться.

— Хватит! Как бы дела не шли, вы все еще в моем доме, и драк здесь не будет. — Грозный голос вампира говорил о серьезности его намерений, которым не мешало даже чувство вины. — Кристиан, мы давно знакомы. Если ты знал обо всем, ты мог подойти ко мне и поговорить. Мы столько всего знаем друг о друге, — уже более мягко продолжил Винсент, глядя в глаза своего старого друга, но мягкость тут же исчезла. — Но ты предпочел прийти тайком, вот так? Это твое доверие?

Слова старого вампира прозвучали, как приговор для Кристиана. Словно ударенный, он смотрел расширенными глазами на того, кто долгое читал ему нотации, и не понимал, как в одночасье из него сделали виновного. Напряженное молчание прервал Виктор, желая мирно разрешить развязавшийся конфликт.

— Вы хотите допросить этого дикого, я правильно понимаю? - аккуратно поинтересовался блондин у разгоряченного владельца отеля, стараясь при этом встать между ним и Кристианом.

— Он должен что-то знать. Они все хоть что-то знают, — уверенно заявила Броня, словно забыв о конфликте, но при этом не сводя глаз со злящего ее вампира.

Кристиан наконец посмотрел на пленного. Тот спокойно сидел на стуле, опустив тяжелую голову на грудь. Его руки и ноги были привязаны цепями к железному стулу. Грудь и живот пересекали цепи более толстые и крепкие, способные удержать дикого на месте, даже если он освободит конечности. На темени, совсем рядом с виском виднелась запекшаяся кровь. Рана уже начала регенерировать, оставляя после себя лишь кровавый след. Весь его вид внушал животную тревогу, какую испытываешь, глядя на орудия пыток, унесших жизни не одного несчастного.

— С чего он вам все скажет? — засомневался глава городской стражи.

— Ты не знаешь, что чувствует дикий в клетке без крови и в цепях. Очень скоро он расскажет все, что знает, лишь бы его не сожгли на костре, — печально усмехнулся Винсент, вспоминая то, что навечно сохранились в его памяти.

2

Дикий страх и жуткий голод. Он бежал среди толпы подобных ему. Но несмотря на солнце, что гналось за ними, несмотря на города, где их истребляли, они были счастливы. Дикие. Их воспринимали как чудовищ, но Винсент был этому рад. Он понятия не имел, как зовут тех, что гнались наперегонки со смертью. Вампира это не волновало. Его уже обнимала смерть в одежде из разложившихся раковых легких, когда его выгнали из города, но он получил в подарок вечную пробежку и жажду жизни, которой у него не было никогда за все время биения сердца.

Винсент помнил то, как стал таким. Знал, что не должен, но помнил. Он порой видел в толпе того, кто хотел им подкрепиться, но старик слишком хотел жить, чтобы сдаться после стольких лет борьбы со своей болезнью. Винсент даже припоминал, как укрылся в старой, полусгнившей груде металла, которая когда была автомобилем. Его шея пылала не столько от горячей крови, что едва ли не била фонтаном, сколько от пугающего огня внутри, что с каждой секундой разгорался в нем все сильнее, порождая боль. Винсент чувствовал, как его болезнь отступала, он выплевывал что-то твердое в кровавых сгустках прежде чем вновь вдохнуть полной грудью. Тогда он понял, что все его чувства обострились. Так он стал вампиром. Винсент не знал, почему не кричал от боли, как прочие. Может виной тому была боль, с которой он жил больше года, от которой каждый вздох становился адской мукой. Он не знал причины. Но он понял, выглядывая из гнилого куска прошлого, что никто на него не обратит сейчас внимания. Ночь уже уступала на Востоке свои позиции. Увидев зарево, Винсент побежал.

С той поры он всегда перемещался среди детей ночи. Ему было почти семьдесят, когда его сердце возжелало крови, но он всегда бежал в первых рядах. Ему это нравилось: просторы, что открывались его взору, вызывали у него восторг. Ему казалось, что он бежит не от чего-то, а навстречу чему-то. Он был самым крепким стариком в своей волне диких. Никто долго не мог бежать. Рассвет быстрее старости. Но не в его случае. Винсент отличался крепким здоровьем, и если бы не подлая хворь, он прожил бы долгую жизнь. А теперь он живет жизнь куда более длительную, что могла даровать смертному даже самая добрая судьба, и при этом чувствовал себя свободным. Не было ни стен, ни запретов, ни законов, из-за которых люди превратились в домашних зверюшек или рабочий скот. Только дорога вперед и абсолютная тьма.

Винсент всегда любил ночь. Он с самого рождения видел в ней нечто прекрасное, таинственное. В детстве на него всегда за это кричали. Мать боялась ночи, грезила мечтами о том, что люди восстанут, уничтожат всех «кровососов» и вернут старые порядки. Ей не нравились новые стены, что выросли за пару дней для защиты города. Гера, так ее звали, потеряла мужа из-за нападений диких, и с той поры каждый закат она запирала все двери и окна на все засовы, а сама вместе с сыном пряталась в подвале. Именно в том, куда несколько столетий спустя уже бессмертный Винсент притащит дикого. В итоге Гера сошла с ума, и ее убили. Тогда еще не было закона о выдворении за границы города. Его ввели через десять лет и сын был рад, что она не дожила до этого.

А теперь ее единственный наследник бежит во тьме ночной, любуясь звездами. Все живые, что попадались ему на пути получали от него подарок. Учуяв жизнь одним из первых, Винсент ускорялся, бежал со всех ног, обгоняя себе подобных на несколько драгоценных минут. Он уволакивал своих жертв в сторону, в укрытие, где прочие их бы не нашли. Там он испивал их крови, оставляя лишь столько, чтобы сердце их не остановилось, а продолжало бороться за жизнь до тех пор, пока жар вампирского яда не поглотит их полностью и безвозвратно. Винсент успевал выбираться из выбранных им укрытий до того, как прочие дикие заметили бы его, и после он бежал со всеми в потоке. Не хватался за полуживые тела упавших еще днем, а просто бежал. Со дня своего обращения Винсент не видел рассветного зарева позади, но часто бежал вслед за ззакатом. Скольких он создал за свою дикую жизнь, Винсент не знал, но ему хотелось поделиться своей свободой с детьми страха, чтобы они не боялись, а жили, пусть и так, бегая в ночи. Так он и жил, никем неизвестный, но сильный старый вампир.

3

А потом он встретил его — Генри, - смертного юношу с сильным характером. Винсент, учуяв его, находясь дальше, чем это было с прочими. Кто-то из смертных сильно ранил беднягу и еще с десяток таких же, как он, чтобы те задержали толпу диких. Вампир примчался к источникам крови первым и даже замялся в начале. Он стоял и разглядывал перепуганных бегунов, пока не встретился взглядом с рыжеволосым молодым человеком. В глазах прочих всегда был страх, в его — нет. Гнев, обида, ненависть, но не страх. Так Винсент выбрал. Он подошел к своей жертве и увидел рану. Его не просто ударили ножом, а вспороли брюхо, зная, что при меньшей ране тот все равно побежит от ночи. Словно поняв несвойственное диким удивление, лежавший на спине смертный отнял от раны руки, показывая тому открывшиеся взгляду кишки. От отвращения вампир на пару мгновений отвернулся, вызвав у смертного последнюю победоносную ухмылку. Юноша был готов сдаться. Винсент ощутил это каждой клеткой своего тела и перестал медлить. Остальные вот-вот нагонят его, и выбирать уже будет не из кого.

Не тратя времени, Винсент схватил бесстрашную жертву несправедливости и потащил в ближайший овраг. Человек сжал зубы, лишь бы не закричать от боли. Он был горд, и одна мысль о том, что ему придется дожидаться быстрой смерти от тех, кому он желал рассвета , было для него сущим унижением. Крик заставил бы его еще больше желать себе смерти. Но Винсент его не убил. Он не сделал и глотка крови, осознав, что смертный и так много ее потерял. Вампир лишь укусил смертного, страстно желая его выпить. Звон от голода оглушил его. Винсент словно провалился в пустоту, а когда наконец пришел в себя, дикие уже были здесь, раздирая и высасывая досуха тех несчастных, что не смогли привлечь внимание старого бегуна. Рядом с собой он увидел своего избранника. Тот, едва сдерживая крик от разливающегося внутри него пламени, наблюдал, как его смертельная рана буквально на глазах заживает, медленно, но верно скрывая от глаз внутренности новообращенного.

— Что ты со мной сделал? — тихо прошептал он, все еще страшась, что толпа детей ночи его обнаружит.

— Дал свободу, — столь же тихо ответил ему Винсент, одарив наивной полуулыбкой, продолжая бороться с чудовищным голодом.

4

Они преследовали свободу бок о бок полтора десятилетия. Винсент и Генри. Первый был быстр и силен, второй не желал уступать тому, кто старше его в два раза. Вечная борьба, что звалась дружбой. Один хотел сделать всех людей свободными, второй не желал ни с кем делиться силой. Они по-разному видели жизнь вампира, как и человека. Но им это нравилось. Они то и дело спорили, выкрикивая свою точку зрения прямо на бегу, или, оторвавшись от всех прочих, сидели после ужина и рассуждали на тему диких и их чрезмерного, по мнению Генри, количества.

А потом они оказались у границ родного города Винсента. Это была жаркая ночь. Душное лето вызывало у диких сильнейший голод и отнимало намного больше сил. И Винсент был не исключением. Его разум был замутнен жаждой. В то лето он ни с кем не поделился своим даром, чему его друг был неимоверно рад. Они бежали впереди всех, но не благодаря чувству свободы, что движело ими столько лет, а из-за крови. Закатное солнце давно не пугало их. Винсент и Генри пробежали весь мир, от убивающего холодом Севера, до сжигающего жарой Юга, и теперь не страшились ничего. Они бежали, меняя одну группу диких за другой, не запоминая лиц, не жалея о пути. А потом было неимоверное лето. Людям оно дало хороший урожай, обеспечив их запасами продовольствия, но диким оно несло же лишь одну только смерть.

Винсент не сразу узнал свой город. Стены, которые он помнил новыми и блестящими снаружи, потускнели и состарились. На них не было ржавчины или растительности, как обычно бывает со старыми постройками. Нет, за стенами следили — обновляли конструкции, удаляли все ветхое, но те все равно старели, приобретая угнетающий вид. Винсент понял, где находится, лишь подбежав к самым воротам и увидев на них название этой чудесной крепости. От голода он был вынужден опуститься до налетов на город в попытках раздобыть хоть какое-то пропитание. Винсент быстро научился мастерству набегов, а вот Генри никак не мог понять, почему они должны ждать остальных вместо того чтобы иметь преимущество в несколько минут. Для него это была лишь игра, словно он и в самом деле был бессмертен. И даже его друг и учитель не был способен убедить его в том, что дар дикого лишь предлагает кровавую сделку со смертью, а не отгоняет ее прочь вовеки.

Так и теперь они бежали в общей толпе, уступив первенство тем глупцам, что решили, словно у них может что-то выйти. Те, кто бежит первым, всегда погибает, те кто следует последними, не успевают сбежать от солнца. Лишь в середине толпы был шанс выжить. Именно это Винсент тщетно пытался донести до своего юного спутника в вечность.

Штурм города всегда подразумевал слияние нескольких групп диких в одну большую. Вампиры брали больше числом, а не продуманным планом. На него просто не было времени. После штурма группы вновь расходились в новом составе и численности нуждающихся в крови. Город всегда находили по рельсам поездов, на которые так спешили бегущие от тьмы. По ним же группы и распределялись после штурма. От путей никто далеко не отходил, поскольку всегда все были уверены в том, что в отделении от «дороги надежды» никто не будет идти или жить. Так было заведено.

Винсент подбежал к воротам и увидел название родного места, когда его подстрелили. Ранение не смертельное для человека и абсолютно безобидное для вампира, но смертельное для бегуна. Пуля прилетела в ногу и, достигнув цели, разлетелась тысячей маленьких шариков и раздробила все кости от колена и ниже. Так громко Винсент не кричал даже во время обращения. Такой вопль он не издавал и после этих событий. К моменту штурма ночь уже была в самом разгаре. Вампир понял, что если сейчас останется у стены, то в лучшем случае его пристрелят, в худшем — он вновь увидит рассвет, исторгая крик жуткой агонии в последний раз. Потому Винсент побежал. Он старался изо всех сил не думать о боли, лишь о свободе, которой его лишит лишь солнце и которую он не был готов отдавать, но ничего не выходило. Старик падал на землю при каждой попытке встать на искривленную от переломанных костей, кровоточащую, похожую на кусок гнилой плоти, ногу. Ему повезло, что толпы диких в этом году собирались чересчур большие, и охране было не до него. Выстрелы в округе звучали мелодией смерти для других.

Когда Винсент добрался до западной стены, на Востоке уже занимался рассвет. Он понял, что теперь ему не убежать. Облокотившись на стену, он решил спрятаться в зарослях неподалеку, словно они могли спасти его от вечернего жара. Но что-то вело его: надежда, упрямство, глупость. Он и сам не знал, с чего ему — довольно умному и мудрому, хоть и с затуманенным от голода разумом, старому по меркам диких вампиру, – вести себя, как новообращенный во время первой ночи. Но Винсент поддался зову сердца и не прогадал. В момент отчаяния он нашел путь. Он все время своего существования ждал, когда его найдут и воспользуются им. И вот, этот день настал. Не веря своим глазам, дикий поспешил внутрь. Он полз, стуча раздробленной ногой по камням, едва сдерживая крик мучительной боли, пока не оказался в черте города. Дом пекаря был еще полон людей и ароматов, как и тот, что стоял рядом. Улицы еще не превратились в пестрый выбор баров и борделей, где люди приближали свой последний срок. Это было чудесное место, где был хлеб, цветы, сладости, игрушки и одежда. Магазины предлагали огромный выбор, который нельзя сравнить с тем мусором, что спустя годы люди были вынуждены продавать на рынке под проливными дождями, бурными ветрами и убивающей жарой, каждый вечер рискуя не вернуться домой ради пары баллов на выпивку в баре, что заменил их когда-то процветающие уютные магазинчики. Полная старых, знакомых еще с детства и новых, едва наводящих на источник своего происхождения, улица встретила его с распростертыми руками, предлагая ему вернуться домой.

Рассвет неминуемо приближался, грозя одичавшему вампиру жуткой смертью, настолько страшной, что это придало Винсенту сил. Он принял решение. Ему предстояло укрыться в своем старом доме. Вампир шел так быстро, как только позволяла раздробленная в клочья нога, то и дело всматриваясь в темные окна старых домов. Винсент всю дорогу представлял себе картины той паники, что поднимется в городе, если кто-то увидит его – оборванца в старой обветшалой одежде с несколькими слоями давно высохшей крови. Но перепуганных лиц он так и не увидел, сколько бы не вглядывался в пустые глазницы жилых домов. Компанию ему составляли лишь звуки выстрелов, которые с каждой минутой звучали все реже, лишний раз оповещая о приближении нового спасительного для горожан и гостей города дня.

Когда Винсенту удалось дойти до дверей своего старого дома, его руки и спина уже дымились от ожогов, причиняя неимоверную боль каждым движением. Он открыл старый ход на кухню, которым едва ли кто когда-либо пользовался с начала новых времен. Когда обслуживающий персонал сократили, отправив часть в бордель, а прочих, как и Винсента, на верную смерть, выход для работников перестал пользоваться хоть какой-то популярностью. Старая ржавая дверь едва поддалась даже силе вампира, не говоря уже о тех смертных, что теперь жили в этом доме.

Оглушительный для его слуха скрип пронесся, казалось, по всему городу, оповещая его жителей о незваном госте. Вампир поспешил зайти внутрь и закрыть за собой дверь. Ему в голову пришла идея спрятаться в подвале, куда никто не мог спуститься. Он вызывал у людей животный страх, и Винсент искренне надеялся, что он не станет жертвой этого чувства. Страха ему хватало. Винсент, погруженный в размышления о том, чтобы его появление оказалось незамеченным, не сразу заметил девушку на кухне, как и стук ее сердца. Лишь обернувшись, чтобы последовать своему плану, он заметил ее. Та, в свою очередь, безмолвно наблюдала за незваным гостем с того момента, как дверь громко открылась. Она замерла на месте, не в состоянии поверить своим глазам. Винсент не пугал ее столько, сколько удивлял, ведь он едва ли изменился с того дня, когда она видела его в последний раз.

— Клара? — позвал ее вампир. Винсент едва узнал в этой стройной высокой женщине с невероятно красивым лицом ту маленькую улыбчивую малышку, что он держал на одной руке, словно куклу перед тем, как его выгнали из родного дома в Пустошь. Но это была она. Ее глаза, не такие яркие как прежде, а уже уставшие и повзрослевшие, смотрели на него в упор, как и прежде, когда Винсент рассказывал какие-нибудь интересные истории из своего воображения, под которые малышка засыпала крепким чудесным сном, полным красок и чудес.

— Дедушка… — ответила ему оторопевшая женщина, готовая в любой момент упасть в обморок. Она оглядела старого родственника с головы до ног, стараясь найти подтверждение тому, что он лишь видение, но заметила только раздробленную в клочья рану и поняла, что перед ней реальный дикий, не видение и не призрак, а настоящий вампир.

— Я лишь пережду день в подвале, а после уйду. Позволь. Я не убью никого, — как можно убедительнее говорил Винсент, не сводя с внучки удивленных от неожиданной встречи глаз. Тогда он ощущал два противоречивых чувства: он хотел обнять ее и впиться ей в шею, выпив всю ее кровь.

В то утро она позволила ему отсидеться в клетке в подвале, как и следующее, и так до тех пор, пока он не поборол жажду и не стал вновь управлять отелем своей семьи, год за годом наблюдая, как его ангел-хранитель, давший ему второй шанс, медленно стареет, не в силах хоть как-то это изменить, каждый год все яростнее моля Клару согласиться на обращение, и каждый год получая все более четкий отказ. Это его безумие. Его боль и его цена за вечность вместо смерти.

5

Естественно, никто из местных, кроме членов семьи, не знал, куда пропал Винсент. Для тех немногих, что помнили об его изгнании, и того большинства, что лелеяли свое любопытство, он смог спастись несмотря на болезнь, и смог приглянуться одному загадочному вампиру, вместе с которым он путешествовал по миру десятилетиями, прежде чем вернуться в родной город. Ему верили, ведь никто в городе не был способен так красочно и правдивость описать прекрасные пейзажи по дороге в город, кроме него. И никто не подумал бы, что он наблюдал за ними не из окна фирменного поезда для вампиров и их приближенных, а бегая по ночам за несчастными живыми, которые так и не смогли никому приглянуться.

Вот и сейчас он промолчал, глядя в древесные глаза главы стражи. Он понимал, что Кристиан слишком умен, чтобы не заметить смятение на лице старого вампира, но он так же был слишком самовлюблен, чтобы допытываться до владельца пустого отеля ради ответов, которые должен был понять сам. О Викторе этого сказать нельзя было. Он оглядел огромными от удивления глазами всех присутствующих, а потом в нерешимости сделал шаг вперед, обходя друга.

— Откуда ты знаешь о диких? Как ты можешь быть таким уверенным в своих словах? Это ведь не простой вампир, — по-детски наивный голос выдавал волнение юного обращенного. Машинист обладал наглостью и самолюбием всех бессмертных, но уверенность все еще изменяла ему порой.

— Он был когда-то одним из них, — ответила за своего родственника смелая старушка, набирая в старый ржавый таз холодной воды из едва заметного в общем мраке крана.

— Думай, что говоришь, старуха! — взорвался гневом Кристиан. — Ты, видимо, совсем из ума выжила. — Его колкие слова были полностью проигнорированы гордой женщиной, которая никогда не слушала тех, кто ей не нравился. А вот ее близкие и друзья восприняли его слова, как личное оскорбление. Броня подняла с пола кусок цепи и намотала один край на руку, готовая в любой момент кинуться на противника с тем зверством, которое просыпалось в ней в минуты опасности. Остальные были согласны прийти ей на выручку. Даже Рейнальдо, опасливо оценивая своих оппонентов пристальным взглядом, казалось, был впервые готов дать отпор. Лишь Винсент по-прежнему сохранял полное спокойствие.

— Ты не веришь, что Броня с Севера. Ты не веришь, что Винсент был диким, — начал подросток нахальным, но немного дрожащим голосом.

— Рей, — перебил его владелец отеля, желая, чтобы тот замолчал.

— А что? Пусть ответит и на наши вопросы. Он не верит ничему, но проверять чьи-либо слова не намерен. Он словно владелец книжного, который знает все книги в магазине лишь по названиям на обложках. Удивительно, что он в вампиров верит, — взорвался юноша, искренне поражаясь толстолобости стоящего перед ним вампира. Словно в поддержку его возмущению Виктор не удержался и тихо хихикнул. Лицо Кристиана в этот момент выдало злость, недовольство, но в то же время он в глубине души осознавал, что все слова о нем – правда. Вампир просто боялся поверить в слова этих сумасшедших. Ведь в таком случае привычный для него расклад дел просто рушился на глазах, и все, что он столько лет впитывал, словно губка — полнейшая ложь.

— Если это все правда, так докажи. Посмотрим, насколько наш дикий друг способен мыслить. А пока он не расскажет нам хоть что-то дельное, вы все претенденты на вылет из города. И ты, Винсент, тоже, — грозно заверил начальник городской стражи своего старого друга, теперь сомневаясь, что вообще знал когда-нибудь этого вампира. — Ну, а до тех пор, мы, пожалуй, посидим здесь. — Он деловито прошел вглубь темницы, по-хозяйски осматриваясь по сторонам.

Единственная, кому Кристиан дозволил выйти к постояльцам, была Клара. На что та лишь недовольно фыркнула, громко ворча, что не для того столько лет прожила, чтобы какой-то сопляк ей что-то разрешал, и плевать, что он старше ее. Проходя мимо вампира-скептика она специально пнула его, но прошла мимо, даже не извинившись. Милая старушка пугала, когда злилась. Виктор, как и любой любвеобильный бессмертный, решил вновь попытать удачу с прекрасным голубоглазым чудом, но ее брат, не менее красивый, но куда более недоверчивый и опасный, как уже успел понять вампир, всегда был рядом, тихо что-то с ней обсуждая. Брат и сестра явно желали сохранить свои слова в тайне, едва ли не целуя друг друга, когда прижимались, чтобы почти не слышно что-то ответить на предыдущую фразу. Конечно, вампирский слух мог позволить незваным гостям узнать, что шепчут губы смертных, опасливо поглядывая на лишние звенья в командной цепочке. Но все внимание молодых вампиров привлекал хохочущий Рейнальдо, внимательно прожигающий счастливым взглядом Винсента, пока тот рассказывал очередной забавный случай из жизни, столь далекой, что он не смог бы припомнить, был он уже вампиром, или все еще дышал, как смертный; страдал ли он от рака и ли еще был здоров. А еще их взгляды то и дело падали на все еще готовую кинуться в драку Броню. Она так и не выпустила из рук цепь, присев на землю в тени дальнего угла. Ее лица не было видно, но вампиры чувствовали на себе ее тяжелый грозный взгляд. Кристиан пытался понять, о чем она думает, сосредоточив свое внимание на мозговых волнах девушки, но ничего не вышло. Подобное проворачивают лишь древние вампиры, прожившие так много веков, что жизнь давно перестала для них существовать, а время стало настолько относительно, что они могли не спать столетиями, чтобы потом погрузиться в земли Морфея на несколько лет. Но Кристиан был слишком молод. От неудачной попытки у него разболелась голова, что не утаилось от Виктора.

— Если ты ей не веришь, тогда почему уделяешь ей столько внимания? Неужели ты ей увлекся? — иронично поинтересовался тот у своего друга. Блондин находил девушку довольно привлекательной для той, что всю жизнь бежала, а при должном уходе за собой она и вовсе имела все шансы стать первой красавицей. Но Кристиан — бессердечный вампир, единственным порождением которого был сам Виктор, и то случайно.

— Ты несешь бред, — ушел в протест Кристиан, нелепо усмехаясь, словно это было способно скрыть его смущение. Он прекрасно понимал, что ничего романтического к девушке не чувствует, но ее поведение, рассказы и боевые навыки превращали Броню в самого реального соперника, из всех, что у него только были. Кристиан никого не воспринимал так серьезно, как эту девушку. Но признать это было сложнее, чем соврать о своих лжечувствах к ней.

6

Дикий пришел в себя лишь ночью. Кристиан был вынужден покинуть темницу, но оставил Виктора, которому оказалось куда проще найти со всеми общий язык после ухода своего наставника. Увидев легкое покачивание головой временного заключенного, Винсент разбудил дремлющих живых. Он, как и юный машинист поезда, был в состоянии не спать несколько суток. Закалка, которую он получил во время дикой погони, сделала его абсолютно свободным ото сна. Виктор же, как и любой молодой вампир, не желал уступать старику хоть в чем-либо. Они болтали весь день. Виктор не переставал задавать вопросы о жизни диких, впитывая, словно губка, все слова рассказчика. Но люди были иными. Даже закаленная жизнью на Севере Броня едва держалась на ногах от усталости, когда солнце встало в зенит. Но никто из смертных не мог и подумать, чтобы сдаться и оставить пост, пусть Винсент и Виктор остались дежурить. Кристиан оставался до самого вечера, молча наблюдая за спящими, стараясь пропускать мимо ушей всю болтовню братьев по бессмертию. Кристиан разглядывал спящих, удивляясь тому, как же люди могут поменяться во время сна. Вот тихий мальчик Рейнальдо, а храпит, как четверо мужиков. Александр и Александра — отстраненные друг от друга во сне, но в жизни так близки. И Броня. Бодрствуя, она составляет впечатление опасной и дерзкой девушки, а во сне похожа на маленькую девочку, что-то бормочущую во сне. Кристиан хотел понять, о чем пытается сообщить одурманенный песочным человеком разум девушки, но сидящие рядом собеседники вели слишком живой диалог, чтобы была возможность прислушаться к кому-то на дальнем расстоянии.

Когда стрелки на часах показали шесть вечера, Кристиан молча удалился прочь. Винсент знал, что тот вернется утром в упадке сил, но с поднятым настроением, как и каждое утро, отстояв город. Но после его ухода владельцу отеля стало спокойнее. Казалось, что даже сам воздух стал легче. Заметив облегчение на лице старика, Виктор усмехнулся и сказал:

— А теперь представьте, какого мне. Он ведь мой господин.

Это вызвало смех у обоих бессмертных. Тема тут же сменилась с рассказов о диких к историям о настроении начальника городской стражи и последствиях его гнева для тех, кто попадется ему под руку. Оказалось, что слухи о темпераменте и некой истеричности Кристиана по большей части правда. Виктор поражался терпению своего старшего друга по отношению к Броне и открыто высказывал предположения о том, что вампир на самом деле боится девушку. Винсента это не удивило. Впрочем, как едва слышное признание самого Виктора о страхе, который он испытывает рядом с северянкой, смешанным с трепетом предвкушения приключений и перемен, которые способна породить лишь такая личность, как Броня.

Ближе к полуночи дикий застонал. Его мучала жажда. Рана на голове полностью затянулась, не оставив и шрама. К этому часу проснулись уже все. Клара по просьбе Винсента осталась на ресепшине, показывая постояльцам, что все хорошо, все стабильно. Ведь она и в самом деле иногда выходила в холл в те ночи, когда ее мучала старческая бессонница, с которой усыпляющие растворы не могли уже совладать. Так и теперь, мучимая вопросами женщина не смогла бы сомкнуть глаз, даже имея все возможности для этого. Остальные же остались в подземелье. Им предстояло допросить дикого, узнать у него все, что тот знал или слышал.

Время для своего пробуждения тот выбрал весьма не подходящее. Солнце уже не было главным козырем и спасением как для живых, так и для мертвых. Голод вампира из свободных земель не знал границ. Он мог выпить досуха не только смертных, но и своих менее сильных собратьев. Потом в его силах было бы умертвить весь город, что бы тот и делал до тех пор, пока не обезумеет от крови, или кто-нибудь или что-нибудь его не остановит. Это осознавали все. Ночью их не спасет даже бегство. За оградой дикие, а в городе едва ли удастся скрыться хоть одному живому сердцу. Поэтому все были наготове. Броня все так же сжимала цепь, на свободном конце которой все еще держался штырь, когда-то вбитый в стену. Брат и сестра были вооружены ножами и лежавшими всюду кандалами, сплав которых даже при наличии ржавчины мог быть неимоверно болезненным для вампира, что все еще боится света солнца. Винсент и Виктор, как и любой вампир, надеялись на свои силы. И лишь Рейнальдо, верно слушающий свое сердце, знал, что останется в живых и потому стоял спокойно без какого-либо оружия.

— Где я? — послышалась вполне человеческая речь от дикого, пусть и с охриплым звучанием от жажды крови.

— Там, где ты умрешь, если не ответишь на наши вопросы, — холодно ответил ему Винсент, стараясь оставаться спокойным и уверенным, хоть паника уже немного подступала.

— И что? Даже не накормите гостя? — иронично поинтересовался незнакомец. Он издевался над пленившими его. Чувствовал жуткий голод, чуял страх смертных рядом, слышал стук их перепуганных сердец, как и правду в словах себе подобного. Он знал, что умрет. Он давно живет в долг, и смерть его уже не пугает. Его пугает солнце, но внутренние часы говорили, что сейчас ночь. Ночью его можно лишь сжечь, но ни бензина, ни факелов он не заметил. Но смог разглядеть другое. Мальчишку, чье сердце не издавало музыку дикого страха и руки, которые он держал в карманах старых штанов. А еще любопытство из-под огромных очков, с которым он так разглядывал новое для него открытие.

— Повернись налево, — как можно спокойнее посоветовал ему смертный с волосами цвета облачной ночи.

Вампир последовал его совету и увидел странную конструкцию. По своему внешнему виду и функциям она чем-то напоминала поилку для грызунов. К верхней части клетки была прикреплена проволокой небольшая канистра, наполненная кровью. От нее отходила трубка, конец которой оставался на уровне головы вампира. Все это выглядело нелепо, но сделавший ее явно имел опыт в создании подобных конструкций.

— И что мне с этим делать? — возмутился дикарь, недоумевающе разглядывая незамысловатое устройство, от которого приятно пахло свежей кровью.

— Сосать, — с довольной улыбкой ответил Виктор, неуверенно подходя к клетке, чтобы запустить подачу густой жидкости к голодному пленнику. Тот удивленно посмотрел на извращенца-вампира, потом громко возмутился:

— Не буду я этого делать! Тухлая кровь мне не по вкусу. А вот одного из вас я бы отведал, — он посмотрел кроваво-красными глазами на тех, чьи сердца и без этого отбивали быстрые ритмы.

Словно желая насладиться их страхом, вампир резко дернулся на месте. Цепи его удержали, но своего он добился. Почти все присутствующие испуганно вздрогнули, быстро отступив на несколько шагов. И лишь юный храбрец остался стоять на месте. Он вздрогнул, но скорее от неожиданности, потому что его сердце почти сразу стало столь же спокойным, как и прежде. Он смотрел на вампира в упор своим по-детски наивным взглядом, словно желая удостовериться в чем-то. Внимательно посмотрев на смельчака, дикий спросил у юноши:

— Я вижу в твоих глазах вопрос. Задавай. Мне интересно. — Его каменное бледное лицо тронуло подобие улыбки, немного хищной и пугающей.

— У нас у всех есть к тебе вопрос, — прикрывая собой Рейнальдо, напомнил Винсент. — И нам нужны ответы.

— Твои вопросы меня не интересуют, жалкое ты отродье. А тот малец может спросить то, что я вижу в его глазах. — Омерзение, которое дикий чувствовал от присутствия дневного вампира, вновь превратило его лицо в каменную маску. — Ну же, дитя, у тебя меньше времени, чем может показаться сейчас. Говори, что тебе интересно, — продолжал уговаривать подростка вампир, все больше искушая того заговорить.

— Вы правы, — согласился тот, немного стесняясь своего собеседника. — Я хочу спросить. Один мой знакомый вампир сказал, что быть диким, значит быть свободным. Это так? — Рейнальдо посмотрел на дикого, и в его глазах отразилось смятение. Прежде он никогда не задумывался об этом.

— Да, — ответил вампир, прикрыв глаза, чтобы представить картину во всем цвете. — Когда ты бежишь, ты свободен. Словно весь мир принадлежит лишь тебе. И нет ни законов, ни запретов, ни стен, ни власти. Лишь мы, люди и солнце. Гонка, что будоражит кровь и дает стимул для жизни. — От воспоминаний вампир вновь улыбнулся, мечтательно, широко, обнажая пожелтевшие длинные и острые клыки — его орудие охоты.

— Но зачем постоянно бежать? Я не понимаю, — честно признался юноша. — То есть… Я много времени провел в Пустоши. Меньше, чем остальные и наверняка меньше чем вы, но я видел. — Слушая живую, полную эмоций речь ребенка, дикий смотрел на него и улыбался, заинтересованный беседой со столь храбрым смертным. — Я видел дома, подвалы, норы, даже старые средства передвижения –! машины. Они могли бы послужить хорошим укрытием от солнца, если потратить малую долю ночи на их обустройство. Почему никто из диких этого не делает? Если вам так нравятся просторы, почему вы убегаете от этой красоты? — До Винсента, переживавшего до этого момента, что детская наивность Рейнальдо может сорвать все планы, дошло, что на столь юной голове неспроста появилась седина — это свидетельство большого ума и хитрости, которая скрывается за милым и наивным личиком. Естественно, хозяин отеля постарался скрыть свои догадки, продолжая опасливо поглядывать на пленника.

— Дикие? Так вот как вы нас зовете, — выловил из речи мальчика новое для себя определение вампир. — Думаю, это слово подходит. — Он опустил взгляд вниз, посмотрел на обрывки дорогого прежде костюма, на босые, жутко грязные ноги, следы крови на оголенной груди и животе. Если бы он мог, то непременно потрогал бы свои волосы, чтобы удостовериться в том, насколько они грязные от пыли, грязи и крови. Прежде пленника не волновал его внешний вид, но теперь он словно увидел себя со стороны, и ему стало тошно от одной картины, что открылась в его воображении. Когда-то он был уважаемым человеком в ту пору, когда женщины еще не работали, следя за домом и воспитывая детей. В двадцатый век он вошел уже старым вампиром, но тогда ему были знакомы стиль и ванные. Но не теперь. И когда все пошло не так?

— Так от чего вы убегаете? Это ведь не солнце, но что тогда? — переспросил Рейнальдо, делая шаг навстречу. Александр попытался оттащить мальчишку назад, но тот своенравно вырвался из чужих рук, продолжая прожигать взглядом забывшегося вампира. На миг в полумраке темницы всем показалось, что тот вновь отключился или притаился, чтобы собрать все свои силы и разорвать цепи, удерживающие его от кровавого убийства.

— А твой знакомый разве тебе ничего не рассказал? Думаю, он в красках поведал твоему юному уму все прелести дикой жизни, — последние слова вампир словно выплюнул, продолжая держать голову опущенной словно что-то скрывая, но при этом внимательно продолжая наблюдать за Рейнальдо. — Мы бежим от тех, из-за кого боимся засыпать, ибо ночные кошмары с ними сводят даже самых сильных с ума.

— Кто это? Вампиры? — продолжал обсыпать пленника вопросами Рейнальдо, не давая тому опомниться и закрыться в себе от всего, что его окружает.

— Я не знаю, — тихо признался вампир. — Все, кто встречался с ними, давно уже на том свете. Знаю только, что они правят днем, нагоняя тех, кого мы пропустили или не заметили, — едва пожал плечами дикий.

— Живых, — перефразировала Броня, осознавая весь ужас своих догадок.

— Да, — кивнул дикий, оставаясь неподвижным, словно кивок — всего лишь видение. — Они бы и нас к рукам прибрали, да только солнце быстрее. Иногда они ускоряются, чтобы успеть за нами и тогда тьма нас не укрывает от них. Лишь однажды я видел этих существ на старых машинах, вооруженные, бесстрашные и дикие. Тогда они многих словили, — вспомнил вампир, и в голосе его впервые за весь разговор появилась интонация того, кто по-настоящему боится.

— Зачем они это делают, — хмуро спросил Виктор, оглядывая своих знакомых, словно они могли ему ответить. Он уже догадывался, зачем этим людям те, кто смог пережить ночь, но совершенно не хотел в это верить.

— А что они могут делать такого, что так пугает вампиров? Зачем им люди и вампиры? И почему никто не может рассказать о них больше? — начал задавать ответные вопросы дикий, переводя взгляд с одного зрителя в мини-зоопарке на другого. — Включите мозги наконец и поймите, в чем была причина.

— Они всех убивают, — понял Рейнальдо. — Но смерть диких едва ли напугает до такой степени. Вы видите ее каждую ночь. У бегущих по Пустоши с ней особые отношения, — юноша рассуждал, стараясь найти ответ на вопрос о судьбе тех несчастных, которым не удалось сбежать от загадочных монстров на автомобилях.

— Они их едят, — догадалась Броня. Теперь все сошлось. Девушка поняла, откуда в полях так много обглоданных костей и пепелищ. Ни дикие, ни беглецы не имеют времени, чтобы заниматься подобным. Северянка всегда ощущала, что в этом есть разгадка чего-то, что мучило ее много лет, но вопросов было так много, что она не могла понять, на какой из них она нашла ответ. Теперь же Броня жалела о том, что всегда была столь любопытной.

— Так говорят, — поправил ее дикий. — Естественно, нет никого, кто мог бы опровергнуть это или подтвердить. Но кое в чем я уверен точно, — сделал небольшую паузу незнакомец. — В том, что я слышал самолично.

— Что это? — спросил Рейнальдо, подходя к клетке еще ближе, словно завороженный.

— Стук сердец тех, кто стрелял по нам в предрассветные часы.

Этого никто не ожидал. Новость, которую с такой загадочностью подал им пленник, вывела заговорщиков из равновесия. Биение сердца. Им обладали лишь живые. Вампирам оно было не дано, а вернее сказать, это было отнято у них теми, кто их кусал. Нельзя сказать, что вампирское сердце было мертво, нет. Оно билось, но так тихо и медленно, что даже древние вампиры могли это понять, лишь сильно прислушавшись к интересующему его объекту. А теперь оказывается, что кто-то из людей стал каннибалом и не простым, а тем, кто не боится даже детей ночи.

— Это сумасшествие! — вырвалось у Александры, молчавшей всю беседу, стараясь принять весь ужас открывшейся истины. — Каким же чудовищем надо быть, чтобы вытворять подобное? Насколько они отчаялись, что пошли на такое? Это голод во всем виноват или то безумие, с которым они сталкивались каждый день? - предполагала она, не в состоянии поверить в то, что кто-то по собственной воле согласится на такой образ жизни.

— Я мог бы поучаствовать в дискуссии еще много лет, но голод отвлекает меня от разумных мыслей. Дитя, помоги мне, — подозвал вампир к себе подростка. — Конструкция, конечно, занятная, но я предпочту испить из канистры без коктейльных трубочек. Поможешь? — в голосе вампира звучало лукавство, но подозрений он у Рейнальдо не вызвал. Юный беглец сталкивался с личностями куда более странными и подозрительными, нежели этот голодный оборванец.

— Рейнальдо, не стоит, — остановил его Винсент. — Я сам все сделаю. Канистра слишком тяжелая. Тебе ее не поднять, — остановил подростка старый вампир.

Естественно, дело было не только в большом весе наполненного сосуда. Винсент, проживший уже в три раза дольше отведенного ему срока, знал, что доверять дикому вампиру, каким бы милым и дружелюбным он ни был — безумие. Ведь даже он — пацифист до мозга костей, насытившийся болью и страхом смертных в свое время, — иногда думал о том, насколько хороша на вкус свежая кровь современного поколения, если пить ее из прямого источника. И порой, побороть желания было сложнее, чем можно себе представить. Так что Винсент знал, на что способен дикий. Если тот вцепится ему в руку, хозяину отеля хватит сил, чтобы вырвать ее из чужой пасти, прихватив с собой пару зубов, как сувенир и урок на будущее пленнику, но мальчишка рисковал лишиться руки и стать новообращенным инвалидом, вечно томящимся в темном подвале в столь юном теле.

Пленник внимательно смотрел на подошедшего к нему вампира, как тот сосредоточенно откручивает один кусок проволоки за другим, чтобы потом отбросить их подальше от клетки, где беглец не достанет их и не откроет с их помощью замок, если цепи не выдержат его силы и единственной преградой на пути к свободе и безумству, что тот с большим удовольствием сотворит с городом, останется клетка. Дикий слышал отголоски мыслей старого на вид, но довольно крепкого сына ночи и понимал, что тот ему не доверяет. Это вызвало у пленника самодовольную улыбку. Даже будь он сыт и здоров — нога все еще не заросла, о чем свидетельствовали торчащие во все стороны кости, — ему едва ли удастся побороть толстые прутья и крепкий замок. С цепью он еще мог справиться, но скорее упорством нежели силой. И все же ему льстило такое неоправданное мнение о нем от окружающих.

— Рейнальдо! Вот как зовут этого храброго ребенка, — заговорил он с Винсентом, когда тот откручивал последний кусок проволоки. — Он умный мальчик, но слишком наивен. Он меня не боится. А вот другие, да. У половины сердце остановится без моей помощи, если я одолею цепи. Они слабы для того, чтобы так спокойно отлавливать мне подобных. Но не ты. Ты боишься за них, не за себя. Это ведь ты тот самый знакомый, что поведал юнцу о жизни дикого? — понял вампир, пристально наблюдая за лицом того, к кому он обращался, желая увидеть нужные ему эмоции.

Но Винсент — воспитанник строгих порядков, с рождения поротый за отсутствие манер и несдержанность. Так что он лишь холодно посмотрел на провоцировавшего его дикаря и протянул через прутья канистру с кровью. Ответная реакция последовала моментально. Еще никто не был свидетелем столь быстрого поглощения чего-либо. Кровь буквально ударила пленника в голову. Он расслабился, на сколько это позволяли цепи, и закрыл глаза. На его лице появилась кровавая улыбка, а тишину темницы нарушил его громкий смех. Кожа, до этого сморщенная, грубая, потрескавшаяся, напоминающая скорее кару молодого дерева, разгладилась и приобрела естественный оттенок. На щеках заиграл румянец, а в глазах, прежде мертвых, появился озорной огонек. Волосы пленника потемнели и завились в прекрасные кудри, делающие его моложе лет на десять. По бетонному полу клетки разнесся глухой металлический звон. Это дробь выталкивалась из поврежденной ноги заживающей плотью. Об ускорившейся регенерации говорил и хруст костей, одна за другой собирающих свои осколки, чтобы вновь стать единым целым.

— Это не нормально, — запаниковал Виктор, став свидетелем столь скорого исцеления. — Дикие так не могут! — уверенно утверждал он, тыча пальцем в пленника.

— Согласен. — Винсент отступил назад, косо поглядывая на вампира в клетке. Канистра так и осталась в его руках, пустая и легкая, но вампир держал ее, как ценную вещь.

Дикий открыл глаза, в которых все еще виднелась туманная пелена наслаждения. Он лишь немного напрягся, а цепи уже разлетались в стороны, громким звоном оповещая присутствующих, что пленник почти на свободе. Вампир встал в полный рост, показывая всем свою величественную осанку и гордый вид, которые не скрыть в грязи и лохмотьях. Он подошел к границе своей камеры, ближе к Винсенту и, протянув ему руку, представился:

— Мигель МакНар. Когда-то дворянин, а теперь оборванец. Рад знакомству, - его радостный и приветливый тон звучал восторженно и безопасно, но Винсент не отличался той наивностью, которой обладал Рейнальдо.

Дикарь многозначно бросил кроткий взгляд на свою ладонь, приглашая старого вампира пожать ее в знак хоть какого-то доверия и дальнейшего продолжения разговора. Винсент сомневался. С одной стороны, если бы он мог, этот Мигель уже вырвался бы из клетки и разорвал всем глотки. С другой — каковы гарантии, что он не может этого сделать. Наблюдая за ним, Броня заметила новый для себя факт — вампиры потеют. Лысина владельца отеля буквально блестела от выступившего пота. И не ясно, это от нервов, или невыносимой духоты, которая образовалась за сутки в замкнутом помещении небольшой площади. Девушка сама жутко вспотела и тяжело дышала, это же ощущали и остальные живые. Продолжая наблюдать за Винсентом, Броня заметила его сомнения, проявляющие себя в сведенных на переносице бровях и подрагивании кончиков пальцев. И все же он решился. Неуверенно и настороженно, Винсент протянул руку, готовый в любой момент отпрыгнуть назад, вырвав пленнику руку, если на это хватит сил.

— Винсент, владелец местного отеля. Не могу сказать, что знакомство приятное.

— Зато честно, — пожал плечами пленник, мило улыбаясь новому знакомому. В голове у старого вампира тут же всплыли описания кровососов в старых человеческих книгах, где дети ночи были обаятельными существами, притягивающими своих жертв неземной красотой и редкой для смертных грацией. Винсент всегда удивлялся такому описанию себе подобных, поскольку все современные вампиры были резки, самовлюблены и тщеславны. Но вот он, представитель старых романтизированных вампиров, что влюбляли в себя людей даже в грязных лохмотьях.

— Теперь вы продолжите свой рассказ? — подал голос Рейнальдо, надеясь узнать больше об опасности. — Почему те люди не нападают на города?

— Отчего же? Нападают. Я слышал об одном, на Севере, — мягко возразил пленник, начиная бродить по клетке, словно дикий зверь в заточении, но только медленно и грациозно, словно его плен был его преимуществом.

— Остров мертвых, — сказала за него Броня, на миг погрузившись в ту жуткую атмосферу конца света. Ее голос дрогнул, но девушка смогла сдержаться, чтобы не показать, насколько это травмирующие для нее воспоминания.

— Да. Верно. Но этот пир чудовищ привлек слишком много внимания тогда. Из-за гибели города туда часто наведывались патрули на вертолетах. Им приходилось прятаться в руинах разрушенного города, как крысам, чтобы их не заметили. Да и их людей наверняка много полегло в ту ночь. Защита Севера была одной из самых лучших. Это вам не Африка, — предположил вампир, откидывая с лица непослушную шевелюру.

— Но как они сами не становятся жертвами диких? Вы ведь куда сильнее их самих, — начал шевелить извилинами Александр, в голове которого все еще оставался общеизвестный закон: дикие — самые опасные существа в этом жутком и жестоком мире, где правит ночь, кровь и смерть.

— Когда-то так и было. Я помню те времена, когда дикие догоняли их в пути и одолевали если не количеством, так скоростью и силой. Но такое было лишь пару раз за все время существования Пустоши, — задумался пленник, вспоминая те далекие ночи, после которых прошла целая вечность и в то же время короткое мгновение.

— Вы жили во время зарождения Пустоши? — не мог поверить своим ушам Рейнальдо. Перед ним стоял настоящий древний, относительно живой и относительно невредимый.

— Мой милый мальчик, я умер в те годы, когда всюду правили короли, вампиры были лишь мифом богохульников, а церковь люди боялись больше, чем дикие – солнца, — с усмешкой заявил незнакомец, на миг закатив глаза. — Я тот, кто создавал вашу историю, и тот, кто ее разрушил, — глядя юноше прямо в глаза, заверил вампир.

— Тогда скажите, почему вы не уничтожили тех людей? — критично бросил Александр, нахмурив густые черные брови, из-за чего его глаза тоже, казалось, потемнели.

— Потому что ночью они где-то прячутся. Ни машин, ни людей. Лишь их мимолетный дух. А когда наступает рассвет, мы вынуждены бежать. И неважно, кто идет за солнцем.

— Как вы себя чувствуете? — резко спросил Рейнальдо.

— В смысле, когда убегаем от людей или от солнца? — не понял вампир, вновь усаживаясь на стул, но теперь словно он — король, а железная конструкция — его трон, и лишь короны не хватает для его полного образа. — А как ты чувствовал себя каждый день, бегая наперегонки со временем?

— С чего ты взял, что он из бегущих? — настороженно полюбопытствовала Александра, прижавшись сильнее к брату от испуга перед тем, кто, казалось, знает про них все.

— Ох, дитя, ты так наивна. И в этом твое великое очарование, — мягко заметил вампир, оглядывая юное лицо незнакомки. — Но посмотри на своего друга. Оборванец с седыми волосами. Что же должно было случиться со здоровым крепким юношей, чтобы в столь раннем возрасте проступила серебряная прядь? К тому же, даже в этих довольно широких штанах можно разглядеть сильные ноги, преодолевшие долгий путь. Сколько ты бежишь, Рейнальдо? Лет пять минимум. Жаль, что такое прекрасное создание вынуждено бороться за жизнь таким способом. — Лицо дикого, величественное и прекрасное, окрасилось лукавой улыбкой. — Но неужели современные дети крови столь слепы и тщеславны, что не могут увидеть цветок среди опавшей листвы? Как обидно. И после этого у меня спрашивают, отчего мне так не нравятся современные вампиры, - заметил он, восхваляя внешность подростка.

— Но цветку нравится среди листвы больше, чем в красивой вазе. Так он живет свободно, — ответил ему юный смельчак с такой невозмутимостью, что даже Винсент смог бы ему позавидовать. — И я говорил не о солнце и тех людях. Я спрашивал о вашем нынешнем состоянии. Как вы себя чувствуете на данный момент. Желание разорвать нас еще осталось, или вы уже передумали? — спокойно спросил юноша, продолжая рассматривать пленника.

— Хм, — задумался вампир, потирая подбородок. — Да нет. Есть небольшое искушение испробовать вас на вкус, но я, знаете ли, уже вечность борюсь с этим недугом. Так что, я в полном порядке, если не обращать внимания на мой внешний вид. — Он развел руками, чтобы в полной мере показать те грязь и лохмотья, что покрывали все его тело.

— Не-не-не, — понял намерения юного бегуна Александр. — Не смей его выпускать. Он тебя путает. Древние это умеют. — Брюнет перевел хмурый взгляд на пленника. — Хватит! — велел ему плотник. — Твои трюки здесь не пройдут. Ты останешься в клетке! — возмущенно пообещал ему мастеровой, прижимая к себе обеспокоенную сестру.

— А разве я просил меня выпустить? — лукаво улыбнулся пленник, пожимая плечами, словно он тут ни при чем.

— Я его не выпущу, — успокоил всех Рейнальдо, не сводя пристального взгляда с нового знакомого. — И не собирался. Но подумал, что Кристиан поверит ему больше, если перед ним предстанет кто-то в нормальной одежде и умытый. Такой оборванец едва ли удостоится его внимания. Слишком уж тот горд, — пояснил свой замысел юноша, поправляя скатившиеся на нос очки.

— Думаю, это лучше сделать после того, как он посидит тут несколько дней. Ему надо привыкнуть к новому образу жизни, — возразил Винсент, отходя от клетки к Броне, что так и стояла в тени дальнего угла, стараясь более не вмешиваться в разговор, но при этом продолжая крепко сжимать цепь.

— Или умереть, — дополнил Александр. Он больше не боялся вампира в обносках. Тот показал, на что способен и едва ли может удивить его чем-то еще.

7

Кристиан всю ночь был сам не свой. Новость о том, что в стене дыра, через которую в город может попасть любой, сильно его нервировала. А наличие дикого в отеле Винсента его пугала. Начальник стражи был сильно раздражен и тем, что этой ночью было слишком много диких. Ночь только началась, а уже несколько стрелков с нижних ярусов были убиты. Ему предстояло вновь общаться с высокомерными выскочками из столицы, чтобы те позволили набрать нескольких добровольцев из смертных, чтобы обратить их и сделать солдатами.

Дикие были очень агрессивны. Они словно чувствовали своего в городе и были уверены, что туда можно проникнуть. Кристиан отдал приказ, чтобы стреляли на поражение. Впервые за все время своего командования он пренебрег своей главной тактикой стрелять по ногам. И впервые он позволил артиллерии начать обстрел. Грохот стоял такой, что горожане, привыкшие к ровному шуму выстрелов, перепугались и повыходили на улицы, с опаской любуясь вспышками от залпов. Даже пьяные гости протрезвели от канонады. Лишь в подвале отеля Черная Роза ничего не было слышно. Предки постарались сделать так, что никто не слышал крики тех несчастных, что останки все еще оставались в этой жуткой тюрьме.

8

Взрывы были чудовищны. От осколков и взрывной волны диких пострадало больше, чем от прямого попадания снаряда. Но это совсем не пугало оголодавших безумцев. Они несколько раз пытались строить живую лестницу, забираясь друг на друга, чтобы убить очередного стрелка. И лишь подоспевшая вовремя смена сбивала всю колонну метким выстрелом. Новым солдатам приходилось едва ли не стоять на трупах своих сослуживцев, чтобы сдержать напор ночных чудовищ.

Налету подвергалась не только восточная стена. Южная и Северная также были атакованы обошедшими город со стороны вампирами. Впервые за долгие годы солдаты на западной стене были в полной боевой готовности и отстреливали тех, кто уже мчался прочь от города вслед за закатом.

Кристиан впервые за время службы в качестве начальника стражи сам взял оружие и пошел на стену. Среди солдат ходили слухи, что до такого поста его повысили не за красивое лицо и сильный характер. Кристиан – сын знатного охотника, – был отменным стрелком и ни разу не промахивался, с какого расстояния он бы ни стрелял. Он поднялся на самый верх, туда, где артиллерия правила с самой постройки защиты города, и откуда был превосходный вид на толпу. Солдаты сильно удивились, увидев его со старым дробовиком в руках — ружьем, что ему подарил отец на десятилетие в далекой смертной жизни. Оглядев открывшийся простор беглым взглядом, начальник стражи принялся метко отстреливать диких. Его снаряды были нацелены на тех, кто бежал небольшими группами, а дробь делала свое дело. Урон, наносимый им сильно замедлял диких, что давало страже фору. Так он продолжал до самого рассвета. Даже зарождающееся зарево на горизонте не предвещало конца осады. Вглядевшись в даль, Кристиан увидел, как некоторые дикие горят, словно живые факелы, от жара рассветных лучей.

9

Кристиан шел быстрым шагом по заполненным улицам города мимо толпы встревоженных жителей и гостей. Звук битвы стих, солнце взошло, но люди и вампиры не спешили расходиться. Мэру предстояло объяснить жителям, что все хорошо, но Кристиану при этом действии присутствовать было необязательно. Он спешил в подвал отеля Черная Роза, чтобы подтвердить или опровергнуть свои догадки по поводу коллективного разума диких, из-за которого город едва не пал. Несколько раз его кто-то звал по имени, даже пытался остановить, но он не обращал внимания. Его буквально прожигала ярость.

10

Клара сразу поняла, что с главой городской стражи что-то не так, стоило ему только появиться на пороге ее дома. Он ворвался в отель, словно дикий зверь, неудержимый и смертельно опасный. С неимоверной для своего возраста ловкостью бабулька выскочила из стойки регистрации и преградила ему путь.

— Уйди старая. Мне не до тебя, — нетерпеливо потребовал Кристиан, не желая применять к старушке силу, которая могла повлечь для нее фатальные последствия.

— Не старше тебя! — Женщина уперлась рукой ему в грудь, заставляя его замереть на месте. — А разговаривать так будешь со своей женой, если она у тебя когда-нибудь вообще появится, — презрительно бросила она ему, намекая на его несносный характер. — Меня не волнует, что произошло на стене. Я слишком стара, чтобы переживать за целостность города и количество жертв в темные ночи. И меня не волнует, почему ты такой злой. Но либо ты успокаиваешься, либо иди на все четыре отсюда. — Голос женщины доживавшей свой век был крепок и грозен. Впервые Кристиан застал Клару такой. Прежде ее гнев обрушался на ее пьяницу-мужа, бездельника-сына, да на несносных внуков, но никогда на того, кто никак не относился к ее семье.

— Да что ты такая злая? — растерялся от неожиданности вампир, забывший уже когда его в последний раз так рьяно отчитывали. — Я спокоен. Все, — пообещал он женщине, покраснев, словно провинившийся ребенок.

— Ну, смотри у меня, — погрозила ему пальцем старушка, прежде чем отступить в сторону.

Кристиан не стал менее злым или встревоженным, но предпочел сдерживать бушующее в нем море негодования до тех пор, пока он окончательно не убедиться в своей правоте. Все же на данный момент при всей своей мощи он находился в меньшинстве. Поэтому перед тем, как открыть дверь в темницу, он остановился и глубоко вздохнул, прикрыв глаза и внушая себе, что беда позади и не стоит так переживать и волноваться.

— Ну, как я погляжу, наш гость пришел в себя, — невозмутимо заметил Кристиан, проходя вглубь темного помещения. — Что ж, это хорошо. У меня есть к нему пара вопросов.

— Хмм, снова вопросы, — недовольно вздохнул пленник, без всякого интереса оглядывая нового собеседника. Тот выглядел грозно и сильно, что совершенно не нравилось старому барону.

— Кристиан, что случилось? — Виктор слишком хорошо знал своего наставника и друга, чтобы не заметить напряжение в его образе. — Как прошла ночь?

— Отвратительно! — резко бросил ему вновь вскипевший яростью начальник стражи, при этом не сводя глаз с ожившего пленника. — Вы что, не слышали артиллерию? — возмущенно вопросил он, наконец оглядывая ничего не понимающих присутствующих возмущенным взглядом.

— Артиллерию? Мы ей еще ни разу не пользовались, — задумчиво вспоминал Александр рассказы старожилов. — Я думал, она и не работает совсем. Вы ее использовали сегодня? — спросил у вампира плотник, автоматически бросая взгляд в сторону небольшого плотно закрытого окна.

— Верно. А еще сегодня погибло больше сотни солдат, и это не считая тех, кто едва ли доживет до заката. А теперь вопрос: с чего такая активность со стороны диких? Откуда в них столько отваги? — Кристиан многозначно посмотрел на вампира в клетке, который не сводил с него темных глаз. — Ответ очевиден. В нем. Они чувствовали его присутствие. Знали, что дикий в городе, и пытались пробиться. Я прав, не так ли? — Гнев едва не разрывал командира на части. Ему в лицо посмел смеяться какой-то оборванец, едва не вызвавший падение города.

— Значит охотники уже близко. Вампиры ищут укрытие. Я бы на вашем месте молился, чтобы они оказались недостаточно сильны для взятия города, — спокойно сделал выводы древний, закидывая ногу на ногу, после чего обратился к юному вампиру. — Ответь, ты видел или слышал людей на рассвете? Там, за стеной? Может, выстрелы доносились или звуки моторов? А поезд? Он приехал целым? — спросил он у Кристиана.

— Кто такие охотники? Что они сделают с городом, если явятся сюда? При чем тут поезд? — не мог понять озлобленный вампир, уже поглядывая на механизм позади клетки, способный испепелить надменного мерзавца, если заметит, что тот пытается лукавить или обмануть.

— Да ответь ты ему уже, Крис! — потребовал Рейнальдо так резко и громко, что все остальные мгновенно замолчали, тупо уставившись на него.

— Поезд приехал по расписанию, без задержек с полными вагонами людей, — монотонно ответил глава городской стражи, переводя темные глаза на наглого встревоженного подростка. — Но при чем здесь поезд? — не мог понять Кристиан, все еще глядя на юношу, что посмел поднять на него голос.

— В Остров мертвых перед самым нападением поезд так и не прибыл. Как оказалось, его разгромили в паре километрах от города перед самым закатом. Он попал в засаду, — вспомнил Винсент увиденное из вертолета во время видеосъемки. — На город напали тогда не дикие. Это были люди.

— Что? С чего ты взял? Это он сказал? Что за бред? — Кристиан сразу понял, что это все россказни плененного дикого. Он сделал несколько решительных шагов и оказался возле рычага, открывающего окно к свету.

— Нет! — выкрикнула Броня, останавливая вампира. — Он говорит правду. Дикие город не уничтожали. Они хотели спрятаться за его стенами, а не разрушить его.

— Ах, да. Ты же северянка. Ты все знаешь, — вампир язвительно вспомнил все байки о девушке. — Ты правда думаешь, что все тут такие дураки? — заявил он.

— Манила — глава города. Она украсила станы каждого здания в Острове твоими портретами, — решила таким образом убедить его в своей правоте северянка. — Она восхищалась тобой, считала примером, говорила, что ты обладаешь не только силой, но и здравым умом, что очень редко бывает среди мужчин. Неужели она ошибалась? — вспомнила Броня красивую влюбленную в незнакомца женщину, что умерла вместе со всеми, кого защищала с оружием в руках.

Комната погрузилась в зловещую тишину. Никто из присутствующих не знал о любви Манилы к Кристиану, но ее имя у всех было на слуху, как и то, что сердце ее жило от чувств к кому-то. Винсент оказался единственным, кто, услышав новые факты из прошлого Брони, совсем не удивился. Он бывал в гостях у Манилы, поскольку она была из тех немногих, кто интересовался рассказами бывшего дикаря. Для Винсента женщина стала добрым другом, которого он потерял. И, естественно, он знал о слабости этой сильной вампирши, что придавала ей сил каждую ночь.

— Так ты с Севера? — Пленник нарушил тишину первым, впервые обратив внимание на неприметную девушку. — Что ж, оно и видно. Ты легко теряешься из виду, сливаешься с обстановкой. Без этого умения на Севере не выжить. И да, — он повернулся к Кристиану, — город разнесли люди, не вампиры. Мы слишком слабы, чтобы взять набегом такую крепость.

11

— Это полный бред! Как люди могут повергнуть в ужас всех оголодавших вампиров? Они же совершенно ничего не чувствуют! — не мог смириться со сложившейся ситуацией Кристиан. — Это полнейшее безумие!

12

После разговора с одичавшим группа почувствовала моральную и физическую усталость. Винсент предложил всем разойтись по комнатам и отдохнуть. Сам же он остался стеречь пленника, с которым у него было достаточно тем для разговора. А прежде всего, владелец отеля надеялся узнать, не встречал ли его новый знакомый кого-то похожего на его старого друга, которому удалось убежать в их последний совместный день. Но, конечно же, об этом он никого не проинформировал.

Однако, покинув угнетающую обстановку подземелья, никто и думать не мог об отдыхе. Спутанные мысли отбивали всякое желание отвлекаться от темы загадочных каннибалов, не страшащихся питаться плотью детей ночи.

Броня решила подумать в тишине своего номера. Александра, поднявшись к дневному свету, продолжала рассуждать на тему будущего, наводя на всех еще больше страха. Да и Клара, уставшая женщина, продолжала задавать вопросы, даже несмотря на то, что никто не хотел ей отвечать из-за ее слабого сердца.

В итоге, бедную старушку внуки отправили отдыхать, заверив, что еще ничего не понятно, и ей пока не о чем беспокоиться. Естественно, все знали, что это ложь, но Клара, как женщина весьма умная, позволила на время обмануть себя и пошла спать. Александр в итоге остался на стойке регистрации на всякий случай. А встревоженная Александра поспешила на кухню, чтобы их оставшиеся гости не были голодны.

Рейнальдо, немного растерянно понаблюдав, как все расходятся в разные стороны, понял, что для начала неплохо бы избавиться от въевшегося запаха человеческих останков, а там уже как получится. Он поспешил догнать свою соседку, но встретился с ней уже у входа в номер. Они так и не сказали друг другу ни слова.

Кристиан немного постоял в холле, слушая тихий рассказ Виктора о прошлом Винсента из ночных рассказов, о том, что в точности рассказал всем пленный, который оказался одним из тех, кто был обращен еще до великого кризиса. Эта информация еще больше смущала Кристиана, ведь по заверениям главы государства эти представители вампирской расы давно потеряли разум и живут исключительно за счет животных инстинктов. Поразмыслив немного, сидя на кресле в холле под тихий ропот друга, вампир сорвался с места и поспешил в комнату к Броне. Его мучали мысли, которыми он желал поделиться с кем-то, кто знает больше его нынешнего собеседника.

13

— Наш мир уже давно безумен. Оглядись по сторонам. Столице давно уже плевать на эти городки. Что уж говорить о беглецах? — возразила Кристиану Броня, наблюдая как тот быстрыми шагами измеряет ее комнату. — Остров мертвых пал, а они и бровью не повели. Манила всегда говорила, что что-то во всем этом режиме не так. Она нашла старые летописи, в которых кто-то описал становление нового режима, с чего все началось.

— Откуда ты это знаешь? — настороженно поинтересовался Виктор, то и дело поворачиваясь в сторону душа, где под струями горячей воды юный беглец безуспешно старался сложить в полную картину все те крошечные фрагменты, которые получил из рассказов пленного вампира.

— Манила не была местной. Она знала лишь общий язык, на котором теперь все говорят. Но записи были сделаны на старом языке. На нем говорили местные до объединения мира и после тотального обращения. Я этот язык знаю. Мы общались на нем с местными, которые порой прикрывали нас и продлевали наше нахождение в городе, — ответила ему северянка, вспоминая свое прошлое в сером темном городе на Севере.

— Потому что ты потомок местного народа? — догадался Кристиан. Он, узнав о летописях, замер было на месте, но после вновь пустился в путешествие по местным окрестностям.

— Да. Она хотела, чтобы я перевела их для нее, — вспоминала последний разговор с главой павшего города та. — Я тогда даже не придала всему этому значение.

— А почему именно ты? — удивился Виктор. В его глазах Броня была бесстрашным воином и великим путешественником, учитывая сколько она провела в пути, но никак не ученой. Уж сильно это не увязывалось с ее характером и нравом. — Других людей, знающих этот язык, не было?

— Я многим в городе помогала с переводами. За это мне платили. Манила тоже пообещала мне хорошую плату за перевод. В несколько раз больше, чем за ту же работу платили остальные. Тогда она просила сохранить в секрете нашу сделку. Я подумала, что из-за ее положения, — припомнила старые дела девушка, — но теперь сомневаюсь. Я успела получить лишь краткую информацию из введения, когда на город напали. А что, если нападение было не случайны? — предположила она, опасливо и удивленно глядя на бессмертных собеседников.

— Подожди, — прервал ее Виктор. — Так записи были у тебя, когда Остров был атакован?

— Ну, да. Я была в хранилище Манилы, когда стены города начали бомбить. Охрана позволила мне выйти посмотреть, что происходит на границе. — Броня смотрела на вампира так, словно ей приходилось объяснять банальные вещи и это совсем не радовало ни ее, ни собеседников.

— Почему ты не взяла книгу с собой? — громко спросил Кристиан, и его тон девушке не понравился. Она хотела было сказать ему в ответ что-нибудь резкое, чтобы напомнить, с кем он разговаривает, но ее прервали.

— А ты правда думаешь, что обычный смертный способен вынести что-то из охраняемого хранилища Главы города? Крис, в этом городе тебя боятся и уважают, но даже ты без разрешения не вынесешь даже сломанный карандаш из дома местного управленца, — смело заявил Рейнальдо, покинув душевую.

За обсуждением летописи никто не заметил, как стих шум воды. А юный беженец тем временем смог услышать часть разговора, из которого понял только, что Броня переводила какие-то старые документы для знакомых в далеком прошлом. Кристиан хотел было что-то сказать, но обернувшись, застыл на месте. Впрочем, как и все остальные присутствовавшие в комнате. Рейнальдо было не узнать. На них сейчас смотрел не щупленький очкарик в мешковатой одежде, а кто-то совсем иной. Мокрые волосы беспорядочно зачесаны назад, поскольку еще не успели принять свой извивающийся вид и лезли в неприкрытые большими и немного уродливыми очками глаза, что позволило увидеть два огромных черных озера и довольно мужественное лицо. Четко отчерченная линия подбородка и сильно выступающий кадык больше не прятались за излюбленным издырявленным временем шарфом и высоким воротником. Из всей одежды на Рейнальдо были лишь его штаны, которые он решил не выкидывать, несмотря на покупку новых. А вот майка и куртка оказалась в печи отеля. Юноша надеялся, что ему удастся выпросить у Брони что-нибудь из вещей, пока его будут сушится. Так что перед гостями он предстал полуголым, с обнаженным телом взрослого здорового мужчины, и если бы они не знали, сколько ему лет, то решили, что Рейнальдо чуть больше двадцати.

— Эм, Броня, — неуверенно начал он, смущенный таким вниманием к себе, — тут такое дело. Я перепачкался в потрохах того бедолаги из тоннеля. Можно попросить у тебя что-нибудь, пока мои вещи не высохнут, а то я их постирал. У меня нет замены. Я выкинул старые рванные вещи.

— Что? Нет, — резко возразил Виктор, привлекая к себе внимание. — Зачем одеваться? Ходи так. Будь у меня такая фигура, я бы вообще одежду не носил. — Вампир продолжал разглядывать рельеф мышц на молодом теле с ярко выраженными завистью, восхищением и вожделением.

— Вот, — соседка по номеру поспешно протянула ему свою старую футболку. — Прикройся. А ты отвернись, извращенец, — она замахнулась на блондина, припугнув на будущее.

— Так что с летописью? Как думаешь, она еще в хранилище? — наблюдая за тем, как Рейнальдо прикрывает свои прелести, спросил глава стражи. — Она нужна нам. Возможно, это ложная зацепка. Но все же лучше, чем ничего.

— Да, хранилище закрывается изнутри стражей. И, если нам повезет, то она все еще там.

— Но хранилище в разнесенном городе на Севере, где диких больше чем снега, — напомнил всем Виктор. — Переться туда — безумие. Лучше давайте еще немного поговорим с нашим исцелившимся другом. Уверен, если Рейнальдо с ним поболтает, он все расскажет. Парнишка явно ему приглянулся.

Глава 7. Непредвиденные обстоятельства

1

Винсент долго не знал, с чего начать разговор. Спрашивать напрямую означало бы сильную заинтересованность со стороны бывшего дикаря. А пленнику только это и нужно. Тот знал цену всему, что он знает, и потому мог потребовать что-то взамен. И при этом ничто не помешает ему солгать. И все же вопрос буквально выгрызал себе путь наружу, вызывая у вампира невыносимые муки, за которыми с неподдельным интересом наблюдал заключенный в камере зверь.

— Когда ты стал таким? — прервал тишину древний, решив таким образом навести единственного своего стража на нужный им двоим путь, разрушающий неприятную тишину.

— Что ты имеешь в виду? — не понял Винсент.

— Я не знаю, как у вас называют тех вампиров, кто живут в городах. Но ты не всегда им был. Ты ведь тоже дикий, — припомнил тот все сложившиеся ранее факты.

— Да. Давно. Я ушел, когда моя внучка была совсем крохой, а вернулся, когда ее сын был того же возраста, что и она при расставании. Почти три десятилетия, если мне не изменяет память, я был диким. Ну, а такой я уже чуть больше полвека. А что? — посчитал Винсент все годы, прожитые в городе и за его стенами.

— И что? Тебя обратили уже стариком? Как же ты прожил столько лет в бегах? — удивление вампира казалось искренним, хотя всем было известно из старых рассказов и дневников, что древние даже в цивилизованном мире могли лишь искусно лгать по поводу своих чувств, притворяясь живыми, что прячутся в темных переулках в ожидании очередной жертвы.

— Я сильнее, чем кажусь. И куда выносливее молодых. Тебе ли не знать? Ты и сам не особо молод, — подметил Винсент, замечая проступавшие через грязь небольшие морщины.

Он прошелся по темнице и нашел подходящее для себя место для того, чтобы спокойно присесть. Небольшой выступ из земли скорее всего служил напоминанием, что кто-то под ним захоронен, но наличие большого количества человеческих костей уже перестало вызывать у старого вампира хоть какие-то эмоции, и он просто присел на небольшой холмик. К тому же он находился ровно посередине между выходом и рычагом, открывающим окно. Да и сам пленник был хорошо виден с этого места. Чуть позже Винсент осмелился предложить, что на самом деле этот выступ был сделан специально для тех, кому приходилось следить за обитателями клетки. Уж слишком он удачно расположен.

— А вот это обидно, — ответил ему пленник. — Мне вообще-то только тридцать пять. По нынешним меркам я ещё молод. Хотя, признаться честно, в те времена, когда я был еще смертен, меня считали едва ли не стариком, — тихо засмеялся вампир, вспоминая былые времена с чумой, проказой и прочими прелестями, уменьшающими продолжительность человеческой жизни.

— Но все же, теперь люди за тридцать едва ли смогут долго прожить, даже с даром бессмертия. В современных то условиях? — по-старчески проворчал Винсент, в очередной раз доказывая, что его внешность абсолютно соответствует мышлению.

— А почему люди это терпят? Я конечно понимаю, что вампиры сейчас не особо боятся света, они сильны, и их куда больше, чем в прежние времена. Но неужели такие, как эта северянка и тот милый мальчик, Рейнальдо, будут терпеть к себе свинское отношение от вампиров? В прежние времена их непременно взяли бы в охотники, если судьба не подвела бы их к этому раньше. Так почему же они продолжают терпеть этот чудовищный режим? — рассуждал пленник, ворочаясь на неудобном стуле, пытаясь принять более приемлемое положение.

— Им сейчас не до революции. Они борются за свою жизнь, — оправдывал бездействие приятелей временный страж. — Тебя для этого и поймали. Хотя, кто знает, может, твой рассказ подведет кого-то к этой черте, — уже более тихо добавил вампир, понимая, что его слова все же услышат.

— Тогда я буду рад в этом поучаствовать. У меня много знакомых, как среди диких, так и среди тех, кто стал домашним горожанином. Кто-то из них еще должен помнить о тех прекрасных временах, когда на этой чудесной планете правили люди, а не чудовища, — мечтательно пропел брюнет. — Думаю, если появится хоть какой-то знак о возможности вернуть все, как прежде, они смело вступят в бой с нынешними главами государства.

— Ты с такой счастливой улыбкой вспоминаешь время, когда вампиров сжигали люди, а главным страхом детей ночи была новость о том, что смертные точно уверены в их существовании? — Винсент был в замешательстве. — Это была такая замечательная пора? Или ты мазохист, которому так нравится бегать от смертных?

— Зато как бурлила кровь от вечной погони. То мы за охотниками, то они за нами. И этот извечный вопрос: сколько еще ночей ты проживешь незамеченным? Ох, а сколько людей бродило по ночным улицам не страшась смерти. Выбирай любого и хватай. Они не были истощены или напуганы. По крайней мере до того, как поймут, что они уже мертвы. Но да, ты в чем-то прав. Как в былые времена прятаться не получится. Но, может, оно и лучше. Мне в кои-то веке перестанут предлагать еду и напитки смертных, при этом обижаясь на мои отказы.

За воспоминаниями атмосфера из напряженной превратилась в дружескую, что было на руку им обоим, ведь каждый надеялся заполучить свою выгоду: один жаждал свободы, а второй таил надежду на чудо.

2

Виктор, сославшись на сильную усталость, поспешил домой. Но Кристиан подозревал, что дело не столько в усталости, сколько в той красотке, чьими духами пропахла одежда его друга, и которая уже наверняка заполучила ключи от его квартиры, чтобы ждать свой билет в счастливую жизнь, когда ей будет угодно. Виктор всегда был слишком влюбчив, даже будучи человеком. А стоило ему поменять фрукты на кровь, так он и вовсе пошел в разнос, словно любовь смертных могла заставить его сердце биться вновь. Кристиан всегда чувствовал, что несмотря на все плюсы своего нынешнего состояния, Виктор согласился на поцелуй смерти лишь ради того, чтобы выбраться из той помойной ямы, в которую его загнала жизнь. А теперь ему чего-то не хватало, и он искал это в ласках различных женщин и мужчин. Радовало лишь то, что юный ловелас был столь же отходчив, и после расставания быстро забывал свою прежнюю любовь и находил новую, не менее прекрасную, но все так же смертную.

Рейнальдо тоже не стал долго страдать и уснул почти сразу после ухода смущавшего его Виктора. Несмотря на сложившее о себе до этого впечатление красивого и мужественного юношу в самом расцвете сил, стоило ему лишь заснуть, закутавшемуся в одеяло, как он тут же превратился в маленького ребенка с усеянным поцелуями солнца лицом, кроме которого из-под одеяла ничего не было заметно. Он уснул сразу же, как принял удобное положение, удивляя наблюдавших за ним взрослых.

Кристиан осознавал, что ему здесь не рады, но уйти не мог. Он хотел поговорить с Броней, но не мог решиться начать беседу первым. Часть его осознавала, что он был неправ, но гордость не позволяла ему извиниться, борясь не на жизнь, а на смерть. И все же пересилив себя, он подошел к девушке.

— Можем мы поговорить? — тихо спросил он, стараясь не разбудить второго постояльца. Он смотрел на свои руки, не в состоянии посмотреть на девушку, словно смущенный мальчишка.

— Что такое? — девушка была сильно удивлена такой смиренности буйного вампира, поэтому она восприняла его просьбу со всей серьезностью, на какую только была способна.

— Скажи, ты в самом деле считаешь, что мы сможем добраться до Севера и найти там летописи, в которых будут ответы хоть на один наш вопрос? — его голос не звучал как прежде. В нем не было ни упрека, ни гнева, ни презрения, как все то время, что они общались. Лишь дрожь, вызванная сомнениями.

— Будь я в этом хоть немного уверена, я бы не убегала, — честно призналась та. — Но, возможно, кроме летописи мы найдем что-то иное. Порой я думала вернуться, но в одиночку я боялась это сделать, — откровенно заявила девушка, пристально смотря в притягательные глаза собеседника. — Я и сейчас боюсь. Но теперь отступать поздно. Я вас всех подставила, рассказав о случившемся. Ты и сам это понимаешь. И либо так, либо бежать, как я, пока мир не кончится, и мы все не окажемся на таком же Севере, но с другой стороны шарика, и вот тогда уже точно конец. — Она посмотрела на спящего Рейнальдо, и было в ее взгляде что-то, от чего у вампира кровь застыла в жилах, а тепло разлилось в районе груди. — Я могу бежать до самого конца и перепрыгнуть через него, если понадобится. Но он не сможет. И Винсент, как бы он ни хвалился своей выдержкой во время бега с дикими, и его внуки, и ты с Виктором. Вам не хватит сил. Все сойдут с ума, наблюдая за закатом и обгоняя рассвет, лишь бы не попасться.

— Но ведь ты же не сошла с ума, — перебил ее Кристиан, не понимая ее слов в полном смысле. — Ты не безумна. Лишь напугана, но даже это не так страшно, учитывая твой образ жизни, — ответил ей вампир.

— Но себя я все же потеряла. И еще не ясно, что хуже. Так что, выбора нет. Я иду, потому что могу найти дорогу. Вы идете, потому что для вас это единственный путь к выживанию. — Северянка попыталась улыбнуться, но вышло весьма натянуто, да и усталость, смешанная с обреченностью, которую ей отчасти передал собеседник, не придавали ее взгляду уверенности. Однако ее вывод казались Кристиану вполне правдивым.

— Хорошо. Но прежде мы поговорим с ним еще раз. Возможно, после душевных разговоров с Винсентом наш милый гость станет общительнее, — предложил вампир, уже поднявшись со стула и медленно направляясь к выходу. — Наш пожилой друг умеет расположить к себе собеседника.

— А разве бывает иначе? — с усмешкой поинтересовалась девушка, однозначно соглашаясь с предположением вампира. Она стала другой, значит и дикий станет ручным. Иначе она совсем не разбирается в вампирах.

3

Виктор особо не спешил домой. Он, изнемогая от любопытства, прошелся по самым людным улицам, напрягая слух и вслушиваясь в распространяющиеся по городу слухи. Все уже знали о чрезмерной прыти диких, и о невероятном героизме защитников города, которые в буквальном смысле отдали свои жизни ради покоя города. Виктор слушал слова смертных, наслаждаясь. Они восхваляли вампиров города, благодарили. Особенно часто звучало имя Кристиана, как умного и отважного главы стражи, который сам лично принимал участие в битве, а не стоял в стороне.

Какова бы ни была цель диких, но городу они помогли. Пару месяцев назад в городе появились нелицеприятные слухи. Смертные все чаще шушукались о том, что вампиры в городе бесполезны. Все чаще люди им хамили, предвзято относились к ним. А за несколько недель до ожесточенного сражения за город бесследно пропало несколько вампиров, что очень сильно не нравилось главе города. Смута, поднятая неизвестным, разгоралась все сильнее, грозя городу пожаром, в котором могли сгореть и местный режим и местные бессмертные. Не было гарантии, что люди вышли бы из этого пожара целыми, но мало кто задумывался над этим. Однако теперь о перевороте и речи не шло. Ведь вампиры, что прибегают к городу каждую ночь, теперь доказали, что способны заполучить город в свои владения, если не будет стражи. И горожане испугались.

Виктор был доволен. Он с поднятым настроением пошел домой. Там было достаточно тихо, чтобы продумать дальнейший план действий, но прежде ему следовало поесть. Голод плохо сказывался на его мыслительных способностях. Вампир ожидал, что его завтрак будет ждать его дома, и не прогадал.

В своей большой квартире, где каждый запах был знаком ему, Виктор с порога почувствовал аромат женских духов. Вульгарный терпкий запах смеси цветов, афродизиаков и спирта был до нельзя сильным и крепким настолько, что вампиру, который все еще находился в состоянии полного обострения чувств, пришлось прикрыть нос от неожиданной волны тошнотворного аромата. Немного переждав в коридоре, чтобы привыкнуть к новым ощущениям, он прошел вглубь помещения и обнаружил в спальне полураздетую и не совсем трезвую мулатку. Она начала работать в местном доме терпимости пару месяцев назад, и почти сразу она стала одной из любимиц завсегдатая этого заведения – Виктора. Она была скромна и во многом стыдлива. Но, как и все проститутки, со временем девушка превратилась в развратную и наглую особу, решившую, что ей все дозволено, пока она раздвигает ноги и встает на колени. Но она не подозревала, что Виктор был ценителем скромности, а не красивой внешности. Для него все девушки — это цветы, но когда лепестки опадают, вся красота исчезает. Остается лишь гниль.

Впрочем, глядя на пьяную ночную бабочку, вампир ощущал свою вину. Он так увлекся этой юной красавицей, что начал ее баловать. Наряды, украшения, изысканные вина и сладости создали у полной амбиций особы надежды на возможность получения чего-то большего – дара вечной красоты, ради которого она и пришла сегодня после нескольких дней тишины и разлуки, слегка подкрепив свою храбрость парой бокалов крепкого алкоголя. Новая игрушка надоела бессмертному ловеласу, и тот оставил ее без внимания неделю назад. Как раз перед сменой, во время которой он столкнулся с Броней, а после наткнулся и на Александру. Целых два прекрасных бутона, готовых расцвести в любой момент. А еще и двое спутников этих девушек, не менее прекрасные Рейнальдо и Александр. У всех четверых есть характер, сила, которую нужно было побороть, прежде чем заполучить приз. Это обстоятельство разжигало в Вампире чувство воина-завоевателя, которое уже давно дремало.

— Виктор, любимый, ты припозднился, — пьяно улыбаясь, громко заявила незваная гостья, заметив своего бессмертного возлюбленного на входе в спальню.

— Это мое вино? — вампир заметил, что рядом с большой кроватью, на которой они провели не одну ночь вместе, стояла пустая бутылка его любимого дорогого вина — подарок Кристиана, в день, когда Виктор переродился.

— Тебя долго не было, вот я и нашла себе утешение. И лучше тебе не знать, что я ещё делала с этой бутылкой, кроме того, что пила из нее, — развратные шутки проститутки вызывали у вампира отвращение. Он вновь увидел гнилой цветок с опавшими лепестками. Он отвел взгляд.

— Как ты прошла в квартиру? — стараясь сохранять спокойствие, вежливо поинтересовался хозяин квартиры, все также оставаясь на приличном расстоянии от бывшей любовницы.

— Сделала копию, пока ты спал. Я ведь твой любимый цветок. Неужели я не могу переехать ближе к своему бессмертному ангелу? — услышав ее слова, вампир быстро оглядел комнату и обнаружил в углу сумку с ее вещами. От нее исходил не менее отвратительный запах дешевых духов. Кажется все те, что подарил ей в свое время щедрый покровитель, она успешно спустила, старательно обхаживая гостей своего заведения, чтобы найти нового постоянного клиента, столь же богатого и благодарного, каким был Виктор. Но ничего не вышло, и она пришла сюда.

— Ты понимаешь, что если не уйдешь сейчас, останешься здесь навсегда, — как последнюю надежду на побег, бросил ей вампир, уже мучимый голодом и злобой к этому удивительно большеглазому существу. Да. Вот что привлекло его в день, когда она только начала работать шлюхой. Глаза. Большие и искренние, такие чистые, словно озера со старых картин. И даже теперь, когда и тело и душа превратились в куски старого тряпья, глаза все так же прекрасны и чисты.

— На то и расчет, — ехидно улыбнулась мулатка, наподобие хищника, что смотрит на охотника, как на загнанную в угол жертву, не осознавая, что охотник видит его в прицел ружья, держа палец на курке, позволяя зверю в последний раз вдохнуть полной грудью и оглядеть родные просторы.

Виктор не сказал ни слова на этот счет. Он молча подошел к кровати, едва сдерживая приступы рвоты от ужасного запаха, хуже которого была только вонь разлагающегося трупа. Он сел на кровать рядом с пьяной девушкой, глядя на нее печально и мечтательно, представляя, что именно ее ждет. Та же в свою очередь, едва поднявшись с кровати, поспешила одарить любовника пьяным пошлым поцелуем. Вампир отстранился от нее. Он медленно протянул руки к ее шее, оголяя от распущенных длинных волос цвета ночи гладкую нежную кожу. Он делал это нарочито медленно, прощаясь с ангелом, которого своими руками превратил в дьявола. Вампир надеялся, что та одумается, очнется ото сна и убежит в испуге, но нет. Та поняла, что вот-вот получит подарок, о котором втайне мечтают все шлюхи, ложась в кровать с вампиром — бессмертие.

Однако у Виктора были иные планы на ее счет. Один укус, и жертва обмякла в его руках, ожидая когда он ее отпустит, постанывая от тянущей боли. Но прошла минута, а вампир так и не выпустил девушку из своих объятий. Она испугалась, попыталась вырваться, но объятия жнеца смерти сильнее, чем можно было бы представить. Девушка попыталась закричать, но не смогла. Вампир зажал ей горло, перекрыв дыхательные пути так, чтобы жертва могла дышать, но была не в силах произнести ни слова. Вот он, опыт, отработанный годами, мастерство, стоившее жизни нескольких смертных. В глазах жертвы была паника, но она уже теряла силы, становясь послушной, словно живая кукла. Смерть приходила к ней медленно. Виктор любил растягивать удовольствие, принося при этом своим жертвам невероятную боль.

— Ты так прекрасна. Жаль, что теперь ты всего лишь труп, — мечтательно протянул вампир, погладив по бледному, без единой капли крови, лицу едва живой девушки. Она огромными от ужаса глазами посмотрела на его руку, пока ее сердце делало последний, едва заметный стук. И за мгновение до смерти, в двух черных островках жизни на ее лице промелькнула та наивность и доброта, которые Виктор увидел в день их знакомства. От этого ему стало больно, как и прежде в смертной жизни, когда он провожал на тот свет тех, к кому привязывался.

— Прощай, мой цветок. Ты была прекрасна.

Вампир встал с кровати и подошел к абсолютно пустой стене черного цвета. Его гости не раз спрашивали, почему в квартире есть такое место. Виктор им с загадочной улыбкой всегда отвечал, что она — олицетворение его темной натуры. Его ответ вызывал у всех смех или улыбку, и никто так и не догадался, что на самом деле он говорит не о стене, а о том, что за ней. Он надавил рукой на стену, в место, которое никто, кроме него не заметит, и механизм заработал. Стена расступилась, открывая путь в небольшую комнатку, пропитанную едкими испарениями, в которой он хранил все свои секреты. А точнее, он растворял их в большой ванне, наполненной концентрированной кислотой, растворяющей все, до чего сможет добраться. Опасное приобретение, но очень полезное, если ты постоянно убиваешь смертных и хочешь это скрыть.

Посмотрев пару мгновений на спокойную гладь зеленоватой жидкости, Виктор вернулся к покойнице, взял ее на руки и отнес в потайную комнату, аккуратно опустил ее в ванну, чтобы кислота не попала на него. Ведь в этом случае даже бессмертие не спасет его от потери конечности или медленной мучительной смерти от растущей раны на теле, если не предпринять быстрых мер. Вампир отступил на шаг, наблюдая, как шипя и пузырясь, тело несчастной превращается в ничто, пустоту, часть кислоты и ее испарений. А затем, когда она исчезла, вампир вернулся за ее вещами и кинул их туда же. Затем в ванну полетела и бутылка вина, с которой развлекалась девица до прихода своего бывшего любовника. Виктор наблюдал за тем, как все, что с ней связано, исчезает с полным равнодушием на лице. Однако внутри него была досада. Не ею он желал заняться сегодня, но шлюшка отняла у него слишком много времени. Сегодня он ничего уже не сделает, поскольку слишком устал и вымотан. Да и плана у вампира не было. А действовать не подумав он не станет никогда. Слишком это опасно, даже для него.

4

Огонь. Крики. Сны Рейнальдо всегда были полны подобных явлений с того дня, как родная мать привела его к воротам города и велела страже выгнать его. Она солгала, заявив, что беременна, но он промолчал. То ли из любви к ней, то из страха за ее жизнь. Вампиры в его родном городе не отличались терпением и снисходительностью. Они были жестоки. Узнай кто из стражи, что их обманула уличная шлюха, ее бы избили, переломав все кости и оставили на улице умирать. Никто бы не сказал обезумевшим от ярости бессмертным и слова, да и бедняжку никто не приютил бы даже ради ухода из жизни в более менее приличных условиях. Такой участи подросток не желал для своей и без того настрадавшейся матери.

Он не был ее первым ребенком, но прежде она всех скрывала, выдавая за детей других смертных, которым иметь потомство не дано. Так шлюха уберегла от Пустоши трех своих детей: сына и двух очаровательных девочек. А ценой была их судьба. Сын стал вором, что присваивал для матери все, что лежит не на месте. Став взрослым, он приглянулся тому, кто согласился назвать его сыном — старому трактирщику, — и стал его помощником. Дочерям несуразная мать уготовила судьбу продающих свое тело еще до того, как они поняли цену, которую заплатят за современную валюту. Впервые они легли в кровать с мужчиной, когда им было по шесть лет. Больше тянуть их мать не желала. Разница между девочками была лишь в пять лет. Итог был плачевен. Рейнальдо, будучи младшим из детей, был ровесником первенца старшей сестры. А младшая не дожила до знакомства с ним пару лет. Она умерла от побоев, которые ей наносили пьяные клиенты. Кудрявый мальчишка мог бы добиться большего для своей дальновидной матери, но оказался слишком умен, чтобы оставаться послушной овечкой, как все остальные дети. Тогда мать нашла решение.

Была еще одна причина, по которой юноша промолчал в тот день. Это перспективы. А точнее, их полное отсутствие в родном городе. Мальчишка мечтал о свободе, о выборе и своих собственных решениях, которых был лишен. А еще он желал знаний, которых никто в городе ему дать не мог.

Так он оказался в Пустоши. Рейнальдо предвкушал то, что может дать ему бегство, но страх все равно не отступал. И юноша стал видеть эти сны. Страх, крики тех, кто не в силах бежать, огонь заката, вопли голодных монстров. Убегать у него получалось не всегда, но он был незаметен и внимателен. Юноша инстинктивно искал каждое утро место, где можно затаиться, чтобы позже не мчаться прочь, сломя голову, в сумерках, оглядываясь назад. Так что его снами стали те жуткие ночи, во время которых он тихо наблюдал за ужасом темной Пустоши.

Но не сегодня. Теперь его сон стал куда реалистичнее и страшнее. События разворачивались в городе, где сейчас он жил. Все выглядело, как в жизни. Всюду были перепуганные люди. Они бежали, кричали, падали и затаптывали друг друга. Где-то кричал грудной ребенок. А Рейнальдо стоял посреди улицы, наблюдая за толпой, не понимая, где остальные. Он искал глазами Броню, Винсента с его семьей или хоть кого-то из знакомых вампиров, но многоликая толпа сливалась в бурную реку, в которой никого нельзя было найти. Юноша понимал, что оборона города прорвана. Но не дикими. Это были люди, ведь солнце только шло к закату, окрашивания небо кровавым оттенком. И Рейнальдо знал, что виной тому — дыра в стене. Никто этого не ожидал. Горожане бегут к воротам, которые заперты, и не могут выйти, находясь в ловушке. Ведь с той стороны на город бегут голодные вампиры. Но Рейнальдо знал, что людям следует спрятаться, затаиться, приготовившись к побегу, а страже нужно открыть ворота и последовать примеру смертных. А потом, когда дикие схлестнутся с теми, кто внушал им долгое время страх лицом к лицу, превратив павший город в место битвы, они все должны бежать на Восток, вслед за солнцем, через взорванную западную стену. Но сам Рейнальдо не может это сказать людям, не имеет возможности. Он стоит на месте, как потерянный ребенок, не в состоянии сделать то, что придумал и как заставить других реализовать этот план. И от этого ужас становился все сильнее.

5

Броня лежала в кровати без сна. Она никак не могла выкинуть из головы последний разговор с Кристианом. Впервые с момента их кратковременного знакомства тот признал ее правоту. Впервые девушка увидела его истинную натуру — неуверенного, сомневающегося во всем, но в то же время жутко доверчивого смертного, который оказался среди бессмертных по роковой ошибке, за которую он теперь расплачивается всю вечность. И теперь его полное эмоций лицо стояло у нее перед лицом. А еще его слова. Они звучали слишком устрашающе. Он и понятия не имел, какой смысл носят они для той, что давно играет с огнем.

От тревожных мыслей Броню отвлек сосед. Рейнальдо всегда спал спокойно и тихо, закутавшись в одеяло так, что торчало лишь его лицо. Но теперь его сон не был спокойным. Он ворвался, стонал. Одеяло было скинуто на пол во время очередной попытки убежать во сне. Броня поняла, что юноше снится кошмар, и тот хочет, но не может проснуться. Она села на свою кровать, тревожно наблюдая за терзаниями подростка, стараясь сообразить, как лучше пробудить перепуганного мальчишку от страшного сна. И только ей в голову пришла подходящая идея, как Рейнальдо заговорил:

— Бегите к пролому. Тоннель… Нужно бежать из города через тоннель. Откройте ворота. Пустите диких. Они разберутся. Они уничтожат чудовищ. Бегите! — тихий невнятный шепот перешел в оглушающий вопль, от которого юноша сам проснулся и вскочил с кровати, ошарашенно оглядываясь по сторонам.

— Что такое? — подскочила к нему перепуганная Броня. — Что тебе снилось?

Рейнальдо был растерян. Он в ужасе оглядывался по сторонам, словно не веря, что уже не спит. Его полные слез и ужаса глаза бегали по комнате, выискивая что-то страшное.

— Что тебе снилось? — более четко спросила девушка, слегка тряхнув юношу за плечи, стараясь привести его в чувства и привлечь к себе его внимание.

— Я не знаю, — наконец дрожащим голосом ответил ей тот. — Я ничего не помню. Но это было страшно.

После этих слов Рейнальдо заплакал, напоминая маленького перепуганного ребенка, коим он всегда и был. Броня, не зная, как правильно поступить в такой ситуации, не нашла ничего лучше, как обнять беднягу и прижать к себе. Вот еще один повод для волнения. Прежде Рейнальдо хвалился, что не видит кошмаров, но при этом запоминает все до мелких деталей. А теперь все и сразу. Что именно на него так повлияло, Броня могла лишь догадываться. Толи тому виной новый знакомый со своими теориями, толи возможность очередного внепланового побега в заброшенный город через далекие земли Пустоши. Но внутреннее чутье, что когда-то велело ей выйти из хранилища главы города на улицу, сохранив тем самым ее жизнь, говорило теперь четко и ясно, что она во что бы то ни стало должна запомнить слова, произнесенные во сне.

6

— Да что там происходит? — вслух недоумевал глава городской стражи, наблюдая за смертными знакомыми с крыши дома напротив через мутные от пыли стекла окон.

Кристиан покинул номер Брони и Рейнальдо с желанием лечь наконец в кровать и немного отдохнуть. Сон ему, как вампиру был необязателен, но жутко зудящее от отдачи ружья плечо требовало расслабления на мягкой кровати, впрочем как и саднящая спина. Вампир всегда был виден среди прочих величественной осанкой, придававшей ему вид благородного господина. Но никто не знал, что это у него не от природы. Осанка — упорный труд, так и не доведенный до привычки. Дома, наедине с самим собой, элегантный и мужественный Кристиан превращался в сутулого небритого хипстера с коротким хвостиком на затылке, в который он убирал падающие после душа на лицо пряди.

Однако стоило вампиру выйти из отеля, как что-то екнуло в его груди. В городе что-то должно было произойти. И дело не в той смуте, которую поднял народ еще до приезда злосчастной парочки, разрывшей осиное гнездо. Дело в этих двоих. То, что Кристиан узнал с их помощью, наводило тревогу. Прежде он никак не связывал события из прошлого, которые теперь имели нить.

Кристиан был обращен против воли, но сколько бы он не пытался, вспомнить, кем он был прежде, не мог. Его обратил сам Глава государства. Но взамен он хотел, чтобы новообращенный рассказал ему все о своем прошлом. Какого же было его удивление, когда тот, что только распрощался с жизнью, не помнил даже своего имени. Разочарованный глава отправил свое создание в отдаленный городок, выказав свою неприязнь к столь бесполезному созданию. Эти слова задели Кристиана. Он, сам не зная, откуда это у него, стал проявлять характер, став амбициозным воином, хранившим покой города. За несколько десятков лет он своими силами поднялся до звания главы городской стражи.

Однако каждое утро он приходил в свой дом, который ненавидел, смотрел на свое отражение и задавался одним только вопросом: кто же он на самом деле? Все эти годы он старался вспомнить хоть что-то, но кромешная тьма отступила лишь в тот момент, когда он в отчаянии случайно оказался в странном магазинчике, которым тогда владел низенький добрый старичок, с пронзительным взглядом. У него не было семьи, но было много друзей и добрых знакомых. Лишь взглянув в темные и помутневшие глаза вампира, старик сразу понял, что тот ищет. С того самого дня и до того момента, когда старец покинул город, последовав с печальной улыбкой навстречу ночи, они были добрыми друзьями.

Первым пришло воспоминание о бегстве. Вокруг ночная тьма, позади крики ликования, впереди крики ужаса и запах страха. И что-то еще. Удовольствие. Прежде Кристиан считал, что это отчаяние с примесью адреналина. А потом еще одна картина, не менее странная: его ловят на рассвете у стены огромного мегаполиса. Поймали в сеть, словно дикого зверя. А он рычал, вырывался, пинал и бил тех, кто тащил его в неизвестность.

— Кто же я? — проворачивая в голове кадры воспоминаний, задался вопросом вампир. Теперь он думал, что был в рядах тех, кто охотился на диких, подтверждая теорию отсутствием страха перед смертоносным ночным явлением. Он потратил не одно десятилетие, чтобы понять, почему, будучи бегуном, он испытывал такую ненависть к городским вампирам и людям, что прячутся за стенами. Ведь именно эта неприязнь была причиной его холодного обращения к окружающим. Но теперь Кристиан хотел все забыть. Чтобы не было воспоминаний, рассказов дикого, Брони и Рейнальдо.

Вампир вскарабкался по водосточной трубе на крышу дома. Откуда можно было наблюдать за происходящим в номере странной парочки. Если бы Броня посмотрела в окно, то увидела бы его. Кристиан и не намеревался прятаться, раз уж девушка в курсе его прежней слежки. От воспоминаний неприятно зазудело уже зажившее ухо. Теперь он не намерен прятаться, словно подвальная крыса. Он долго наблюдал через запыленное стекло за девушкой, что так и не уснула после общения с ним. Вампиру хотелось знать, о чем та думает, но современные вампиры не обладали теми способностями, которые когда-то описывали люди старой эпохи. Телепатия, телекинез и прочие уникальные приложения к вампирской крови были недоступны. Как впрочем и сила крови. Ни одному вампиру даже по истечению тысячелетий не стать сильнее тех, кто перешел на сторону вечности совсем недавно.

Однако обостренные слух и зрение для вампиров — явление привычное, и они этим всесторонне пользуются. Как в данный момент это делал Кристиан, внимательно следя за тем, как Броня успокаивает своего соседа. Однако даже самый лучший слух не позволил бы Кристиану расслышать их разговор, находясь от них через улицу, да еще и при закрытых окнах. Вампир так и не получил ответа на вопросы, десятилетиями мучавших его. Поэтому, спрыгнув с крыши, он мягко приземлился на ноги, словно дикая кошка, не привлекая к себе внимания горожан, что так и не желали расходиться по домам после кошмарной ночи. Определенно ритм города сбит страхом, что пережили жители и гости, и еще не скоро устоявшийся порядок вновь начнет работать. Предстоящая ночь будет напряженной в большей степени не из-за нападений диких, а потому что все стражи будут в курсе слухов, страшась повторения судьбы северного города, который уже начали вспоминать. А значит, стоило как следует отдохнуть перед жуткой сменой.

Кристиан быстро пошел в сторону дома, где на втором этаже имел ненавистную квартиру, где его ожидали запасы крови и большая холодная кровать, в которой так и не побывала ни одна душа, смертного или вечного. Сколько бы ни предоставлялось ему шансов, вампир всегда предпочитал уединение хоть какой-то компании. Стоило ему прийти в комнату, как он тут же накинулся на кровь, которую не испивал более суток. Ах, как же он ненавидел свою сущность и то, что ему приходится заимствовать чью-то жизнь ради выживания. Никто не знал, но Кристиан практиковал голодовку, пока голод не начнет сводить с ума, а желание убивать не достигнет опасного предела. Так вампир узнавал свой предел, увеличивая его раз за разом. Но сегодня он нарушил свой распорядок. Нервная обстановка, пережитая ночь и наплывшие воспоминания требовали от него энергии, которую он мог получить только из крови.

После, высушив за раз три литровых пакета крови, едва перебирая ногами, Кристиан доплелся до кровати и плюхнулся на нее, словно застреленный, и почти сразу уснул. Его сном было очередное воспоминание из далекого прошлого. Он сидел за костром с какими-то людьми. Они были хорошо знакомы, поскольку болтали и смеялись, поедая мясо, что поджарено на костре. Вот только это был не кролик, кабан или олень, на огне, проткнутое металлическим прутом, тлело и жарилось человеческое тело. И лишь торчащие из разинутого в крике агонии рта клыки указывали на истинную натуру бедолаги. Он — вампир.

Кристиан метался в постели почти весь оставшийся день, стараясь очнуться от кошмара, в котором чудовищем был он. Но сон не желал его отпускать, пока затуманенный разум не покажет воспоминание как можно четче и длиннее, желая, чтобы вампир наконец осознал, кто он и что делать дальше.

7

— Сейчас день? — обеспокоенно спросил пленник, неожиданно резко встрепенувшись в своей небольшой камере, в которой он продолжал сидеть, словно это исключительно его выбор.

Они с Винсентом оказались не на столько различны, как это выглядело прежде. Вампиры болтали о прошлом, которое было знакомо Винсенту лишь по прочитанным тайком книгам и тем легендам, что ему доводилось услышать от более старших диких, которых обратили в те времена, когда эпидемия только началась. Однако пленник, проживший в старой эпохе достаточно долго, переживший не одно столетие во власти людей, мог поведать собеседнику о чудесах того, что теперь кажется сказкой, хотя в те времена было обыденностью. Но чувство, странное и пугающее, прервало его воодушевленный размеренный рассказ, заставляя напряженно вслушиваться в благоговейный тихий шум мирного в светлое время суток города.

Пленник услышал диких, почувствовал их запах. До него донеслась вибрация земли от топота сотен тысяч ног. И если бы не запах горящей плоти, он бы не сомневался в наступлении ночи. Но крики горящих монстров были слишком громкими, а отвратительный запах сгоревшего тела чудовищен, чтобы соответствовать хотя бы преддверию ночи. Да и стражники на стенах молчали, не представляя, что кто-то может атаковать стены города посреди дня. Это и вызвало у вампира смятение. Прежде даже самые голодные обитатели не рисковали своими жизнями ради такой призрачной надежды все же проникнуть в город, если не для спасения, то хотя бы для пропитания и своего рода спасения смертных от более жуткой участи.

— Да, уже три часа дня, — посмотрев на свои старые наручные часы и ориентируясь на внутренний компас, ответил ему добровольный страж. — А что? — смутился Винсент, не понимая, к чему столь резкие перемены в настроении его спокойного, несмотря на свое положение, собеседника.

— Кто-то из диких бежит к городу, сгорая на солнце, — тихо оповестил древний, продолжая прислушиваться ко все еще нарастающим воплям своих собратьев.

— Это невозможно. Они не побегут днем. Для них это смерть, — от потрясения владелец отеля вскочил на ноги, ошарашено вылупившись на обитателя клетки, даже не представляя, что ему делать в этой ситуации.

— Если только они не напуганы до смерти, — тихо возразил ему задумавшийся вампир. — Поверьте, участь тех, кто сгорел на солнце — сладкий рай по сравнению с тем, что ждет угодившим в руки к каннибалам. Ночью откроются врата ада, поверьте мне, — серьезно заявил пленник, опасливо поглядывая на прикрытое окно, через которое в подвал пробивалось лишь едва заметное свечение, словно от уличного фонаря. — Если не отпустите меня сейчас, то не дожидайтесь ночи. Решайте мою судьбу сейчас или я спокойно предрешу вашу, — голос гостя казался пугающим и напуганным одновременно.

Столь серьезное заявление шокировало Винсента и ввело в затруднительное положение. Не было ни подтверждений слов дикого, ни опровержения. Да и остальные должны были прийти, чтобы принять общее решение. Но сейчас был только он. И от него зависело, будет это ошибкой или же нет.

— А если я вас отпущу, — неуверенно начал Винсент, сильно сомневаясь в правильности своего решения. — Что будет? Что вы сделаете, став свободным?

— Ну, так как вы не даровали мне возможность ходит при свете дня, — попытавшись успокоиться, начал вампир. — Мне придется дождаться здесь заката, а потом постараться сбежать из города как можно дальше и побыстрее, надеясь, что на меня у этих людей просто не будет времени, — запланировал вампир, после чего неожиданно обратился к своему собеседнику: — Винсент, мой дорогой. Вы хороший вампир, потому прошу, идемте со мной. Город не выстоит против них. Север пал, хоть и являлся самым стойким городом. Ваш дом уже не спасти. Но вы… — он начал уговаривать своего собеседника, но тот напрочь отказался.

— Здесь моя семья. Я не оставлю их.

— Тогда пусть бегут с нами. Обратите их, — предложил пленник, недоумевая, почему Винсент не сделал этого прежде. Его любовь была знакома новому приятелю. Он тоже в свое время испытывал привязанность к нескольким смертным. Они не были его семьей, когда они познакомились, но стали его детьми в последствии по своей воле. И даже теперь он нашел того, кого бы сделал одним из своих детей, если бы тот только пожелал.

— Нет. Вечность — это не только дар, но и проклятие. Я многих обрек на чудовищную участь, прежде чем осознал это. Моя семья не будет так страдать, — старый вампир начал вскипать от гнева, отбрасывая всякую мысль о том, чтобы покусать тех, наблюдением за смертной жизнью которых он так давно наслаждался. Да кто такой этот самодовольный старый артефакт, чтобы указывать ему, кого обращать, а кого нет.

— В противном случае их съедят. И поверьте, любезный, эта участь будет похуже, — столь же резко заявил ему обитатель клетки, уже не обмениваясь любезностями.

8

Кристиана разбудил резкий стук в дверь. Точнее, кто-то буквально ломился в его квартиру, словно начался пожар. Вампир недовольно скорчился от громкого звука, посмотрел в окно, за которым только начала угасать яркость дня, как это бывало под вечер. Но, в этом случае, у него было еще пара часов, чтобы насладиться обществом песочного человека и его магией, после чего он бы собрался и пошел к стене. Однако, даже на полное игнорирование со стороны хозяина квартиры звук только усиливался. С недовольным рыком Кристиан поднялся с кровати, мысленно дав клятву, что если не произошло чего-то чересчур важного, незваный гость лишиться сердца, головы и жизни. Он натянул валявшиеся на полу штаны, совершенно позабыв про футболку, и неровной походкой пошел к двери, громко зевая и почесывая растрепанные волосы. Он отворил дверь и увидел взбудораженного и запыхавшегося стража из дневной смены, задачей которого было следить за тем, чтобы бегущие не пытались проникнуть в город, пытаясь спастись от преследовавшей их ночи. Молодое лицо было полно шока, страха и удивления, но вызваны эти эмоции были не хмурым начальником и его внешним видом, а тем, что вынудило его покинуть пост и побеспокоить главнокомандующего. Что-то напугало юнца настолько, что он даже не заметил исходящей от старшего угрозы.

— Чего тебе? — резко спросил Кристиан, внимательно вглядываясь в юное, но между тем заурядное лицо, которое даже если он и видел прежде, то едва ли запомнил.

— Вас вызывает ответственный за дневной дозор. У нас форс-мажор, — прерывисто дыша проговорил солдат. И эта новость совершенно не понравилась Кристиану. Он схватил с пола футболку и поспешил за солдатом, позабыв обо всем, включая образ отстраненного и высокомерного мачо, который он сохранял все время своего обращения. Ему показалось, что он буквально предчувствует, что город вот-вот умрет.

На главном командном пункте, откуда Кристиан обычно отдавал приказы в ночное время, было столпотворение. Казалось, что все высокопоставленные вампиры и городская знать собрались в и без того небольшом и тесном помещении, обеспокоенно перешептываясь между собой. Кристиану пришлось буквально пробиваться через толпу, чтобы оказаться возле своего дневного сменного, который также являлся его замом. Мужчина был с опытом в военных делах, но события ночи выбивали его из колеи. Однако днем ему не было равных в защите стен доверенного города.

— Что происходит? — грозно спросил Кристиан у растерянных подчиненных. — Почему здесь посторонние? Кто их вообще сюда пустил? — собирался ругать своего заместителя вампир.

— Следите за языком, уважаемый Глава стражи, — визгливо потребовал управляющий города. — Эти, как вы смели высказаться, посторонние — элита города. И они обеспокоены произошедшим. Мы требуем…

— Требовать будете в своем кабинете. А сейчас будьте добры, покиньте расположение стены. Вы и ваша элита уже сильно мне надоели со своими выходками. Большинству из вас уже приготовлены личные апартаменты в городской тюрьме, учитывая ваши полуночные развлечения. Если не хотите ознакомиться с ними прямо сейчас, проваливайте, — сквозь зубы пригрозил Кристиан тому, кто посмел повысить на него голос, тихо, но достаточно разборчиво, чтобы ближайшие вампиры с самодовольным видом и в богатой одежде начали напряженно переглядываться.

— Мы уйдем. Но я понятия не имею, о чем вы только что говорили, — стараясь сохранить лицо, вкрадчиво осведомил его низкорослый вампир, чья прическа целиком и полностью была создана лишь для того, чтобы прикрыть лысину, что начала появляться еще на смертной голове, оставшись с несчастным и после обращения.

— Что ж, тогда для особо непонятливых скажу прямо, — без всякой надменности и наслаждения заявил Кристиан. — Я знаю, какие «шалости» вы прощаете своим привилегированным друзьям, и куда пропадают местные и гости. Если исчезнет хоть один смертный, я лично выставлю вас из города. Ясно? — уже намного громче высказался глава стражи, презрительно глядя собеседнику прямо в глаза. Его слова сильно перепугали не только главу города, но и многих из его друзей. Все прекрасно осознавали, что Кристиан сам из привилегированных, но уже не здесь, в маленьком городке, а в столице, и подобную выходку ему простят. Так что медлить с выполнением его требований все равно, что подписать себе смертный приговор.

Лишь когда толпа исчезла из командного пункта минут через десять, толкая и ругаясь друг на друга, Кристиан перестал выглядеть устрашающе. Его солдаты, находящиеся в командном пункте для осуществления связи главнокомандующего непосредственно с вооруженными силами, облегченно выдохнули. Незваные посетители задавали много вопросов, были шумны и требовательны, заставляя рядовых нервно переглядываться при каждой угрозе. Они не могли позволить себе такую же смелость, как их главнокомандующий, поэтому были вынуждены молчать.

— Ну, и что же всех так взбаламутило? — наконец задал вопрос Кристиан, оглядывая весь командный пункт в ожидании неприятного ответа.

— А вот что, — ответил ему начальник дневной смены, указывая на панорамное окно, ведущее за город. В ночную смену оно всегда плотно закрыто в целях безопасности, из-за чего ночная смена во время набегов ориентируется лишь на доклады солдат внутри стены. Но днем такой необходимости в чрезмерной защите нет, и командование может любоваться просторами с высоты птичьего полета, ориентируясь на то, что происходит извне.

Кристиан сделал шаг вперед, устремив свой пристальный взгляд вампира вдаль, где тут же заметил три пылающие, словно факелы, бегущие фигуры. Не сложно было догадаться, что перед ним была тройка диких, на бегу сгорающих на солнце, но продолжающих свой последний путь.

— Что это такое? — поразился глава стражи, продолжая наблюдать за бедолагами. — Это дикие. Но почему они бегут днем? Это, наверное, какая-то аномалия, — предположил Кристиан, стараясь скрыть свое удивление за мнимым спокойствием.

— С этими таких аномалий будет десять. Остальные уже сгорели. Они бегут непрерывно с трех часов, — отчитался заместитель. — Либо все в этом забеге сошли с ума, либо мы чего-то не понимаем…

— Почему раньше меня не позвали? — взревел Кристиан, посмотрев на наручные часы прошлой эпохи, которые показывали уже семь вечера.

— Просто, днем всегда находится парочка одаренных, считающих, что солнце их не убьет, — начал оправдываться подчиненный, нервно сглотнув. — Двое-трое всегда обгоняют ночь у стен города, считая, что днем у них есть шанс. Но сегодня их слишком много. Я подумал, что, учитывая прошлую ночь, стоит позвать вас. К тому же, кто-то разболтал городской свите о возможности захвата города через какой-то проход.

— Какой проход? — конечно, Кристиан сразу понял, о чем речь, но не желал давать повода для тревоги и вызывать подозрения у своих подчиненных на счет своей четности и верности городу и его защиты. Поэтому он продолжал смотреть на своего заместителя с недоумением и удивлением.

— Не знаю, сэр. Прикажете отправить несколько солдат для проверки целостности стены? — спросил заместитель, уже подавая знак одному из связных.

— Нет. Они долго провозятся. Я сам займусь стеной, — пообещал Кристиан, наконец отворачиваясь от окна. Там, за стеной, три живых факела уже упали и теперь догорали у подножия ворот в город. Они не представляли угрозы городу, но являлись предвестниками чего-то страшного и опасного.

— В одиночку? Да как же? — заволновался начальник дневной смены, растерянно оглядывая своих подчиненных, не менее удивленных, чем он сам.

— Нет. Я прихвачу с собой Виктора, машиниста. Он самый быстрый из городских вампиров. Может, смогу привлечь Винсента — владельца Черной Розы. Они быстрее меня, и куда быстрее солдат. А Винсент знает стену со времен ее возведения. Если я не вернусь к закату, координировать действия придется тебе. Не отпускай дневную смену, и созови ночных немедленно. Пока солнце не зашло, патроны на дикарей не тратить, но пусть будут настороже. И выдай дополнительное вооружение. Поставь как можно больше артиллеристов и гранатометчиков на стену. Пушки должны быть готовы к закату. Что-то мне подсказывает, ночь будет веселой, — раздавал приказы Кристиан, направляясь к выходу.

— Командир, есть еще кое-что, — остановил его один из растерянных подчиненных, вскакивая со своего рабочего места, чтобы на него наконец обратили внимание. — Поезд. Он ещё не прибыл, — тихо с испугом заявил солдат, стараясь смотреть на своего командира, которого он так боялся.

— Но по времени… — начал Кристиан и остановился. Все, как на Севере. Днем, накануне падения северного города, поезд тоже пропал. Его разгромили по пути в город.

— Он опаздывает уже на час. Будь машинистом Виктор, я бы не волновался. Вы сами знаете, какой он раздолбай. Но за рулем Манул. Он всегда следует расписанию, — в голосе незадачливого подчиненного звучала тревога. Он и сам в глубине души осознавал, что это может означать для города.

— Как Манул объяснил опоздание?

— Никак, — ответил ему тот же солдат. — Связь пропала больше часа назад. Все оборвалось, когда он доложил, что видит слишком много бегунов на пути следования. Что происходит, Кристиан? — все знали, что лишь в минуты отчаяния заместитель позволял себе такую вольность в общении с командиром.

— Я не знаю. Но собираюсь это выяснить. Ты знаешь, что делать. Выполняй, — ответил Кристиан прежде чем скрыться за дверью лифта, что опустит его вниз, к городу.

Кристиан через город бежал со всех ног. Его конечной точкой был подвал в отеле старого вампира, где сидел тот, кто мог ответить ему на ужасный вопрос. Вампир убеждал себя, что есть надежда, что это лишь совпадение. Однако его часть, что сопоставила размытые воспоминания, бред пленного и рассказы сомнительной девицы в одну картину, убеждала его, что все его догадки верны. Город уже приговорен.

Глава 8. Падение радуги

1

Когда Кристиан пришел в темницу, пленник уже находился вне клетки. Он переодевался в новую одежду, столь добродушно предоставленную ему владельцем отеля. Тот сидел рядом, нервно потопывая башмаком правой ноги в ожидании новой информации, цена которой возрастала с каждой секундой. Они молчали, но было ясно, что оба вампира сильно нервничали из-за предстоящих событий. Кристиан замер в дверях от неожиданности. Он не знал, как ему поступить. Накинуться на пленника? Каковы шансы против древнего у столь молодого сына тьмы, как он. Подбежать к окну и открыть его? Винсент был намного быстрее его. Он поймет намерения и остановит Кристиана еще до того, как он поравняется с гостем из Пустоши. Запереть обоих в темнице, подперев дверь? Ночью им ничто не помешает вылезти через окно. Сил хватит, чтобы вырвать и заслонку и решетку, если она там есть. Это озадачило вампира, приводя в еще большее беспокойство.

Заметив замешательство на лице Кристиана Винсент встал в полный рост. Он явно не был настроен на разборки, но приготовился в случае чего встать между своим упрямым приятелем и новым знакомым. Однако тот продолжал стоять в дверях, прожигая взглядом бывшего заключенного.

— Ваш взгляд меня смущает, юный господин, — вампир не упустил возможность позлить главу местной стражи своими колкими шутками. Он все еще не мог простить защитникам города свою искалеченную ногу. Пусть она и зажила внешне, но продолжала неприятно зудеть и причинять легкое неудобство, словно одна из дробинок осталась внутри, тревожа бессмертную плоть вокруг себя при каждом резком шаге вампира.

— Тебя не мой взгляд должен беспокоить, — после секундного промедления дерзко ответил тот. — Зачем ты его выпустил? — обратился он к лысому старому вампиру. — Он опасен. Мне и без него проблем на сегодня хватит. Посади его обратно. Этот зверь не может гулять по улицам города, — едва сдерживаясь от того, чтобы не кинуться уже на обоих вампиров велел Кристиан, совсем позабыв, что такие, как Винсент, никогда не признают его власть настолько, чтобы слепо подчиняться, испытывая благоговейный трепет и смертный страх от одного его взгляда.

— Ты ведь не от нечего делать пришел к нам перед сменой? Не для проверки целостности клетки, — ответ начался издалека, наводя Кристиана на нужную мысль. — Ты обеспокоен, но не его свободой, — заметил Винсент, понимая, что молодой вампир уже знает, как окончится предстоящая ночь, если она вообще наступит.

— Меня беспокоят дикие, что весь день сгорают у подножия стен. И то, о чем шепчутся мои люди, пока я не слышу, — честно признался Кристиан, глядя то на пленника, то на пленителя. — А еще меня беспокоят мысли, которые вертятся в моей голове, когда я пытаюсь понять, что все это значит.

— И что они говорят? Эти твои люди? — из любопытства спросил нежеланный гость, мокрыми руками приглаживая непослушные черные, как ночь, кудри, которым даже грязь не позволила выпрямиться, лишь превратив их в непослушную капну слипшихся прядей, на которых крови было больше, чем пыли и тех частиц, которые оставляли на диких многочисленные осадки.

— Что город не устоит. Мы уже мертвы, — ответил с горечью вампир.

— Горожане бегут! — выговорила вбежавшая в подвал Александра, толкнув внутрь и вампира. — Горожане бегут из города! Что-то происходит на улице. Они словно обезумели, — заметила перепуганная девушка, ожидая ответа от вампиров, которых ее новости совершенно не удивили.

— О чем ты? — не понял Винсент. — Как? Что? — Он посмотрел на главу стражи, но тот лишь пожал плечами, сам не понимая, о чем идет речь.

— Кто-то увидел туннель. Они выходят через него. Десятки людей с вещами столпились у прохода, заблокировав его, — ответила перепуганная девушка на вопросы своего предка. — Что нам делать? Если стража узнает о проходе… — запаниковала девушка, чувствуя, как вот-вот заплачет от безысходности.

— У стражи сейчас голова другим забита, — отмахнулся Кристиан, хмуро посмотрев себе под ноги, дабы не видеть, как Александра тщетно борется со своими эмоциями. — Что же делать? — этой фразой он признал, что оказался в полном тупике. Еще бы, люди бегут из города, дикие появляются посреди дня.

— Собирайте пожитки. На закате нас не должно быть в городе, — бросив прихорашиваться, пленник строго посмотрел на Винсента. — Если не хочешь бросать их, придется взять с собой. Понесем их на спинах. Если повезет, сможем спастись. Ты хвалился своей скоростью и выносливостью. Что ж, самое время их проявить, — заметил вампир, обращаясь к тому, кого он уже достаточно хорошо узнал во время беседы.

Винсент тут же поспешил из темницы прочь. Он велел внуку запереть отель, и собирать провизию. Тот сразу все понял. Постояльцы, все до одного, покинули отель еще утром, позволив услышать Александру свои разговоры, состоящие в основном из слухов, что царили в ночных кабаках. После Винсент поспешил в комнату Клары. Она спала, но сразу очнулась от неглубокого тревожного видения, стоило прохладной руке ласково коснуться ее волос.

— Клара, — позвал Винсент ласково заспанную старушку, — нам надо уходить. Собирайся. — Он встал, чтобы дать ей возможность переодеться и собраться, но ее морщинистая рука остановила его, нежно, но в то же время резко схватив его за ту же самую ладонь, которая была куда больше ее руки.

— Я не пойду, — спокойно ответила она.

— О чем ты? — не понял Винсент, ошарашено глядя на внучку. — Как не пойдёшь?

— Я не осилю путь. Мне уже много лет, — пояснила с печальной улыбкой та, присаживаясь в постели и поднимая задумчивый взгляд на своего предка. — Мне давно пора на тот свет, — по-старому вновь заговорила женщина на тему, которую так не любил владелец отеля. — Ты достаточно долго отводил от меня смерть. Думаю, пора тебе остановиться. Я слишком устала, — выдохнула женщина, почувствовав некое облегчение от того, что наконец высказалась.

— Бабушка… — ошарашено выдавила застывшая в дверях Александра.

— Да, милая. Тебе пора уже научиться жить без меня. Иди, позови брата. Нам надо попрощаться, — попросила старушка мягким тоном, впервые за последние три года обратившись к юной бунтарке, как к самому любимому ею существу, которым Александра была всегда, несмотря на свои многочисленные выходки.

Юноша зашел в спальню в удрученном состоянии. По дороге сестра рассказала ему о намерении их бабушки. Ему эта идея была невыносима. Александр, подобно своей сестре, не мог принять тот факт, что им придется оставить беззащитную старушку в городе. И скрывать свое мнение он не был намерен.

— Бабушка, я… — он начал свои уговоры, но Клара жестом оборвала его речь.

— Я все уже решила.

— Может, мы сможем придумать какую-нибудь альтернативу, — понадеялся Винсент, все еще стоя у кровати старушки. — Может, ты сможешь где-нибудь укрыться, пока мы не не разберемся во всем и вернемся за тобой. Я не в силах тебя уговорить пойти с нами, но оставлять тебя вот так, без всякой надежды…

— Таких мест нет, — мягко возразила женщина.

— Темница, — озарило юную девушку, которая пыталась придумать выход из безысходной, казалось бы, ситуации. — Бабушка, ты можешь укрыться в темнице. Она устояла во время смены эпох. Простоит и теперь, — принялась уговаривать упрямую старушку Александра, то и дело бросая умоляющие взгляды на мужчин своей семьи, надеясь получить от них поддержку.

— Точно, — поддержал ее оживший брат. — Натаскаем тебе туда еды и воды. Перенесем что-то из мебели и теплую одежду, чтобы ты по ночам не мерзла. Даже если отель разнесут, вход никто не найдет!

— Ладно, — нехотя согласилась Клара. Она не видела смысла в предстоящих трудах, но расстраивать своих внуков, возможно, в последний их совместный день женщина не хотела. Потому и согласилась, скрепя сердцем, переехать на время в подвал, который ей рано или поздно придется покинуть.

Винсент и его юные потомки не собрали вещи до конца, но прежде чем вернуться к этому занятию, они решили обустроить для Клары убежище. Вампир перенес в темницу несколько матрасов, подушки и одеяла, пока младшее поколение занималось провизией. Клара, как очень умная женщина, понимала, что они тратят драгоценное время, которое могли направить на сбор вещей и разработку плана побега из обреченного города. К концу обустройства к ним присоединились единственные оставшиеся постояльцы отеля — Броня и Рейнальдо. Они сходили в город, где на остатки своих баллов смогли приобрести у торговцев на рынке теплую одежду, инструменты для взлома хранилища, если смогут добраться до него, и даже оружие у нелегального торговца, прикрывавшего свои делишки под лавкой со сладостями. Когда эти двое вернулись и узнали, что Клара остается, оба были в шоке. Рейнальдо попытался отговорить женщину, но та не отступала от своего мнения на счет своей судьбы. Броня лишь понимающе кивнула и с неподдельной смиренностью помогла с переносом припасов в подвал.

Когда все было готово, наступил вечер. Сумерки сгущались, приближая страшный час, в который решится судьба города и его оставшихся жителей, которые продолжали верить в непобедимость городской стены и ее защитников. Клара попрощалась со всеми. Особенно сильно она сжимала в объятиях Александру — свою непутевую внучку, что так напоминала старушке ее саму в молодости. И во время объятий она что-то очень тихо прошептала девушке на ухо, отчего та не смогла сдержать слез. Этот секрет они сохранят между собой, посвятив случайно в него лишь Винсента, и то в результате его обостренного слуха.

Старушку заперли в подвале, оставив ей путь к отступлению лишь через окно за металлическими ставнями. Как бы ни было печально и тяжело расставание, судная ночь неумолимо приближалась, увеличивая градус общего напряжения. С улицы доносились крики встревоженной толпы, которая с каждым часом становилась все больше. Люди искали укрытие и выход из ловушки, в которую они сами себя загнали. Надо было спешить.

— Где Кристиан и Виктор, — опомнился Винсент, когда группа уже готова была двигаться в путь. Ни тот, ни другой не вернулись. Ждать больше было нельзя. Поэтому группа, собравшись, покинула отель.

2

Кристиан пришел к Виктору минут через десять после выхода из отеля. Путь через весь город занимал у него обычно меньше времени, но толпы снующих людей мешали ему набрать полную скорость, заставляя вампира передвигаться, как обычный человек. Однако, оказавшись у квартиры Виктора, глава городской стражи обнаружил, что хозяина квартиры там не оказалось. Сначала он долго стучал в дверь с небывалой силой, пока металл двери не начал менять форму под сильными ударами, от которых оставались небольшие вмятины. Потом он вспомнил про запасной ключ, что дал ему сам Виктор на всякий случай. Он снял большую аккуратную железку с шеи и отпер дверь. В нос ему тут же ударил едкий запах кислоты. Кристиана одолел приступ кашля, от которого он мог задохнуться. Будь он живым, его непременно бы стошнило. Немного успокоившись и отдышавшись, он сделал глубокий вдох еще не совсем испорченного воздуха и поспешил внутрь. Его беспокоил этот запах и отсутствие признаков жизни в квартире.

Вампир успел обойти все помещения прежде, чем глаза начали бесконтрольно слезиться от едва заметной зеленоватой дымки, оставшейся от испарения мощной кислоты. Он сквозь влагу глаз увидел дымящуюся ванну в комнате, о которой прежде не знал. Не найдя Виктора в квартире, он поспешил покинуть ядовитую ловушку, из последних сил сдерживаясь, чтобы не вдохнуть отраву и тем самым сжечь свои легкие.

Искать друга среди взбалмошных людей не было смысла. Обеспокоенная толпа не позволит Кристиану даже учуять легкое веяние ветра — улица кишела различной вонью пьяниц и проституток, которые вспотели от страха и бессмысленной беготни. Вампир надеялся лишь на то, что его легкомысленный друг догадается прийти к нему домой или в отель, заметив страшные события в городе. Однако время поджимало, и Кристиан поспешил к себе домой. Ему следовало собрать все необходимое, как следует представив, с чем они могут столкнуться, но времени на фантазии уже не было. Оставалось надеяться на инстинкты самосохранения и удачу. В итоге, небольшая походная сумка была заполнена брошенными впопыхах вещами, пакетами с кровью и даже оружием. Будь у Кристиана хотя бы полчаса, он непременно сложил бы все как следует, освободив место для нескольких контейнеров с необходимой каждому вампиру кровью. Но вместо этого он распихал небольшие капсулы по карманам, не забыв при этом прихватить с полсотни суточных доз вакцины, благодаря которой он пару месяцев может не бояться солнца.

Когда Кристиан покинул свой дом, город уже не принадлежал его подчиненным.

3

Виктор провел в кровати не более часа. Он знал, что сегодня город падет. Уже месяц он готовил пути отхода, собирал припасы, обдумывал побег из города. Вампира предупредил его информатор в столице — юная вампирша пятидесяти лет, желавшая заполучить Виктора к себе в коллекцию любовников-содержанцев. Она сразу позвонила возлюбленному, стоило пройти слуху о возможности гибели города. Мысли о падении Рэйнбоу не давали покоя вампиру. Еще пару недель назад он бы без всяких угрызений совести бросил всех и ушел в столицу, где у него уже было все и даже больше, чем ему мог дать Кристиан. Но недавно вскрывшиеся обстоятельства, тайна Севера и судьба новых знакомых не давала ему покоя. Слишком большое любопытство разгорелось в его сердце, чтобы так просто оставить все ради собственной безопасности. Сильнее этого чувства было только пламя страсти, разгоревшееся от одного только взгляда юной внучки Винсента.

Виктор принял нелегкое для себя решение. Он собрал вещи и пошел прочь. Однако остановился в дверях и вернулся к тайной комнатке, открыл проход и включил нагрев ванной. Пусть сюрпризом для убийц города будет кислотная бомба, которая взорвется примерно через пять часов после ее запуска, уничтожив и отравив все в радиусе километра. Вампиры даже не заметят влияния кислоты, разве что запах вызовет у них неприятный кашель, но люди вскоре умрут, чувствуя жуткую боль и мучения от ожогов, которые возникнут от одного единственного вдоха.

Нельзя сказать, что Виктор ушел в угнетенном состоянии. Его печаль от утраты уже привычного дома быстро сменилась предвкушением новых приключений и тех событий, что может увидеть при падении города. Он постарается не уезжать далеко от стен, чтобы со стороны посмотреть на взрыв дома, вопли тех, на кого попадет проедающая насквозь кислота, от которой они умрут, медленно и мучительно. Местные безусловно тоже пострадают, но их вампиру было не жаль, иначе он остался бы, рассказал все, что знает, и начал защищать город. Однако у него были иные планы.

Покинув дом с небольшой сумкой в руках, он решил идти по крышам домов. Улицы были полны перепуганных людей и вампиров, которые в общем потоке могли захватить любого, словно волна, и потащить за собой. К тому же, Виктор не хотел светиться. Никто не должен знать, куда направляется машинист поезда 666. Сейчас, когда паника была на пике, смотровые наблюдали за Востоком, да и горожан мало интересовало небо, так что никто не заметил силуэт, бесшумно мелькавший на черепице старых домов в известном лишь ему направлении.

4

Ждать солдат группа не стала. Солнце уже приблизило свою нижнюю границу к западной стене, а народу на улицах становилось все больше. Никто не хотел идти через восточные и единственные ворота, делая большой крюк. Люди лезли друг за другом в узкий тоннель, не осознавая, что теряют еще больше времени. Люди толкались, выкидывали друг друга из тоннеля, проталкивали впереди ползущих, громко ругались. И все ради того, чтобы оказаться снаружи. Никто не пришел с пустыми руками. У всех с собой были пожитки. У некоторых вещей было так много, что все чемоданы просто не пролезали в тоннель, и тогда кто-то старался выносить вещи по очереди, задерживая остальных, выталкивая людей, чтобы вернуться в город. Возле стены уже набралось много брошенных вещей. Люди и вампиры оставляли прямо возле прохода все, что не могли унести с собой. Несколько детей и взрослых безрезультатно пытались найти друг друга в безликой толпе перепуганных и встревоженных людей.

— Нам здесь не пройти, — понял Винсент, как только они пробились ближе к тоннелю через скопившуюся очередь. — Их здесь слишком много. Нас не пропустят, — пытаясь не потеряться в движущейся и толкающейся толпе, заметил старый вампир, чувствуя, как ему уже отдавили обе ноги.

— Боюсь, идти через ворота уже поздно, — громко заметил Александр, стараясь перекричать толпу. — Надо пробиваться. Иначе не успеем.

Он уже двинулся вперед, призывая за собой остальных, но Броня остановила юношу, вцепившись в его руку железной хваткой. Александр скорчился от боли и посмотрел на девушку непонимающим взглядом. Северянка несколько мгновений стояла неподвижно, глядя в одну точку, потом аккуратно присела, внимательно следя, чтобы ее не опрокинули и не растоптали, и коснулась другой рукой до мощеной камнями улицы. Ее руку пробила легкая дрожь, не похожая на ту, что создается от хотьбы большого количества людей. Что-то неподалеку поистине тяжелое двигалось к ним, судя по нарастающей вибрации. Броня узнала это ощущение. Именно оно настигло девушку перед тем, как городская стена рухнула. Со стороны восточной стены послышались выстрелы артиллерии. Дикие начали атаку. Перепуганная Александра вцепилась в брата.

— У нас нет времени, — Александр попытался вырвать руку из цепкой хватки северянки, чтобы продолжить путь к проходу, но та его не отпустила.

— Нет! — выкрикнула Броня. — Если не открыть ворота, все погибнут!

— Если откроем, точно погибнут, — заупрямился юноша. — И мы тоже. Там же дикие. Ты, что, не слышишь выстрелы артиллерии? Проход — наш единственный шанс, — продолжал настаивать плотник, показывая свой несносный характер, который унаследовал от матери, которую едва ли знал.

— О нем знаем не только мы, — уверенно заявила девушка, опасливо поглядывая на западную стену, возле которой стояло уже больше половины местных жителей.

— Что это? — Винсент, как и все вампиры в толпе, первым почувствовал вибрацию, проходящую через походные сапоги выше по телу, вызывая у него неприятные мурашки, словно он вот-вот взлетит в воздух, потеряв контроль над собственным телом. Именно это чувство испытывали вампиры в минуты смертельно опасной ситуации. Ибо чувство самосохранения и инстинкты у вампиров были развиты сильнее, чем у людей, словно они не опасные тигры, а беззащитные антилопы в дикой природе.

— Бежим, — приказала Броня, не моргая глядя на старого бессмертного. — Бежим к восточной стене! Быстро!

Первым помчался бывший пленник, расталкивая толпу и пробивая всем своим спутникам путь на короткие пару секунд. За ним побежали остальные. Винсент был замыкающим. Но вместе группа продержалась не долго. Рейнальдо, засмотревшись на потерявшегося и затоптанного толпой ребенка четырех лет, даже не заметил, как его друзья исчезли в огромной толпе. Он так и остался стоять у тоннеля, где с каждой минутой нарастала вибрация, не понимая, что ему делать и куда бежать. Лишь через пару минут, придя в себя, он осознал, что не слышит и не видит никого из тех, кто был ему знаком. Затем пропали Александр и его сестра. Они отстали, потому что Александру сбили с ног, когда она пошла против потока. Брат пытался помочь ей встать, но в итоге и сам упал на землю. Кое-как они смогли доползти до ближайшей стены уже покинутого всеми дома, чтобы встать на ноги, но Александра уже не могла самостоятельно идти. Кто-то из прохожих оттоптал ей ногу, и бедняжка едва стояла. При всех стараниях ни она, ни ее наблюдательный брат не нашли нужного им вампира, который мог их спасти из этого безумия. Когда Винсент заметил пропажу своих единственных живых потомков, думать над решением не стал. Он исчез в толпе, возвращаясь в надежде найти пропавших. Ему и в голову не пришло, что нужно сказать об этом Броне или новому знакомому.

— Где остальные? — озадаченно спросила Броня, оглядываясь назад. Она едва поспевала за ведущим ее вампиром, но не позволила себе низость вцепиться в него, словно маленький ребенок, продолжая бежать за древним, то и дело оглядываясь назад в поисках тех, кому хоть немного доверяла.

— Надеюсь, подальше отсюда, — ответил вампир, останавливаясь в полукилометре от восточной стены.

С этого расстояния было четко видно, как за стенами и крышами домов, артиллеристы отбиваются от диких, которые уже смогли взобраться на стену друг по другу и по окнам, в которых если и были солдаты, то только мертвые. А по улицам, среди пестрых красок то там, то тут появлялась форма стражников. Это бежали те, кто уже понял, что город не спасти. Броня пошла к стене уверенным шагом, обходя своего сопровождающего стороной, давая понять, что ее предостережения и скептицизм нового знакомого не напугали. Вампир, так мало знакомый с ней, пошел следом, молча и тихо, словно верный пес. Он знал, что именно происходит, и понимал, что Броня знает, что-то, о чем прочие не могут и подумать в самых смелых фантазиях.

— Как открыть ворота? — девушка остановилась метрах в десяти, осознав, что не все в ее плане идеально. — Я не знаю…

— Вон тот рычаг, — оборвал нарастающую панику вампир. — Может он?

Девушка подошла к большому колесу, которое, вращаясь вампирами, открывало ворота. Броня внимательно посмотрела на механизм, слабо представляя в голове работу незнакомого изобретения и пытаясь вспомнить, что она видела на въезде в город. Но, как это обычно бывает в экстренных ситуациях, в ее голове была пустота. Размышления девушки прервал взрыв с западной стороны и нарастающие вопли перепуганных людей. Стена пала с той стороны, где никто не ждал.

— Самое время, — тихо заметил вампир, подбегая к рычагу и пытаясь привести механизм в действие. Заметив, что у него ничего не выходит, Броня пришла ему на выручку. Кровь Севера вскипела от злости, страха, отчаяния и обиды, когда у них ничего не вышло. Броня уже собралась отступить, когда почувствовала, что колесо поддалось и начало поворачиваться. В открывающиеся ворота потекла безудержная река голодных вампиров, горящих на солнце, но по-прежнему стремящихся наполнить себя кровью живых. Броня смотрела на поток, словно завороженная, пока чья-то спина не загородила ей обзор. Кристиан прикрывал смертную собой от тех, кому в агонии захочется оглядеться по сторонам. Живых в этой части города почти не было, как и городских вампиров. Они только бежали к востоку города от ворвавшихся с другой стороны чудовищ.

— О, знакомое лицо, — едва заметно улыбнулся древний вампир. — Ты соизволил прийти? Как любезно с твоей стороны. А где ты своего друга потерял? — с нарочитой вежливостью поинтересовался вампир у главы городской стражи, который уже нарушил приказ своего начальства, покинув свое место руководителя.

— Слушай, как тебя там, — обратился к нему раздраженный глава городской стражи. — Не беси меня, пока я лично голову тебе не оторвал, — сквозь зубы пригрозил ему Кристиан. — Где остальные? — обратился он к Броне, не обращая внимания на попытки оскорбленного вампира повторить свое имя.

— Они отстали, — рассеянно ответила девушка, приходя в себя от увиденного. — Но, думаю, мы найдем их на пути к тоннелю, — заметила она, поворачиваясь на Запад, где в небо поднимались столбы дыма.

— Боюсь, тоннелем там теперь и не пахнет, — как бы невзначай заметил древний, оставив попытки вновь познакомиться с наглым юнцом. — Мы можем выйти через ворота.

— Нет! — громко возразила Броня. — Просто поверьте мне. Нам надо идти через западную стену, — с едва заметной мольбой потребовала она, решительно направляясь вглубь города. Переглянувшись, вампиры поспешили догнать упрямую смертную и продолжить путь уже с ней.

5

— Винсент! — облегченно вскрикнула перепуганная Александра, когда тот все же смог до них добраться через перепуганную толпу, которая уже начала менять направление своего пути, из-за чего вампиру вновь пришлось пробиваться сквозь поток людей.

— Винсент, прости, — начал Александр. — Мы не хотели отставать, — мужчина попытался найти оправдание всему произошедшему, словно это его вина, но был слишком напуган и потерян, чтобы собрать хаотичные мысли во что-то складное и имеющее смысл. В бессилье он оглядел пейзаж вокруг беглым взглядом, боясь посмотреть в глаза сестре или бессмертному потомку, с приходом которого он почувствовал некое облегчение.

— Все хорошо, — успокоил его вампир, положив руки на плечи своих внуков. — Я нашел вас, и это главное. Теперь осталось отыскать Рейнальдо. Вы не видели его? — поинтересовался вампир, но в ответ на него уставились две пары озадаченных глаз. Они даже не заметили пропажу вечно тихого и незаметного подростка.

— Он тоже отстал? — едва слышно спросила у него Александра дрожащим от страха голосом.

— Ничего. Мы найдем его, — успокоил их старик. — Ты можешь идти? — от его зоркого взгляда не утаилось то, что Александра старается не наступать на больную ногу, вжимаясь в стену, чтобы никто не смог сбить ее с ног. Сейчас она вновь стала похожа на маленького перепуганного ребенка, коим была когда-то, впервые узнав, что означает на самом деле быть потомком вампира. Ей было шесть, когда она впервые увидела, как и чем питается Винсент. После этого она никогда больше не просилась к нему на колени, опасаясь красного огонька в тени его глаз, как та кровь, которую отнимали прежде у ее матушки. Именно так она смотрела на Винсента в тот момент, когда поняла, что перед ней чудовище из страшилок вечно пьющей матери. Теперь она смотрела так на толпу перепуганных горожан, проносящуюся мимо.

— Нет. Что-то с ногой, — жалобно ответила девушка, едва сдерживая слезы. Она бы не подала виду, не спроси он ее о травме. Но он обратил внимание, и Александра не выдержала.

Винсент молча повернулся к внучке спиной, приседая ниже к земле, медленно и аккуратно, расставив руки, чтобы никто его не сшиб. Словно в детстве, девушка вновь оказалась на его спине, не ради развлечения, как прежде, но так же ради успокоения и помощи, которая ей сейчас так была нужна.

— Александр, не отставай. Возьми меня за пальто, — строго обратился к внуку Винсент, посмотрев на мужчину в полуобороте. Тот, словно маленький ребенок, вцепился в вампира мертвой хваткой, поражаясь про себя тому, насколько легко он согласился на столь детскую выходку.

Они пробивались сквозь толпу, расталкивая обеспокоенных прохожих. Кто-то уже отчаялся выйти из города и поспешил обратно домой. Им казалась хорошей идея помолиться старым и новым Богам, чтобы те помогли защитникам города отвоевать их мирную жизнь у ночных чудовищ. Многие заперлись на все замки, кто-то, как и Клара, укрылись в погребах и подвалах — конструкциях куда менее надежных, нежели многовековая пыточная и темница.

Винсент со своими потомками были уже в паре домов от того места, где они повернули к городским воротам, когда раздался взрыв. Стена пыли, поднятая взрывной волной и застилающая глаза, не позволила никому увидеть, как камни в стене разлетаются в стороны, чтобы уклониться от удара. Однако, когда пыль улеглась, многие увидели, как в город со стороны западной стены, часть которой рухнула под действием взрывчатки, заходят неизвестные. Они были вооружены и явно не являлись дикими вампирами. Их появление сопровождалось смехом и победоносным улюлюканьем. Винсент остановился, увидев налетчиков, недолго посмотрел на них, запоминая все детали, а после, спустя считанные секунды, он поспешил прочь. Александра, перепуганная до полусмерти, железной хваткой вцепилась в Винсента, повиснув на нем, словно обезьянка. Винсент схватил своего правнука за руку и потащил прочь. В голове вампира крутилась только одна мысль: «Прятаться!».

6

— Броня, куда ты идешь? — не успокаивался Кристиан, пытаясь догнать чересчур быструю девушку, умело скрывающуюся от глаз оголодавших диких среди улочек уже отчасти разгромленного города.

Внутри стен уже начался Ад. Оглушающие предсмертные крики, перепуганные люди, разорванные на куски трупы обескровленных, обезображенные тела городских вампиров. Всюду бегали люди в попытках скрыться от жестоких убийц. Но те были слишком быстрыми и голодными, чтобы упускать хоть одну жертву. Несколько раз Броня, крадясь в тени зданий, натыкалась на дикарей, заключивших в свои объятия живых людей, которые из последних сил кричали и молили о помощи. Но девушка шла дальше, даже не одарив жертв хоть каким-то подобием жалости. Ей просто было все равно. Даже сопровождавшие ее вампиры чувствовали себя неуютно, оказавшись в месте, полном лишь смерти и мучений. Но девушку, казалось, это ни сколько не волновало.

Кристиан был более аккуратен в своих перемещениях. Он старался оставаться незамеченным, словно живой он, а не Броня. Ему были омерзительны открывающиеся сцены беспощадной расправы, развернувшейся на улицах уже ставшего родным города. Сейчас он в полной мере осознал, почему в нем всегда горел едва заметный уголек ненависти ко всем детям ночи и к своей вампирской сущности в целом. Теперь на его огонек подул ветер и раздулся огромный костер.

А вот незадачливому покорителю городов, несмотря на присутствие некого отвращения, сцены насилия грели душу. Он ощущал сильное желание присоединиться к себе подобным, которое преодолевал исключительно с помощью рвотного рефлекса. И лишь осознание того, что подобная выходка будет стоить ему и без того призрачного доверия новых знакомых, заставляла его быстро пересекать улицы, украткой поглядывая а тех, кого мог видеть прежде. А ведь ему так хотелось докопаться до истины, чтобы понять, как вернуть старые времена, когда вампиры жили в тени и наслаждались своей незаметностью. Поэтому ему пришлось лишь наслаждаться пейзажами и музыкой, что теперь царили в городе, продолжая спокойно следовать за своими новыми знакомыми, тихо надсмехаясь над их перепуганным видом.

— Я, конечно, возможно, не вовремя, — начал он, незаметно подкравшись вплотную к уже державшейся вместе занятной парочке, чем сильно их напугал. — Но кто-нибудь видел Рейнальдо? Куда он делся? — озадачено поинтересовался вампир, вспомнив про храброго юношу с огромными глазами.

— Надеюсь, он жив, — с досадой об упущении ответила ему Броня.

— Не волнуйтесь. Этот парень в выживаемости уступит только Броне. Он наверняка уже свалил из города и бежит в сторону заката, — недовольно поморщился Кристиан, подумав о незадачливом подростке, в котором все от чего-то видели что-то удивительное, но сам Кристиан этого разглядеть не мог.

— Вот это мне и не нравится, — заметил бывший заключенный, продолжая идти слишком близко к бывшему главе городской стражи, сильно его этим смущая.

Они прошли полгорода, когда заметили Винсента и его семью. Они прятались в старом разрушенном доме, аккуратно выглядывая из пустых окон, чтобы разглядеть происходившее на улице. Увидев знакомые лица, владелец отеля заметно оживился. Винсент жестом подозвал знакомых к себе, пока те оставались за пару домов от него. Броня быстро и незаметно перемещалась вдоль домов, едва ли не таща за собой Кристиана и Мигеля, которые продолжали сомневаться в правильности ее решения. Те шли за ней, словно послушные псы. Через пару минут они уже были в небольшом одноэтажном доме, забытом всеми и ставшим недолгим укрытием для небольшой компании отчаявшихся путешественников.

— Где Рей? — тут же заметила отсутствие подростка северянка, беглым взглядом обежав темное помещение, в котором пряталась троица из Черной Розы.

— Я думал, он с вами, — честно признался Александр, сильно напрягаясь от новых обстоятельств. — Тогда где он? Вы видели, когда он пропал? — спросил он у остальных, но те лишь растерянно пожимали плечами, переглядываясь между собой полным непонимания взглядом.

— Он у тоннеля, — поняла Броня. — Идите к тоннелю. Идите к проходу, — слух вспоминала произнесенные подростком слова, когда он спал.

Естественно, ее догадка показалась всем полным бредом. Рейнальдо — юный беглец, явно не подходил на роль упрямого искателя приключений. Да и на того, кто нуждается в компании, подросток не походил. Его друзьями были книги. Почему-то Кристиан был уверен, что мальчишка уже унес ноги и теперь не без злорадства представляет участь тех, с кем он провел несколько дней по пути в новый город. Винсент тоже сомневался. Он видел, кто зашел в город с западной стороны. Идти к ним навстречу было самоубийством. Он не желал рисковать своими внуками, которые и так лишились своего счастливого финала беззаботной жизни в родном городке. А смерть в столь юном возрасте и вовсе казалась для старого вампира концом света. Но что-то внутри его сердца настойчиво твердило, что Броня права, и надо спасать мальчика. Лишь Мигель, старый прохвост, молча выслушивал тихую ругань Кристиана и Брони, наслаждаясь их эмоциями и представляя, какой эти двое будут парой. Однако ему было жаль Рейнальдо. Более того, он его желал. Не как любовника или ужин, но как друга и ученика. Рейнальдо обладал тем, что люди стремятся потерять — детским любопытством и неисчерпаемым желанием заполнить бездонную чашу, в которой он так бережно хранил все свои знания. И наконец, когда Кристиан своим упрямством начал одолевать уверенность девушки, он заявил, коротко и четко:

— Мы пойдем за Рейнальдо.

После этих слов вампир встал со своего импровизированного стула, которым стала разрушенная внутренняя стена, и подошел к двери, чтобы настежь распахнуть ее и выйти прочь.

— А для тех, кто надеется укрыться здесь, у меня плохая новость.

Лишь после слов нового знакомого, Винсент заметил, что за дверью стоит несколько диких вампиров. Они услышали споры Брони и Кристиана и окружили дом. И живые, и смиренные дети ночи оказались в ловушке. Теперь им не выбраться. Но чудовища отчего-то стояли неподвижно, замерев на месте, словно статуи. Они видели своих жертв, разглядывали их со звериными оскалами на лицах, переминаясь с ноги на ногу, но что-то их останавливало, что-то вызывало у них страх и смятение. Это было заметно по искрам человечности в их больших глазах.

— Они тебя бояться, — понял Винсент, заметив влияние древнего вампира на его младших диких собратьев. — Вот почему мы тебя так боялись. Ты способен внушать ужас. Но почему? — вампир никак не мог понять причины, по которой новый знакомый производит такой эффект на окружающих.

— Боюсь, объяснять времени нет, — вампир, стоя в пол-оборота, не многозначно кивнул в сторону своих оголодавших собратьев, которые продолжали стоять в нерешимости.

— Алек, тебя понесет Крис, — серьезным тоном велел Винсент, не сводя глаз с темноволосого рассказчика. Александр хотел что-то сказать, но передумал, заметив, как у Винсента трясутся руки. Такого страха у старого любителя крови не было уже давно. Поэтому мужчина лишь недовольно посмотрел на того, кого ему предстояло оседлать, увидев в глазах вампира взаимную «радость», и молча подошел к нему.

— А что делать с Броней? — испуганно спросила Александра, хватаясь за Винсента и запрыгивая к нему на спину со всей своей прытью. — Ее понесет Мигель?

— Ох, мне лестно, что столь прекрасное создание запомнило мое имя, — честно признался вампир, тут же отвлекшись от окруживших дом диких. — Но, думаю, будет лучше, если я прихвачу юного Рейнальдо, когда мы его найдем, — честно признался вампир, понимая, что юноша нуждается в его силе больше, чем северянка. — А что касается красавицы с северных долин, она двигается быстрее многих обращенных. Думаю, верховая лошадь ей ни к чему.

Мигель дождался, пока все встали и устроились на отведенных местах, и пошел вперед первым. Он твердо шел, напряженно держа руки с расставленными, немного согнутыми пальцами, показывая всем свои немного отросшие твердые ногти, которыми он, словно зверь, мог разорвать на куски любого, кому взбредет в голову подойти ближе, чем на метр. И все, кто окружал дом, это понимали, поскольку расступались в стороны. Винсент насчитал их не более десятка. Остальные были заняты уничтожением многотысячного города и были слишком увлечены, чтобы обращать внимание на небольшую группу людей и вампиров. Возможно, кто-то добрался до западной границы, где по домам уже давно бродили смертные чудовища, чьим оружием были не клыки и когти, но старые автоматы и огнеметы, которыми они в итоге обратят город в пепел вместе со всеми, кому не удалось сбежать из своего дома, и кого они так и не успеют съесть. Но пока со стороны разрушенного тоннеля доносились лишь крики и выстрелы.

— Вам здесь делать нечего, — обратился к вампирам Мигель, подзывая к себе ближе союзников, на которых поглядывали дикие. — На Западе сейчас орудуют те, кто гонит вас по ночам и догоняет с рассветом. Они привели вас в город, чтобы заманить в ловушку. Но они не знают, что вы прошли через ворота. Вас больше, нежели их. Так что вам мешает насладиться их кровью? Кровью своих врагов! — агитация не прошла зря. Его уверенность и азарт в глазах, твердо поставленный голос и пристальный взгляд на всех, кто его окружал, сделали свое дело. Дикие отступили и последовали прочь. Известие о том, что людоеды в городе и что их мало, обрадовало тех, кто жаждал возмездия больше, чем крови.

Группа последовала за ними, но не сильно торопясь, укрываясь в тени домов от тех, кто по-прежнему насыщался кровью. Но скорость их передвижений была достаточно быстра, чтобы оказаться у западной стены примерно минут через двадцать. И увиденное их шокировало.

7

Рейнальдо не мог двинуться с места. Он все надеялся, что увидит своих друзей, но видел лишь незнакомцев. Все бежали, торопились, старались пролезть через тоннель, проталкивая друг друга, крича, ругаясь, словно на базаре в день ярмарки. Только торговались на этот раз о жизни, своей и чужой.

Подросток продолжал стоять на месте, наблюдая, как толпа у стены движется. Он не обладал высоким ростом, но мог понять, что на самом деле там происходит. А потом послышался не крик, а удивительный вскрик. Это привлекло внимание растерянного подростка, вернув его в настоящий мир. Люди отступили в сторону, перепугано шарахаясь от того, что их напугало. Кто-то, выталкивая людей из тоннеля, вернулся в город. Израненный и до смерти напуганный, он молил о помощи и кричал, чтобы все убегали прочь. Он много что говорил, но среди невнятной речи Рейнальдо четко разобрал, что нужно бежать, потому что за стеной вооруженные люди. Кто-то ему не поверил, кто-то насторожился, прислушиваясь к его словам. Рейнальдо же вспомнил свой сон минувшей ночью. Он успел заметить небольшое разбитое окошко, ведущее в подвал старого дома пекаря, что давно пустовал. Мальчишка нырнул в него в тот момент, когда стена разлетелась на куски от сильного взрыва. Дом над ним сотрясался от ударов камней и глыб, но устоял.

Люди разбегались в стороны и кричали. Рейнальдо наблюдал из того самого окна в своем маленьком убежище, как чужаки победоносно вошли в город. Они были одеты, словно солдаты на старых фото, которые он иногда находил в подпольных архивах городских библиотек, где незаконно хранили то, что новое правительство так старательно уничтожало. Но намерения у них были вовсе не такие, как у тех, прежних воинов. Эти несли смерть, и были этому рады. Они стреляли в женщин и детей, разгоняли толпу, с диким хохотом гоняясь за безоружными горожанами.

— Эй, Генри! Смотри какой дом, — громко позвал своего друга один из них. Рейнальдо затаился в темноте подвала, прислонившись спиной к стене. Солдаты были так близко, что он чувствовал исходящий от них едкий запах пота, крови и горелой на костре плоти. Так воняли несущие смерть.

— Да, дом, что надо. Жаль, что в нем никто не живет, — ответил второй солдат, возможно, тот самый Генри. — Будем в него заходить? Он же пустой.

— Да ну его, — коротко отмахнулся солдат. — Время на него тратить… Все равно там никого нет. Вся дичь побежала в город. Пошли, а то все веселье пропустим.

Но солдаты ошиблись. Прямо у них под носом, меньше, чем в метре от них, прятался юноша, который так и продолжил наблюдать за тем, как все больше каннибалов входит в город, расправляясь с несчастными горожанами. Он все смотрел, как смертные чудовища убивают местных, молясь, чтобы среди них не было Брони. Он слышал отдаленный скрежет городских ворот, но предположил, что это горожане сбежали из города через главный вход.

Он не знал, сколько времени прошло, но начали появляться первые дикие. Они обходили стороной всех, кто одет в обычную одежду, и нападали исключительно на солдат. Столь выборочное убийство вызвало у него подозрение. Рейнальдо принял это за знак, что пора бежать прочь. Подросток аккуратно вылез из своего укрытия, поражаясь тому, как вообще пролез через это маленькое окошко. Рейнальдо едва не застрял, но все же выбрался из подвала. Он успел сделать пару шагов, даже не заметив несколько автомобилей, которые направились в город, подминая под массивные шипованные колеса всех и вся. Они бы и его раздавили, если бы не схватившая его и не оттащившая назад сильная рука. Мальчик испугался, решив, что это кто-то из солдат подкрался к нему сзади, и теперь его ждет неминуемая гибель. Рейнальдо набрал полные легкие воздуха, чтобы повернуться и оглушить криком того, кто его схватил, но не успел. Небольшая грубая ладонь прикрыла ему рот, предсказывая его намерения, прижимая его спиной к незнакомцу вплотную, и тут же раздался знакомый шепот:

— Это я. Не кричи.

Рейнальдо испуганно обернулся и увидел Броню. А за ней, немного дальше, прячась в пустом доме, из подвала которого он вылез, были остальные. Подросток облегченно выдохнул и пошел вслед за девушкой, стараясь быть как можно быстрее и незаметнее, чтобы солдаты, сидевшие во въехавшем в город транспорте старой эпохи, не заметили недобитых жертв. Их сейчас интересовали дикие, так что не стоит их отвлекать.

8

— Как нам найти Рея? — запаниковала Броня. — Мы не знаем, где он потерялся. Не говоря уже о том, где он сейчас. — В ее голосе звучало отчаяние.

— Я знаю, где он, — успокоил ее Мигель. — Я чую его запах. Он у стены.

Его слова поразили всех, кто его слышал. Много лет после зарождения новой эпохи до вампиров доходили слухи о невероятной силе детей ночи, их скорости и зрении. Многие даже верили в это, пытались найти ответ на то, как овладеть тайными навыками, сходили с ума, теряя годы на безрезультатные поиски, так ничего и не добившись. И в итоге, все забыли эти сказки, смирились с тем, что укус дарует лишь вечную жизнь, да выносливость, сравнимую с той, которую хранят в себе сразу нескольких мужчин. Вампиры современности не могли выследить кого-то по запаху, не были в состоянии услышать трепет крыльев бабочки в шелесте листвы. Но не Мигель. Его слова сильно удивили очевидцев, подтвердив давно забытые легенды.

— Как ты это делаешь? — не упустил возможность расспросить древнего Винсент. — Не знал, что вампирам дано такое. Неужели легенды не врут?

— Лишь тем, кто одарен природным способом, — ответил ему Мигель, устремляясь вперед на запах подростка. — Искусственные никогда этого не смогут. Вас этого лишили, чтобы вы оставались слабыми.

— О чем ты? — не мог понять Кристиан, невольно запыхавшись от тяжелой ноши, которая ко всему прочему еще и постоянно ерзала, словно испытывая какое-то неудобство.

— Ох, мне хотелось бы рассказать тебе многое из того, что ты не знаешь, но боюсь, сейчас времени у нас нет. Отложим этот разговор до более мирных времен. А пока советую прибавить шаг. Тяжелая техника направляется к городу и очень скоро окажется за стеной. Так что прибавьте шаг, — после этих слов он едва ли не побежал, вызывая у Винсента восхищение, а у Кристиана зависть и презрение. Ведь на спине Мигеля никто не сидел, в то время как на нем восседал взрослый и довольно тяжелый мужчина. Однако вампир решил промолчать. Он еще найдёт способ отыграться за такую несправедливость, а пока он продолжит бежать с тяжелым Александром на спине, от которого пахнет свежим деревом и опилками с примесью лака для мебели и едва ощутимыми нотками краски. Наверняка мужчина и не подозревал, что этот запах уже впитался в его тело, став неотъемлемой частью его самого, обозначая его работу, его увлечение и цель в его короткой смертной жизни.

Они подбежали к заброшенному дому, в котором прежде жила огромная семья пекаря. Часть его потомков все еще находилась в городе — торгаши и шлюхи. Но дом они оставили, словно опасаясь того прекрасного прошлого, что было отобрано у них волей чудовищной судьбы. Однако теперь в доме был один обитатель. Юный смельчак, что опасался смерти, но желавший уже покинуть старое строение. Мигель привел всех к дому в тот момент, когда машины уже проезжали стену.

— Быстро, туда, — велел вампир, подталкивая остальных ко входу, где давно уже нет даже напоминания о двери, лишь темный проход вглубь ветхого строения. — Надо что-то делать. Рейнальдо вышел на улицу. Мы не успеем его спасти, — нервничал он, прислушиваясь к шагам юного друга.

— Я смогу, — только и сказала Броня, прежде чем выскочить из дома, оставляя остальных наблюдать за своими действиями, замерев от страха.

9

— Нужно уходить из города, — продолжал настаивать Рейнальдо.

Перепуганная группа уже минут пять сидела в заброшенном доме, наблюдая, как техника плавно оккупирует город, не спеша вдавливая тела несчастных горожан в асфальт. Однако, несмотря на настоятельные просьбы подростка, остальные продолжали сидеть в укрытии, тихо переговариваясь и строя предположения на счет возможности столкновения диких и каннибалов при столь неравномерных силах. Мигель, как проживший не одно десятилетие в толпе бегущих за закатом, был уверен в обратном — это смертным не хватит сил, даже при наличии техники и вооружения, чтобы противостоять армии вампиров в стенах города. Здесь у детей ночи было преимущество — здания, где можно затаиться в засаде, ночь, что давно опустилась на улицы умирающего города и свирепость, с которой они кидались на пули. Теперь в домах не светился огонь, не играла музыка. Лишь тьма и крики умирающих воцарились на улицах. Это и могло стать главным оружием против дневных монстров.

— Нам надо уходить, пока мы сами не стали жертвами диких, — не унимался Рейнальдо, выходя из себя из-за того, что его опять никто не слышит. — Нам пора.

— Ладно, не злись, — отмахнулся от него древний вампир, раздраженный его возгласами. — Колонна скоро кончится, пара-тройка машин осталась. Потом пойдем. Ты все равно без меня никуда не денешься, — усмехнулся он, вызвав гневный взгляд у подростка. Тот, узнав, что его на своей спине понесет вампир, даже ради ускорения и повышения шансов на выживания, лишь сильнее раздражался. Подросток считал себя достаточно быстрым, чтобы не нуждаться в подобной помощи. Однако, он понимал, что Броне он не ровня. Она бежит с рождения, а он лишь несколько лет.

Пока одни подшучивали, а другие злились, колонна мирно прошла стороной. Путь вскоре и в самом деле открылся. Но медлить нельзя. Если группа замешкается, их поймают и убьют. Поэтому вампиры быстро спохватились. Они схватили своих смертных наездников и, закинув их к себе на спину, поспешили к стене, сильно разрушенной в месте, где когда-то был небольшой незаметный тоннель, но в остальных местах оставшейся не задетой. Несколько солдат все еще оставались снаружи города, борясь с горожанами, которые оказали сопротивление, и дикарями, которые обошли стороной ворота, нападая на своих врагов с противоположной стороны. Борьба отвлекала солдат, которые и подумать не могли, что кто-то пройдет мимо их боевой техники и покинет город живым и невредимым. Этим группа и воспользовалась. Они покинули границу города быстрым шагом, но после бросились наутек. Вампиры, несмотря на дополнительный вес, бежали быстро и уверенно. Броня от них старалась не отставать. Девушка не смогла бы бежать без перерыва дольше пары часов, но сейчас она была полна сил и решимости.

Громкий звук гудка поезда сильно напугал бегущих от смерти. Рейнальдо, не ожидавший подобного, едва не свалился со спины Мигеля, тихо вскрикнув от неожиданности. Но вампир вовремя его перехватил за руки, спасая того от травм, но даруя ему пару фиолетовых синяков на тонких запястьях. Кристиан, немного сбавив скорость, обернулся и обомлел от увиденного. Ему с кабины машиниста махал с широкой улыбкой на лице никто иной, как Виктор. Он явно был рад увидеть своих знакомых, но тормозить поезд не стал, лишь снизил немного скорость, позволяя беженцам запрыгнуть на единственный оставшийся у спасительного транспорта вагон — локомотив. Виктор, посчитав, что вагоны ему ни к чему, отцепил те еще до того, как угнал свой любимый транспорт из гаража городского транспорта, снизив тем самым вес и прибавив скорость своей огромной игрушке.

— Ты угнал поезд? — перекрикивая работу двигателей, удивился Кристиан, пораженно смотря на своего друга после того, как оказался внутри небольшой кабины машиниста. Он залез к своему подопечному, оставив своих друзей снаружи у бортика наблюдать за тем, как побежденный и уже пораженный огнем городок быстро отдалялся от них по мере того, как увеличивалась скорость железнодорожного транспорта.

— Не угнал, — возразил Виктор с широкой улыбкой. — Я спас его от вандализма. Это благородное дело, а не жалкое воровство. Он ведь мне как родной! Столько лет вместе. Как я мог бросить друга, — с этими словами он погладил панель рядом с пультом управления, словно домашнее животное по шерстке.

— А я тебе больше не друг? — недовольно поинтересовался Кристиан. — Меня же ты бросил, — напомнил он, когда блондин посмотрел на него удивленным взглядом.

— Нет. Я дал тебе шанс принять самостоятельное решение. Если бы я заявился к тебе и сказал, что хочу угнать свой поезд, чтобы смыться из города, ты бы сдал меня в тюрьму и не вспомнил обо мне, унося ноги из этого Богом забытого городка, — заметил Виктор, наконец закончив с настройкой скорости своего железного приятеля и оставляя его на автопилоте. — Да и если бы согласился, я был бы виноват во всех бедах, просто потому что проявил инициативу. А так, я не при чем. Ты сам свалил оттуда. Да еще и шайку с собой прихватил. — Он вытянул шею, чтобы увидеть нежелательных пассажиров, которые продолжали провожать взглядами город, становящийся все меньше с каждой минутой.

— Ты не рад? Я думал, ты неравнодушен к кое-кому из этой шайки, — вздернув бровь, намекнул Кристиан на голубоглазую красотку, которую Виктор то и дело выглядывал в небольшой толпе. — Или твое сердце уже остыло, и превратилось в ледяной кусок, как у истинного вампира.

— Нет, я крайне рад Александре, и благодарен тебе за спасение этого милого ангела. С радостью также пообщаюсь с Винсентом, он умный и здравомыслящий мужик. Да и Рейнальдо просто душка, согласись. Я даже готов терпеть Броню, если ты ее так любишь и уже не можешь прожить и ночи без этого пугающего создания. Но Алек и этот… — пояснил машинист другу, вызывая у того смех и недоумение одновременно.

— Кто сказал, что мне нравится Броня? — удивился вампир даже немного покраснев то ли от гнева, то ли от смущения. Он понимал, что Мигель прекрасно их слышал, и потому ему было немного стыдно за слова своего друга. Уж слишком открыто он говорит о вещах, которые следовало бы оставить в своей голове. — И да, к твоему сведению, Мигель, тот самый «этот», все прекрасно слышит. Сказки про древних оказались правдой в его случае, так что… — пожал плечами Кристиан, замечая, как лицо Виктора уплотняется по мере того, как его челюсть все ниже опускается к полу.

— Быть не может. Это он сказал? — не мог поверить вампир, подходя ближе к другу, поскольку с его места было лучше видно кудрявого брюнета, который о чем-то монотонно рассказывал Винсенту. Мигель совершенно не походил на человека, который прислушивался к чужой беседе, увлеченный своим разговором со старым вампиром.

— Он это доказал, — с загадочной полуулыбкой на лице ответил ему Кристиан, поглядывая на взбудораженного собеседника. — Он нашел Рея по запаху, когда вокруг была такая вонь, что глаза слезились. А потом по звуку определил, что тот делает, — вкратце пересказал бывший глава городской стражи. — А ведь мимо проезжала военная техника и грохотала так, что земля тряслась. Это было просто удивительно.

— А что, Рейнальдо делал что-то непотребное? — с ехидной улыбкой и игривой искоркой в глазах спросил тот, поглядывая на юного подростка, лежавшего на краю прохода с закрытыми глазами. Парень сильно устал и едва ли не спал, расслабившись после пережитого потрясения.

— Ну ты и извращенец, — фыркнул Кристиан, закатывая глаза. Он уже привык к столь извращенному чувству юмора своего творения, но их разговор слышал и Мигель — старый вампир из прошлой эпохи, где такое поведение, судя по книгам и другим сохранившимся источникам, являлось довольно вызывающим неприличным в ту эпоху, в которой родился вампир. Кристиан опасался, что тот, как вампир позапрошлой эпохи, мог понять его друга немного иначе. Даже люди принимали Виктора за надоедливого засранца, не то что старые традиционные вампиры.

— Ну, раз нас слышит этот дикарь с шикарными глазами, то… — игриво улыбнулся блондин. — Эй, дедуля, — нараспев позвал он Мигеля, и тот нарочито медленно обернулся с полным равнодушия лицом. — Привет. — Он помахал ему рукой, в том же тоне пропев приветствие с широкой обворожительной улыбкой на лице. Но вампир никак на него не отреагировал. Он лишь посмотрел на него, как на идиота, и потом отвернулся.

— Вот урод, — недовольно цокнул языком блондин. Наигранная улыбка мгновенно исчезла с его лица, что немного умиляло старшего вампира, который никак не мог привыкнуть к таким резким переменам настроения своего друга. Впрочем, лицо кудрявого красавца из средневековья тоже украшала ласковая, непринужденная улыбка, которая появляется лишь в те мгновения, когда тебя что-то сильно забавит, вызывая при этом уже смутные, но дорогие сердцу воспоминания.

Спасенные погрузились в свои мысли, по-прежнему провожая ночной город взглядом, полный печали и растерянности. В далеком каменном силуэте появились первые яркие свечения — признак того, что начался губительный пожар. К утру он, скорее всего, поглотит весь город, ведь нет уже никого, кто стал бы его тушить. Ну, а пока за частично разрушенной стеной красиво заиграл едва заметный тусклый свет, напоминающий отдаленно Броне северное сияние.

Неожиданный взрыв и сильная взрывная волна, отголоски которой слабым ветром достигли тепловоза и его пассажиров, вернул всех к реальности. Неприятный запах заставил людей закашляться, вызывая у вампиров догадки того, откуда он и что является его источником. На месте тихого прекрасного свечения возникло устрашающее зарево, словно открылись врата в Ад. Теперь можно было с точностью сказать, что к утру от города останется лишь пепел да городская стена. Все, живые и мертвые не только в городе, но и за его пределами либо моментально превратились в пепел, либо в ужасающих муках, полных слез и гортанных криков, умрут в скором времени. Сама мысль о том, что тепловоз будут преследовать, а именно этого опасался Винсент, теперь казалась безумной фантазией больного одержимого, но никак не реальностью.

— Что это было?! — вскрикнула от испуга Александра, хватаясь за брата мертвой хваткой.

— Это мой подарок новым гостям города. Нереально прекрасный и одновременно смертоносный фейерверк по случаю их прибытия к конечной точке их существования, — с широкой улыбкой громко оповестил всех Виктор, покинув пульт управления, дабы показаться перед всеми, на чью любовь и благодарности он рассчитывал, при этом в его голосе звучала нескрываемая гордость. — А что, милая, он тебя напугал? — обратился он к Александре, подойдя к ней легкой походкой.

— Она тебе не милая, — прижав к себе сестру, Александр злобно посмотрел на вампира и показал ему средний палец, чем вызвал сильную гордость у членов своей семьи. Виктор же лишь показал язык своему обидчику, после чего недовольно фыркнув, вернулся на свое место в кабину.

— Это та вонючая жидкость в твоей квартире? — уточнил Кристиан, вспоминая удушающие пары, что едва его не убили. — Что это было? Кислота?

— Ох, к чему такая серьезность? Подумаешь, концентрированная кислота под сильным нагревом, — игриво отмахнулся Виктор, глядя на друга любящим взглядом. — Так что? Ты был у меня дома? А зачем? — немного удивился он, не скрывая своей наигранности, сохранившийся на уровне чего-то среднего между детским любопытством и женской навязчивостью.

— Я тебя искал. Мы договорились уйти из города вместе, но ты так и не явился в отель Винсента. Что мне оставалось делать? Я пошел искать тебя, — ответил ему Кристиан, в очередной раз почувствовав себя мужем Виктора. — Но зачем тебе столько кислоты? Она ведь и тебя убить могла. — Переживания, которые доносились до блондина через слова, произнесенные старшим, тронули вампира до глубины души, но его двуличие одолело сердечность.

— Я обзавелся ей, когда наш дикий друг рассказал о смертных, которых он боится. Считай это подстраховкой, — с широкой улыбкой соврал Виктор Кристиану, уже не в первый сыграв на его доверии.

Однако его ложь не осталась незамеченной. Мигель, старый, как этот мир, ненавидел ложь, однако часто грешил тем, что недоговаривал. Как, например, со своим слухом. Он оповестил всех, что способен слышать стук сердец, но так и не упомянул тот факт, что делал он это с теми, кто находился более чем в сутках бега от него. Так и сейчас он прекрасно слышал, как дрожит голос Виктора, когда тот врет своему другу. Впрочем, бывший пленник подземелья отеля Черная Роза заметил с помощью своих способностей еще кое-что. Броня внимательно смотрела на беседовавших друг с другом друзей, при этом по ее лицу было видно, что она тоже заметила ложь.

Глава 9. Путь домой

1

Не прошло и часа, как несчастные спасенные уснули прямо там, где и сидели — на узких проходах между двумя кабинами машиниста, расположенными на противоположных концах локомотива. Лишь машинист и его первый помощник оставались настороже. Виктор, уже давно стоящий за пультом управления этой удивительной машины, объяснял своему столь же бессмертному другу, как и он сам, как именно работает поезд. Кристиан внимательно слушал его, но мало что понимал, поскольку учитель из Виктора оказался никудышный. Он постоянно отвлекался на смешные на его взгляд истории, сбиваясь с объяснений, отчего Кристиан только выходил из себя, сильнее бледнея с каждой шуткой друга, над которой смеялся только он сам.

— Так ты думаешь, мы доберемся на этом до Севера? — прервал инструктаж Кристиан, задав вопрос, что мучал его с той минуты, как он запрыгнул на локомотив.

— Я надеюсь на это. Мои расчеты не точны. Прежде я не ездил на такие большие расстояния без дозаправки. Но я подстраховался, — не без гордости заверил друга вампир, запрыгнув на панель рядом с кнопками, словно это стул. — Без вагонов локомотив едет быстрее, поскольку не нужно тянуть дополнительный груз.

— Ну, это понятно, — перебил его Кристиан, кивая в знак согласия. Он задумался, вспоминая, как быстро передвигался поезд, проезжая мимо него, но не мог точно сказать, что скорость и в самом деле выше. На транспорте он перемещался редко и в основном занимался чтением книг старой эпохи во время поездки, нарушая тем самым законы столицы.

— Да. А еще вторая кабина до верху забита канистрами с топливом, так что хоть и небольшая, но дозаправка все же будет, — уверял блондин бывшего главу стражи, отметив про себя, что тот сильно изменился после падения города.

Кристиан, прежде всегда сильный и уверенный в себе вампир с гордо поднятой головой и расправленными плечами, с уверенным и серьезным взглядом, полным решимости, теперь стал лишь своей тенью. Он словно осунулся. Глаза потухли, плечи поникли. Пропали гордость и самоуверенность. Взгляд наполнился растерянностью, которую он сам прежде презирал в окружающих. Теперь он не был вторым вампиром в городе, как и не был Кристианом. Сам он прекрасно понимал, как выглядит со стороны, потому старался скрыть свое духовное падение серьезностью и хмурым видом, вопросами, ответы на которые требуют сосредоточения, и порой просто отведенным в сторону взглядом.

— Мы разберемся, кто это сделал, Крис. Вот увидишь. Мы отомстим за нашу Радугу, а потом восстановим ее и сделаем еще краше, — пообещал Виктор, положив свою изящную, слишком тонкую для мужчины, руку на плечо друга. Тот посмотрел на блондина с такой благодарностью, что Виктор, таивший в своем сердце множество обид на старого учителя за его упрямство, недоверие и излишнее внимание к незнакомцам, которых он в одночасье поставил выше их давней дружбы, вмиг забыл все, что было между ними плохого. Вот причина, по которой они так давно дружат — Кристиан дорог Виктору, как создатель, что дал ему жизнь.

— Что это? — отведя взгляд, чтобы не оказаться еще большей тряпкой в глазах друга, брюнет заметил в свете прожекторов локомотива мелькающие тени.

— Это дикие, — не без страха ответил Виктор. — Мы нагнали диких. Нужно всех разбудить и запустить сюда.

Виктор метнулся к двери и едва не столкнул на скорости Броню. Она проснулась от того, что кто-то схватил ее за лодыжку, пытаясь стащить с поезда. Девушка не сразу поняла, в чем дело, пока один из диких едва не укусил ее за руку. Лишь быстрая реакция Винсента, впрочем как и его чуткий сон, спасли ее если не от смерти, то от вечности в ночи. От шума начали просыпаться и остальные. Дикие, почуяв кровь и запах жизни, пытались запрыгнуть на локомотив, ухватиться за людей, что мчались мимо на большой скорости. Мигель первым сообразил, что нужно делать. Он, обладая удивительной силой и скоростью, с невероятной на вид легкостью отталкивал дикарей еще до того, как человеческие глаза разглядят хотя бы силуэт этих тварей. Винсент последовал его примеру, с большим усилием, но все же отталкивая монстров от людей. Однако Рейнальдо, хоть и сонный и напуганный, но все же соображающий немного нестандартно, понял, что те не смогут вытворять подобное всю ночь. Он схватил Броню за руку и сквозь шум воплей диких и состыковки колес с рельсами попытался объяснить ей свою идею, которая заключалась в очень простом решении — запереться в кабине машиниста.

Естественно вампиры его тоже слышали. Они двинулись вслед за Рейнальдо и Броней, прикрывая перепуганных брата и сестру, которые, будучи сонными, до сих пор не могли понять, что происходит, и спят ли они до сих пор. И, когда они, вжимаясь в обшивку локомотива, оказались у самой двери, вампиры, что вели дружеские беседы, наконец заметили давно появившуюся толпу голодных детей ночи.

Броня, желая избежать столкновения с Виктором, отстранилась назад и едва не вывалилась из вагона. Вампир, чье появление стало причиной таких проблем, схватил ее за руку и притянул к себе, прижав к своей груди. Рейнальдо, что следовал за девушкой, сам едва не стал жертвой обстоятельств, но, благодаря вампирской реакции Мигеля, который буквально впечатал несчастного мальчишку в обшивку вагона, остался жив, правда не совсем цел, поскольку сильно ударился головой.

— Вы чего вытворяете? — громко возмутилась Броня, отталкивая от себя вампира. Казалось, Виктор испытал испуг. Чего не скажешь о северянке. На лице девушки отражались гнев и смущение, но не страх. По ее покрасневшему лицу и огромным глазам Кристиан понял, что девушка невинна и чиста, как первый весенний цветок. Впрочем, чему удивляться, учитывая ее образ жизни. Да и красотой Броня особо не отличалась, напоминая издалека приземистого молодого юношу, но никак не девушку.

Однако ее невинность вызвала у Кристиана уважение к ней и желание защитить, которое возникает у отцов, когда они глядят на дочерей. Возможно, оставайся Кристиан человеком, у него могла бы родиться дочь, и сейчас ей могло быть уже далеко за пятьдесят, как несчастной Кларе, но эта дочь, или сын, если так распорядилась бы судьба, породили кого-то того же возраста, что и Броня сейчас. Кристиан не помнил, была ли у него возлюбленная, прежде чем он стал сыном ночи, но он искренне надеялся, что после себя не оставил потомков, которым пришлось бы выживать в таких ужасных условиях. Этот мир был слишком жесток и беспощаден ко всем смертным, вне зависимости от их возраста.

— Я боялся, что вас схватят дикие, — начал оправдываться Виктор, правда, не перед Броней, а скорее перед Александрой, которая, будучи до полусмерти напуганной прыгающими на поезд вампирами, совершенно ни на кого другого внимания не обращала.

— Нужно закрыть дверь, — Винсент прикрыл за внуками дверь, ограждая смертных от тех, кто жаждал их крови, но как именно можно зафиксировать дверь, чтобы она не открывалась снаружи, он не знал.

Виктор, пробираясь через собравшуюся толпу, помог тому запереться, ловкими движениями проделывая работу, доведенную до автоматизма. А толпа бегущих за закатом все нарастала. Они видели поезд и прыгали на него в надежде спастись от рассвета. Прежде поезда не встречались диким посреди ночи. Правила запрещали двигаться по ночам, чтобы не подвергать опасности пассажиров.

— Сколько они будут бежать за нами? — обеспокоенно спросил Александр, прижимая к себе онемевшую от страха сестру, которая во все глаза смотрела вперед, наблюдая через большое лобовое стекло кабины, как те, кто до последнего не желал уступать локомотиву, продолжая двигаться по рельсовой дороге, подминался под колеса металлического монстра, лишаясь бессмертной жизни.

— Учитывая нашу скорость, не более часа, — осведомил всех Виктор, поглядывая на показатели скорости. — Однако мы скорее всего не раз встретим группы наших одичалых братьев по питанию. Так что советую перейти на ночной образ жизни. Спать после заката все равно не получится.

Эта новость не обрадовала ни живых, ни полумертвых. Регулярные встречи с голодными монстрами грозили не только сильными повреждениями корпуса и механизмов локомотива, но и риском для всех пассажиров. Дикие, как известно, не испытывают чувств солидарности к своим городским собратьям, предпочитая разрывать их еще живыми на куски и высасывая все, что осталось от крови в их застывших венах.

— Это еще полбеды, — прервал мысли спрятавшихся в тесном помещении беглецов машинист. — Днем нас ожидают не менее опасные встречи с бегущими. Они бегут не за едой, а за жизнью. Значит, крови будет море.

— Никого не подбираем. Не останавливаемся и не замедляемся без надобности, — скомандовала Броня. — Пожалеем одного, остальные этим воспользуются. И тогда всему конец. — Ее жестокие слова заставили ужаснулся даже Мигеля. Будь северянка вампиром, она стала бы легендой благодаря своему хладнокровию и бесчеловечности. Впрочем, не будь в мире восстания детей ночи, Броня, возможно, стала бы современным Чикотилой, отправив на тот свет не один десяток людей самыми изощренными способами.

— Она права, — заметив сомнения, высказался бывший глава стражи уже погибшего города. — Следуем до конечной цели без попутчиков. У нас не так много времени. Разгром Рейнбоу дал нам фору, но она слишком призрачна, чтобы так рисковать. Так что, нравиться вам это или нет, теперь у нас нет ни души, ни сердца.

После его слов в кабине наступила полнейшая тишина. Все люди затихли, как, впрочем, и вампиры. Выжившие понимали, что он прав, но сердцем принять этого не могли. Однако вопли дикарей, что бились об обшивку локомотива, быстро привели запутавшихся беглецов в чувства. Им следует быть более целеустремленными, несмотря ни на что. Это единственный способ добраться до Севера.

2

Когда поезд нагнал рассвет, чудовища отступили. Часть из них сгорела прямо на локомотиве в безрезультатной попытке открыть двери, за которыми прятались беглецы из павшего города, или в стараниях укрыться до заката под самим локомотивом. Так, благодаря озверевшим чудовищам локомотив превратился в стремительно движущийся факел, но это преображение сохранилось лишь на несколько минут, пока вопящие в агонии ночные чудовища не начали слетать с корпуса, словно искры, поддавшись ветру, столь сильному вокруг движущейся железнодорожной машины.

— У нас есть немного времени разобрать бардак во второй кабине машиниста, чтобы освободить место, — воспользовавшись затишьем предложил Виктор. Он достаточно долго водил «счастливые билеты», чтобы точно сказать, когда появятся первые группы беглецов. Вампир догадывался, что те, подобно диким, будут стремиться запрыгнуть на поезд, даже если он движется на полном ходу. А когда людям не хватает места, они стремятся вытолкнуть тех, кто уже устроился в вагонах.

3

Как и предупреждал Виктор, затишье продлилось не более пары часов. Но этого оказалось вполне достаточно, чтобы сложить канистры с горючим так, чтобы хватило места для четверых. Именно столько должно было оставаться в каждой кабине. По два человека и два вампира на случай, если понадобится грубая сила.

Мигель, Винсент и его потомки решили, что лучше им остаться во второй кабине, той, из которой виден весь масштаб оставленного после локомотива разгрома. Изувеченные тела, реки крови, оторванные конечности. Это вдохновляло Мигеля на философию жизни и смерти, а также давало повод вспоминать старые времена, когда вампиры были лишь легендой для смертных, что позволяло детям ночи жить в тени легенд, что все чаще облагораживали и порой даже превозносили кровожадных монстров над людьми. Время романтики. Так брюнет называл последнюю эпоху, где правили балом люди, а не чудовища.

Винсент, от природы любопытный и настойчивый, пожелал остаться с Мигелем в надежде узнать у того все, что до этого момента древний хранил в тайне. Он уже не раз давал намеками понять, что знает секрет появления тех детей ночи, что способны сбежать от света, взлететь в небеса легким прыжком или услышать трепет сердца своей жертвы. Винсент перерыл сотни книг, включая запретные, желая понять свою дикую сущность и причины, по которым он отличался от прочих. Но находил лишь только больше вопросов. Владелец уже наверняка сгоревшего отеля чувствовал остатками своей истерзанной души, что Мигель знает больше, чем говорит, напоминая этим Броню. И старый вампир намеревался заставить их обоих раскрыть свои карты. Северянку он поручил Рейнальдо — юному пытливому уму, который бесспорно заслуживал того, чтобы узнать причину, по которой он обречен всю жизнь убегать не только от диких, но и от людей. А также Винсент попросил внимательно слушать, что говорит девушка, Виктора, с которым он умудрился подружиться, ожидая пробуждение тогда еще неизвестного пленника. Едва ли Виктор оправдывал возложенные на него надежды, но ему Винсент верил больше, чем Кристиану, чье поведение в последнее время едва ли можно было назвать адекватным.

Александр и Александра пожелали оставаться подле Винсента. Для девушки опасными казались все бессмертные, кроме предка. Ее брат же и вовсе воспринимал врагами даже Броню и Рейнальдо. Пусть и стараясь держать свое мнение при себе, мужчина не смог скрыть укоризненного взгляда, адресованного северянке. Кареглазый плотник считал, что причина падения города заключается в ней и тайне, которую девушка принесла с собой в их славный маленький отель. Рейнальдо же был виновен в том, что умудрился подружиться с незнакомкой, узнать ее тайну, которую она, поддавшись искушению, впоследствии раскрыла всем. Его младшая сестра, знавшая брата слишком хорошо, сразу же заметила его неприязнь, возникшую сразу после ухода из города. Принять этого Александра не могла, но понять причину была в состоянии. Она сама была в шоке от развернувшихся событий, поэтому не могла до конца осознать, есть ли в ней та же неприязнь, что и в ее брате, или нет.

Так, волей жребия Броня оказалась в ведущей кабине машиниста вместе с тем, кто до последнего не желал ей верить, вызвав тем самым неприязнь. Девушка, стоило им распределиться, тут же села на пол, устроившись поудобнее для сна. Несмотря на неуверенное поведение Рейнальдо, она все же смогла уговорить подростка занять единственное спальное место. Тот был слишком уставшим, чтобы долго сопротивляться ее упрямству, поэтому залез на койку и быстро уснул.

— Тебе тоже следует поспать, — заверил Кристиана Виктор. — Мы все равно едем на автопилоте. Программа надежная, так что отдохни. Ты бессмертный, а не всесильный, — заметив робкое сопротивление со стороны друга, заверил блондин. — Это была трудная ночь для всех.

Кристиан сделал несколько шагов в сторону Брони, чтобы устроиться неподалеку, когда машинист заметил едва проступающее покраснение на его мертвенно-бледной коже.

— Когда ты колол себе вакцину? — остановив друга за локоть, поинтересовался он. Но Кристиан лишь пожал плечами. Его осунувшееся лицо не выражало никакой заинтересованности в заданном ему вопросе.

Кристиан, пытавшийся найти своего друга и отстоять город, совершенно позабыл о том, что ему, возможно, потребуется взять с собой запас вакцин. В его сумке, которую он собирал на скорую руку едва ли можно было найти что-то по-настоящему нужное. Ведь тогда все его мысли занимали страхи о возможном падении его любимого города, что спустя столько лет стал его домом.

— Подожди, — велел ему Виктор, доставая свою сумку. Кроме большого запаса крови и вакцин там не было ничего. Но на данный момент другого и не требовалось. Он достал один из уколов и заботливо ввел спасительное от ужасной гибели вещество в организм друга. — Надо дать парочку вакцин Винсенту и Мигелю. Не факт, что они взяли с собой хоть какой-то запас.

С этими словами Виктор открыл дверь и как можно быстрее направился в конец локомотива, где уже устроилась вторая половина группы, крепко сжимая в руках две вакцины. Больше нужного вампир давать им не намеревался. А Кристиан остался наедине со своими мыслями. Голова казалась ему невыносимо тяжелой, а тело не слушалось. Даже эффект от вакцины оказался призрачным. Не было и намека на прилив сил. Поэтому вампир шумно и тяжело опустился на пол в надежде отдохнуть. Он не намеревался засыпать, пока Виктор не вернется, но соблазн был невероятно велик.

Чтобы хоть как-то заставить себя бодрствовать, брюнет принялся разглядывать спящую напротив Броню. Она уснула в сидячем положении. Одна нога согнута в колене, вторая раскинута поперек у самого прохода. Рано или поздно кто-нибудь непременно столкнется об нее. Ее голова наклонилась на бок, и прядь рыжих волос, выбившись из хвоста, падала ей на лицо. Когда она проснется, ее шея будет болеть, но она не будет жаловаться. Такова ее натура — терпеть неудобства. Ведь она даже не пожелала воспользоваться тем, что она единственная девушка в кабине, уступив койку незадачливому другу.

Кристиан продолжал смотреть на девушку, совершенно не понимая, что за мысли таятся у нее в голове. Столько лет провести в бегах лишь потому, что умеешь читать? Кристиан задумался. Сколько лет он сам провел в странствиях, прежде чем стать сыном тьмы? Была ли у него семья? Прожил ли он спокойно хотя бы один год той, давно забытой им жизни? А был ли хотя бы один день, когда Броня жила спокойно? За этими мыслями он не заметил, как его глаза закрылись, и он уснул.

Виктор, отдавший вакцину своим братьям по крови, немного задержался, любуясь красотой спящей Александры. Винсент выгнал его едва ли не силой из кабины, охарактеризовав свой поступок тем, что Кристиан не сможет запереть дверь, пока Виктор не вернется. А ведь людей, замечавших локомотив и подбирающихся все ближе к нему в надежде запрыгнуть на спасительный транспорт, становилось все больше. Когда машинист вернулся на свое рабочее место, Кристиан уже спал. Его поза была в точности как у Брони, разве что волосы не падали на лицо. Виктор едва споткнулся об ногу Брони, а потом еще и едва не наступил на ногу Кристиана, тихо выругавшись на их чересчур длинные конечности. Вампир встал у пульта управления, желая полюбоваться скорым представлением. Прежде, из-за своих обязанностей машиниста и обещания, что он дал Кристиану, Виктор не мог исполнить свое желание. Но теперь у него появилась идеальная возможность. Теперь он может не тормозить при виде людей, а насладиться их воплями и криками, когда в попытках запрыгнуть на локомотив им будет отрывать конечности.

Вампир был полон радости от предвкушения. Пока он как следует не насмотрится на сие действие, не сможет уснуть. Его поезд будет омыт кровью тех, кто прежде смел прикасаться к нему своими немытыми грубыми от времени и грязи руками.

Виктора также обрадовал и тот факт, что, несмотря на открытый повод, никто так и не задал вопросы по поводу запасов вакцин. Вампир никогда особо не скрывал, что в состоянии достать пару лишних доз. Но не целую же сумку. И тем не менее, остальные были настолько уставшими и вымотанными, что не нашли в себе сил даже задуматься над этим. Блондин был рад этому. Ведь он, как он сам только что понял, даже не придумал правдоподобного объяснения этому явлению. Не скажет же он им, что пристрастился к особому деликатесу среди вампиров — своя собственная кровь. Виктор мог месяцами не использовать ни донорскую кровь, ни вакцины с препаратами против нежелательного загара. Все, что ему требовалось, было в его крови. Естественно, из-за нового рациона были и побочные эффекты. Такие как агрессивность и повышенный голод. Но оба нежелательных проявления он спокойно решал при помощи городских шлюх, которые то и дело пропадали без вести, уходя на поиски лучшей участи.

Мысли о причине появления таких запасов и ее правдоподобности отвлекли машиниста от скуки, пока на пути не начали появляться первые толпы людей. Кто-то из беглецов уже набрал большую скорость, готовясь запрыгнуть на борт в любой момент. Кто-то только начал разгоняться, до последнего не веря, что это и в самом деле поезд, а не очередная галлюцинация, вызванная голодом и усталостью. Но были и те, кто не спешил подходить слишком близко к путям. До точки, где обычно появляется поезд, было еще далеко, да и день только начался. У всех поездов есть четкий график работы, который они не нарушают. У машинистов принято пребывать к точке посадки вечером, чтобы те несчастные, кому уготована судьба быть искалеченным поездом, не мучались долго, найдя свою смерть в объятиях голодных монстров. Однако и тех, кто понадеялся на удачу, было достаточно много, чтобы подарить Виктору наслаждение садиста.

Люди рвались к спасению, лишаясь пальцев, ломая кости, попадая по колеса смертоносной машины. Порядка десятка погибло сразу, еще столько же умрут к закату, потому что боль и травмы не позволят им бежать достаточно быстро, чтобы спастись. Это показалось слишком мало для Виктора, однако он решил, что у места посадки людей будет больше. От этого ему стало легче, и он, еще немного полюбовавшись видом перепуганных беглецов, лег на пол рядом с пультом управления и закрыл глаза, после того как еще раз взглядом проверил, что он запер дверь. Что-то подсказывало вампиру, что он быстро уснет и с легкостью проснется как раз в тот момент, когда людей станет в разы больше, нежели сейчас.

4

— Что там происходит? — не понимал Винсент, едва ли не прилипнув к стеклу кабины лицом.

Перед ними в отдаляющемся виде открывалась кровавая сцена. Люди, раненные, искалеченные и просто жутко напуганные подобным поведением машиниста, бежали за локомотивом, моля о милости и пощаде, оставляя позади себя тех, кто уже никогда не побежит. Винсенту это не нравилось. Кровавый след мог с легкостью выдать беглецов тем, кто не остановится на уничтожении целого, хоть и небольшого, города.

Зато Мигель наблюдал картину с наслаждением. Впрочем, он был доволен и тем, как мирно билось сердце Виктора, когда он любовался муками смертных, отбивая пальцами правой руки ритм давно забытого всеми произведения Цинь Шинь Сянь — цунфэй вэй. Это произведение древний вампир узнает из тысячи. Ведь он лично присутствовал при ее рождении, вдохновляя своего старого смертного друга на создание этого прекрасного произведения. Как же рад Мигель, что Шинь Сянь не дожил до того дня, когда мир, которым они восхищались, превратился в гиену огненную.

— Это казнь и акт милосердия, — с едва заметной улыбкой пояснил старому вампиру брюнет.

— Как это? — не мог понять Винсент, в удивлении повернувшись к собеседнику и уставившись на него в упор.

Еще никогда Винсент не наблюдал такой упоительной красоты. Мигель, как и описывалось в книгах, был из тех древних вампиров, во внешности которых виднелась вся красота того времени, когда они еще были людьми. На гладком, как казалось прежде, лице были видны небольшие шрамы. Вероятно, яд бессмертия разгладил их, сделав едва заметными, но все же они отстояли свое право быть на лице Мигеля. Он выглядел лет на тридцать. С виду благородный, но огрубевшие большие ладони говорили о тяжелом труде уже с детства. Возможно, еще совсем юным, Мигель страдал любовью к ручному труду, а его отец, весьма благородных кровей, судя по фамилии и повадкам вампира, ему, как будущему главе семьи, это позволял. Оттуда могли взяться и шрамы на прекрасном лице. Впрочем, красивым в эти времена Мигеля никто не назовет. Будь он обычным смертным, его едва ли кто-то смог выделить из толпы. Не было в его внешности и намека на что-то особенное. Однако его бессмертная натура давала о себе знать. Его взгляд, словно у старика, но по-прежнему полный жизни. Уверенность и харизма, что исходили от него, порождали животный страх и невероятное, непреодолимое притяжение. Словно Мигель был змеей, а люди вокруг него — лишь маленькие мышки, которые со страхом и смиренностью сидели и ждали своей смерти вместо того, чтобы бежать.

— Я настолько красив? — прервал наблюдения Мигель, с усмешкой глядя на Винсента.

— Я бы сказал, необычен, — немного смущенно отвел взгляд тот. — Я много думал, но так и не смог понять, отчего ты так сильно отличаешься от нас? Неужели все твои особенности, все, что ты имеешь, просыпается в вампирах со временем? — Винсент знал, как начать разговор. За свою долгую жизнь, проведенную за стойкой в отеле, он хорошо освоил тактику общения с людьми, дабы узнать все, что ему нужно.

— Нет, мой милый друг. Боюсь, ты не овладеешь этими навыками и через тысячу лет, — разочаровал собеседника древний.

— Но почему? Что-то не так со мной? — принялся задавать наводящие вопросы старый владелец отеля. Хотя он уже давно понял, что у нынешних вампиров слишком много отличий от тех, что описывали люди прошлой эпохи, его продолжали мучать вопросы. Впрочем, тут виноваты не только существа из этого века, но и воображение тех, кто создавал в прошлом произведения о загадочных и непознанных вампирах.

— Не с тобой, — успокоил было его Мигель, продолжая любоваться видом удаляющейся толпы разочарованных и отчаявшихся людей. — А со всеми вами.

После этих слов Мигель замолчал. Винсент терпеливо ждал, наблюдая, как на лице собеседника отражается сомнение. Мигель знал, что хочет сказать своему новому знакомому, но как преподнести эту информацию, чтобы тот все понял, и при этом не сказать напрямик ничего, сразу сообразить не смог. В нем бушевали две противоположные силы. Одна жаждала обрести долгожданного друга, ученика, с которым Мигель сможет скоротать часть положенной ему вечности. Вторая совестливо напоминала о клятве на крови, которую дали все древние без исключения, отдав в жертву своих смертных потомков, и тем самым став отреченными от мира людей и жизни, как таковой. Однако, жив ли кто-то из тех, кто был свидетелем его клятвы, Мигель не знал. Последний древний, о котором до него дошли слухи, сжег сам себя на солнце еще пятьдесят лет назад, не выдержав постоянной погони за солнцем.

— Это ты про то, что сказал Кристиану недавно? Про то, что он — искусственный? — наконец предположил Винсент, выводя вампира из омута воспоминаний, в который он погрузился с головой, вспоминая своих старых друзей и врагов, что были свидетелями печальной вечности друг друга.

— Да, ты прав, — ответил ему Мигель. — Как и предполагал, ты довольно умен. — Он широко улыбнулся, показывая, насколько доволен.

— Ну, возраст позволяет, — погладив свою лысую голову отшутился владелец отеля. — Но что это значит? — Его тон тут же стал серьезным.

— Я рожден природой, а вас создали в лаборатории, — просто ответил ему собеседник. Однако его ответ только сильнее запутал. Винсент понял, в чем особенность Мигеля. На него не распространяется логика, к которой прибегают другие люди.

— Так значит, есть те, кто рождены вампирами? Или я не так понял твои слова? — усомнился старый вампир. Он уже давно отвернулся от окна, лишь бы не видеть весь этот кошмар. Ведь даже его, вполне человеческое, хоть и хорошее, зрение позволяло ему видеть уже давно потерявшие форму и четкость силуэты людей, что стремились убежать от темноты.

— Да. Очень редко, но такие рождаются. Но я говорю сейчас не о них, — поправил любопытного знакомого древний. — Чтобы ты лучше понял, скажи, ты когда-нибудь читал книги забытой эпохи?

— Те, что про вампиров? Множество, — коротко ответил ему тот.

— Тогда, как в них описывается обращение?

— Смерть и перерождение, — вспоминал Винсент. — Почти всегда и везде.

— Верно. Мучительная смерть. Но при этом память о прошлом остается, словно в наказание за то, что мы не умерли. Таков удел всех настоящих вампиров — помнить, но не иметь возможности вернуться, — печально проговорил Мигель, и в его глазах на миг погасла та жизненная искра, которой он глядел на все, что его окружало. И даже человеческие глаза Винсента смогли это заметить.

— Но те, кто обращен в новую эру, ничего о себе не помнят. Даже имен, — сопоставил Винсент.

— Все. Но не ты. — Мигель загадочно посмотрел на собеседника, всматриваясь в него, словно ожидая что-то увидеть. — Я многое услышал из того, что ты рассказывал Виктору в ожидании моего пробуждения. Твои рассуждения, воспоминания, даже страх, с которым ты слушал мой диалог с юным Рейнальдо. Вампиры это лишь имитируют.

— Что ты хочешь этим сказать? Что я — древний? — изумился Винсент, придя к выводам, которых совсем не ожидал.

— Нет, что ты. Для древнего ты слишком слаб. Но, возможно, тот, кто тебя укусил, был порождением настоящего вампира, — задумался Мигель. — Ты видел того, кто тебя обратил?

— Нет. Я едва унес ноги от толпы мертвецов. До сих пор поражаюсь тому, как они не учуяли мою кровь, — честно признался Винсент.

— Его укус замаскировал тебя, — ответил ему Мигель, поворачиваясь к окну спиной. Теперь даже его невероятное зрение было не в состоянии увидеть тех несчастных, что мчались прочь от заката. — Так умеют делать лишь истинные вампиры — передавать свой запах через укус. Твое зрение и здоровье ведь стало лучше? А что насчет скорости? Я заметил, что бегаешь ты куда быстрее Кристиана и Брони. Прежде чем вампир начнет развиваться, как древний, должна пройти как минимум сотня лет. До тех пор и сам вампир, и те, кого он обратит, не будут обладать особой мощью. Возможно тот, кто тебя укусил, потомок тех, кто еще не стал древним. Впрочем, столько времени прошло… — разъяснял ему вампир, уже чувствуя себя учителем. Ему это начало нравиться. Ведь прежде из-за своего происхождения и любви к эмоциям людей и вампиров, прочие бессмертные воспринимали его в штыки, надсмехались над ним, а порой просто брезгуя общаться с ним. Но не теперь. Сейчас его внимательно слушают, не считая при этом сумасшедшим.

— А что будет, если такой, как ты обратит человека? Он будет отличаться от меня? — задал вполне ожидаемый вопрос Винсент, запоминая каждую деталь разговора с Мигелем. Ведь он знал, что и Броня и Рейнальдо, а возможно, и все остальные, захотят узнать больше о том мире, в котором теперь вынуждены жить.

— Он будет сильнее тебя. Скорость, зрение, слух, сила, даже голод. Все в нем будет, в точности как у меня. Поэтому таких, как я, обязали дать клятву, — ответил древний, вспоминая дела давно минувших веков.

— Что за клятва?

— Ей мы обязуемся забыть чувства, которыми обременены все смертные. После сотни лет, если ты не заслужишь смерти за предательство своего вида или за раскрытие тайны своего существования, тебя обязуют прийти на собрание древних и привезти с собой всех смертных потомков. Там ты при свидетелях клянешься убивать всех своих жертв без исключения и в доказательство этому выпиваешь досуха всех смертных, в чьих жилах течет твоя кровь, — пояснил Мигель, вызвав у Винсента опасения. Он с опаской оглянулся на своих внуков, которые, обнявшись, уже давно крепко спали.

— И что с этой традицией теперь? — спросил Винсент, вспоминая, сколько он проходил вампиром, и сколько будет этим двоим, когда закончится его первый кровавый век.

— Она исчезла, когда появились новые вампиры, — успокоил его древний, похлопав по плечу. — Тебе не о чем волноваться. Твоя семья в безопасности. По крайней мере, от древних обычаев, — заверил его Мигель.

— Но не от нынешних, — опроверг его радостный посыл владелец отеля.

— Ох, едва ли традицией можно назвать то, что людей убивают сотнями за их знания. Но, думаю, все скоро изменится, — попытался обнадежить собеседника древний вампир.

— Ты думаешь, нас не убьют?

— А кто осмелится? Ты посмотри на нас. В команде северянка, что прошла полпланеты на своих двоих, подросток, в голове которого столько непонятных остальным мыслей, владелец отеля, что и мертвого разговорит, два солдата, пусть и тупых, прекрасное создание, что очарует любого одним своим видом, древний вампир и плотник. И я не знаю, кто тут наиболее опасный, — заверил он Винсента, вызывая у того тихий смех.

Они еще долго рассуждали о том, что их ждет, и что случиться, когда они доберутся до Севера. Мигель, как и положено вампирам в романтических книгах, был невероятным оптимистом, в то время как Винсент сохранял старческий пессимизм. Уж слишком много упущений было в плане на его взгляд. Мигель же видел в этом только плюсы. Он был приверженцем идеи того, что чем продуманнее план, тем больше вероятность того, что все сорвется.

Они продолжали спорить на тему, кто прав, а кто нет, пока время летело мимо. Они и сами не заметили, как день закончился, и пришел вечер, а вместе с ним и несчастные смертные, что в ожидании своего поезда встретили совершенно другой, менее приспособленный к спасению несчастных.

5

Виктор проснулся как раз во время. Толпа людей, которые оказались на пути поезда, была куда больше той, что повстречалась утром. Люди были встревожены тем, что после их поезда появился еще один, куда более короче и быстрее. Кто-то посчитал, что появились новые законы, благодаря которым на маршруты выходят дополнительные поезда, дабы спасти больше человек. Их даже не смущала его скорость и отсутствие пассажирских вагонов. Бегущим было плевать. Они стремились к единственному своему спасению ценой жизни, как своей, так и окружающих.

Кристиан и живые в кабине все еще спали, позволяя Виктору не скрывать свое наслаждение чужой агонией. Виктор смотрел на все происходящее с упованием. Вот они, те, из-за кого он остался сиротой, перепуганный пятилетний мальчик. И, если бы в начале службы Кристиан не встречал каждый из прибывших поездов, кто знает, какой стала бы жизнь Виктора. Впрочем, он и Виктором бы не был. Возможно, он был бы смертным, продолжал бы бежать от ночи среди таких же несчастных. Хотя, скорее всего он бы умер вскоре после смерти родителей, поскольку долго бежать не смог бы.

Воспоминания накрыли машиниста с головой. Картины из прошлого плавно переходили одна в другую. Возможно, он бы жил беспечно, как и казалось людям со стороны. Но Кристиан был слишком верен тем словам обещания, что дал прежнему, живому Виктору. Он отдал новообращенному записную книжку, где блондин в подробностях записал каждое свое воспоминание, страшась забыть самого себя. Так он вернулся в всой собственный Ад.

Ах, какие же славные были дни его детства. Когда-то он, как и Броня, был рожден в убежище, где его мать и отец прятались от ночных тварей. Младенец в Пустоши — страшное зрелище. Сколько его родители приложили усилий, чтобы взрастить свое маленькое дитя, сложно вообразить.

Виктор не помнил, как родители по очереди носили его совсем маленького на руках, потому что он сам не мог бегать. И не мог этого помнить. Однако он никогда не забудет день, когда лишился обоих родителей. Ему было чуть больше пять лет, когда это произошло. Очередной день очередного года на территории Пустоши, где никто не ведет учет времени. Родители всегда быстро бегали. И всегда успевали на поезд. Однако на этот раз что-то пошло не так: людей оказалось намного больше, чем предполагалось. Все хотели жить, все хотели выжить. Родители с Виктором на руках одними из первых оказались в вагоне, но все, что они успели сделать — это поставить на ноги и затолкнуть в самый угол вагона своего сына. Отца и мать просто вытолкнули другие пассажиры. Зачем это было сделано, никто не знает. Им просто было мало места.

В тот день, как намного позднее выяснил Виктор, из вагона было вытолкнуто более двадцати человек. Еще более сотни просто не влезла в вагон. Кто-то повис на дверях, стараясь удержаться, кто-то умудрился залезть на крышу, Но все они погибли, потому что поезд не поехал с должной скоростью. Из-за перегруза железная машина не успела разогнаться как положено, в результате чего все пассажиры, что находились снаружи, стали жертвами дикарей. Среди них безусловно были и родители Виктора. Так он стал сиротой. И это воспоминание стало первым, что он написал в своей записной книжке.

Когда поезд все же приехал в город с большим опозданием, и все пассажиры вышли, счастливые и довольные своим шансом на спасение, как и всегда не задумываясь от тех, кто стал жертвой их эгоизма. В одном из пассажирских вагонов Кристиан услышал детский плач. Так он познакомился с Виктором.

Как бы сильно вампир не старался, выяснить имя или хотя бы что-то о маленьком светловолосом ангелочке, все было безуспешно. Кристиан нашел и поговорил с каждым из пассажиров поезда, но все лишь пожимали плечами. Не зная имени мальчика, Кристиан решил назвать его Виктора, единственное имя на которой он реагировал. Даже будучи жестким главой городской стражи, вампир понимал, что ребенок не выживет в Пустоши. К тому же тихий милый мальчик, которому только предстояло стать избалованным и легкомысленный, произвел на него неизгладимое впечатление. С тех пор Кристиан воспитывал Виктора как своего сына и брата. Когда же Виктору исполнилось двадцать, чтобы избежать для него участи всех смертных горожан, опекун обратил своего воспитанника. Конечно, тогда Виктор не был против, ведь он не знал, на что идет. Со временем его мнение изменилось, но ничего вернуть уже было нельзя.

В том дневнике было много записей с воспоминаниями, как хорошими, так и плохими. Однако именно эта первая запись превратила его в мстительного и злопамятного вампира. Виктор стал машинистом поезда, поскольку это была единственная возможность воплотить свои желания о мести в реальность. Виктор всегда ездил на остановках быстрее чем остальные, всегда рано закрывал двери, и всегда оставлял после себя горы трупов. Однако теперь не нужно было никого впускать, давать им шанс, который многие не заслужили. И это доставляло ему неслыханная удовольствие.

— Что ты делаешь? Что происходит? — спросила у него сонная Броня, потирая еще не открывшиеся глаза. Она только проснулась, и, казалось, еще не поняла, где именно находится. Возможно, она думала, что произошедшие в городе события — это всего лишь кошмарный сон. Однако, чем больше она оглядывалась по сторонам с полнейшей растерянностью на лице, тем больше осознавала, что все это плачевная реальность.

— Ты проснулась не в самое лучшее время, — ответил ей вампир серьезным тоном. Улыбка моментально исчезла с его лица. Уж в чем, а во лжи вампиру не было равных. Он столько лет обманывал самого близкого для себя человека, если можно так сказать, знавшего о нем буквально все. — Мы наткнулись на бегущих. Они пытаются забраться на локомотив.

— Сколько же их? — изумилась Броня, услышав стук человеческих тел об обшивку вагона.

— Слишком много, чтобы мы были состояние им помочь, — без печали констатировал факт Виктор.

От их разговоров Кристиан зашевелился. Он никогда не любил шум и мог спать только в тишине. Заметив его пробуждение, как и то, что он спит прямо напротив нее, северянка поспешила встать на ноги и отойти от места своей лежаки. Машинист заметил, как на долю секунды ее лицо окрасилось румянцем смущения. Насколько же она невина, если ее может смутить просто нахождение рядом с мужчиной.

— Почему так шумно? — недовольно пробубнил Кристиан, растягивая ноги вперед. Не зря Броня вставала, ведь вампир совсем позабыл, что она сидит напротив. Лишь через пару секунд он опомнился и открыл глаза, но перед ним оказалась лишь голая стена, столь же скучная и серая, как и его прежняя жизнь.

6

— Как думаешь, нам долго еще ехать? — спросил у Винсента Александра.

Они были в пути уже три дня, останавливаясь лишь для дозаправки и быстрого ремонта. К сожалению, на большее времени у них не было. День и ночь преподносили им сюрпризы, от которых кровь стыла в жилах даже у Мигеля. Этой ночью им довелось увидеть последствия стычки диких с охотниками-каннибалами и остановки на несколько дней последних. Кости, кострища, лохмотья старой одежды предполагаемых жертв, мусор и куча никому не понятного помятого железа.

— Если такова реальность, где правят люди, то я, пожалуй, за вампиров, — охарактеризовал столь ужасный пейзаж юный плотник.

— Скоро растения поглотят эту неприятную картину. Но да, среди смертных всегда найдутся те, кто может лишь разрушать. Однако, прежде чем выбирать, вспомни, что среди нас, вампиров, разрушителями являются все, — предостерег его Винсент, вспоминая, как скоро природа может вновь восстановиться или хотя бы создать видимость восстановления.

Несколько раз Винсент и Мигель покидали по очереди кабину, чтобы дойти до Виктора за вакциной и кровью. У них уже начали возникать вопросы об источнике его запасов, но они лишь обсуждали это между собой, оставляя вопросы для машиниста до того момента, когда они окажутся на Севере. Однако двое смертных потомков оживленно участвовали во многих дискуссиях на эту тему, строя догадки и предположения, поскольку иных развлечений у них не было. Ведь они не осмеливались даже на несколько минут выйти из кабины, лишь наблюдая за всеми через окно. Риск оказаться скинутым очередными беглецами с локомотива был очень велик. Вампиры в этом деле быстро приноровились. Они с легкостью отталкивали от бортов железной машины, чей грохот разносился по всей округе, любого, кто оказывался слишком близко. Винсент старался делать это аккуратно, хоть это пару раз едва не стоило ему жизни. Люди хватали его за ноги в попытках спихнуть с локомотива, чтобы занять его место. И если бы не подоспевшие вовремя братья по ночи, у тех это бы получилось. Остальные вампиры не были столь любезны, отправляя в полет всех, кто имел неудачу попасть под их мощные удары. Этим занимались лишь вампиры, поскольку у людей появилось чуждое детям ночи чувство солидарности, благодаря которому смертные союзники никак не могли принять решение по поводу нежелательных гостей.

Основной темой разговоров старых вампиров были прежние времена. В основном те, которые застал лишь Мигель. Он с особым упоением рассказывал о своем прошлом, как вечном, так и смертном. Как оказалось в итоге, он застал не одну эпоху, а сразу несколько. Средневековье, годы перестройки в обществе, когда появлялись новые, до этого неизвестные устои, и поздние годы существования человеческой эпохи. И все эти времена он умудрился встретить и проводить будучи уже вампиром. Он видел, слышал, чувствовал не так, как смертные, и его рассказы заметно отличались от того, что Винсент читал книгах. И конечно же его история интересовала не только вампира, но и его смертных потомков. Несмотря на многие предположение о том, насколько сильно изменился мир, как оказалось, общество оставалось тем же. Даже во время правления людей всегда были те, кто был у власти и получал все, и всегда были те, чья жизнь была подобна кошмару. И разница состояла лишь в том, что в новую эпоху никто этого не скрывал.

7

За все время, что остальная часть спасшихся провела в поездке, Кристиан окончательно разочаровался в Викторе, как в учителе. Тот совершенно не умел объяснять. С его слов даже все самое легкое казалось невероятно сложным. Впрочем, Виктор особо не горел желанием кому-либо что-то объяснять. Потому что он прекрасно осознавал, что пока он единственный, кто понимает, как управлять локомотивом, он будет оставаться частью команды, которая, как он уже понял, имеет по его поводу подозрение. Виктор был уверен, что никто не понимает его объяснения. Он не пытался учить Броню или Рейнальдо, лишь однажды предложив им попробовать. Те отказались, и машинист успокоился. Но он ошибся, поскольку Рейнальдо, от природы любопытный и умный юноша, не раз общался с другими машинистами еще во времена своего бегства, и точно знал, как именно управлять локомотивом. В те минуты, когда Кристиан и Виктор спорили по очередному поводу, он, перешептываясь с Броней, тихо объяснял ей устройство пульта управления. Иногда, когда Кристиан и Виктор покидали кабину, чтобы дозаправиться или отремонтировать то, что было сломано дикарями, он подходил к пульту управления вместе с Броней, чтобы наглядно показать как и что работает. И лишь недоверие Брони к машинисту останавливало подростка продемонстрировать свои знания абсолютно всем без исключения. Что-то подсказывало девушке, что их незнакомый не так прост как кажется, впрочем, как и все остальные спасенные в группе.

— Почему ты ему не доверяешь? — однажды, не выдержав, поинтересовался Рейнальдо.

— Сама не знаю, — просто пожала плечами девушка. — Это как смотреть на закат. Ты не знаешь что тебя ждет, но все равно боишься, потому что однажды в темноте тебя что-то напугало. Так же и тут. Я знаю людей, которые доверились не тем, и в итоге это привело их к смерти.

— Тогда почему ты доверяешь мне? — удивился подросток, не понимая суть избирательности в общении девушки.

— Потому что ты — самый опасный среди всех них. — Ее слова сильно удивили подростка, и, глядя на него, она поняла, что следует пояснить свои слова. — Подумай сам. Глядя на меня, Мигеля, на всех остальных, даже на Александру можно сразу понять, что из себя представляет каждый из нас. И лишь ты остаешься загадкой. Ты не самый быстрый, да и смелости тебе не хватает. Чудо, что ты выживал все это время. Ты знаешь ответы на все вопросы, но при этом делаешь вид, что открываешь что-то новое. Чтобы понять это, мне пришлось открыть тебе тайну, цена которой — моя жизнь. Поэтому я считаю, что ты не так прост, как кажется.

Ее слова тронули подростка до глубины души. Еще никто так в него не верил. Даже он сам сомневался в силе своего духа, и лишь она знала, что он одолеет весь путь. Этот разговор состоялся, когда вампиры вышли подышать свежим воздухом. Броня и Рейнальдо тоже иногда выходили, но не так часто, как их бессмертные попутчики. Был повод бояться за свою жизнь даже при встрече с обычными бегунами. Что уж говорить о сумерках, когда локомотив догоняют обезумевшие от голода дикари.

В такое время глаза Рейнальдо особенно велики, когда за окнами то и дело мелькают лица чудовищ. Он по-детски прижимается к Броне, обнимая ее за руку в попытках найти защиту. Кристиан каждую ночь смотрел на эту картину с неким чувством, что прежде ему было незнакомо. Он, желая понять в чем же дело, описал его как-то днем своему другу и воспитаннику, вызвав у того непреодолимый смех. Лишь немного отдышавшись, Виктор сказал, что это очень похоже на ревность, которую смертные испытывают, когда влюблены или сильно привязаны к кому-то. Последующие несколько ночей Кристиан молча наблюдал за действиями двоих смертных, пытаясь понять, кто же виной столь дискомфортного состояния, но так и не смог выяснить.

В кабине, расположенной в противоположном конце локомотива была другая атмосфера. Там не было страха. Александра так и не смогла приспособиться к ночному образу жизни, или специально этого не делала, чтобы засыпать до того, как начнут появляться монстры, скребущие по обшивке своими длинными ногтями. Даже истошные крики и громкий лязг металла не был в состоянии пробудить голубоглазую спящую красавицу. Глядя на нее и Александр, всегда и во всем походивший на младшую сестру, погружался в царство снов посреди ночи, позволяя двум бессмертным пошептаться о чем-то сокровенном, понятном только их пытливым старым умам.

8

Среди бегущих начали появляться слухи о таинственном поезде без вагонов, который на полной скорости проезжает мимо остановок. И любой, кто попытается на него запрыгнуть, умрет. Локомотив волей фантазии многочисленных рассказчиков быстро превратился в поезд-призрак, чьи вагоны просто не видны. А номерной знак локомотива — 666, — дал ему еще более зловещее имя — поезд дьявола. И, конечно, никто из повествователей не удосужился упомянуть о загадочных пассажирах этого металлического монстра. Позднее, когда вампиры все чаще выходили из кабин, показываясь на глаза бегущим очевидцам, всех присутствующих в поезде записали в призраки.

Среди вампиров из городов прошлись немного иные слухи. Поезд, как и его пассажиры, оставался призраком и в их версии. Однако информация о падшем городе породила легенду о том, что это — несчастные неупокоенные души бегущих, которые пытались добраться до города на поезде, но тот настигли дикари в нескольких километрах от городских врат. И теперь этот поезд вместе с пассажирами гонит на полной скорости от преследования, даже не осознавая, что они уже мертвы. Потому они и не берут бегущих на борт, толи чтобы убежать, толи принимая их за диких, жаждущих их крови.

У людей, что жаждали укрыться от ночи, эта история не вызывала ни сочувствия, ни жалости. Только чувство досады и полнейшего недовольства. Ведь из-за призрачного поезда многие начали остерегаться и присматриваться к настоящим поездам. Теперь пассажиров было намного меньше, поскольку мало кто успевал разгоняться, чтобы запрыгнуть в вагоны, после того, как долго присматривались в его силуэт. Это сказывалось на устое городков, чье благополучие зависело от прилива бегунов и того, что они после себя оставят — детей, чья кровь в будущем может стать частью красного океана, что ежедневно поглощается вампирами всего мира.

Столь быстро возникшие проблемы и вызванные ими переживания не могли заметить в мегаполисах. Главы городов, что восседают над остальными, хоть и мало обращают внимания на то, что происходит в небольших туристических городках, все же услышали столь громкие перешептывания своих подданных. И, когда тихий ропот в считанные дни превратился в истошный крик о помощи, те предприняли меры. Так появился указ, по которому все поезда должны были в обязательном порядке перекрасится в кровавый цвет, как отличительная черта и знак скорби по жителям павшего недавно города. Однако истинной причиной было не это. Главы города — вампиры достаточно старые как для людей, так для бессмертных, были воспитаны в те времена, когда в призраков не только верили, но и боялись. Поезд, если он реален, станет кровавым не только от останков несчастных, а от краски яркого цвета. Ну, а если нет… Люди перестанут сомневаться, подходить к нему или нет.

Однако окраска заняла много времени, впрочем, как и распространение приказа глав государства. И этот короткий период всеобщей истерии, когда и люди и вампиры желали избежать встречи с призраком, но в то же время смотрели на горизонт в надежде увидеть темный силуэт быстро движущегося локомотива с невидимыми вагонами и перепуганными пассажирами, назвали годом призрака. Так, за тенью слухов и страхов, локомотив поезда из погибшего города день за днем двигался к цели, пока в одно удивительно чистое утро, засыпая после очередного боя с дикарями, Броня не увидела уже немного подзабытый и до жути родной первый снег, что хлопьями пролетал мимо.

Глава 10. Тайны Севера

1

— Боже, как красиво! — завороженно выдохнула Александра, стоя на проходе локомотива, разглядывая открывающийся вид прекрасной белой долины.

— Осторожнее. Эта красота убивает, — предупредил ее Винсент, вспоминая свое далекое путешествие по заснеженным землям, во время которого ему не раз встречались замерзшие несчастные путники, не достигшие своей цели.

— Друг мой, ты во всем видишь лишь темную сторону, — похлопал его по плечу Мигель. — Зато посмотри, ни одного бегущего. Хоть спокойно свежим воздухом подышим.

— Пока ночь не наступит, — поправила его Броня. — Мне ли вам говорить, сколько здесь диких бегает по ночам.

— Едва ли они остались тут. Ни еды, ни укрытия от солнца. Да и по снегу быстро не побегаешь, — засомневался Мигель. — Людям здесь хорошо прятаться. Таким, как мы. Никто и думать не станет искать кого-то на Севере. Так что, может, останемся? — Он игриво улыбнулся остальным, но те лишь едва заметно улыбнулись в ответ.

— Все. Мы заправились. Можно ехать, — громко проинформировал всех пассажиров Виктор, поднимаясь на борт своего наземного корабля. — Только быстро мы через такие сугробы не проедем. Слишком много снега. — Вампиру и не нужно было это говорить. Один тот факт, что он стоит по пояс в снегу, говорил о многом.

Локомотив уже несколько дней пробирался по заснеженным просторам до самого крайнего когда-то города — Острова мертвых. Но цели он так и не настиг. Двигаться приходилось вслепую, поскольку карт дорог этой местности не сохранилось. Да и сами дороги здесь имели множество разветвлений, которые прежде использовали для сбора всех бегущих по всему Северу. А спустя столько лет дороги едва ли можно назвать проходимыми.

— А ты уверен что мы не заблудились? — задался вопросом Кристиан, еще находясь в кабине машиниста и выглядывая оттуда из окна. Ему уже было немного холодно, но он стойко терпел, пока кто-нибудь первым не наденет зимнюю одежду.

— Откуда мне знать?! — взорвался Виктор, продолжая стоять в сугробе по пояс. — Да я не был тут!

— Мы едем правильно. К утру, возможно, достигнем обломки северного поезда, а дальше, скорее всего, придется идти пешком, — осведомила всех Броня, продолжая вглядываться в даль. — Если повезёт, и если будем идти быстро, то успеем в Остров мертвых до темноты. А там сможем укрыться в убежище городской главы.

Рассуждение девушки поразили её знакомых. Полные логики и здравого смысла, они все равно внушали недоверие и даже некий страх. Даже Мигель, проживший несколько веков и наблюдавший за смертными, был поражен тем, с какой легкостью она ориентируется, казалось бы, в абсолютно одинаковых пейзажах северных широт. Однако единственным, кто мог ее понять, был Рейнальдо. Он много читал как о Севере, так и о его обитателях, и прекрасно знал: кто прожил в долинах многие годы, с легкостью находили дорогу в сильные вьюги, не говоря уже о такой яркой и солнечной погоде, как в это прекрасное утро.

Виктор не стал уточнять, откуда в Броне столько уверенности. Вампир слепо доверился ей, продолжая путь. Однако, чтобы удостовериться в правильности пути, он попросил девушку стать его навигатором. Пока остальные либо прятались во второй кабине машиниста, либо сидели на небольшом мостике, любуясь немного странными для них, удивительными и прекрасными видами Севера, все больше и больше удостоверяясь в том, что чем дальше они едут, тем больше они уверены в том, что становится слишком холодно для той одежды, которую они носили, девушка стояла рядом с вампиром, который продолжал вести локомотив самостоятельно. Винсент, замечая все более холодные руки уже сильно побледневший внучки, встал и направился в кабину машиниста, где хранились их сумки, в которых среди всего прочего были теплые вещи. Он точно знал, что ни он, ни его близкие не замерзнут и не умрут от холода, поскольку лично собирал самые теплые из вещей, что только были в его маленьком отеле.

День, несмотря на то, что утро выдалось довольно теплым, с каждым часом все больше напоминал о том, что путешественники все же находятся на Севере, где температура в это время года редко бывает плюсовой. Поэтому уже ближе к полудню все, включая даже вампиров, утеплились и вернулись в кабину машиниста. Однако, поскольку спать никто не хотел, они не пошли в заднюю часть локомотива. Спасшимся хотелось побольше разузнать у Брони, как именно она ориентируется среди всего этого белого полотна, и как далеко они еще смогут проехать по столь большим сугробам.

— Я не знаю, как я ориентируюсь, — честно призналась девушка, пожимая плечами. Этот вопрос озадачил и ее саму, поскольку прежде она еще никогда не задумывалась об этом.

— Ну, а что на счет нашего движения? — вновь уточнил Александр, скептически наблюдая за почти не меняющейся картиной за окном. — Как долго мы сможем ехать по таким сугробам? Локомотив не сойдет с рельс на такой скорости?

— Мой билетик, конечно, не предназначен для Севера, но его создали с тем условием, что он должен выдержать и бури и ураганы, даже смерч его лишь слегка пошатнет благодаря хорошему сцеплению с рельсами, — гордо хвастался Виктор, заботливо поглаживая панель управления. — Думаю, мы проедем без серьезных проблем. Однако наша скорость заметно снизилась, так что проблемы могут возникнуть, если мы встретим кого-нибудь по пути. Его не откинет ветром, создающимся нашим передвижением. Да и руки с ногами им не оторвет. Как бы мы не стали заложниками в собственном поезде…

— Да брось! — легкомысленно отмахнулся Кристиан. — Мы никого тут не встретим. Здесь и в живых-то никого не осталось. Да и мертвых тоже.

Однако не успел бывший глава городской стражи сделать паузу, как Винсент по-дружески одернул его, указывая на Броню, тем самым как бы напоминая, что однажды Кристиан уже ошибся. Но тот, немного покраснев от стыда и возникшего сразу за ним недовольства к приятелю за напоминание о позоре, случившемся совсем недавно, лишь недовольно хмыкнул, но назад свои слова не взял и не перевел их в предположения, как обычно делают люди. Он же больше не человек.

К вечеру в обеих кабинах машиниста пришлось включить печи отопления. Вещи, даже самые теплые не спасали от холода, поскольку никто по сути толком не двигался. Снег хорошо приглушал звуки движущегося поезда, но все равно, стоило тени спуститься ближе к земле, Мигель начал замечать в отдалении все больше человеческих силуэтов, что в гордом молчании наблюдали за движением поезда, замерев на месте, словно от удивления. Позже их начали замечать и другие вампиры, что вызывало у них вполне оправданное беспокойство.

— Вы это тоже видите? — поинтересовался через внутреннюю связь Виктор у спрятавшихся в другой кабине очевидцев. Выходить из кабины даже при тусклом свете солнца ему не хотелось.

— Да, — коротко ответил Мигель. Все его внимание привлекала толпа незнакомцев, неспешно следовавших за локомотивом, то и дело попадая в свет фар. Они уже давно могли настигнуть их и начать громить металл, за которым скрывались их будущие и, возможно, единственные за последние несколько лет, жертвы. Но дикие словно играли с беглецами. Они раз за разом появлялись в поле видимости, демонстрируя звериный оскал и пугающий внешний вид, а потом вновь исчезали в темноте, где их выдавал лишь неестественный отблеск их мертвых, полных голода и ненависти, глаз.

— Что они делают? — в страхе спросила Александра, едва сдерживая слезы. Перепуганная девушка не могла оторвать глаз от огромного лобового окна, в которое при особом желании в любой момент мог запрыгнуть такой же вампир, что и Мигель. Тот уверял, что большинство ему подобных погибло в жаре огня или в испепеляющем свете солнца уже давным-давно. Однако не было никакой уверенности в том, что он знал абсолютно всех древних, ведь мир в те времена был так велик. И не было никаких гарантий, что среди этой безумной толпы не было кого-то сверх сильного, кого-то, кто мог бы с легкостью вырвать двери и оказаться в кабине, чтобы расправиться с теми, кто едва ли сможет оказать ему сопротивление. Впрочем, Мигель и Винсент вступили бы в бой, прежде чем оказаться разорванными в клочья. Эти мысли не давали покоя Мигелю. Он внимательно разглядывал лица диких, чтобы убедиться, что среди них нет знакомых. Однако все они были сильно исхудавшими, немного сморщившимися и постарелыми, как обычно бывает с вампирами, которые давно не пили кровь. И этот факт сделал еще более непонятным поведение вампиров. Их безусловно должна была мучить непреодолимая жажда, что вела бы их к источнику жизни.

— Я не понимаю. Что происходит? — занервничал Винсент, также внимательно разглядывая толпу. Он, также как и Мигель, знал как выглядят все, кто давно не пробовал человеческой крови или крови кого-либо другого из живых существ, и видел признаки голода на лицах диких. Однако их игра, их поведение и затраченное на игру время совершенно не соотносились с их внешним видом.

2

Броня первая заметила странное поведение дикарей. Они не пытались напасть, и не играли со своими жертвами. Они словно сопровождали локомотив, охраняя его и в то же время наблюдая за тем, чтобы гости не свернули с нужного пути. Бегущие впереди поезда то и дело оглядывались, чтобы не попасть под колеса железного монстра. И среди прочего разнообразия чудовищных лиц Броня заметила знакомое.

— Виктор, Кристиан! — позвала она. — Как только я выйду, заприте за мной дверь и никого не впускайте. Если им удастся проникнуть внутрь, попытайтесь их выгнать. Защищайте Рейнальдо, — скомандовала девушка, подходя к двери. Она была полна решимости, однако ее пугающая просьба вызвала у остальных ступор. Выходка могла стоить жизни не только ей, но и всем, кто прятался в этом чертовом локомотиве.

— Что ты творишь? Ты с ума сошла?! — завелся бывший глава городской стражи. Но его слова встретили лишь полное равнодушие и тишину. Броня открыла дверь и тут же захлопнул ее за собой. Виктор успел подскочить и запереть проход до того, как к ней подскочил один из сопровождения, словно предостерегая незнакомцев, чтобы они не выходили из своего укрытия. Однако девушку это не смутило. Она со всей силы столкнула дикого с мостика и поспешила в переднюю часть локомотива.

— Дмитрий! — прокричала она в толпу.

Оставшиеся в кабине встревоженно наблюдали через боковое стекло, как девушку со всех сторон окружают чудовища. Но она продолжала упорно звать кого-то близкого и знакомого только ей одной. Ее глаза метались от одного лица к другому, в надежде найти того, кого она звала. На мгновение Рейнальдо решил, что уже все, и девушку вот-вот осушат. Однако, прошла не одна минута, а девушка оставалась жива. Ее окружили, количеством вытесняя потихоньку ближе к двери, словно пытаясь загнать ее обратно в кабину локомотива. И с каждым шагом назад Броня все более отчаянно звала того, кого увидела среди прочих. Девушка на самом деле уже начала думать, что ей лишь показалось, что это было лишь видение ее разыгравшегося воображения из-за нахлынувших воспоминаний. И когда она уже сдалась, перед ней появился тот, кого она все это время не могла забыть. Высокий, сильный, исхудавший, немного одичавший брюнет стоял перед ней во всей красе, широко и ласково улыбаясь девушке, словно старому другу.

— Ну здравствуй, Броня, — на выдохе произнес незнакомец, который сильно смущал и Кристиана, и Виктора. Вампиры уже хотели выскочить из кабины, чтобы затащить девушку назад. Улыбавшийся ей брюнет, казалось, вот-вот нападет на нее и будет первым, кто прольет кровь. Ну стоило им потянуться к ручке двери, как Броня тут же кинулась на шею улыбающемуся дикому. Тот ответил ей крепкими объятиями. Эта сцена вызвала шок у всех, кто ее видел. Разве что дикие, окружившие несчастную девушку, так и стояли с полным равнодушием на лице, свойственным лишь детям ночи. Через пару минут встретившиеся друзья прекратили объятия, и Броня постучала в дверь. Однако, завидев, что рядом с ней стоит тот самый дикарь, которого она обнимала, Виктор задумался, стоит ли вообще открывать дверь. Однако Рейнальдо желал услышать пояснение и потому впустил ожидавших у входа, пока вампиры стояли в нерешимости.

— Броня, что происходит? — потребовал объяснений подросток, переводя взгляд с нее на нового знакомого, который, несмотря на всю свою дикость и суровость, умудрялся выглядит куда более дружелюбным, чем Виктора и Кристиан вместе взятые, ибо его сохранившаяся после долгожданной встречи улыбка обезоруживала любого.

— Познакомься, это Дмитрий — тот самый дикий, что поведал мне правдивую историю того, что на самом деле случилось на Острове мертвых, — представила она жителя ночного Севера. — А это, — она указала на юного искателя приключений, — Рейнальдо. Мы познакомились с ним в последнем городе перед тем, как начать путешествие на Север. Он очень смышленый мальчик, — пояснила она Дмитрию, который, не отрываясь, любовался красотой юного создания.

— Кто бы мог подумать, что Броня сможет подружиться с живым. Она и среди мертвых то не могла друзей найти. Не будь я тогда ранен, едва ли мы смогли бы найти с ней общий язык, — посмеиваясь заверил он подростка, продолжая широко улыбаться. Наблюдая за ним, Кристиан отметил про себя, что голос его неестественно звучит, исходя из его внешности. Он был слишком грубым и низкий, в то время как внешность подходила для высокого и даже немного тонкого голоса. Но это была не единственная странность, которую заметил вампир. Дикий, несмотря на заметную хромоту, был довольно уверен в себе, и быстро передвигался. Его совершенно не смущал тот факт, что сзади него стоят еще двое вампиров, которые могут убить его или покалечить. Впрочем, они позволили ему заметить то, что дверь за ним закрылась на замок. Виктор и Кристиан не желали больше никого впускать в свое убежище. Ведь с одним диким они бы наверняка справились без особых усилий. Однако двое или трое, а может даже и больше, вампиров могли войти, пока они разговаривали с Дмитрием, поэтому предостерегая себя и своих верных друзей, вампиры заперли себя вместе с диким. Виктор не Кристиан не желали общаться с ним, лишь со стороны наблюдали за тем, чтобы этот самый Дмитрий не кинулся на кого-нибудь из людей.

— А как зовут тех уважаемых вампиров, что стоят за моей спиной, думая, что я их не замечу? — любезно поинтересовался Дмитрий, поворачиваясь к своим братьям по человеческой крови. — Вы же городские? — догадался дикий. — Так значит, слух про призрачный поезд все же правда? А я-то думал, кто же этот смельчак, что смог покинуть город, которого постигла участь Острова мертвых.

— Как ты узнал о падшим городе? — удивилась Броня, не понимая толком, о чем речь. — И что за поезд-призрак?

— Так вы не в курсе? — изумился вампир. — Про вас уже ходит легенда. Вас называют призрачным поездом для мертвых. Вы ведь в курсе, что один из поездов так и не доехал до города?

— Да. Прямо как в Острове мертвых, — согласился Кристиан, вспоминая хроники, которые ему удалось найти после следствия, проведенного главами мегаполиса, если это вообще можно назвать следствием. В голове вампира тут же всплыли кадры, сделанные с вертолета, на которых запечатлен разодранный в клочья перевернутый вагон, в радиусе десяти метров от которого валялись мертвые замерзшие трупы. Долгое время Кристиан был уверен, что это были дела рук диких. Однако последние события сильно нарушили его уверенность в чем-либо.

— Так вот, теперь все уверены, что вы — призрак того самого поезда, что все еще пытается убежать от диких и добраться до города даже после крушения, — рассказал им печальную историю о несчастных мертвецах Дмитрий.

— Что ж, если это правда, тогда я слишком хорошо себя чувствую для мертвеца, — высказался Виктор. — Впрочем, я и до этого не был живым.

Его слова вызвали у всех смех. Кто бы мог подумать, что очередная глупость, сказанная блондином, может разрядить обстановку и позволить остальным почувствовать себя более комфортно в присутствии дикого. Даже Броня, знавшая ободранного вампира слишком хорошо и доверявшая ему, никак не могла добиться подобного действия от остальных. И лишь Виктор смог этого достичь. Однако, как у него, так и у остальных были вопросы, на которые дикому предстояло еще ответить.

3

Север полон своего очарования, как днем, так и ночью. Дикие, что стали стражами покоя оставшихся здесь навсегда, медленно обходили свои владения, наблюдая все те изменения, что происходят с природой, когда наступает зима. Здесь, на краю света, лето длится не более месяца. Скудная растительность успевает набрать краски и дать плоды, но после все быстро засыпает до следующего проблеска тепла в заполярных широтах. В этих землях уже давно стало сыро и холодно, и вампиры могли лишь наблюдать за тем, как с каждым закатом снежные сугробы становились все больше и непроходимее. До них, как и до всех живых, уже дошел слух о загадочном поезде с призрачными пассажирами. Вот только скептичность их мышления, достигнутая в результате полного отречения от мира и самих себя, не позволяла им верить в это. Поэтому, когда по местам, в которых видели поезд, дикие просчитали, что он направляется именно к ним, приняли решение улучшить охрану своих границ.

В ожидании гостя среди них было много версий. Самой логичной и объясняемой они считали ту, в которой поезд был лишь приманкой, а за ним следовали те, кого дикие ненавидели больше всего — охотники. На этот раз дикие были готовы ко встрече с ними. Однако из-за наличия большого количества железнодорожных путей, ведущих на юг, вампирам пришлось разойтись по разным направлениям, даже не представляя, где именно появятся незваные гости.

Была еще одна версия. Она, так же, как и предыдущая, была связана с людьми, питающимися плотью своих врагов и союзников. Но, по ней, на поезде были вовсе не охотники, а беженцы, которым невероятным чудом удалось избежать участи тех, кто встретился лицом к лицу с живыми чудовищами. Такой вариант казался почти невозможным, но все же дикие понимали, что если это так, то людей следует принять и защитить, поскольку за ними могут следовать охотники, играя с несчастными, словно дикий зверь со своей жертвой.

Именно эта версия дала вампиру по имени Дмитрий надежду на встречу с давним другом. После того дня, как они разошлись с Броней, дикий каждый день размышлял над тем, как далеко придется уйти от родины девушке, прежде чем докопаться до истины. Отчего-то он верил, что упрямая и бесстрашная девчонка все же добралась до правды и теперь направляется на родину за помощью от единственного, кто знает правду о Севере и о ней самой.

Несмотря на большую разрозненность территории, вампир прошел все границы, старательно выглядывая на горизонте постороннее движение. Почти неделю он провел в изнуряющих походах без отдыха и сна, словно он вновь стал тем Дмитрием, что бегал ночами в погоне за смертными. Только на этот раз его целью был один конкретный человек.

И вот, в одну из особо прекрасных ночей он заметил в свете ярких звезд движение поезда. Оно достигло его глаз раньше ушей, но когда звуки работы двигателя и грохот промерзшего железа вперемешку со скрипом подтвердили реальность картины, вампир окончательно убедился, что перед ним не ночной мираж, как обычно бывает у тех несчастных, что сошли с ума от размышлений.

Когда вампир все же добежал до своей цели, локомотив уже окружили другие стражи Севера, внимательно наблюдая за тем, сколько людей в одном единственном вагоне и как они себя ведут. Люди в задней кабине с опасением глядели на тех, кто подбегал слишком близко к локомотиву. Заметив такую реакцию, они старались отходить в тень ночи, лишь бы их не видели, однако иногда все же вампиры разгонялись слишком сильно, не успевая вовремя притормозить. Дмитрий внимательно разглядывал лица укрывшихся позади вагона в надежде увидеть знакомое лицо. И когда среди тех четверых он не нашел Брони, то из последних лучей надежды помчался на обгон локомотива, чтобы посмотреть, кто ведет это создание рук человеческих. И там, кроме трех весьма напряженных незнакомцев он заметил знакомые глаза. Дикий даже не сразу поверил увиденному, несколько раз приглядываясь к женскому лицу.

Окончательное убеждение в правоте увиденного наступило, когда девушка в кабине, несмотря на всю сложившуюся опасность, открыла дверь и вышла наружу. Когда к ней подскочил один из стражей, она что было силы толкнула его в грудь, скинув того с локомотива. Она оглядывала толпу бегущих, после чего прокричала его имя — Дмитрий.

4

— Я вижу у вас есть ко мне вопросы? — решил первым начать Дмитрий, глядя на своих собеседников свысока.

— Да, есть. И достаточно, — коротко ответил ему Виктор, прежде чем начать. — Во-первых, почему ты все еще нас не убил? Я конечно видел, как дикий становился добрым, но только после большого количества донорской крови. Так откуда у вас кровь?

— Мы не пьем крови. Нам этого не нужно, — мягко пояснил ему дикий, оставаясь при этом в полном спокойствии. — Мы отреклись от всего, что может принести смерть.

— Это как? Разве вы не умираете от голода? — изумился Рейнальдо.

— Нет. Мы перерождаемся. Но это похоже на смерть, — согласился вампир. — Но после приходит просветление и мудрость.

— Так вы теперь не убиваете людей? — с нотками надежды в голосе спросила Броня. Она еще в детстве была посмешищем среди бегущих из-за своей глупой мечты, в которой вампиры и люди живут в гармонии, без кровопролития и насилия. Сейчас, спустя столько лет, когда все стало реальностью хотя бы на словах, ей, к сожалению, некому было поведать о своей правоте. Все, с кем она общалась в период своего детства, уже давно стали свидетельством жестокости нынешней эпохи.

— Нет. Мы их защищаем, — ответил ей Дмитрий.

— В смысле? Как это? — усомнился Кристиан. Хоть он и старался успокоить в себе скептика, все же даже при самых безоблачных мыслях он по-прежнему не мог до конца уверовать в то, что монстры могут оказаться спасителями. Это же реальный мир, а не глупый рассказик очередного писателя-оптимиста.

— Тут остались живые, — понял все Виктор, не без удивления на своем бледном лице.

— Да. Когда Остров мертвых пал, остатки диких, спрятавшихся в городе и за его пределами, собрались вместе, чтобы понять, что делать дальше. Нападение живых охотников словно нас отрезвило. Мы осознали, что наш путь был неверным. Сотни погибших людей, оставшиеся после разгрома города напомнили нам о том, что мы оставляем после себя почти каждый рассвет. Через неделю начали погибать первые из нас. Голод был невыносим, но убегать из северных земель мы не хотели. Постепенно перерождение прошли все из нас. А потом, через пару недель появились люди. Они приходили со всего Севера в надежде укрыться в развалинах старого города. Когда они нас впервые увидели, то испугались, но мы не бросились на них. Более того, один из диких, самый старый среди нас, организовал поисковую группу, чтобы мы смогли найти всех, кто заплутал или был не в силах добраться самостоятельно. Естественно, нам не сразу начали доверять. Люди убегали от нас, пытались защищаться и нападали. Но все же, отреченным удалось их к себе расположить. Теперь молва о свободном Севере иногда достигает слуха простых смертных, и они приходят, как и те, кому насытила кровь.

— И сколько же тут живых? — поинтересовался Рейнальдо, не сводя удивленных глаз с рассказчика.

— Более полутысячи, — ответил ему вампир. — И еще около трех тысяч отреченных. Мы стараемся увеличивать население, чтобы больше было вампиров нежели людей, на случай, если на Остров вновь нападут. Мы дали обещание защищать Север ценой жизни.

— Столько народа? Как вас еще не обнаружили? — удивился Виктор. — Ведь нельзя же столько времени оставаться незамеченными.

— Никто не интересуется Севером, — пожав плечами, ответил Дмитрий. — Север для них мертв.

— А как же пропитание? Что-то же нужно есть хотя бы живым, — не могла понять Броня. В ее голове по-прежнему не укладывался факт того, что бегущие могут выжить среди вечного холода, даже если дикие им больше не страшны.

— Иногда нам приходится отправлять группы отреченных на Юг за припасами. Они грабят городские повозки, товарные поезда и островки милосердия, — пояснил Дмитрий. — Никто не рассказывает о грабежах, поскольку считают чудом, что смогли выжить. К тому же у некоторых особо приближенных к власти появились подозрения, что мы — такой же проект верховных правителей, как и охотники.

— Так охотники — это инициатива глав мегаполисов? — оживился Кристиан. Этот вопрос мучал его с самого бегства из родного города, но четкого ответа он так и не получил.

— Есть такие подозрения, — задумался другой вампир. — Однако ответов мы не нашли. Я, если честно, надеялся на то, что Броня сможет ответить нам на этот вопрос. — Он посмотрел на девушку и заметил, что ее взгляд направлен в лобовое окно. И в глазах северянки отражалось удивление и тихое трепетание перед увиденным.

— Это город? — спросил Рейнальдо, затаив дыхание, любуясь увиденным.

Перед взором всех присутствующих в кабине открылись старые развалины городской стены, за которой, словно на старой картине, начали показываться руины каменных домов, среди которых, напоминая о былом благополучии, оставались нетронутыми маленькие домишки и лачуги, построенные совсем недавно из тех обломков, что были всюду. Именно тут жили люди и дикие. В темноте ночи ярко светились фонари и факелы, которые, как могли предположить гости из недавнего рассказа, были украдены у южан. Несколько любопытных детей стояли на вытоптанной дорожке возле рельсовых путей, большими от восхищения глазами провожая удивительный локомотив. Естественно, они произвели огромное впечатление на оставшихся в задней кабине, которые знали историю северных дикарей благодаря пересказу Мигеля и не могли поверить в правдивость этой истории.

— Это поразительно! — высказал свое восхищение Рейнальдо. — Даже несмотря на произошедшее, город просто потрясающий!

— Это еще что, — усмехнулся довольный Дмитрий. — Сейчас поезд остановится и мы отправимся в центр города. Там куда более интересные картины открываются.

Кристиан заметил, что дикий как-то странно поглядела на него, прежде чем перевести взгляд на свою старую знакомую, в чьих глазах читалось понимание его загадочных слов, предвкушение и в то же время глубокое разочарование. Это озадачило бывшего начальника городской стражи. Городские пейзажи, в которых читалось уныние и гибель, напоминали ему о чем-то. Но это словно вспоминать кошмарный сон вечером следующего дня. Все было туманно и едва уловимо. Однако, оказавшись на станции, где останавливались прежде все пассажирские поезда, Кристиан, покинув кабину и осмотревшись, мог четко сказать, в каком доме сколько было этажей до того, как орудия охотников и время не сделали свое разрушительное действие, превратив даже самые прекрасные постройки в уродливых инвалидов старины.

— Добро пожаловать в Остров мертвых — дом потерянных душ, — торжественно приветствовал Дмитрий гостей, первым ступая на землю обетованную.

— Так ты знаешь их? — к дикому неспешным шагом подошел столь же изувеченный голодной смертью и воздержанием от крови вампир, гордо глядя на гостей сверху вниз. Его огромный рост и тощая фигура делали его похожим на представителя высшего сословия, а сдержанность в эмоциях и сложенные за спиной руки лишь подтверждали сложившееся о нем мнение. Даже Мигель, чье происхождение не вызывало никаких вопросов и сомнений, казался рядом с ним неказистым простофилей.

— Да, Славентий, это мой старый друг, — Дмитрий положил руку на плечо Броне, которой подобное проявление близости явно не польстило, и она попыталась незаметно скинуть с себя чужую ладонь. — Я рассказывал о ней. Благодаря этой девушке я все еще жив, — с широкой улыбкой и огромной благодарностью в голосе произнес он.

— Ах, так вот как выглядит та прекрасная Броня, на которой ты хотел жениться, — слегка улыбнувшись произнес короткостриженый вампир, вызывая у своего собеседника чувство стыда. — Знаешь, еще до того, как он смог бежать наравне со всеми, Дмитрий часто говорил, что подарит тебе кольцо после твоего возвращения. Жаль, что он так и не нашел ни одного. — Слова неизвестного, направленные девушке, вызвали у Дмитрия глубокое разочарование в приятеле, и если бы не мертвенная бледность лица, которой мог похвастаться в столь холодных краях только вампир, то наверняка бы залился краской.

— Славентий, — позвал незнакомца по имени хромой брат по отречению. — Прекрати нести чушь и путать наших гостей. Броня вернулась домой после столь долгого путешествия не для того, чтобы… — вампир не знал, как правильно сказать то, что имеет в виду, и не ругнуться. Как никак Рейнальдо в его глазах, как и в глазах большинства взрослых, казался еще совсем ребенком — прекрасное дитя рассвета.

— Я уже представляю, что с ним сделает Броня, если он встанет перед ней на одно колено, — с ехидной улыбкой высказался Виктор, глядя на все со стороны.

— Вынесет ему это колено с ноги, — ответил за него Кристиан, испытывая при этом странную гордость за представленный поступок девушки.

— Или лицо. Так будет даже интереснее, — впервые за все время знакомства Александр поддержал подобную дискуссию, сильно удивив остальных.

— Да, пожалуй, ты прав, — после небольшого шока опомнился Виктор. — Колено — это как-то не серьезно.

— А лицо слишком быстро, — начал спорить Кристиан. — Пусть сначала с колена начнет.

— Она чисто из принципа и нелюбви к твоей вредной натуре перейдет сразу к лицу, — все же продолжал настаивать Александр.

— Это у кого еще натура вредная будет после его лица, а?

— Народ, я вообще-то здесь, — напомнила им Броня с серьезным выражением лица. — И заканчивайте, пока я вам колени не вывернула и лица с седалищным местом местами не поменяла. — Она сделала шаг в их сторону, сложив руки на груди.

— Народ, давайте не будем ссориться. Лучше идемте со мной. Вы устали и наверняка проголодались. Вам следует прийти в себя после столь долгого путешествия, — быстро перевел тему разговора Дмитрий. — Предлагаю вам погостить в нашем отеле, если его так можно назвать. Это скорее что-то постоялого двора для тех, кто пока не нашел себе дом, — немного растерянно начал щебетать Дмитрий, явно задетый словами новых знакомых о Броне и ее реакции на предложение руки и сердца.

— Боюсь, времени на отдых у нас нет. Слишком быстро на нас открыли охоту, — разочаровала его Броня. — Нам бы попасть в дом прежней главы города, Манилы. Если, конечно, он уцелел, — уточнила девушка, переводя вопросительный взгляд с одного отреченного на другого.

— Да, здание устояло. Но вход туда воспрещен. Когда мы только заняли город, выяснилось, что часть стражи выжила, но воспринимать нас как друзей они не пожелали. Дом главы города — их крепость, в которой они держат себя измором. Мы отправляли к ним людей на переговоры, но никто из них не вернулся. С тех пор никто и близко не подходит к зданию, а вокруг постоянно дежурят отреченные, дабы избежать лишних жертв, — нахмурившись, поведал им печальную и немного странную историю Славентий. На его достаточно молодом, но немного измученном голодом и холодом лице отражалось смятение и озадаченность. — Но, зачем вам дом Манилы?

— Думаю, если там нет ответов, то подсказки должны были сохраниться. Я видела одну из них своими глазами. Манила знала, что я в состоянии прочесть книгу, которую ей привез кто-то из ее доверенных. Я держала рукопись в руках в день нападения на город. Тогда я, правда, понятия не имела, что она может содержать в себе. Впрочем, — северянка с сожалением вздохнула, сделав паузу, — я и сейчас не уверена, что она может хоть что-то объяснить.

— Раз есть хоть небольшой шанс того, что ответы все это время хранились у нас под носом, а мы из-за своей трусости не могли до них добраться, то мы попадем в дом Манилы. Дмитрий, — он обратился к ошарашенному новыми новостями вампиру. — Отведи их к дежурному отряду и передай мой приказ: любой ценой отбейте у них здание и узнайте, что стало с теми людьми, которых мы отправили на верную смерть.

По лицу друга Брони было видно, что он имеет возражения, однако четкое понимание нынешней иерархии не дало ему сказать и слова против. Ведь он всего лишь солдат, если его можно так назвать, а Славентий, несмотря на всю неформальность общения в его сторону, оставался главой нынешнего северного поселения, если не среди людей, так среди отреченных точно. Этот факт делал вампира уважаемым среди прочих и давал ему право отдавать приказы.

Вампир повел группу к зданию в центре уже канувшего в небытие Острова мертвых. Люди предпочитали не заходить так далеко вглубь руин без особой надобности, продолжая остерегаться заключенных в доме стражей и тех, кто, несмотря на клятву, мог все же возжелать свежей крови. Такой риск был всегда, когда дело доходило до тех, кто совсем недавно прошел обряд перерождения и еще не забыл вкус красного напитка. Поэтому, когда из-за руин перестали показываться пригородные лачуги, бежавшие южане стали едва ли не единственными живыми в этой части города.

Проходя мимо очередного когда-то огромного здания, от которого теперь осталась лишь часть стены, Кристиан заметил старую фреску — портрет какого-то мужчины, чье лицо было изуродовано выстрелами из крупнокалиберного орудия или вовсе обрушилось отчасти вместе с половиной стены.

— Кто это? — решил спросить бывший глава городской стражи.

— Ах, это, — загадочно протянул Дмитрий, поглядывая на Броню, которая едва заметно мотнул головой, серьезно глядя на старого друга, давая ему понять, что еще не время говорить о человеке на портрете. — Говорят, Манила — покойная глава города, — была влюблена в одного человека. Она восхищалась им, и едва ли не боготворила его. Все здания на главной улице города разукрашены его портретами, а в доме их висит еще больше.

— А он? Он любил ее? — немного наивно поинтересовалась Александра восхищенным голосом, сидя на спине своего деда.

— Он был самым сильным духом человеком когда-то. Она так и не набралась храбрости ему признаться.

— Жаль. Печальная история. Они оба мертвы? — продолжала расспрашивать девушка уже немного дрожащим от нахлынувших чувств голосом.

Александра всегда была сентиментальна и невероятно романтична, несмотря на все слухи о ее расчетливой натуре. Истории о неразделенной любви вызывали у нее непреодолимое желание зарыдать, которому она очень часто поддавалась, разбивая сердца тем, кто видел ее слезы. А данная история ей очень нравилась, поскольку благодаря ей она могла расположить к себе не только любвеобильного Виктора, но и других новых знакомых. Это была подстраховка девушки на случай, если все пойдет прахом. Ведь не раз ее спасали те, кто отдал ей свое сердце, зачастую, ценой своей жизни.

Проходя мимо полуразрушенного города, Винсент обратил внимание на то, что ему на глаза не попался ни один мертвец. Даже в его родном городе то и дело на улицах долгое время оставались трупы тех несчастных, которых постигла смерть от болезни, руки грабителя или несчастного случая. Но в этом Богом забытом месте даже спустя столь недолгое время с момента нападения дикарей, улицы были чисты от мертвых тел. Не поверив в это, вампир начал внимательно приглядываться к медленно проплывавшим мимо домам и закоулкам, но так и не увидел ни одного погибшего.

— А где все трупы? — опередил вампира Рейнальдо, так же как и его приятель заметивший столь явную странность.

— Мы их сжигаем, — ответил ему Дмитрий. — Раньше хотели закапывать, как в старые времена, но для кладбища требуется много места, чего у нас нет. К тому же промерзшая земля едва ли поддается раскопкам даже нам, что уж говорить про людей. Поэтому пришлось пойти другим путем. Мы сжигаем их на кострах. Дерево, слава всем, растет не так уж далеко. — В доказательства своих слов он указал рукой в южном направлении, где среди редких местных деревьев уже на горизонте можно было увидеть сгущение растительности.

— Так вот почему нет трупов на улице, — понял Винсент, про себя поражаясь внутренней организацией местного населения.

— Да. Хоть сейчас и холодно, тела все равно привлекают к себе хищников. Нам такие гости ни к чему. По крайней мере, до тех пор пока не разберемся с нашей главной проблемой.

Беседуя о том, как именно сжигаются тела, Дмитрий незаметно привел гостей на место. Броня, не раз бывавшая в этом поистине удивительном месте, сразу узнала дом Манилы. Он, как и прежде, был прекрасен и величественен, словно и не было никакого нападения на старый город. Его темные окна, словно глазницы, пустые и мертвые, глядели на окруживших дом вампиров с неким равнодушием. Глядя на него со стороны мало кто мог подумать, что в этом старом здании может еще кто-то жить.

— Славентий приказал взять дом штурмом, — коротко передал слова неприметному вампиру Дмитрий. — Он желает уже наконец сжечь тела парламентеров.

Выслушав его незнакомец ничего не сказал в ответ. Он лишь согласно кивнул, недоверчиво поглядывая на незнакомые лица людей, забредших так далеко в глубь города. Потом он отошел в палатку, небольшую и низкую, сделанную из каких-то крепко сшитых лохмотьев, где, как успел разглядеть в небольшую щель Мигель, было что-то вроде пункта связи, связывавшего всех, кто участвовал в осаде дома. Не прошло и часа, как отреченные начали собираться отовсюду, вооруженные ножами и огнестрельным оружием. Однако Рейнальдо, как ему и свойственно, заметил некую особенность местной армии. Они, в отличие от своих уже давно ставших городскими собратьев больше полагались на холодное оружие, нежели на те пережитки прошлого, что не помогли людям побороть «чуму» прошлого столетия — вампиризм.

Тот самый вампир, которому Дмитрий передал приказ старшего, громко скомандовал, и отряд солдат поспешил к зданию. Несколько небольших групп, осаждавших дом, остались на месте, дабы предотвратить отход скрывавшихся в доме стражников в город, где непременно будут жертвы.

— Вы думаете, они все еще живы? — засомневался Виктор. — Как давно они там?

— Более двух лет, — ответил ему Дмитрий. Он вместе с группой туристов остался на линии осады, отведя людей в сторону к одному из домов, все еще стоявших после бомбежки. Группа стояла в укрытии, со стороны наблюдая за происходящим.

— За это время они уже могли переродится? Сколько нужно голодать, чтобы умереть? — поинтересовался Рейнальдо, неуклюже выглядывая из-за широкой спины Кристиана, который все это время недовольно разглядывал все вокруг оценивающим взглядом. Он и рад был бы придраться к чему-нибудь или дать дельный совет с важным видом, вот только не было и малейшего для этого повода. Однако это не мешало ему стоять с недовольным лицом, всем своим видом показывая, что он не верит в отречение, как впрочем и во все, что тут видит. Уж слишком все красиво и безоблачно для такого места со столь плачевной историей.

Стоило отрядам выйти из укрытий и подойти к дому, как по ним тут же пустили автоматные очереди. Один за другим погибло не меньше дюжины, прежде чем вампиры решили отступить. С заднего двора тоже послышался шум стрельбы. Кто бы не был в доме Манилы, он явно был здоров и идти на контакт не намеревался.

От испуга все прибывшие с южного направления тут же попрятались в своем укрытии, стараясь высмотреть тех, кто вел обстрел с окон, но при этом не стать их мишенью. Но единственный, кому это удалось, был Мигель. И что-то изменилось в его лице. Заинтересованные происходящим вокруг не обратили на это внимания. Все, кроме Кристиана, по-прежнему недовольного и желавшего убедить всех в своей правоте.

— Им нужна помощь, — заметил Дмитрий, продолжая сидеть возле своих новоиспеченных подопечных. — Думаю, мне стоит пойти к ним. А вы оставайтесь здесь. Не выходите, чтобы вас не убили, — настоятельно попросил вампир, прежде чем скрыться среди руин и погрома, сохранившихся, казалось, только в этой части города.

Проводив его взглядом, Мигель жестами привлек внимание своей компании, явно опасаясь, что его услышат те, кому не стоит, и взмахом руки позвал их за собой. Александр желал уже было возмутиться, уже привычно нахмурив брови, но Винсент его остановил, приложив свою руку к его рту. Напряжение древнего было настолько заметно, что необязательно было быть даже вампиром, чтобы это почувствовать. Кристиан же наоборот оживился. Пригладив рукой свои чёрные, как смоль, волосы, пришедшие в полнейший беспорядок из-за всей этой суматохи как на Севере, так и за его пределами, он с явным рвением подскочил с места, спеша за тем, кто мог подтвердить, что он не всегда просто паникер.

5

— Что-то тут не так, — полушепотом пояснил Мигель, когда группа отошла от места боевых действий. — Они нам лгут, я уверен в этом! — злобно прошипел вампир, пересекая окрестности быстрым шагом.

— Ну, хоть кто-то это заметил, — закатив глаза облегченно выдохнул Кристиан. — Я понял, что нам вешают лапшу на уши еще когда этот клоун представлялся.

— Ты про Дмитрия? — удивилась Броня. — Он бы не стал меня обманывать, — возразила девушка, не в силах поверить в слова вампиров. — Мы с ним столько времени знакомы.

— Сколько именно? Ты больше года в бегах, а сколько из этого времени ты общалась с этим представителем ночных горожан? — продолжал убеждать ее бывший глава городской стражи. — Ты знаешь меня больше, чем его.

— Да ты паникер долбанный, — выдал ему Александр. — Тебе верить – себе дороже. Ты ведь до последнего упирался, что Броня врет.

— Я и сейчас не уверен, что она ничего не скрывает, — честно признался тот, пожимая плечами. — Но даже она в моих глазах кристально чистый человек по сравнению с этим уродом кривоногим. У него на лбу все написано. Ха! Отречение? Если бы это было правдой, дикие давно бы исчезли по определению, — рассуждал Кристиан, все больше убеждая остальных в глупости самой идеи. И с каждым словом он расправлял плечи, превращаясь в себя прежнего, того Кристиана, что каждую ночь отстаивал маленький городок от презренных им ночных вампиров. Виктор заметил это преображение и был этим весьма доволен. Рано или поздно все вернется на круги своя. Надо лишь ждать.

— Спасибо за комплимент, конечно, но все равно ты меня не убедил, — развела руками северянка. — И вообще, куда мы идем? Нам ведь сказали остаться на месте. Нас будут искать.

— Поэтому нам следует уйти. Ты еще не поняла? Нас хотят использовать, — продолжал пояснять Мигель, все больше свирепея от осознания того, что кто-то пытался его так открыто обмануть. — Кто бы не был в том доме, они все знают. Я хочу добраться до них раньше этих уродов и поговорить. — Он резко остановился и повернулся к следовавшим за ним беглецам. Не успели они заметить его движения, как он уже схватил Броню за шею и прижал к стене уцелевшего дома, вдоль которого они шли.

— Ты что творишь? — испугался Винсент, делая шаг в его сторону.

— Еще шаг и я ей голову оторву! — пригрозил древний, не сводя свирепого взгляда с несчастной девушки. — А ты, милочка, слушай сюда. Я не люблю, когда меня пытаются надурить. Меня это бесит. Мне плевать на твою глупость и доверчивость. Это твои проблемы. Но с собой подобного я не потерплю. Так что будь добра, напряги остатки своего отмороженного мозга и скажи, как нам проникнуть в дом, обойдя осаду. — Он немного ослабил хватку, когда Броня начала задыхаться, выпучив глаза от удушения.

— Я не знаю, — прохрипела девушка, продолжая отчаянно пинать вампира и безрезультатно отдирать его цепкие пальцы от своего горла. Но когда ее не выпустили, а сильнее прижали к стене, в ее голове словно что-то щелкнуло, и она вспомнила разговор, услышанный еще в детстве. — Церковь. Там есть тоннель, — на последнем вдохе прошептала девушка, чье лицо уже начало наливаться кровью.

Этот ответ удовлетворил древнего, и он отпустил девушку. Она упала на колени, заходясь диким приступом кашля, держась за шею. На коже уже проступили следы чужих рук. К ней тут же подскочили Рейнальдо и Виктор. Слезы сами подкатили к глазам Брони, ставшей абсолютно бессильной в такой ситуации, впервые в своей жизни. Она подняла на едва не убившего ее вампира полный страха, отчаяния и разочарования взгляд, но встретила лишь полное равнодушие в темных глазах.

— Зачем ты так? Она ведь еще совсем дитя… — сокрушался Винсент, виновато смотря на девушку и всем своим телом ощущая, как сидящая на его спине Александра дрожит в страхе.

— Это мир, в котором нет детей. Ее вера в чужие слова — ее дело. Но слушать весь этот бред я не намерен. Меня обводят вокруг пальца, и я жажду мщения. Не стойте на пути, иначе я вас убью, — пригрозил Мигель, гневно посмотрев на каждого, кто его сопровождал. — А теперь советую подобрать сопли и не отставать. Если вас поймают, я помогать не стану. — После этих слов он пошел прочь на запах ладана, все еще сохранившийся в давно забытой всеми святой земле. Он казался абсолютно спокойным, но Кристиан, готовый броситься на обидчика в любой момент, все же заметил, как сжатые в кулаки руки древнего поразила легкая дрожь. Кристиан знал это чувство. Такое было с ним, когда он бежал с города и когда он обратил своего воспитанника в вампира. Это результат страха. Мигель испугался, но чего, Кристиан не смог понять.

Глава 11. Ужас тайной комнаты

1

Старая церковь, давно забытая всеми и заметенная снегом, стояла посреди руин в том же виде, как ее запомнила Броня. Все те же блестящие вершины куполов, все те же светлые каменные стены. Только двери теперь были снесены с петель и валялись в стороне. А внутри не горят свечи, как когда-то. Да и стены, обшарпанные и потемневшие от времени больше не украшали немного пугающие, но в то же время восхитительные иконы. Их забрали, либо чтобы спасти, либо чтобы потом обменять на что-то стоящее. Хотя, в современном обществе религия уже не имела особой цены. Однако некоторые бессмертные скупали религиозные безделушки в память о прежних временах, когда в них просыпалась ностальгия.

— Где вход? — строго спросил Мигель, посмотрев на вышедшую из омута воспоминаний и потому удивленную Броню.

— Он там, — она показала на сцену, где за трибуной прежде выступал перед своей паствой святой отец. — Под трибуной.

Вампир молниеносно подбежал к месту, где множество раз выступал вестник Слова Божьего, и снес это трибуну с корнем, оставив после себя лишь зияющую дыру. Путь вел вниз узкой крутой лестницей в полнейшую тьму. Однако Мигеля она не пугала, он прекрасно видел в темноте. Даже не обращая внимания на смятение его спутников, древний начал спуск. Он остановился лишь находясь по пояс в проходе, чтобы сказать:

— Когда нашу пропажу обнаружат, пойдут на поиски. Они не обладают таким чутьем, как я, но их едва ли можно назвать глупцами. И когда они вас найдут, не пощадят никого. Вам решать свою судьбу: идти со мной или погибнуть здесь. — И на секунду в его образе монстра появилось что-то теплое и заботливое. Что-то от того Мигеля, который очаровал их всех в первый день знакомства. Это и подкупило остальных. Его слова оказались для беглецов вполне логичными.

Немного постояв, поразмышляв над словами вампира, они все же в нерешимости, но подошли к спуску, где уже скрылся Мигель. Они спускались один за другим, поддерживая друг друга, стараясь не упасть и не оступиться. Броня, вовремя не нащупав ногой ступени, схватилась за стену и ощутила на своих пальцах гладкий твердый слой воска церковных свечей, что попадал сюда с трибуны, на которой во время выступления священника и прочтения молитв всегда горела как минимум одна свеча. Этот налет был наиболее лучшим показателем того, как долго стояла эта церковь, и как давно под ее полами таился тайный путь.

Последним спускался Кристиан. Пока остальные спускались друг за другом в подземный ход, он огляделся по сторонам в поисках того, чем можно было бы укрыть спуск от посторонних глаз. Ведь Мигель в гневе разрушил одним движением трибуну в щепки. Ему на глаза попался небольшой стол, перед которым люди вставали на колени, дабы помолиться и поставить свечку. Его то вампир и решил использовать для укрытия. Он двигал молитвенный стол, когда Броня, будучи предпоследней, уже начала спуск. Он перекрыл проход так, что едва мог втиснуться в оставшуюся щель, и, лишь спустившись достаточно низко, закрыл за собой проход окончательно. Так его окружила тьма. Сначала он даже не решался пошевелиться, дабы не оступиться и не скатиться кубарем вниз, но через пару тройку секунд его вампирские глаза начали привыкать, и он начал спуск, постепенно увеличивая темп, чтобы нагнать своих спутников. Те уже дошли до подножья лестницы в узком тоннеле, ведущем в неизвестном направлении.

— Ты уверена, что путь ведет именно в дом главы города? — громко поинтересовался Мигель, и его голос эхом разнесся по узкому, но довольно высокому коридору.

— Я лишь слышала о нем. Ни мне, ни кому-либо из ныне живущих до этого момента проверить слухи не предоставлялось возможности. Это потайной проход, и о нем, так же, как и о происхождении вампиров, много сказаний. Некоторые из них весьма пугающие, — пояснила северянка, продолжая двигаться, водя руками по каменным стенам. Она уже привыкла к темноте и хорошо видела, но ощущение древнего камня, столь ровного, несмотря на прошедшие в забытие годы, придавало ей больше уверенности.

— Какие именно? — уже и без того перепуганная Александра напряглась, готовясь к самым страшным монстрам, которые только могло породить ее воображение.

— Александра, не надо, — Винсент, следовавший за ней следом и помогающий ей идти, приобнял внучку за плечо и тут же почувствовал, как терзавший ее страх заставляет тело несчастной содрогаться при каждом вздохе.

— Нет, надо! — настаивала девушка. — Я хочу знать, чего нам стоит опасаться. В наше время все легенды правдивы. Так что лучше, если она расскажет сейчас, а не когда уже будет поздно.

— Легенда про зомби — неправда, — опроверг ее слова Рейнальдо, топая впереди. — И инопланетяне. И призраки. Их же не существует.

— Мы не живем, — начал рассуждать Мигель, — значит, мы мертвы. Чем не зомби? Мы — призраки самих себя. Тех, кем были когда-то. И да, я существую достаточно долго и слышал много слухов о том, как именно появились нам подобные. Как думаешь, юный мальчик, какая среди них существовала теория? — он, продолжая идти, обернулся и посмотрел на следовавшего за ним юношу, чтобы увидеть его реакцию. Ведь его горящие глаза и удивленный, немного детский вид заставляли вампира удивляться.

— Неужели инопланетяне? — удивился Рейнальдо, поправляя очки, которые он умудрился сберечь даже во время побега с захваченного города.

— Я тоже слышал эти легенды, — подал голос Виктор. — И каждая из них нелепее предыдущей, но знаете, сейчас, когда мы столько пережили и увидели, часть этих историй кажется мне вполне реальной.

— Когда доберемся до сути, ты удивишься тому, что сможешь осознать, — поведал ему Мигель. — Твой мир станет по истине прекрасен.

— Или необычайно уродлив, — резко перебила его Броня, явно желая задеть. Кристиан прихватил ее за руку, намекая, чтобы та не нарывалась лишний раз, но девушка с силой вырвала руку из его цепких пальцев, давая ему понять свою решительность. Это не понравилось бывшему главе городской стражи, и он, воспользовавшись полной темнотой и привычкой Брони держаться от всех поодаль, схватил ее и прижал к себе как можно ближе. Он откуда-то знал, как именно нужно говорить, чтобы такие, как Мигель его не услышали. Он зажал руки девушки в таком положении, что она не могла пошевелиться и приблизился к ней так, что его губы касались ее уха.

— Не провоцируй его. Он напуган и не отвечает за свои действия. Если хочешь ему отомстить, то жди тихо. Случай может скоро подвернуться, — он говорил быстро, но четко, чтобы девушка его поняла.

Вампир отпустил Броню лишь после того, как она молча кивнула, уступив ему. Стоило его пальцам разжаться, как девушка тут же отскочила вперед, словно от чумного больного, врезавшись при этом в стену. Недовольно посмотрев на поставившего ее в неудобное положение и вновь заставившего почувствовать себя беспомощной, северянка направилась быстрым шагом догонять остальных. Кристиан старался не отставать от девушки, словно был шанс заплутать, но при этом сохраняя дистанцию, чтобы еще сильнее не напугать девушку. Даже по его весьма бездушным меркам она пережила достаточно стресса для одного дня.

Время, потраченное на прохождение подземного хода, прошло быстро. Но никого это и не волновало, поскольку путешественники уже мечтали о том, чтобы наконец покинуть темный коридор, куда бы тот не вел. Выход оказался такой же крутой лестницей, как и вход. Подняться по ней было не сложно, а вот выталкивать люк, желая выбраться на свет, оказалось затруднительно. Мигелю пришлось поднапрячься, чтобы крышка входа сдвинулась с места.

Первое, что увидел вампир — темнота. Словно он и не выходил из подземелья. Однако, стоило ему приглядеться, как он заметил некоторые изменения. Помещение было относительно небольшим, но обставленным хорошей мебелью, а в паре метров от люка была дверь, за которой горел тусклый свет. Мигель аккуратно вышел и начал помогать другим как можно тише подниматься наверх. Никто не хотел шуметь. Ведь сохранялась небольшая вероятность того, что местные обитатели все же являются голодными монстрами, желающими полакомиться незваными гостями. Они не стали закрывать проход на случай, если придется спасаться бегством. Винсент собирался пойти первым, но Броня его остановила. Девушка подумала, что будет лучше, если она покажется, ведь все местные стражи знали ее в лицо. С половиной из них она дралась, другая половина их разнимала. Так что такую личность сложно забыть.

Открыв дверь Броня увидела тусклую керосиновую лампу, возле которой находилось несколько знакомых ей вампиров. Они не сразу обратили внимание на посторонних, направив свой взор на отреченных за окном. Те отступили и пока были заняты другими делами, давая осажденным время передохнуть.

— Никто не хочет объяснить, что вообще происходит? — аккуратно задала вопрос северянка, обращая на себя внимание дежурных. Те молниеносно обернулись, но узнали девушку прежде, чем выстрелить на звук.

— Броня? — удивился один из них. — Быть не может! — При виде девушки солдаты подскочили с мест, глядя на нее в упор, словно на нечто поразительное.

— Если вы надеялись, что я сдохну, то выкусите, — она показала стражам средний палец. — Я не одна.

За спиной девушки появились ее спутники, с опаской поглядывающие на вооруженных вампиров. Те, в свою очередь тоже изрядно напряглись. Мигель тут же сообразил, что если бы не Броня, то их всех уже отправили на тот свет.

— Вампиры, — сквозь зубы прорычал один из стражей, завидев Мигеля и Винсента, и тут же направил на них автомат еще с прошлого века.

— Как и ты, — заметила северянка, стараясь при этом всем своим видом показать обеим сторонам, что все хорошо, и волноваться не стоит.

— Они одни из тех? — спросил другой страж, кивком головы указывая в окно.

— Нет. Они с Юга. Слышали про нападение на город? — пояснила Броня.

— До нас новости в последнее время доходят очень поздно, — не без иронии ответил ей собеседник, что все еще сохранял спокойствие, несмотря на напряжение, витавшее в воздухе.

— С нашим городом случилось то же, что и с Островом мертвых пару лет назад, — вышел вперед Винсент. — На нас напали люди. Странные люди, — добавил он, немного замявшись.

— Что ж, это меньшее из зол. Молитесь, чтобы к вам не завились эти, — они кивнули в сторону окна. — Но… Зачем вы вернулись? Нашли что-то? — с надеждой поинтересовался страж.

— Не совсем. Я бы хотела забрать кое-что. Манила пригласила меня в день падения города к себе в убежище, чтобы я прочла кое-что для нее. Могу я сделать это сейчас? — пояснила Броня, спрашивая разрешение у нынешних владельцев дома.

— Это тебе к самой Маниле надо. Она тут все решает. — Страж, что едва не выстрелил в девушку и ее спутников указал дальше по коридору, показывая направление, по которому они найдут владелицу дома.

— Она все еще жива? — удивилась Броня, глядя на собеседников широкими глазами цвета осени.

— Она еще нас переживет, — отмахнулся страж. — Иди к ней. Она будет рада тебе.

Не ответив улыбающемуся солдату девушка поспешила по указанному направлению, радостно представляя встречу с Манилой. Остальные спасшиеся лишь обменялись неловкими взглядами со стражниками, прежде чем поспешить за ней. Броня шла быстрым шагом по длинному коридору, все еще украшенному дорогими прекрасными картинами и уставленному красивой резной мебелью, сделанной личным мастером главы города. Александр, как искусный плотник не мог не заметить этого, про себя отмечая, что человек с таким вкусом не может стать монстром ни при каких обстоятельствах. Однако Кристиан так не думал. Вампиры, с которыми они разговаривали не походили на оголодавших. Более того, присутствие людей их заинтересовало не больше, чем вампиры, пришедшие с их старой знакомой, если не меньше. Это означало, что у них все же есть кровь. Но чья она, и как ее добывают все еще оставалось загадкой.

— Манила! — Наконец остановилась Броня так неожиданно, что едва поспевавший за ней Рейнальдо чуть не врезался в девушку.

Прекратив передвижение, спутники северянки огляделись по сторонам. Они оказались в большом зале — приемной, как предположил Мигель, не раз бывавший в домах высокопоставленных людей в прежние времена. Несмотря на заколоченные окна и отсутствие электричества, которое заменялось лишь керосиновыми лампами и самодельными свечами, помещение выглядело величественно и богато. Огромное количество всевозможных портретов, богатая мебель, узорные канделябры, огромные хрустальные люстры, шелковые запыленные занавески, каменный пол, а над всем этим расписная фреска прямо на потолке. Зрелище поистине завораживающее. Посередине помещения стоял длинный обеденный стол, за которым прежде несомненно устраивались приглашенные на званый ужин. Однако теперь у сидевших за столом не было никакой еды. Перед ними была карта с непонятными для посторонних глаз пометками. Услышав женский голос, на зов обернулась строгая на вид, худощавая вампирша в строгом походном костюме под цвет ее кожи. Черные, как сама ночь, волосы были убраны в тугой пучок, а лицо, некогда прекрасное и молодое, теперь украшал огромный витиеватый шрам. Женщина посмотрела на гостей строго, но с осознанием того, кто перед ней, в глазах появилось удивление, а затем и страх.

— Броня? — пугливо позвала она девушку. — Не может быть. Неужели ты…

— Мы не с ними, — опередил ее вопрос Кристиан, оставаясь позади всех и хмуро глядя на незнакомых присутствующих. — Но и не с вами. Нам просто по пути.

— Кристиан! — вырвалось у вампирши. Она оказалась рада ему гораздо больше, нежели северянке. — Ты все-таки решил вернуться? — Манила быстро подошла, желая обнять вампира, но тот отошел назад, выставляя руку вперед, давая понять, что к столь быстрому сближению он еще не готов.

— Ты был прежде на Севере? — изумился Виктор. — Почему ты никогда мне этого не рассказывал?

— Потому что я никогда здесь не был, — прорычал в ответ тот, недовольно поглядывая в остановившуюся в полуметре от него женщину.

— Что они с тобой сделали? Кристиан, это ведь ты? Хотя нет, это невозможно. Ты уже должен был состариться и умереть, — глядя на старого приятеля во все глаза не могла поверить глава разрушенного города.

— Вампиры не стареют, — ответил за ошарашенного знакомого Винсент, стараясь как и всегда держаться сдержанно и любезно. — Кристиан — вампир.

— Что?! — взревела вампирша. — Они тебя обратили?! Как они посмели?! Эти люди клялись оставить тебя в живых! — рассвирепела женщина. — Это нарушение договора!

— Кто они? — тут же уловил любопытный подросток. — И что за договор?

Поняв, что она сболтнула лишнего, вампирша замолчала, но было уже поздно. Ее услышали. Заметив растерянность своей сестры ночи, Винсент, воспитанный и деликатный едва ли не с рождения, решил взять ситуацию в свои руки. Он подошел к ней ближе, стараясь глядеть ей прямо в глаза, и вновь задал уже озвученный вопрос, но немного иначе:

— Манила, скажи, о чем идет речь? Это очень важно, — настойчиво и жалостливо одновременно заверил ее владелец старого отеля. — Ты никогда бы не сделала ничего плохого. Уж мне ли не знать, — едва улыбнулся он, после чего спросил: — Я – Винсент. Ты ведь меня помнишь?

— Тебя сложно не узнать, старый ты простак, — также ласково ответила она, немного успокаиваясь. — Ладно, все равно уже проболталась, — устало вздохнула женщина, за мгновения став старше на десяток лет. — Господа, вы уже знаете, что вам необходимо делать. Прошу вас вернуться к своим отрядам и ждать сигнала, — громко велела она вампирам, с которыми еще пару минут назад обсуждала план действий.

Кристиан удивился столь крепкой дисциплине. Никто из подчиненных и слова не сказал. Более того на лицах каждого из них было понимание ситуации и решительность в исполнении любого приказа. И никакого упрека или даже тени недовольства ни к Маниле, ни к незнакомцам, что прервали их собрание. Некоторые командиры лишь сбавили шаг, чтобы с едва заметной улыбкой поприветствовать Броню и поздравить ее с возвращением домой, хоть и не в самые лучшие времена. В Рейнбоу такого никогда не было. Даже несмотря на всю строгость и непреклонность главы городской стражи, всегда находился глупец со слишком длинным языком и слишком большим самомнением, пытавшийся устроить саботаж при любом удобном случае.

— Что ж, думаю, вам лучше присесть, — начала глава северного города, когда последний из командиров покинул зал. — Разговор будет долгий и не самый приятный.

Заметив на ее лице озадаченность и напряжение, которое испытывает человек лишь в те моменты, когда осознает, что предстоящий разговор может причинить кому-то сильную боль, все решили поступить, как она сказала. Вампирша села во главе стола, остальные расположились вдоль, внимательно глядя на нее.

— Думаю, стоит начать с нашего знакомства, Кристиан, — запинаясь начала Манила. — Это было достаточно давно. Почти век назад. Ты был младше, чем сейчас, но уже обзавелся недоверчивым взглядом. Тебя привезли сюда, поскольку Остров мертвых имел лучшую защиту ото всех, кто мог бы попытаться напасть на город.

— Вы про диких? — перебил ее Мигель, желая уточнить.

— Не только. Тогда нас тревожили не только они. Главы мегаполисов тогда впервые столкнулись с Иными — людьми, что ведут охоту на вампиров. Кристиан был одним из них.

Манила замолчала, когда увидела удивление на лицах слушателей. Им, как и ей когда-то, необходимо было время, чтобы прийти в себя и осознать всю суть сказанного. Однако, посмотрев на Кристиана, женщина удивилась. На его хмуром лице читалось озарение, но никак не смятение, которое он должен был испытать, услышь он это впервые. Тогда Манила решила продолжить после короткой паузы.

— Кристиана поймали случайно. Его придавило обломками разрушенной его отрядом стены одного из мегаполисов. Его привезли к нам для допроса. Но, несмотря на все пытки, он так и не сказал ничего. Я восхищалась мужеством этого еще совсем ребенка. И когда его уже хотели казнить, мне удалось уговорить Кристиана на сотрудничество. Мы с ним тогда неплохо подружились. Я залечила его раны. Но Главы были непреклонны. Они хотели казнить Иного даже после того, как он им все расскажет. И мне пришлось заключить с ними сделку.

— В чем была суть сделки? — решила уточнить Броня, заметив, что Манила старается быстро обойти само упоминание о договоре, что она заключила с высшими членами.

— Север ведет войну с Иными, не позволяя тем пройти на Юг к мегаполисам. А взамен Кристиан остается жив. Более того, я поставила условие, чтобы Кристиана не обращали. Он ненавидел вампиров. Даже меня не мог воспринимать нормально, несмотря на все то добро, что я ему сделала. Он бы возненавидел себя, если бы его обратили. Но теперь он вампир. Это нарушение договора. Мы столько лет рисковали жизнью, пожертвовали свой город. А Главы оказались не в состоянии удержаться перед искушением обратить столь сильного смертного.

— Ну, а если бы Север нарушил соглашение? Что тогда? — решил уточнить Кристиан, все еще не совсем осознавая свою роль во всем, что происходило в последнее столетие.

— Иные желали разрушить систему Мегаполисов. Они бы разорили крупные города. Ваш город — это всего лишь разминка, попытка узнать свои силы. Боюсь, следующим будет мегаполис, — предположила вампирша лишь с небольшой каплей горечи, вероятно, посвященной неповинным жителям городов, нежели самой системе в целом.

— А жители городов? Что будет с ними? Они же не в состоянии съесть их всех? — изумился Рейнальдо, не в состоянии осознать всю мощь тех чудовищ, с которыми они не так давно столкнулись.

— Ну, им нужно пополнение. Ведь они тоже несут потери во время боя, — заметила Манила. — Они неплохо промывают мозги. Сами ведь с ними общались.

— Дмитрий… — поняла Броня, сокрушаясь мысленно над тем, как легко он ее обдурил.

— И не только. Все дикие и некоторые смертные. Они особенно внушаемы. Прежде все смертные верили и в перерождение, и в новый порядок. Даже мы уже начали думать над тем, чтобы сдаться. Но потом начали пропадать люди. Кто-то потерялся в лесу, кого-то забрал дикий зверь. Люди начали подозревать неладное, — пояснила женщина. — Тогда то мы и поняли, что именно происходит.

— И что же? — Мигеля буквально трясло от волнения и ненависти. Он думал, что его провели, но оказалось, что еще и задурили. Не будь его зрение столь обостренным, что он видел каждую даже самую мельчайшую мимику на лице рассказчицы, не поверил бы и ей. Но Манила говорила правду, и это злило вампира еще сильнее.

— Дикие остались, чтобы медленно уничтожить остатки населения. Они не торопятся, потому что знают, что местные в состоянии убежать и скрыться от них так, что никто не найдет. Но пока люди им доверяют, те не торопятся.

— Но почему вы молчите?! — запаниковал подросток. — Почему не говорите людям?! Каждая минута промедления для них грозит смертью! Разве вы не защищали горожан столько лет? — он был в бессилии от осознания безысходности положения. Часть его понимала, что орать во все окна о таком бессмысленно, но и просиживание на месте, зная, что в данный момент кто-то умирает, казалось ему большой ошибкой.

— Они знают, — впервые за нахождение в доме заговорила Александра. — Люди знают и намеренно молчат. Они тянут время, — откровение доходило до ее разума с необычайной быстротой, что не могло пугать как саму девушку, так и ее семью. — Ведь, если начнется паника, дикие придут в бешенство. Они изголодались и не устраивают огромного кровопролития лишь потому, что уверены, что хорошо играют доверенную им роль. Если все выйдет из-под контроля…

— Мы потеряем остатки города, — кивнула в знак согласия глава города. — Это добровольная жертва каждого из жителей. Но, если молодой человек все еще не согласен с такой моделью поведения, то почему бы вам не остаться у нас до утра и не увидеть, что мы задумали?

— Мы все равно не сможем уйти, — вздохнул Кристиан. — У них наш поезд. И у них вполне достаточно сил, чтобы смять нас, как жестянку.

— Ох, как же я скучала по твоим сравнениям, — с внезапной теплотой улыбнулась Манила, глядя на немного смущенного и потому сильно ххмурого брюнета.

— Но, какие у вас отношения? — чересчур резко для себя спросил Винсент. — Я не уверен, что это стоит озвучивать, но я бывал в городе и видел портреты на стенах…

— Кристиан — мое вдохновение, мой кумир и возлюбленный, — пояснила Манила, немного смущаясь. — К сожалению, для Кристиана я была лишь доброй надзирательницей, которую он теперь едва ли вспомнит. Так всегда происходит с теми, кого обращают не укусом, а уколом. После тебя еще поколений десять будет страдать амнезией.

— Что значит уколом? Это как? — услышал Виктор тему, весьма интересующую его с самого момента обращения.

— Это называется синтетический вампиризм. При укусах не все могли вовремя остановиться, убивая жертву, а не обращая ее. Это стало проблемой в начале кампании, когда вампиры только начали выходить из тени легенд и ночных кошмаров. Поэтому был изобретен новый способ через укол. Вампиры обращают при помощи слюны. Ее разбавляют в лаборатории какими-то химическими веществами и вводят в организм человека. Сначала все думали, что потеря памяти является проблемой, но потом выяснилось, что новообращенные быстро восстанавливали свои навыки из смертной жизни, а отсутствие памяти помогало избежать кровопролития, которым заканчивалась любая попытка мести. Так что формулу менять не стали. Позже выяснилось, что у синтетических вампиров не так сильно развита жажда крови, как у тех, кто обращен старым способом.

— Бред, — брезгливо усмехнулся Мигель, понимая, что последний довод явно вымышленный.

— Возможно, — сразу согласилась Манила. — Я ни разу не встречала тех, кто обращен старым способом. Все обращенные во времена революции были занесены в специальный реестр, через который потом их и находили. Эти вампиры были нестабильны. Их нельзя было контролировать. Поэтому их уничтожили. А древние давно вымерли, так что, кто знает…

— А я кто по вашему? — немного злобно поинтересовался Мигель, глядя прямо в глаза главе северного города. — Тень отца Гамлета?

— Что? Я не совсем понимаю… — честно призналась женщина.

— Он древний. Все это время успешно проводил время со своими одичавшими сородичами, пока его не ранили у стен Рэйнбоу, — пояснил Виктор. — По крайней мере, он так говорит.

Мигель ничего не сказал в ответ на последнее высказывание. Однако стоило им с Виктором встретиться взглядами, как машинист все понял. Если ему повезет, то умрет он быстро и безболезненно. Если нет — мучиться он будет долго. Однако Кристиан, совсем потерявший чувство реальности после услышанного, в знак своего несогласия с такой участью своего воспитанника пнул сидевшего напротив древнего по ноге, которая еще не так давно была почти полностью уничтожена. Тот едва заметно нахмурился, сжимая губы, чтобы не зашипеть от неприятного ощущения боли, все еще сохранившегося после серьезной травмы. Однако этого было достаточно, чтобы бывший глава городской стражи почувствовал себя намного лучше.

— Что же, тогда вы знаете больше меня в чем отличие таких, как вы, от современных вампиров. И все эти отличия выгодны главам мегаполисов. Кроме жажды свежей крови синтетическим вампирам не достались так же и обостренные чувства. Мы словно слепые щенки посреди псарни. Даже у людей есть преимущество перед нами.

— Свет, — продолжила рассуждения Броня. — Вы собираетесь этим воспользоваться? — даже несмотря на то, что обсуждения прервались, стоило незнакомцам войти, а командиры, покинув комнату подхватили с собой карту, девушка уже понимала, что именно задумала глава города. Иначе быть просто не могло. Манила никогда не была среди тех, кто просто сидит и смотрит, как невинные умирают.

— Да. На рассвете мы начнем охоту на дикарей. Люди уже разузнали, где прячется днем каждый из трехтысячной армии. Теперь настал наш черед, — не без гордости заметила женщина. — Так что, вы правильно поступили, что бежали на Север. Скоро здесь будет все иначе.

— Мы не бежали на Север, — поправила ее Броня. — Мы тут проездом. Я не думала, что кто-то выжил после падения города, и думаю, это даже к лучшему. Я хотела бы попросить у тебя прочесть ту летопись, из-за которой ты позвала меня сюда в тот последний день, — вежливо попросила Броня, тем самым сильно удивляя всех, кто ее сопровождал. Сейчас, в разговоре с Манилой северянка походила на воспитанную девушку, в то время как в общении со своими спутниками она больше напоминала бандита с большой дороги. Естественно, такое разностороннее поведение не особо льстило тем, кому досталось невоспитанная и наглая сторона данной личности.

Однако не все были заняты анализом поведения Брони. Мигель, задетый за живое сравнениями его непревзойденной личности с какими-то кровососами из пробирки, долго и упорно прожигал взглядом новую знакомую, даже не желая поворачиваться в сторону пнувшего его вампира. И после просьбы Брони он заметил некую странность. На мгновение главу города словно передернуло. Она явно не ожидала такого вопроса и не желала отдавать то, о чем шел разговор. Об этом говорили и прижатые пуще прежнего губы и учащенное сердцебиение, столь слабое, что все прочие считали, что сердца детей ночи не бьются. Однако сердце не было слабым местом вампира, будь оно столь же безжизненно, как камень. Именно по этим признакам древний и понял, что и здесь его пытаются надурить.

— Ох, милая. Я думала, ты унесла летопись с собой. Она пропала в день нападения на город. Впрочем, как и вся моя библиотека. Кто-то взорвал помещение. Лишь по обрывкам страниц удалось узнать, что осталось в помещении навсегда, а что пропало бесследно. Однако, если ее унесла не ты, то кто? — женщина изобразила полные удивление и растерянность, что почти все ей поверили. Кроме Мигеля, видевшего каждый мускул на лице собеседницы, и Кристиана, не верившего никому вообще. Но прочие наживку проглотили даже не сопротивляясь.

Мигель с иронией в глазах оглядел присутствующих, наслаждаясь их глупостью, прежде чем сообщить им неприятную новость о том, что им нагло врут. Однако, когда его взгляд упал на потемневшую от следов его рук шею Брони, которая все это время старательно избегала зрительного контакта с древним, сохраняя при этом самообладание, словно ничего не произошло, вампира начало донимать странное чувство. Совесть.

Сколько бы не сочиняли сказок о безжалостных убийцах, вампиры редко становились таковыми. Ведь они, в отличие от современных представителей своего вида, не теряли память сразу. Лишь со временем, спустя многие тысячелетия, воспоминания становились туманными и неясными, словно короткое сновидение. И Мигель к своему огромному сожалению еще не дожил до того момента, когда из памяти сотрутся все представления о человеческих чувствах. Он многое испытывал каждый день своей бессмертной жизни. Некоторые чувства, такие как сострадание и жалость, давно им утеряны. Какие-то, как гнев и презрение, все еще горели ярким светом в его памяти. Но были и те, от которых, как надеялся Мигель, его уже избавило время, однако они возвращались время от времени, причиняя ему неудобства.

Совесть — самое худшее и ненавистное чувство из всех, что когда-либо он испытывал. Сожаление о том, что уже сделал и желание исправить ошибку. Он никогда не любил извиняться. В его семье благородных эгоистов это было не принято. Однако совесть — нудящая, не заживающая открытая рана, не дающая покоя. Она не проявляла себя с тех пор, как по миру начали бегать первые дикари, а города не начали превращаться в неприступные крепости. Но теперь этот тихий, изводящий своей настойчивостью зверь вновь проснулся. Мигель понял, что молчать об увиденном обмане нельзя. Броня проделала этот путь ради летописи, и уйти с пустыми руками она не может. Так вампир хотел своеобразно попросить прощения за свою несдержанность, при этом не унижаясь озвучиванием того, как он сожалеет. Ведь жалость ему теперь не свойствена. Поэтому он решил смолчать. Манила с первого взгляда создавала впечатление человека, не приемлющего признание своих ошибок. Если ее поймают на лжи, она разозлится, и тогда все может пойти прахом. Однако пока она уверена в своей непревзойденной игре, все можно еще обыграть.

— Ладно. До рассвета еще есть достаточно времени. Вы можете отдохнуть. Благодаря вам наши враги ненадолго отвлеклись, пытаясь вас найти, — Манила вновь улыбнулась, но радость вышла натянутой, словно вампирша заставляла себя улыбнуться.

— Есть еще вопрос, — остановил ее Рейнальдо, когда глава города уже начала вставать из-за стола. Его слова заставили ее сесть на место.

— Да, юноша, я вас слушаю, — любезно согласилась она.

— Как вы питаетесь? В смысле, я осознаю, что скорее всего нам солгали, но Дмитрий сказал, что к вам отправляли парламентеров, которых потом никто не видел. Куда они делись? — задал неудобный для вампирши вопрос юный гость.

И вновь нервно сжатые губы и учащенное сердцебиение. Но на этот раз добавились еще и суженные глаза. Манила злилась. И ее злость говорила о большем, чем ее слова. Что-то еще она скрывала кроме летописи. И теперь задетое самолюбие древнего не даст ему спокойно пройти мимо этой темы.

— У нас есть запасы крови. Их достаточно, чтобы продержаться, — сдержанно ответила ему вампирша.

— Тогда еще один вопрос, — продолжил доставать главу города своими мыслями юноша. — Почему вы не спрашиваете нас, как мы попали к вам? Разве вам не интересно?

— Через церковь. Это и так понятно. Не через главный вход же, — пожала плечами Манила, неловко улыбнувшись одними губами.

И снова этот прищур. Но на этот раз напряглась не только она. Услышав ответ главы города, Броня заметно растерялась и даже испугалась такого ответа. Ее что-то смутило в таком очевидном ответе. Здесь Мигель не стал молчать.

— У вас только один потайной ход? В таких домах, насколько я знаю, их с полдюжины как минимум. — Он деловито закинул ногу на ногу и посмотрел на женщину серьезным взглядом.

— Да. У нас их с десяток действующих. А что? — поинтересовалась женщина, не замечая подвоха и озорной искорки в глазах древнего.

— Тогда с чего вы взяли, что мы пришли через церковь? Это единственный путь из города? — как можно более наигранно удивлялся вампир, продолжая прожигать ее взглядом.

— Нет. Просто Броня знала лишь об одном пути, — начала оправдываться вампирша, заметно занервничав. В ее голосе уже слышалось раздражение, вызванное странными вопросами слишком юного путешественника.

— Ладно. Раз до рассвета еще есть время, — прервал их дискуссию Виктор, вновь выступив в роли парламентера. — Вы не против, если мы пойдем и найдем себе пару комнат для отдыха? — Он уже встал из-за стола, глядя на Манилу и терпеливо ожидая ее разрешения.

— Конечно. Все спальни находятся на втором и третьем этаже. Занимайте, какие вам будет угодно, — облегченно выдохнула глава города, широко улыбаясь блондину.

Виктор дал всем понять, что никто не должен оставаться на месте. Один взгляд его глаз, и они уже встали из-за стола и пошли вслед за ним. Они не проронили ни слова, пока не оказались на третьем этаже в самой глубине коридора, где не было ни солдат, ни управляющих ими командиров. Ни звука, ни шороха, что могли им помешать.

— Вы это заметили? — полушепотом спросил Рейнальдо, первым нарушив тишину.

— Она занервничала, когда Мигель спросил ее про ходы, — ответил ему Кристиан, нахмурив брови. — Откуда она знает, что тебе известен только один ход? Она тебе про него сказала? — обратился он к Броне, на что та рассеянно ответила:

— Нет. Я услышала о проходе еще за пару лет до нападения Иных, когда подслушивала разговоры стражников. Я всегда искала лазейки, через которые можно попасть на местный склад. Она не могла знать, что я подслушала этот разговор. Иначе меня давно бы повесили, — нервно заметила Броня, переглядываясь со всеми в полной растерянности.

— Она нервничала не только от этого вопроса, — медленно проговорил Мигель, стоя в стороне от остальных. Его настроение было хуже некуда, но на этот раз он решил не срываться на окружающих. — Вопрос о пропитании и летописи вызвал у нее ту же реакцию.

— Я ничего не заметил, — признался Винсент, поражаясь внимательности недавнего знакомого.

— Ты плохо смотрел. Броня, — он обратился к девушке, не смягчив резкого тона, но при этом не делая его еще строже, — сможешь найти хранилище и открыть его?

— Здесь ничего не менялось, так что, думаю, да. Но стража…

— Их мы берем на себя, — поддержал идею Кристиан. — Она мне тоже не понравилась. Так что я ей не верю.

— Она или ее рассказы о твоем прошлом? — не без ревности спросил Виктор, явно ущемленный тем, что кто-то знает его наставника лучше, чем он сам.

— Я начинаю вспоминать свое прошлое. Картинки, лица. Я даже помню этот город. Но глядя на нее я ничего не в состоянии вспомнить, — честно признался бывший глава городской стражи, повергая всех в шок. — Если бы мы и в самом деле были с ней близки хотя бы наполовину того, как рассказывает она, я бы ее узнал. Это как… — Он не знал, как назвать это чувство, которым мучился с того самого момента, как увидел полуразрушенном улицы северного города.

— Дежавю, — понял Мигель, вспоминая старое слово, однако заметив вопрос на лицах некоторых своих попутчиков, пояснил: — Так называют чувство, когда тебе кажется, что с тобой уже это происходило, или ты был в этом месте, но вспомнить конкретно не можешь. Это довольно старое определение, еще с прежней эпохи. Сейчас его мало кто знает.

— Да, возможно, именно оно.

2

— Как вы позволили им пройти?! — командир отчитывала двух растерянный дозорных, нервно метаясь по комнате из угла в угол, словно дикий зверь в клетке.

— Но ведь это Броня, — пожал плечами один из них, пытаясь оправдаться. — Мы ее с пеленок знаем.

— А если она на их стороне? — продолжала настаивать глава города. — Ты подумал об этом, прежде чем вспоминать ее прошлое в этом городе?

— Она не на столько глупа, — парировал смельчак. — Если она бежала от них, значит поняла, что они врут. Посмотрите сами, ее и остальных ищут по всему городу. Они даже дозор за нашей крепостью ослабили. Настолько они им нужны.

За окном, в тени долгой северной ночи и в самом деле было куда оживленней обычного. Сотни вампиров метались по городу в поисках новоприбывших. Из-за беспокойства свет в домах людей, и без того тусклый и редкий каждую ночь, пропал совсем, погрузив руины полуразрушенного города в темное и пугающее место. Солдат был прав. Им и в самом деле была необходима передышка перед исполнением плана, и все шло как нельзя кстати, но именно это не нравилось Маниле. Она не могла понять, что же такого важного в группе беглецов, раз из-за них подняли такой шум. Вампирша знала о крушение Рейнбоу, и причине, по которой городок превратился в геенну огненную.

Броня. Эта девочка вызывала у Манилы беспокойство еще когда та, будучи ребенком, пробиралась на городские склады, находя лазейки, о которых никто не знал, и крала еду. Потом она начала хватать и алкоголь и одежду, даже оружие. Но главным пороком этого смертного дитя было не воровство. Девочка всегда брала лишь столько, сколько ей было необходимо, а попавшись, никогда не опровергала обвинения и не оправдывалась. Честность и гордость — вот недостатки ребенка. А когда Броня подросла, в ней проснулась еще одно качество, которое беспокоит любого, кому известна хоть одна тайна — желание знать все. В изощренности способов разузнать нужную ей информацию девушка не имела себе равных. И пришла Броня в совсем неподходящее время. Ведь если она хоть что-то узнает, все может рухнуть.

— И все же не стоило их пускать. Еще и Кристиан… Почему он с ней? Издевательство какое-то, — нервно бормотала женщина, обхватив себя тонкими длинными руками. — Следите за каждым их передвижением. Если заметите, что что-то не так, убейте всех. Но сначала пристрелите этого брюнета, Мигеля. Он древний. И как мы его проворонили? Он же был среди тех портретов. Повезло Нику, что он сдох, иначе я бы с него за такое спросила. Ох уж эти древние, — причитала тихо вампирша, глядя в пустоту. — Что встали?! Бегом исполнять приказ! — она резко гаркнула на солдат, когда обратила внимание на то, что те по-прежнему стоят на месте, внимательно прислушиваясь к ее бормотанию.

Сторожевые поспешили на розыск гостей, которые уже давно скрылись в глубинах огромного дома — столь древнего, пережившего не одну эпоху сооружения с запутанными коридорами и потайными путями, со скрытыми комнатами и ненайденными сокровищами.

3

— Ты уверена, что мы идем туда? — неуверенно поинтересовался Рейнальдо, оглядываясь по сторонам.

Броня привела своих союзников в старое крыло дома. Там, на третьем этаже, где когда-то были жилые комнаты, остался лишь мрак. Еще в то время, когда девушку привели в дом, этот коридор казался частично заброшенным и забытым. Однако теперь даже призрачная надежда на то, что кто-нибудь когда-то жил в комнатах с распахнутыми дверьми, не имела прав на существование. Слой пыли даже на полу был настолько велик, что следы ботинок оставляли довольно четкий след. По ним зашедшие на заброшенную территорию и поняли, что все же здесь кто-то да появляется.

— Здесь всегда было так жутко? — Александра, переборовшая боль и начавшая ходить самостоятельно без помощи брата или предка, нервно оглядывалась по сторонам, приглядываясь к жутким теням в дальних углах коридора.

— Нет. Раньше здесь было куда оживленней. В этом крыле была библиотека, куда приходили все горожане. Все комнаты были переделаны под читальные комнаты. Здесь днем было не протолкнуться. Зато ночью спокойствие и благодать. Здесь не было людей лишь когда проводили уборку или реконструкцию, — пояснила Броня с легкой улыбкой на лице, которую так никто и не увидел.

— Теперь читать некогда, — заметил Рейнальдо. — Эх, меня бы сюда на недельку… — мечтательно проговорил он, замечая книжные шкафы в небольших комнатах, забитые до верху книгами.

— Бегущих сюда не пускали. Пару раз кто-то умудрился украсть довольно дорогие книги и попытался продать торгашам на рынке. А те доложили Маниле. С тех пор никого из пришлых не пускали в это крыло. Манила очень дорожила своими книгами, — огорчила подростка местная бегунья. — Я была первой за десять лет, кто пришел сюда до того, как стать жителем города.

— Ты хотела стать жителем? — изумился Виктор. — Но где бы ты работала? Не пойми меня неправильно, но девушки обычно идут в шлюхи, чтобы остаться в городе…

— Не сравнивай ее с ними, — резко оборвал рассуждения друга Кристиан, но тут же добавил, немного смутившись: — У тех девушек внешность позволяет быть шлюхами. Броня же похожа больше на городского стражника.

— Кристиан, — осадил его Винсент возмущенно. — Как ты можешь говорить нечто подобное девушке? У нее замечательная внешность.

— Ну да, меня звали в стражники, — словно не слыша и намека на оскорбление ее внешности, спокойно ответила Броня. — Но мне больше нравилась должность сторожа городского склада. Народу меньше.

— Стоп! Тебя звали в городскую стражу? — не мог поверить Виктор. — Мне, чтобы стать частью городской армии пришлось обратиться и умолять, чтобы хоть куда-то взяли. И это при том, что Крис меня пропихнул. А тебя позвали? — в голосе вампира звучала обида. Он ведь и в самом деле десять лет добивался того, чтобы выбиться из добровольной армии в основной состав, поступая со своими товарищами плохо, а порой и весьма отвратительно, подставляя и убивая их. В голове блондина не могла прижиться мысль, что кто-то вроде Брони мог добиться большего, будучи смертной.

— А что им оставалось? Каждый раз приходя в город я первым делом дралась с местными часовыми, а потом шла грабить склад. Среди стражи уже была примета: не подрался с Броней, значит не прошел боевого крещения, — с усмешкой вспоминала былые времена девушка. — Сколько не выгоняли, я всегда возвращалась. Так что меня пригласили жить в город уже на постоянной основе.

Пытаясь принять информацию, которую раскрыла про себя Броня, все старались сохранить тишину. Точнее, они молчали, погрузившись каждый в свои мысли по поводу ее слов и действий, пока северянка не остановилась у абсолютно пустой стены. Она смотрела на потемневшие от времени обои с немного озадаченным видом. Она стояла, пытаясь вспомнить, как именно происходил процесс вскрытия дверей, за которыми пряталась небольшая тайная библиотека, в которой были книги, о существовании которых знал лишь небольшой круг приближенных лиц. И все же, понимая, как быстро бежит время, которого и без этого было слишком мало, девушка неуверенно нажала на стену. Что-то под ее рукой щелкнуло, и стена начала медленно отходить назад и разъезжаться в стороны. При этом звучал такой скрип, что кровь у нарушителей порядка прямо застывала в жилах. Звук и не был достаточно громким, чтобы привлечь внимание стражи, которой как ни странно, совершенно не было в это части коридора третьего этажа. Однако схожесть скрипа с чудовищем, пробужденным ото сна, вызывало мурашки даже у прожившего не одно столетие Мигеля. Но все же, когда звук затих, и помещение, скрываемое от посторонних глаз открылось, все почувствовали еще больший ужас.

Все помещение теперь походило на комнату пыток из ужасных историй о маньяках-убийцах. Всюду были искалеченные тела, кровь…и ужасный запах подвергшейся разложению плоти. Александр не выдержал и поддался рвотному рефлексу, успев только отскочить в сторону, дабы скудное содержимое его бедного желудка не оказалось на чьей-то одежде. Большинство жертв на первый взгляд казались людьми. Но были и те, кого Броня знала уже в образе вампира. Однако раны во всех были схожими: разодранные глотки, выдранные из запястий вены, откусанный куски мяса. Все свидетельствовало о жестокости вампиров, решивших использовать обитателей потайной комнаты, как еду.

— О, Боги, — вырвалось у Винсента.

— Они давно покинули это место, — печально ответил ему Мигель, глядя на гору трупов, которых, как казалось, было больше сотни. Они лежали друг на друге, словно неловко брошенная стопка бумаг. Однако в гробовой тишине этого ужаса древний неожиданно для себя услышал стук сердца. Проскользнув мимо своих остолбеневших спутников, он начал раскидывать тела в стороны, буквально отрывая все еще живое существо. Он думал, что это человек, но ему открылось маленькое лохматое создание, неуверенно поскуливающее от боли. Огромный сенбернар лежал на боку, часто дыша и глядя на облегчившего его ношу человека огромными черными глазами, в которых была боль и благодарность. Шерсть на шее пса была в крови от ран, нанесенных ему вампиром. Животное было живо, но лишь благодаря чуду, ведь, судя по количеству тел на нем, он давно был пленником комнаты ужасов.

— Это Себастьян — пес Манилы. Кто бы это с ним не сделал, как только она узнает… — растерянно заговорила Броня, глядя на несчастное создание, но договориться она не успела.

— Она в курсе, — довольно оповестил ее голос со стороны.

Обернувшись, группа заметила в паре метров от себя трех солдат. Они стояли в одну шеренгу, перекрывая коридор полностью. Все трое стояли с оружием на изготовке и уже праздновали победу, предвкушая награду, которой их одарит Манила за поимку и ликвидацию опасных гостей. Однако они были слишком расслабленными. Особенно тот, на чей голос прибывшие на Север обернулись.

Этого солдата Броня знала хорошо. Однажды его заносчивость едва не привела вампира к смерти. Одна из гостей города едва не воткнула ему в глаз спицу для вязания, которую она использовала как средство самообороны. Товарищи спасли жизнь стража, но не его глаз. А виновницу травм отправили в бегство, надеясь на кару судьбы, но удача девушке не изменила, о чем одноглазый очень сильно сокрушался. И вот теперь, через долгие годы он смотрел через прицел на ту, что изуродовала его на целую вечность, обломав деревянную спицу так, что ее нельзя было вытащить, не убив раненного.

Однако ликуя над правосудием, солдаты не сразу заметили того, кто был в комнате. И прежде чем они смогли нажать на курок, древний свернул им шеи. Он сделал это так быстро, что те не успели даже заметить его приближение. И прежде чем спутники успели попрощаться со своей жизнью, солдаты легли к их ногам, умерев быстро и безболезненно. Мигель был в ярости. Животные всегда были его слабостью. Он искренне ненавидел и презирал тех, кому приходило в голову перейти на кровь животных, считая тех менее важными, чем люди. Он даже не посмотрел в сторону тех, кого лишил жизни, возвращаясь в ужасную комнату, где даже потолок был залит кровью, для того, чтобы забрать лохматое животное с собой.

— Ты, кажется, хотела забрать какую-то летопись, — напомнил он мягко Броне, которая, открыв в изумлении рот, смотрела на тела стражников, словно не веря, что они умерли и не могут подняться на ноги в любой момент и пристрелить их.

И все же слова Мигеля, проходящего рядом с ней так близко, что лапа пса на руках дикого коснулась ее плеча, пробудили ее затуманенное сознание. Северянка тут же поспешила в комнату, старательно обходя тела, чтобы не наступить на них, глазами рыща по полкам и запыленным столам в поисках небольшой записной книжки из далекого времени. Она хорошо помнила обложку в виде крупной чешуи кроваво-красного цвета. Такая могла быть только в одном экземпляре, пусть чешуя и сделана из некачественной кожи. И она нашла ее. Ту самую обложку, на самом верху шкафа, куда она ее и закинула, покидая комнату в последний день процветания Острова мертвых. Не заморачиваясь над способом, как именно достать книжонку, девушка начала карабкаться вверх по полкам, надеясь на их прочность и устойчивость самого книжного шкафа, достаточно большого и прочного, чтобы переломать ей все кости в случае, если он упадет вместе с ней. Но этого не произошло. Она добралась до искомого предмета с быстротой обезьяны, которую в современном мире никто не знал. Животное оказалось достаточно умным, чтобы воспользоваться хаосом в человеческом мире, и возродить свой с непроходимыми джунглями и природой, достаточно опасной, чтобы люди боялись там жить.

— Прыгай, — послышалась уверенная команда снизу. Броня оглянулась и увидела, что внизу стоит Кристиан, протянув руки вверх, чтобы поймать ее. — Давай, у нас не так много времени, — сокрушался брюнет, заметив неуверенность в глазах девушки. И все же та рискнула. Закрыв глаза северянка спрыгнула вниз прямо в объятия бывшего главы городской стражи. Он, не спуская ее с рук, поспешил покинуть комнату и едва успел выйти, как дом затрясся от первого артиллерийского удара. Дикие, захватившие улицы разрушенного города, перешли в наступление.

Глава 12. Повторение истории

1

Первое, что подумали нарушители порядка, что они опоздали. Утро уже наступило, и пока они возились с поисками комнаты, а потом и летописи, началось наступление, и им уже не покинуть дом. Но оказалось все куда хуже. Ведь обстрел вели по дому дикие, которым захотелось покончить с оккупированными воинами прошлых лет. До рассвета оставалось еще три часа. Этого должно было хватить, чтобы разнести дом и всех, кто в нем скрывался.

— Они сравняют дом с землей! — крикнул перепуганный Кристиан, уже отпустивший Броню и присевший ближе к полу рядом с ней, не в состоянии заставить себя выглянуть в подобие окна.

— Нет. Не смогут. Дом простоял не одну сотню лет не просто так. Это замок, переделанный снаружи под обычный дом. Я узнал его, — кричал из-за заложенных от взрыва ушей Мигель. — Я был тут в девятнадцатом веке на приеме короля.

— Нам сейчас не до истории! — недовольно оповестила его Броня. — Как нам выйти? Боюсь тем же путем не получится. Нас будут ждать! — крикнула девушка, зажимая уши.

Артиллерийские залпы затихли, уступая место автоматным очередям. Теперь было не так шумно, но все же группа не сразу смогла что-либо услышать. Однако непрерывный огонь говорил о том, что бой в самом разгаре. В такой ситуации попасть под шальную пулю достаточно легко. Поэтому Мигель немного напряг свою память, перерывая обрывки воспоминаний об этом месте. В голове всплыл весьма интимный момент, когда он, соблазнив одну из дворцовых дам и в конечном счете убив ее, будучи неопытным и несдержанным вампиром, бежал прочь вместе со своим господином, даровавшим ему бессмертие, через потайной ход, который шел из камина как раз в том зале, где они не так давно беседовали с Манилой. Это был ход бессмертных, о котором никто из обычных людей не знал. Даже владельцы замка были в неведении. Мигелю это показалось наиболее безопасным решением, ведь для его смертных спутников любой вздох мог оказаться последним.

— Следуйте за мной! — скомандовал он, начиная путь. Он не запоминал дороги, по которой их вела Броня, но то и дело касался стен пальцами правой руки, раз за разом протыкая их острыми, как ножи, ногтями кожу конечности. Именно по запаху крови он быстро мчался по узким, темным и слишком похожим друг на друга коридорам, то и дело останавливаясь, чтобы поторопить остальных. Вампиры чувствовали отголоски отдаленно знакомого запаха. Но аромат крови был слишком искажен временем и ядом истинного вампира, чтобы почувствовать в нем прежние нотки человеческой жизни и последовавшей за ней смерти. Даже Виктор, так полюбивший утолять свою жажду за счет окружающих, пробовавший кровь новообращенных и давно ставших бессмертными, едва ли понял бы, что это кровь, дай Мигель ее ему испробовать. Для людей уверенность Мигеля в выбранном пути и вовсе казалось чем-то странным и даже выходящим за грани реальности, фантастичным и нереальным.

— Мы ведь идем обратно, — заметил Александр, узнавая резные предметы мебели, на которые он просто не мог не обратить внимания. Он напряженно оглядывался по сторонам, ожидая в любой момент увидеть вооруженных оголодавших вампиров, что растерзают их несчастные тела.

— Да. Там есть еще один проход, — коротко ответил ему древний, стараясь не отвлекаться от исследований пути.

Броня стала первой, кто заметил тени на стенах. Странные, яркие, они явно не были порождением солнца. До рассвета оставалось еще почти два часа. Она начала озираться по сторонам в поисках источника света. Заметив беспокойство подруги Рейнальдо начал оглядываться по сторонам и понял, что свет пробивается в заколоченные на скорую руку окна сквозь плотные длинные занавески, до которых еще не добрались, чтобы использовать их на нужды армии, как это было со всем, что находилось в главном крыле здания.

— Что это? — Кристиан сделал шаг в сторону источника света, но Броня схватила его за руку, сильно сжав мужское запястье.

— Ультрафиолет, — тихо, словно страшась, что кто-то ее услышит, проговорила девушка, не сводя глаз с когда-то имевшего замечательный вид на город окна.

Северная крепость не просто так смогла простоять столько лет, оставаясь непокоренной. Манила, будучи умной и находчивой женщиной, кроме стандартного оружия, поставляемого государством, смогла создать несколько видов своих, уникальных средств защиты города. Одним из самых последних и эффективных являлись ультрафиолетовые лампы, превращающие ночных монстров в пепел за считанные секунды. Именно это оружие и хотели использовать против защитников дома главы города захватчики, желая определить всех до единого.

— Они думают, у стражи нет вакцины, — осознал Винсент, в недоумении продолжая стоять на месте. Это был весьма умный ход со стороны переродившихся, если бы это было так. Однако в доме Манила хранила все городские запасы лекарства, остерегаясь, что может появиться кто-то вроде Брони, но с куда более корыстными целями. Однако тем, кто никогда не был в городе, это было неизвестно. Даже не все горожане знали о дотошности и, порой, болезненном недоверии старой вампирши. К тому же, в доме было достаточно ходов, потайных и укромных, чтобы иметь возможность не просто прийти незамеченными в город, но и вынести оттуда все, что только можно, при этом не попав на глаза чудовищам из страшных снов.

— Они и предположить не могут, что есть у Манилы, — горько усмехнулась северянка. — Эти прожекторы обойдутся им боком, вот увидите. А пока, предлагаю уходить отсюда. Себастьян ранен и напуган. Надо его вывести из этого проклятого места. Мы все равно получили все, что хотели.

Мигель продолжил вести группу к тому потайному выходу, что стал свидетелем несдержанности и полного неуважения к чужой смерти. Это был самый настоящий позор для детей ночи той эпохи, в то время, как уважение к жизни смертных, которым уготована судьба состариться и умереть, казалась в современном мире ничем иным, как слабостью и жеманством. Новый порядок вещей никак не мог уложиться в голове Мигеля, как и, казалось, каждого из древних, воспитанных и принявших правила тех прежних времен, когда их смертные жизни оборвались раз и навсегда.

Вампир вел группу, следуя по бесконечным коридорам по следу из собственной крови. Но запах то и дело затухал из-за пса, тихо поскуливавшего в его руках. Когда-то это был огромный, угрожающе глядящий на всех, но по-настоящему добрый зверь, но теперь, истощенный и израненный, измученный собственной хозяйкой, несчастный зверь казался маленьким комком живой шерсти в столь сильных руках. А ведь когда-то Себастьян был настолько велик и тяжел, что ни один вампир не мог оторвать его от земли. Теперь же обескровленный пес был легок, словно пушинка, для бережно несущего его вампира. Но пес был ему благодарен. Он не мог выразить это, поскольку был очень слаб. Ведь теперь, если пес и умрет, то не в той страшной комнате среди сотен неизвестных трупов, на холодном полу в полном одиночестве. Себастьян всегда боялся умереть один, без заботливой человеческой руки рядом, такой теплой и мягкой.

2

Вампиры обыскали весь город, когда выяснилось, что новоприбывшие исчезли. Дмитрий, осознав, что его слова не оказали на гостей должного эффекта, как на остальных смертных в городе, в испуге принялся раздавать всем подчиненным истеричные приказы, грозясь им смертью на солнце. И все из-за того, что сам прекрасно понимал, у Славентия достаточно полномочий, чтобы испепелить всех, кто общался с Броней и ее друзьями, из-за чего у тех могли закрасться сомнения об истинной причине их миссии в этом Богом забытом городе среди вечного холода в снежной пустыне.

Однако и среди тех, кому Дмитрий доверял и кем командовал, были вампиры, кому его полномочия очень даже не нравились. Они по собственным соображениям совести и из своей выгоды докладывали о всех действиях тем, до кого могли добраться. И среди них был и осведомитель главы армии перерожденных. От вампирши, доставлявшей ему не только информацию, но и удовольствие в постели, как и многие вампирши, вспомнившие о смертном обряде совокупления, Славентий и узнал о возмутительном упущении одного из своих солдат.

Дикий не просто так был поставлен во главе целой армии. Он, как один из самых провальных экспериментов своего создателя, был очень жесток и силен. Славентий не только своей внешностью, но и силой и гневом заслужил прозвище — Франкенштейн. И его армия была столь сильна не просто так. Ведь вампир всегда сдерживал свои угрозы и обещания.

Узнав о провале, Славентий сначала не сильно разозлился, пожелав лишь к хромой ноге своего провинившегося подчиненного прибавить отсутствие руки. Дикий — тщеславный по своей натуре, — посчитал, что несколько глупцов, напуганных и растерянных, не справятся с настигшими их подозрениями и либо сдадутся на милость судьбе и диким, смирившись с участью домашнего скота, либо убегут из города в лес, где в конечном счете их съедят дикие звери или вампиры, решившие, что свобода им дороже крови и власти. Или же при самом интересном раскладе, оголодавшие, но слишком напуганные, те перегрызут друг другу глотки. Но потом до Славентия начали доходить слухи о той прежней Броне и ее неугомонном характере, благодаря которому девушка заимела известность во всех краях. А наличие в ее компании того, чьими портретами Манила украшала все здания из любви и уважения, лишь подтверждало его опасения на счет силы девушки.

Когда поиски не увенчались успехом, а следов, ведущих из города, не обнаружилось, глава бессмертной армии понял, что вся компания сейчас находится в крепости, что когда-то была домом главы городской стражи. Больше медлить с захватом здания и полным уничтожением всех, кто там обитает, нельзя. Имея большинство оружия, с помощью которого когда-то городская стена отбивалась от нападков диких, бессмертная армия начала наступление. Раз дом не поддается захвату, значит, его необходимо уничтожить, разнести на камни, сравнять с землей вместе со всеми обитателями. Армии пришлось начать наступление второпях, необдуманно, и всё из-за проступка одного глупца, который должен был за это ответить.

Вместе с артиллерийским снарядом, первым пущенным в дом полетела голова вампира, которому так и не удалось сбежать от смерти, но увы, ее никто не заметил. Впрочем, как и тела, которому было суждено сгореть на рассвете с первыми лучами яркого и смертоносного солнца.

3

Манила осознала свою ошибку слишком поздно. Она виновата во всем. Она рассказала своим доверенным о странной летописи, в которой, как она предполагала, была раскрыта тайна появления пандемии, в результате которой сотни, тысячи, а потом и миллионы людей стали детьми ночи. А потом она же привела в свое тайное убежище самую опасную воровку, которой хватило бы наглости обворовать саму смерть, узнай она как это сделать. И теперь глава города вынуждена пожинать плоды своей отчаянной глупости.

Когда Броня явилась вновь, женщина уже знала, зачем. В прошлый раз той не удалось прочесть старые записи неизвестного автора, которые хозяйка особняка припрятала все в том же потайном помещении, но страсть девушки ко всему неизведанному не давала ей покоя.

Манила знала, что ее ложь раскрыта, поняла это по поведению древнего, что так ревностно защищал свои честь и разум. Вампирша поняла, что гости не пойдут отдыхать, как обещал тот учтивый молодой вампир с прекрасными белоснежными волосами, а пойдут на поиски летописей в потайную библиотеку и найдут там не только книги, но и другие тайны обитателей дома. Она отправила вслед за ними несколько солдат, чтобы те решили проблему, но ее холодное, как сталь, сердце кричало, что все бесполезно, что эта жертва не имеет смысла. Но больше всего оно обливалось кровью по ее милому Кристиану. Ах, как он был прекрасен в своем гневе и страсти к смертной жизни! За это она полюбила его искренней и нежной любовью, о которой никогда не признаются, но всегда хранят в сердце, отдав за нее душу. Теперь же он был холоден, а в его когда-то горящих жизнью глазах осталось лишь презрение. Он уже никогда не будет прежним. Ее прекрасный Кристиан умер, породив кого-то с тем же лицом, но без души.

Когда раздался первый залп, вампирша все также сидела за огромным столов в большом зале с бокалом крови в руках. Она смотрела в одну точку пустым взглядом, погрузившись в свои мысли. Однако заставший ее врасплох звук, за которым здание охватила тряска, привел женщину в чувства. Она сразу узнала «голос» своих орудий, которыми не раз командовала сама. До рассвета оставалось три часа. Лишь бы только продержаться. Манила поставила бокал на стол и помчалась к своим подданным. А в ее голове была лишь одна мысль: “Увидеть бы еще хоть раз солнце”.

4

— Ее здесь нет, — пройдя украдкой в комнату совещаний заметил Рейнальдо, опасливо озираясь по сторонам, ожидая нападения кого угодно в этом огромном, похожем на катакомбы, доме.

— Она недавно здесь была, — ответил ему Кристиан. — Не нужно быть древним, чтобы почуять кровь в бокале, которую она недавно пила. Видимо, обстрел заставил ее оживиться.

— Нам же лучше, — отметила Броня, следуя за Мигелем. — Не хотелось бы встретиться с ней в такой момент. В гневе она страшна.

— Как и любая женщина, — заверил ее Винсент, продолжая нести на себе свою внучку, которая умудрилась уснуть у него на спине, как часто делала это в детстве, не дождавшись до дома всего пары минут, когда старый бессмертный брал ее и Александра с собой на вечерние прогулки под луной, обучая их созвездиям и ветрам, надеясь, что когда-нибудь те смогут покинуть отчий дом и отправиться в свободное путешествие, а не проведут всю свою жизнь в маленьком гостевом городке, повторив ошибку Винсента, которую тот осознал, лишь став бессмертным.

— Ты не устал? Если что, я могу… — предложил свою помощь Александр, обращая внимание на то, как его сестра пускает слюни на спину своего бессмертного деда. Но тот лишь мотнул головой с ласковой улыбкой на лице.

Мигель прошел через весь зал, звонко стуча каблуками элегантных мужских туфель, так радушно подаренных Винсентом, как, собственно, и вся одежда на древнем. Гардероб старого владельца отеля очень подходил по стилю древнему, поскольку подчеркивал его благородную кровь и красоту, давно утерянную современными людьми. Даже Винсент, источавший благородство и воспитанность многие годы, не мог этим похвастаться. А Мигель, как делал это сотни лет, нисколько не прятал своей красоты, так и сейчас, гордо шествовал по знакомому пути и совершенно не страшился, что кто-либо его услышит. А пес на его руках лишь придавал его шагам тяжести. Его спутники предпочли быть менее громкими, крадясь на цыпочках, словно воры, и разговаривая полушепотом.

Древний подошел к камину, у которого так любила сидеть Манила перед самым рассветом с бокалом вина с парой капель крови. А у ее ног лежал верный пес, так же, как она, перешедший на ночной режим ради своей обожаемой хозяйки. Сначала Мигель, как и Броня не так давно, встал в растерянности. Он не был здесь почти четыре столетия, и внешний вид камина слегка изменился. Но потом, взяв себя в руки, он все же развеял туман, собравшийся над нужным воспоминанием и нашел тот самый выступ. Тот ни раз изменял свою форму из-за стиля и моды проходящих мимо, но всегда оставался на месте, ибо убрать его не смог бы самый искусный мастер. Мигелю пришлось ненадолго положить пса на холодный каменный пол, про себя прося у него прощения за это. Дрожащей от волнения рукой он нажал на выступ, приложив все свои силы, что текли по его венам вместе с украденной у смертных кровью, чтобы тот поддался. Но лишь когда к первой руке приложилась вторая, не менее сильная, а Мигель напряг все свое тело, направив силу в рычаг, послышался глухой хлопок и механизм запустился, издавая при этом тихие скрипящие стоны.

— Ничего удивительного, что про этот ход никто не знал, — поразился Виктор, заметив, что физическое напряжение заставило дыхание вампира немного сбиться. — Его ведь и открыть невозможно.

— Это ход вампиров, и лишь сила настоящего вампира может открыть дверь, — процитировал Мигель слова вампира, что привел его в этот замок на бал, а потом показал этот самый путь, ведущий далеко в зимние леса, где среди снега и хвойных деревьев то и дело встречались те, кто фактически создал саму культуру диких — первые вампиры, отрекшиеся от всего человеческого, что предпочли жить в одиночестве, словно дикие звери охотясь на несчастные заблудшие души. Уже в ту пору между ними и теми, чья жизнь всегда была среди людей, началась война, ибо существование безжалостных убийц, которым не было дело до суеверий и гонений, подвергали опасности жизни всех детей смерти без исключения.

Немного поглядев во тьму, словно надеясь увидеть в ней что-то или кого-то, вампир поднял на руки раненое животное и первым вошел внутрь. Остальные не мешкая последовали за ним. Ведь они, в отличие от древнего, страшились того, что кто-то из стражи их все же заметит. Заходя последним, Кристиан озадаченно посмотрел на открытый проход, который непременно заметят, как только войдут в зал. Но та по непонятной для него причине начала закрываться, медленно и шумно, едва позволив вампиру проскочить в тоннель.

И опять настала тьма. Отсутствие света, к которому никто не привык. Лишь глаза Мигеля тут же перестроились под новую обстановку. Он схватил за руку того, кто шел за ним и притянул к своей рубашке.

— Нам некогда ждать. Возьмитесь друг за друга, только никого не упустите. Я вас поведу, — слегка приглушив голос озвучил свою идею древний, дожидаясь, пока все выполнят его просьбу. Он прекрасно видел, как группа, стоя вереницей, хватаются друг за друга, словно маленькие дети на прогулке в неизвестном месте. Впрочем, иначе, как детьми, их было не назвать. Перепуганные, растерянные и совершенно не понимающие, что происходит. Особенно это касалось Рейнальдо. Его и без того огромные глаза стали еще больше, делая подростка похожим на шестилетнего мальчика, вцепившегося в одежду Мигеля так, что костяшки на его руке побелели.

Дождавшись, пока все наконец составят цепочку, Мигель начал медленно продвигаться вперед. Он видел каждый камень и каждый поворот, но остальным требовалось время. Так они и двигались, медленно и долго, по тоннелю, которому, как начало уже казаться, не было конца. С потолка то и дело осыпалась пыль, сильно пугая идущих под землей. Мигель слышал и понимал, почему это происходит. До его вампирского слуха доносилось эхо от залпов крупнокалиберных орудий. Однако прожившего не одно столетие вампира это нисколько не пугало. Он помнил каждую из воин, что пережило это место. И если путь остался цел даже после того, как на него обрушали сотни ракет и бомб, он устоит и теперь.

Когда у Кристиана уже закрались подозрения, что они, возможно, заблудились или пошли не по тому пути, явно напрасно доверившись Мигелю, перед ними наконец показалась дверь. Она была в наклонном, почти горизонтальном положении, а к ней поднималось несколько ступенек, что говорило об одном — следуя по тоннелю, путники спустились ниже уровня горизонта земли, но так этого и не заметили. Мигель поднялся наверх, продолжая нести на руках пса, и, развернувшись, попытался открыть дверь, оперевшись в нее спиной. Но железо лишь немного приподнялось, как бы сильно он не упирался. Заметив это, Кристиан и Виктор поспешил ему на выручку, протискиваясь между людьми и каменной неровной стеной. Лишь втроем они смогли наконец побороть уже заржавевшую сталь с настилом из многотонного снега, веками выпадавшего и прессовавшегося собственным весом.

Беглецы оказались посреди густого леса неподалеку от города. Оглядевшись по сторонам, они узнали заезд, по которому их поезд оказался в городе. В голове у Виктора тут же возникла авантюрная мысль. Заметив на его лице характерную ухмылку, Кристиан запротестовал:

— Нет, нет, нет! Виктор, даже не думай! Нет!

— Что такое? — не поняла Броня, глядя на растерянного Кристиана, который едва ли не руками махал перед лицом блондина, желая, чтобы его услышали и послушались.

— Этот идиот хочет угнать локомотив! — громко оповестил вампир о своей догадке всех, кто не знал Виктора достаточно хорошо.

— Не угнать, а вернуть, — поправил его блондин, все так же наблюдая за входом в полуразрушенный город. — Он ведь наш. Мы просто припарковались там. Вот и все.

Логика юного вампира казалась неоспоримой. Ведь локомотив и в самом деле принадлежал им. Они не дарили его, не отдавали. Просто остановились на вокзале. Но ведь никто не говорил, что это навсегда. А без транспорта им не выбраться из заснеженных земель. Если не вампиры, так люди точно погибнут от холода и голода, так и не достигнув цели, которой у них пока не было.

— Я схожу, заберу наш транспорт, а вы пока идите поближе к рельсам, — уже на бегу крикнул им машинист, спотыкаясь о свежевыпавший снег и едва не падая.

Кристиан несколько раз подрывался с места, когда ему казалось, что тот упадет, но останавливался на полпути, наблюдая, как тот, махая руками во все стороны, словно пьяный, выруливает из своего положения, не сбавляя скорости продолжая путь. Такая забота забавляла и в той же мере удивляла Мигеля. Он провел много десятилетий в полном одиночестве, а те недолгие годы в компании других вампиров научили его жестокости и эгоизму. Многие века он был убежден, что лишь так можно выжить и пройти через вечность. Поэтому он с таким любопытством наблюдал за Винсентом, которого судьба его смертной семьи волновала больше, чем его собственный путь. Он удивлялся взаимоотношениям между Виктором и Кристианом, которые напоминали заботу старого вампира о новообращенном, которые затянулись явно не на одно столетие. И то, как Рейнальдо и Броня держаться друг за друга, как за спасательный круг, не давая друг другу утонуть в отчаянии и страхе.

Это больше всего пугало и злило Мигеля. Он по непонятным для себя причинам начал перенимать ту привязанность, которой буквально пропитана эта компания. И это его пугало. Пугало то, что после вспышки гнева, в результате которой он едва не задушил Броню, ему захотелось встать перед ней на колени и просить прощения. Вымаливать его. Мигель с самого первого дня ночной жизни длиной в вечность считался самым безжалостным вампиром из всех, внушая своим наставникам чувство гордости и страх. Ибо он был из тех, кто без колебаний начнет охоту на себе подобных, если ему станет скучно. А тут… Обычная смертная девушка вызвала у него стыд. А потом, когда он накинулся на тех троих солдат. Они могли смело выпустить все свои пули в него, Мигель бы даже не почувствовал. Однако осознание того, что если не все, то большая часть тех, с кем он путешествует, могут умереть, вызвало у него страх, за которым последовал неудержимый гнев.

Мигель думал об этом всю дорогу. Собаки всегда были его слабостью, но не люди. Неужели он превращается в тех несчастных вампиров, что с веками проникались такой теплотой к людям, что став древними или даже ранее, они в горе и безумии уходили прочь в самые отдаленные уголки планеты, подальше от людей и вампиров, где от голода и одиночества сходили с ума, став чудовищными призраками, одиноко обитающих на земле, где даже птицы замолкали на век.

Прежде Мигель считал эти рассказы лишь сказками, пока однажды незадолго до появления нового режима, в котором уже официально правили вампиры, не встретил одного из подобных существ на одном из островов в старой Европе. Итальянский остров проклятых — Повелья, — стал ему домом. Много лет одичалый свидетель вечности пугал всех, кому приходило в голову навестить этот клочок земли вблизи Венеции. Люди принимали его за призрака, а он, каким-то чудом научившись управлять страхом людей, внушал им образы и видения, столь реалистичные, что некоторые гости сходили с ума. Вампиры, старые и более осторожные, имевшие связи в правительстве и остатки от соболезнования и отвращения, обеспечили острову постоянную защиту от тех, кому захочется пощекотать нервы. И все ради того, чтобы тот неизвестный вампир, обладавший такой силой, с помощью которой его тело не боялось солнца, а загоралось лишь тогда, когда ему это было нужно, а потом возвращалось из пепла вновь, не решился вернуться в общество людей, где его не сможет остановить ни один смертный или бессмертный.

Мигель был тогда совсем молодым вампиром. Он еще смог сохранить страсть и желание познать все, присущее людям, но уже подходил к выбору пути более мудро и высокомерно, перехватив эту манеру у своих учителей. Он не знал, что на острове живет вампир. Но уже тогда, в конце девятнадцатого века, остров имел дурную славу. Будучи карантином для моряков, на острове то и дело видели тень, что не имела хозяина. А люди, что пытались ее поймать, были найдены с разодранными глотками в луже крови. Это заинтересовало Мигеля. Он был сыном человека, что не верил в Бога, но упрямо толковал о существовании иных нечистых сил, что соседствуют с обычными смертными. Юный благородный сын еще в раннем детстве получал наставления о том, что ни одному смертному невозможно встретиться с такими силами и выжить. Поэтому, став бессмертным, Мигель не удержался и последовал зову сердца на поиски встречи со сверхъестественным.

Его знакомым стал одичавший и полубезумный вампир. Он был взлохмаченный, грязный и жутко голодный. Его одежда почти вся оборвалась о деревья и кусты, но нагота безумца не волновала. Солнце не могло причинить тому сильного вреда, но тот, припоминая старые времена, все еще прятался под землей в тени. Из наблюдений Мигель понял, что в такие минуты взгляд несчастного становился осознанным, словно он пробуждался от крепкого сна. Но потом разум вновь покидал вампира и он шел к людям, наблюдая за ними, но страшась напасть, не нуждаясь в крови, но страстно ее желая. Мигель видел, как обитатель острова кидался на моряков, вырывая им глотки и давясь быстрым бесконтрольным потоком крови, который кончался быстрее, чем вампир мог насытиться.

И все же, столкнувшись с себе подобным, безумец пришел в себя. Его звали Мелнок. Он стал вампиром еще до того, как большинство народов появились и исчезли. Он видел, как зарождался Египет и как исчезали древние племена. Борясь с безумием, тот постарался поведать свою историю хоть кому-то, кто мог бы пронести ее через века, как наставление и урок. Древний, как мир, вампир ушел от мира после того, как убил. Юное дитя, девочка лет четырех. Она стала жертвой его гнева, нечаянно попав под горячую руку столь сильного существа. Мелнок не знал ее имени, откуда она и кто ее семья. До момента смерти та не попадалась на глаза вампиру. Но ее мертвое лицо с бледными щечками, крохотные ручки, милое простое платьице вызвало в древнем такую любовь и тоску, что он не смог это выдержать. Невинная жертва заставила его уйти от людей, которые продолжали сами тянутся к нему, словно к идолу.

Позже, в начале двадцать первого столетия, словно чувствуя, что вот-вот все изменится, Мигель вновь решился на поездку в столь удивительное место. Он надеялся, что вампир, проживший столько тысячелетия, сможет успокоить его тяжелое сердце, пояснит, что за предчувствие гложет Мигеля и всех, кто был ему знаком. Но, встретив Мелнока вновь, он его не узнал. Теперь тот не походил даже на тень человека. Ссутулившись, привыкнув ходить на четвереньках, старый вампир боялся всех людей. Потеряв жажду крови, он распугивал людей, внушая им видения своего воспаленного воображения. Так же он поступил и с Мигелем, что прежде провел с ним не одну ночь, слушая его долгую историю жизни. Гость не испугался увиденного, но сильно разочаровался в том, во что превратился его недолгий наставник. Мигель покинул остров Повелья, дав себе слово никогда не испытывать слабости ни к живым, ни к мертвым. Но теперь его уверенность в собственной непоколебимости начала угасать.

— Если он сможет провернуть это, то я разрешу ему общаться со своей сестрой, — дал обещание Александр, не без зависти наблюдая за прытью светловолосого сына ночи.

— Только у нее спросить не забудь, — посоветовал ему Рейнальдо. — Не хочу показаться трусом, но с вашей семьей ни в чем уверенным быть нельзя.

— Ах, ты, маленький болтун! — мастер по дереву весело обнял подростка за шею одной рукой, чтобы как следует растрепать его и без того непослушные волосы, вызывая у того смех вместе с тихими воплями. Юноша старался вырваться из тисков аккуратно, чтобы его побитые временем очки не сломались окончательно. И все же, когда Мигель, стараясь скрыть свою улыбку, которая сама по себе появилась на его лице, стоило ему услышать тихий смех Брони и увидеть улыбку только проснувшейся Александры, двинулся вперед, никто не пожелал отставать от него, ибо лишь он обладал силой, что могла спасти им всем жизнь.

5

Виктор был быстр и незаметен, даже несмотря на всю неуклюжесть, которую он приобрел в огромных сугробах. Там, где вырос и прожил всю свою недолгую жизнь вампир, снег едва достигал щиколотки даже в самую суровую зиму. Однако это не помешало ему быстро приноровиться к заснеженной местности, мастерски сливаясь с ней. Людей на улицах города уже не было. Они, перепуганные развернувшимся боем и тем, что может произойти по его окончанию, разбежались по домам, прячась в хлипких строениях, молясь небесам, чтобы дожить до рассвета. Патрулей, о которых хвалился Дмитрий, рассказывая свою историю жизни после падения города, тоже не было. Они были заняты наблюдением за тем, как бомбят дом главы города, поражаясь стойкости постройки и тех, кто находится в ней. Когда прожекторы зажглись, все надеялись в скором времени увидеть, как внутри разворачивается пожар от горящих тел. Но пока загорелись лишь несколько диких, неаккуратно оказавшихся под ультрафиолетом.

Машинист быстро пробрался по утоптанному снегу к локомотиву, открыл кабину и залез внутрь, туда, где ночевала его фаворитка со своей семьей и странным древним, чье поведение совершенно не нравилось Виктору. Он заметил настороженность и неприязнь Кристиана к Мигелю после того, как тот едва не убил северянку. Конечно, бывший глава городской стражи сильно уступал в силе, но когда это его останавливало. Но дело не в неприязни обратившего его вампира. Виктор видел двойственность Мигеля и его растерянность из-за этого. Виктор ухмыльнулся, когда в голове возникла картина раздавленного по рельсам тела древнего вместе с его многовековыми, полусгнившими внутренностями. Он хотел сказать вслух свое желание, как делал это по привычке, едва слышно, почти одними губами, но остановил эту затею со злорадством, вспомнив об уникальном слухе древнего, способного слышать за многие мили. Теперь за языком юному вампиру придется следить постоянно.

Белокурый сорванец завел двигатели, и локомотив начал движение. Он был достаточно шумный, чтобы привлечь к себе внимание всей округи в обычное время. Но сейчас шел бой, и никому не было дела до посторонних звуков. В голове вампира промелькнула шальная мысль. Но прежде он подберет своих спутников, чтобы выбрать следующую остановку. Виктор не стал тормозить полностью. Лишь снизил и без того медленный ход, чтобы никому не пришлось бежать по рыхлым сугробам, как это делал он сам совсем недавно. Да, дохлый Мигель смотрелся бы замечательно в раздавленном виде. Только пса было бы жаль. Он и так умирает не самой приятной смертью.

— Давайте быстрее, — с веселой улыбкой скомандовал Виктор, когда его спутники забрались в его кабину, закрывая за последним дверь.

— Мне не нравится твоя улыбка, — прищурив взгляд честно признался Кристиан. Он слишком хорошо знал того, кто смотрел на него озорным невинным взглядом. Обычно такое ребячество было предзнаменованием чего-то очень глупого. Виктор не просто так заполучил репутацию ветреного и авантюрного человека, которому не стоило верить. И сейчас он решил доказать это всем, просигналив, долго и протяжно, словно стон неизвестного, огромного зверя.

Манила, наблюдая из щелей между досками в заколоченных окнах своего некогда прекрасного особняка, пыталась предугадать следующий ход своих врагов, когда до нее донеслось эхо прощального сигнала выделяющегося транспорта. Она все поняла. Броню и ее друзей бесполезно искать в доме, так же как и в городе. Она нашла комнату и забрала оттуда рукописи, чье содержимое привело к перевороту уже обыденного образа жизни.

Глава города так и не смогла прочесть содержимое книги. Она провела в потайном месте не один месяц, пытаясь разобрать письмена, лишь отдаленно напоминавшие местный диалект. Но все было тщетно. Женщина прочла все книги в своей библиотеке, в которых было хоть отдаленное упоминание о старом языке и его прочтении, но тот погиб официально с появлением новой эпохи, как и большинство языков мира. Носителями старых традиций по-прежнему оставались лишь беглецы, потомки местных народов. Но что-то в этой книжонке пугало Манилу. Она пыталась не раз сжечь несчастный кусок бумаги, но рука замирала в паре сантиметров от огня, и каждый раз приходило осознание, что это ничего не изменит, механизм уже запущен, но среди непонятных слов может быть ответ на интересующие ее вопросы.

Теперь же ответы покинули ее, как и надежда. Больше ждать нечего. Манила поняла, что пора начать настоящую борьбу, а не жалкое существование, отсиживаясь в безопасном месте. Это отвлечет дикарей от затерявшихся в снегах беглецов, даст им фору.

— Выкатить орудия! — скомандовала она громко своим подчиненным.

Локомотив скрылся в лесах, когда в городе начался настоящий Ад. Оглушающие взрывы донеслись до пассажиров ужасающим ревом, гулом с частыми бахающими звуками. Сначала они решили, что это усилившаяся атака дикарей, окончательно обезумевших перед рассветом. Но потом Броня узнала звуки орудий. Это было что-то новое, придуманное Манилой, которое она пару раз опробовала ночами. Но там был лишь единичный прототип, а здесь целая металлическая армия. Северянка поняла, что Манила отвлекла от них внимание. Это был прощальный подарок от женщины, которой пришлось стать чудовищем.

6

— Куда теперь держим путь? — поинтересовался Виктор, облегченно вздыхая у пульта управления железной махины.

До самого рассвета группа сохраняла благоговейную тишину. Словно малейший звук мог обратить счастливый финал их путешествия на Север вспять, призывая толпы разъяренных диких вампиров, которые на этот раз точно разнесут на обломки весь локомотив, а тела изувечат до неузнаваемости. Однако и теперь, когда от ночных монстров их защищало солнце, все продолжали упрямо молчать, словно забыли, как разговаривать. И, как и следовало ожидать, первым не выдержал Виктор. Он обычно был сторонником моментов, когда можно подумать о своем, не отвлекаясь на разговоры, но сейчас у него было не то настроение.

Слова машиниста вырвали всех из нирваны, заставив их немного растеряться от столь резкой смены мыслей. Они даже не расслышали его вопрос. Просто звук голоса, нарушивший их проникновенную, даже немного интимную тишину. Заметив отсутствие понимания на лице попутчиков, Виктор повторил:

— Куда мы теперь едем?

— Я не знаю, — честно призналась Броня, когда на нее упал взгляд вампира. На лице девушки была полная растерянность. Казалось, она сама не понимала, что теперь ей делать.

— У нас есть книга. Если ты можешь ее прочесть… — напомнил ей Александр, почесывая уже заметно проявившуюся щетину на подбородке.

— Для этого необходимо время, — перебила его северянка. — Я читаю не так быстро, тем более написанное от руки. Нам нужно где-то укрыться. Там, где нас не найдет ни одна из сторон конфликта, пока не разберемся, в чем дело, — подумала вслух девушка, сильно переживая по этому поводу. — Я не знаю, куда…

— На Север, — закончил за нее Кристиан. — Нам надо на Север.

Сам бывший глава городской стражи выглядел, словно под гипнозом. Взгляд, полный осознания и пустоты одновременно, был направлен куда-то вперед, а сам вампир стоял абсолютно неподвижно, словно живая статуя. Но слова показались странными и даже нелепыми, но все же в них отчасти был смысл.

— Мы уже на Севере, гений! — выкрикнул Виктор прямо в лицо своему наставнику. Его уже начинала изматывать вся эта погоня. Он и подумать не мог, что все это будет настолько скучным. В его представлениях о данном приключении, половина из группы уже была мертва, а вторая на грани. Для него вся поездка должна была стать ничем иным, как наблюдением за возможностями человеческого организма на грани смерти. Но чем дольше длится это путешествие, тем больше Виктор осознает, что выжить команде оказалось куда легче. Ведь они с самого начала готовились к встрече с ночью, какой бы темной она ни была. И этот факт жутко бесил привыкшего получать все, что он захочет, вампира.

— Север не только этот город, — спокойно, но твердо ответил ему Кристиан, как и подобает наставнику. — Броня, есть здесь пути, которые ведут дальше на Север в обход города? — тем же тоном, холодным, как его сердце, поинтересовался он у Брони.

— Да, — запинаясь от неожиданности, ответила ему девушка. — Есть. Его проложили еще в начале защитной компании. Главы мегаполисов надеялись привлечь в свое дело жителей крайнего Севера, которые оставались незащищенными от ночи и как-то справлялись своими силами. Тогда план на дальний Север отменили, но дорога осталась.

— Да, теперь понятно, как именно северяне справлялись с ночью, — усмехнулся Александр, вспоминая рассказ Манилы о том, откуда именно появились те самые охотники.

— Учитывая, что весь мир оказался не таким, как мы считали, не стоит быть уверенным и на этот счет, — остановила его возмущения сестра прежде, чем они могли бы вылиться во что-то большее и неприятное. — Как он? — спросила девушка, с сожалением глядя на то, как Мигель поглаживает тихо скулящего пса по мягкой шерсти, уложив его на пол в углу кабины.

Вампир ей не ответил. Он был полностью погружен в свои мысли. Пес умирал, но древнему было известно средство его исцеления. Однако это навеки свяжет их столь крепкой связью, что когда собака умрет, вампир пожелает последовать за ней. И горе будет разрывать его сердце и душу на куски долгие годы. Однажды Мигель пережил такое. И утрата отзывалась тупой болью даже через полтора века. Но как же прекрасны печальные глаза это дивного создания, полные слез от боли и предательства. Сейчас собаки редкое явление, тем более ручные. А уж породистые…

Мигель разгрыз себе вены на руке, вызвав у окружающих шок, и повернул голову пса так, что кровь лилась прямо ему в пасть тонкой струей. Собака не сопротивлялась. Она послушно глотала густую жидкость, пока рана на руке вампира окончательно не подверглась процессу регенерации. Лишь после этого Винсент, завороженно наблюдавший за происходящим, спросил у старшего:

— Что ты сделал?

— Смотри, — загадочно ответил ему Мигель, не отрывая глаз от животного. В его сердце уже росла теплая любовь к прекрасному созданию, а значит, все получилось. Через пару минут пес задышал спокойнее. Каждый вздох был более глубоким и спокойным, чем предыдущий, тихие поскуливания затихли, а рана, спрятанная в испачканной шерсти, начала заживать. Не прошло и минуты, как пес сел, словно ничего с ним не произошло, и, радостно махая хвостом, принялся облизывать лицо своего нового хозяина, испытывая к нему ту же привязанность, что и вампир.

— Это одна из способностей древних. Они могут исцелить любые раны своей кровью, — ответил за Мигеля Кристиан, напряженно глядя на шкуру пса, где прежде была огромная рана. — Я читал об этом в старых книгах. Там много интересного о вампирах написано.

— Жаль, что не все правда, — загадочно проговорил владелец отеля, все еще находясь под впечатлением от нового фокуса.

— Кто-нибудь желает показать мне дорогу? — напомнил о своей проблеме Виктор, которому надоел импровизированный цирк, устроенный древним. В вампире так же играла и зависть, проснувшаяся в нем впервые с тех пор как он пожелал стать вампиром, чтобы заполучить силу, столь желаемую им. На его слова к нему подошла Броня, но лишь для того, чтобы взглянуть на карту, которая почему-то была только в этой кабине. Там девушка начала отмечать кисточкой, вымоченной черными чернилами, путь, по которому им предстоит ехать, дабы блондин не спрашивал каждые пять минут правильность пути. Машинист с любопытством наблюдал за ее движениями, медленными, но точными, которые безошибочно пролагали расположение забытых всеми путей.

— Откуда ты знаешь, как расположены дороги на карте? — заметил странность Александр. — Ты ведь беглец. Или тебя родители и этому научили?

— Нет. Я сама научилась, — ответила ему Броня, положив кисть обратно в коробочку, где та хранилась до того, как девушка решила ее использовать. — В городе, когда тебе не нужно прятаться и искать разгадки тайн, становится скучно через какое-то время. Вот я и училась.

— Теперь понятно, почему ты подружилась с Рейем, — усмехнулся плотник, усаживаясь на пол. — Ты такой же ботаник, как и он. А так и не скажешь.

Он смотрел на девушку снизу вверх, одаривая ее усталой ухмылкой, когда к нему подошел пес, опустив голову, словно страшась, но в то же время желая познакомиться с новым для него человеком. Для всех любопытство пса было просто обычным явлением. Однако Мигеля поведение нового близкого друга немного смутило. Пес, в отличие от вампира, не умел скрывать своих эмоций и привязанностей, и тем более интереса. А чувствовали они теперь одно. Значит, древнему, также как и псу сейчас, всегда было любопытно общение с юным мастером по дереву, чье мастерство вампир успел оценить в отеле за то короткое время, что ему довелось побывать над землей. Вампир не обладал подобным мастерством, но жаждал этому обучиться. А учителем он видел только этого юного мастера. И пес мог ему в этом помочь, наладив между ними отношения. Мигель, наблюдая, как Александр гладит довольного пса, пока тот интенсивно машет во все стороны своим огромным хвостом, тихо радовался тому, что промолчал о всех нюансах совершенного им фокуса. Пусть лучше все думают, что это лишь любопытство доброго пса, нежели чувства вампира к обычному смертному.

Пес был рад общению с другими. Когда сестра плотника решила испытать удачу, протягивая мохнатого чудовищу руку, тот обнюхал ее и позволил себя погладить. Он не проявил к ней особого интереса, однако отвращения к девочке у него не было. А потом к своей семье присоединился и Винсент. Ему пес был рад. Ничего удивительного, ведь Мигель испытывал к владельцу отеля странную симпатию, вызванную любопытством последнего и воспоминаниями древнего, который видел в пожилом вампире самого себя, каким он был много веков назад.

— Как далеко нам ехать по этой дороге? — отвлек всех от идиллии и умиления машинист. Сам он испытывал большое желание погладить огромное чудовище, которое вызвало в нем уважение и даже некий первородные страх перед кем-то, кто сильнее тебя хотя бы на вид. Однако высказывать свою подобную даже небольшую слабость перед остальными он не хотел. Если бы это произошло, Кристиан не посмеялся перед ним, но вспоминал бы это многие века, если бы выжил. Впрочем, как и все проявления какой-либо доброты от блондина с тех самых пор, как Виктор стал бездушным вампиром. Если выживут… Вопрос о выживании стоял довольно остро, учитывая то, что каждый день открываются все более новые, куда запутанные обстоятельства, ведущие беглецов прямо в Ад. Иначе сказать было нельзя. Ведь жизнь, подобная судьбе беглеца или дикого, на самом деле не назовешь нормальной. И этот вопрос его сильно напрягал. Но свои переживания он предпочел оставить пока неозвученными.

— Намного меньше, чем ты думаешь, — ответила ему северянка, теребя уши довольного животного. — При нашей скорости это займет не больше полудня. Только, что мы будем делать там? — она посмотрела на Кристиана, давшего новый пункт назначения группе растерянных беглецов.

— Что ты хочешь там найти? — перефразировал ее вопрос подросток. Глаза Рейнальдо начали болеть от очков, которые он непрерывно носил уже более двух суток. Он снял их и повесил на футболке в районе груди, из-за чего та немного оттянулась вниз, оголяя соблазнительные ключицы. Парень сидел на лежанке, скрестив ноги и глядя на то, как огромный пес облизывает всех подряд, уже совсем не ориентируясь на эмоции своего нового хозяина.

— Свою семью, — напряженно ответил ему Кристиан, глядя себе под ноги, словно стыдясь того, что он сказал.

— Ты их вспомнил? — настороженно спросил Виктор, стараясь скрыть досаду, что зародилась внутри него. При всей легкомысленности блондина, тот был жутким собственником. Это была одной из причин, по которой он соблазнял, а потом и убивал всех девушек и юношей, которые говорили о своей влюбленности в Кристиана. Его старший наставник лишь его и ничей больше. Никто не заметил его беспокойства, кроме Мигеля, чей слух позволил ему услышать перестуки ревнивого сердца.

Глава 13. Возвращение домой

1

Погода словно благословляла путешественников на продолжение поисков. С самого утра беглецов грело яркое солнце, чему сильно удивлялась привыкшая к северному мраку Броня. По ее словам в этих местах столь ясная погода большая редкость, тем более так долго. Обычно Север убивал своей стужей и частыми бурями, в которых мало кто выживал. А сейчас девушка просто не узнавала свою родину. Все изменилось. Да и Кристиан, мучимый головной болью от медленного, но непрерывного потока пока еще мутных воспоминаний, согласился с ней.

— Что мы там найдем? — не мог успокоиться Виктор. Он сгорал от любопытства, но в тоже время ему было неспокойно. То же чувство он испытывал, когда слушал россказни Дмитрия и его дружков.

— Думаю, хотя бы еще одну подсказку, — предположил Рейнальдо. Он сильно устал, но упорно продолжал бороться со сном, словно от этого зависела его жизнь. Его сонный вид и упрямство от нежелания что-либо пропустить вызывали умиление у Мигеля. Хотя, возможно, виной тому был пес, которого подросток угостил частью своего пайка.

— Надеюсь, теперь все обойдется без приключений, — вздохнул Винсент, стерегя сон своей принцессы вместе с внуком. — Александра так и не излечила ногу. Она не сможет убежать без нашей помощи. Если с нами что-то случится…

— Все будет в порядке, — прервал его Виктор. — Вечно ты наводишь панику, когда не надо, — не без раздражения сделал он замечание старому вампиру. — Прежде чем делать подобные заявления, надо сначала доехать. Пути скоро кончатся, а мы так ни к чему и не приехали. Похоже это просто тупик. Все уже давно покинули эти Богом забытые земли. И нам тут делать нечего.

— Может, это хорошо, что тут никого нет. Мы переждем здесь немного, пока Броня не прочтет книгу. А потом решим, что делать, — предложил Рейнальдо, при этом громко зевая.

Виктор ему не ответил. Не нашел слов. Порой логика юного дарования была неоспорима, а иногда была настолько наивна, что и протестовать не было смысла. Все равно подростка не переубедить. А начинать спор, от которого не будет проку, у него просто не было сил. Все слишком устали, потому вновь наступила тишина.

2

До чего же прекрасны загадочные просторы северной Пустоши. Здесь, на самом Севере, куда далеком, чем Остров мертвых, не было ничего, что говорило бы о жизни. Но Кристиан узнал это место. Он точно знал, куда нужно идти, чтобы найти людей. Здесь нет жителей, поскольку они жили еще дальше, среди снегов столь высоких, что в них можно было бы спрятать целый замок. Вампир понимал, что нужно продвигаться дальше, знал пути, но локомотив двигаться дальше просто не мог. Снег стал слишком тяжелым и его было так много, что железная махина просто встала, уперевшись в сугроб.

— Ну все. Приехали. Дальше не поедет, — констатировал факт машинист, с досадой ударив ладонью по пульту управления. — Теперь только назад.

— Нет, — возразил Кристиан. — Я знаю, как нам идти вперед. Но живых придется взять на плечи. Им нужно будет дышать.

Слова о том, что тем, кто окажется внизу, не будет поступать воздух, сильно смутили всех. Мигель знал все свои возможности и совершенно не переживал по этому поводу. Так же как и по поводу пса. Тот, заполучив вампирскую кровь, оставался смертным, но силу приобрел своего хозяина. Так что ему ничего не стоило пробежаться в самой глубине снега, не умерев при этом от нехватки воздуха. Чего нельзя было сказать об остальных. Искусственные вампиры многое потеряли при обращении, но и многое они не смогли приобрести из-за собственного страха. Они никогда не заходили в огонь, по своей прихоти или по нужде. Они никогда не пытались пройти по дну водоема, опасаясь глубины. Новым вампирам и в голову не приходило разгоняться в беге до самого максимума или надолго задерживать дыхание. Даже самые старшие из них не смели выйти на солнце без сыворотки хотя бы на пару секунд. Живущие среди смертных, они едва ли от них отличались, продолжая цепляться за то, кем они когда-то были и чьими бездушными тенями они стали. Их ожидало столько открытий. Вот только ожидание слишком затянулось.

Первопроходцами стали Мигель и Александр. Юному мастеру по дереву было явно неудобно на широких плечах вампира. Он чувствовал неловкость, поскольку даже маленьким ребенком предпочитал отказываться от поездок на ком-либо, оставаясь сильным в глазах своей любимейшей сестры. Однако теперь выхода не было, как и обратного пути. Мигелю же нравилось ощущение сильных накаченных бедер на своих плечах. Это напоминало ему ту эпоху, когда люди забыли, что такое скромность, полностью подчиняясь своим чувствам и желаниям. Тогда у него было достаточно смертных друзей, которые вовсю пользовались преимуществом наличия бессмертного друга в своих несерьезных целях.

Следующими пошли Кристиан и Броня. Девушка до последнего настаивала на своей выносливости, вспоминая северные корни, от которой ей это все досталось. Однако Мигель все же смог убедить ее отступить от своих принципов при помощи своего шарма и доброй улыбки, задействовав несколько неопровержимых фактов. Спорить с ним у девушки не было ни сил, ни желания. Поэтому Кристиану пришлось поднапрячься. Несмотря на то, что с виду девушка казалась довольно стройной на вид, оказалось, что у нее больше тяжелых мышц нежели легкого жира, что делало ее куда тяжелее тех особ, чьи изящные фигуры были плодом долгих изнурительных диет. Но вскоре, как только вампир перестал думать о тяжести ноши, переключившись на проблему с отсутствием дыхания под снегом, он вдруг осознал, что ощущает лишь прикосновения, которые сопровождали ношение человека под снегом, но не вес.

Виктору достался Рейнальдо, несмотря на то, что он едва ли не молил Винсента позволить ему нести Александру. Но разве тот бы позволил? Однако блондин не сильно расстроился. Подросток оказался неимоверно легким и маленьким на ощупь, даже при своей заметной рельефности определенных частей тела. Он умело держался на плечах вампира, что заметно выделяло его на фоне остальных, словно наездник в родном седле.

Винсент же понес свою внучку, самоуверенно и твердо ныряя в снег замыкающим. Однако девушка была сильно взволнована судьбой пса. Если его оставить на локомотиве одного, он умрет от холода или голода. Но это лишь в том случае, если животное не поддастся эмоциям и не спрыгнет в снег, где его уже будет сложно найти. Александра вскрикнула от страха, когда Себастьян весело прыгнул в самую глубину снежной ловушки. Однако переживания быстро сменились на удивление, когда снежный бугор от появления под белым настилом излишнего объема, начал достаточно быстро и уверенно перемещаться к бредущему в снегах Мигелю.

Самым нелепым вампирам казалось то, что им пришлось взяться за руки, чтобы не потеряться и не забрести, куда не следует. Кристиан шел первым, ведомый чутьем и воспоминаниями. Как только он погрузился в снег, удалив с собой Броню по самый пояс, в голове тут же возникло несколько немного пугающих картин. Он так же как и сейчас оказался под снегом, но тот не жег лицо холодом, как теперь, и не заставлял глаза слезиться от влаги. Что-то словно преграждало путь той огромной массе, что сжимала его со всех сторон. И это же помогало ему дышать. Да, он был тогда человеком. И ноги сами пошли в нужном направлении, и вампир тянул за собой всю остальную группу.

Торчавшие сверху смертные начинали понемногу замерзать. Снег, хоть и достаточно сухой по сравнению с тем, что выпадает крайне редко на более южных широтах, все же быстро таял, остужая ту часть тела, что была ниже белого горизонта. Однако, несмотря на слова бывшего главы городской стражи, пути, к которому он их вел, все никак не было. Люди плыли по бесконечному просторам, пока, неожиданно для всех, Броня не исчезла под снегом, словно кто-то ее спихнул. Все, что она успела сделать — это тихо и коротко вскрикнуть, напугав тем самым всех остальных. Александр, следовавший за ней, даже попытался схватить ее, зарываясь руками в снег. Он нащупал чью-то руку, но та не тянулась вверх, хоть хватка и была крепкой. Наоборот. Один рывок, и юноша пропал. А следом за ним и все, кто приближался к месту исчезновения предыдущих. Они бы и рады развернуться и бежать куда глаза глядят, да только не их ноги следовали проложенному пути, финал которого был погребен под снегами.

3

Кристиан все продолжал упрямо идти, проталкивая тяжелый снег, пока не уперся в сильное уплотнение. Пройти через него оказалось не простой задачей. Вампир не имел возможности разбежаться или как следует замахнуться для удара из-за окружавшей его толщи огромного количества снежинок и кромешной тьмы, в которой он все равно мог найти путь домой. Кристиан надавил на стену всем своим весом, и это помогло. Проход начал открываться. Немного усилий, и вампир оказался в тоннеле под толщей снега, мастерски скрывающей от посторонних глаз жизнь местного поселения. Но Броня бы не прошла внутрь через верх. Девушку пришлось спустить. Это стоило сделать быстро, чтобы она не промерзла насквозь в сугробах, а оказалась как можно быстрее в проходе.

Испуганный вскрик тут же прервался снегом, угодившим девушке в рот. Она в панике принялась колотить своего обидчика, даже не пытаясь его разглядеть. Удары были сильными и отработанными годами, поэтому Кристиану пришлось буквально прижать девушку к себе, громко и четко повторяя:

— Это я! Это Кристиан!

Лишь на третий раз он был услышан. Броня тут же притихла, замерев в его крепких объятиях. Вампир не смел ее выпускать их рук, опасаясь, что это вызовет новый приступ паники. Северянка же продолжала стоять, почти не двигаясь, дабы прийти в себя. Глаза застилала вода от растаявшего снега, она вся промерзла насквозь. И только объятия вампира, холодные, но не настолько, как снег, грели ее сейчас.

— Не хочу нарушать ваш интимный момент… — послышался знакомый голос, заставивший двоих отпрыгнуть друг от друга, как от огня. Броня начала растерянно озираться по сторонам, наконец обратив внимание на невиданную до этого удивительную конструкцию. Кристиан же смотрел на стоявшего в снежных сугробах Мигеля, чья голова словно по волшебству висела в воздухе среди белой глади.

— Что это? — наконец задал возникший вопрос древний, глядя на стены открывшегося ему пути. — Тоннель в снегах? До чего же северяне удивительны! — поразился Мигель, с восхищением любуясь новым для себя открытием.

— Это только начало, — пообещал ему бывший глава городской стражи. — Но прежде нужно завести всех сюда. Алека надо спустить вниз, иначе он упрется в потолок тоннеля, — посоветовал он старшему. Тот не стал долго придумывать, как это сделать. Он просто скинул юношу со своих плеч, схватив его за руку, что маячила рядом с его головой. Александр приземлился прямо в тоннеле, сильно ударившись спиной и головой. От боли он даже не сразу понял, что произошло. Лишь немного позднее, когда из снегов вышел Мигель и поднял свою ношу на ноги, до него дошло, где он. Мастер резьбы по дереву тут же врезал кулаком по груди древнего, от гнева и досады позабыв, что тот может убить их всех, даже не напрягаясь. Александр осознал это секундой позже, с опаской поглядев в глаза вампира, который лишь пожал плечами, после чего направился к стене напротив, чтобы своими руками прикоснуться к тому, что казалось ему великим и прекрасным.

К этому моменту появился Винсент, который действовал куда аккуратней, стараясь не навредить и без того настрадавшейся девушке. Он спустил ее вниз еще в сугробе, но быстро поймал, чтобы потом с ней на руках войти в снежный путь, где их уже ожидали. Заметив, что брат держится за голову и потирает спину, Александра заботливо поинтересовалась, в чем причина его сильного дискомфорта. Однако юноша посчитал, что не стоит втягивать во все сестру, у которой и без того был сильно озадаченный вид.

С Виктором и Рейнальдо и вовсе получилась беда. Не услышавший совета остальных из-за снега, забившего довольно большие уши блондина, тот пошел в тоннель с наездником на плечах. Тот тут же уперся животом в потолок тоннеля, при этом совершенно не понимая, что вообще происходит. Столкновение оказалось слишком резким, так что юноша наверняка будет долго страдать от боли. Когда же до вампира дошло, как следует поступить подростка, от резко отошел в сторону, из-за чего уже нащупавший и уцепившийся за потолок прохода подросток полетел вниз вперед лицом, готовый попрощаться с прекрасным внешним видом. Однако Виктор кое-как перехватил тело, из-за чего то повисло у него на плече головой вниз. Так они и вошли в подземный ход. Половину из этих манипуляций скрывала толща снега, которой уже удалось отчасти проникнуть в глубь прохода.

— Куда ведет этот тоннель? — поинтересовался Рейнальдо после того, как его поставили на ноги усилиями нескольких человек. Он внимательно разглядывал открывающийся его глазам вид, чем и привлек внимание Мигеля.

— Тебе кажется это красивым? — поинтересовался вампир с глубоким уважением в голосе.

— Конечно. А вам нет? — удивился подросток. — Это так…сказочно, — пораженно выдохнул Рейнальдо, не в силах оторвать глаз от увиденного.

— Ох, дитя. В глазах вампира все становится иным. Более загадочным и поразительным. Но в одном я с тобой согласен. Это просто что-то невероятное, — стоя рядом с подростком, всматривающимся в обычную на вид ледяную стену, выдохнул древний, ненадолго предавшись ностальгии.

— Нам нужно идти. Тоннель длинный, а мы все вымокли. Если не поторопимся, кое-кто из нас может умереть от болезни, — закрывая проход, по которому они проникли в ледяной тоннель, решил поторопить всех Кристиан.

Он же пошел первым, ведомый воспоминаниями и удивляясь тому, как он вообще понял куда идти среди кромешной тьмы и жуткого холода окружающего его снега. Его спутники старались не отставать от быстро идущего вампира, но то и дело кто-нибудь останавливался, дабы полюбоваться на удивительный вид стен, к которым каким-то чудом пробивался свет, преломляясь в изысканных узорах прежде чем хотя бы немного осветить путь странникам. Однако Кристиана этот вид нисколько не удивлял. Бывший глава городской стражи не знал почему, но словно чувствовал, что это не самое удивительное. Что будет нечто куда прекрасней этого всего, что оно впереди. В голове вампира даже начали возникать некие картины, настолько размытые, что нельзя было ничего понять, но в то же время прекрасные и воодушевляющие. Кристиан потому и спешил, чтобы восхититься или разочароваться как можно быстрее.

По дороге к конечной остановке тоннель постоянно менялся. То он становился шире, то сужался, а потолок и вовсе ходил волнами вверх и вниз, иногда украшенный сосульками. Мигель каждый раз задавал вопросы по этому поводу, желая узнать причину такой искаженности прохода. Кристиан долго не знал, что ответить, шаря в своей помутненной голове в поисках подходящих ответов. Но справиться с любопытством древнего смог лишь Рейнальдо. Даже Броня не смогла додуматься до такого.

— Это из-за лета, — ответил ему подросток. — Если снег находится на открытой местности, он быстрее таит. Вода стекает вниз. Потолок бугорчатый из-за капель. Много лет вода собиралась и замерзала, вот тоннель и кривой. Это было бы менее заметно, если бы его вовремя обстругивали под стандарт, — пояснил подросток, продолжая сохранять очень умный, но в то же время любопытный вид.

— Интересно посмотреть, какое здесь лето… — мечтательно пропел вампир с томной улыбкой на лице.

— Ты же бывал в доме Манилы прежде. Неужели не помнишь? — игриво поинтересовался Виктор, вновь позабыв, с кем он разговаривает.

— К своему глубокому сожалению я бывал там лишь однажды холодным зимним вечером. А уйти мне пришлось так скоро, что времени полюбоваться природой не было, — ответил ему наимилейшим тоном Мигель, продолжая касаться ледяных стен кончиками длинных пальцев, поражаясь про себя, насколько прекрасен лед и как холодны его пальцы, которым так и не удалось собрать на себе хотя бы каплю влаги.

— Но запомнить дом времени было предостаточно, — не мог успокоиться машинист поезда, продолжая подмечать детали из рассказов Мигеля о его далеком прошлом.

— В поисках своих жертв я тогда обошел весь дом, запоминая каждый уголок. Этот замок напомнил мне чем-то тот, что находился неподалеку от моего родного дома. Удивительные строения, эти замки. Вроде и разных эпох и столетий, и строили их разные люди, но они так похожи, что порой удивляешься, — принялся рассуждать древний, вспоминая все знатные дома, где ему довелось когда-либо побывать.

— Неужто они абсолютно похожи? — простодушно спросил Рейнальдо, не поверив услышанному.

— Нет, конечно. Есть детали, что их немного отличают. Это словно дети одной семьи. Кто-то выше, кто-то толще, кто-то краше. Но основа всегда одна, — немного иначе объяснил он слушателям. — Как и большинство потайных ходов. Не удивлюсь, если в доме Манилы есть двойные стены с проходами и парой человек, застрявших или заблудившихся в них. Я чувствовал старый запах гнили, когда мы проходили по одному из коридоров.

— Люди, застрявшие в стенах? — испугалась Александра. — Да как их не заметили? Ведь люди же пропали!

— Боюсь, что в те времена, когда они пропали, никто бы не заметил, если бы луна на небе исчезла. Судя по запаху они там не одно столетие. Это уже мумии. Запах скорее всего списали на крупное животное, сдохшее в стенах, или на мертвых крыс. В каждом замке есть своя мумия. Слуги, дети хозяев, их домашние питомцы, воры, разбойники, гости на балах. Любой, кто смог найти проход и не нашел выход, — ответил ей Мигель, вспоминая, как однажды напоролся на одного такого искателя приключений в стенах замка с стране под названием Франция. Удивительная страна, удивительные люди. Мигель был родом оттуда, но с той поры, как его обратили, он несколько веков на смел ступить на родную землю. Лишь столетие спустя он оказался на землях, что когда-то принадлежали его семье. Теперь это была часть небольшого городка. Все изменилось до неузнаваемости. Люди, строения, даже природа, казалось, переродилась. И лишь замок напоминал вампиру о прежней эпохе.

— Они, наверное, жутко выглядят, — предположил Рейнальдо, глядя на Мигеля, словно читая его мысли.

— Ты когда-нибудь видел тела тех, кого сожрали и оставили под солнцем? — спросил у него Мигель, пытаясь помочь подростку представить, что из себя представляют узники замков.

— Лишь части тел. Многое съедается если не вампирами, так дикими псами, — немного поежившись от воспоминаний, ответил ему мальчишка. В его памяти тут же всплыли картины полуистлевших рук и ног, обглоданные кости и посеревшая на пальцах кожа, словно старая, обветшалая ткань.

— Так вот, тела в межстенных проходах чем-то похожи на те, что ты видел. Иссушенные, объеденные, обезображенные временем, но только целые. И может не столько высушенные солнцем, как те, что ты видел, — постарался как можно доходчивей ответить любопытному смертному древний. Это вызвало еще большее омерзение у подростка, которое он не смог скрыть.

— Бедняжки, — искренне посочувствовала им Александра, хромая за рассказчиком.

4

Когда тоннель начал постепенно расширяться, становясь все больше с каждым метром, Кристиан осознал, что они наконец-то пришли. Его шаг вдруг стал медленнее. Ноги словно перестали его слушать, отнимались и запинались друг о друга.

— Крис, с тобой все хорошо? — поинтересовался Виктор, заметив странное поведение своего друга.

— Да, да, — запинаясь ответил ему брюнет, отмахнувшись от него и ускоряя шаг. — Мне просто… — но не успел он договорить, как тоннель резко превратился в небольшую площадку, за которой следовала лестница вниз.

Все обомлели от увиденного. Перед ними неожиданно вырос целый ледяной город с множеством улочек и домов. Здесь, под вечным льдом жил целый народ, о котором никто не знал. Внизу, метрах в пятидесяти от путешественников, люди копошились, занимались своими делами, совершенно не замечая чужаков.

— Это что за дивное место? — поразился увиденным Мигель, не в состоянии поверить в правдивость существования этого ледяного чуда.

— Это Полярный — город из льда, — вспомнил название своей родины бывший глава городской стражи падшего Рейнбоу.

Кристиан сделал несколько шагов вперед, подходя к лестнице, как вдруг послышался странный звук, похожий на сирену, от которого все люди внизу, не более пальца размером с такого расстояния бросили свои дела и, устремив взгляд на чужаков, начали разбегаться по своим домам, уступая место вооруженным защитникам города.

— Они собираются стрелять? — удивился Рейнальдо. — Тут же всюду лед. От таких громких звуков он может треснуть. Они не бояться обрушения? — юноша опасливо спрятался за остальными членами группы.

— Этот лед пережил не один век. Даже если по нему ударит атомная бомба, он устоит. Это многовековой лед, тут нечему удивляться, — спокойно ответил Кристиан, глядя на людей у подножья лестницы. — Мне нужно поговорить с наследниками Азамата! — громко потребовал вампир, и эхо разнесло его требование на весь город. — Тут все еще есть такие?

Толпа людей внизу притихла. Они в недоумении переглядывались, тихо говоря друг другу что-то.

«Неужели я не так вспомнил?» — уже пронеслось в голове Кристиана, готового бежать обратно в тоннель. — «Или я не так произнес? Но в голове только это и крутится. Неужели я не прав…»

— Спускайтесь! — велел им один из защитников города. — Мы отведем вас к нему.

— Мне страшно, — честно призналась Александра, прижимаясь к своему брату.

— В такой ситуации даже я испугался, — ответил ей брат, стараясь успокоить сестру, чьи и без того огромные глаза стали в два раза больше от страха.

Первым на ледяные ступени лестницы ступил Кристиан. В его голове постоянно лился поток образов из забытого прошлого. Даже ощущение искусственно шероховатой ледовой ступени под ногами вызывало в нем теплую ностальгию. Он вспомнил, почему никто из местных не боялся ледового спуска, почему перила такие ровные, без следов человеческих рук и почему столь тонкие на вид ступеньки выдерживали вес нескольких человек. Вампира просто захлестнула волна переживаний, из-за чего его руки затряслись от волнения. Каждый шаг сопровождался воспоминаниями, от которых он переживал еще сильнее.

Теплая рука легла ему на плечо, даруя покой и безмятежность того, кому она принадлежала. Обернувшись, Кристиан увидел позади себя Броню. Она следовала за брюнетом, осторожно, спокойно и уверенно. Бессмертный был ей благодарен. Даже Виктор — близкий и дорогой ему человек, проживший с Кристианом не одно десятилетие, не всегда знал, что чувствует его друг и как его поддержать. А тут простой жест, от которого ему стало намного легче.

Остальные долго медлили, раздумывая над тем, стоит им спуститься или на всякий случай остаться возле тоннеля. После раскрытия таких нюансов о бывшем лучшем воине не только маленького городка, но и едва ли не всего мира в целом, даже сам Виктор — его воспитанник и член семьи, — не мог быть уверен в нем на сто процентов. И все же вспоминая о своих тайнах, машинист подумал, что все же стоит пойти за другом. Ведь его личная миссия так пока что и не завершилась. Глядя на уверенных Броню и Виктора, остальные все же решились на столь опасный путь, дабы не оставлять своих спутников в беде. Мигель же пошел вместе с ними, поскольку его пес, который все это время не пойми где бродил, наконец появился перед хозяином, но потом вновь исчез, спускаясь быстро вниз и обгоняя людей, при этом радостно обмахивая своим огромным хвостом каждую пройденную ступень.

Внизу их ожидал вооруженный отряд людей, чьи лица были скрыты обветшалой тканью, давно потерявшей цвет. Все они были словно одним человеком, как внешне, так и по поведению. Даже оружие на незнакомцев они направляли одинаково.

— Это местная стража? — поинтересовался Рейнальдо. Он хотел подойти к вооруженным солдатам, но его буквально за шиворот удержали на месте, дабы избежать проблем.

— Это — Братья ледового подземелья. Они сильные и смелые. Их обучают с пеленок, предугадывая их судьбу. Каждый из них не задумываясь убьет ребенка, если это даст гарантию защиты их города, — предупредил Кристиан, давая понять подростку, что если он что-то натворит, никто не посмотрит на его внешность.

Никто из стражей не подал голоса. Они тихо шли вперед, окружив незваных гостей со всех сторон. Теперь им точно не сбежать. Для людей эти Братья были слишком рослыми и крепкими, но для чудовищ их запах был слишком человечен. Мигель сразу понял, что сможет справиться с этой кучкой надменных выскочек в одинаковой одежде и с масками на лицах, из-за которых Братья выглядели, как один. Но ему стало жутко интересно, к кому их приведут эти ряженные клоуны, от которых воняло смертью не меньше, чем от дикого в ночи. Новый мир, о котором Мигель не знал, стал для него чем-то весьма занимательным и даже восхитительным.

А воины со скрытыми лицами продолжали вести своих заключенных так, что они не разбирали дороги, словно специально, чтобы те не смогли бежать. Эта мысль нервировала всех путешественников, кроме Винсента. Он имел уникальную способность всегда сохранять холодный ум и абсолютное спокойствие в любой ситуации. Даже когда он наблюдал, как на его глазах родной город горит, словно в адском пламени, вместе с его любимейшей Кларой, он выглядел куда менее подавленным, чем остальные. Возможно, старый вампир смог бы позволить себе сентиментальность, не будь у него ответственности за двух еще не совсем повзрослевших потомков, перед которыми впервые за всю их жизнь открыл свои объятия огромный пугающий мир.

5

— Мне доложили, что ты хотел увидеть наследников Азамата. Откуда ты знаешь о нем? — раздался голос, разнесшийся эхом по огромному залу.

Группу привели в большое помещение, снаружи напоминавшее склад, где оставили одних, заперев за ними дверь. Это здание, как и все в подземном городе, было создано из льда. В нем было тепло, несмотря на материал, из которого его сделали. Однако освещение было скудным. Лишь свечи по периметру и в выбоинах на стене, да несколько факелов у самого возвышения с большим деревянным троном. И как только двери за путниками, которых буквально затолкали внутрь, закрылись, они погрузились во тьму. Потому они и не смогли разглядеть того, кто обратился к Кристиану. Лишь Мигель знал, кому принадлежит голос, внимательно глядя прямо на странного незнакомца.

— Я с ним знаком, — коротко бросил бывший глава городской стражи, внимательно оглядываясь по сторонам. Он не знал, что это за помещение. Ни малейшего намека на воспоминания. Лишь кромешная тьма. Но смотрел вампир не вниз, где мог бы увидеть своего собеседника, а наверх. В темноте, под высоким потолком было логичнее всего поставить лучников, которые могли бы в любой момент отправить туристов к праотцам.

— Если ты ищешь там стрелков, то очень даже зря, — пропел наставническим тоном голос, заставляя Кристиана опустить голову. Он начал с еще большим рвением всматриваться в окружавший его мрак, дабы понять, кто смеет указывать ему, что делать в родном ему месте.

— И почему же? — спросил за вампира Рейнальдо, уже достаточно привыкший ко тьме, чтобы различать силуэт в дальнем углу, стоявший к ним спиной.

— Если вас пожелают убить, то убьют без выстрелов исподтишка. У нас так не принято, — ответила им тень, начиная медленно двигаться вдоль стены. — Так значит, ты знаком с Азаматом. Это возможно, учитывая то, что ты – ночной демон. Но есть одно «но». Вампиры никогда не приходили в наш город.

Человек, которому принадлежал грубый низкий голос поднялся на возвышенность и встал так, что слабый свет от факелов наконец осветил его лицо. Перед путниками стоял высокий статный юноша, довольно зрелый на вид. Его восточное лицо имело бледное свечение, словно он сам создан из льда, а черные, как смоль, волосы аккуратными волнами спадали вниз, обрамляя четкие скулы и прикрывая немного торчащие уши. Глядя на него, было сложно поверить, что голос принадлежит ему, пока он вновь не заговорил.

— Так откуда ты его знаешь? Не ответишь?

— Азамат? Не может быть! — удивленно выдохнул Кристиан, вглядываясь в знакомое лицо. — Ты должен был давно умереть. Или ты принял вечные муки, как и я? — Кристиан сделал шаг навстречу собеседнику, но потом остановился. — Нет. Ты бы сжег себя на солнце, но не принял такую судьбу. Тогда как?

— Азамат — мой предок. Но ты прав, наше внешнее сходство поражает, — согласился собеседник, глядя на вампира равнодушными глазами. — И если ты узнал во мне его черты, то позволь задать вопрос: кто ты и откуда знаком с прародителем моего рода?

Беглецы смотрели на человека перед собой с изумлением. Высокий и статный, он больше походил на вампира или статую, нежели на человека, тем более столь юного. Он стоял абсолютно неподвижно, а те немногие движения, что попадались гостям на глаза, были полны уверенности и силы, словно он годами обдумывал каждое свое движение. И никакого смятения. Даже вопросы, задаваемые им, были озвучены без всяких эмоций.

— Когда-то я был его другом и правой рукой, — ответил Кристиан, вернув себе самообладание. — И я тот, благодаря кому он прожил немного дольше. Мое имя — Кристиан, — наконец представился вампир своему безмятежному собеседнику.

— Кристиан Марье? Так вот что с тобой сделали… — только и сказал ему наследник Азамата. — И зачем же ты пришел? Неужели требовать оплату долга? В этом случае оплатой может послужить гарантия, что ты и твои бессмертные друзья уйдут отсюда живыми, — твердо ответил им молодой человек, четко обозначив гостям их положение в этом городе.

Сначала Кристиан ничего не ответил. В его голове всплывали воспоминания о старом друге, чье имя он назвал охране. Азамат был веселым и общительным человеком. Да, он, как и все в городе, не любил вампиров, но был достаточно умен, чтобы понимать, кто ему друг, а кто враг. Они с Кристианом были друзьями еще с детства, вместе выросли под воспитанием родителей будущего правителя ледяного города. Родители Кристиана погибли от болезни, которую уже давно никто не лечил, поэтому маленький осиротевший мальчик должен был стать чьим-то воспитанником или умереть от голода и холода в полном одиночестве. Но у мальчика был потенциал. Он был слишком наглый, самовлюбленный и целеустремленный. Правитель города, чей единственный сын проявлял ко всем слабость, не показывая даже зачатков качеств будущего правителя, понял, что мальчик может принести пользу.

Сначала мальчики не могли найти общий язык: Кристиан считал Азамата размазней и нытиком, часто задирая и унижая его. Но потом дети подружились. Это вышло само по себе, незаметно для них обоих. Глядя друг на друга, мальчики менялись. Кристиан стал добрее, а Азамат жестче. И чем дольше длилось их общение, тем больше они считали друг друга братьями. Кристиан — старший и сильный, Азамат — младший и справедливый. И когда настало время наследнику сесть на трон, возле него гордо восседал его правая рука, советник и первый помощник. Однако, мало кто знал, что кроме всего прочего, глава города также издал тайный указ, по которому в случае смерти Азамата правление переходило не его детям, а старшему приемному брату. Этот указ хранился в главном зале, где и восседали эти двое, в восточной стене возле самого пола, в тайнике, о котором никто не знал.

— Прежде чем давать подобные обещания, позволь мне кое-что тебе показать, — попросил его вампир, нарочито медленно направляясь к старому тайнику. Кристиан понял, что они находятся все в том же здании, где когда-то главенствовал он сам. Просто изнутри помещение претерпевало некоторые изменения под вкусы новых правителей. Но несущие стены оставались нетронутыми, что очень порадовало вампира. Азамат был весьма рассеян после того, как повстречал свою возлюбленную супругу, поэтому часто забывал даже про этот тайник. И бывший глава городской стражи был уверен, что после его исчезновения и предполагаемой кончины, убитый горем младший брат и думать забыл об указе. А ведь по его условиям сейчас править должен именно пришедший старый знакомый.

Наследник Азамата сильно удивился тому, что в его стене есть тайник, как и тому, что тот имеет содержимое. Кристиан достал из небольшого закуточка небольшой свернутый лист старой толстой бумаги, которую прежде использовали для особо важных документов, чтобы те хранились достаточно долго. Затем Кристиан подошел к наблюдавшему за ним все это время главе Полярного города и протянул ему свиток, не проронив и слова. Юноша взял в руки бумагу с полным равнодушием на лице, развернул ее и прочел. Лишь после этого он вновь посмотрел на стоявшего у подножия небольшой лестницы вампира. Эмоций, как и прежде, не наблюдалось, однако в глазах возникло некое опасение. Лишь заметив его, Кристиан начал очень тихо и вкрадчиво:

— Наличие этого указа невыгодно ни вам, ни вашим потомкам. Я же не намерен оставаться здесь дольше нужного и тем более сидеть на троне. Я теперь чужой здесь. Но идти нам некуда. Позвольте остаться в Полярном, пока нам это необходимо, хотя бы нашим смертным друзьям, и я позволю вам сжечь этот указ и забуду, что он когда-либо существовал, — пообещал Кристиан, глядя в упор в темно-карие глаза самоуверенного управленца. — Поверьте, мы здесь не по своей воле.

— Полярный город всегда находился в стороне от внешних конфликтов, — начал достаточно громко вещать глава города. — Однако, ты и в самом деле спас моего предка и весь наш род, не ценой своей жизни, но заплатив достаточно, отдав взамен свою смерть. И посему я дозволяю вам остаться в городе на правах и привилегиях гостей главы города. Вы вправе покинуть его, когда вам будет угодно. А до тех пор… Добро пожаловать в город Полярный — землю, где не выживают даже полумертвецы, — издал свой указ молодой правитель, аккуратно забирая из рук вампира указ. Он был намерен сжечь его при любом удобном случае, но опасность того, что где-то скрыта копия, не позволила ему просто отдать приказ об убийстве незваных гостей. К тому же часть из них была людьми. Если он убьет невиновных невооруженным людей, то его свергнут, как жесткого глупца. Он не верил в искренность слов вампира, что когда-то был приближенным главы города, как и в отсутствие каких-либо скрытых интересов у всей этой странной компании.

Глава города раздал своим приближенным распоряжения по поводу гостей, желая, чтобы тех устроили самым лучшим образом. Это вызвало смятение у подданных, поскольку прежде чужаков здесь не жаловали, а уж тем более вампиров. Как их кормить, и самое главное, ценой чьей жизни, люди не знали. Они провожали гостей до их апартаментов, опасливо оглядываясь и тихо перешептываясь, страшась стать их ужином. Лишь когда Виктор расхохотался, не выдержав донесшихся до его ушей опасений, и показал им целую сумку, набитую донорской кровью, служанки облегченно выдохнули. Они даже начали мило улыбаться юноше с кроваво-красным переливом глаз в полутьме, поддавшись его очарованию.

Однако Виктор был с ними любезен вовсе не из-за их опасений, столь наивных и детских, что смешно было даже представить, и не из-за их миловидной внешности, которой дамы безусловно желали обольстить самого завидного мужчину города. Виктор давно не питался свежей кровью. Он пристрастился к человеческому сердцебиению, слабеющему в его объятиях так же, как наркоманы влюбляются в чувство отреченности и счастья, что дает им наркотик. У Виктора начиналась ломка. Он жаждал впиться в чью-то шею, разорвать зубами вену и давиться свежей, горячей густой кровью, имеющей особый привкус из-за страха жертвы перед смертью и ее верным слугой.

6

— Что ты задумал? — грозно спросил у друга Кристиан сквозь зубы, прижимая его к стене. Виктор располагался в своей комнате, когда бывший глава городской стражи вломился к нему в компании самого старого вампира из известных на данный момент.

— Я не понимаю, о чем ты, — растерянно захлопал глазами блондин, в упор глядя на своего собеседника.

— Не ври мне, Виктор! — потребовал вампир, обнажая клыки в зверином оскале. — Я знаю тебя с детства. Так что не притворяйся идиотом! Я спускал тебе тех шлюх, но сейчас не позволю!

Виктор тут же все понял. Он не настолько умен, как думал прежде. Более того, он оказался полнейшим глупцом. Еще никогда в жизни Виктор не испытывал такого унижения. И такой гордости. Он в очередной раз убедился в том, что Кристиан — его наставник, отец, брат и единственный друг, — является лучшим примером для подражания. Однако внешне вампир старался никак не выражать восхищения, как и всегда, начиная лет с двенадцати.

— Да с чего ты взял… — хотел оправдаться машинист, все еще борясь с чужой рукой, прижатой к его горлу. Кристиан был очень взбешен, значит все куда серьезней, чем обычно.

— От тебя просто несет жаждой крови, — ответил за него Мигель, продолжая стоять в дверном проеме, облокотившись о косяк. — Даже принюхиваться не нужно.

— А ты что тут забыл? — бросил ему Виктор. — Это наши дела, они тебя не касаются!

Негодование вампира было продиктовано его самолюбием. Он привык, что Кристиан отчитывает его. Он же чувствовал свою ответственность за воспитание и поведение воспитанника. Но прежде еще не было такого, что он делал это в присутствии посторонних. Ругань — нечто интимное, процесс между участниками, который никто иной видеть не должен. Так всегда считал Виктор, поэтому сейчас он был взбешен.

— Он тут, поскольку понял твои намерения еще раньше меня. Радуйся, что я решил не впутывать остальных. Ты хоть понимаешь, что с нами будет, если тронешь хоть кого-то из местных? Если мы им что-то не то скажем? — негодовал Кристиан, продолжая беседу на повышенных тонах.

— Убьют, — ответил ему Мигель полным равнодушия голосом.

— Да что вы так переживаете из-за одной душонки? — не мог понять Виктор. — Мигель может убить весь город и не устать. Что нам до этих тупых северян? — попытался успокоить их блондин, продолжая настаивать на своем.

— Потому что это мой дом! — громко крикнул бывший глава городской стражи, не выдержав такого упрямства своего друга. — Я многое тебе спускал, но если кто-то из местных умрет, я лично решу твою проблему раз и навсегда! — пригрозил он блондину. — Я слишком много свободы тебе дал, Виктор. И уже об этом жалею. Я не допытывался у тебя по поводу запасов крови и вакцин, которые ты принес с собой, поскольку могу догадаться откуда они взялись, и кто за это заплатил и чем! — намекнул он на пристрастие своего воспитанника к крови себе подобных. — Как и не спрашивал, куда именно ты намеревался уехать, когда был вынужден подобрать нас у города. Я не выяснял, какой покровитель устроил тебя машинистом, когда даже я тебе помочь не смог. Но убийства… Не здесь и не сейчас. Мы и так влипли. Так что советую как следует подумать, прежде чем хоть что-то делать, — Кристиан решил, что больше не стоит тешить Виктора иллюзиями, что тот умнее его. С младшим давно нужно было расставить все точки над «И», но Кристиан тянул до последнего, желая избежать нотаций и конфликтов. У каждого должны быть тайны. Но не теперь.

— Если тебе вдруг приспичило состроить из себя великого заступника, то валяй, — Виктор продолжал попытки вырваться из крепкой хватки друга, при этом испытывая унижение и стыд. — Только вот не надо из себя папочку строить. Поздно спохватился. Хочешь убить меня, так валяй! А нет, не тратьте мое время попусту. Я не собирался никого убивать. Но если меня вынудят, я медлить не стану, так и знай, — пригрозил он Кристиану сквозь зубы тоном, полным ненависти и презрения.

— Мы тебя предупредили, — только и ответил ему брюнет, наконец выпуская Виктора из захвата, грубо и неаккуратно оттолкнув его в сторону. — Не разочаровывай меня, Виктор. Я не умею прощать людей. Ты знаешь это! — Он хмуро посмотрел на друга в упор и уверенно пошел на выход.

— Вот только мы не люди, Крис! — вдогонку крикнул ему блондин. — Мы — монстры! Я — монстр! И это ты меня сделал таким!

Последняя фраза была для бывшего главы городской стражи, словно удар под дых. Он ненавидел себя за то, что когда-то поддался на уговоры Виктора и обратил его. Ненавидел настолько, что во всех его промахах и прегрешениях винил себя. А Виктору он прощал все, даже убийство. Кристиана утешало лишь то, что Виктора никто не заставлял стать бессмертным сыном тьмы. Он сам изъявил желание и долгое время обдумывал его. А теперь получается, что Виктор винил его — Кристиана, — в том, что он вытворял. Это для вампира оказалось хуже пощечины. Он на миг замер, услышав эти слова, но не смог ничего ответить. Кристиан быстро покинул комнату, минуя ничего не понимающего, но прекрасно чувствовавшего эмоции окружающий Мигеля, прежде, чем Виктор осознал, какую боль принес другу словами, сказанными в гневе.

Глава 14. Узы памяти

1

— Интересно, о чем они там говорят? — Рейнальдо никак не мог успокоиться, взбудораженный столь резкой сменой настроения бывшего стражника. — Что за тайны такие?

— Это их дело. Если захотят, они нам все расскажут, — спокойно ответил ему Винсент, культурно попивая донорскую кровь из пакета через специальную трубочку.

— Мы ведь одна команда. Какие секреты? Из-за их секретов мы все можем оказаться в неловком положении, — ответил ему, бурно пестря эмоциями, подросток. Он уже порядком наслушался выражений от взрослых за свою короткую жизнь и мог удивить любого из присутствующих деепричастными оборотами и красотой выражения своих мыслей, но Рейнальдо решил из принципа не ругаться, дабы не стать подобием тех, кого откровенно презирал.

— Думаю, они достаточно близко знакомы, чтобы иметь право не посвящать нас в свои интимные разговоры, — серьезно и абсолютно безэмоционально заметила Броня, уже начавшая листать книжку, из-за которой ее жизнь покатилась по наклонной.

— А что на счет Мигеля? Он с ними тоже близко? Почему он может присутствовать, а мы нет? — не унимался брюнет, пытаясь хоть немного угомонить свои непослушные кудри на голове, постоянно неловкими движениями убирая их с глаз.

— Боюсь, с ним все куда серьезней, — недовольно вздохнул Винсент. — Мы не знаем о его прошлом фактически ничего. Среди нас только он никому ничего не рассказывает. Даже Броня, имея природную сдержанность и множество факторов для того, чтобы хранить тайны, более открыта, нежели он. Возможно, мы чего-то не знаем о прошлом этих троих, — предположил вампир, хотя сам не верил в версию с общим прошлым этой странной троицы.

— Боюсь, ему никто не сможет отказать, — решила высказаться Броня, потирая все еще неприятно саднящие следы от рук древнего на своей хрупкой шее. — Мигель опасен тем, что он силен и знает это. Для него убить легко. А учитывая, что он бегал среди диких долгий срок… — девушка не договорила, позволяя остальным догадаться, к чему она ведет разговор.

— Ты права, опасен. Но как нам избавиться? — слегка понизила голос спросил Рейнальдо. — Он слишком силен.

— Может, это окажется нам на пользу? — предположил с надеждой в голосе Винсент. Старый владелец отеля все еще надеялся избежать сильных врагов, схватка с которыми могла стоить жизни ему или его близким.

— Он с нами лишь потому, что ему скучно, — заверила его Броня, все еще медленно поглощая строки из рукописного произведения. — Как только ему наскучим мы, он уйдет, не сказав и слова. И поверь, повезет, если никто из нас не погибнет при этом.

— Тише, они идут, — скомандовал стоявший на стреме Александр, заметив сигнал своей сестры, ожидавшей дальше по коридору. Конечно, никто не хотел, чтобы их старый приятель услышал о себе нелицеприятные вещи, которые могут привести его в бешенство, потому двое близнецов стояли на страже покоя заговорщиков, пока те строили планы и вели обсуждения.

Когда Александру заметили, она включила все свои актерские навыки, чтобы как можно правдоподобнее отыграть свою любимую роль. Кто заподозрит несчастную травмированную девушку в чем-то плохом, особенно если ей требуется помощь. Когда она сказала, что ее нога сильно разболелась, пока она искала, где можно взять питьевой воды, и она не в силах вернуться обратно в комнату достаточно быстро, чтобы пройти мимо незамеченной, ей поверили и Кристиан, и Мигель. Впрочем, последний услышал в ее голосе некую фальшь, но не стал тратить время на выяснение причины, списав все на проявление симпатии к Кристиану, результатом которой стало преувеличение плачевности физического состояния смертной.

Кристиан, хоть и не по своей воле, все же проявил себя, как джентльмена, и помог девушке дойти до комнаты, где уже как ни в чем ни бывало сидела дружная четверка, мирно обсуждая проблемы жизни людей ледяного города. Александра же нашла свою выгоду из сложившейся ситуации, улучив возможность слегка потрогать складного на вид мужчину, хоть и получилось это у нее совсем чуть-чуть и мимолетом.

— О, вы уже вернулись? — сделал удивленный вид Винсент, заметив приход вампиров. — Александра, куда ты пропала? Я думал, ты уже ушла спать, — он озадаченно смотрел на свою внучку, подходя к ней, когда Кристиан уже усадил ее в мягкое кресло.

— Я так и планировала, но мне захотелось пить… — начала оправдываться девушка, отыгрывая свою лучшую роль. Она была так искренна, что даже Александр — тот, что знал натуру своей сестры даже лучше, чем покойная Клара, — на миг поверил в правдоподобность ее слов.

— Советую быть начеку, — неожиданно заявил встревоженный Кристиан.

— Может, не стоит им пока об этом говорить? — поняв, о чем будет речь, поостерег его Мигель, все так же стоя за его спиной, наблюдая за всем со стороны.

— А когда мне это сделать? Когда он кого-нибудь прикончит? — рыкнул на стоявшего позади вампир, совершенно не опасаясь за свою жизнь. — Это тебе плевать, а они слабее тебя. Их стоит предупредить.

Все затихли в ожидании. Даже Броня отвлеклась от своего занятия, подняв глаза на ругающихся вампиров в ожидании развязки возникшего спора. Она, как и остальные свидетели конфликта, уже видела в своей голове, как Мигель швыряет в гневе по всей комнате изувеченного вампира, дабы преподать ему урок. Но древний промолчал. Более того, он даже видом своим не показал свое негодование. Лишь опустил глаза, не выдержав тяжелый взгляд главы городской стражи. Мигель понял, почему тот так долго и так успешно управлял целой армией защитников города. В гневе Кристиан не обращал внимания на статус и силу вампира перед ним. А его характер и напор не позволяли никому даже попытаться проявить хотя бы зачатки воли. Поэтому древний отступил.

— Думаю, вам следует знать, что Виктор имеет не совсем здоровое пристрастие к свежей крови. Я закрывал глаза на эту его привычку, не зная, насколько все серьезно. Поэтому у меня есть к вам просьба, — он поднял взгляд и посмотрел на каждого из присутствующих, встретившись с озадаченностью в их глазах. — Будьте рядом с ним бдительны. Не расслабляйтесь и не подпускайте его слишком близко к себе. Он опасен для вас всех, — Кристиан специально сделал акцент на последнем слове, давая понять, что наличие пристрастия к человеческой крови не спасет от жажды Виктора. — Я и Мигель будем постоянно за ним приглядывать. Но все же…

— Мы постараемся не оставаться с ним наедине, — пообещала Броня. — И вещи разбирать не станем. — Она обернулась и посмотрела на остальных, словно давала не обещание, а приказ. Остальные согласно кивнули, осознав всю серьезность ситуации.

— Лучше нам тогда держаться постоянно вместе. Так, если что-то пойдет не по плану, будет легче сбежать. Броня будет читать книгу как можно больше времени, чтобы закончить быстрее, — предложил Винсент. — Нам лучше спать в одной комнате. И Виктору лучше тоже не оставаться одному, — вампир посмотрел на древнего. — Если он будет в окружении знакомых лиц, убить ему будет сложнее, нежели тех, кого он видит впервые.

Винсент был прав. Мигель вспомнил те времена, когда у него еще были смертные приятели. Те жили слишком мало, чтобы стать ему друзьями, но достаточно долго, чтобы разделить тайну вечности со своим бессмертным знакомым. И когда наступали времена прощания с тем, кто когда-то был молод и, казалось, вечен, вампир не мог найти в себе силы, чтобы облегчить их муки. Зато с незнакомцами голос совести не возникал в его голове, позволяя вытворять с ними все, что он пожелает. Лишь благодаря тому, что он много путешествовал и подпускал к себе крайне мало людей, Мигель прожил долгую и довольно черную жизнь, избежав при этом всяких мук совести.

2

Виктор не был особо рад новости о том, что за ним теперь будет круглосуточное наблюдение. Однако, несмотря на свой несносный характер, говорить что-то против он не стал. Юный вампир увидел пользу даже в этом. Ведь теперь он мог больше времени находиться рядом с Александрой, хоть та и начала держаться от него на еще большем расстоянии. Но Виктор, несмотря на самоубеждение в том, что он способен контролировать себя и свое пристрастие к свежей крови разумного живого существа, заметил, что все чаще его взгляд падает на шею девушки вместо того, чтобы искать встречи с ее прекрасными огромными глазами цвета неба.

Заинтересованность кровяными потоками в теле девушки со стороны вампира заметил не только он сам, но и окружающие. Первым спохватился Александр — заботливый старший брат, в котором с самого детства атрофировалось само понимание доверия к вампирам. Он укрыл оголенную до этого шею сестры толстым теплым шарфом, прежде чем принялся демонстративно вертеть в руках нож, который он использовал для придания обычной деревянной мебели прекрасного внешнего вида с помощью удивительных узоров. Эта попытка напугать вампира из-за своего упрямства вызвала у Винсента и улыбку гордости, и дрожь опасения за жизнь смертного смельчака, которому совсем не хотелось успокаивать свой нрав, даже несмотря на смертельную опасность.

Виктор не обращал внимания на окружающих. Он видел лишь пульсацию вен и чувствовал лишь запах крови. В глазах появился опасный огонек, говорящий о большой опасности. Заметив это Кристиан схватил несколько пакетов крови и буквально всунул их в руки другу, многозначно и коротко приказав:

— Пей!

Сначала Виктор посмотрел на пакеты с недовольством и даже отвращением, потом его одолело удивление от осознания того, что голод в нем разыгрался слишком сильно и почти вышел из-под контроля. Для того, кто всегда все вокруг контролирует, это было неожиданным провалом. Виктор впервые с момента своей жизни среди бегущих в далеком детстве почувствовал неприятную тупую боль в желудке, когда голод становится почти невыносим. Осознав это, он поднял удивленные глаза и тупо уставился на своего наставника, словно впервые ощутив голод.

— Я же сказал: пей, — строго повторил Кристиан, не спуская хмурого взгляда с друга.

Тот словно долго не мог понять, что от него хотят, потом вновь посмотрел на пакеты с кровью, будто впервые видел их, и лишь по исходу пары минут он аккуратно открыл один из них и принялся жадно поглощать его содержимое, прикрыв глаза от наслаждения. Наблюдая за этой картиной, окружающие одновременно и восхищались красотой вампира и ужасались от его жестокой кровожадности.

— Допустим, эту проблему мы временно решили, — спокойно заговорила Броня. — Но, думаю, не стоит отходить от плана. Я прочту книгу как можно быстрее, а потом мы тут же покинем этот город, пока не поздно. — Она обвела всех строгим взглядом, словно ожидая услышать возражения и ответить на них, но все согласно кивнули головой.

3

Служанки приходили к гостям редко, занося смертным еду и питье, а порой даруя им покрывала из шерсти и шкур диких животных, чтобы те чувствовали себя более комфортно. Что касается вампиров, тех местные старались избегать. Они лишь бросали на них косые боязливые взгляды, прежде чем унестись подальше от ночных монстров. Все путешественники четко понимали, что если бы не признание главой города их почетными гостями, никто из них бы не получил и этого. А постоянное появление пары стражей в зоне видимости беглецов, когда дверь в комнату была по какой-либо причине раскрыта, просто кричало о том, что за ними следят круглосуточно, не давая и возможности сделать ошибку, которая безусловно будет стоить кому-то жизни.

Через пару дней Броня уже была на середине чтива. Однако она хранила молчание. Все попытки разузнать у нее хоть что-то были провальными. Девушка четко дала понять, что пока она не прочтет все, ничего не расскажет. Однако не стоило и понимать, что содержит в себе сильно потрепанный ежедневник, чтобы заметить, как сильно его содержимое удручает читателя. Она мало спала, почти не ела и все время сидела на одном месте, почти не меняя позу. Когда наблюдать за этой пыткой надоело даже все еще равнодушному Мигелю, он не выдержал и громко заявил:

— Мы в новом месте, но сидим взаперти, словно заключенные. Предлагаю прогуляться. — Он воодушевленно поднялся с кресла. — Посмотрим город, а Кристиан поведает нам, как было здесь прежде, — вампир направился к выходу, когда его остановила хрупкая на вид, но достаточно крепкая рука подростка.

— Нам не стоит лишний раз провоцировать местных. К тому же Броня занята. Отвлекать ее…

— Если не отвлечь, она помрет от переутомления или сойдет с ума, — ответил ему Мигель, сохраняя хорошее расположение духа. — К тому же, если бы нам нельзя было выходить, нас бы заперли здесь, словно в тюрьме. Это бы нас не остановило, но дало понять уровень их доверия. Раз этого не было…. — Он многозначно посмотрел на приоткрытую дверь, за которой уже стояли стражи, прислушиваясь к их разговорам, чтобы после доложить обо всем главе города, которому не терпелось уже избавиться от опасных для него гостей. — Нам стоит полюбоваться красотами столь прекрасного творения, как этот ледяной город.

На несколько минут комната погрузилась в полнейшую тишину. Все сомневались в успехе данной затеи, но никто не высказывал свое мнение на данный счет. Рейнальдо неуверенно смотрел на Броню, которая, погрузившись с чтение, даже не обратила внимание на возникший в комнате разговор. Впрочем, как и на все, что происходило вокруг нее с того момента, как она начала читать. Потом он все же набрался смелости посмотреть на Мигеля, которого он все еще держал за локоть, и прочел в его глазах беспокойство не только за северянку, но и за всех в этой ледяной холодной комнате.

— Решено. Мы пройдемся, — согласился Винсент, поднимаясь с кресла и подходя к Броне, чтобы аккуратно и медленно забрать из ее рук книжонку и наконец обратить ее внимание на себя. — Тебе следует отвлечься, — посоветовал ей вампир своим тихим голосом, когда та посмотрела на него, немного испуганно и растерянно.

Впервые за долгое время девушка посмотрела на всех остальных. В ее глазах была вселенская усталость, из-за которой она постарела за пару дней лет на десять. Ее глаза потускнели. Теперь в них не было той решимости и силы, осталась только усталость. Она вытеснила собой все, что прежде можно было увидеть в красноречивых взглядах девушки. Посмотрев на окружающих, Броня словно увидела в них отражение себя и ужаснулась. Этого хватило, чтобы она так же медленно забрала у Винсента книгу, но не для того, чтобы открыть ее и продолжить чтение, а чтобы убрать ее во внутренний карман куртки и подняться со своего места. Это было ее молчаливым ответом, говорящим о многом.

4

Когда группа впервые со времен поселения вышла из комнаты, в которой жила, это стало заметно всему городу. Даже Кристиан, в голове которого все больше воспоминаний складывались в одно прошлое, был поражен быстротой распространения новостей в довольно большом городе. Покинув дом главы города, в котором они и жили все это время, путешественники встречали лишь редких прохожих, убегающих от них прочь. Остальные уже спрятались, оставив незнакомцев на опустевших глухих улицах.

— Какие тут все гостеприимные, — усмехнулся Виктор, медленно проходя мимо домов, вглядываясь в плотно запертые ставни окон.

— Думаю, все было бы иначе, если бы среди нас не было маньяков с аллергией на ультрафиолет, — многозначно ответил ему Александр, намекая на особенности вкусовых предпочтений некоторых из участников экспедиции. На это его сестра ответила ему ударом локтя по ребрам, напоминая, что среди тех, над кем он насмехается, существует и его предок. Однако Винсент даже виду не подал, словно эти слова его не задели. Ведь он прекрасно знал, что Александр не воспринимал своего предка, как вампира. Для него Винсент — старик, что не меняется со временем.

— Это все нелепо, — фыркнул машинист. — Я думал, люди, что живут в таких условиях, ничего не бояться. Неужели я ошибся? — он задал вопрос окружающим, заметив наконец пару детских любопытных глаз в небольшой щели окна на первом этаже. Вампир улыбнулся и помахал наблюдателю рукой, на что тот в страхе спрятался, плотно закрыв окна.

— Всем людям свойственен страх. Он не покидает их, когда те были обращены в вампиров. Он же остается с ними, когда те меняют образ жизни. Место проживания не важно. Страх позволяет смертным и бессмертным жить, — разъяснила Броня, оглядывая ледяные строения. Она потихоньку становилась прежней, словно пробуждалась ото сна. Такие быстрые изменения безусловно радовали ее приятелей, для которых ее циничная сторона была дороже содержания книжонки в ее кармане.

Группа долго бродила по улицам ледяного города, разглядывая здания, которые сильно отличались друг от друга. Где-то были выдолблены причудливые узоры, какие-то дома жители окрасили яркими красками, где-то дом походил на замок, а иногда строения можно было принять за все, что угодно, только не за дома. И это разнообразие вызывало головокружение от восторга и удивления, словно они попали в сказку.

Кристиан неожиданно остановился возле одного из невзрачных по сравнению с остальными домов. Окна и двери были распахнуты нараспашку, а наличие сосулек и кривизны льда, из которого был создан этот небольшой домик, говорили о том, что тут уже давно никто не живет. Это было большим открытием для туристов, поскольку они думали, что уж в подземном городе подобного просто не может быть. Ведь место для жизни здесь очень ценится.

— Почему этот дом заброшен? — не мог понять Рейнальдо, глядя на старое, но все еще невероятно прочное строение.

— Потому что когда-то давно глава города дал распоряжение, чтобы никто не селился в этот дом, и чтобы ничего не было тронуто в нем. Как память и дань уважения тем, кто прежде здесь обитал. Так он отплатил тому, кто стал другом и названным братом его единственного сына, — ответил ему бывший глава городской стражи, прежде чем войти в дом, медленно, словно опасаясь, что строение вот-вот обрушится на него.

— Откуда ты это знаешь? — удивилась Александра, разглядывая дом изнутри, сколько хватало обзора, стоя у входа. — Это было при тебе? Или ты вспомнил историю?

— Я был сыном тех, кто жил в этом доме, — едва слышно ответил ей вампир. Он прошел дальше вглубь избушки из гостиной в небольшую комнату, которая, по вспышкам воспоминаний, была его. Там все было, как в затерянной памяти бывшего главы городской стражи, разве что покрылось льдом и инеем из-за того, что не использовалось долгое время, да и сосульки явно появились после исчезновения еще смертного Кристиана. Вампир неожиданно вспомнил, как приходил в дом каждый день, приводя его в порядок, выравнивая стены и мебель, убирая зачатки сосулек, а порой просто чтобы посидеть в родительской спальне, вспоминая, какими они были, и представляя, какими они могли стать, если бы выжили.

— Неужели даже после твоего исчезновения они все еще соблюдают указ? — удивился Александр. — Спустя столько времени?

— Того, кто его издал, уважали настолько, что даже после его смерти никто не смеет нарушить его волю. Отец Азамата был одним из тех, кто превратил это место из склепа в процветающий город, во многом переставший зависеть от внешнего мира, — пояснил Кристиан, вспоминая своего приемного отца, к которому испытывал любовь даже спустя столько времени.

— Город настолько молод? — вдруг спросил Рейнальдо. — Ты ведь был обращен лет восемьдесят назад? Я думал, это древний город.

— Он древний. И я тоже, — понял Кристиан. — Азамат умер не одну сотню лет назад, — он обернулся, и все увидели, что на его лице отразились понимание и страх. Вампир осознал, что воспоминания вернулись лишь к нему. Виктор знал о себе лишь из личных записей, сделанных им перед обращением. Винсент вспомнил о себе волей случая, благодаря удаче оказавшись у своего города и инстинктивно добравшись до своего отеля, где его сделали городским вампиром. Пусть владелец отеля убеждал себя и рассказывал всем, что помнил свою жизнь всегда, но он прекрасно понимал, что все его слова — лишь повторение рассказов Клары из ее воспоминаний и рассказов уже погибших членов семьи и соседей. Мигель был древним, потому сохранил свою память. Но что, если воспоминания Кристиана возвращаются, потому что он сам — древний? Осознав это вампир буквально выбежал из родительского дома и быстрым шагом направился к зданию, где руководил всеми наследник его старого, давно погибшего друга.

— Он может наделать глупости, — осознал Мигель, подгоняя остальных последовать за другом. Сам он поспешил догнать вампира на расстоянии вытянутой руки, но при этом не останавливал на расстоянии. Бывший глава городской стражи был полон решимости наконец узнать, кто он и как давно является кем-то другим. Мигель понимал, что если Кристиан действительно древний, то их схватка едва ли приведет к нужному для Мигеля концу. Он не раз вступал в битву с древними и помнил, что такие, как он, в гневе становятся куда сильнее. А именно этой эмоцией пахло от быстро идущего вампира.

5

— Когда умер Азамат? — с ходу громко поинтересовался Кристиан, ворвавшись в здание советов.

— Уже достаточно давно, чтобы его друзья сохранили за собой право вести себя так вульгарно, — с нотками раздражения в голосе ответил ему юный глава, стоя к нему спиной.

— Отвечай, когда тебя спрашивают, если хочешь жить! — настоятельно посоветовал ему Мигель, понимая, к чему идет весь разговор. Это понимал и наследник, потому оставался к собеседникам спиной, дабы избежать позора от неспособности сдержать собственные эмоции.

— Когда умер Азамат? — повторил свой вопрос Кристиан, выделяя каждое слово угрожающим тоном.

— Двести лет назад, — коротко ответил ему человек, лишь слегка повернул голову. Он старался сохранить самообладание, но легкая дрожь в голосе предательски выдавала его эмоции.

— Сколько ему было лет? — уже ошеломленный ответом задал еще один мучащий его вопрос Кристиан.

— Девяносто три. На Севере люди довольно долго живут. Это холод продлевает нам жизнь. Говорят, что если ты не умер от болезни…

— То умрешь только по своей воле, — закончил за него вампир. — Это мои слова. Я сказал это после смерти родителей, когда встретил первого в своей жизни старожила, — закончил за него вампир, продолжая смотреть сквозь собеседника. Со стороны вампир выглядел так, словно его по голове ударили.

— Тебя не было слишком долго, Кристиан, — наконец успокоившись ответил ему наследник Азамата. — Однако ты этого даже не заметил. Неужели вечность лишает людей зрения? — задался вопросом смертный.

— Нет. Она лишает нас памяти, — отозвался вампир. — Дом моих родителей по-прежнему пустует. Почему?

— Это была последняя воля Азамата. Он хотел оставить этот дом таким, каков он есть. Старые родственники рассказали мне, что он проводил там очень много времени. Старый дурак, — немного брезгливо усмехнулся глава города. — Он был так убит горем, когда потерял тебя, что едва не сошел с ума, торча в той избушке сутки напролет. Если бы он только знал… — печально вздохнул юноша, наконец обернувшись к незваным гостям, сохраняя при этом высокомерие и уверенность.

— Едва ли это что-либо изменило. Наши отношения были слишком близки, чтобы обращение разорвало эту связь, — возразил Кристиан. — Мы пробудем здесь еще несколько дней. Но боюсь, перед этим вам придется выслушать историю того, что со мной произошло более двух сотен лет назад, и к чему это привело в итоге, — предупредил он копию своего друга.

— Вы хотите поведать мне это сейчас? — он обратился не только к вампиру, но и к остальным участникам путешествия, которые стояли позади древних вампиров, внимательно слушая их диалог.

— Нет. Я пока еще не осознаю, что именно стоит потраченного времени, но думаю, очень скоро пойму. А пока, вам придется нас потерпеть. Прекратите пугать людей и настраивать против нас. Я знал тех, кто их породил, и не стану вредить тем, кто вырос на моей земле, — потребовал Кристиан, в упор глядя на собеседника.

— А ваши друзья?

— А мои друзья достаточно уважают меня, чтобы исполнить мою просьбу, — немного раздраженно ответил ему вампир, прежде чем развернуться и быстро покинуть помещение. Его компания молча последовала за ним, оставляя местного жителя наедине со своими мыслями и быстрым сердцебиением. Мигель слышал стук его сердца еще долго, даже когда они отошли от него на большое расстояние.

— Ты думаешь, он послушает нас? — заговорчески проговорил Виктор, наконец поравнявшись с другом. — Думаешь, нас перестанут бояться? — в голосе вампира слышалась насмешка. Конечно, он не верил в благоприятный исход, но ради смеха и удовлетворения своего эго решил все же убедить в этом и остальных.

— Нет, конечно, — сразу же ответил Кристиан. — Ненависть и страх перед вампирами у них появился еще до того, как они начали компанию по массовому обращению. Но он хотя бы перестанет подсылать к нам стражников, — предположил бывший глава городской стражи.

— Что ты хочешь ему рассказать? — тут же задал вопрос Рейнальдо. — Ты же не намерен проболтаться ему о…

— Причина нашего путешествия останется тайной, — заверил собеседника Кристиан, продолжая идти в сторону своих покоев, не обращая ни на кого внимания. — Но, думаю, ему следует знать, что произошло в тот день, когда я пропал.

— Он — не Азамат. Ему не интересна твоя судьба, — попыталась успокоить вампира Александра. — Он даже за человека тебя не считает. Даже если он и похож на твоего друга, не стоит обманываться. Это лишь внешнее сходство, не более.

Беспокойство девушки разделяли и все остальные. Личные привязанности, как таковые, волновали только Виктора, который ревностно защищал все, что, как он считал, принадлежало ему. Однако слабость, из-за которой Кристиан мог выболтать лишнее столь слабому и пугливому созданию, как этот человек, могла погубить их всех.

— Думаю, ему все же интересно, — заступился за идею знакомого Мигель. — Я четко видел это в его глазах, как и страх. Думаю, он понимает, что смерти ежу не избежать даже в вечных льдах. И он боится конца. Вампиры ему противны, но лишь в них он видит выход из этого положения. Вечность в обличие монстра дает ему надежду, — сделал вывод древний.

Подойдя к своей общей комнате гости обнаружили, что нет ни одного стража возле дверей, как это было прежде. Не оказалось там и ни одной любопытной служанки, которые обычно прятались за многочисленной мебелью в широком коридоре. Удивительно, но в доме главы города, который по совместительству служил приютом для всех, кого приводили местные, пока те не найдут свое место в небольшом поселении, не было нигде и намека на ледяную мебель. Дома обычных людей были обставлены если не полностью, то отчасти ледовыми скульптурами, служащими подобием мебели. Когда южане, проходившие мимо домов под конвоем местной стражи, заглядывали в окна первых этажей, наблюдая там это удивительное явление, их мышцы сводило от холода и мурашки бежали по всему телу, стоило им представить, как они будут спать на ледяной кровати, пусть даже та будет устлана тысячью одеял.

— Все же он нас услышал, — довольно заметил Винсент, уже зайдя в комнату последним и закрывая за собой дверь. Он был явно рад результату той короткой и странной беседы между Кристианом и юношей, так похожим на его друга.

— Или сделал вид, — недоверчиво заметила Броня, доставая из кармана книжку. Она была уверена, что надолго им задерживаться нельзя, потому торопилась поскорее прочесть ужасающее содержимое книги, которое уже начало сводить ее с ума.

— Ты так считаешь? — удивился Виктор. — Мне тоже показалось странным поведение этого мальчишки. — В голосе вампира явно звучала ревность, которую он и не намеревался прятать. — Он давно уже мог нас убить. Столько способов сделать это быстро и без всякого риска для жителей города. Мы ведь явно не нравимся ему. Так почему он нас терпит?

— Для местных вампиры — бездушные голодные твари, хладнокровно убивающие всех живых людей. Так было раньше. Думаю, мало что изменилось с той поры, так что… — попытался оправдать поведение своих соплеменников бывший глава городской стражи, которому прежде сулили судьбу главы этой ледяной крепости.

— Мы для них, словно диковинные зверьки. С виду грозные, но дружелюбные. Они, словно те дураки, что заводят львов, увидев в них котят. Много адреналина от нашего вида, однако уверенность в нашей безобидности в них будет до тех пор, пока кто-то из нас не сможет сдержаться, — понял Мигель, горько ухмыляясь собственной нелепости. — Никогда прежде не думал, что стану когда-нибудь милым и добрым зверьком.

— Это ты то? — бросил ему Александр, совсем позабыв про самозащиту. — Я вижу тебя со стороны. И поверь мне, ты вовсе не милый, — заверил его мужчина, брутально приподняв бровь.

— А про доброту я вообще молчу, — тихо как бы между прочим добавила Александра, отводя взгляд в сторону, словно это могло спасти ее от недовольного взгляда вампира, которому их с братом замечание было одновременно и комплиментом и оскорблением.

— Не расскажешь, о чем книга? — неожиданно спросил у Брони Рейнальдо, внимательно глядя за тем, как ее глаза, бегающие по неровным строкам, становятся все более отстраненными от окружающего ее мира.

— Едва ли вам это понравится, — коротко ответила девушка, почти сразу вернувшись в окружающий мир.

— И все же? — подключился к уговорам Винсент, настоятельно прося просвещения.

Броня подняла глаза, услышав его голос и тут же столкнулась с несколькими парами различных глаз, часть из которых в тусклом свете огромного количества свечей, которые для девушки были перетасканы в комнату откуда только можно было, отливали пугающим кровавым оттенком. Это одновременно и удивило ее и напугало. Содержимое книги, которое она уже погрузила в свой и без того воспаленный мозг, было слишком детальным и пугающим, чтобы так просто рассказать его всем, кто был в этой комнате. Однако, чем быстрее они узнают правду, тем легче им будет ее принять. Сейчас, когда им уже все равно на прошлое, а будущее их пока еще не волнует, самое время рассказать, как именно мир стал таким. Однако девушка не знала, как начать. И все же, глубоко вздохнув, Броня заговорила:

— Это записи ученого. Хронология и точное описание его опытов, — старательно подбирая слова, Броня принялась повествовать о случившемся. — Он был одним из тех, кого прежде называли фанатиками. Он верил в существование различных тварей из древних сказок и современных легенд. Чтобы доказать всем, что он прав, этот ученый начал тратить кучу денег, чтобы найти хоть какое-то существо и понять, как оно живет и как приобрело свои способности. — Броня замолчала, явно не зная, как продолжить.

— Ему попался вампир? — предположил Кристиан, в упор глядя на девушку, лицо которой продолжало искажаться от прилива терзающих ее эмоций.

— Не совсем и не сразу. Этому ученому приносили много странных на первый взгляд вещей, которые оказывались обычными подделками или просто случайной находкой, которая его не интересовала. Так было несколько лет. Лишь когда мужчине не начала грозить психушка из-за его одержимости, ему принесли сгоревшие останки человека. Ему сказали, что женщина загорелась без причины, просто выйдя на солнце.

— Вампир, — получил подтверждение своей теории Кристиан.

— Да. Он проводил различные эксперименты, поняв, что перед ним. И в следствии одного из этих экспериментов ему удалось возродить останки, — пересказывая прочитанное, девушка сама едва верила в это, поскольку все вампиры, что ей встречались, сгорали до пепла, стоило хотя бы лучику источника дневного света попасть на них.

— Древняя. Солнце не убило ее. Значит ей на момент сгорания было по меньшей мере несколько тысяч лет, — пояснил Мигель, удивляясь глупости одной из прародительниц вампирского рода. — Как она не убила его? После сгорания ее, должно быть, мучила сильнейшая жажда, — удивленно предположил вампир, задавая наводящий вопрос.

— Комната, увешанная ультрафиолетовыми лампами и слабость, вызванная долгим голоданием, — ответила ему девушка. — Та женщина не пила кровь несколько месяцев, пока не начала сходить с ума и не попыталась покончить с собой.

— Одна из человечных, — усмехнувшись понял Кристиан. — И почему я совсем не удивлен? — иронично задался вопросом он.

— Ты знаешь, кто это такие? — насторожился Мигель, уставившись хмурым взглядом на вампира, что стал ему ближе по статусу.

— Он постоянно так называл тех, кто не мог навредить людям, — ответил за него друг. — Даже Винсент стал обладателем такого звания.

Винсент непонимающе уставился на Виктора, потом посмотрел на бывшего главы городской стражи с немым укором в глазах. Кристиан посмотрел на него, словно чувствовал вину, но быстро отвел взгляд, в мыслях уже душа своего воспитанника, при этом громко и нецензурно выражаясь. Стало понятно, что бывший защитник погибшего города Рейнбоу не собирался рассказывать об этом никому, особенно своему приятелю Винсенту, отношения с которым до появления Брони и Рейнальдо у него были довольно теплые, хоть тот и вел себя отстраненно.

— Возможно, она была таковой. Ученый в подробностях описывает, как играл на ее чувствах в моменты, когда вампирша намеревалась покинуть лабораторию и вновь испытать судьбу, попробовав покинуть мир, — немного задумавшись согласилась Броня.

— А как становятся человечными? — вдруг спросил Рейнальдо, внимательно глядя на Кристиана любопытными глазами, понимая, что не только он сможет дать ответ, но желая, чтобы тот осознал, что сам является таковым.

— Обращаясь в вампира люди начинают испытывать сильный голод. Он притупляет остальные чувства, что и делает вампиров такими бездушными, — начал пояснять брюнет. — Однако потом голод отступает, становится не таким явным и сильным. Как правило, вампиры к этому моменту становятся очень сильными. Они превосходят людей во всем. Так они превращаются в самовлюбленных гордецов.

— Как Виктор? — тут же спохватилась Александра, получив за свой вопрос полный недовольства взгляд блондина, но никак на него не отреагировав. А вот Мигель и Винсент ответили на эту картину одинаково, опустив головы, дабы скрыть сдержанные улыбки. Лишь Александр, показавший свою неприязнь по отношению к машинисту, громко засмеялся.

— Да, — слегка усмехнулся Кристиан. — Как Виктор. Однако иногда вампиры идут иным путем. Как Винсент, — он вновь посмотрел на полысевшего в своей смертной жизни старого, но все еще крепкого вампира, прежде чем продолжить. — Наш уважаемый друг стал вновь испытывать такие эмоции, как любовь, заботу, страх… Даже равнодушие. И все благодаря своей смертной семье, которую ему повезло встретить спустя годы. Однако некоторым вампирам достаточно встретить просто прохожего незнакомца, чтобы начать испытывать к нему привязанность. Такие вампиры уже не способны убивать. Они могут сделать это лишь для защиты своего человека. Но когда тот умирает, вампир желает последовать за ним. Возможно, та вампирша именно это и пыталась сделать… — предположил Кристиан, закончив этим пояснения и предоставляя слово ранее прерванной Броне.

— Этот сумасшедший играл на ее чувствах, заставляя поверить, что его опыты смогут вновь сделать ее смертной. Он умело манипулировал ей, и та в итоге стала его заложницей. Он проводил над ней жуткие опыты, пока не смог выделить особый фермент, который мог обращать людей без всякой зависимости, — Броня старательно обдумывала все сказанные ею слова, пропуская все пытки, что воспроизводились в ее голове благодаря богатому воображению, нанося девушке психологическую травму.

— Зависимости? От крови? — на этот раз не понял Александр, опередив любопытного подростка.

— От обратившего, — ответил ему Мигель. Он осмотрел всех быстрым взглядом вампира, которым владел в совершенстве, еще до того, как все остальные осознали суть вопроса, и понял, что они сами не понимают, о чем идет речь. Мигель вспомнил те времена, когда обративший его вампир был еще жив. Они проводили каждый день вместе, чувствуя друг к другу сильную привязанность. Они испытывали то, что со стороны незнающий человек мог назвать любовью, но это была не она. Связь между обращенным и обратившим куда сильнее, чем влюбленность, намного интимнее и ближе. Древний скорбел не один десяток лет после того, как несколько воинов, возомнивших себя охотниками на нежить, все же смогли одолеть великого вампира, сжигая его на солнце, вырезав его несчастное сердце. Лишь спустя долгое время он перестал чувствовать печаль, впрочем, как и все остальное.

— Разве между Кристианом и Виктором нет связи? — удивился Рейнальдо, бегая взглядом между названными им вампирами.

— Это связь между отцом и сыном, — ответил ему древний. — Насколько я понял из рассказов в подвале отеля, Кристиан воспитывал Виктора с детства. Они друг другу семья. Это не та связь. Не такая сильная и убийственная.

На некоторое время все замолчали. Броня, по сути, рассказала все, что прочла на данный момент, если не вдаваться в подробности. Ей было нечего более сказать. Она могла только предполагать, что будет далее в этой странной записной книжке, которая больше походила на записи сумасшедшего, особенно учитывая, как сильно менялся почерк того, кто вел хронологию событий, подвергаясь влиянию своих убеждений. Для полного анализа и заключения ей предстояло прочесть всю книгу от начала до конца. Остальные же пытались понять суть всего услышанного. Для большинства это было шоком. Столько много новых определений, знаний и тайн, раскрытых столь скоро и нелепо, не могло не сказаться на понимании беглецов. Даже Мигель, привыкший быть настороже, задумался, вспоминая всех древних женщин, которых когда-либо встречал, дабы понять, кто мог оказаться заложницей чьих-то иллюзий и собственного горя. Но все, кого он знал, были бездушными тварями, от которых можно было ожидать только презрение, но не любовь. И за раздумьями, погрузившись в воспоминания, Мигель так и не заметил, что за ними наблюдает пара любопытных глаз.

Глава 15. Прошлое что не отпускает

1

Глава города быстрыми шагами пересекал комнату уже в сотый раз под пристальным контролем перепуганных подчиненных. Они принесли ему вести, которые сильно его расстроили или даже взбесили. Но понять, какая из эмоций преобладала в сердце юного господина, они не могли. Впрочем, он и сам не ожидал от себя столь бурной реакции. Однако рассказ слуг его взбудоражил. Они разузнали для него истинную причину бегства загадочных гостей из внешнего мира. Странные письмена, в которых рассказывается тайна возникновения нового мира. Юноша кипел от желания стать обладателем этих знаний. Ему не терпелось стать частью того узкого круга, которому известна правда, какой бы опасной она ни была. Эта слабость к новым знаниям и разгадкам стала для наследника Азамата проклятием еще в детстве, когда он впервые выведал что-то новое в тайне от тех, кто хранил эти сведенья.

Теперь главе города стало понятно и столь странное поведение Кристиана — его затуманенность мыслей, что читалась в растерянном взгляде, странная речь, полная тайн и загадок, ответы на которые, как оказалось, он сам еще не нашел. Ему стерли память. О великом Кристиане — правой руке первого мирного правителя, — было полно легенд и сказаний, в которых он был храбр и силен, а его преданность другу и родине не знала предела. Если бы Кристиан знал, кто он такой, то давно вернулся и продолжил служить роду Азамата верой и правдой. Ведь даже вампиром он сохранил ум и холод мыслей, которые и позволяли ему быть выше остальных.

— Мой Господин, что прикажите делать? — наконец осмелился спросить один из слуг, все это время терпеливо ожидавших в тени помещения. Его голос вывел юношу из мыслей. Тот совсем забыл, что находится не один.

— Продолжайте наблюдать. Слушайте все, запоминайте, но никому, кроме меня, и слова не говорите, — строго велел тот. — Я хочу знать все.

После этого он покинул приемный зал, желая уединиться в своих покоях. Ему следовало принять решение. Но какое оно должно быть, глава города не знал. К какому выводу ему следует прийти, чтобы люди не прокляли его и не свергли? Заставить вампиров уйти? Выгнать чужаков, а если не захотят уходить, убить на глазах у перепуганной толпы горожан, чтобы все поняли, насколько жестоким может стать их предводитель ради защиты их спокойствия. Однако теперь это могут принять за страх или чрезмерную жестокость. Стоило сделать это сразу, как только незнакомцы явились в его зал. Сжечь приказ Азамата, а потом и тех, кто его принес, объявив их врагами. Теперь же все знают, что вампиры не голодают, а люди рядом с ними окружены заботой и теплом, словно маленькие дети. Нет, чем дольше они здесь гостят, тем больше люди узнают в лице монстра героя со старых портретов и статуй. Да и его изгнание лишило бы главу города последних шансов узнать правду, которую гости так тщательно скрывали, прячась на краю света от всего, что когда-то у них было.

Юноша буквально забежал в свою спальню, запер дверь быстрыми, отработанными годами, движениями и пошел к кровати, уже не так быстро, как прежде мчался по коридору. Теперь он мог не притворяться бодрым, сильным и строгим. В этой большой, но одинокой комнате он мог стать собой. Тем, кто не любит Север, кто мерзнет на холоде. Тем, чьи глаза, закрываясь, видели океан и жаркое солнце, которого в этом Богами забытом месте никогда не было.

Старые книги… Они сделали его таким своими рисунками и рассказами о далеких путешествиях. Но отцу нужен был сильный северянин, что будет любить свой город и всеми силами его защищать, мечтая лишь о том, чтобы прожить до конца дней в ледовом дворце и умереть королем этих земель в окружении любящей женщины и верных слуг, в то время, как наследник уже будет сидеть на его троне, издавая свой первый указ по поводу останков отца. Таким должен был быть и его первый указ: превратить тело отца в обледенелую статую. И каждый раз, когда наследник Азамата хотел сдаться, он смотрел на заточенные в лед тела своих предков, что украшали зал памяти в глубине замка, и гнев вновь придавал ему сил.

— Мэдерик, что же делать? — спросил юноша свой внутренний голос, который так ему ничего не ответил. — Решение… Решение… — задумчиво бормотал он. — Почему у всего должно быть решение? Если спрошу, мне ответят? Если ответят, мне этого хватит? Если нет, что дальше мне сделать? — он продолжать задавать вопросы пустой мрачной комнате, пока его рассуждения не прервал стук и последовавший за ним женский голос:

— Муж мой, что-то случилось с тобой? Почему ты вновь заперся в той жуткой комнате, а не пришел в нашу спальню? — озадаченно и немного требовательно поинтересовалась жена главы города, продолжая стоять под дверьми.

— Оставь меня, женщина! — потребовал юноша. — Сегодня я буду спать здесь! — раздражение в голосе дало больше ответов, чем слова мужа, потому женщина ушла в спальню к своим четверым детям, чтобы уложить их спать, используя вместо сказки ругань на мужа и его холодное сердце. Впрочем, это и неудивительно. Ведь он никогда не любил свою жену. Более того, он не желал и тех детей, что она ему родила. Все они были воспитанниками его высокомерных младших братьев, которые превратили невинных детей в будущих правителей ледяного города, которые будут добиваться того, чтобы стать лучше своих братьев. Вот почему Азамат велел рожать лишь по одному наследнику. Но эти его наказы остались неуслышанными. Север губит людей. Он убивает слабых, а сильных превращает в живой лед, холодный и равнодушный. Здесь никто не жив. Никто не любит, даже не пытается понять это чувство, давно замерзшее в глубине ледяного осколка, которое люди по привычке называли сердцем.

Мэдерик всегда хотел уйти. Он жаждал этого с того момента, когда добрая, но немного нерасторопная мать показала ему свое главное сокровище — книгу, детскую, наивную, но со столь прекрасными картинками, что сердце ее единственного сына, так же, как и ее когда-то, дрогнуло от такой красоты. Однако их восхищения отец мальчика не разделял. Он отнял книгу и сжег в камине детской комнаты на глазах у перепуганных и разочарованных членов главной в этом ледяном городе семьи. Позже уже подросшему старшему сыну удалось отыскать еще. Не одну, а сразу с десяток удивительных книг. Но мать так и не успела их увидеть. Она захворала почти сразу, как глава семейства начал посещать спальню одной из служанок чаще, чем свою собственную.

После смерти первой жены, что уже подарила ему наследника, отец маленького Мэдерика женился на той самой служанке, которая родила ему еще несколько детей. Женщине удалось породить пятерых людей прежде, чем она ослабла и умерла через два-полтора десятка лет в браке с первым мужчиной в городе. Женщина не любила пасынка, поскольку тому должен был достаться трон, но и сделать она ничего не могла. Старые слуги, служившие верой и правдой главной семье не одно десятилетие, были очарованы юным господином, чья доброта была заметна даже в его гневном взгляде, а его красота с самого рождения сравнима разве что с цветами, которые были изображены на старых картинах.

Все пророчили юному наследнику свободу, надеясь, что он избежит той ледяной клетки, в которую угодила его наивная и глупая мать. Однако у его отца были иные планы на счет наследника. Чем старше становился Мэдерик, тем четче все видели его сходство с Азаматом. Поэтому, желая сделать сына лучше и сильнее, отец нередко позволял младшим сыновьям и второй жене избивать мальчика, дабы тот стал закаленным и сильным, дав им отпор. И тот защищался, приложив все силы, став искусным воинов. Во время драки он убил одного из старших сыновей бывшей служанки. А когда ему исполнилось четырнадцать, и мальчик серьезно задумался о побеге, отец привел в дом юную красавицу в качестве будущей жены будущего главы города. Однако, как сильно бы не старалась избранница, ей так и не удалось отвлечь мысли молодого человека. Тот по-прежнему мыслил о побеге и путешествии в далекие места из рисунков в детской книжке. А потом она понесла. Первой родилась девочка, прекрасное создание. Но ее участь была предрешена с первых минут ее жизни. Девочку вынесли ночью через тоннель на растерзание зверью. Людям объявили о мертвом ребенке. А через год родился первый мальчик, но был он уже иной, совсем не похожий на отца. В тот же день прежний глава города на радостях отрекся от своего места, уступая его старшему сыну.

Теперь старый прохвост командовал в детской и в спальнях трех своих невесток. Эту гнусную привычку он передал и двум младшим сыновьям, что остались живы. Дети у первого из женившихся братьев рождались с неимоверной скоростью. Его супруга, когда-то юная и прекрасная, с каждым годом старела на несколько лет, принося в этот свет детей. Стоило ей родить, как она вновь беременела. Порой это случалось быстрее, чем ее законный муж доходил до их спальни. Но этому уже никто не придавал значение.

Все дети Мэдерика были девочками, которых тут же уносили наружу в чудовищный холодный мир в объятия неминуемой смерти. Лишь однажды ему удалось спасти свое дитя — ангела, от взгляда на которую у него замерло сердце. В ту ночь он вызвался отнести дитя самостоятельно. Но перед этим зашел в дом местного пастыря, чья жена в очередной раз родила мертвого ребенка. Глава города посвятил уже давно немолодого вещателя слова Божьего в жуткую традицию своей семьи и получил желаемый результат. Живая девочка стала дочерью пастыря, мертвое дитя отправилось на съедение зверью. Мэдерик непременно заберет ее с собой в путешествие. А до тех пор она останется воспитанницей церкви, как и все сироты, которых приютила добрая семейная пара.

Немного полежав в кровати, погруженный в свои мысли глава города уснул, так и не сняв ненавистную парадную одежду. Ему вновь приснился океан, но мертвый, безжизненный, как на картинках. Так пришло решение. Он больше не будет ждать. Он узнает все, что ему смогут рассказать те, кому он позволил остаться в городе, а потом заберет единственного своего ребенка и уедет прочь подальше от холода и снега.

2

Винсент буквально влетел в комнату, когда все уже готовились ко сну. Его лицо было искажено тревогой и озадаченностью, которой он быстро заразил и остальных. Он ведь вышел за водой для своих смертных друзей, а вернулся с пустыми руками, но с головой, полной мыслей.

— Что произошло, Винсент? — позвал его Виктор, отскакивая от уже спящей Александры. На его счастье, брат юной красавицы проснулся поздно и не заметил нарушения запрета о приближении к девушке.

— Я слышал, как слуги докладывали о нас главе города. Он все еще следит за нами, и теперь он знает, что у нас есть секрет, — вампир не стал уточнять, какой именно, поскольку все и так понимали, о чем именно он говорит. К тому же, Винсент прекрасно понимал, что их теперь подслушивают постоянно.

— Этот урод нарушил обещание! — вырвалось у Александра, когда он в гневе вскочил с места, готовясь идти на разборки.

— Он не давал никаких обещаний, — поправил его Кристиан, сохраняя полное спокойствие. — Я лишь озвучил свою просьбу, но он ничего не обещал. Так что он просто нас выслушал, как истинный глава города, и принял решение, выгодное для него и его людей.

Кристиан ожидал подобного поворота событий. Более того, он был уверен, что его и друзей казнят в первый же день. По его расчетам они прожили слишком долго без каких-либо последствий. И скоро настанет время расплаты. Однако, что именно предпримет потомок Азамата, он не мог предположить. В одном Броня все же была права — он совершенно его не знает.

— Нам необходимо немедленно покинуть город, — встав с кресла, на котором прежде всегда обитал Винсент, Мигель принялся складывать все, что ему попадалось под руку, в схваченный им рюкзак.

— Чего ты боишься? Твоей силы хватит, чтобы превратить этот город в руины, залитые кровью, — не понимал Виктор, глядя на очень быстрые движения вампира. Порой тот хватал и убирал вещь быстрее, чем блондин успевал заметить, что именно тот схватил.

— Как и моей, — напомнил ему о своем истинном происхождении Кристиан. — Пусть я еще только познаю себя нового, но то, что я знаю о себе, позволяет мне предположить, что я способен натворить не меньше дел, чем Мигель, если буду в гневе. Но дело не в этом. Если наследник Азамата все же попытается нас уничтожить, то это коснется всех. Вампиры это, возможно, смогут пережить. Но людям из битвы живыми не выйти, — он немногозначно обвел полным уверенности взглядом всех из присутствующих, чьи сердца по-прежнему отбивали бодрый ритм. Теперь, когда он сказал об этом, почти все они забились еще быстрее под действием страха, словно пытались лихорадочно убежать от опасности, оторваться от тела, к которому привязаны, и тем самым спастись. Он отчетливо это слышал, уже не прилагая для этого почти никаких усилий и не мучаясь головной болью от резкой смены громкости. Лишь одно сердце, как и прежде, сохраняло спокойный ритм, за которым скрывались годы, проведенные в бегстве и страхе за свою жизнь. Кристиан сразу понял, чье это сердце, и что значит его спокойствие. Броня перегорела.

— Я не побегу, — четко сказала девушка с отсутствием каких-либо эмоций на лице.

— Броня, ты обезумела?! — громко поинтересовался перепуганный подросток. — Они же убьют нас!

— Значит, такова судьба. Я устала убегать. Я покину этот город лишь по своей воле, не потому, что испугалась чего-то, а потому, что получила ответ хотя бы на один из своих вопросов, и готова идти дальше. Иначе в чем вообще смысл? — она посмотрела в глаза каждого из присутствующих, даже не соображая, кому именно они принадлежат, пока не наткнулась на холодный взгляд незнакомых глаз.

— Так на какой вопрос вы ищете ответ? — поинтересовался незваный гость, все это время стоявший за дверью, внимательно слушая каждое произнесенное слово, словно выжидая момент для более эффектного появления.

— А ты что тут забыл? — прорычал Виктор, готовясь накинуться на ненавистного главу города ледяных стен.

— То же, что и вы. Я ищу ответы, — высокомерно посмотрев на презренного им вампира, ответил тот, прежде чем обратиться к другу своего предка. — Ты был прав. Мы и в самом деле похожи с Азаматом. Разница лишь в том, что его отцу хватило ума использовать доброту сына на его благо, найдя тебя среди толпы и сделав приближенным трона. Мне же такого шанса не дали, и никто не учил меня оставаться добрым и отстаивать свое мнение. Это убивает изнутри, — с печалью, сверкнув глазами, признался Мэдерик. — Но, раз уж ты вернулся, может расскажешь, как это сделать? Взамен могу предложить помощь, которая только мне по силам, — он выжидающе смотрел в глаза вампира, который на какое-то время потерял дар речи. Перед ним вновь стоял Азамат, растерянный и напуганный, каким он был в свои самые тяжелые дни, когда никто не мог ему помочь. И лишь сильный характер друга, который шел и решал все проблемы, что выливались на его названного брата, помогал оставаться Азамату у власти и не обезуметь от страха и отчаяния, что периодически накрывали его, когда все выходило из-под контроля.

— Что именно ты хочешь знать? Как я стал таким, или причину, по которой мы оказались здесь? — смиренно вздохнув, спросил Кристиан, чувствуя на себе неодобрительные взгляды своих компаньонов.

— Все… — бросил тот, но немного подумав, добавил. — Все, что вы захотите мне поведать.

— Ты ведь не веришь ему, верно? — решил уточнить Виктор, не веря своим глазам. — Он дурит нас! Разве ты не видишь?

— Я вижу отчаявшуюся душу, которую спасал не одну сотню раз будучи живым. Я пожертвовал жизнью, чтобы спасти его. Неужели ты думаешь, что я откажусь спасти его вновь, просто сказав правду?

— Но ведь это не он! Не Азамат! — вступил Александр. — Ты со своими воспоминаниями совсем обезумел! Он же специально доводит тебя, используя твои слабости. Он же вырос на историях о тебе, ты сам это знаешь!

— Едва ли это правда, — загадочно улыбаясь, произнес Мигель, так и не уточняя, о чем именно он говорит. — Пока Броня не прочтет книгу, мы не сможем рассказать о цели нашего путешествия, и того, к чему идем. Могу сказать лишь одно: мы стремимся познать истину, — он приветливо развел руками. — Ну, а что касается прошлого Кристиана… Он поведает его лишь тому, кому сам посчитает нужным.

— У меня много вещей, которые я бы хотел от вас скрыть, но, думаю, то, что, как мне кажется, может стать недостающим звеном в наших поисках, я поведаю всем, — решительно заявил Кристиан. Такого уверенного высказывания на счет своей роли в судьбе мира от него никто не ожидал. Да, Кристиан был довольно высокомерным вампиром, чья уверенность в познании устройства мира вызывала недовольство и сильнейшую антипатию у большинства тех, с кем ему довелось встретиться в своей бессмертной жизни. Однако теперь мир, когда-то простой и понятный, превратился в смесь хаоса и кошмара, словно все, что когда-либо открывалось современникам, — лишь вершина айсберга. Но эта небольшая группа отчаявшихся душ все глубже пробивала тоннель на самое дно в глубине океана, рискуя жизнью не только своей, но всех, кто окажется рядом с их проходом.

— Ну, давай. Попробуй, удиви, — скептически потребовал Виктор, плюхаясь на пол и складывая руки на груди. Он был сильно недоволен тем, что не узнал что-то новое о своем Кристиане раньше остальных. Ведь у них всегда была особая связь, только между ними. Теперь же Кристиан создал столь же прочную связь и с остальными, проведя в их компании столь короткий срок, хотя на возникновение потаенных чувств между ними двумя ушел не один год.

— Хочу сказать сразу, что не уверен в правдивости своих слов. Я сейчас нахожусь в некой растерянности и не могу отличить правду от своего воображения, но все же будет лучше, если я позднее исправлю свой рассказ, ориентируясь на свои воспоминания, чем продолжу молча собирать все в своей голове, — он зажмурил глаза, словно они сильно болели, или же голова раскалывалась от боли. А когда он вновь их открыл, то даже Мигель отступил в смятении. Глаза Кристиана приобрели яркий кровавый цвет, захвативший не только радужку, но и белок глаза. Однако стоило ему моргнуть, как все прошло.

— Incroyable! — впервые со времен обращения Мигель сказал что-то на своем родном языке. — Я впервые вижу нечто подобное!

— Ох, а я только хотела спросить, что это с ним, — немного напугано бросила Броня, все еще не спуская глаз с карих островков, словно ожидая повторного появления кровавых озер.

— А представьте как я был удивлен, увидев нечто подобное вчера? — бросил друзьям Кристиан. — Я думал, у меня голова взорвалась от мыслей и воспоминаний.

— Ты думал над глазами? Что это? — спросил Виктор, буквально пожирая взглядом своего друга. Ведь столь удивительное свойство глаз подразумевало огромную силу. Впервые за все годы обращения блондин пожалел, что согласился на условие Кристиана, позволив кому-то другому укусить себя, поскольку бывший глава городской стражи этого сделать не мог.

— Не уверен, но думаю, это связано с тем, кто и где меня обратил. Я помню белую комнату. Я был привязан к кушетке и не мог вырваться, как бы ни старался. Помню, как дверь открылась, и в комнату ворвалась женщина. Я не знал ее, но сразу понял, что она — вампир, еще до того, как она впилась мне в шею. А потом я почувствовал сильный жар, словно горю.

— Это из-за яда вампира. Так было и со мной, — перебил его Мигель, лишь подтверждая теорию о естественном происхождении Кристиана.

— Возможно, — согласился тот. — Но потом все прошло. Дальше все было, как в тумане. Я жутко хотел есть, но меня морили голодом. А еще тот старик в странных очках…

— Что за старик? — тут же спросила Броня.

— Я не знаю. Я даже не могу вспомнить его внешность. Но почему-то помню, что этот человек был уродлив и словно болен чем-то. Он постоянно крутился возле меня, но я не мог до него дотянуться.

— Как ты попал туда? В ту комнату? — поинтересовался наследник Азамата, который незаметно для всех уже давно прикрыл за собой дверь и теперь стоял уже оперевшись о нее спиной, все меньше напоминая того высокомерного главу города, каким предстал перед гостями в день знакомства.

— Это… — Кристиан задумался, разбирая в своей голове тот хлам, что оставался ему не совсем ясным. — Я могу вспомнить лишь звуки и свои ощущения, но мои глаза были словно не в состоянии что-либо видеть.

— Ему завязали глаза, чтобы он не смог сбежать и привести повстанцев к лаборатории, — понял Мэдерик. — Тогда ведь шло полномасштабное восстание против власти, что запустила мировую компанию. Война истощила людей, а потом и эти странные заявления правящих верхов, которые совсем не устраивали народ. Они опасались за свою лабораторию, которая могла обеспечить их долгое будущее, — заявил он, вспоминая фрагменты летописи о тех далеких мрачных для всего мира временах.

— О чем ты? — не понял Рейнальдо. — Разве война началась не после начала волны заражения?

— Нет. О ней начали говорить лишь после того, как вампиры заполонили улицы городов. Но на самом деле все началось раньше. Первыми заметили странность северяне. Подозрительность у нас в крови. Но восстание проходило тихо, поскольку правительство решило, что придание огласки может привести к возрастанию недовольства среди остального населения. А что касается войны… — он устало вздохнул, словно само это слово высасывало из него все силы. — В то время войной были не только вооруженные битвы конфликтующих сторон. Было много разновидностей войны, и одна из них была в то время довольно распространенной. Информационная война. В то время воевали ложью и пропагандой. И порой, такие боевые действия изнуряют еще сильнее, чем прямое нападение.

— Холодная война, — вспомнил Мигель мертвым голосом. — Эта зараза длилась почти год, то затихая, то набирая новые обороты. Это состояние предвоенной готовности. Современные технологии позволяли правительствам многое. Никогда не любил прогресс, — он недовольно фыркнул, вспоминая то прошлое, когда вампиров мог вычислить любой дурак, а улицы крупных городов даже ночью были ловушкой для всех, у кого была повышенная чувствительность на ультрафиолет. — В те времена вампиров загнали в угол, жизнь в городах стала невозможна, а в небольших поселениях на смерть обращают внимание.

— Да уж. Эпоха явно была не из легких. Но к тому времени до власти дорвались уже вампиры, которым и пришла в голову эта дурная идея с заражением элитной части населения, — Мэдерик не мог упустить возможность блеснуть своими знаниями истории.

— Однако все вышло из-под контроля, — усмехнулся Рейнальдо.

— И теперь мы имеем то, что имеем, — печально заметил Мигель. — Ну а что ты скажешь, Броня? — он обратился к девушке.

— Я еще читаю, — тихо промямлила Броня, еще не до конца погрузившись в книгу, лежавшую у нее на коленях.

После этого возникло неловкое молчание, от которого единственным спасением было заняться своими делами, на время забыв о причине своего присутствия в небольшой комнате, ледяной, но при этом такой теплой, словно в жаркий летний день…

3

Дети уже спали, когда мать зашла в их комнату. Их дедушка, властный и целеустремленный, все еще сидел у их кровати, наблюдая, как его гордость — наследники трона, от которых будет толк, мирно сопят в своей широкой постели. Скоро старшему из детей исполнится десять, но он уже изъявил желание обзавестись женой, поглядывая на дочь священника. Это порадовало старика, ведь именно старшему он пророчил великое будущее после того, как отец ребенка неожиданно скончается от неизвестной болезни, быстро, но очень мучительно. Так старик хотел проучить его за непослушание и отсутствие амбиций, свойственных первой семье этого города.

— Как они себя вели? — тихо поинтересовалась женщина, подходя к кровати, чтобы посмотреть на своих детей.

— Идеально, — с улыбкой ответил ей бывший правитель, поправляя одеяло.

— А что с их лицами? — женщина заметила ссадины на ангельских личиках своих малышей. — Они снова дрались за игрушки?

— Да. Но это хорошо, — старик посмотрел на нее, и невестка тут же в страхе опустила взгляд.

— Пожалуй, вы правы, — жена главы города постаралась быстро сменить беспокойство на озарение, хоть это у неё и получалось все ещё плохо. — Если они дерутся, значит, могут отстаивать свои права. Они будут бороться за трон, и лишь самый сильный будет править городом. Однако, — она все же решила высказать свое мнение, хоть и подавленное и сильно измененное под влиянием родни мужа, — это может нарушить традицию наследования по старшинству.

— Не волнуйся, милая, — успокаивающе улыбнулся ей седовласый мужчина. — Сегодня, как и прежде много раз, победил старший. Пусть они спят. Идем, не будем им мешать.

Старик встал и, приобняв женщину за плечи, вывел ее из комнаты. Однако дальше он с ней не пошел, хотя та была уверена, что старик изъявит желание навестить ее сегодня ночью. Но бывший глава города не был настолько слеп, чтобы не заметить, как сильно постоянные роды изнурили женщину. Прежде красивая и стройная, она теперь обладала пышной фигурой. Но это было не единственной проблемой женщины из-за частых беременностей. Она уже не выглядела на свои двадцать пять. Глядя на нее, незнакомец посчитал бы, что перед ним стоит сорокалетняя мадам, пережившая слишком много. Даже некогда густые и прекрасные волосы теперь поредели, давая понять, что она, как и все женщины первой семьи, проживет короткую, полную боли и страданий, жизнь. Однако все в этом замке знали, что Мэдерик — человек чести, и пусть он никогда не любил свою жену, но из уважения к ней и на зло отцу и братьям он не женится вновь, так и прожив остаток своих дней вдовцом.

Однако желание старшего внука воодушевило старика. Старшая дочь священника лишь на год моложе мальчика, но уже была похожа на прекрасную снежинку. Даже если свадьба будет через пару лет, старшему из сыновей все равно не хватит смелости даже коснуться девочки, которой хотел обладать. Чего нельзя было сказать о его дедушке и дядях. Те непременно научат бедняжку, как именно она может угодить своему мужу. Но до этого старик решил не подавать виду. Сначала следует оповестить о своем желании породниться священника. Пусть готовит дочь, уча смирению и послушанию, которые девочка почему-то игнорировала, нарушая общие для всех правила и покидая границы города.

— Как мне быть с мужем? — вырвала старика из мыслей невестка. — С каждым днем он все меньше походит на главу города. Его отсутствие желания слушать советы братьев перешло все границы. А его полное равнодушие к тому, что по улицам нашего города бродят живые мертвецы? Он совершенно вышел из-под контроля, — причитала женщина, понизив голос до полушепота, словно заговорщик, чтобы никто лишний не услышал ее жалоб.

— Согласен, его поведение желает оставлять лучшего, но ведь он всегда был таким. А что касается тех странных господ… Я узнал одного из них. Когда-то он был правой рукой самого Азамата и отдал за него жизнь. По крайней мере, мы так думали. Что ж, это даже хорошо, что он вернулся. Возможно, его характер не позволит ему оставить на троне столь бездарного человека, которому абсолютно плевать на город и его жителей, — старик ехидно улыбнулся, озвучивая свой план. — Если бы вампир сильно проголодался или, скажем, вышел из себя, убив главу города, то мы бы убили двух зайцев. Сейчас Кристиана воспринимают, как человека чести. Но если кто-то из его друзей сорвется, это будет фееричный провал, — не мог не использовать несколько громких, но не совсем понятных даже ему, слов старик, которые он порой встречал в книгах прошлых веков.

— Полностью с вами согласна, — довольно улыбнулась женщина, наконец отстав от старика. Скоро она станет вдовой, и ей удастся снова выйти замуж. Учитывая ее безотказность во всем, женщина была в любимицах у всех мужчин этой семьи, даже растеряв всю свою красоту и молодость. Поэтому она рассчитывала, что, раз ее дети так радуют своего деда, тот позволит их умной матери взять себе в мужья одного из смертных гостей, самого юного и красивого, сделав его героем, что спас город, выдав горожанам тех, кто повинен в жутком убийстве.

Ее план казался ей гениальным, сто процентов осуществимым. Однако она не знала об одной традиции, которая временно была забыта из-за того, что жены глав города редко в мирное время доживали до момента смерти своих единственных мужей. Закон, принятый предками уже довольно давно: хоронить вместе с покойными мужьями и их живых жен, запирая их в одном ледяном ящике, где вдовы умирали медленно, мучительно от холода и безумия, что появлялось от осознания того, что они никогда не смогут вырваться из ледяной ловушки на свободу, которую могли видеть через прозрачную стену.

Во времена войны женщины часто оказывались в подобной беде. Пока они были еще живы, их с мужьями выставляли на главной площади, чтобы любой горожанин мог подойти и попрощаться с ними, пока те еще живы. Но никому и в голову не приходило попытаться освободить несчастных или хоть как-то облегчить их мучения.

Смерть приходила к женщинам по-разному. Кто-то умирал в течение суток, кто-то мог прожить неделю, а то и больше, пока воздух полностью не закончится, и они не задохнуться. Именно эту жестокую традицию и хотел вернуть прежний глава города, уже в красках представляя, как невестка будет биться в истерике возле трупа своего ненавистного мужа.

4

— Мой господин! — к Мэдерику, направляющемуся в свои покои уже глубокой ночью, подбежал один из слуг. Маленький и неказистый уродец был сыном отца главы города, который кроме развратного характера имел еще и дурную привычку колотить всех без разбора. Во время очередного приступа гнева он сильно избил служанку на сносях, которую довольно часто брал силой, не имея и доли терпения и галантности, что были свойственны его сыновьям. Та постоянно подвергалась избиению. И как бы та ни старалась, ее мучителю все же удавалось несколько раз сильно попадать по животу. После очередного удара она родила раньше срока покалеченное изуродованное дитя, которому сохранили жизнь в обмен на молчание и безукоризненное послушание служанки. Но мальчик только и мог рассчитывать, что на судьбу своей матери — слуга, постоянно избитый и униженный, молча глотающий слезы.

— Что случилось, Максим? — Мэдерик был единственным из первой семьи, кто знал его имя и звал его так. Это очень льстило и радовало уродца, поэтому, несмотря на страх и постоянные избиения, он был верен только одному из сводных братьев.

— Твой отец, — опасливо оглядываясь, начал тихо говорить тот. — Он хочет тебя убить.

В глазах слуги был страх и переживание. Он дорожил своей службой доброму господину, и потому никак не мог допустить нечто подобное.

— Максим, тебе не о чем беспокоиться, — решил успокоить несчастного Мэдерик. — Отец уже давно дал мне понять, что своей смертью я не уйду.

— Разве можно спокойно говорить о подобном? — ужаснулся юный слуга. — Вы ведь можете умереть. Неужели вам не страшно?

— Все мы умрем. Таков ход жизни, — пожал плечами глава города, устало улыбаясь. — Но спасибо. Я рад, что хоть кто-то мне еще верен. У меня к тебе будет поручение. Сможешь выполнить? — Мэдерик дождался, пока тот кивнул ему неровной головой и лишь потом продолжил. — Завтра, как проснешься, беги к пастырю и скажи ему собрать вещи его дочери, Энн. Передай ему, что он выполнил мою просьбу сполна. Возьмешь из моего тайника мешок монет и отдашь ему. Скажи, что на закате я заберу то, что когда-то у него оставил на хранение. А вернувшись, тут же собирай свои пожитки. И гляди, чтобы никто тебя не видел. Ничего матери не рассказывай, но попрощайся с ней вечером.

— Мы уйдем? — тихо, но весьма воодушевленно спросил слуга. Он, как и его брат, которому он служил, мечтал увидеть что-либо кроме ледяных стен города, где законы давно извращались и меняли смысл.

— Только никому не говори, — все так же улыбаясь одними губами попросил его Мэдерик, чьи и без того узкие глаза стали еще меньше.

— Так вы мне ничего и не сказали, — на ходу схватил юноша, поклонившись своему господину и, все также оглядываясь по сторонам, поспешил в свои покои. Завтра у него будет сложный день и ему следовало выспаться.

У Мэдерика уже давно был план отступления. Однако теперь он претерпел огромные изменения. Во-первых, его дочь, которую он любил и не желал оставлять на растерзание отцу и братьям. Во-вторых, брат, который и так былобделен всем, чем можно, обреченный умереть в расцвете сил от разрушавших его с самого рождения аномалий тела, что с каждым годом становились лишь заметнее. В-третьих, гости, в которых горела жажда узнать правду о мире, что давно исчез, и хоть как-то вернуть его. Это давало надежду Мэдерику, что его дочь сможет быть свободной, не опасаясь за свою жизнь и здоровье. Ведь когда-то женщины были свободны.

Однако глава города также понимал, что его гости не на своих двоих прибыли в северные земли. Прежде ему никогда не доводилось видеть настоящие поезда, лишь картинки в детских книжках, но этого ему хватило, чтобы понять, что тот сможет оторваться от погони, если он поедет. Виктор, с которым он вел беседу по этому поводу, высказал свои сомнения на этот счет. Однако и отсутствие каких-либо шансов он не озвучил, словно инстинктивно чувствовал, что все, возможно, обойдется.

Мэдерик проводил слугу взглядом и поспешил в свои покои. Замок уже погрузился в сон, и было так темно и тихо, словно все умерли. Глава города любил такое время суток. Здесь, под толщей снега, солнце заменяют факелы и костры на главной улице. Даже тоннели, созданные для вентиляции, совершенно не впускают солнечные лучи. Поэтому все жили, ориентируясь исключительно на свои внутренние часы.

Никто не мог точно сказать, день сейчас или ночь. Даже торговцы и налетчика, которые покидали стены города, чтобы выторговать или украсть припасы для города, не говорили местным, что над городом за погода, или что вообще происходит в окружающем мире. Они просто не могли. Стать тем, кто выходит наверх, означало лишиться возможности говорить. Им отрезали языки и вырывали все зубы, чтобы даже звуки у них не походили на слова. Они всегда были из тех слоев населения, где не умели писать или рисовать. Если человек не обучен грамматике, он не в состоянии выдать месторасположение города, если кого-то из них поймают. А большое количество времени, потраченного на боевую подготовку даже для тех, кому предстояло лишь торговать, а не грабить, делало из выходящих из города идеальных солдат. Однако им запрещалось иметь семью или друзей. Они жили в казармах у самой лестницы, ведущей в тоннель, и дальше места своего ночлега идти не имели права. Им запрещалось говорить о том, что происходит вне города или хоть как-то упоминать об этом. Даже глава города не знал, что твориться вокруг на самом деле.

В основном в отряды отбирались сироты или дети, чьи родители за дополнительный паек отдавали своих отпрысков в выходящих из города. Иногда в отряды приходили добровольцы — уже взрослые люди, по какой-то причине решившиеся на такую участь. Порой это было частью хитрого плана побега. Обучение было долгим, изнурительным, но имело свои преимущества. Воинов обучали выживать, бороться и выигрывать в битвах. Пройдя такую подготовку, пусть и лишившись возможности говорить, люди в конечном итоге могли оказаться наверху. Иногда удавалось дезертировать незаметно, кто-то умудрялся подделать свою смерть, а кому-то приходилось вступать в бой с членами своего отряда, чтобы сбежать из ледяного города навсегда.

В закрытой политике города определенно были плюсы. Никакая война или бунт не могли сказаться на ледяном городе. Вампиры, современные и сторонники старых традиций, не тревожили местных. Новые власти никак не могли повлиять на уже сложившиеся устои и традиции очень старого города.

Но везде, где есть плюсы, была и обратная сторона. Один из наиболее очевидных минусов выбранного правителями образа существования города в полном отсутствии какого-либо выбора у всех, включая избранную свиту. Они родились и умирали здесь, так ни разу и не увидев солнце, не почувствовав дуновение ветра, не ощутив на своей коже теплые капли дождя, и не искупавшись в огромном синем океане. Для них было запретно то, что прежде люди могли испытывать каждый день. Прежде, когда город только создали, жители очень скучали по недоступным теперь ощущениям, но чем больше времени проходило, тем меньше было тех, кто не хотел мириться со сложившимся образом жизни. Людям все больше было все равно на все, что их окружает. Так город становился поселением мертвецов, бездушных и холодных, как и все здесь.

5

Виктор лежал на полу среди спящих людей и глядел в потолок. Он думал о разговоре с Мэдериком, что произошел после рассказа Кристиана о том, как именно он стал вампиром. Машинист все никак не мог понять, отчего у того, кто совсем недавно не проявлял к ним никакого интереса, вдруг столько вопросов. Сначала вампир обрадовался такому вниманию со стороны человека. После того, как у Виктора случился последний приступ, связанный с жаждой крови, блондину уделяли внимание только исключительно из-за подозрений в потере контроля. Поэтому он не задумываясь отвечал на вопросы Мэдерика, даже не видя в этом потаенного смысла.

Теперь же, когда вампира окружила темнота и тишина, он осознал свою глупость. У Виктора разузнали все, что он хранил в своей памяти, а тот выдал все без задней мысли. И теперь ему следовало рассказать об этом остальным, предупредить о возможной угрозе, но он знал, как теперь отреагируют на это остальные. Виктор не мог допустить такого фиаско для своей самооценки. Он хотел уйти. Вампир слишком долго бегал по лесам, притворяясь добрым другом. Ведь изначально его план состоял только из возвращения в мегаполис, где его уже давно ждут с головой Кристиана. Если сообщить, что тот сгорел или, скажем, был убит дикарями или охотниками, никто не подумает усомниться в словах того, кто был верен не только Кристиану, но и тем, о ком тот даже не догадывался.

И все же уходить он не хотел. Что-то его все еще держало. Возможно, он начал чувствовать то, что всегда высмеивал в Кристиане — привязанность. Он чувствовал неприятный привкус во рту от мысли о том, что храпящее лохматое чудовище рядом с ним навсегда исчезнет из его жизни. Для Виктора это было странным, не слышать ничьих приказов или ворчания за бессмысленный риск.

— О чем задумался? — едва слышно спросил Мигель с другого конца комнаты, нарушив ход мыслей машиниста.

— О прошлом. Мы потеряли все навсегда или это лишь временно? — Виктор частично соврал, скрыв от древнего ту часть, в которой он хотел убить или бросить их на произвол судьбы.

— Я прожил достаточно долго, чтобы понять, что прошлое всегда уходит безвозвратно. И не стоит по нему убиваться. Лишь потеряешь зря время, — посоветовал ему древний, медленно поглаживая спящего рядом пса.

— Не так то просто…забыть, — печально вздохнул Виктор. — А ты почему не спишь? — спросил он у Мигеля.

— Я вообще не сплю. Древние лишены этой привилегии.

— Тогда почему этот так громко храпит? — спросил он, недовольно показывая на Кристиана возле себя.

— Он только осознал, что старше, чем думал долгие десятилетия. Он еще не знает, на что способен. Его можно понять.

Виктор не видел лица Мигеля, но по интонации понял, что тот усмехается. Мигель и сам не мог понять, как вампирам вообще удается спать. Для него сон перестал существовать с первого дня обращения, как и само понятие усталости. Однако современные вампиры могли сохранить и эти части своей человечности. Впрочем, как и эмоции. Для Мигеля они веками были недоступны. Все, что могло помочь ему быть незаметным среди людей, было притупленно неистовым чувством голода, на утоление которого каждую ночь уходила не одна человеческая душа. Лишь став уже достаточно старым, вдоволь насытившись, Мигель наконец смог почувствовать что-то — гнев. И с тех пор он управлял вампиром, изредка отступая от руля, когда древний уставал от выжигающей его изнутри ненависти, что всегда была порождением гнева. Так было всегда, оставалось и сейчас.

— Интересно, а есть ли шанс у искусственных стать древними? — задался вопросом Виктор, нарушив непродолжительную тишину.

— Возможно. Но это будут уже иные древние, не похожие на меня. Они будут отличаться даже от Кристиана, который так хорошо скопировал повадки тех, кого обратили вакциной. Впрочем, возможно он — что-то среднее.

— О чем ты? — не понял блондин, еще более внимательнее прислушиваясь к тихим словам древнего.

— Возможно, что Кристиана держали в лаборатории не просто так. Думаю, над ним все же проводились какие-то опыты. Я не исключаю, что его могли обратить естественным путем, но что-то же с ним сделали в лаборатории. Ведь он забыл не только то, как был обращен, но и то, кем прежде был.

— Я тоже, — прервал его рассуждения Виктор. — Я тоже забыл, кто я. Лишь из-за записей в своем дневнике я это помню, — добавил он, задумавшись над словами Мигеля.

— Если тебя обратил Кристиан, то это могло передаться тебе через яд вампира, — задумчиво ответил ему на слабое возражение вампир.

— Но меня обратил не Кристиан. Он не смог причинить мне вреда. Он попросил какую-то женщину это сделать. Она была в городе проездом, но почему-то показалась Кристиану подходящей кандидатурой. Странная на мой взгляд особа, — честно признался Виктор.

— Хм, — вырвалось у древнего. — Любопытно. Что ж, возможно, и ты не так прост, как кажешься.

— Что ты имеешь в виду? — не понял Виктор, немного занервничав от такой реакции на историю своего обращения.

— Ты ведь не думал прежде, почему ты все забыл, когда остальные помнили все, за исключением обращения? Кто та женщина? Ты ее помнишь? — начал расспрашивать Мигель, стараясь навести собеседника на нужную мысль.

— Я не помню ее, конечно. Я ничего не помню. Когда я пришел в себя, уже перерожденным, ее не было. Она ушла, так и не убедившись, что все прошло гладко. Кристиан рассказал мне о ней, когда я спросил, кто меня укусил и почему.

— И ты в это поверил. Ты помнил Кристиана? — вновь поинтересовался Мигель.

— Нет, конечно.

— Тогда почему ты не убежал от него? Почему стал слушать его рассказы? Ты ведь знал, что он такое? — не успокаивался вампир.

— Да что с тобой? — не выдержал блондин. — Я не испугался, потому что чувствовал, что он мне не навредит, ясно? Он же вырастил меня.

Интуиция сработала и все тут. Что за допрос? — недовольно фыркнул тот, переворачиваясь на бок, спиной к собеседнику, давая тем самым понять, что разговор окончен. Он так и не понял, зачем Мигель задавал так много столь бесполезных вопросов.

Однако древний теперь понимал многое. Виктор не был синтетиком, как тот же самый Винсент, хотя и на его счет у Мигеля были сильные сомнения. Да и обратил блондина никто иной, как Кристиан. Амнезия, схожесть обращения, быстро пропавшая женщина, к которой Виктор не испытывал никакого притяжения, как это положено даже у тех, кто являлся порождением вампиров из пробирки. Однако Кристиану тот поверил безоговорочно, ни на секунду не усомнившись в его словах, хотя версия звучит так себе. Но, раз бывшему главе городской стражи было проще соврать на этот счет, пусть пока так и будет. Древний видел, что тот постоянно над чем-то думает в те минуты, когда воспоминания перестают терзать его голову бесконечными болезненными картинами из прошлого.

Прислушавшись, Мигель понял по мирному, тихому, ровному дыханию, что и Виктор погрузился в глубокий сон. Древний завидовал тем, кто был с ним в одной комнате. Сон. Такое далекое, почти забытое ощущение. Он уже не мог вспомнить хоть одно из своих сновидений, которыми прежде были полны воспоминания о смертной жизни. Без сна вампир ощущал себя настоящим мертвецом без души. Неожиданно ему стало так тошно и противно от зависти и жалости к себе, что Мигель заплакал. Впервые за целую вечность. Слезы сами по себе катались по его щекам одна за другой, не позволяя вампиру четко видеть тьму в полной спящих людей комнате. То были слезы отчаяния, увидев которые один из людей подумал про себя: «Все же он немного живой…».

Глава 16. Падение ледяной крепости

1

Утро встретило гостей ледяного города шумом и возней. Глава города ворвался в их комнату и, стараясь быть как можно тише, разбудил каждого по одному, жестом показывая, чтобы те не шумели и собирали вещи. Он был весьма обеспокоен чем-то, но в глаза гостям бросилось не это. Прежде одеяние главы города выглядели весьма богато и ярко. Однако теперь они больше походили на обноски беженца: белые, словно снег. Скудные, но очень теплые меха, из которых был вышит огромный плащ, могли обеспечить ему выживание среди вечного холода. На его спине были закреплены баллоны, от которых шел небольшой тонкий шланг к странной маске, висящий у него на шее. Кристиан сразу же узнал это приспособление. Именно с его помощью местные жители выбирались из подземного города, не задыхаясь в огромных сугробах, через которые им приходилось пробираться на выходе и входе в город, и не умирая от холода. Так вампир понял, что время побега настало. Он тут же принялся быстро собирать свои вещи, заставляя остальных своих компаньонов по раскрытию странной и опасной тайны современного общества заняться тем же.

— Что произошло? — поинтересовался Винсент, пробуждая в своих внуков.

— Обстоятельства изменились. Мы уходим сегодня же, — быстро протараторил наследник Азамата, оглядывая комнату в поисках запасного выхода. И он увидел его в небольшом окне, что вел в давно заброшенный всеми ледяной сад самого Азамата, через который можно было пройти в ту часть города, где давно жили изгои и отщепенцы, лишенные всякого права быть кем-то большим, чем слугой в чьем-то доме. Именно этот путь показался главе города самым надежным и незаметным, поскольку иных идей у него не было.

— Почему мы не можем выйти через дверь и сделать вид, что просто уезжаем? — не мог понять Александр. — Ты сказал, что нас выпустят в любой момент, так зачем нам бежать? Мы же тем самым отвлечем внимание стражи. Разве они ослушаются и нарушат обещание, данное тобой? — не мог понять юный ремесленник, предлагая свой вариант побега, где им не придется лазить по незнакомым местам в компании весьма сомнительной личности.

— Теперь я уже не глава города, — коротко разъяснил ему взбудораженный незнакомец. — И моим словам цена — грош. Мой отец, как и моя жена, хотят вашей смерти, и единственное, что их останавливало — мой приказ. Но теперь они казнят вас, как бунтарей и еще пару десятков тех, кто им не мил. А я буду сожжен на костре, как ваш сообщник и зачинщик переворота. Вас не выпустят просто так теперь, — заявил наследник Азамата, подставляя стул к входной двери, чтобы немного задержать тех, кто придет за ними. После этого он подставил стул к окну и полез через него наружу, оставляя новых знакомых позади. Он надеялся, что те пойдут с ним, но если они не хотят, он не в состоянии их заставить. Однако он остался, чтобы убедиться в их решении, и через пару мгновений увидел высовывающуюся голову Брони.

2

Еще покидая свою комнату, глава города обратил внимание, насколько изменилось поведение стражников. Все, кто прежде был слишком учтив, теперь стал чрезмерно болтлив, позволяя себе при разговоре с ним некую вольность, допускать которую прежде боялись. Такое бывало порой, но таких наказывали сами сослуживцы еще до того, как об этом прознает кто-то из первой семьи. Подобные явления называли эффектом снега. Отсутствие неба, солнца, нормального света и просто замкнутость города приводила к безумию даже среди тех, кто никогда не покидал подземный город и не видел красот иного мира. Но теперь мужчине показалось, что с ума сошли абсолютно все стражники. Или им был дан приказ, из-за которого они и почувствовали волю в суждениях при нынешнем командире.

Это было еще утром, когда господин сказал, что пойдет прогуляться по городским улицам, как делал довольно часто, дабы в очередной раз сделать вид, что ему не все равно на людей, и с тех пор прошло всего лишь полчаса, но он уже успел собраться и предупредить единственного верного ему слугу о том, что они покидают город. Наследник Азамата знал, что скоро этот день настанет, и ему придется бежать из родного дома. Однако он надеялся, что у него будет больше времени на подготовку плана. Побег вышел необдуманным, немного сумбурным, поэтому шансы на его успешность стремительно сокращались. Единственным его шансом, все еще сохранившейся надеждой были эти незнакомцы из прошлого, рядом с которыми возможность выжить заметно повышалась. Ведь Виктор все же попытал свое счастье с одной из служанок, в красках рассказывая ей о его с друзьями приключениях, в которых он был невероятно ловок и умен. Глава города понимал, что большинство из этих слов — откровенная ложь. Однако, даже если одна сотая процента из всего сказанного правда, то он и его дочь смогут выжить.

3

— Куда мы идем? — осмелилась спросить Броня, когда господин повел их по странным, заброшенным, незаметным окраинам города, где никто не мог их увидеть. Даже отсутствие какого-либо предчувствие насчет опасности не могло заставить девушку говорить громче шепота. Настолько она была напугана столь резкой сменой общего настроения.

— Подальше из города. Мы бежим отсюда прочь, — не вдаваясь в подробности ответил ей ведущий их к единственному выходу из города. — Нужно поторопиться. Если я все правильно понимаю, нас уже ждут у лестницы наверх, — с этими словами глава города прибавил шаг, заставляя остальных ускориться и подстроиться под его темп ходьбы.

Однако у подножия ледяной лестницы никого не было. Даже привычных стражей, что следили за покоем горожан, не позволяя никому ни войти, ни выйти, не оказалось на месте. И тут глава города понял, что его план незаметно покинуть город провалился. О нем все уже знали. Дабы подтвердить свою догадку он огляделся по сторонам и увидел, что окна всех домов закрыты ледяными ставнями. Местные делали так только в том случае, когда первая семья учиняла расправу над предателями, грозя всем, кто ослушается и выглянет из своих домов, той же ужасной участью сгореть заживо. Это было придумано, чтобы люди боялись, страдая от неведения за кем придут в этот раз, и предатели сами выдавали себя, пытаясь скрыться от тех, кто открыл охоту. Тогда наследник Азамата принялся выглядывать на безжизненных улицах тех, кто прятался в тени — своих верных телохранителей, которые теперь должны были стать его палачами. Но вместо них он увидел своего слугу, который буквально бежал по улице, таща за собой маленькую девочку лет десяти на вид. Она была очень напугана и растеряна, искренне не понимая, кто и куда ее ведет. Все это время она оставалась в неведении о том, кто на самом деле ее отец, и почему она была столь любима довольно равнодушным священником местной церкви.

— Мой господин, я привел ее, как вы и просили, — с поклоном осведомил своего влиятельного родственника уродец. Глава города не видел свою дочь с того дня, как принес ее в Божий Храм, но сразу узнал ее глаза. Столь большие и яркие, они могли принадлежать лишь его дочери. А черты лица чем-то походили на его, но менее острые, сохранившие младенческую нежность до сих пор. Девочка не получила от внешности матери и капли, будучи едва ли не точной копией отца.

— Нам пора уходить! — хватая девочку под локоть и подталкивая ее к лестнице скомандовал глава города, пугая ребенка еще сильнее. — Скорее, поднимайся, — потребовал он девочку, намереваясь пойти следом за ней.

Однако стоило главе города лишь сделать шаг, встать на ступеньку, как в сторону беглецов полетели стрелы. Все сразу тут же все поняли. Пряча за своим телом перепуганную расплакавшуюся девочку глава города, подталкивая ее, начал подниматься вверх как можно быстрее, чувствуя, как за ним уже бежит несколько человек, желающих выбраться из города не меньше, чем он сам. Изуродованный юноша пропускал всех вперед, желая спасти как можно больше человек. Он понимал, что не сможет уйти из города. Ведь по пути к церкви ему не повезло наткнуться на одного из своих братьев, который в очередной раз решил поиздеваться над уродливым выродком, как он часто любил брезгливо отзываться о мальчике. Однако на этот раз у юноши не было времени терпеть издевательства от того, кого искренне ненавидел. Поэтому он дал ему отпор. В пылу драки слуга убил собственного брата, однако перед смертью тот успел нанести ему серьезное ранение. Несчастный держался на последнем издыхании, заставляя свое сердце биться с помощью обещания, данного своему доброму любимому господину: привести его единственное любимое дитя и помочь выбраться из города.

— Максим! — позвал слугу глава города. — Что ты делаешь?

— Я был рад вам служить, господин Мэдерик. Прощайте, — с кривой улыбкой ответил ему тот, прежде чем стрела влетела ему в спину. Глава города продолжал смотреть на то, как единственный верный ему в замке человек замертво падает на лед, пока Броня не начала толкать его вперед. Да и девочка, осознав, что счастливого конца столь странных и пугающих ее событий не будет, принялась тянуть единственное знакомого ей человека наверх, желая спасти его от стрел, что продолжали лететь на них дождем.

Группа поднялась по лестнице, когда снизу уже собрались те, кто до этого предпочитал оставаться в тени домов, желая продолжить преследование беглецов. Однако на этот случай у Мэдерика был план по спасению. Он пропустил всех вперед, прося Броню присмотреть за ребенком, пока он не решит их проблему. Потом он подошел к краю лестницы, посмотрел вниз на поднимающихся людей, на бездвижное тело обиженного жизнью слуги, которому так и не удалось сбежать прочь из проклятого города и наконец обрести свободу. Потом он повернулся к одной из стен и расковырял снег покоящейся все это время на его поясе киркой. Под ним была уже давно спрятана коробочка от старого оружия прежних времен. Динамит. Мэдерик нашел его в складских помещениях среди прочего оружия старых времен первых поселенцев. Он понял, что это такое, поскольку имел привычку читать запрещенную литературу в тайне ото всех. Тогда в голове еще будущего главы города уже были планы покинуть родное поселение и найти новое, более близкое его сердцу место. Именно поэтому он и заложил тайком его у основания лестницы, чтобы обрушить ту и избавиться от преследования. А провода и пульт он спрятал вдоль лестницы и верхнего края подъема с помощью своего верного друга и слуги посреди ночи в тайне ото всех, пока к ним еще было хоть какое-то доверие со стороны первой семьи. И теперь Мэдерик наконец мог нажать на кнопку. Раздался взрыв, небольшой, поскольку все отсырело от влаги, но достаточный, чтобы даже самый прочный лед дал трещину. Медленно все начало распадается на куски, пугая не только тех, кто оставался внизу, но и беженцев, что столпились у самого края, наблюдая за прекрасным, но опасным зрелищем.

— Откуда у тебя это? — медленно проговорил Мигель, наблюдая за старым, давно забытым зрелищем прежней войны, которую когда-то вели смертные между собой.

— Меня больше интересует, есть ли у него еще, — поправил его Виктор, наблюдая очевидные преимущества такого оружия.

— Слава Богам, нет, — ответил Мэдерик, следя за тем, как знакомые ему люди разбегаются в стороны, прячась от дождя из ледяных глыб. — Идем. Построить новый подъем не так сложно, как кажется. К тому же у них есть приспособления чтобы подняться в тоннель, — напомнил всем об особенностях северного подземного города его бывший глава, приобнимая перепуганного ребенка и ведя ее вперед к светлому будущему. Девочка все еще не понимала, что происходит, как и те, кто оказался в ледовой крепости случайно.

— Где ты это нашел? — не успокаивался Мигель, требуя ответа. — Что ты еще там видел?

— Я нашел это в местных оружейный, ясно, — резко бросил ему новоиспеченный отец, ускоряя шаг по тоннелю, который, как показалось Броне, стал еще уже. — Там не было ничего подобного больше. Несколько странных приспособлений, которые прежде называли ракетами, и множество огнестрельного оружия. Но не волнуйся, хранилище давно замерзло и дверь уже не поддается. Туда никому не войти.

— Что происходит с тоннелем? — задал вопрос Рейнальдо, руками проводя по мокрым стенам быстрыми касаниями.

— Сейчас ведь не лето. Так почему лед тает? — поддержала любопытство подростка Броня, подозревая самое худшее из всего, что только могло вызвать такой эффект.

— Город умирает, — пояснил ей бывший глава города. — При прежних правителях жители бережно относились к вентиляции города и единственному выходу из него. Но мой отец упразднил отряд ледорубов, поскольку боялся, что те узнают, что он и его сыновья умерщвляют непонравившихся им детей. Это разрушило бы все его планы. Поэтому никто не прочищал ледовые ходы, как прежде, и те постепенно покрывались льдом. Слой увеличивался, как и температура в городе, что приводило к еще большему таянию. На западной части города, что стоит в низине, никто уже не живет, поскольку дома начала подтапливать вода от растаявшего основания города. Каждый год нам приходится переделывать лестницу наверх, удлинять ее на пару ступеней. Те, кто может, работает над увеличением глубины озера, чтобы остальная часть города оставалась в целостности как можно больше и отдаляют западную стену, прорубая ледник, чтобы в конечном счете найти хоть какой-то сток воды, — с печалью пояснил им Мэдерик, на себе ощущая узость прохода, который еще несколько лет назад был достаточно широким, чтобы двое человек шли плечом к плечу.

— А что с вентиляцией? — задал вопрос Кристиан, в чьей памяти всплыла очередная картина того, как он сам участвовал в выравнивании стен и увеличении отверстия, из которого шел свежий воздух, заменяя им тот смрад, что оставляли после себя люди.

— Ее пытаются восстановить, но она настолько сравнялась с потолком, что никто не может понять, где именно нарост, а где уже основание. Ведь если начать бурить не там, несколько тонн льда просто обрушится на город.

— Или он утонет, — малообещающе заметил Виктор.

— По-твоему это смешно? — серьезно спросил у него Мэдерик. Высказывание машиниста настолько его возмутило, что он остановился и повернулся назад, чтобы посмотреть в глаза бездушному созданию. — Тысяча человек рискует оказаться заложниками ледяной ловушки и умереть, а в тебе это вызывает лишь сарказм? — повышая тон спросил мужчина, гневно хмуря брови.

— Их судьба — их выбор. У местных еще есть шанс. Они могут покинуть город через этот тоннель, пока он полностью не зарос, — легкомысленно пожал плечами вампир, не понимая, в чем причина негодования собеседника.

— Они не могут, — ответил за наследника Азамата Кристиан. — Они бояться. Выросшие на страшных рассказах о чудовищном мире за стенами снежной крепости, они ни за что ее не покинут. Будут бороться до последнего, чтобы не допустить гибели города, но не уйдут. Так их воспитывали.

— Тогда позвольте поинтересоваться, — вежливо вступил в беседу Винсент, желая своим спокойным тоном смягчить конфликт и продолжить путь по проходу, от которого у него уже намокла почти вся одежда. — Почему же никто не занимается тоннелем? Это ведь очевидно, что за него необходимо бороться, раз другого выхода из города нет, особенно учитывая его роль, как единственного воздухообменного прохода. Ведь, если он зарастет, то люди рискуют просто задохнуться, — его познания в строительстве, которых он набрался во время многократный починки своего любимого старого отеля, позволили ему корректно сформулировать мысль, оставаясь при этом весьма тактичным. Именно эту черту больше всего в нем любила Клара, когда она в гневе собиралась устраивать разборки, но успокаивалась от беседы со своим дедом, который со временем стал моложе ее самой.

— Мой отец. Я хотел вернуть отряд ледорубов, но я слишком зависим от него. Он четко дал мне понять, что если я попытаюсь отправить кого-то сюда, то не доживу до следующего дня, — мужчина отвернулся и продолжил путь, ведя девочку за плечи вперед, чтобы ни она, ни те, кто позади, не видели его покрасневшего не только от холода, но и от стыда, лицо.

— Из-за этого вы решились на побег? А дитя? — не мог успокоить свое любопытство владелец отеля. — Впрочем, простите мне мою назойливость, — вовремя отступил Винсент, замечая нежелание Мэдерика продолжать разговор. — Порой я забываюсь.

Проходя по тоннелю, недавно прибывшие в город беглецы не узнавали его. Поэтому сказать, как далеко им еще идти, никто не мог. Даже те чудесные узоры, которыми восхищались Мигель и Рейнальдо, подверглись сильным изменениям, вызывая теперь тревогу. Кристиан же никак не мог отделаться от мысли, что даже для того довольно прогретого воздуха, что был в городе, было бы невозможно заставить лед так сильно таять и так быстро замерзать.

— Почему лед так быстро тает? Что горожане делают, что воздух так прогревается? — наконец бывший глава стражи павшего города потребовал объяснений. — В прежние времена на подобный эффект ушел бы не один год, а тут за считанные дни все покатилось в пропасть.

— Ты верно сказал про пропасть. Я ведь уже сказал, что нам приходится продалбливать лед на западе. Но этот способ выбрал лишь я. Мои братья, которым было поручено расширение города с других сторон выбрали более быстрый и легкий способ — огонь, — пояснил Мэдерик, неожиданно останавливаясь посреди тоннеля. — О, нет! — выдохнул он, сокрушаясь. Он отпустил ребенка и принялся руками растирать лед, словно что-то там потеряв. — Только не это!

— Что случилось? — не понимала Броня.

— Проход. Он замерз. Мы пришли слишком поздно. Теперь с нами все кончено, — тело отчаявшегося мужчины обмякло, и он упал на лед напротив того места, которое только что со злобой царапал, желая добраться до скрытого во льдах.

— Но ведь выход из тоннеля дальше. Разве нет? — не мог понять Виктор, указывая на продолжающийся проход.

— Если я правильно понял, — начал подросток, потирая вновь запотевшие, уже едва живые очки. — Если я правильно увидел, — поправил он сам себя, — то о нашем побеге знали еще до того, как мы сами на это решились. Выход из города только один. Все это знают. Так что смею предположить, что тот, кто открыл на нас охоту в городе, уже подстраховался в конце тоннеля.

— Ты знаешь, что начинаешь бесить, когда умничаешь? — намекнул ему вампир, ожидая увидеть страх в темных глазах подростка.

— Я не умничаю, это ты тупить, — с бравадой ответил ему Рейнальдо, бросая тем самым вызов.

Их перепалку прервал ребенок, который привлек к себе внимание тем, что достал из волос булавку и начал им ковырять лед с невероятным рвением. Для окружающих это показалось мило, и в то же время по-детски глупо и наивно. Она и в самом деле надеялась решить проблему с помощью небольшой заколки. Но по итогу где-то в глубине показалась маленькая трещина, когда девочка в очередной раз воткнула украшение со всей силы в лед и немного поковыряла отверстие.

— А ну-ка, отойди, — аккуратно отодвинуть ее Кристиан, позволяя малютке присесть рядом с единственным знакомым ей человеком, обняв его за руку, и опасливо, но со свойственным ее возрасту любопытством наблюдать за тем, как вампир наносит сильные удары кулаком об лед.

Рейнальдо же, в отличие от остальных, чье внимание было приковано к действиям бывшего главы городской стражи падшего города, пристально следил за девочкой, поведение которой ему с самого начала показалось странным. В одном из тех взглядов, что она бросила через плечо во время продвижения по тоннелю было что-то, что на миг заставило его усомниться в наивности перепуганной девочки, но потом вновь ускользнуло. Девочка почувствовала его взгляд и подняла на подростка глаза, чтобы тот увидел, что именно его смутило. Страх. Его не было в огромных озерах, которые исследовали этот удивительный и пугающий мир. Зато было понимание. Дитя осознавало, что перед ней монстры из страшилок, но страха перед ними она не испытывала. В ней были недоверие, желание уберечь Мэдерика от них, настороженность, но не страх. На секунду юному любителю книг показалось, что перед ним кто-то взрослый, проживший достаточно, чтобы спокойно реагировать на столь распространенные во внешнем мире явления, как вампиры. Догадки юноши прервались, когда рядом с ним Мигель заговорил довольно громким тоном:

— Тебе его просто так не разбить, — попытался он остановить Кристиана. — Прежде, чем бить по льду, нужно как-то заставить его треснуть.

Древний подошел к ледяной стене, которую все это время тщетно пытался разрушить Кристиан ценой своих рук и костей, чей треск уже не раз отчетливо слышался всем, кроме него самого, и вытащил из нижней части преграды оставшуюся воткнутой заколку девочки.

Отодвинув бывшего главу городской стражи в сторону, он взял в руки украшение и со всей силы воткнул его в лед. Затем вытащил и повторил это действие вновь. Он делал это раз за разом, меняя место ударов, но оставаясь при этом в одной области. Постепенно его движения становились все быстрее и быстрее, в конечном счете став столь молниеносными, что даже вампиры не могли точно отследить, куда именно придется удар. Мигель бил со всей силы, что только была дана ему временем и вампирской кровью. Остановился он лишь когда ледяная стена была изрешечена дырами и покрыта трещинами.

— Теперь другое дело, — выдохнул он, заметно устав от своих попыток облегчить задачу остальным. Вампир отступил в сторону, предоставляя возможность другим бессмертным проявить свою силу, чем и воспользовался Виктор. Он подошел к стоявшему на изготовке Кристиану, и они вместе начали крушить ледовую преграду, которая с каждым ударом осыпалась сотнями осколков.

Несмотря на то, что ледяной нарост уничтожался довольно долго, ни с одной, ни другой стороны тоннеля никто не пришел. Винсент постоянно оглядывался, понимая что пусть тоннель и заметно уменьшился в размерах, эхо все же бродит по нему, выдавая их присутствие. Броня тоже заметно нервничала. Она достаточно долго прожила на Севере, чтобы понять, как важно для местных людей скрытность и целеустремленность. Без сильного характера на Севере не выжить, а сильный характер подразумевает добиваться своего любой ценой. Девушка понимала, что если кто-то из местных пожелал им смерти, он непременно попытается их убить. Так было положено на Севере. Однако, несмотря на все ее ожидания и опасения, в туннеле не промелькнуло и тени следователей.

— Почему их до сих пор нет? — не мог понять Александр, уже давно готовый к смерти. — Мы столько времени тут возимся. Неужели никто из них даже не попытается на нас напасть? — его недоумение было понятно остальным. Ведь если Рейнальдо был прав, то что же могло помешать тем, кто стоял на входе, пройти обратно по туннелю, чтобы встретить их и убить. Наверняка у этой страже было оружие, куда более опасное, чем обычные лук и стрелы. Те, кто встречал гостей в момент их прихода, были вооружены огнестрельным оружием, довольно старым, но все еще действенным. Однако ответ на этот вопрос оставался неизвестным, поскольку спустя какое-то время, разбивая руки в кровь, вампиры все же смогли добиться того, что ледяная преграда пала. К этому моменту Мэдерик все же поднялся на ноги, изумляясь смекалке ребенка, и тому, к чему это привело.

— Все же есть плюсы в том, что мы — монстры, — заметил Виктор, поглядывая на бывшего главу города, которому он решил припомнить их первую встречу.

Однако тот абсолютно никак не отреагировал, продолжая таращиться на обрушившуюся стену, словно надеясь собрать ее вновь силой мысли. Потом он все же пришел в себя, потратив на это еще несколько мгновений драгоценного времени, и подошел к стене. Как именно он нашел тот самый потайной рычаг, нажатием которого заставил огромную ледяную глыбу сдвинуться в сторону, для наблюдавших оставалось загадкой. Особенно для ребенка, что все еще верил в чудеса. Она посмотрела на своего отца с таким восхищением, словно перед ней возник целый дворец по щелчку пальцев.

— Это что, магия? — впервые заговорила девочка, глядя на проход от которого еще пару секунд назад не было и следа. Ее голос звучал, словно игра арфы — звонкий, но невероятно приятный, дополняющий ее ангельскую внешность, делая ее еще больше похожей на кого-то, кто не мог быть рожден обычными людьми.

— Вовсе нет, — с улыбкой ответил ей Мэдерик, забыв о тревоге и протягивая руку ребенку. — Это наука. Она куда прекраснее. Я научу тебя этому немного позже, — пообещал он своей дочери, когда та, продолжая во все глаза смотреть в дверный проем, взялась своей крохотной ладошкой за огромную руку мужчины.

— Идемте скорее, — попросил Мигель, подталкивает всех к выходу. До его острого слуха доносить звуки приближающихся шагов со стороны официального выхода, что говорило о том, что страже надоело стоять в засаде ожидая того, что могло и не произойти. А пропускать редкие в последнее время казни никто не хотел. Да и холод, что царит снаружи, давал о себе знать. Привыкшие к повышенной влажности и относительному теплу в закрытом городе, люди резко реагировали на перемену температур и холодные ветра, что правили на поверхности. Со стороны города до древнего доносились глухие постукивания по льду и неприятные шебуршания. Кто-то пытался подняться по стене. Но крик, который могли бы услышать и другие вампиры, если бы не звуки бьющегося льда и мысли о спасении, говорили о том, что для кого-то миссия по поимке беглецов оказалась фатальной.

Однако в глубине туннеля виднелась лишь тьма. Все смотрели на нее с осторожностью, не желая идти туда. Даже ледяной тоннель, в котором испокон веков царила полутьма и большими уродливыми тенями, казалось, светился изнутри. Первым пошел Мэдерик, дабы повести всех за собой, предупреждая о том, с чем именно они могут столкнуться.

— Впереди лестница. Будьте осторожны, — предупредил всех бывший глава города, прежде чем скрыться во тьме.

В отличие от людей, чьи глаза не были приспособлены к резкому переходу от света к тьме, и вампиров, в чьих жилах текла, как все думали, искусственная кровь, естественные вампиры, обращенные укусом первородных, видели в темноте прекрасно. Мигелю эта особенность была так же привычна, как человеку его волосы или голос, или же их отсутствие. Что же касается Кристиана, он в очередной раз открыл для себя нечто новое. Оно касалось не того, что он способен видеть в темноте, пусть размытые, бесформенные силуэты, прежде чем через пару секунд его зрения привыкнет, и он начнет видеть ясно, как днем. Дело скорее было в понимании, в осознании причины такого явления. Ведь даже будучи солдатом, еще до своего повышения на должность главы городской стражи, Кристиан всегда имел преимущество в ночи, когда, в отличие от других солдат, он не включал фонарик для того, чтобы видеть диких, а оставался во тьме, скрытый ото всех, но видящий все. Именно в этом была причина многих его побед. Однако, прежде он думал, что это всего лишь удача. Ведь даже в те моменты, когда ему приходилось вступать в рукопашный бой с дикарями, сильными и быстрыми, он всегда одерживал победу, сражаясь порой ни с одним, а сразу с несколькими оголодавшими вампирами.

— Ну, и как тебе новые ощущения? — словно читая его мысли, тихо спросил Мигель. Его голос показался Кристиану едва заметным, словно послышалось в темноте, однако для того, чтобы убедиться в этом, вампир обернулся к тому, кому мог принадлежать голос, и увидел, как тот смотрит на него с едва заметной улыбкой. — Ты правильно понял. Я разговариваю с тобой, — едва шевеля губами, прошептал тот.

Кристиан огляделся, но никто из бредущих во тьме не обращал внимания на то, что кто-то нарушает тишину, пугая остальных. Они ничего не слышали. Бывший глава городской стражи хотел было ответить ему, что это вполне нормальное явление — видеть в темноте, — и что все уже могут ориентироваться без затруднений, но древний жестом руки его остановил. Он приложил палец к губам, давая понять, что никто не должен знать о том, что они общаются.

— Ты еще не умеешь говорить так тихо. У меня на развитие этого таланта ушло не одно десятилетие. Но то, что ты меня слышишь — это хорошо. Никто больше не услышит нас. И ты сделай вид, что не слышишь. Не факт, что остальные все еще не видят ничего.

Этих слов хватило, чтобы Кристиан развернулся в сторону подъема, и больше не оборачивайся назад. Он не хотел разговаривать с Мигелем, поскольку в глубине души понимал, насколько тот лукав и лицемерен. Однако, несмотря на это, тот никогда не ошибался на счет людей, ориентируясь на чутье, развивающееся веками.

— Я хотел поговорить об этом с кем-нибудь. Однако наш новый знакомый постоянно ошивается возле нас, не позволяя мне поговорить с теми, кто не нагружен гордостью, юностью или голодом, — пояснил ему древний, намекая на некоторых членов группы. — Этот Мэдерик. Мы все еще сопровождаем его не потому, что он хочет спасти нас. Первое впечатление редко бывает ошибочным. За века своей жизни это я хорошо усвоил. Его едва ли волнует чья-либо жизнь, кроме его собственной. Возможно, еще эта девочка способна затронуть его сердце, но не более того. Я думаю мы все еще живы только из-за того, что он хочет выбраться из этих земель как можно быстрее. Мы для него такси, бесплатный извозчик. И как только мы привезем его в нужную ему точку, юношу совсем перестанет волновать наша судьба. Я не могу сказать, что он человек низкой морали. Исходя из того, что я видел и вижу сейчас, это не так. Однако он вырос в мире, полностью изолированным от людей, где выживают лишь эгоисты. Так что я хотел попросить тебя об услуге, мой друг по крови. Помоги мне приглядеть за ним, чтобы он не наделал ошибок. Я знаю, тебя больше заботит Виктор. Однако я уверен, что он никого из наших друзей не тронет по одной простой причине — каждый из них способен дать ему отпор. Он явно не из тех, кто любит так быстро проигрывать. Поэтому, пока мы путешествуем узким кругом, насчет твоего воспитанника беспокоиться не придется. Предлагаю направить взор на куда более странного и не менее опасного. Едва ли динамит был его единственным козырем.

Кристиан едва заметно кивнул, давая понять, что согласен помочь вампиру в его задумке. Но тут его в плечо ударил Виктор, привлекая к себе внимание. Бывший глава городской стражи посмотрел на того, кто поравнялся с ним, с небольшим удивлением на лице. Он надеялся, что тот просто случайно задел его в темноте, но друг смотрел на брюнета в упор, после чего коротко кивнул головой.

— Так ты тоже все слышал? — заметил Мигель, в чьем голосе звучало легкое удивление и радость одновременно. — Что ж, это хорошо. Твоя помощь лишней не окажется. Будь так добр, не подпускай нашего друга к пульту управления. Да и водить на его глазах старайся более скрытно. Боюсь, у него хорошая память. Не хочу в один прекрасный день оказаться в ночи без весомых козырей. Пусть я и привычный бегать от рассвета, все же солнце мне уже начало нравиться. Так что прояви свое упрямство, будь душкой, — не без издевки попросил вампир, смотря на спину блондина. Однако ответом ему был средний палец — жест «дружбы» всех времен.

4

Увидеть локомотив было великим открытием для юной незнакомки, что то и дело бросала косые взгляды на взрослых, словно пытаясь вычислить среди них ночных монстров. Однако те либо никак не реагировали, либо мило улыбались девочке, пытаясь показать ей свое дружелюбие. Рейнальдо так и вовсе то и дело пытался заговорить с ребенком, дабы узнать хотя бы ее имя, но она лишь сильнее прижимались к своему отцу, которого знала пока лишь как главу города, который по какой-то непонятной ей причине стал изгоем среди своего народа. Зачем он взял ее с собой, девочка не понимала, но и возвращаться боялась. Да и не хотелось ей этого особо. Ведь сын того самого человека, что сейчас так аккуратно вел ее за руку в неизвестность, начал проявлять к ней нездоровый интерес, чему она явно не была рада.

Однако ребенок и подумать не мог, что путешествие будет не пешком по суровым морозам и непроходимому снегу, как это не раз рассказывал ей ее воспитатель, что заменял сиротам отца — местный пастырь, — а на самом удивительном для нее открытии — огромной железной машине, шумной и всемогущей, занесенной снегом, но все еще выглядящей, словно из другого мира.

5

Несколько мужчин и женщин стояли в линию перед ледяным троном, на котором теперь, свесив ноги со слишком большого для его возраста сиденья, гордо расположился старший из сыновей Мэдерика. Он был счастлив такому подарку обожаемого деда, который на самом деле был его отцом. Судьба же того, кого мальчик все детство называл отцом, его мало волновала. Чему был рад тот, что зачал мальчишку, стоя теперь позади, наставнически положив руку ему на плечо. Ребенок пытался выглядеть серьезно, как и полагалось главе города, но все выглядело смешно и нелепо. Многие из тех, кто теперь склонял перед ним головы, с большим удовольствием высмеяли бы маленького воображалу за такое поведение. Но не могли. Он уже отправил троих на казнь, среди которых был единственный пастырь в городе.

— Нам больше не нужна твоя религия. В нее больше никто не верит, как и в твоего Бога! — с жутким хладнокровием объявил мальчишка, прежде чем старого посланника Бога сожгли на костре за помощь беглецам.

Всего два часа понадобилось маленькому садисту, чтобы отправить на тот свет троих. Люди боялись даже пошевелиться в своих домах, молча ожидая конца ужаса. И все ждали, за кем же еще придет маленькое чудовище. А он продолжал восседать на троне, высокомерно глядя на главу стражи, своего выжившего дядю и мать, которая дрожала всем телом, наконец осознав, что ее ждет. И свекр это видел и упивался ее страхом и приливающей паникой.

— Как вы посмели его упустить? — стараясь быть грозным, ребенок повысил голос до своеобразного писка, противного и неприятного. Несмотря на приближение возраста, когда организм мужчины полностью формируется, у мальчика не было даже и намека на изменение голоса.

— Мы не знали, что он убежит сегодня, Малек… — начал оправдываться средний брат бывшего главы города, когда старик остановил его жестом костлявой уродливой от старости руки.

— Старер, как ты обращаешься к главе нашего города? — начал провоцировать конфликт наставник мальчика. — Это проявление неуважения к наследнику самого Великого Азамата. Неужели ты не боишься наказания? — намекая мальчику на дальнейшие действия, спросил он.

— Ты смеешь проявлять ко мне неуважение?! — тут же подхватил мальчишка, увидев шанс вновь показать свою силу.

Старший сын недавно узнал о традиции, которая заключалась в том, чтобы дать указ о судьбе тела своего покойного отца. Мэдерик в силу своей слабости и доброты не пожелал убивать никого, спокойно ожидая его кончины. Однако Малек не собирался повторить подобную ошибку. Он прекрасно понимал, как следует поступить со старшими. Он уничтожит всех, у кого есть хотя бы небольшое право на трон. Начать юноша решился со своего отца — законного правителя, который стал изгоем вследствие саботажа, а вовсе не по своей вине. Однако поведение братьев отца всегда злило ребенка. Слишком высокомерные, самовлюбленные и злые. Они не раз обижали детей Мэдерика, насмехались над ними, грубили и обижали, даже не задумываясь, что когда-нибудь кто-то из детей им это припомнит. И этот день настал. А побег отца показался Малеку отличным поводом для множественной казни. Юный глава города с большим удовольствием бы казнил свою мать с младшими братьями, поскольку считал их бесполезными и жалкими. Мать давно пала в его глазах, когда ее в присутствии детей взял силой один из членов первой семьи. Женщина почти не сопротивлялась, абсолютно не стесняясь детей и не пытаясь уберечь их от того, что они увидели. Младшие братья же были для мальчика соперниками, с каждым разом становящимися все сильнее и сильнее. Поражение принять ребенок не мог, поэтому решил подстраховаться. Да и дед, старый и слишком требовательный, был все еще жив по той причине, что был полезен своим опытом и знаниями.

— Мой господин, — лукаво начал старик, — каковы будут ваши приказания?

— Казнить, — с надменным лицом выплюнул ребенок. — Всех.

Тут мать нового главы города не выдержала и упала на колени, захлебываясь слезами. Звук получился громким и глухим, когда ее туша упала на ледяной пол без всякого торможения. Истерика от страха и осознания того, что родной сын желает ей смерти, охватила несчастную женщину целиком. Не в состоянии мыслить разумно, но желая спасти свою жизнь, она начала говорить, переходя от крика до шепота и обратно:

— Да как же так, солнышко ты мое… Я ведь тебя растила… Ты же мой сын… Нет! Не смей! Я — твоя мать! Я должна остаться жива! Я должна… — словно желая вымолить прощение у своего ребенка, она начала ползти на коленях к трону, продолжая причитать одно и тоже. Когда она оказалась у подножия лестницы, и мальчик перепугался, настало время для расправы старика. Он не спеша вышел вперед, чуть прикрывая ребенка, сверху вниз наблюдая с полным равнодушием в глазах, как несчастная женщина на трясущихся руках и ногах пытается подняться по скользкой лестнице, желая обнять своего малыша и попросить у него прощения за все, что он пережил, лишь бы спасти свою жизнь. Когда же она оказалась на последней ступени, она обратила внимание, что перед ней не ноги ее сына, а ботинки ее свекра. Она подняла перепуганные глаза и увидела пугающую надменную улыбку на злобном лице старика. Не дожидаясь, пока она что-либо предпримет, мужчина со всей силы пнул женщину в лицо, и она кубарем скатилась по лестнице. Малек от неожиданности подался вперед в кресле, однако тяжелая рука взрослого вернула его на место.

— Не смей приближаться к господину, жалкое отродье. Увидите ее и остальных на главную площадь и подготовьте факелы и топливо! — приказал он стражникам, коих в помещении стояло не одна дюжина.

Никто не осмелился перечить жестокому старику, дабы самому не попасть под раздачу. Поэтому всех увели прочь. Кто-то шел смиренно, осознавая неизбежность своей участи, а кто-то, как мать ребенка и его дядя, пытался вырваться из крепких рук мужчин в черных одеяниях, проклиная Малека и его дедушку, вереща, что тот — худший отец, воспитавший монстра. Однако старик встретил их слова с надменной улыбкой победителя, а мальчик и вовсе опустил взгляд, стараясь сохранить при этом достоинство. Ему было немного жаль тех, кого он обрекал на смерть. Они едва ли виноваты в побеге его отца и нескольких незваных гостей, которыми руководили ночные монстры. Юный правитель был даже рад, что так случилось, и ему не придется наблюдать за смертью отца. С него хватит и матери, которую сожгут на костре вместо того, чтобы замуровать во льдах, как рассказывал старик, чьей смерти ожидал не только мальчик, но и все жители города. На одного деспота станет меньше. И тогда Малек сможет править так, как посчитает нужным.

— Не волнуйся, дитя мое. Я не дам тебя в обиду. Ты станешь великим правителем, куда более легендарным, чем сам Азамат, и всех твоих детей и их детей будут уже называть наследниками Малека. Я тебе обещаю, — словно читая мысли ребенка заговорил прежний правитель, заставляя мальчика вздрогнуть. Только сейчас он понял, что последняя капля человечности погибнет в нем прежде, чем это чудовище оставит его в покое.

Через пару часов главная площадь города озарилась пламенем погребальных костров, а крики разнеслись по городу вместе с жаром от огня. В этот же день от истончения стен рухнуло несколько близлежащих домов, унеся с собой десять невинных жизней. А через сутки рабочие на озере заметили, что воды стало в разы больше. Город медленно, но верно погружался на дно.

6

Несмотря на все попытки Виктора оставаться полностью отрешенным и невозмутимым, любопытство девочки взяло верх. Она с жадностью ловила взглядом каждое движение машиниста у пульта управления, медленно подкрадываясь к нему, словно хищник, делая это незаметно и тихо, до тех пор, пока не упиралась локтями на панель управления, подпирая подбородок маленькими кулачками и рассматривая все кнопки и рычаги с невероятным желанием что-нибудь нажать.

— Хочешь, можешь мне помочь, — наконец сдался блондин, поддавшись детскому очарованию.

Девочка, от природы красивая и милая одновременно, одарила его лучезарной улыбкой, согласно закивав головой. Для того, чтобы ей было удобно, машинист нашел для девочки подставку, на которую она с большим удовольствием поднялась и увидела все с высоты вампира.

— Я — Виктор. А тебя как зовут? — спросил машинист, протягивая девочке руку. Поначалу она посмотрела на него с недоверием, которое царило в ее глазах в ледяном тоннеле, но оно быстро отступило, и ребенок, хоть и неуверенно, но все же пожал огромную мужскую руку.

— Энн. Приятно познакомиться, — ответила ему девочка ангельским голосом. И сердце вампира дрогнуло. На мгновение в его голове промелькнула шальная мысль: если обратить ее в вампира сейчас, девочка останется такой же невинной и прекрасной? Однако он сам отринул эти суждения, вовремя взяв себя в руки. Он и представить не мог, что прикоснется к такому прекрасному созданию и причинит ему вред. Поэтому Виктор широко и мило улыбнулся ребенку, тихо ответив: «Мне тоже», после чего начал говорить девочке что и для чего ей следует нажимать. Та с азартом выполняла все приказы вампира, наблюдая за малейшими изменениями на приборной доске.

7

— Она прекрасна, — не мог не заметить Винсент, глядя на девочку с небольшой площадки возле лестницы. Он долго молчал, стоя рядом с Мэдериком, опасаясь, что тот решит покончить жизнь самоубийством, не выдержав своего изгнания. Но тот лишь продолжал стоять на краю, любуясь видами.

— Да согласен, — выдохнул Мэдерик, наконец оглянувшись на свою дочь. — Она прекрасна, как зимний закат на картинах нашего дома. Однако источник ее красоты даже спустя столько лет остается для меня загадкой.

— Кто она вам? — наконец решился задать вопрос Винсент. — Вы так к ней привязаны.

— Моя привязанность объясняется просто. Это любовь отца к дочери, — с некой долей печали ответил бывший глава города, немного понизив голос. Однако вампир обладал достаточно тонким слухом, чтобы расслышать его высказывания.

— У вас такая прекрасная дочь, — улыбнулся Винсент, ненароком вспоминая маленькую Александру — ангела с небесно-голубыми глазами. — Так от чего же вы так печальны? Неужели это из-за того, что вы покинули город? Если все, что вы рассказали — правда, ей будет намного лучше в этом, пусть и жестоком, мире, — заверил его владелец отеля, одарив собеседника едва заметной, но полной теплоты улыбкой.

— Она не знает о той участи, что приготовила ей судьба. Как, впрочем, и о том, кто я для нее. Она должна была умереть много лет назад, в день, когда родилась. Но я лишь посмотрел в ее глаза и понял, что умру сам, но не позволю ей пострадать. Для нее я лишь строгий повелитель, который время от времени заходит в дом ее верующего отца, пусть и не ведая веры. Но для меня она — клад, наследие и любовь всей моей жизни. Однако как рассказать ей правду, я не знаю. — В голосе мужчины звучали печаль и некая обреченность. Он был в тупике и не видел выхода из него. Все что он мог, это лишь наблюдать за тем, как его дочь растет, издалека, не смея к ней приближаться. Однако смерть города, пусть еще не скорая, но неизбежная, и решение его сына, который был зачат другим мужчиной, жениться на несчастной девочке, обрекая ее на судьбу собственной матери, не могли оставить его равнодушным.

— Думаю, она сама поймет это, — высказал свое мнение вампир, желая поддержать собеседника в трудную минуту, как он делал это много раз с заблудшими душами, что приходили в отель Черная Роза. — Не сразу, конечно. Но спустя много времени, что-то внутри нее екнет, и она поймет, что именно вы подарили ей жизнь. Но хочу вас предупредить сразу: быть отцом девочки очень непросто. Для окружающих она будет просто девушкой, и лишь для вас — целым миром.

— О чем разговариваете? — Раздался женский голос, заставляя мужчин вздрогнуть от неожиданности. Они обернулись и увидели Александру, медленно шедшие в их сторону. — Вы так увлечены беседой, — заверила их она, проявляя ту же тактичность, что и ее дедушка, которая была свойственна всем членам ее семьи. Даже ее брат, своенравный и грубый, проявляющий порой чрезмерное упрямство, не был исключением.

— Мы беседуем о будущем, — с теплой улыбкой ответил ей Винсент, протягивая руку, чтобы обнять ее и прижать к себе, дабы девушка не замерзла под ветром, создаваемым движением локомотива. — Ты желаешь присоединиться к нам?

— Смотря какую часть будущего вы затрагиваете. Если это касается смерти, то я пожалуй пойду обратно, — с улыбкой, подаренной ей дедом, заверила их девушка, наигранно поворачиваясь полубоком, словно желая показать, что она уходит.

— Откуда в тебе столько пессимизма, дитя мое? — удивленно засмеялся старик. — Мы лишь беседуем о будущем, что ждет нас каждую секунду. Беседовать о смерти, когда впереди целая жизнь? Ты забыла, как твой дедушка относится к таким разговорам?

— Как же мне забыть? Я лишь сделала предположение, что вы, возможно, сумеете поговорить о чем-то более ярком, положительном, нежели предположение о том, что все медленно, но верно катится к чертям. — Сохраняя улыбку пожала плечами девушка, заставляя своего деда удивиться.

— И с чего же ты сделала подобные выводы?

— Брат, Броня и Мигель решили пообсуждать подобные темы. Кристиан и Рейнальдо пока не присоединились к ним, но внимательно слушают все их слова. Броня вновь пророчит плохое, стараясь при этом узнать что-то новое из той глупой книги. Мне кажется, что она сходит с ума, — с неким беспокойством сказала девушка последнюю фразу.

— Оглянитесь вокруг, юная леди, — попросил ее бывший правитель ледяного города. — Лишь те, кто считает себя безумцем, наконец смог вернуть себе рассудок.

Глава 17. Рассвет после судного дня

1

Город пылал. Он горел яркими красками сотни искусственных солнц, направленных на крепость, которую с таким отчаянием защищали ее обитатели. Развернувшаяся битва казалась неимоверно жестокой. Огромные потери несли обе стороны конфликта. Даже люди, что находились вне зоны боевых действий, прячась в тех жалких лачужках, что заменяли им дом, становились жертвами разгневанных командиров армии захватчиков, которым надоело притворяться добрыми, изнуряя себя голодом. Весь город превратился в кровавый ужас, коим он уже был пару лет назад. Наблюдая за всем этим со стороны, раненная Манила была рада тому, что отправила часть своих солдат в город через запасные выходы, чтобы тайком увести в подземелье своего замка всех, кого возможно еще спасти. Ее подстрелили пару минут назад, но она едва ли это заметила. Рана была несерьезной, так что она не волновалась об этом. Женщину больше тревожило то, что происходило за пределами ее дома, где уже развернулась настоящая резня.

Битва длилась уже не один час. Ультрафиолет против снарядов. Огромная армия свирепых мертвецов против небольшого отряда отчаявшихся солдат, что днем и ночью стерегли свой покой. Понемногу обитатели крепости начали понимать, что они проиграли. И когда жуткие мысли о смирении начали закрадываться и в голове Манилы, она в надежде посмотрела на Восток, и увидела уже во всю горевшее зарево рассветного солнца. Еще немного и оно настигнет тех, кто пытается оккупировать ее дом. Еще немного и она вернет себе Остров мертвых.

— Солнце! — громко скомандовала женщина своим подчиненным, и те по цепочке передали друг другу благую весть, заметно поднявшись духом и начав борьбу с новыми силами. Войска открыли непрерываемый бой, дабы отвлечь своих врагов на себя, пока для тех не станет слишком поздно. Не ожидавшие такого отпора одичавшие начали отступать. Но лишь для того, чтобы напасть уже с большими силами, приведя с собой новые отряды захватчиков.

2

— Дмитрий? Что ты тут забыл?! — грозно крикнул на подчиненного Славентий, сжимая в руке горло несчастной девушки, которая собой прикрывала своего старого отца от ворвавшегося в их дом монстра. Сейчас бессильный старик сидел на полу возле вампира, со слезами умоляя того отпустить его дочь.

— Интересный вопрос. Я как раз хотел спросить то же самое у тебя, — ядовито выплюнул в него вошедший в дом вампир, злобно сузив темные глаза с кровавым отблеском, прожигая своего командира взглядом, медленно проходя внутрь и подкрадываясь к вампиру, чей смерти давно желал.

— Помогите, — тихо прошептала девушка из последних сил, задыхаясь от крепко сжатых на ее шее чужих пальцев и глядя на гостя полными слез глазами. Дмитрий даже не посмотрел на нее, продолжая внимательно следить за взглядом старого вампира, который никогда не мог скрыть свои намерения, позволяя своим врагам предугадать все его действия.

— Заткнись, тварь! — велел несчастной Славентий, сильнее сжимая ее горло, из-за чего она начала задыхаться. Вампир приподнял девушку над землей, удовлетворяя себя тем, что он сильнее и опаснее своей жертвы. Славентий внимательно смотрел на пришедшего вампира, ухмыляясь его злости.

Терпеть подобное Дмитрий не стал. Он сорвался с места и буквально впечатал не готового к такому повороту событий командира в противоположную стену, со всей силы сжимая его глотку. Они оба обнажили острые, как бритва, зубы в зверином оскале, злобно глядя друг на друга и не обращая внимания на то, как напуганный старик подхватил свою упавшую на пол едва не погибшую дочь, и они вместе выбежали из своего дома, оставляя гостей наедине. Пройдя пару домов в поисках укрытий они наткнулись на неожиданную помощь от вампира, которого они впервые увидели вне крепости, что устрашающе нависала над руинами старого города.

— Что ты творишь! Они предатели! — буквально взревел Славентий, пытаясь вырваться из рук Дмитрия, который к своему удивлению оказался намного сильнее того, кого все это время боялся. Командир тщетно пытался вырваться из крепкой хватки одного из своих подчиненных, но тот не намеревался отпускать старика, грозно глядя на него с ненавистью и желая оторвать ему голову, как прежде поступал со всеми, кто вставал у него на пути.

— Да, они предатели. И я тоже, — сквозь зубы процедил Дмитрий, прежде чем впиться в оголенную шею своего брата по ночи. Он высосал командира досуха за пару секунд, что было неудивительно, учитывая голод, которым пришлось изнурять себя абсолютно всей армии диких, притворяясь добрыми спасителями человеческих душ. После того, как вены врага опустели, Дмитрий брезгливо отшвырнул тело в сторону, бросив на него последний взгляд.

— Дмитрий, вот ты где, — шепотом позвал вампира один из стражников Манилы. — Мы собираем всех в подземелье. Пошли! Скорее! Солнце вот-вот взойдет, — стражник жестом велел дикому идти за ним. — Нас уже ждут. Пойдем скорее, — настойчиво велел парень, хмуро глядя на собеседника темными глазами.

— Что? Она отпустила вас во время битвы? — удивился вампир, следуя за шныряющим по всем домам вампиром. — Она не боится, что вас поймают? — возмутился Дмитрий такой глупости со стороны, как он прежде считал, мудрой женщины.

— Какой же ты все-таки глупый ребенок, — усмехнулся стражник, обернувшись к собеседнику. — Посмотри вокруг. Все так увлечены битвой, что не замечают даже восхода. Зачем им следить за кучкой смертных? — спросил у дикого стражник, очень похожий внешне на своего собеседника, но отличающийся более уставшими глазами, но при этом намного юным лицом, что говорило о том, что он во время обращения был намного младше того, над кем продолжал насмехаться.

Его радость пропала, когда в него неожиданно врезались сразу несколько диких из отряда Дмитрия. Очевидно, они пришли для того, чтобы наконец напиться крови вдоволь, пока никто не обращает на юних внимание. Но они узнали форму на потрепанном вампире и решили с его помощью заметно подняться по карьерной лестнице, самолично захватив крепость Манилы после того, как заполучат информацию от глупца в форме с помощью пыток, на которые они только способны. Юноша попытался вырваться, но раззадоренные одичалые уже вцепились в стражника мертвой хваткой.

— Дмитрий! Не стой столбом! — велел знакомому один из обрадовавшихся диких, нанося сильные удары пойманному спасителю людей. — Нас за это повысят до генералов. Нас озолотят! Славентий будет рад его допросить! — хохотал он, болтая со своими приятелями, которые так же, как и он, пытались подавить все попытки стражника освободиться и убежать. Юноша же то и дело бросал растерянный взгляд на своего младшего.

— Нет. Славентию уже все равно, — тихо ответил им Дмитрий ровным голосом, заставляя всех, кто его услышал, замереть на месте, не в состоянии понять смысл его слов. — Он вон в том доме. Можете сами у него спросить, — только и ответил вампир, указывая на дом, из которого не так давно вышел. — Хотя, едва ли он ответит. Ему как-то не до этого, — загадочно заметил Дмитрий с абсолютным равнодушием на лице.

Один из вампиров — низкий подросток с ярко-рыжей копной нечесаных волос, — неуверенно пошел в указанном направлении, а за ним пошел Дмитрий, словно страшась, что тот потеряется или испугается и повернет назад. Остальные продолжали стоять на месте, внимательно наблюдая за своим младшим другом. Однако стражник заметил кое-что другое. Его пленители ослабили свою хватку, давая юноше возможность бежать, но это могло повлечь за собой пагубные последствия не только для него, но и для уже придумавшего план спасения Дмитрия, который всегда отличался смекалкой и находчивостью.

3

— Валентина давно нет, — нервно оповестил главнокомандующую один из генералов, едва ли не подбежав к ней и потому немного запыхавшись. — Я отправил его вместе с остальными собирать гражданских, но он все еще не вернулся. Я уже сомневаюсь, что он вернется, — честно признался мужчина, растерянно оглядев заметно пострадавшую от обстрела комнату, где прежде принимали дорогих гостей.

— А остальные? — поинтересовалась у него женщина, попутно прицеливаясь для того, чтобы убить очередного командира небольшого отряда противника, без которого вампиры бы не смогли самостоятельно принимать решение и бились хаотично, что увеличивало шансы забаррикадированных в доме спастись за счет солнца.

— Они все вернулись на боевые позиции. А приведенные ими люди в подземелье. Несколько семей сказало, что Валентин показал им путь, а сам пошел дальше на поиски. Но уже несколько минут от него никакой информации. Его никто не видел из моих парней. Думаю, он уже мертв…

— Валентин — один из наиболее умных и преданных стражников. Если бы не его родство с Дмитрием, в котором я до сих пор сомневаюсь, он стал бы генералом. Не стоит за него переживать. Если он или его брат не мертвы до сих пор, оба скоро будут в подземелье, — успокоила старого вампира Манила, улыбнувшись своей уже забытой всеми улыбкой, которая казалась еще более яркой на фоне темной, как сама ночь, кожи.

— И все же, как вы можете доверять этому дикарю? — сокрушался генерал. — Дмитрий верой и правдой служит нашим врагам, а вы решаетесь пускать его в собственный дом, самолично вручая ему в руки нож, который он непременно воткнет вам в спину, — продолжал настаивать довольно пожилой на вид вампир, заслуживший свое место не доверием, а многочисленными победами во время ночных налетов, которые он одержал ценой жизней своих подчиненных.

— Единственный, кому Дмитрий верен — это его брат. И Валентин той же породы. Пока одному не грозит опасность, второй не станет нападать или придавать. Так всегда было. Эти двое выросли на моих глазах. Они потомки тех, кто обитал на этих землях. И я считаю, у них есть все права жить в Острове просто по наличию у них первородной крови, — ответила она, внимательно вглядываясь в далекие улицы пригорода, которые было видно из ее окна, чтобы найти глазами своего подчиненного, который был просто обязан выжить. Он был одним из тех немногих, кто все еще сохранил ей верность.

— По крови? Я — герцог, но обладаю меньшим правом, чем выскочки, вроде той же самой Брони. Кровь ничего не значит. Все мы лишь тени тех, кто когда-то правил этим миром, — не без обиды заметил вампир, понимая, что им в очередной раз решили пренебречь, отдавая предпочтение безродным мертвецам.

— Ты не герцог, — резко прервала его рассуждения неожиданно охладевшая ко всему Манила. — Ты потомок знатного рода. Это так. Твои предки гордо носили корону и правили одной и величайших стран умершей эпохи до последнего, сохраняя власть даже когда люди перестали в них верить и служить им верой и правдой. А ты? Ты и мне слова сказать боишься. Ты лишь подобие человека, которым бы мог стать, не более, — ехидно усмехнулась женщина, посмотрев на мужчину, который теперь вызывал в ней презрение. Она видела, как он вскипает от гнева, и, не будь он вампиром, уже давно бы побагровел от ненависти к женщине. Но его лицо продолжало сохранять мертвенную бледность.

— А сама то… — только и бросил тот.

— Я — потомок рабов в чужой стране, — неожиданно резко и гордо бросила та. — Тех, кого привозили насильно в чужую страну и держали, как скот или вещь без права выбора. Мои предки воевали за свою свободу, мирясь с нищетой, голодом и несправедливостью к их цвету кожи, пока твои помогали убивать рабовладельцам местное население, — с неприязнью ответила ему Манила, вспоминая в очередной раз причину, по которой она так не любила некоторых своих генералов. — Мы с тобой разных людей потомки. Каждый может гордиться чем-то своим, но ни тебе, ни мне не мериться с теми, кто боролся со снегом и в конце концов его победил. Эти люди до сих пор борются за свои жизни в условиях, которых даже такие, как мы, боятся. Сколько веков прошло, а их земли все еще пугают детей ночи. Так что хватит разглагольствовать о том, чего нам с тобой никогда не достичь. И я лучше рискну и дам Дмитрию самый острый нож из тех, что у меня есть, чем упущу этих двоих. — Слова женщины поразили ее подчиненного до глубины души. Еще никогда вампиру не приходилось слышать такого от столь сдержанной и малообщительной главы города.

— Это все из-за Брони? Из-за того, что она ушла? — наконец осмелился спросить генерал, пытаясь найти ответ в темных глазах своего командира.

— Она не ушла. Она сбежала. Из-за моей глупости сбежала. А я так и не поняла… — начала сокрушаться Манила. Она не понимала, по какой причине девушка так поспешно сбежала из ее дома. Хоть Манила и думала убить северянку, если та окажется предателем, как и большинство тех, кто к ней возвращался.

— Что именно? То, что она вас предала? — удивился такому повороту событий собеседник. — Это ведь очевидно. Ее новые друзья, этот Кристиан, которым вы столько восхищались… Да и сама она явно не была вам когда-либо верна. Она воровка, от которой ничего не стоит ожидать. Она добра только когда ей это выгодно, — начал убеждать ее мужчина, но Манила не захотела с этим соглашаться, отрицательно замотав головой.

— Нет, она ушла не поэтому. Беспочвенные истерики никогда не были ей свойственны. Мы все это прекрасно знаем. В моем городе каждый местный вампир стал свидетелем того, как она росла. Что-то здесь не так. Куда она проникла, прежде чем убежать? Найдите тех идиотов, которых я за ней послала, — неожиданно велела глава города. Неожиданно ее отвлек истошный крик, доносящийся с улицы. Рассвет настиг их врагов.

4

— Боже милостивый, он мертв! — неожиданно закричал рыжеволосый дикий, прежде чем стоявший за ним Дмитрий ловким движением оторвал ему голову, не испытав при этом никаких затруднений, словно он вырывал веточку из спелой вишни. Воспользовавшись той реакцией диких, которую получила жестокость тихого и слабого на вид Дмитрия, парень в форме вырвал свои руки из ослабшей хватки пленителей и быстро воткнул ладони в грудные клетки своих врагов, проникнув между ребрами, желая достигнуть их сердец. Еще секунда, и тела обмякли и упали на землю у ног стража, который крепко сжимал в своих руках вырванные из тел сердца, давно застывшие, но все еще живые. Не долго думая, юноша брезгливо отшвырнул их в сторону, напоследок бросив взгляд на одного из тех, кого отправил в забвение до самого рассвета. Вампиры не умирали от потери сердец или других внутренних органов. Они лишь словно впадали в подобие комы: все видели, все понимали, но не могли ничего сделать. Вампиры замирали, словно куклы, не в силах пошевелить даже глазами. Но стоило вернуть все на место, как едва не погибший несчастный тут же приходил в себя, как ни в чем не бывало. Страж не раз подвергал этой пытке вампиров в темницах местной тюрьмы и знал, что это не убьет никого, чего нельзя было сказать о солнце, которое вот-вот заполонит весь город.

— Ты все же научился вырывать сердца? — усмехнулся Дмитрий, возвращаясь к стражнику. В его голосе звучала гордость за то, что брат смог справиться сразу с двумя противниками, при этом совсем не пострадав. О жестокости расправы он и не думал, как и о тех, на ком стражник упражнялся долгие годы.

— А ты по-прежнему отрываешь головы. Ничего не меняется, — с такой же полуулыбкой заметил стражник. — Солнце уже высоко. Здесь скоро не будет тени. Ты уже дымишься, — заметил он, кивком головы указывая на плечи брата, от которых поднимался едва заметный дымок. — Скорее идем.

Стражник повел одичавшего когда-то брата к тайному проходу, старательно избегая света утреннего солнца. Они прислушивались к шуму борьбы, желая убедиться в том, что в общем потоке нет звуков живого сердца и перепуганных воплей. Но людей поблизости не оказалось. Убедившись в том, что людей в городе больше нет, оба вампира поспешно скрылись в тайном проходе, вход в который все это время находился в одном из уцелевших после падения города зданий.

5

Солнце оказалось самым действенным оружием тех немногих, кто отстаивал свое право на существование в небольшом старом замке, что стал их непобедимой крепостью. Озадаченные своим очередным возможным провалом дикие не сразу заметили, как ночная тьма, а за ней и предрассветная дымка медленно тают в лучах яркого солнца. И это была их самая главная ошибка.

Огонь. Всепоглощающий и убийственный. Он возникал в их голове неожиданно и не мог не вызывать страх и панику у тех, кто слишком поздно понимал, что им грозит смерть. Вампиры мгновенно превращались в факелы, даже не успевая хотя бы подумать о тени. Кто-то пытался бежать, но безуспешно. Сотни, тысячи живых костров громко вопили от боли, с которой не могли справится, вызывая у своих наблюдателей жуткие мурашки по всему телу. Манила, следившая за всем этим из окон своего дома, чувствовала отвращение и панический страх, словно солнце, которого она так ждала последние пару часов, могло убить все живое, вместо того, чтобы принести спасение. От неприятных мыслей женщину отвлек подоспевший к ней не менее обеспокоенный, но при этом обрадованный новостью о спасении последнего из вышедших в город стражей.

— Командир, Валентин и Дмитрий в подземелье. Они вывели всех людей, что только смогли найти, — отчитался перед главой города мужчина, чувствуя облегчение.

— Это хорошо, — только и ответила Манила, не отводя взгляда от массовой казни своих врагов. — Будем надеяться, что остальные смогли спастись своими силами, и жертв не много. Через пару часов отправимся в город, добьем тварей, пока солнце в зените. Вы узнали, куда делись те трое, которых я посылала за Броней и ее друзьями? — неожиданно спросила она, вспоминая о том поручении, что в гневе дала одному из командиров, даже не подумав о последствиях.

— Дмитрий вкусил крови Славентия — командира армии диких. Он обезглавил змею, так что мы фактически победили, — словно игнорируя ее вопрос ответил ей озадаченный вампир, старательно изображая радость, но при этом сильно нервничая. Его истинные чувства выдавала легкая дрожь в руках, которую почти сразу боковым зрением подметила Манила.

— Куда делись стражники? — уже более громко спросила женщина, наконец бросив на собеседника обозленный взгляд. Ее глазам тут же открылось то волнение, которое генерал испытывал при осмыслении того, что ему никак не избежать неприятной темы, которая может стоить ему жизни.

— Они мертвы. Их убили вампиры, следует полагать. Мы нашли их изувеченные тела на третьем этаже в библиотеке возле вашего хранилища, — тихо и неуверенно ответил ей мужчина. — Мои люди уже начали уборку. Скоро в вашем доме не останется следов бойни. Но нам придется выкинуть некоторые из ваших книг. Они перепачканы кровью и испорчены. А еще пропал тот журнал, который вы пытались перевести.

Манила все это время испытывала генерала тяжелым взглядом. Она видела, что тот лукавит, но ничего говорить не стала. Она понимала, что скорее всего тот не признается, согласившись на смерть, нежели на признание в том, в чем его подозревала глава города. Но она понимала, что ей все равно придется во всем разобраться. Она слишком долго закрывала глаза на то, что происходит в ее доме. Она была вынуждена это сделать, чтобы сохранить те остатки своей армии, что якобы были ей верны. Теперь же она вернула себе свои владения. Ей осталось только вернуть свою репутацию грозной и жестокой, но при всем этом справедливой правительницы северных земель. И она намеревалась сделать это немедля.

Женщина встала со своего места и быстро, но в то же время грациозно и властно, как и подобает главе города, проследовала мимо своего собеседника к месту, который он упомянул. Мужчина почти сразу понял, куда направляется Манила и насколько ее настрой серьезен, но он слишком хорошо представлял последствия ее реакции, когда та увидит тайну, хранящуюся в ее библиотеке, и заметит среди тел пару хорошо знакомых лиц.

— Командир, вам не обязательно присутствовать при этом, — попытался остановить ее вампир, едва догоняя женщину. — Мы сами со всем разберемся.

— Это почему же? — холодно поинтересовалась у него Манила, не сбавляя шаг, грациозно проходя мимо тех, кто все это время продолжал оставаться настороже, словно все еще оставался риск того, что дикие вновь начнут осаду здания. — Почему мне не стоит этого видеть, Питер? — ехидно поинтересовалась она, извращая его имя.

— Это не самое приятное зрелище, — попытался объяснить ей генерал, едва поспевая за длинноногой руководительницей. — Вам не стоит за этим наблюдать. С вас хватит на сегодня потрясений. Я сообщу вам, как мы приведем все в порядок, и вы сможете оценить ущерб, — предложил альтернативный вариант мужчина, надеясь на свое умение убеждать.

— Нет уж, — резко ответила ему та. — Я не намерена больше закрывать глаза на то, что творится в моем доме, Питер, — с холодом ответила Манила, обозначив свою позицию. И мужчина тут же прекратил преследование. Он наконец получил подтверждение того, что ничего в этом доме не происходило без ведома главы города. Теперь ему оставалось только одно — спасаться бегством. Поскольку для его преступления и вечности в темнице будет недостаточно.

6

— Куда делись эти идиоты?! — громко спросил у остатков своего отряда командир, нервно измеряя широкий коридор быстрыми шагами. — Они должны были убить этих глупцов, подставить их. Так почему же Броня со своей шайкой сбежала? — не мог унять свой гнев генерал, пугая несчастных стражей, которые то и дело переглядывались между собой, страшась той участи, что может настигнуть их и, скорее всего, настигла их сослуживцев, которые пропали без вести. — Живо найдите их! Но прежде приберитесь в хранилище. Манила ничего не должна узнать. Я сам ей все объясню.

— Мой генерал! — вбежал в коридор юный вампир в потрепанной форме. — Я нашел их. Кто-то убил их возле хранилища. Судя по следам, это компания Брони постаралась, — отчитался он перед своим командиром, встав в стойку и поправив свой головной убор на огромной копне волос. — И еще… — Он немного замялся, не зная, как правильно преподнести эту новость, чтобы после не лишиться головы или сердца.

— Что еще?! — не выдержал паузы генерал. — Говори, раз начал. Что за сомнения? Соврать мне вздумал? — с подозрением спросил у него вампир в генеральском кителе, идеальном, чистом, громко говорящем о его участии в растянувшейся на более чем два года битве. Мужчина подошел к уже немного напуганному вампиру и оглядел его высокомерным взглядом, молча требуя ответ на свои вопросы. Посмотрев на замеревших в ожидании однополчан, стражник все же сказал:

— Пропали тело пса Манилы и та записная книжка, над которой она когда-то возилась…

— Книга? — перебил солдата взбудораженный генерал. — Если Манила узнает, она отправится на поиски этой шайки воров. Это отличный шанс получить то, что мое по праву. И не придется бороться с этой упрямой женщиной. Но пес… Пропажа его трупа — это хорошо. Но зачем он им? Броня не раз была им покусана. Об их взаимной ненависти знал весь город. Неужели им настолько нечего есть? — брезгливо усмехнулся вампир, вызывая у своих подчиненных опасения за его психическое состояние. — Глупые идиоты. Этот труп им не пригодится. Снег поглотит их всех. Убрать из хранилища трупы и все испорченные книги. Замойте следы крови, чтобы все блестело, — велел он своим подчиненным, после чего стражники поспешили выполнить его приказ, оставив его одного со своими мыслями. А после, через пару минут, когда генералу доложили о возвращении Валентина и Дмитрия, он уже с отработанной версией поспешил к Маниле, желая рассказать о том, что произошло в их городе, пока все были увлечены борьбой с дикими.

7

Манила учуяла запах разложения и крови еще на лестнице между вторым и третьим этажами. Она давно не посещала эту часть своей усадьбы, не желая отвлекаться от борьбы за свою жизнь. Она была в хранилище чуть более года назад, попытав счастье с загадочной рукописной книгой в последний раз. Но тогда ничего не несло столь сильного запаха, говорящих о том, что кто-то давно умер в помещении. Манилу это сильно насторожило, и только тогда она заметила, что генерал наконец отстал от нее, чего прежде не случалось в силу его упрямого и отчасти властного характера. Манила замерла, вслушиваясь в тишину помещений. Ее библиотека находилась во внутреннем дворе, там, куда нельзя было пройти извне или даже подойти к этому крылу здания, поэтому стражников здесь быть не должно, как и гостей. Но Манила отчетливо слышала шаги и тихие разговоры нескольких вампиров. Проверив свое оружие, женщина все же поднялась на третий этаж и вышла в широкий коридор своей заброшенной библиотеки.

Глава города сразу заметила, чем именно занято несколько ее стражников, громко причитая и ругая своего генерала за его привычку хранить тела в одном месте и запрет на сжигание, который существовал уже не первый год. Вампиры не замечали ничего вокруг, увлеченные своей работой, до тех пор пока Манила не предстала перед ними, оглядев всех холодным взглядом, привлекая к себе внимание.

— Что здесь происходит? — потребовала у присутствующих ответа женщина. — Кто-нибудь расскажет мне, откуда все эти тела? — поинтересовалась она, оглядывая кучу полусгнивших трупов в своей тайной библиотеке.

— Это предатели, — попытался оправдаться один из стражников, который входил в список тех, кто был более верен своему генералу, чем главному военачальнику. — Вы разрешили расправляться с ними, дабы ваши воины не погибли от голода, — ответил он, наконец оставив то тело, которое он прежде тащил куда-то вглубь коридоров. Манила посмотрела на него и узнала в покалеченном лице того стражника, что прежде играл с ней в шахматы, обучая вампиршу этой интересной и захватывающей игре, рассказывая ей о стратегии и расширенном мышлении.

— Не знала, что этот парень был предателем, — кивнув головой на труп, заметила глава города. — Если меня не подводит память, мне сообщили, что он погиб во время вылазки в город, чтобы добыть запасы. А теперь он предатель? — поинтересовалась она у стражника, иронично вздернув бровь.

— Ну… — попытался подобрать слова озадаченный вампир, вспоминая ту многочисленную ложь, которую скармливали занятой своими мыслями Маниле.

Этого главе города хватило. Она посмотрела на стражников, которые в этом участвовали и сразу поняла, что все они виновны в смерти невинных вампиров и людей. До ее носа давно донесся запах мокрой шерсти и животной крови, которые она сразу узнала. Себастьян. Ей доложили пару недель назад, что пес сбежал из дома, не выдержав громких звуков и голода, который царил в усадьбе. Но пса убили так же, как и всех тех в хранилище, половина из которых были знакомы женщине, как хорошие и верные люди. Вампирша развернулась и так же спокойно ушла прочь, стараясь не выдавать свое волнение и страх, которые одолели ее теперь. Она совершила ошибку — пришла одна и никому ничего не сказала. У нее были верные люди, но она предпочла не тратить время на их привлечение. И зря.

— Манила! — позвал ее один из стражников.

Женщина спокойно остановилась и медленно обернулась, с холодом посмотрев на того, кому принадлежал голос. Она уже сжимала в руке автомат, готовая к бою. Солдаты тут же пожалели, что остановили женщину. Перед ними вновь предстала та самая Манила, которая держала в своих руках Остров мертвых в течение двух сотен лет: сильная, смелая, гордая и очень властная. Ее мстительность имела славу, а жестокость ее не знала границ. И теперь перед ними стояла та самая вампирша. Растерявшись, стражники потупили взгляд, то и дело переглядываясь между собой.

— Мой вам совет: бегите из города те, кто убивал тех людей, что были невиновны. Иначе я убью вас, — пригрозила Манила тихим хриплым голосом, полным злобы и презрения. После она нарочито резко обернулась и пошла прочь уже куда более быстрее, крепко сжимая в руке автомат с намерением обратить оружие против того, кто поручил стражам избавиться от улик.

8

В подземелье было тесно. Несколько сотен живых людей в страхе озирались по сторонам в кромешной тьме, то и дело пугаясь кровавого отблеска вампирских глаз. Стражники, немного оголодавшие и уставшие, старались успокоить людей, избежать паники, обещая им безопасность и помощь. Но люди успокоились лишь когда дверь в усадьбу открылась и через нее пробился яркий свет нескольких факелов. Это были те стражники, что продолжали отбивать замок от нападков диких, пока те горели ярким пламенем. Лишь только после этого общая нервозность спала на нет.

Люди выходили из подземелья, опасливо поглядывая на вампиров. Их вели прочь по коридорам во внутренний двор, где перед всеми Манила официально объявит о новой политике Острова мертвых, который вновь вернулся под ее правление. Она уже знала, что часть ее стражи подвергнется суду и казни, кто-то уже сбежал, а кому-то еще предстоит это сделать, когда она во всеуслышание объявит о том, что вампиры в ее городе больше не правят.

Люди появились во внутреннем дворике, когда Манила уже стояла на самодельной сцене, не имея заготовленной речи и представлений о том, как на ее речь отреагирует толпа людей, лишившихся всего. Она старательно стирала с кителя капли крови своего оппонента, с которым у нее еще пару минут назад произошла драка, проигравший в которой уже был мертв. Его тело едва успели унести до того, как первые люди вышли на площадь. Генерал ответил за то, что устроил в ее доме логово палача. Его подчиненным, которые в этом принимали участие, еще предстояло ответить за свои действия. И сделать это Манила планировала прилюдно, чтобы люди вновь ей поверили и помогли восстановить город.

Толпа волновалась. Они пытались спастись, но вновь оказались во власти вампиров, которым нужна будет их кровь, хотят этого смертные или нет. Они высыпали на площадь и принялись внимательно рассматривать стоявших по периметру стражей. Манила не знала, как организовать стражников, чтобы они не пугали спасенных горожан, но ничего не получилось. Теперь людей вампиры пугали просто своим присутствием. Но женщина хотела изменить мнение о себе. Немного подождав, убеждаясь в том, что все люди зашли на площадь, Манила сделала пару шагов вперед и заговорила своим громких, немного механическим от пережитых потрясений голосом:

— Я знаю, вы сегодня пережили ад, — начала она с тех слов, которые описывали и ее чувства тоже. — Я и сама не обошлась без потрясений. И я знаю, что виной вашей нелегкой участи стали мы, вампиры. Я знаю, что вам уже надоело жить каждый день в ожидании, когда вас посчитают непригодным. И, — Манила сделала паузу, набирая полную грудь воздуха и подбирая слова, — я приняла решение, что с сегодняшнего дня мы отрекаемся от прежнего принципа правления. Теперь в городе все будут на равных. Мы восстановим город и окончательно избавимся от диких на улицах. От вас же мы просим посильную помощь в восстановлении мирной жизни.

— А что на счет крови? Нам все так же придется сдавать кровь? — спросил кто-то из толпы, вызывая у людей волну негодования и заставляя вампиров взволноваться от общего настроения.

— Да. Кровь вам все так же придется сдавать, но делать это вы будете добровольно. Мы не станем выгонять за пределы города тех, кто откажется от этой процедуры. Мы не будем заставлять вас работать там, где вы не хотите, или превращать вас в бесплатных рабов. Система приемки гостей и бальная оплата так же объявляется неактуальной. Я так же отказываюсь быть главой города, — объявила женщина, вызывая волнение уже у стражей, которые не представляли, как город может справиться без нее. Ведь иные правители могли погубить город, когда она уже давно правила и знала все «от» и «до».

— А кто же будет править городом? Мы без тебя не справимся, — сказал один из тех немногих горожан, что пережили вторжение диких и долгое время на перепутье.

— Я хочу предложить структуру правления, давно забытую, но весьма действенную. Вы выберете десять людей и десять вампиров, которые будут заседать и править по совести и справедливости, — предложила женщина, понимая, что ей не позволят просто уйти с поста, сделав ее если не главой, то частью совета. Однако брать на себя ответственность за всех она не хотела. Ей нужна была помощь. Манила осмотрела толпу, наблюдая за тем, как люди продолжали взволнованно переговариваться между собой, то и дело поглядывая на вампиров вокруг.

— Мы согласны, — сказал один из тех бегущих, что прежде был частым гостем в городе. — Но как восстановить целый город? Нас слишком мало! Да и вампиров на твоей стороне мало. Как нам отбиваться от нападений?

— Это пока. На нашу сторону переходят не только люди. Сегодня один из стражников привел своего брата, который убил Славентия. И не только он. Сегодня, завтра, и дальше в будущем мы будем принимать в свой город тех, кому нужна помощь. Мы будем расширять город и добиваться того, чтобы у нас было все, чего нас лишили мегаполисы. Армия, уничтожившая город, и дикие, которые, как саранча, прилетели на руины и принялись сравнивать их с землей, — все они были присланы столицей. Я долго закрывала глаза на их предвзятое отношение к нашему городу, который находится на краю света. Но теперь пора сказать свое слово и заявить о том, что мы тоже имеем право жить так, как мы сами этого хотим! — громко заявила женщина, глядя на то, как толпа смотрит на нее с восхищением и гордостью. Впервые она увидела в людях такую реакцию на свою речь. Прежде смертные слушали ее с равнодушием, уставшие и истощенные холодом, голодом и работой, которой смертных обременяли властные вампиры. Однако теперь у людей появилась надежда, что их жизнь все же изменится к лучшему и начнет принадлежать им, а не кому-то другому.

— Найдите Броню. Верните ее в город. Я хочу поговорить с ней нормально. Она должна знать, что в городе все хорошо, — подозвав к себе стражника, тихо попросила она, понимая, что с ним пойдет и его брат, подорвавший доверие Брони так же, как и Манила сейчас, но у него появится шанс все исправить. — Возможно, тогда она поймет, что нам можно доверять.

Глава 18. Потери прошлого

1

— Командир, тут его нет, — подбежав к странному человеку с обмотанным в старые тряпки лицом, отчитался один из мародеров. — Что будем делать?

— Вы осмотрели все тела? — тихо спросил человек, даже не пошевелившись к собеседнику, продолжая смотреть в сторону горизонта, куда умчались остатки разбитого войска одичалых вампиров.

— Да, но среди мертвецов его тоже не было. Мы старались не калечить лица, чтобы потом можно было бы его опознать его в случае, если мы…

Мужчина, довольно обрюзглый и неопрятный на вид, не успел договорить свою фразу, как почувствовал крепкую руку в перчатке на своей шее. Хватка была настолько сильна, что могла бы переломать шею любому, кто посмеет выступить против человека с аллергией на солнце. Осознав свою ошибку, мужчина замер в ожидании своей участи, кидая испуганный взгляд во все стороны, лишь бы только не спровоцировать гнев командира еще больше.

— Я велел ни в коем случае его не трогать. Что непонятного было в моем приказе? — спокойно спросил он, так и не повернувшись к тому, чей запах его до безумия раздражал. Каждое его слово сопровождалось сжатием пальцев на чужой глотке. Он был готов убить незадачливого посланника, когда ему на спасение, сам того не ведая, пришел один из разведчиков, которым повезло попасть в город еще до его падения вместе с группой последних беженцев и оценить красоту царящего за стенами упадка цивилизации, которой когда-то так гордились столицы.

— Мы обнаружили выживших, — только и заявил он. Юный воин пришел к командиру отряда в компании нескольких своих друзей, которые были не менее удивлены и взбудоражены такой новостью. Привыкшие к тому, что города гибнут под их натиском в течение пары ночей, а остатки жителей разбегаются, как крысы с тонущего корабля, все позабыли о том уважении и осторожности, которую им следует соблюдать при общении с тем, кого они давно подозревали в заражении крови и превращении в вампира. Он все еще официально не был признан мертвецом лишь по той причине, что его не разу не видели даже при попытке выпить чьей-то крови. Впрочем, никто не видел с самого его прихода, чтобы он хоть что-то ел.

— Сколько? — спокойно спросил у подоспевших детей со взрослыми лицами командир, быстро отшвырнув уже попрощавшегося с жизнью солдата.

— Немного. Сложно сказать точно. Плененные нами дикари услышали несколько сердец. Там человек пятнадцать, не более. Они прячутся в подвале старого отеля. Нам туда просто так не вломиться. Постройка старая, еще со времен старой эпохи. Такая и войну выдержит и армию диких. Каков ваш приказ? Взорвать все к чертям? — спросил парень у слушавшего его сердцебиение между произнесенными им словами человека, который неожиданно для всех встал со своего места и подошел к собеседнику.

— Ни к чему тратить боеприпасы. Они сами откроют нам дверь. Проводи меня к ним. Я хочу поговорить с теми, кто догадался найти убежище крепче, чем собственная квартира, — не без удовольствия в голосе потребовал у юноши командир, поправляя серую тряпку на голове, в которой появилась небольшая брешь при движении, через которую ему обожгло кожу на затылке. Он уже давно ходил по миру тем существом, в которое превратился по своему безумию и глупости, но так и не нашел способ спастись от пыток солнца. Лишь ткань и тень могли спасти его от разоблачения и страха, что вызовет его внешность у тех, кто продолжал ему служить, даже когда он сам предал свои убеждения и пустился на поиски одного вместо охоты на всех.

Несколько воинов вели своего командира по улицам разоренного города. Всюду были разрушенные дома и следы кровопролитий. Запах жженой плоти раздражал нос и вызывал кашель. Но это лучше, чем гниющие под солнцем трупы и зараза, которую они бы породили и разнесли с помощью бродячих псов и стервятников. К этому обряду мародеры пришли не сразу. Сначала они пожертвовали парой тысяч своих сильнейших воинов и их семьями, которых покусали бешенные псы, сошедшие с ума от агонии жуткой болезни, или оцарапавшиеся о кости гнилых мертвецов в попытке пробраться через горы трупов к складам с припасами. Лишь спустя несколько десятилетий одному сообразительному мальчишке пришло в голову избавляться от трупов методом сжигания, как то делали далекие предки. Однако спасая людей, сжигатели породили нелесную легенду о том, что они, как и полагалось всем монстрам современного мира, пожирают своих жертв, приготавливая их еще живыми на кострах.

— Сколько людей пострадало? — неожиданно прервал тишину командир, проходя мимо многоэтажного жилого здания, пострадавшего от взрыва кислотной бомбы, следы которой распространились по всей округе в виде прожженных стен, пострадавших кусков зданий, разлетевшихся по всей улице и сотни людей, которые погибли либо от кислоты, либо от упавших на них обломков, подвергшихся разрушению.

— От бомбы? Да, кислота оказалась для нас большим сюрпризом. Естественно погибли все, кто оказался в доме и непосредственной близости. Что касается тех, кто выжил, но не избежал контакта с кислотой, а также с ее парами, это еще около сотни-двух. Кто бы не оставил нам подарок напоследок, он явно хорошо рассчитал урон, который останется после него, — сделал выводы солдат, нервно поглядывая на результаты работы кислоты.

— Думаешь, хозяин бомбы сбежал? — спросил у него командир, все так же глядя вперед. Любой поворот головы мог оказаться для него фатальным, если ткань все же спадет с головы. — Много кому удалось покинуть город вообще? — решил уточнить мужчина, вспоминая, как выглядел город в первые минуты падения, где было столько горожан, что количество жертв казалось ему слишком большим, и лишь желание найти живущего в городе вампира сподвигло его на очередное нападение на беззащитных граждан.

— Едва ли. Мы ведь узнали о тайном проходе и перекрыли его. Никто не мог уйти из города. Но, когда мы разрушали город, слышали гудок поезда…

— Разве мы не уничтожили поезд? — с некой долей удивления поинтересовался командир, слегка повернув голову к собеседнику, единственному, кто осмеливался с ним говорить.

— Их в городе оказалось два. Странно, не правда ли? Обычно в таких городках один поезд. Лишь большие мегаполисы могут иметь больше. И тем не менее, — честно удивился юноша, старательно избегая взгляда своего заинтересованного собеседника, который пугал всех, кто был наиболее знаком с теорией о том, что за тряпками скрывается не человек и даже не вампир, а существо, куда более опасное и пугающее, о котором стерли все воспоминания и легенды из-за страха вампиров потерять свою власть.

— Значит, кто-то все же сбежал. И мы все еще одни в этом городе. Ни армии, ни попыток вернуть город обратно… Все, как обычно, — с некой ухмылкой отвращения, которая буквально слышалась в его словах, ответил мужчина, вновь поправляя ткань на голове, когда солнце начало припекать.

— На такие города всем плевать. Эта истина стара, как мир. Удивительно, что стражники не убежали в страхе, а продолжали бороться за город.

— Хотя бы стража тут была нормальная, — с горестью ответил один из парней, что все это время плелся сзади, опасаясь близко подходить к человеку, который одной рукой мог оторвать ему голову.

На его слова никто ничего не ответил. Все посчитали, что это ни к чему, учитывая то, что он был абсолютно прав. За все годы, что велся разгром туристических городов, стражники, в большинстве своем, завидев первые признаки того, что на них нападут, покидали город, оставляя доверенных им горожан на «съедение волкам». Часть людей бежала из города, порой, кто-то высказывал свое желание присоединиться к отважным борцам за свободу, но в большинстве своем горожане гибли от рук тех, кто еще совсем недавно был их соседями. Мародеры редко когда убивали из прихоти, но приходилось стрелять в людей, лишая их мук от ранений или навсегда успокаивая их обезумевший от ужаса разум. Лишь в Рейнбоу им пришлось применить силу, поскольку защита города оказалась слишком прочной.

Отель Черная Роза оказался почти не тронут, поскольку он находился ближе к северной стене, где захват города ограничивался автоматными очередями и легкой военной техникой. Увидев красоту старого здания через витиеватый рисунок переплетения ниток, командир неожиданно остановился, дабы полюбоваться многоэтажным отелем, в котором уже давно не было большого количества посетителей, которые наполнили хотя бы половину номеров жизнью. Заметив легкий ступор, юноши, сопровождавшие человека с неизвестным для всех лицом, остановились и удивленно посмотрели на командира. Они не видели его лица, но от человека буквально исходило восхищение тем, насколько отличается отель от тех многих относительно современных домов, что окружали его со всех сторон, убивая фантазию своей одинаковостью.

— Этот отель называется Черная Роза. Он стоял здесь еще до возведения стены. Никто из диких не мог проникнуть в него, настолько прочным было здание. В нем часто прятались горожане во время набегов, — рассказал тот, кто попал в город с последней группой бегунов. — Об этом здании много легенд ходит. Им управлял вампир со своей семьей.

— Там люди прячутся? — спросил у него командир.

— Да, но не в самом здании. Мы смогли пройти внутрь. Никто не удосужился закрыть главный вход. Там было пусто. Никто не пытался укрыться, все хотели сбежать. Неудивительно, — усмехнулся юноша, подходя ближе к зданию, которое совершенно не казалось таким прочным, как его описывали в легендах.

— Почему же? — спросил у него командир.

— Отель не пользовался популярностью. Он красив и во многом отличался от остальных, но его владелец… Он был вампиром с человеческими принципами. Плату брал небольшую, ценил любопытство и непохожесть на остальных. Он выгонял вампиров, что, по его мнению, плохо относились к смертным. Так еще и своего друга из городской стражи привлекал, и тот выгонял гостей из города, даже если был вечер.

— Да, действительно, странно для вампира, — согласился один из друзей юноши, который впервые слышал удивительную историю владельца примечательного отеля.

— Это еще что. Сам владелец прожил в отеле пока не состарился и не заболел. По слухам, его изгнали в Пустошь, но он вернулся через лет двадцать уже будучи вампиром. Но как он вернулся и когда, никто не знает. Он просто в какой-то момент вышел в главный вестибюль встречать ночных гостей. Странное, не правда ли? — с неким восхищением заметил солдат, наконец оборачиваясь к собеседникам, чтобы показать, как сильно его зацепила вся эта история.

— Может, он и не уходил, — заметил в свою очередь командир, после чего поинтересовался: — Это здесь прячутся люди?

Конечно, он уже знал, что там пряталось несколько человек. Их сердца он услышал еще на подходе к зданию, но по обыкновению постарался вести себя как человек, дабы не пугать своих подопечных еще сильнее. Ему ответили кивком и указали на небольшое окошко возле самой земли, заслоненное изнутри чем-то вроде металлической пластины. Оттуда и доносились звуки бьющихся сердец.

— Они в подвале. Это окно ведет туда. Одичалые почуяли их через щели. Мы попытались поговорить с ними, но ничего не вышло. Они продолжают молчать, прислушиваясь к шорохам снаружи, словно мышки в норке, — ответил ему разведчик, ожидая решения, которое он должен был озвучить.

— Вы можете идти по своим делам. Я сам поговорю с ними, — только и ответил командир, жестом руки повелевая остальным скрыться из виду как можно скорее, дабы оставить его одного. Переглянувшись, юноши поспешили прочь, то и дело неуверенно оглядываясь и перешептываясь о командире и его странностях. Конечно, тот прекрасно понимал, что вызывает в окружающих страх и еще больше поводов для распространяющихся слухов.

Мужчина вновь оглядел здание. Он был уверен, в его номерах хранятся тайны и истории, столь древние и интригующие, что любой бы с удовольствием отдал свою жизнь за то, чтобы услышать хотя бы одну из них. Но сейчас его больше волновали не события прошлого, а те самые горожане, что со страхом прислушивались к каждому шороху и уже знали, что их обнаружили и хотят с ними поговорить. Оставалось лишь выяснить, хотят ли они этого.

— Вы слышите меня? — тихо спросил мужчина, присаживаясь на колени возле самого окошка. — Я хотел бы спросить у вас об одном человеке или вампире. Возможно, кто-то из его потомков все еще жив и вы с ними щнакомы. Прошу, ответьте на мои вопросы, — тихо попросил он с надеждой, что его слова будут услышаны, и в ответ металлический лист немного приподнялся, показывая его взору несколько любопытных, немного напуганных глаз.

2

Температура в городе начала расти с небывалой скоростью, когда все поняли, что тоннель окончательно замерз. Лед начал таять. Первыми заметили это те, кому было поручено увеличивать глубину подземного озера и с помощью огня расширять пещеру вглубь ледника, дабы город окончательно не утонул. За одну ночь уровень воды поднялся настолько, что затопил ближайшие дома. Люди, жившие в них утонули, запаниковав в ледяной ловушке и не сумев выбраться вовремя. К этому моменту часть ледяных построек уже начала истончаться и частично опадать. Несколько жителей буквально вмерзли в свои ледяные дома за одну ночь, из-за чего их пришлось вытаскивать из ловушек кирками и огнем.

— Мой господин, вода прибывает! — с ужасом на лице сообщил один из ледоколов, буквально вбежав в церемониальный зал, где на троне уже сидел старик, в то время, как юный правитель играл возле его ног на полу среди образовавшихся на горизонтальных поверхностях небольших луж, из-за которых многие во дворце промочили ноги.

— Это не так уж и страшно, — спокойно ответил старик. — Продолжайте расширять озеро. Отправьте на разработки всех, кого только можно, — велел прежний правитель, спокойно посмотрев на горожанина.

— Все мирные жители уже на разработках. Но этого мало. Люди уже начинают падать в обморок от нехватки кислорода. Нам необходимо проверить тоннель и вывести людей. У нас нет вентиляционных шахт, и пока они не появятся, мы не можем рисковать людьми, — потребовал уусамого старшего из первой семьи горожанин, которому поручили руководить обработкой льда и расширением города. — Люди ведь гибнут, разве вы не понимаете?

— Не смей повышать на меня голос! — потребовал старик. — Ты совершенно не справляешься с теми обязанностями, что я на тебя возложил. Люди падают в обмороки не из-за того, что им не хватает воздуха, а потому что они — лентяи! Иди прочь и разжигай костры. Лед должен быть растоплен!

— Костры сжирают кислород. Они уже не горят так, как прежде. И вы не в праве приказывать мне! Вы — не правитель больше! У вас нет права сидеть на этом троне, — сквозь зубы с ненавистью прорычал мужчина, сжимая огромные кулаки. — Вы довели своего старшего сына до побега, унизили его мать и жену, а теперь и младшего правителя двигаете с трона?

— О чем это ты? — усмехнулся старик, испытывающе глядя на собеседника. Он уже был готов убить его прямо здесь, но не мог настолько пасть в глазах ребенка, которому надоело играть в правителя, и он уступил свое место более опытному и скучному на его взгляд человеку, которому больше нравилось убивать, чем помогать. Однако мальчик, нежелающий уступать позиции тому, кого считал отцом, был весьма внимателен к деталям и много слушал, как и теперь, притворяясь, что он увлечен игрой в ледяных солдатиков, которые уже сильно растаяли и едва напоминали те искусно вырезанные изо льда фигурки, которыми они были раньше.

— Все прекрасно знают, что у Медерика не было детей. Он не любил свою жену и не обременял себя детьми. Чего не скажешь о тебе. Скольких детей ты убил, чтобы скрыть свою несдержанность? — неожиданно даже для себя осмелел глава инженеров и ледоколов. — Этот мальчишка тоже будет тобой изгнан, когда он тебе надоест? Или ты предпочтешь терпеть его ради той, кого он возьмет в жены? — поинтересовался мужчина, намекая на то, что он в курсе того, что все жены всех сыновей впускали его в свою постель, пока их мужья старательно делали вид, что ничего не замечают.

— Мне надоело тебя слушать, — устало вздохнул старик, теряя самообладание. — Охрана! — крикнул он, по обыкновению подзывая стоявших за дверью стражников, которые появились через пару мгновений в ожидании очередного приказа. — Выведите его на главную площадь. Соберите костер и сожгите. Он предатель и бунтарь. Пусть все знают, что будет с теми, кто слишком много болтает! — громко велел он тем, кто уже подхватил незваного гостя под руки, когда маленькая рука жестом остановила их.

— Я еще не дал приказа на казнь, — тихо заметил Малек, продолжая вертеть в руках искаженную фигурку солдата, которая таяла в его руках, почти не морозя их, хотя он играл без перчаток. — Это правда, что мы умрем, если не покинем город? — спросил он у мужчины, даже не глядя на него.

— Да, мой господин, — уже более спокойно ответил ему старик, освобождаясь от рук замерших в ожидании приказа стражников. — Пока не прорубим шахты и не восстановим тоннель в его первоначальном облике. Только после этого можно будет надеяться на восстановление города, если озеро замерзнет.

— А если нет? — с таким же спокойствием в голосе поинтересовался ребенок.

— Тогда город придется покинуть навсегда.

— Малек, почему ты слушаешь этого идиота?! — изумился старик столь рьяному интересу со стороны ребенка ко взрослой проблеме.

— Потому что я — глава города, и это моя прямая обязанность — слушать людей, — смело заявил мальчик, наконец поднимаясь с пола. — Ты как-то пообещал мне, что я смогу насладиться смертью своего отца, мучительной и страшной. Пора свое обещание сдержать, — тихо и слишком по-взрослому зловеще заметил Малек. — Стража! Схватить самозванца и запереть в тюрьме! — громко приказал ребенок, указывая на старика. К изумление бывшего главы города приказа несовершеннолетнего никто не посмел нарушить. Ошеломленного таким поворотом событий старика вывели из церемониального зала силой, оставляя ребенка и горожанина наедине. Он так и останется там, забытый всеми старик, позабывший свое место.

— Вы верите в мои слова? — с надеждой спросил у ребенка мужчина, внимательно глядя в его пустые, холодные, словно у мертвеца, глаза, желая найти в них ответ.

— Я не хотел бы. Но мои игрушки говорят в ваше оправдание, — продолжая вертеть в руках растаявшую фигурку, ответил Малек, усаживаясь на огромный для него трон. — Бросайте работу на озере. Это бесполезно. Направьте все силы на возвращение тоннеля в первоначальную форму и продолбите в своде столько шахт, сколько понадобится. Я знаю, что от прежней вентиляции уже не осталось и следа, так почему бы не сделать новые. Свод достаточно прочен, чтобы выдержать это? — начал рассуждать юный правитель, вмиг превратившись во взрослого и мудрого мужчину, коим был когда-то тот, кого по ошибке считали его отцом, и кого мальчик всегда желал превзойти.

— Слушаюсь и повинуюсь, мой милорд, — с улыбкой облегчения отозвался ледоруб, слегка приклонив голову и опустив черные угольки вместо глаз в пол, выказывая свое уважение, после чего поспешно покинул зал и побежал по улицам тонущего города к своим людям, чтобы поведать им новость, которая спасет кого-то из горожан.

3

— Она меня не послушает. В лучшем случае я лишусь головы. А в худшем и тебе достанется, — сокрушался Дмитрий, услышав от своего брата приказ Манилы.

— Это ее приказ. Ты клялся ей в верности, а значит, должен его исполнять, не задумываясь, — продолжал настаивать Валентин, обучая своего младшего брата правилам жизни в городе под руководством Манилы. — Не забывай, что тебя все еще считают диким. Тебе еще предстоит доказать свою верность. Чем не отличный шанс это сделать? – попытался убедить брата страж.

— Чем вообще думает эта женщина! Сама говорит, что Броня ошибок не прощает. Сама пугает всех древними, что пришли вместе с ней. А что теперь?! Сходите, мальчики, приведите мне ее, — продолжал возмущаться бессмертный оборванец, старательно имитируя интонацию Манилы, активно жестикулируя руками, словно отгоняя мух. — Да эту компанию даже армия диких боялась тронуть! Диких! — громко во всеуслышание заявил Дмитрий, указывая рукой в сторону железной дороги и нависая над сидевшим на земле братом, который продолжал смотреть на того с полным равнодушием на лице.

— Все сказал? — серьезно спросил у него Валентин.

— Ты ведь все равно пойдешь, да? — спросил у брата дикий, моментально успокаивая свой нрав и уступая позиции отчаянию и смирению. Решение уже давно принято, и его слова ничего не решат.

— Да. А значит, и ты тоже, — пожал плечами Валентин с легкой улыбкой на лице. — Помоги мне подняться и пошли. Придется искать следы поезда, чтобы понять, куда эта компания последовала, — протянул он руку младшему брату, чтобы тот выполнил его просьбу, громко и нецензурно ворча из-за глупости поручения, которое он все равно выполнит хотя бы ради брата.

— Эти двое… — тихо заметила Манила, подглядывая за их взаимодействием из заколоченного окна. — Их взаимоотношения такие странные и интересные. Старший выглядит младше того, кто позже родился, но младший беспрекословно ему повинуется, слепо следуя за ним.

— Не так уж и слепо, — заметил один из генералов, которого Манила привезла с собой из родного мегаполиса. — Они ведь спорят и ругаются.

— Но не из-за разности суждений, а из-за риска и опасности. Они боятся потерять друг друга. Это такая связь. Я никогда такого не чувствовала и не смогу, наверное, уже никогда. Жаль… — с печалью заметила Манила, осознавая, что никогда и никого не подпустит к себе так же близко, как эти двое.

4

Погода снаружи оставляла желать лучшего, словно побег из ледяного подземелья разозлил саму матушку-природу. Люди мерзли даже находясь в помещениях кабин, закутавшись во все, что только смогли найти. Вампирам доставалось не меньше. Но они из-за недавних предположений Мигеля на счет всех бессмертных решили проверить себя на выдержку. Все видели, как он спокойно выдерживает холод в легком наряде Винсента, даже не обращая внимания на то, что у он промок до нитки. Остальные, в особенности Виктор, не хотели ему уступать. Машинист мужественно терпел сильную боль в похолодевших пальцах, спокойно стоял, расслабляя замерзшие мышцы, чтобы не дрожать, пока остальные старались отвлечься разговорами.

— Хватит строить из себя героя, — напугал воспитанника Кристиан, подойдя к нему сзади и накинув на него теплый плед. — То, что кто-то брякнул тебе, что мы, возможно, как-то относимся к древним, не значит, что ты должен осваивать все их умения прямо сейчас. Пожалей себя. Уже синий весь.

— Я не замерз, — попытался спокойно заговорить Виктор, но голос вдруг дрогнул, выдавая истину.

— Оно и видно. Не обманывайся, — заворчал на него Кристиан, еще сильнее укутывая того в толстую ткань. — Ты никогда холод не любил и не полюбишь. Это не в твоей власти. Хватит себя испытывать. Ты нужен нам живым и здоровым, так что заканчивай цирк, — велел ему бывший глава городской стражи, по-отцовски укутывая развернувшегося в его сторону вампира, пока тот наконец не показал, как сильно ему холодно, сам прижимаясь к другу и укрываясь от холода в его объятиях.

— Не все древние способны переносить холод. Это зависит от их жизни до обращения, — пояснил Мигель, спокойно сидя на полу и наблюдая со стороны за тем, как Медерик старается отогреть свою дочь на пару с Александрой, которой все же удалось подружиться с недоверчивым ребенком. — Я вырос в холодной провинции. У нас была суровая зима. Вот я и терпим к холоду. Думаю, и твой друг по той же причине почти не мерзнет. Однако я не могу утверждать на все сто процентов, что кто-то из вас из рода древних, — пожал плечами он, тем самым стараясь уговорить абсолютно всех вампиров в том, что им не обязательно так издеваться над собой. Ведь прожив столько десятилетий, как люди, сложно принять и научиться быть кем-то еще.

Древний видел, как Виктор истязает себя, чтобы не уступать Кристиану, который долгое время сидел погруженный в свои мысли и не замечал ничего вокруг. Винсент же и не пытался казаться тем, кем не является. Его разум был полностью занят мыслями о чихающем Александре и его заботливой, но слишком нерасторопной сестре, которая то и дело отогревала остальных за счет своего тепла. Их предок почти сразу укутался в плед, но перед этим позаботился о всех смертных, для которых холод был равен смерти.

— Знаете, я, возможно, схожу с ума, но, кажется, кто-то запрыгнул на поезд, — поглядывая на потолок, неуверенно заметил Рейнальдо, обращая внимание всех на странные тихие звуки снаружи.

— Нет, ты не сходишь с ума, — вскочив на ноги, заверил его Мигель. — Сейчас день, значит это не дикие, — бросив взгляд в окно, заявил он, напрягая слух изо всех сил, чтобы хоть что-то услышать среди воя природы. Он был сильно удивлен тому, что юный спутник северянки услышал что-то, кроме тихих рассказов Брони о том, на что способен Север в гневе.

— В такую метель они могут выйти и днем, — в одночасье позабыв про свои истории, заметила Броня, так же поднимаясь с места, чтобы выглянуть в боковые окна и попытаться хоть что-то в них разглядеть. — Там никого не видно. Будь это дикие, уже бы весь локомотив облепили, как саранча, — заметила девушка, немного успокоив уже начавших нервничать пассажиров.

— Но, если это не они, то кто? Люди? — удивленно поинтересовалась Александра.

— Не волнуйся, им внутрь не попасть при всем желании, — попытался успокоить ее Виктор с легкой улыбкой на лице, которая тут же пропала, когда Броня отскочила от окна, вскрикнув от испуга. Перед ней в окне неожиданно появилось уже знакомое ей лицо, которое она не надеялась увидеть больше. Поддавшись секундной слабости, девушка едва не упала, запнувшись о забытое на полу покрывало, которым она же и укрывалась от холода совсем недавно. На ее спасение Мигель оказался рядом и успел среагировать прежде, чем понял, что поступил в противовес своей позиции скучающего попутчика, готового убить всех, кто ему неугоден.

— Что там еще? — недовольно прорычал Кристиан, отводя жестом руки Броню, а вместе с ней и Мигеля, назад, чтобы самому посмотреть, что же так напугало казавшуюся до этого абсолютно невозмутимой и бесстрашной северянку. — Дмитрий? — удивился увиденному вампир. — Что он тут забыл? Я думал, он уже горит в огне гнева Манилы. Что ему здесь надо, черт его побери? — не мог понять вампир, продолжая наблюдать за тем, как дикий за бортом спорит с кем-то, кого он не видит.

— Впусти его, — попросила северянка, уже крепко стоя на ногах, избавившись от неловких объятий того, кто едва не придушил ее в Острове мертвых, оставив неприятные следы, что девушка теперь скрывала под шарфом Винсента.

— Ты уверена? — только и спросил Кристиан. — Он ведь нас обмануть пытался. Использовать хотел. Не боишься, что ему снова от нас что-то надо?

— Всем нам что-то от кого-то надо. А его предательство… Мы ведь только это предположили, верно? — ответила ему девушка, чувствуя волнение. — Впусти его, я хочу с ним поговорить, — мягко попросила Кристиана Броня, переминаясь с ноги на ногу, словно готовясь бежать прочь при первой же возможности.

Кристиан оглядел девушку с ног до головы взглядом, полным недоверия и неуверенности, хмуря и без того вечно опущенные брови, после чего открыл тяжелую дверь, едва поддавшуюся ему из-за сильного ветра снаружи, что стремился запереть выход, казалось, навсегда. Лишь когда чужая рука извне помогла ему, проход оказался открыт. В помещение, небольшое, но весьма прогретое по сравнению с погодой снаружи, зашел сначала Дмитрий, а за ним и стражник, которого Броня часто видела возле Манилы. Кристиан отошел в сторону, пропуская гостей вперед. Оба вампира неуверенно прошли внутрь, оглядывая толпу и немного удивляясь новым лицам, которых прежде не видели. Дикий не сразу решился посмотреть в глаза северянке, которая ему доверяла, но после все же осмелился с ней заговорить, заметив недовольство на ее лице.

— Броня, послушай меня… — попросил Дмитрий у девушки, подходя к ней ближе и пытаясь взять ее за руку, но так и не успел этого сделать.

Броня его ударила. Один короткий, но весьма мощный удар, в который она вложила все свое недовольство, гнев и презрение, впечатал вампира обратно в дверь. Лишь чудом страж города и Кристиан избежали неприятных ударов и участи Дмитрия, вовремя отскочив в сторону, позволяя тому отправится в свободный полет. Даже Мигель, долгое время считавший Броню лишь самолюбивой зазнайкой, неспособной себя защитить, был шокирован такой силой ее стройных ног.

— Из-за тебя мы едва не погибли! — громко крикнула Броня, медленно подходя к распластавшемуся на полу вампиру, готовясь нанести новый удар. — Как ты мог объединиться с теми, кто тебя едва не убил?! Разве не ты грозился выпить их кровь досуха, как только представится возможность? — спрашивала она у Дмитрия, вкладывая в каждое слово распирающий ее гнев, из-за чего он стал хриплым и низким.

— Это оказалось не так просто, — попытался оправдаться дикий, бросая взгляд на брата, который продолжал стоять в стороне, как ни в чем не бывало.

— Не смотри на меня так, — спокойно потребовал у пострадавшего вампира страж. — Я тебя предупреждал, что не буду лезть в ваши разборки. Я еще жить хочу, — пожал плечами Валентин, стоя в стороне и наблюдая за тем, как из его младшего брата наконец решили выбить всю дурь.

— Вот она, братская любовь, — только и проворчал дикий, готовясь к тому, что его вот-вот убьют. — Я за тебя, значит, на Север вернулся, а ты не можешь за меня с девушкой поспорить?

— Это не девушка, это ужас ходячий. Угораздило же тебя разозлить именно ту, кто с самого рождения наводила ужас на всех в Острове мертвых, а? — заметил страж, опасливо поглядывая на стоящую рядом Броню. — Я буду за тебя молиться, братик, — только и сказал он, отходя еще как можно дальше от девушки.

Словно понимая, что страж северного города не намерен участвовать в развернувшемся споре, даже несмотря на очевидную родственную связь между ним и Дмитрием, Винсент аккуратно взял того за локоть и посадил рядом с собой на небольшую кушетку, где уже восседали почти все смертные группы. Он благодарно кивнул головой с милой улыбкой на лице, после чего продолжил в полной тишине наблюдать за тем, как его брата убивают.

— Да, я знаю, как это все выглядит, — попытался оправдаться Дмитрий, поднимаясь на ноги выставив одну из рук вперед, чтобы остановить Броню, но та лишь схватила его за ладонь и резким движением сломала сразу несколько пальцев. От боли вампир вскрикнул, но после попытался продолжить свою речь: — Я был должен отыграть свою роль, иначе всех бы убили. Я ведь знал, что ты помнишь про тот ход. Стоило лишь выдать свою ложь парой нервозных движений, и вы уже у Манилы. А дальше уже была ее очередь играть роль. Мы ведь все были заложниками ситуации, — честно признался Дмитрий.

— Бесчувственный ты урод, я ведь ее чуть не убил! — ошеломленно заговорил Мигель, подходя ближе к дикому, для которого эти слова оказались новостью. — Я чуть не придушил ее, когда подумал, что она с тобой заодно. Она тебе верила, и если бы я не заметил твою ложь, мы бы все еще в городе оставались и погибли бы там.

— Что ты сделал? — почувствовал подступающее возмущение избитый вампир, выпрямляясь в полный рост, дабы показать, что он выше и, возможно, сильнее своего оппонента.

— А вот теперь, думаю, пора вмешаться, — подняв указательный палец правой руки вверх, как бы невзначай заметил Валентин, вскакивая с места. — Довольно ругаться. Все мы приняли неверное решение, пытаясь найти выход из сложной ситуации. Но теперь она решилась. Город снова принадлежит Маниле и ее людям. Дикие сгорели на рассвете еще две недели назад. Она восстанавливает город, но не может просто так отпустить ситуацию с Броней, — вставая между двумя сильными вампирами и выставив руки в стороны, тем самым увеличивая между ними расстояние. — Здесь слишком мало места, чтобы вы ломали друг другу кости. А если попытаетесь приблизиться, я вырву вам сердца. Это вас не убьет, но вырубит, пока мы не доберемся до Острова мертвых, — пригрозил страж, когда заметил, что Мигель намерен устроить драку, несмотря на просьбу успокоиться.

— Манила хочет, чтобы мы вернулись в город? — удивился Кристиан. — Она на нас стражу натравила, ты в курсе?

— Этого она не делала. Это был один из генералов. Тот идиот в вечно чистеньком кителе, — напомнил страж Броне самого неприятного из генералов, которого даже местные вампиры считали самовлюбленным напыщенным индюком. — Это были его люди. Они же убили многих из тех, кого вы видели в тайном хранилище. Манила разрешала нам убивать предателей и отлавливать диких возле усадьбы, дабы не умереть от голода. Дмитрий сам к нам многих приводил, но среди трупов мы нашли и тех, кого объявляли пропавшими или погибшими в бою. Среди них мы нашли шерсть ее пса, — заявив это стражник обвел глазами помещение и нашел знакомую собачью морду, что пряталась под одеялом в объятиях теплого Александра. — Вижу, вы его спасли, хотя все уверяли, что пса осушили досуха.

— Поверь, он больше не ее пес, — заметил Мигель, на что зверь едва заметно замахал хвостом, словно понимая, что его новый хозяин наконец обратил на него внимание.

— Да уж, прежний Себастьян никогда бы не покинул дом Манилы с кем-то незнакомым. Но, думаю, ей сейчас не до пса. Город требует обновлений. Манила хочет поговорить со всеми вами. Ей очень стыдно, что она подозревала Броню в пособничестве диким. Она знала, что они с Дмитрием знакомы, но пока я пытался ее убедить в том, что мой брат не такой идиот, каким может показаться, было уже поздно. Вы сбежали, не дав ей объясниться.

— Подожди. Ты убедил ее в моих намерениях после их побега? — возмутился Дмитрий, посмотрев на брата исподлобья. — Я вам еду таскал, людей на вашу сторону все два года переманивал, а она только перед рассветом поняла, что я хороший? — не мог понять Дмитрий, продолжая сканировать брата удивленным взглядом.

— Она еще не знает о всех твоих подвигах… — попытался аккуратно донести Валентин. — Я все эти годы намекал ей, что в армии противника у меня есть свой человек, но она думала, что это кто-то из смертных. Ты не попадался ей на глаза из-за страха угодить под пули. Естественно, она не знала, что ты жив и здоров. Конечно, я убедил ее только после того, как наступил рассвет. Иначе бы она не отпустила стражей спасать горожан, — оправдывал свое долгое молчание о существовании Дмитрия страж.

— Ох, — выдохнул Виктор, с молчанием наблюдавший все это время за развернувшейся перед ним сценой. — Мне одному надоело слушать этот запутанный сюжет? — спросил он у немногочисленных зрителей. — Ваши семейные разборки нас не касаются, — обратился он уже к гостям. — Манила хочет, чтобы мы с ней поговорили? Хорошо. Но только учтите, если ваши слова о раскаянии и вынужденном притворстве окажутся ложью, эти двое окончательно уничтожат ваш город, — указал он на Кристиана и Мигеля, которые предпочли в этот момент промолчать. — А я с большим удовольствием высушу вас вместе с вашей Манилой досуха. А то знаете, кровь из пробирки уже осточертела, — со зловещей улыбкой оповестил о своих намерениях машинист, после чего сильнее укутался в плед и продолжил вести локомотив к городу, уже исчезнувшему с карт нового мира.

— Сколько вы нас тут прождали? — неожиданно поинтересовалась Броня, продолжая злобно поглядывать на Дмитрия.

— Дня два-три, — немного задумавшись, ответил ей Валентин, присаживаясь на свое место. — Я точно не уверен. Мы зарылись в снегу, чтобы не сгореть на солнце, из-за чего фактически уснули. Я думал, мы умрем в этих снегах но потом я услышал шум приближающегося поезда, а когда вылез из сугроба, это полусущество меня уже ждало снаружи, — он указал на брата, который в ответ с недовольным лицом показал ему язык, словно маленький ребенок.

— Коматозный сон, — поправил его Мигель. — Когда у вампира нет раздражителей и его голод притуплен, он впадает в своего рода кому, дабы сохранить силы. Это нормально для вампиров, — пояснил он, на что Винсент с пониманием закивал головой, поскольку и сам сталкивался с таким явлением еще будучи одичалым, неделями проводя в таком состоянии на пару со своим другом, которому всегда было любопытно, на что способен его уже не совсем живой организм.

Несмотря на видимое спокойствия всех окружающих, Дмитрий продолжал стоять в дверях, неуверенно поглядывая на готовую в любой момент кинуться на него, стоявшую на пути, Броню. Заметив это, Кристиан подошел к девушке, заслонив собой незадачливого дикого и, подхватив ее за оба локтя, повел ее к тому месту, где она сидела до появления гостей. Броня немного растерялась из-за того, что ей приходилось пятиться назад, но быстро поняла, что от нее требует вампир, и села на свое законное место на импровизированном стуле из пустой канистры из-под топлива. А Дмитрий аккуратно присел на вторую канистру возле входа, продолжая опасливо поглядывать на девушку, которая буквально прожигала его взглядом.

«Ну что за детский сад», — пронеслось в голове у Виктора, который совершенно не был в настроении выслушивать эти глупые истории и разборки из-за едва сдерживаемой жажды, которую не мог преодолеть даже его запас крови. Он старался скрыть свои приступы злости и трясущиеся руки, выдав это за холод. Но чем больше он терпел, тем страшнее ему было. Он опасался за себя, за своего воспитателя и друга и, на его удивление, за смертных спутников, жизнь которых могла закончиться в мгновение ока, стоит ему сорваться и кинуться на одного из них. Ведь, вкусив хотя бы каплю, он не сможет остановиться, пока не убьет всех и не насытиться, или пока кто-нибудь не остановит его, лишив жизни и закончив наконец его долгие мучения.

Глава 19. Ошибки и их последствия

1

Город тонул с ошеломительной скоростью. Даже несмотря на все усилия, ледорубы не успевали ничего сделать. Они разделились на несколько групп, желая спасти свой город и всех его жителей. Кто-то направился возводить лестницу, по которой могли бы выбраться те, кому забираться по стенам было затруднительно. Часть поселения взобралась с помощью кирок к тоннелю, и теперь они занимались тем, что пытались продолбить проход просто для того, чтобы люди вышли, оставив возращение проходу прежнего облика на потом. Остальные отважно висели на хрупком потолке, занимаясь созданием вентиляционных шахт.

Первые пострадавшие появились почти сразу. Многие из тех, кто вызвался покорять высоту стен и верхнего свода города, начали падать, стоило им хоть немного поверить в прочность растаявшего льда и ослабить внимательность. Некоторые срывались во время работы, падая на землю с громким криком, словно капли растаявшего льда. Весь город через пару часов был буквально усеян мертвецами. Так же гибли те, кто оказывался под обломками льда, постоянно падавшего из-за неудачных построек лестницы и продалбливания потолка. Но даже это не было самой страшной смертью. Были и те, кто оказывался в водяной ловушке, не зная как выбраться и спастись, умирая в собственных домах. Горожане никогда не видели большой воды. Они не умели плавать и даже не представляли, как это делать. Большая вода забрала их, и теперь небольшая часть тел плавала по водной глади, указывая на то, какую цену придется заплатить за высокомерие одного старого психа.

Вода прибывала быстро. Она уже поглотила большую часть города. А падающие куски льда лишь увеличивали скорость таяния. Люди своей работой согревали воздух, который в свою очередь лишь сильнее топил лед. Вода прибывала волнами, порожденными дождем из льдин и людей, пугая всех тех, кому предстояло ожидать результата внизу, теснясь возле самого высокого места в городе — подъема из города, который даже после взрыва оставался достаточно высоким, чтобы не позволять людям стать жертвами потопа, но пугающий всех ещё сильнее.

— Малек, как ты? — поинтересовался у юного правителя его старый учитель, который едва ли не единственный, кто продолжал общаться с ребенком в неформальном стиле даже после его восхождения на трон.

— Мне стоило раньше забрать у него трон, — тихо прошептал мальчик, испуганно наблюдая за тем, как тела то и дело прибивало к краю растущего озера. — Если бы я сразу послушал людей, а не тратил время на месть…

— Твое поведение вполне объяснимо, — попытался спокойно разъяснить своему воспитаннику учитель. — Ты слишком юн и неопытен. Ты еще не был готов к тому, чтобы садиться на трон. Сожжение семьи в гневе и ненависти так же простительно, как и отступление после. Ты ребенок, водимый злым демонов в человеческой шкуре.

— Ты оправдываешь мою жестокость вместо того, чтобы ругать. Это неправильно, тебе так не кажется? Я ведь своими руками убил тех, кто породил меня и воспитал. Даже братьев не пощадил…

— Ты и сам в состоянии сделать выводы и наказать себя. То, что ты думаешь об этом, уже говорит о многом, — заметил в свою очередь старый учитель. — Ты сильно вырос за последнее время. Но, боюсь, времени, чтобы присесть в бликах свечей и пофилософствовать наконец о том, что произошло, у нас пока нет, — заметил учитель, с опаской и печалью поглядывая на подступающую воду. Юноша же недовольно фыркнул, слегка сморщив лицо.

Философия. Малек никогда ее не любил. Он не видел смысла тратить время на то, чего не постичь. Философия не давала ответа на практические вопросы, лишь сильнее запутывала того, чье воображение концентрировалось на том, что его окружает, а не на том, что у него в душе. Но учитель всегда считал необходимым их долгие странные беседы о смысле жизни и роли человека в этом мире. Подпитанный старыми книгами, седой учитель никак не хотел мириться с простотой существования, везде пытаясь найти потаенный смысл. Его избрали учителем первой семьи за умение читать и считать, но он давал гораздо больше тем, кто и в самом деле стремился к знаниям. Его гордостью всегда оставался юный Мэдерик, чье стремление познать мир побороло страх перед неизвестностью. Малек же, зная того, кого всегда считал отцом, хоть он и понимал, что это не так, не желал уступать и оставаться в тени любимого всеми клона Азамата. Именно это больше всего забавляло старого учителя в наблюдении за ребенком.

— О чем задумался? — неожиданно спросил Малек у своего учителя, к которому был больше привязан, чем к кому-либо из своей семьи, позволяя себе из-за этого общаться со старцем на равных, как любящий внук с любящим дедом.

— О смысле жизни, конечно, — с мягкой улыбкой заметил учитель.

— Опять врешь, — нахмурившись обвинил старика во лжи ребенок. — Ты иначе выглядишь, когда думаешь о жизни. Мне ли это не знать, — заметил юный правитель, прижимаясь ближе к старику, чтобы очередная волна от падения льда не намочила его ноги. — Так в чем дело? Что тебя смущает?

Мужчина вновь посмотрел на юного правителя города и увидел в его глазах осознание всей серьезности той ситуации, в которой они оказались, поэтому захотел ему все рассказать, но слова застряли на полпути, когда до него донеслись очередные вопли ужаса и разочарования. Выяснилось, что лед на потолке оказался слишком хрупким и пробить в нем вентиляционные шахты уже невозможно. Многие из тех, кто вызвался залезть на потолок, оказались в ловушке. Внизу их уже ожидала вода, из которой им не удастся выйти, поскольку уровень талого льда был выше двух метров. Это на своей шкуре ощутили те, кто решил испытать судьбу и спустился вниз, а после, немного побарахтаясь в воде, уходили на дно. Некоторые из потолочных ледорубов попытались спастись, передвигаясь по своду в менее затопленные местности, внимательно рассматривая расположенные под ними улицы уже мертвого города. Но были и те, кто продолжал работать, старательно пробивая путь для воздуха снаружи, действуя быстро, но в то же время аккуратно, дабы не обрушить тонны льда и снега на оставшихся в живых горожан. Они понимали, что упускают, возможно, последнюю возможность спастись, но призрачная надежда на спасение города придавала людям сил.

У ледорубов в тоннеле было больше шансов на спасение. Они стремительно пробивали путь по все еще виднеющимся границам выхода из города, увеличивая шансы всех выживших жителей. Строение лестницы, пусть шаткой и ненадежной из-за хрупкого льда, к спасительному проходу тоже шло полным ходом. Это обнадеживало тех, кому приходилось стоять у ее подножия — детей, стариков и тех, кто не мог забраться по стене с помощью кирки и навыков скалолазания. Через час лестница будет готова, через два люди смогут покинуть город, и через два часа вода поднимется до потолка, в то время, как отважные горожане едва ли доберутся хотя бы до половины того наста, что с годами становился все больше и прочнее из-за постоянных вьюг и снегопадов. Они уже были обречены.

2

Манила зачищала город. После рассвета ее люди нашли порядка двадцати уцелевших диких, которым удалось найти укрытие в полуразрушенных домах. Они заметили признаки приближения дня и бросили свои боевые точки, пожелав выжить. Вампиры надеялись, что их соратники одолеют Манилу и никто не будет искать их до самого заката. А после они все отпразднуют долгожданную победу, убив оставшихся горожан. Но ворвавшиеся в их потаенные убежища стражи порушили все их ожидания. Солдаты силой выталкивали напуганных диких, вступая с ними в неравную схватку и побеждая их количеством. В одиночку городскому вампиру было сложно одолеть даже ослабшего от голода дикаря, но втроем стражи смело могли избить и вынести врага из дома на свежий воздух, где солнце превращало их в пепел.

— Манила, мы нашли несколько свежеобращенных горожан. Их пытались выпить, но рассвет спас им жизнь, — оповестил гуляющую по улицам города раненую вампиршу один из генералов, отвлекая ее от оценки оставшегося после захватчиков ущерба. — Что прикажете с ними делать?

— Оставить им жизнь, конечно же, — ответила ему вампирша, посмотрев на своего подчиненного преисполненным радостью облегчения и надежды на светлое будущее взглядом. — Накормите их и дайте им препарат. Пусть немного придут в себя, а потом пройдут обучение на стражников, — дала распоряжение Манила, по-хозяйски оглядываясь по сторонам. — Что с поездом? Вы отправили Валентина и Дмитрия по его следам?

— Еще нет. Они пока нужны здесь, — ответил один из первых городских вампиров в Острове мертвых, опасливо опуская взгляд. — Я понимаю, что нарушаю ваш приказ, но без них нам будет сложнее избавиться от дикарей в городе. Дмитрий оказался и в самом деле весьма полезен. Он сильнее и быстрее многих стражников, а в тандеме с братом они непобедимы. Едва ли не треть из найденных нами врагов была уничтожена этими двумя, — оправдал свое решение генерал, стоя чуть позади своего командира, который на время разрухи останется единственным, поскольку смертные решили устроить выборы старейшин после того, как стены города вновь возвысятся над окружающим поселение хаосом. Манила остановилась и посмотрела на того, кто впервые за долгие десятилетия службы ослушался ее приказа и признался в этом.

— Ладно. Они могут остаться здесь на какое-то время и помочь нам в зачистке города. Мы будем охотиться днем и ночью. А когда будем уверены, что все хорошо, они отправятся в путь. Главное, чтобы Броня не умчалась слишком далеко, — согласилась с предложением Манила, пускай это и шло наперекор ее изначальному плану.

— На этот случай мы разведали, куда поехал поезд, чтобы после не потерять следы совсем, — развеял опасения женщины генерал. — Они отправились на Север. Думаю, сейчас они в Полярном.

— Быть не может! — вырвалось у Манилы. — Они же не могли… Боже! Лишь бы они выжили. Даже Кристиан не может иметь гарантию на выживание после прибытия в город, не говоря уже об остальных, — она взволнованно оглядела заснеженные улицы разрушенного города, которые были испачканы кровью и пеплом, а дороги буквально усеяны гильзами и патронами.

— Броня выжила, когда пал город. Она же выживала в других городах без друзей и знакомых. Не стоит переживать за них всех. Они в надежных руках, — попытался поднять настроение главе города вампир, напоминая о том, насколько непостижима их общая знакомая, которой совсем не страшна смерть.

— Ты о Броне или о том, кто оставил следы на ее шее? — в свою очередь поинтересовалась Манила, заставляя генерала позади себя задуматься над реальностью сложившейся ситуации. — Броня сумасшедшая, храбрая и очень сильная для обычного человека, он она не бессмертная. Я переживаю за нее. Будь моя воля, она давно бы носила форму моей армии и сверкала глазами в тени сумерек кровавым отблеском. Но я не в силах заставить Броню принять бессмертие или обратить ее силой. Но как можно даже подумать о чем-то таком, учитывая ее характер. Броня скорее сгорит на солнце, чем позволит ночи себя нагнать, — с волнением и страхом заговорила она, впервые позволив себе такую вольность, как неуверенно обнять себя на глазах у посторонних.

— Да. Она своенравна. Но в этом ее красота, — пожал плечами генерал, старательно не замечая растерянности главы города. — И все же Север ей покорится.

После этих слов оба вампира замолчали, внимательно наблюдая за тем, как стражники переходили от одного дома к другому и силой выводили найденных вампиров из враждебной армии на свет под их громкие проклятья, крики, вопли боли и попытки спастись, вырваться из цепких рук солдат и вновь вернуться в спасительную тень, словно она могла уберечь их и от защитников города, для который настало время мести.

Дмитрий и Валентин не истязали так тех, кого им удавалось отыскать. Оны вырубали вампиров, вырывали им сердца или отрывали головы, чтобы те не сопротивлялись и не вредили себе и окружающим, пока их тела выносили во власть дневного света. Братья удивляли и пугали остальных стражников. Все знали о спокойствии Валентина во время пыток, и страхе, который испытывали все, кто знал о его странном умении буквально забирать у окружающих сердца. Но вдвоем братья были просто непобедимы. Их холод в глазах, спокойствие и легкость, с которой они разрывали вампиров на куски, буквально вызывали святой ужас даже у Манилы, которая до этого считалась самой опасной убийцей в городе.

3

— Я прошу вас сказать мне, знаете ли вы человека по имени Кристиан? Он должен был жить в этом городе. Как он выглядел? Он похож на человека на этом фото? — продолжал допытываться у укрывшихся в подвале горожан командир мародеров. Мужчина достал из кармана старое, выцветшее и частично потрепанное фото, которое он бережно хранил не одно столетие. — Тот, что справа. Он похож на кого-то из горожан? — спросил он у юноши лет двадцати, который осмелился выглянуть, услышав призыв о помощи. Взглянув на фото перепуганный горожанин неожиданно умчался прочь, вглубь подвала, заставляя командира растерянно протянуть руку через решетку, судорожно хватая воздух, словно это могло решить проблему того, что он, возможно, уже никогда не увидит эту единственную вещь, что осталась на память о друге.

— Ты знаешь, где дверь в подвал? — неожиданно раздался громкий грозный голос откуда-то издалека.

— Да, — настороженно ответил незнакомец, понимая, что голос принадлежит тому, чье сердце билось так же ровно и спокойно, как и звучание слов.

— Тогда подойди к двери и постучи в нее. Не следует обсуждать такие темы через окно, — заметил грозный женский голос, после чего послышался тихий шепот, полный ужаса и недоумения. — Я его не боюсь. И вам не стоит. Он всего лишь друг Кристиана. Если это так, то я знаю, как его усмирить, — громко заверила голоса женщина, заставляя незнакомца чувствовать потаенное, давно забытое им чувство — страх.

Дверь в подвал давно уже стерегли мародеры, размышляя о том, как проникнуть внутрь. Тяжелая железная дверь не походила на те, которые они подрывали и сносили с петель. Разбойники хотели узнать, кто прячется за дверьми, но не решались начать штурм. Заметив странного человека в тканях, они сразу его узнали и отступили в сторону, боязливо опуская взгляд. Они боялись его гнева и не хотели провоцировать его. Одного жеста хватило, чтобы несколько вооруженных человек убежали подальше от этого места, оставляя незнакомца одного. Немного постояв перед дверью, мужчина неуверенно пару раз постучал.

Мгновение превратилось в вечность. Легкое затишье — в оглушающее молчание, словно все вокруг погибло и замерло в пространстве. Он продолжал стоять на месте, не решаясь даже пальцем пошевелить. Если бы незнакомец дышал, как его смертные и бессмертные друзья, то наверняка бы задохнулся, поскольку даже это, пусть и вынужденное для маскировки, движение он делать перестал. Мужчина уже начал думать, что над ним посмеялись, когда дверь неожиданно распахнулась перед ним, открывая угнетающее зрелище в небольшом и темном помещении.

— Ты бы еще поскребся. Стучать разучился? — грозно спросила у него строгая пожилая дама, окинув незнакомца высокомерным взглядом. — Заходи, — велела она, заставляя командира мародеров вздрогнуть от неожиданности. Немного помедлив, он все же сделал неуверенный шаг вперед, после чего нетерпеливая старушка буквально затолкала незнакомца внутрь, запирая за ним дверь. От резкости движения у человека слегка спала ткань с головы, но он поспешил ее поправить, чтобы те люди, что прятались от него в дальнем углу подземелья не увидели то, что он скрывает под старой тряпкой.

— Вроде здоровый парень, а силенок нормально постучать нет? У Кристиана все друзья слабые изнеженные куклы, — грозно заметила женщина, сложив руки на груди и представ перед странным гостем. — Что за тряпки у тебя на голове? — тут же обратила она внимание на странную внешность незнакомца.

— Так вы знали Кристиана? Того, кого увидели на фото? — поинтересовался незнакомец, глазами рыща по всему подземелью фото, которое вскоре нашел в руке странной дамы. — Как давно он умер? — тут же выпалил мужчина, понимая, что он не может долго ждать слов, к которым готовился долгое время.

— Его убьешь, конечно, — хмыкнула дама, проходя в подвал. — Он, если я правильно понимаю всю ситуацию, имеет больше шансов выжить, чем кто-либо из нас, — заметила она, подняв указательный палец вверх на манер вампира, благодаря которому она смогла дожить до своих лет.

— Что? Он жив? Это невозможно… — изумился незнакомец, но оборвался на полуслове, понимая, что могло вызвать столь продолжительный век жизни его друга. — Он вампир, так? — тихо спросил он, потеряв хоть какие-то признаки живого человека хотя бы в голосе. Его фраза словно навела пожилую женщину на догадку и та подошла к незнакомцу.

— Если хочешь узнать о своем друге больше, малец, советую снять эту тряпку с головы. Она меня нервирует. Я привыкла смотреть в глаза собеседнику, а не искать их на каком-тот грязном лоскуте, — велела старушка, уверенно уставившись на незнакомца. Ее просьба явно удивила мужчину. Прежде никто никогда не просил его об этом, страшась поплатиться за увиденное жизнью, но все же старушка не казалась той, кого волновало поведение других.

Мужчина хотел сказать что-нибудь против, но понял ошибку прежде, чем ее совершить. Женщина перед ним не боялась умереть, потому что знала, что ее час наступит еще не скоро. Она же внушала все больше уверенности в том, что люди, оказавшиеся у нее на попечении останутся так же невредимы. Мужчина наконец решился оглядеть темницу как следует. В одном углу были аккуратно сложены скудные запасы еды, воды и одежды. В противоположной стороне был огорожен угол, от которого исходил неприятный запах — место, заменяющее туалет. Ближе к окну находилось несколько сложенных друг на друга одеял, которые заменяли постельные места. А посреди этой довольно большой темницы находилась небольшая, старая, но довольно прочная клетка, от которой исходил запах свежей крови раненного вампира. Впрочем, среди множества неприятных запахов был один весьма знакомый. Это запах того, кого он искал. Поддавшись эмоциям он слишком быстро приблизился к тому месту, где сидел Кристиан, и присел возле стены, на которой висел ряд оков, пытаясь найти что-то от старого знакомого.

— Кто ты? — тут же спросила у него насторожившаяся старушка. — Вампиры так не двигаются. И люди тоже. Что ты за тварь? — спросила она вновь, подходя ближе к незнакомцу и протягивая руки к старой, грязной ткани. Мужчина аккуратно схватил ее за руки, поднимаясь в полный рост, став выше своей собеседницы почти на две головы.

— Не стоит вам видеть то, что я прячу под тканями. Это вас напугает, — немного напугавшись от неожиданного поведения проворной и упрямой старушки, попросил ее незнакомец.

— Я видела, как горит и умирает мой город. Что меня может еще напугать, — настаивала та, поражаясь про себя мягкости хватки незнакомца. С такой скоростью передвижения существо должно было обладать огромной силой. Женщина даже подумала сначала, что ей сломали руки так быстро, что хруст просто не успел раздаться, а боль вот-вот настигнет ее. Вампиры тоже не отличались особой аккуратностью, порой оставляя синяки даже ласковым по их меркам прикосновением, из-за чего дети ночи все чаще начинали называть людей фарфоровыми куклами.

Посмотрев в глаза женщине незнакомец заметил в них доверие. Перед ним стояла пережившая свой срок душа, которая понимала это и ждала смерть, как старого друга. А потом он бросил взгляд на людей за клеткой. Почти все молодые и наивные. В них кипела жизнь и они боялись умереть, но интерес к человеку в обносках становился все сильнее, заставляя их приглядываться к загадочному незнакомцу, слишком вежливому для тех, кто убил всех жителей города и слишком напуганному для тех, кто с ликованием ворвался в город. Все знали и боялись внучку владельца отеля за ее характер и непокорный нрав, но стоявший перед ними незнакомец не был одним из тех, кто в детстве получал подзатыльники от строгой Клары.

Мужчина тяжело вздохнул и начал медленно снимать с себя прикрывающие его искаженное лицо. Сначала старушка в тусклом свете свечей и фонарей увидела излишне тонкую и длинную, жилистую шею с тусклой серой кожей. Такой мертвенной бледности женщина не видела даже у трупов на улице, которым суждено было умереть в зимние ночи и остаться на улице до тех пор, пока кто-нибудь не сжалится или не разозлится из-за растущего запаха гнили. После взору людей предстала его голова, лысая, немного сморщенная, с мертвенно-серой кожей. Остатки волос свисали тонкими седыми прядями, довольно редкими и растрепанными из-за ткани на голове. Лицо — череп, обтянутый кожей. Серые глаза, в которых все еще виднелась жизнь. Над ними не было и намека на брови. Нос тонок, губ вовсе не было. Они иссохли, уступая огромным острым клыкам, заменившим все человеческие зубы.

— Боже милостивый! — вырвалось у изумленной старушки, когда она как следует рассмотрела собеседника. — Кто же ты такой? — спросила она, подходя ближе к незнакомцу, чтобы получше его рассмотреть.

— Клара, стой, — взмолилась одна из девочек, что пряталась за клеткой. — Он — монстр.

— Я знаю, как выглядят монстры. У чудовищ иной взгляд, — осадила ее старушка. — Это человек, но изменившийся. Он похож на вампира, но едва ли он вампир. Кто же так тебя, милый? — спросила женщина у немного растерявшегося от ее спокойствия незнакомца.

— Я и сам не знаю, что я такое, — честно признался незнакомец, инстинктивно почесывая неестественно удлиненное в районе хряща ухо, чувствуя себя неловко от столь непривычного внимания к своей персоне. — Но я был человеком и умер в старости. Я был старше тебя, — заметил незнакомец, обращаясь к пожилой хозяйке отеля. — Но, что с моим другом? Кристиан стал вампиром? Как он теперь выглядит? — вернулся к первоначальной теме разговора гость, желая отвлечь всех от своего прошлого. Он не знал ответа на вопросы, что ему задавала старушка. Прежде он редко думал о чем-то таком, посвятил все свое время поискам друга.

— Так же, как и на фото, — заметила Клара, присаживаясь на пол и жестом приглашая собеседника устроиться рядом. — Надеюсь, ты не голоден? Едва ли тебя насытит сухой хлеб. Я бы не хотела рисковать их жизнями, — женщина кивнула в сторону все еще прячущихся юных горожан.

— Я не питаюсь кровью, если ты об этом, — успокоил ее незнакомец, слегка улыбаясь ей, но тут же вспоминая, насколько чудовищным выглядит его оскал.

— Кристиан стал вампиром уже давно. Еще наверное до моего рождения, — с сомнением ответила Клара. — Он был главой городской стражи, сколько я себя помню. Хороший вампир. Сильный, умный, смелый. Он отстаивал город до самого конца. Думаю, если бы не остальные, он не покинул бы город, — с печалью рассуждала старушка, вспоминая о произошедшем.

— Так он ушел из города, когда мы начали нападение? Он ушел с кем-то? Мои люди заметили поезд…

— Это были они, — подтвердила догадки пожилая дама. — Но зачем тебе Кристиан? Он совершенно не помнит своего прошлого. Думаю, и тебя он не вспомнит, — заметила женщина. — Едва ли тебя вообще кто-либо узнает, - указывая на внешность незнакомца, заверила старушка.

Мужчина промолчал. Он понимал, что даже если бы его старый друг помнил всю свою жизнь, едва ли он узнал его. Слишком сильно изменились его лицо и голос. В его глазах едва ли осталась та же острота ума, а красота лица теперь не угадывалась и вовсе. Проклятье изменило его до неузнаваемости.

— Я и не надеялся, — честно признался незнакомец. — Я лишь хотел узнать его судьбу. Однако теперь я не уверен, что рад тому, что он жив. Тот Кристиан, которого я знал, никогда бы не согласился стать вампиром. Видимо, проклятье настигло нас обоих. В любом случае, спасибо, что рассказали мне об этом, — тихо поблагодарил собеседницу незнакомец, накидывая на голову ткань, которую все это время теребил в руках от волнения и неуверенности. — Вас не тронут мои люди. Это уже ни к чему. Мы не скоро покинем город, поскольку нам нужно собрать припасы и немного отдохнуть перед новым походом. Вам лучше пока не выходить, чтобы избежать неприятностей. Но если вам что-то нужно. Еда, вода, одежда…

— Нам бы всего не помешало, — поняв его мысли заметила старушка. — У меня тут детей с десяток, а ночи сейчас не самые теплые. Да и еды на пару дней.

— Мы все вам принесем, — ответил ей мужчина, кивнув ей и прячущимся людям на прощание и уже повернулся к двери, как вдруг задал вопрос, который его всегда мучал: — Кристиан ведь не был одинок? Он был счастлив? Хоть что-то в его жизни было так, как он хотел или получилось исполнить хоть одну мечту?

— Ну, одинок он точно не был. У него был один воспитанник — весьма проблематичный юноша, за которым приходилось постоянно следить, — вспомнила старушка непоседливого Виктора, который даже будучи смертным ребенком доставлял проблемы половине города своими проделками.

— Это хорошо, — с улыбкой облегчения проговорил незнакомец, продолжая стоять ко всем спиной. — Если вам что-то понадобиться, стража будет стоять возле окна. Скажите им.

После этого незнакомец ушел, попросив запереть за собой дверь. Его снаружи уже ждала парочка мародеров, готовые получить и исполнить любой приказ. Клара не слышала того, что он сказал своим подчиненным, но она была уверена, что свое слово собеседник сдержит. Она заперла двери и устало вздохнула. Ее спокойное лицо тут же пропало, выдав озадаченность и растерянность, которую тут же заметили те, кого она спасла во время падения Рейнбоу. Они неуверенно вышли из своего укрытия и подошли к старушке, то и дело поглядывая на все еще приоткрытое окно, возле которого уже стояла пара чьих-то ног. Двое молодых людей подхватили ослабшую старушку и помогли ей сесть на постеленные на полу одеяла.

— Клара, ты думаешь, они нас не тронут? — спросила у старушки одна из девушек. — Что он за существо вообще такое? Ты знаешь, что это за монстр?

— Это упырь. Но как он им стал, я даже не представляю. Винсент часто грешил книгами из старой эпохи, и я тоже читала несколько книг про вампиров. Там были эти твари. Сильные и быстрые кровожадные монстры, с которыми никто не способен справится. Но я была уверена, что эти существа лишь легенда. Боже, как же он остался человеком? — тихо шептала женщина, не в состоянии понять, как упырь мог появиться в современном мире и прожить столько лет, не став жертвой тех же самых мародеров, которыми он управлял.

Мужчина отдал приказ своим подчиненным, чтобы те принесли припасы укрывшимся в подвале горожанам и не позволяли никому даже пытаться взять подземелье штурмом. Мародеры были удивлены такому поведению командира, но все же свое мнение решили оставить при себе. А мужчина отправился обратно в свое убежище — один из немногих уцелевших домов на окраине, не достаточно просторный для командного пункта, но довольно темный, чтобы такое существо, как упырь, могло спрятаться в нем днем и оставаться спокойным за то, что никто не увидит его без ткани на лице. Командир давно хотел помыться и поменять одежду. Он лучше остальных понимал, какой от него исходит запах, и мечтал поскорее от него избавиться. Однако спешить все же чудовище не стало. Командир берег своих людей от потрясений и неоправданных страхов, стараясь ходить и вести себя, как человек. Он уже не одно столетие управляет армией мародеров, раз за разом покидая их под предлогом поиска достойного наследника и возвращаясь к ним с новым именем и легендой, но с той же болезнью — так называемой аллергией на ультрафиолет. Он почти сразу сложил легенду, что управлять мародерами может лишь тот, у кого есть то же заболевание, что и у предшественника, раз за разом обманывая тех, кто служил ему верой и правдой несколько поколений подряд.

4

По длинному темному коридору, богато украшенному произведениями искусства прошлых эпох, быстро шла одинокая тень. Никого не было в коридорах в предрассветные часы, когда звуки пальбы постепенно затихали, а смертные просыпались для дневной работы, пока их господа отправлялись на покой. В больших мегаполисах смертным запрещалось переходить на ночной образ жизни, дабы они не забывали, насколько далеки от тех, кто дозволяет им жить в комфорте и благополучии. Прежде идущий по коридорам вампир уже спал в это время в объятиях смертной красавицы, которой уже была уготована судьба умереть от рук первого и последнего своего любовника, если тот пожелает. Но теперь он был рад тому, что новость, которую ему предстоит доложить верховным правителям, пришла так поздно, поскольку ему удастся избежать лишних глаз и любопытных ушей с острым слухом.

Молодой мужчина вошел в огромный зал, где сидело шесть главных вампиров — верховных правителей огромного государства, которым подчинялись миллиарды людей и вампиров. Эти шестеро не спали, поскольку не имели в этом потребности, однако днем они впадали в своего рода транс, в котором пребывали в тишине. Они ничего не слышали и не видели. Их взгляды были направлены в пустоту. Шестеро вампиров замирали, словно статуи, и оживали лишь на закате. Сейчас правители как раз готовились к своему странному сну, когда к ним в зал ворвался один из тех, кто распространял их указания по маленьким городам и поселениям. Вампиры посмотрели на растерянного мужчину, молча ожидая, пока тот наконец объяснить причину, по которой он посмел нарушить их покой и принятые ими уже старые обычаи.

— Мои правители, я пришел с удручающими новостями, — признался вампир, несмело проходя вперед. Его фигура мгновенно уменьшилась, когда он опустил голову и весь сжался в страхе, понимая, что за такие новости его могут лишить жизни. Вампир до безумия боялся того, что мог назвать гневом. Все говорило об этом. Его дрожащий голос, бегающий взгляд, который он не посмел поднимать на своих королей, дрожь во всем теле и крепко сжатые руки, которые он сцепил в замок, словно молясь о спасении. Но, если при нынешнем положении дел у него еще есть шанс выжить, то при скрытии правды он точно умрет и не самой легкой смертью.

— Говори, — хором потребовали у него верховные вампиры. Они всегда говорили вместе, тихо, почти полушепотом, но в то же время громко из-за своего умения говорить в унисон, словно один разум.

— Один из самых защищенных торговых городов пал под напором ваших противников. Уже третий в этом году, — сообщил вампир новость об уничтожении Рейнбоу. — Рейнбоу уничтожен. Почти все население погибло, оставшееся перешло в ранг бегущих, — доложил мужчина своим дрожащим голосом, старательно формируя мысли в связанные предложения.

— Это тот город, где охраной границ управлял Кристиан? — уточнил общий голос. Правители помнили все и всех. Они знали, кто и где правит балом, и что ожидать от этих правителей. — Жаль. Этот город отвлекал на себя много душ. Теперь же поток бегущий переместится на другие города. Предупредите ближайшие к ним поселения о дополнительной нагрузке. Им придется расширить границы и построить новые дома.

— А что делать с городом? — спросил вампир, понимая ответ, но желая услышать прямой приказ от своих правителей.

— Оставить. Он уже мертв. К чему тратить на него ресурсы, — ответил общий голос. — Хватить говорит об этом. Ты получил распоряжение. Теперь иди прочь. Нам пора отдыхать, — сказали они, усаживаясь в кресле в одном положении, ровно выпрямив спину и положив руки на подлокотники, лишь слегка опустив голову, но продолжая смотреть на пришедшего к ним дипломата.

Вампир лишь поклонился своим правителям и покинул зал, прикрыв за собой дверь, пока шестеро верховных погружались в транс. Стоило тяжелым деревянным дверям закрыться с характерным щелчком, он тут же облегченно выдохнул. Его жизнь было решено сохранить. Уже три города пали от рук безумных каннибалов за последние полгода. Раньше группа не была так активна, уничтожая по городу раз в пару лет. Теперь же предсказать траекторию передвижения или последующую цель убийц было фактически невозможно. Устало потерев шею, дипломат отправился в свои покои. Ему следовало немного отдохнуть, прежде чем распорядиться о наращивании человекомест в городах развлекательного назначения. Вампир знал, что скорее всего мародеры все еще остаются в Рейнбоу, а значит отправлять туда разведывательный вертолет для новых фото и кинохроник опасно, поскольку нападавшие имели оружие прежних эпох, которое могло уничтожать и наземный и воздушный транспорт.

Дипломат устало побрел в свои покои. В его голове крутилось множество мыслей. Как остановить мародеров, не привлекая к этому внимание общественности? Как придумать правдоподобную легенду об огромной армии диких вампиров, что запугает людей, но при этом не поднимет смуту бездействием правящей верхушки. Люди и без того были обеспокоены тем, что все чаще к стенам города начали прибывать бегущие, моля о спасении и прося убежища. Все словно возвращалось на круги своя, когда туристических и торговых городов еще не существовало и миллионы людей гибли под властью ночи.

— Ох, Саймон, и как ты угодил в эту переплеку, — сам себя проклинал вампир, заходя в свою комнату. Она была меньше, чем у большинства дипломатов, поскольку он был из низших чинов, сколько бы сил ни прикладывал для того, чтобы подняться по карьерной лестнице. Вампир уже убил и подставил несколько своих конкурентов, избавился от тех, чье место хотел занять, но правители словно знали о его причастности, раз за разом назначая на освободившуюся должность кого-то еще. Поэтому вампир вскоре смирился, довольствуясь тем, что он имеет. Ведь для него — маленького, нескладного и несуразного вампира, носившего при жизни статус члена Парламента, — комната все же оставалась слишком большой. Кровать, по-настоящему королевская, была больше его раза в четыре, да и само помещение было создано под того, чей рост был выше метра пятидесяти, но дипломат этому критерию не соответствовал.

Мужчина прошел в комнату и упал на пол без задних ног, даже не удосужившись снять с себя парадный мундир дипломата, который к вечеру будет просто до невозможного измят и потрепан. Но на этот случай весь его шкаф был буквально набит множеством комплектов точно такой же одежды. У дипломатов не бывает иного гардероба. Они везде и всюду обязаны носить парадный мундир, свидетельствующий об их статусе и полномочиях. Такие, как он, уже забыли о том, что когда-то носили обычную одежду и имели свое личное время, выходные и отпуска, когда они были просто людьми.

5

Верховные правители никогда не спали. Они лишь впадали в транс, замирая на месте, словно статуи, не воспринимая ничего вокруг. Они отключались от окружающего мира, чтобы в тишине поговорить друг с другом на темы, которые никто не должен был услышать. Шестеро верховных правителей знали, что все правящие вампиры ждут, когда у них получится занять место одного из главных. Вампиры знали это, понимали на что шли, когда садились на свои троны, но даже их мощь не могла гарантировать им безопасность. Обращенные ими люди были слишком тщеславны, чтобы смириться с тем, что ими до конца времен будут править шестеро незнакомцев без прошлого, будущего и настоящего. Правители давно потеряли свое человеческое обличие, напоминая идеальные безжизненые скульптуры. Они не имели ни пола, ни отличительных знаков. Все были почти одинаковыми, отличаясь лишь оттенками волос, но не их длинной. Словно шестеро близнецов, они сидели идеально от самого светлого, почти прозрачного цвета волос, до самого темного, что чернее ночи.

— «Тот, кого мы решили не называть вновь разорил город», — начал мыслительную беседу один из правителей, суть которого заключалась в том, чтобы видеть лишь плохое.

— «И в его владениях теперь город, в котором управлял его старый друг. Теперь понятно, что заставляло его нападать на города. Он искал его», — продолжил второй голос, высказывая ту правду, которую он увидел во всей этой ситуации. — «Если они объединились, нас ждет крах и тьма».

— «Не нужно думать так плохо. В городах никто не выживает после нападения. Особенно стража. Кристиан никогда бы не покинул свой пост. Он служил нам верой и правдой долгое время. Не стоит полагать, что он так легко поверит чужаку, что разрушил его дом и пойдет против мегаполисов», — попытался всех успокоить вечно веселый голос самого светлого среди равных.

— «Я тоже так думаю. Кристиан наверняка уже мертв, как и все его стражи. Наш старый знакомый, если и найдет его, тот лишь как мертвое изувеченное тело, над которым ему только и остается, что реветь кровавыми слезами», — поддержал своего соседа тот, чьи волосы были цвета пепла.

— «Вы видите лишь ложь и желанное вами добро», — оспорил их слова тот, кто читал людей, как открытые книги, и видел в них лишь зло. — «Нам стоит признать, что убить Кристиана не так просто, как кажется. Мы пытались сделать это много веков, но у нас не вышло. Так почему это должно получиться у тех, кто не смеет подходить к нашим городам, довольствуясь жалкими выгребными ямами, которые кто-то еще смеет называть городами».

— «Нам следует принять меры. Именно это ты имеешь в виду, голос тьмы?» — спросил у крайнего темноволосого правителя тот, кому была отведена роль видеть части картины, акцентируя на них свое внимание. — «Нам давно пора было что-то сделать. Пусть мы и не рады системе мелких городов, она спасает нас от запаха падали под городскими воротами. Нам следует начать действовать. В нас уже сомневаются».

Мысли шестерых начали сливаться в один общий поток несвязных мыслей. Вампиры спорили. Они всегда были едины во время бодрствования, словно один разум, но лишь в трансе показывались их различия. Они были непримиримыми врагами, ненавидящими те роли, что были им отведены: тот, кто видит свет, и тот, кто видит тьму, тот, слышит во всем правду, и тот, кто уличает всех во лжи, тот кто не в состоянии увидеть общей картины событий, и тот, кому были закрыты детали. Они получили свои роли во время великого спора, в котором они потеряли себя и стали одним целым. Их роли были предназначены для того, чтобы в конечном итоге они смогли принимать верное решение и быть мудрыми правителями. Однако среди шестерых всегда был тот, кто внимательно слушал, но всегда молчал. Он должен был видеть общую картину, не замечая деталей, лжи или правды. Все новости для него должны были быть серыми, тусклыми, нейтрально бледными и пустыми. Он должен был исполнять роль того, кто примерит равных ему, но тот молчал. Он хранил тишину уже сотню лет, погрузившись в транс и не выйдя из него однажды. Остальные правители смирились с этим, вспомнив, что и до принятия трона он всегда был отстранен и тих, редко общаясь со своими братьями и оставляя свое мнение при себе, словно он не был частью их небольшого вампирского общества.

6

— Один из туристических городов снова разгромили, — с тревогой шептались горожане, узнав неприятные новости с Запада. — Рейнбоу пал. Сколько еще пройдет времени, прежде чем они решаться напасть на мегаполис? Ведь ясно, что с каждым разом они становятся сильнее, — не унимались голоса.

— Хватит говорить чушь, — заметив переговоры работяг, громко велел им бригадир. — Если ваши слова услышат верховные правители…

— Они сейчас дремлют, — дерзко бросил ему один из токарей, не самый умелый, но и не бездарь, каким мог бы показаться с самого начала. — Им не до нас, обычных смертных. Они давно перестали нас слышать, так к чему бояться? — развел он руками, нарочито громко задавая вопрос, вдохновляющий толпу на громкое недовольство.

— К тому, что бессмертные дали тебе работу, благодаря которой твоя семья не голодает. Они же будут теми, кто выгонит тебя за дверь, стоит им хоть немного в тебе усомниться, — зашипел на него бригадир, желая наконец заткнуть провокатора и заставить всех вернуться к работе.

— Мои дети с рождения питаются гнилыми объедками, как и их отец, потому что на большее тех грошей, что мне платят, не хватает. Моя десятилетняя дочь мечтает, чтобы ее красоту оценил какой-нибудь бессмертный извращенец, чтобы она хотя бы на время перестала голодать и носить обноски. А моя супруга готовит ее к тому, чтобы она как можно дольше радовала своего будущего содержателя. И так мыслят все дети твоих работяг. Мы не можем вечно работать, как рабы. Мы теряем здоровье и жизни на опасных производствах, так еще и кровь сдаем едва ли не каждый день. В начале времен нас уверяли, что это продлиться лишь до тех пор, пока вампиры не придумают искусственную кровь или не заполнят банки крови. Но сколько столетий они еще будут это делать? Что же это за банки такие, если их не заполнили множество людей? — продолжал рассуждать рабочий, все сильнее подбадривая толпу.

— Что здесь за шум? — раздался грозный, мертвенно-равнодушный голос откуда-то свысока. Все тут же затихли. И даже тот, кто намеревался устроить бунт, казалось, забыл, как говорить. На них сверху смотрел возглавляющий все производство вампир. Изуродованный когда-то огнем чудовищной аварии, с обожженным лицом, он словно прожигал всех своим единственным уцелевшим глазом, рыща в толпе тех, кто поднял раздражающий его шум.

— Ничего особенного, господин. Просто ребята решили поспорить на перерыве. Они уже расходятся, — испуганно проблеял бригадир, стараясь спасти своих подчиненных от верной гибели. Понимая его страх, многие попытались разойтись, но голос вампира их остановил, заставляя вздрогнуть от ужаса.

— Ты правда думаешь, что я ничего не слышал? — спросил бессмертный у подчиненного. — Я ослеп, но не оглох. Так ты говоришь, твоя дочь жаждет внимания вампира? — спросил бессмертный у того самого рабочего, что продолжал смотреть на бессмертного с неким вызовом, пока его уверенность от услышанного не пошатнулась. — Что ж, так и быть. Он у нее будет. И не один, — грозно пообещал вампир, расплываясь в кривой уродливой улыбке.

— Даже не смей! — крикнул испугавшийся токарь, сжимая кулаки и глядя на вампира с ужасом на лице. — Она еще ребенок!

— Дети обязаны отвечать за проступки своих родителей, — мягко пропел вампир. — Не волнуйся, когда ты вернешься, ее уже не будет. Но твоя супруга и твои дети… Если они будут пытаться спасти твою дочь от притона, они могут пострадать.

— Нет! — вскрикнул мужчина, срываясь с места в сторону лестницы, ведущей вверх. Лишь его коллеги силой остановили того от еще большей глупости.

— Возможно, ты когда-нибудь встретишь ее. На улице. Мертвую использованную множество раз окровавленную шлюху. Но едва ли ты ее узнаешь. Я позабочусь о том, чтобы ее милое личико быстро превратилось в то, что будет вызывать отвращение даже у самых равнодушных вампиров. А на случай, если ты не прикусишь свой язык, я знаю, сколько у тебя детей и как прекрасна твоя жена. Если не хочешь для них такой же участи, не смей мне перечить, — сквозь зубы прорычал вампир, после чего улыбнулся, как ни в чем не бывало, и добавил: — Мои люди передадут привет твоей супруге от тебя. Иди работай, пока твоя семья не лишилась кого-нибудь еще.

Мужчину отвели на его рабочее место, но он никак не мог сосредоточиться на работе. Ему предстояло простоять на смене еще четыре часа, пока его маленькую принцессу — Амиру, — насильно забирают в один из многочисленных домов терпимости, которых было столько лишь в одном мегаполисе, что ему не хватит жизни, чтобы найти ее там. Бедняжка Амира… Нежный цветок. Она так любила цветы, которые видела только на картинках. В крупных городах никогда не росли цветы или хоть какие-либо растения. Теперь же ее красоту погубят также, как и цветы погубили газы производств, наподобие того, на котором работал ее глупый говорливый отец, не уследивший за своим языком.

7

Девочку забрали быстро. Мать и опомниться не успела, как несколько вампиров ворвались в дом ее семьи и схватили самую старшую из дочерей. Девочка испугалась, закричала, попыталась вырваться, но монстры оказались слишком сильны. Испуганная женщина хотела спасти свое дитя, услышав среди общего потока страшных и странных фраз вампиров в военной форме слово «Бордель», но один сильный удар по лицу наотмашь откинул несчастную назад. Младшим детям, решившим, что толпой они одолеют мертвецов, тоже досталось. Самому смелому и злому мальчишке вампиры сломали руку, как урок, чтобы больше не смел даже смотреть на бессмертных. Больше юную Амиру никто не видел.

Когда глава семейства прибежал домой, его ожидал разгромленный дом, избитая жена и покалеченные дети. Все семейство знало, что стало причиной такого поведения вампиров, но никто ничего не сказал. Смертные знали: одно неправильное слово, один неверно истолкованный взгляд мог спровоцировать вампиров на убийство целого квартала смертных, а здесь обошлось лишь одной невинной душой. И до конца дней работяга теперь будет винить себя в произошедшем, раз за разом прикусывая себе язык, когда ему захочется сказать хоть слово. С той поры он изменился: поник, ссутулился, перестал разговаривать, почти не ел и не спал. Он часто уходил из дома и шлялся по кабакам и борделям, желая найти свою дочь, но все безуспешно. Это больше не был тот сильный духом и смелый работяга. Теперь он едва ли был тенью самого себя в прошлом, потерянный и обреченный на вечные поиски.

Глава 20. Когда все предрешено

1

Поезд мчался на полной скорости в северный город, навевая на всех чувство дежавю. У беглецов почти не осталось топлива, еда была еще на пару дней, с водой дела обстояли не лучше. Смертные понимали, что для них далекое путешествие без пополнения запасов просто невозможно. И некоторые из вампиров были на их стороне. Лишь Виктор и Мигель были против плана по возвращению в Остров мертвых.

— Это глупо! Они ведь пытались нас убить! — громко возмущался Виктор, блуждая туда-сюда по мостику, пытаясь перекричать вой ветра. — Мы будем снова рисковать своими жизнями лишь потому, что старый приятель этой отмороженной женщины пришел и извинился?! Что за наивность!? Это самая большая глупость из всех, что вы когда-либо предлагали.

— Не так давно ты за этой отмороженной был готов бегать, как собачонка, — спокойно напомнил взбудораженному другу Кристиан, оперевшись о перилла и сложив руки на груди, старательно скрывая то, как сильно его в последнее время бесило полное согласие между Виктором и Мигелем.

— Мы все ошибки совершаем. Ты не верил в то, что Север жив, а теперь ты и сам, как оказывается, отсюда родом. А что касается Брони, она для меня такая же игрушка, как и все смертные, — брезгливо бросил машинист, но после тут же опомнился, вспоминая о том, кто еще участвует в разговоре. — Нет, Винсент. Я не это имел в виду, — попытался оправдаться Виктор, но бывший владелец отеля уже сделал неприятные для них обоих выводы.

— Даже не думай приближаться к Александре. Она не игрушка. Еще раз ты с ней заговоришь, я не стану останавливать Александра. Он хоть и смертный, но с легкостью воткнет тебе в глаз свой нож, а через него попадет и в то, что у тебя осталось вместо мозга, — пригрозил старый вампир, после чего пошел обратно в кабину. — Мы слишком долго все обсуждаем. Остров мертвых – наша следующая остановка, нравится вам этот или нет, — нарочито медленно и четко заявил вампир, показывая всем, насколько он зол и упрям, когда его кто-либо задевает.

— Мда, умеешь же ты нести чушь, — выдохнул Мигель, провожая Винсента взглядом. — Кажется, нам все-таки придется сделать остановку в этом проклятом городке, — с недовольством ответил он. — Но все же, неужели нельзя обойтись без этой глупой затеи. Люди выносливы. Они переживут пару дней без еды.

— Но не поезд. Топливо кончается, — скептически заметил Кристиан. — Пешком они точно не дойдут. До территории, где растет хоть что-то съестное, дней пять, а то и больше. И это учитывая нашу скорость. Однако мы не сможем перенести всех. Их слишком много, — тихо проговорил Кристиан, понимая, что кричать больше нет смысла, раз уже Винсент их покинул. И Мигель, и Виктор прекрасно его слышали благодаря особенности, которую некоторые из них еще не понимали.

— Давайте просто оставим этих двоих, — предложил Виктор, разводя руки в стороны.

— Они же тоже живые люди, — заметил Кристиан.

— Мы не обязаны спасать всех, — заметил в свою очередь Мигель, стараясь надавить на бессмертную натуру стража погибшего города. Но его влияние на вечно мучающегося своими воспоминаниями Кристиана оказалось слишком слабым, поскольку в отличии от наивного Винсента и самовлюбленного Виктора, он видел в окружающих только зло.

— Один из них ребенок. А еще они потомки моего друга. Я их не брошу, даже не надейся. И Винсент тоже. Хотите идти дальше без остановок? Мы никого не держим, — только и ответил брюнет, возвращаясь в кабину.

— Но ты ведь не оставляешь нам выбора, — страдальчески простонал Виктор, понимая, что без своего воспитателя и друга он никуда не пойдет. Не в компании сумасшедшего страшного древнего, который мог в любой момент убить абсолютно всех на своем пути. И Мигель это знал.

Посмотрев друг на друга, союзники, которым идея с остановкой казалась глупой, обреченно вошли в кабину, где их уже ожидали ничего не понимающие смертные, удрученный Кристиан, злой Винсент и подозревающие о теме разговора братья вампиры. Все сидели в абсолютной тишине, когда Виктор подошел к пульту управления и направил поезд обратно к городу, который вновь возродился. И никто не сказал и слова против его действий, лишь Кристиан вновь подошел, чтобы накрыть продрогшего на улице вампира одеялом, которое тот скинул с себя перед вынужденной прогулкой.

2

Остров мертвых был жив, как никогда. Даже во время нормальной жизни до падения города Манила не помнила такого воодушевления и стремления всех людей и вампиров на возрождение забытой всеми земли. Прежде глава города всегда видела недовольство людей и презрение вампиров, но теперь все были буквально счастливы, строя заново огромные стены, которые должны будут их защищать. Раньше это делалось с помощью специальной техники и людей, понимающих в строительстве, имеющие подходящие материалы и большое количество помощников.

Однако теперь город строили беглецы, стражники и обычные рабочие, которые разве что свои дома ремонтировали. Но стена росла. Тысячи людей занимались тем, что строили новое на месте погубленного города. Даже генералы принимали в этом участие, приобщаясь ко всем, кто мог строить. Сама Манила то и дело помогала передвинуть тяжести, закрепить каменные блоки или обработать все строительным материалом.

Для многих городских вампиров это было время открытий. Еще никто из них не знал, насколько он силен и быстр. Но строительство давало понять, что они способны на гораздо большее, чем думали прежде. Они ударом руки сносили остатки прежней стены, в одиночку переносили каменные глыбы и железобетонные куски, которые весили больше, чем они, раза в три, не испытывая при этом никаких затруднений. Эту странность заметил один из смертных, в шутку смеясь о том, что будь у него такая сила, он бы так же спокойно реагировал на дикарей, как и стражники Манилы.

— Манила! Пара моих парней заметила приближение поезда. Кажется этим двоим все-таки удалось уговорить ребят вернуться, — не без радости заметил один из генералов, чья внешность больше походила на дикого или скорее бегущего, нежели городского вампира — лохматый длинноволосый брюнет с недельной щетиной, которая сохранилась на его лице больше полувека. Манила как-то спросила у него, почему он так странно выглядит, на что вампир ответил ей, что не хотел обращаться и подумал, что его внешность заставит выбравшего его бессмертного одуматься, но тот даже не обратил внимание на то, что его избранник выглядит так неприглядно.

— Хорошо. Броня должна увидеть, что Остров мертвых жив, как никогда прежде, — с улыбкой облегчения проговорила глава города, осматриваясь по сторонам.

— Ну, я бы так не сказал, — честно признался генерал, осматриваясь и почесывая затылок от растерянности. — Сейчас город похож на большую свалку. От трупов мы избавились, но кровищи тут, как грязи. Да и дома все просто убитые. Нам еще не один год придется ютится в твоем доме, прежде чем вернуть городу прежний облик, — заметил вампир, но, обратив внимание укор в глазах женщины, уверенно пожал плечами. — Разве я не прав?

— Я не про внешность города. Я про его жителей. Оглянись и посмотри. Люди и вампиры еще никогда в Острове мертвых не общались так близко и так дружелюбно. Я не припомню и дня, когда бы вампиры и смертные работали на равных, — с восхищением заявила женщина, поправив своего собеседника. Приглядевшись к толпе, вампир понимающе закивал головой с гримасой, выражающей слишком заметное чувство очевидности, что тут бросилось в глаза Маниле, и та отвесила генералу оплеуху.

— Ай! — отшатнулся от вампирши тот. — Это превышение полномочий. Я устрою бунт, — пригрозил он с добрейшей улыбкой на лице, понимая, что он может позволить себе такую вольность, пока устройство власти не вернулось к прежним порядкам, если такое вообще возможно, учитывая предложение Манилы о совете.

— Да кто за тобой пойдет? — усмехнулась женщина в свою очередь. — Ты себя видел вообще? Один твой вид пугает людей больше, чем ночь. Тебя даже подчиненные не слушаются, — заметила Манила, напоминая генералу, что четверо его солдат, которые оставались с ним с самого начала и до сих пор были живы исключительно из-за своих ума, смекалки и умения если не предсказывать будущее, так импровизировать на месте, предугадывая исход. И никто из заветной четверки никогда не выполнял приказы, если этого не хотел. Они считали генерала своим другом, равным им если не по званию, так по полномочиям. И как ни странно, генералу это безумно нравилось, поскольку он обладал большим уважением, чем кто-либо из генералов.

Манила в душе ликовала. Она уже почти забыла, каково это — иметь если не дружеские, так хотя бы приятельские отношения со своими подчиненными. Ее путь к власти был тернист и долог. Она встретила кровавые бунты в начале новой эпохи, как человек, но проводила уже будучи новообращенным вампиром в числе солдат, в обязанности которых входило если не убивать смертных и подавлять восстание, то обращать наиболее полезных для общества людей, в число которых часто попадали случайные люди. Манила и сама была из тех, кого обратили по ошибке, приняв за главу племени, в котором она жила и росла долгие годы. Она к тому времени уже была матерью шестерых детей и женой младшего брата главного мужчины в племени. Но из-за наряда, в котором ее намеревались похоронить вместе с ее покойным мужем по желанию безутешной вдовы, напавшие на племя вампиры приняли ее за главу поселения и решили, что ее обращение приведет к тому, что часть Африки сдастся под напором нового строя мирового правления.

Но когда правление поняло свою ошибку, Манила уже была одним из самых лучших солдат. Ее дети были убиты соплеменниками за предательство матери, которая позволила взять себя в плен, муж погиб в межплеменной войне, что развилась попутно с войной за кровь. Горе Манилы было неистовым, и чтобы хоть как-то его заглушить, она стала настоящей убийцей, жестокой, страшной, опасной и необычайно полезной для вампиров, которые мечтали избавиться от особо активных оппонентов. Однако отсутствие какого-либо статуса у новообращенной привело к тому, что она еще очень долго добивалась звания генерала, в то время, как те, кого она обратила уже будучи опытным вампиром, становились дипломатами, главами городов и элитными солдатами. Именно поэтому между должностью элитного солдата в мегаполисе, и правлении городом в Богом забытом месте, Манила выбрала второе, дабы больше не видеть надменных лиц тех, кто считал ее недостойной даже звания генерала.

И все это время, когда Манила медленно, но верно поднималась по карьерной лестнице, она продолжала хорошо общаться с теми, кого считала достойным своего внимания. В их число входили бессмертные, которые служили ей верой и правдой, и смертные, которые так или иначе взаимодействовали с сильной и смелой женщиной, заставляя ее понять, что не всегда мудрость наживается веками.

Однако, стоило женщине начать править в Острове мертвых, она тут же отстранилась от всех своих прежних друзей. Она закрылась в себе, забыла о приятелях и друзьях, перестала выходить на связь и потерялась во времени, став чьим-то далеким воспоминанием. Но даже в городе она не стала искать себе друзей или хороших приятелей, с которыми она могла бы пообщаться. Долгое время женщина хранила в себе все переживания и личные мысли, пока не обзавелась стариной Себастьяном, который вырос на ее глазах, став ей хорошим другом, которого она так чудовищно предала.

3

Все по обыкновению занимались своим привычным делом — размышлениями о том, что ждет их в будущем и какую судьбу им уготовили захватчики города, когда в дверь вежливо постучали. Люди, сидевшие по разным углам темницы, вздрогнули от неожиданности, тут же обратив свои взоры на металлическую дверь и прекратив тихие редкие переговоры. Кто-то из подростком, сидевших рядом с Кларой, инстинктивно вцепились в нее, как в человека, который мог их защитить от любой проблемы. Спустя пару секунд стук повторился, уже более громкий и нетерпеливый. Клара, словно что-то почувствовав, бросила взгляд на приоткрытое окно, где к одной паре ног тут же прибавилась вторая, и с улицы донесся тихий разговор. Понимая, что только так она получит ответ о том, кому пришло в голову нарушить их покой, старушка не без труда поднялась с пола и подошла к окошку.

— Кого там черт принес? — только и спросила она грубым голосом, не на шутку напугав стерегущих покой уцелевших горожан стражников. Мародеры отпрыгнули от здания в страхе и направили автоматы на закрытое, как они прежде думали, окно. — Я тебе сейчас прицелюсь, — пригрозила бабуля, сильнее открывая металлический пласт, дабы показаться перед теми, кто ее до этого не замечал. Увидев перед собой злую старушку, двое относительно молодых мужчин тут же опустили оружие и растерянно переглянулись.

— Ох, бабуль, ты бы так нас не пугала, а то мало ли, — с растерянной улыбкой посоветовал один из солдат, заглядывая в окно и подходя ближе к собеседнице.

— А по морде за такое получить не хочешь? — грозно поинтересовалась Клара, пригрозив мужчине кулаком. — Я тут сижу не из-за страха перед вами, мелкие вы пакостники. А чтобы у вас была уверенность, что все под контролем. Нарушите наш покой, я выйду отсюда и переломаю вам все косточки, — пригрозила женщина, выглядев при этом так правдоподобно, что даже ее соседям по вынужденной тюрьме стало не по себе. — Кто к нам ломится и для чего? — спросила вновь Клара, услышав очередной настойчивый стук в дверь, который продолжал пугать ее спасенных детей.

— Это вам принесли припасы. Командир велел обеспечивать вас ими, пока мы в городе, — вспомнил причину своего прибытия тот, кто пришел к стражнику ради спокойной беседы.

— Пусть оставят все у двери и отойдут. Мы сами все заберем, — потребовала бабулька, хмуря густые белесые брови и прожигая собеседников строгим взглядом.

— Там много всего. Вы не затащите все самостоятельно, — попытался вежливо донести до пожилой дамы второй мужчина, которого Клара уже не особо пугала. Он попытался заглянуть внутрь через окошко, чтобы понять, насколько юны те, кто обитает со старушкой в одной темнице.

— Куда глазенки вылупил? — бросив в глаза юноши горсть пыли и песка с подоконника, строго спросила старушка, заставляя юношу отпрянуть назад в страхе, что что-то все же попало в его глаза. — Даже не думай вынюхивать, — пригрозила женщина, предупреждая мужчину, что он может в следующий раз обойтись не только испугом, но и реальным уроном.

— А вы опасная дама, — усмехнулся второй. — Ладно, я скажу парням, чтобы они отошли от двери. Услышите три стука, можете выходить и забирать припасы, — согласился уступить мародер, уже начиная уходить куда-то в сторону, чтобы обойти здание отеля, где его уже ожидали нетерпеливые коллеги.

Через минут десять прозвучали ожидаемые три стука. Клара, стоявшая все это время у приоткрытого окна, через которое поступал свежий воздух, немедленно подошла к двери, жестом поманив к себе несколько довольно развитых на вид юношей, которым и предстояло затащить сумки с провизией внутрь. Клара постучала в дверь в ответ и, посчитав про себя до десяти, открыла тяжелую дверь. Клара первой выглянула в образовавшийся просвет и увидела немного разгромленную кухню, на которой прежде готовила для своей семьи и немногочисленных гостей, а также несколько мужчин, лишь половина из которых имела при себе оружие, в то время, как остальные стояли с пустыми руками. Мародеры с любопытством наблюдали за тем, как четверо юношей разного возраста и комплекции с легкостью поднимают и заносят сразу по несколько сумок.

В этот момент Клара гордилась мальчишками, как никогда прежде. Она была знакома с ними с самого их рождения. Юноши отрабатывали свой хлеб физической работой с самого детства, честным или не совсем трудом. Это привело к тому, что большинство из них стало обладать физической силой взрослых мужчин еще до своего совершеннолетия, которое еще с прошлой эпохи сохранилось в возрасте восемнадцати лет. Многие из тех, кто стал самостоятельным еще до подросткового периода, выглядел старше своего возраста, был выше и шире тех сверстников, за которыми до последнего следили их старшие родственники. Именно эти юноши спасли тех, кто теперь прятался в ее обители.

4

Клара не могла сидеть сложа руки, когда ее город буквально разносили на щепки. Она оказалась в районе, в наименьшей степени пострадавшем от нападений, но до ее все еще острого слуха доходили звуки стрельбы и крики о помощи. Она наблюдала за всем через небольшое окошко на высоте, не представляя, как спасти тех, кто был снаружи, пока не заметила группу знакомых молодых людей. Дети мастеров, торговцев, владельцев пивных и слуг местной элиты бежали небольшой толпой по все еще нетронутым улицам северной части города в поисках убежища. Тогда она молила небеса, чтобы те дали ей знак, стоит ли ей оставаться в подземелье, как она обещала Винсенту, или выйти и встретить судьбу вместе со всеми горожанами.

И этих подростков она тогда приняла за знак, громко позвала их, напрягая голосовые связки до предела и сильно напугав и без того растерянных детей. Клара быстро сказала им, как пройти к двери подземелья, но сама вышла им навстречу, помогая добраться до убежища. Они были ее спасением — дюжина детей в ее глазах, что не выжили бы сами, покинь она свое убежище и встреть смерть, как все в городе.

— Зачем вы нас спасли? — спросил сын одной из проституток, которого от жуткой участи его братьев и сестер спасла его смекалка и трудолюбие. Он первым заметил скудные запасы еды и воды в распоряжении владелицы старого отеля. Он же хотел выйти в город, несмотря на угрозу, чтобы пополнить провизию.

— Если бы не спасла, не выжила бы, — честно призналась ему старушка в первую же ночь после захвата города, прислушиваясь к ликованию захватчиков с улицы. Она относилась к спасенным, как к собственным внукам, строго, но с любовью, которой многие из них были лишены из-за беспечности и черствости окружающих.

5

— У вас сильные дети, — сказал один из мародеров, заметив, как парнишка лет четырнадцати спокойно поднимает ношу собственного веса и без каких-либо видимых затруднений заносит ее в свое убежище. — Не тяжела ли ноша, парень? — с усмешкой бросил он подростку, на что тот остановился в самых дверях, продолжая держать в руках сумку, обернулся к сказавшему это мужчине и без каких-либо эмоций на лице спокойно ответил ему, бросив взгляд на бутыль с алкоголем в его руке:

— Сам не надорвись, умник.

Остальные добровольные узники разразились хохотом. Даже Клара, старательно сохранявшее все это время грозный вид, не смогла сдержать довольной улыбки гордого родителя. Все беспризорники в городе быстро учились стоять за себя не только физически, но и в словесных перепалках, не страшась бросить вызов ни городской элите, ни вооруженным стражникам, которые часто забывали, насколько может ранить чье-то слово. В самой темнице так же послышался приглушенный смех тех, кто старался не показываться на глаза или вообще хоть как-то выдать свое присутствие.

— Этот парень явно победил, — заметил второй мародер, постучав немного растерявшегося приятеля по плечу, высказывая тем самым ему соболезнования по поводу его утраченной на долгий срок репутации.

— Вам что-нибудь еще нужно? — спросил один из вооруженных стражников, отвлекая всех от общего веселья. Он искренне не понимал причины, по которой с десяток горожан оставались живы, в то время как остальной город пал под их напором. Особенно это было заметно в его злобном взгляде и направлении ствола автомата, который продолжал целиться старушке в район коленей.

— Пока нет, — коротко ответила она, посмотрев на образовавшуюся кучку припасов. — Этого нам хватит на какое-то время. Благодарю, — с явной наигранностью спокойствия и равнодушия ответила ему Клара, заметив враждебность собеседника. Мародер вызывал у женщины неприятное опасение, которое было вовсе не безосновательным. Убедившись, что все мальчики вернулись обратно в свое убежище и находятся поблизости на случай, если понадобиться помощь, и еще раз окинув взглядом толпу зрителей, женщина закрыла тяжелую дверь, не проронив и слова.

— Идиот, что у тебя с рожей? — тут же спросил у самого враждебного из присутствующих тот, кто неудачно подшутил над подростком. Он был буквально поражен тем, как его сослуживец ведет себя совсем не так, как было велено их главнокомандующим. — Нам четко дали понять, чтобы мы не трогали этих людей и не проявляли к ним никакой враждебности! — заметил немного разозленный мужчина, напоминая главную причину их доброты к странной группе горожан. Но тот, к кому были обращены его слова лишь посмотрел на брата по оружию полным холода взглядом и ушел прочь.

— Оставь его, — выдохнул один из зрителей явления спасенных. — Он все еще не может принять тот факт, что наш командир проявил милосердие. Он ведь постоянно кричит, что тот не человек вовсе. А теперь это решение. Адония не в состоянии принять тот факт, что он впервые ошибся. Пусть побесится. Потом смирнее будет, — заметил мужчина с заметной сединой и множеством морщин по всему лицу, что явно говорило о том, что он стал таким не из страха, а из-за возраста.

— Да как бы бунта не было, — хмуро поглядывая на выход, где только что скрылся непримиримый, но слабый противник правления человека с тряпкой на лице, заметил один из наиболее юных мародеров, который один из последних примкнул к отряду расхитителей городов.

— За ним никто не пойдет. Раньше командира боялись, а теперь все в ужасе. Он же спас кому-то жизнь, хотя прежде обращал все в прах. Для нас это, пожалуй, самое опасное решение. Ведь если на то пошло, что остановит командира прекратить расхищать города? Иного мы не умеем, — заметил пожилой головорез, неспеша следуя к выходу. — Ладно, мужики, хватить языками трепать. У нас тут еще куча работы. Оставьте их. Пусть занимаются своими делами. Они ведь не звери в клетке, чтобы за ними наблюдать. Посочувствуйте им, они заперты в собственном доме.

В кухне осталось только двое стражей. Они сидели за столом и играли в нарды, то и дело проверяя тумбочки и полки на наличие чего-нибудь съестного. Но эти двое пришли на смену, когда все уже было съедено до малейшей крупицы. Прежде на этой кухне было полно запасов, но теперь они все стали чьим-то перекусом. Клара заметила неприятную и непривычную для ее кухни пустоту, но ничего не сказала. Она была рада тому, что остальное осталось на месте. Даже старинный серебряные предметы быта попались ей на глаза, когда она бегло осмотрела свое царство, пока мародеры были заняты восхищением юных силачей.

6

Клара заперла дверь на замки и обернулась к своим воспитанникам. Те уже во всю ползали по сумкам, пытаясь понять, что именно им принесли захватчики города. Пожилая дама подошла ближе к куче припасов и посмотрела на многочисленные бутыли и банки с высоты собственного роста. Ее соседи по темнице были счастливы. Столько еды они не видели уже несколько дней, относясь к припасам бережно, с экономией, порой голодая, чтобы и без того ослабшая Клара не покинула их раньше времени. Теперь же, заручившись поддержкой командира армии захватчиков, они могли бы жить спокойно, хоть и в заключении.

— Клара, ты только погляди! — восхищенно обратился к владелице отеля самый юный из спасенных, протягивая ей несколько свежих овощей.

— Не радуйтесь раньше времени, — неожиданно отрезала старушка. — Моя история развеяла некоторые сомнения у этого монстра, но это не значит, что он будет кормить нас все то время, пока его стервятники в городе. Возможно, это все, что нам дадут. Остальное они наверняка увезут с собой, — предположила женщина, понимая, в каком опасном положении они оказались. У них не было выхода, как и спасения. Все возможные пути отхода охранялись вооруженными сторожами, которые наверняка не упустят возможности потренироваться в стрельбе по движущимся мишеням.

— А что он за чудовище? — вдруг поинтересовалась одна из девушек, продолжая рассматривать сумки. — Вы ведь знаете, как он смог стать таким, да? Он не похож даже на городского стража. Даже для них он слишком добрый. Он был так растерян, когда узнал, что Кристиан стал вампиром. Знал бы он, каким вампиром тот стал…

— Тихо! — зашипела на девушку Клара, пробираясь через склад ко все еще открытому окну, возле которого продолжали стоять чьи-то ноги, то и дело переминаясь и пиная лежащие рядом камушки. — Ты забыла, что в нашем городе у стен тоже есть уши? Никто не должен знать о Кристиане больше, чем я посчитала нужным рассказать. Это одно из немногих, что может нам обеспечить спокойное существование. Займитесь уже припасами. Они не могут лежать где не попадя, — приказала старушка, желая отвлечь детей от неприятных мыслей, которые могли породить ее слова.

7

Сторожа внимательно слушали приглушенные разговоры затворников, ожидая услышать заветное имя — Кристиан. Командир велел своим людям не трогать выживших горожан, но внимательно слушать все разговоры. Он хотел узнать больше о своем старом друге, понимая, что старушка не так проста, как хотела казаться при разговоре. Стражи, которых назначил для охраны людей командир, обладали хорошим слухом, внимательностью и, что самое главное, исполнительностью. Они не понимали, кто такой Кристиан, и что должна была рассказать о нем заветная старушка, но никто не задавал вопросов. Они понимали, что знают только то, что им положено, и большего им пока спрашивать не стоит. Кто-то из наиболее приближенных к загадочному человеку в тканях, те, кто прожил рядом с ним достаточно долго, чтобы научиться подмечать некоторые детали и особенности поведения, начали понимать, что их столь жестокие и частые походы были как раз из-за этого таинственного Кристиана, о котором никто ничего не знал.

8

Свое прибытие локомотив ознаменовал долгим, пронзающим тишину Севера, гудком. Виктор все равно провернул свой любимый фокус, хоть Кристиан и просил его обойтись на этот раз без подобных выходок. Однако машинист не мог отказаться от столь невинной по его мнению, шалости. Этот звук словно разбудил Броню, которая все время после их решения вернуться в Остров мертвых продолжала внимательно читать записную книжку ученного, слишком уверовавшего в существование монстров из старых книг. Она наконец начала понимать смысл всего, что было написано в этом жутком дневнике, сама понемногу сходя с ума от жутких подробностей жестоких экспериментов и их нелицеприятных результатов.

Хуже всего северянке казалось то, что в своем безумии ученый калечил живых, ни в чем не повинных людей, которых выманивал с улиц, предлагая им заработок, еду и крышу над головой, но взамен забирая их тела и души, не позволяя им умереть, пока он не добьется своего. И северянка это видела. Она словно присутствовала при всех зверствах лично, впервые возненавидев свое воображение за такие красочные картины.

Глядя на девушку, ее спутники искренне за нее переживали. Девушка за несколько дней буквально высохла, словно вырванный с корнем цветок, оставленный на солнце без воды. Ее прежняя красота, отстраненная и холодная, растаяла так же, как снег весной. Сила, казалось, иссякла. А сама девушка стала тенью, она уже не походила на человека, по крайней мере на живого. Рейнальдо, который видел в северянке родственную душу и хорошего друга, начал не на шутку о ней беспокоиться, внимательно наблюдая за тем, чтобы девушка ела, пила и не мерзла, пока она не отвлеклась от чтива. Только тогда Броня заметила, что они вновь в окрестностях ее родины, где она никогда не жила долго, но всегда была здесь, как своя. Однако было это слишком давно, чтобы казаться правдой хотя бы для нее. Лишь растерянно оглядевшись по сторонам, северянка наконец спрятала заветную книжку под слоями своей одежды, бросив злобный взгляд в сторону старавшихся рассмотреть или понять хоть что-то из написанного в дневнике ученого братьев, которым был известен язык написания, но не ясна суть текста.

— Мы уже приехали в город? — удивилась Броня, выглядывая в лобовое окно, вставая рядом с уставшим эмоционально и физически Виктором. — Сколько времени прошло?

— Часа четыре-пять. Ты опять выпала из реальности? — с сочувствием спросил у девушки машинист, подходя ближе и накрывая ее своим одеялом, разделяя с ней свое тепло. От такого жеста близкой дружбы обомлели все, кто хоть немного знал Виктора и Броню и их отнюдь не замечательные отношения. Но им обоим сейчас было плевать на удивление окружающих. Они оба страдали физически и морально от истощения и тягот своей ноши, которую никто не мог с ними разделить. Один совершал зверства и стал от них зависим, а вторая читала о куда более жутких преступлениях, но не знала, куда деваться с этими видениями и знаниями.

— Да. Я снова села читать, — инстинктивно протягивая руку к спрятанной книжонке, неловко ответила Броня, едва находя в себе силы, чтобы продолжить разговор. Она чувствовала, как вампир подошел к ней вплотную, как его тепло передается ей, а дыхание, которое обычно не присуще бессмертным существам, обжигает ее кожу в районе правого виска.

— Ты хоть дочитала ее до конца? — тихо спросил вампир, стараясь избежать лишних ушей, скрывая свои вопросы под шумом мотора если не от всех присутствующих в тесной кабине, то хотя бы от большинства. — Самое интересное оставила для общего чтения в городской крепости? — с усмешкой прошептал Виктор, приобнимая девушку, когда получил от нее молчаливый отрицательный ответ. Она сама и не заметила, как усмехнулась его глупой шутке.

— А вы чего такие дружные стали? — с подозрением спросил Рейнальдо, почувствовав укол ревности при виде такой картины. — Виктор, ты что там вытворяешь? Не дай Бог ты ее хоть как-то обидишь, — начал грозиться подросток, но его попытки встать с места тут же были погашены еще в зачатке крепкой рукой Винсента, который, как вампир, разбирающийся в эмоциях и чувствах окружающих, заметил странную связь между этими двумя.

— Тише, защитник. Виктор пока что единственный, кто на столь долгий срок смог вывести Броню из мыслей, — тихо попросил его бывший владелец отеля, не сводя глаз с того прекрасного зрелища, что открылось прямо перед ним.

9

К моменту прибытия локомотива Манила уже стояла на том, что осталось от вокзальной платформы, в ожидании новых гостей. Она нервно теребила край своего тулупа, но при этом лицо ее оставалось абсолютно равнодушным. Манила старалась не выдавать свой страх, что Броня и ее спутники не позволят себе такую роскошь, как доверие по отношению к ней. Рядом с ней стоял один единственный генерал, который, почувствовав свободу, принял и ответственность за ту, над кем он решился подшутить. В отличии от Манилы, мужчина не испытывал никакого дискомфорта от прибытия южан. Он не встречал тех, кто должен был приехать, но многое о них слышал от других стражников и горожан. Однако генерал был в себе уверен. Его четверка безумных солдат всегда следовала за ним тенью, порой притаившись так, что даже он сам не мог их отследить. Но вампир всегда чувствовал их присутствие, их пристальные взгляды, ехидные улыбки, тихий шепот, что сливался с ветром, говорящий о том, что опасность им не страшна.

— Твои ребята далеко? — словно читая его мысли спросила Манила, чувствуя опасность, исходящую от пассажиров.

— Они всегда рядом, Манила, — успокоил ее генерал, играя во рту самодельной зубочисткой. — Я не удивлюсь, если никогда вообще не уединяюсь, — усмехнулся мужчина, оглядываясь назад, но замечая лишь руины старого города и дальние силуэты тех, кто работает над строительством стен. Он жалел, что его солдаты научились такому уровню маскировки, поскольку генерал всегда сомневался в том, что его защитят в случае опасности.

Локомотив затормозил прямо напротив Манилы. Виктор, по натуре гордый и высокомерный человек, не мог упустить возможности продемонстрировать свое мастерство в вождении локомотива, к скорости которого он уже давно приноровился. Первыми к главе города вышли братья, которых вампирша послала следом за Броней, затем Кристиан, внимательно оглядевшись по сторонам в поисках засады, попутно пытаясь понять намерения Манилы на этот раз. Однако вампир заметил нечто странное. Казалось, ее взгляд стал яснее, словно разум женщины прояснился после победы над врагом. Перед Кристианом стояла другая вампирша, в которой он отчасти узнавал кого-то знакомого, кого-то из прошлой жизни. Но его отвлек звук приближения Виктора. Тот отдал свое одеяло Броне и вышел к встречающим с видом, словно холод ему не страшен. Но он испытывал нечто иное, мучающее его сильнее всего — жажду свежей крови, теплой, густой, полной жизни. Он мечтал о том, чтобы своими ушами услышать, как чье-то сердце медленно прекращает биться, а вздохи раз за разом становились прерывистыми и поверхностными.

Кристиан внимательно проследил за тем, чтобы Виктор спокойно спустился по узкой металлической лестнице и оказался на твердой земле. Однако машинист не отошел в сторону, чтобы уступить дорогу следующему пассажиру, а обернулся, чтобы поймать Броню и спустить ее на землю, как он хотел сделать в первый день их знакомства, но теперь его никто не опередил. Северянка не сопротивлялась столь странному проявлению заботы со стороны вампира, полностью подчинившись его рукам, которые аккуратно поставили ее на землю и продолжали поддерживать, когда девушка почувствовала слабость.

— Что с ней? — испугалась за старую знакомую Манила, подойдя ближе к гостям, но тут же остановившись, увидев, как навстречу ей почти молниеносно вышел Мигель, вставая между ней и Броней.

— Ваша книжонка довела ее до такого состояния, — со злобой бросил ей Виктор, прижимая к себе несчастное, измученное смертное тело девушки, которая едва ли не теряла сознание. — Я не знаю, что она там такого прочла, но вам лучше объяснить, где вы нашли эту проклятую писанину.

— Боже мой, Броня, — с ужасом тихо выдохнула Манила, прижимая руки к груди, чувствуя вину и бессилие перед сложившимися обстоятельствами. Она видела, к чему приводят записи ученого. Ведь сама она силой отняла этот дневник у обезумевшего старого вампира, который в своем горе пил собственную кровь и говорил с голосами, что терзали его разум. Из общего бреда Манила только и поняла, что он осилил лишь единственное прочтение книги, прежде чем разум окончательно покинул его. Но вампирша искренне верила, что с ума свела его вовсе не книга, а жажда крови, о которой он позабыл во время восприятия текста. Но теперь перед Манилой стояла тень человека, почти так же обезумевшая, как и тот вампир, и лишь находившиеся рядом люди все еще не позволяли ей окончательно потерять себя.

Остальные выбрались с кабины без каких-либо проблем. Даже Александра со своей травмированной ногой уже почти не испытывала дискомфорта, едва заметно прихрамывая, но при этом уверенно двигаясь по скользкой металлической лестнице, словно королева, спускаясь к тем, кто ожидал ее внизу. Манила внимательно смотрела на гостей, вспоминая то, как они вели себя за ту короткую беседу, что состоялась у них перед побегом гостей, когда неожиданно появился Медерик с маленькой девочкой на руках. Глава Острова мертвых ошарашено посмотрела сначала на новых членов группы, потом на Броню и Кристиана, словно увидела кого-то знакомого, которого никак не хотела увидеть. Заметив ее смятение Мигель, как единственный вампир, которого поведение хозяев города волновало больше, чем состояние его попутчиков, посмотрел на генерала, стоявшего рядом с Манилой. На его лице сохранялась все та же безмятежность, как и при выходке древнего, который слегка преувеличил характерную для вампиров скорость.

— Прошу вас проследовать в мой дом. Мой доктор выжил, он осмотрит Броню и поймет, как ей помочь, — предложила глава города, жестом призывая гостей проследовать за ней. — Не стоит остерегаться. Я не намерена причинять вам вреда, — попыталась успокоить компанию женщина, заметив недоверие на лице Кристиана. — Напали на вас без моего ведома. Я бы не стала тратить время и боеприпасы на тех, кто не представляет для меня угрозы.

— И тем не менее, нас едва не пристрелили, — с явной неприязнью заметил Виктор, все еще испытывая обиду за то, что ему едва не пришлось распрощаться с вечностью раньше времени.

— Тебя тоже он осмотрит, — только и ответила ему Манила, начав движение в сторону своего замка. Ее слова немного удивили самого Виктора, но остальные сразу поняли, как она определила его состояние. Виктор едва ли выглядел лучше Брони, такой же бледный и раздражительный, немного исхудавший, но благодаря вампирскому происхождению, он продолжает уверенно стоять на ногах и не чувствовать той слабости, от которой страдала Броня.

Проходя мимо города, гости вновь заметили некоторые изменения как в горожанах, так и в самой атмосфере города. Улицы стали словно светлее, шире и чище. Всюду были следы крови и пепла, оставшиеся после чудовищной битвы, но даже это не могло скрыть тот факт, что люди и вампиры стали добрее и радостнее. Все, кто проходил мимо гостей, здоровались с ними, выказывая свое дружелюбие и готовность идти на контакт, чего прежде не бывало. Особенно странно казалось для только что прибывших то, что и вампиры, и люди работали вместе без заметного разделения обязанностей.

В особняке Манилы тоже все словно ожило. Часть людей и вампиров занималось тем, что приспосабливала многочисленные, заброшенные за два года этажи и башни под жилые комнаты, в которых на время должны были поселиться смертные, пока стена не будет возведена вновь, обеспечивая их безопасность и спокойствие. Весь дом был уже прибран и приведен в порядок. Однако заколоченные окна остались на месте на случай, если дикие вновь начнут свои набеги на город.

Манила повела своих гостей в ту часть своего замка, в которой с начала войны располагалось медицинское крыло. Там, среди многочисленных палат, которые теперь были заполнены ранеными вампирами, людьми и новообращенными, был небольшой кабинет, где принимал единственный уцелевший доктор, которому каждый день приходилось работать на износ, желая спасти как можно больше своих пациентов.

— Шафи, у меня два пациента: смертная и вампир, — зайдя в кабинет, оповестила доктора Манила. — Посмотришь?

— А у меня есть выбор? — спросил у женщины вампир, сидевший за столом в свете настольной лампы, записывая до этого что-то в большой журнал. Он снял очки, устало потирая переносицу, после чего поднялся с места, указывая рукой на кушетку, куда предлагал присесть обоим потенциальным пациентам. Кристиан и Виктор подвели Броню и усадили ее на кушетку, после чего машинист присел рядом с ней, продолжая держать девушку за руку.

— Так откуда у вас та книга? — не стесняясь генерала и доктора, поинтересовался Мигель, желая знать, кого еще могла постигнуть участь Брони, и чем может закончится окончательное прочтение книги.

— У одного безумного вампира. Он сошел с ума от голода и одиночества, — спокойно ответила ему Манила, наблюдая за тем, как доктор начинает стандартную процедуру осмотра смертного организма, дабы понять, в каком состоянии человек. — Во время прочтения записей он забывал про охоту, пристрастившись к своей крови. Это могло привести к тому, что я увидела перед собой живой, обтянутый кожей скелет, безумный и одинокий.

— Через кровь вампиры получают клетки гемоглобина и витамины, которые люди вырабатывают с помощью нормального питания и нахождения под ультрафиолетом. Кровь вампиров ничем подобные не обладает. Даже питание себе подобными может привести к дефициту основных питательных веществ, в результате чего могут возникнуть шизофрения и диссоциативные расстройства. Безумство, порожденное постоянным неутолимым голодом. Такое явление было распространено во время первой волны принудительного обращения. Новообращенные не хотели причинять вреда людям и питались своей кровью, чтобы утолить жажду. Столько вампиров в то время пострадало. До сих пор не подсчитано точное количество жертв той волны, — пояснил в свою очередь доктор, продолжая осматривать Броню. — У девушки сильное истощение из-за недосыпа и недоедания, а также видны признаки постоянного стресса. У нее заторможенная реакция, но при этом явное напряжение нервной системы, — заметил мужчина, громко хлопнув в ладоши, из-за чего Броня буквально подскочила на месте, еще сильнее сжимая руку вампира рядом. — Что касается нашего бессмертного друга, то с ним то, что я только что вам рассказал: истощение в результате питания собственной кровью, — бросив короткий взгляд на Виктора заметил доктор, вызывая у всех удивление.

— Это чушь! — бросил не поверивший ему Мигель. — Зачем Виктору питаться своей кровью, если у него запасов целая сумка? — не мог понять Мигель, ошарашено глядя то на Виктора, то на скептически настроенного доктора, который совершенно не обращал внимания на ворчание древнего.

— Так вот как ты избавился от жажды убивать, — понял Кристиан. — Жажда свежей крови все же не отпустила тебя, да? — тихо спросил он у Виктора, который продолжал спокойно сидеть рядом с Броней, сжимая ее руку и глядя куда-то в пол.

— Хотите его вылечить? Дайте ему свежей крови с примесью запасенной. Тут, как с домашними питомцами. Поменять корм можно будет только со временем, постепенно замещая один вид корма другим, — предложил вариант лечения доктор, поправляя съехавшие с переносицы очки. — Только не используйте кровь вампиров, это лишь усугубит положение, — предупредил он гостей, которые начали озадаченно переглядываться между собой.

— Надо объявить о добровольной сдаче крови. Я обещала людям не торопить события, но думаю, некоторые из них согласятся помочь Броне и ее друзьям, — предложила свой вариант решения Манила, упомянув выживших горожан, которые еще помнили постоянных посетителей Острова мертвых.

— И советую начать с нее, — кивая на северянку заметил доктор, возвращаясь к своему рабочему столу. — От нескольких глотков крови ей хуже не станет, но в ней проснется аппетит и желание поспать. А ей сейчас и то и другое просто необходимы, — заметил доктор, перелистнув журнал и начав запись на чистом листке. — Я подумаю над тем, как ей еще помочь, но мой вам совет: избавьте несчастную от причины столь плачевного состояния и обеспечьте ее покоем и безопасностью.

— Она и так едва живая, — бросил ему Виктор, косясь на девушку рядом с собой. — Пара глотков крови ее убьет.

— Нет, — встал со стула доктор, закончив предварительные записи, категорически отказываясь принимать слабые претензии собеседника, у которого уже начали течь слюни от одного упоминания свежей крови. Он подошел к стеклянному шкафу и достал оттуда принадлежности для переливания крови. Кристиан сделал шаг вперед, но его тут же остановил Винсент, аккуратно взяв того за локоть. Бывший владелец отеля лучше остальных понимал то, что иного выхода, возможно, уже и не будет, ведь Броня была слишком слаба и могла не ожить до того момента, как кто-нибудь придумает иной способ спастись.

Доктор подошел к своим пациентам и жестом выгнал Виктора с кушетки, давая тому понять, что тот сейчас ему мешает. Вампир не сразу послушался приказа доктора, растерянно посмотрев на северянку, после чего бросил взгляд на наблюдавших за всем со стороны спутников, заметив в их глазах ту же неуверенность, но при этом некое согласие. После этого машинист поднялся с места, но не отпустил руки девушки, присаживаясь рядом на колени, не желая оставлять несчастную в одиночестве.

— Сделай переливание, — вдруг предложил Мигель, проходя в кабинет, попутно закатывая рукава. Сидевший возле его ног Себастьян, на которого то и дело бросала печальный взгляд Манила, встал с места, но древний жестом остановил пса, возвращая того в прежнее положение.

— Тише, Себастьян. Пока не нужно мешать, — попросила собаку бывшая хозяйка, аккуратно поглаживая того по голове. Себастьян узнал ее. Его пришедший в движение хвост выдал его радость, но в его глазах вампирша больше не видела того обожания и покорности, которая была в животном прежде. Это был уже не ее пес, а всего лишь тот, кто ее немного знал.

— Это… — засомневался доктор, не понимая, какой смысл в подобном кормлении.

— У нашего юного друга уже привычка — кусать себя за руки. Он во время голода будет инстинктивно пить самого себя, прежде чем поймет, что наделал.

— Так его надо от этого отучить, — попытался доказать свою точку зрения доктор, продолжая стоять с приборами в руках, не понимая, как ему поступить. — Зачем поощрять эту его привычку, подпитывая вены живой кровью?

— Затем, что это немного утолит его голод, избавит от растущей жажды, когда он захочет испить себя. Он сделает пару глотков, но это будет не кровь Брони. Найдите иного донора для этого, — велел Мигель, в упор глядя на доктора, слегка отталкивая его в сторону, чтобы уложить северянку на кушетку и задрать ее рукав. После этого он занялся Виктором, приводя того в более удобное положение.

— Ты знаешь, что делать? — настороженно спросил доктор, внимательно глядя за его манипуляциями. Его уставшие глаза видели то, что перед ним стоит человек, хорошо знающий анатомию человека и основы лечения и хирургии. Однако Мигель не походил на доктора. Слишком небрежными и резкими были его движения. Городской лекарь сразу понял, что перед ним не спаситель, а палач. И это очень не нравилось тому, кто хотел спасти сразу обоих своих пациентов, в то время, как незнакомец мог их убить.

— Я делал уже подобное, если ты об этом, — ответил ему древний, понимая, к чему ведет разговор его собеседник. — И да, я не доктор, я — искусный убийца. Но их убивать я не намерен. Один из них может прояснить весь этот бред, что происходит вокруг, а второй увезет меня в жаркие страны, как только очухается, — заметил Мигель, повернувшись к доктору и немного улыбнувшись. Это нисколько не успокоило доктора, но тот вовремя опомнился, чтобы хоть немного начать контролировать его манипуляции и остановить палача, если тот начнет что-то делать не так. И оба мужчины принялись за работу. Остальные так и продолжили стоять в проходе, не решаясь лишний раз пошевелиться, дабы не помешать затейливой процедуре.

Переливание прошло быстро. Много крови переливать от одного ослабшего организма к другому было опасно, потому все закончилось быстрее, чем ожидалось. Но тем не менее, оба организма словно очнулись ото сна. Виктор приободрился, неестественная даже для вампира бледность пропала с его лица, он стал быстрее реагировать на раздражители и, казалось, даже немного стал веселее. С Броней все оказалось сложнее. Она отдала, а не взяла, поэтому в ее внешности едва ли что-то поменялось. Заметив это, Виктор растерянно посмотрел на доктора, который обещал, что ей станет лучше.

— Отведите ее в одну из спален, — велел Маниле доктор, словно это он владелец замка. — Там накормите как следует, и пусть она поспит. Если проснется через часов десять-двенадцать, повторим процедуру. — Заметив, что его слова были услышаны, но никто ничего не делает, хозяин лазарета громко спросил: — Чего ждете? Я что-то непонятное сказал?!

Кристиан, словно выйдя из транса, поспешил к пациентам, прихватывая за собой Винсента. Бывший владелец отеля взял на руки безвольное тело девушки, пока бывший глава городской стражи поднимал с пола все еще слабого, но при этом весьма приободрившегося воспитанника. Манила же повела их к пустым, еще никем не занятым комнатам, где могли бы расположиться гости. Потомки Винсента пошли за ними. Медерик же с ребенком на руках прошел в кабинет, привлекая к себе внимание тех, кто остался в кабинете. Лишь когда доктор посмотрел на него, мужчина попросил:

— Девочка несколько суток находилась в холоде. Она кашляет и немного хрипит. Можете ее осмотреть?

— Иди-ка сюда, малышка, — с нежной улыбкой протянул к ребенку руки вампир в белом халате, пока та все сильнее прижималась к своему биологическому отцу. — Не бойся. Я всего лишь на тебя посмотрю.

Девочка сначала не поверила доброму доктору, но потом все же решилась перейти к нему на руки, после чего ее усадили на ту же кушетку, где только что лежала Броня. Медерик специально спрятался в толпе зевак, дабы его дочь не видела того, что делали с северянкой и вампиром. А теперь он внимательно следил за тем, как его ребенка осматривают. После небольших манипуляций врач заявил, что дитя немного простыла, но после пары дней лечения с ней все будет хорошо. Медерик понял, что Север так просто их не отпустит, и единственный шанс спастись из ледяного капкана — дождаться, пока его временные спутники не продолжат путь на Юг. После этого мужчина с ребенком ушли, следуя за только что вернувшейся Манилой. И только после этого Мигель, которого очень заинтересовало хирургическое оборудование нового знакомого, и следящий за ним доктор заметили притаившегося в углу Рейнальдо, который продолжал следить за всеми огромными, фактически черными глазами.

— А вам чем помочь, юноша? — поинтересовался у подростка доктор.

— Шафи, если я не ослеп, то этому парню точно не нужна твоя помощь, — ответил за юношу Мигель, с усмешкой оглядываясь на вампира со скальпелем в руках. — Рейнальдо, любезный мой, что ты задумал? В твоей голове опять созрел авантюрный план по спасению мира? — обратился он к подростку.

— Вы сказали, что нужен другой донор, чтобы выкормить Виктора. Сегодня им могу быть я. Но прежде хочу узнать, что с этой Манилой не так, — предложил сделку с дьяволом Рейнальдо, буквально испытывая стоявшего напротив него доктора, который знал больше, чем говорил. Рейнальдо понял это по его реакции на появление женщины: нервозность, раздражительность и страх. Он старательно скрывал эти чувства под маской равнодушия, но пытливый юноша заметил все, что ему было нужно. И по его уверенному лицу оба вампира поняли, что он прав.

— Ох, если бы я сам знал, — честно признался в своем бессилии доктор. — Но, с ее разумом что-то произошло. Она лишилась рассудка. Иногда она приходит в себя, но она совершенно не помнит того, что совершила в безумстве. Я долго ее сдерживал, запирал в дальних углах замка, иногда в подземелье, но она с каждым разом становится все страшнее, сильнее и агрессивнее. Я знаю, что при первом вашем прибытии она уже вышла из агрессивной формы, но она все еще проявляла ненависть.

— С ней произошло то, что ты описал в будущем Виктора? — аккуратно поинтересовался Мигель, уже добравшись до пилы для ампутации. — Интересная игрушка, — подметил он, глядя на инструмент. — Это был голод или самокормление, как бы я иначе назвал это странное явление.

— Сложно сказать. Она стольких убила в гневе, что с кормежкой у нее не было проблем, — пожал плечами доктор, доставая чистое оборудование для донорства. — Думаю, потеря города привела ее к безумству. Но сейчас все вернулось на круги своя. Возможно, ей полегчает, — предположил доктор, предлагая Рейнальдо сесть на ту же самую злополучную кушетку. — В противном случае, Левтер — генерал, которого вы видели рядом с Манилой, — лишит ее страданий.

— Он знает о ее проблемах? — озвучил наводящий вопрос Мигель, продолжая пачкать своими пальцами хирургическое оборудование, с хитрой улыбкой на лице рассматривая каждый изысканный инструмент для пыток и жестокого убийства. — Он похож на ее верного пса. Хватит ли ему духу?

— Он помогал мне скрывать ее проблемы от остальных. Никто, кроме Левтера и его подчиненных, не знает о том, что Манила сломалась от пережитого.

— Прелестно, — воодушевленно выдохнул Мигель. — Еще один город с сумасшедшим у престола. Как же мне везет в этом столетии на безумие, — захохотал он, играя хирургическими ножницами, словно маленький ребенок. К этому времени Шафи уже подготовил Рейнальдо к сдаче крови и начал процесс переливания.

— Хватит уже, — вырывая из рук древнего свои инструменты рявкнул доктор. — Ты что, маленький совсем? Все инструменты мне заляпал своими грязными ручонками, — бережно положив свое оборудование на место и поправив то, что уже было тронуто незадачливым гостем прежде.

— Какие мы нежные, — передразнивая его манеру общения ответил доктору древний. — Смотри, чтобы мальчишка в обморок от потери крови не упал. Нам двух припадочных хватает, — бросил ему в ответ тот, замечая, как быстро кровь из живого организма перетекает в специальный пакет. — А что касается вашей Манилы, она и сейчас не кажется мне адекватной. У дамочки взгляд безумный. Перед ней появился пес, которого убили, а она никак на него не отреагировала. Лишь раз погладила, и то, чтобы отвлечь от меня. Я много каких хозяев повидал, но никто из них не отреагировал бы так, появись перед ними лохматый мертвец, — заметил странность в поведении женщины старый вампир, наблюдая за суетливыми движениями доктора.

— Следи за своим языком, паршивец, — тихо прошипел в его сторону доктор, бросив на Мигеля короткий взгляд, полный агрессии и некоего страха.

— У стен есть уши. Слышал такое выражение? — заметив растущий гнев древнего спросил у него Рейнальдо, предотвращая потенциальную стычку. — Едва ли стены этого замка оглохли с возрастом, так что давайте не будем говорить лишнего. Нас могут не так понять, уважаемые, — предложил им подросток, пожимая плечами и одаривая их слишком взрослой, слишком надменной и злобной, казалось бы, для его возраста ухмылкой.

Мигель проводил Рейнальдо до места, где сейчас находились все остальные. Юноша шел твердо и уверенно, но он понятия не имел, куда делись его спутники, пока он узнавал интересующие его факты о столь неприятной личности, как Манила. Мигель же отчетливо слышал запах тех, с кем путешествовал довольно давно, потому и вел младшего спутника. Они оставили доктора одного приводить свой кабинет в порядок после любопытного гостя, молча ругая себя за то, что выдал свои эмоции и рассказал то, что знал о своем начальстве. Но он и представить не мог, что тем самым спасет кому-то жизнь.

Глава 21. История ужасной судьбы

1

Все путешественники сидели в небольшой, но уютной спальне, ожидая решения имеющихся проблем. Броня впервые за долгое время поела с заметным аппетитом, не вспоминая о рукописи и не переживая о том, что кто-то заберет у нее это творение безумца, пока она спит. Наблюдая за ней, оставленные без надзора Манилы и ее верного двуногого пса, путешественники сидели в тишине до тех пор, пока перед ними не появились их вечно стремящиеся к познанию компаньоны.

— У этой вашей Манилы шизофрения! — с ходу заявил Мигель, буквально влетая в комнату. И лишь сильная усталость не позволила только что уснувшей Броне проснуться от его крика, иначе бы она немедленно попыталась покинуть город, не желая рисковать ни собой, ни остальными.

— Что непонятного было в моей просьбе следить за своим языком? — спокойно поинтересовался у древнего идущий за ним следом подросток, хмуро глядя на виновника возникшего недоразумения.

— Не смей останавливать меня, мальчишка, — угрожающе прохрипел вампир, подойдя к тому вплотную, отчего Винсент и Александр буквально вскочили с мест, готовые в любой момент вступить в неравный бой за беззащитного, как они все предполагали, ребенка, который даже не дрогнул от опасной близости ночного монстра.

— Ты орешь о том, чего не знаешь, кидаешься на тех, кто тебя бесит, и не можешь принять тот факт, что та самая Манила с шизофренией может содрать твое старое уродливое лицо, пока ты будешь притворяться, что способен спать, — Рейнальдо специально выделил последнюю угрозу, дабы еще сильнее задеть своего собеседника. — Может, это ты глупый мальчишка? — юноша словно специально провоцировал вампира. Он таил на Мигеля обиду после случая с Броней, результат которого только начал исчезать с ее бледной кожи и увидел неплохой случай немного выпустить злость.

— Хватит, — протянул Виктор, продолжая сидеть на полу возле кровати. По какому-то безумному року судьбы общая слабость привязала его к девушке, которую он уже начал ненавидеть. Его тон общения, равнодушие к тому, что происходит вокруг, не могли не привлечь внимание ущемленного в своих амбициях древнего.

— Виктор! — попытался осадить своего воспитанника Кристиан, дабы избежать ненужного всем конфликта.

— А что я говорю не так? Он сказал нам все, что от него требовалось. Мы в свою очередь спасли его от тех, кто так пугает всех диких до ужаса, — начал рассуждать Виктор, наконец поднимаясь с пола и подходя к Мигелю на опасно близкое расстояние. — Так что возникает вопрос: почему этот старый мешок с песком все еще ходит за нами, как пес на привязи? — выплюнул прямо в лицо оппоненту Виктор, гордо возвышаясь над ним благодаря своему немалому росту.

— А почему ты с нами? — вдруг спросил у машиниста Кристиан, прерывая возможные пререкания двух эгоцентристов. — Ты ведь тоже не собирался ехать с нами изначально. Ты направлялся изначально на Запад, когда подобрал нас. В том направлении только пара Богом забытых мест и мегаполис.

— Да, я ехал в мегаполис. Мне намекнули о том, что Рейнбоу падет, и когда именно это случится. Да, я хотел сбежать! У меня есть друзья, которые согласились меня приютить и сделать новые документы, чтобы замести все следы.

— Ты звал меня в отпуск… — вспомнил Кристиан, как Виктор настойчиво уговаривал его покинуть город незадолго до нападения северных монстров.

— А ты отказался. Я уже было хотел уйти один, но что-то подсказывало мне, что нужно немного подождать. Я просил у Бога знак. Впервые со времен побега просил! И Он мне привел вас! — выдал более эмоционально Виктор, впервые со времен обращения став тем живым юношей, которого так полюбил Кристиан. — Вот почему я все еще с вами. Так велела мне судьба.

— Нам обоим интересно, чем это все закончится, — подвел за всех итог Мигель. — Давайте будем честны в своих мотивах. Для Брони — это борьба за правду и собственную жизнь. Для Винсента и его потомков — месть за ту милую старушку и потерянный дом. Кристиан желает узнать о своем прошлом, в котором столько вопросов и тайн, что впору сойти с ума. И получается, что Виктор, Рейнальдо и я — всего лишь любопытные прохожие, зрители развернувшегося представления, — пожал плечами Мигель, старательно скрывая свой гнев за маской равнодушия, которую он специально скопировал у Виктора. Однако стоявший за его спиной Рейнальдо подметил, как тот убрал руки в карманы, сжимая от бессилия ладони в кулаки. — И так как мы все заинтересованы в окончании этой истории, исход которой бы всех нас устраивал… — многозначно сделал вывод Мигель.

— То кончай строить из себя обиженную барышню и закатывать истерики при любом удобном случае! — громко велел Виктор. — Хочешь, чтобы мы закончили все быстро и хорошо? Так помоги!

— Чем он может… — усомнился в словах Виктора Кристиан.

— Он — древний. Они путешествовали по всему миру в поисках смысла вечности и новых спутников жизни и знакомств среди немногочисленных детей ночи. Древние вампиры знали сотни языков, включая уже мертвые. Он может прочесть рукописи, но по какой-то причине он об этом решил умолчать, — заметил взбудораженный разговором Виктор.

— Вы не настолько мне доверяете…

— Могли бы, будь ты хоть немного откровенен, — перебил его Виктор. — Ты был так общителен в первое время нашего знакомства, но теперь все, что от тебя слышно — это претензии и угрозы. Ты же видишь, что с ней происходит. Так помоги, — попросил он Мигеля, подводя того к нужному результату.

И Мигель не выдержал. Он сдался, но скорее не требованиям Виктора, а своему любопытству, которое не давало ему спокойно жить уже более трех сотен лет. Прошла лишь секунда, и легкое дуновение ветра обозначило передвижение вампира, в результате которого Броня оказалась укрыта одеялом по самую шею, а в руках Мигеля красовалась злосчастная рукопись. Древний с довольной улыбкой помахал ею перед лицом Виктора, ознаменовав свою победу, и развернулся к выходу, но его тут же остановил скальпель, оказавшийся в угрожающей близости от его правого глаза, едва в него не вонзаясь.

— Я видел, как ты любовался этой игрушкой, — заметил с довольным видом Рейнальдо. — Через меня без потери глаза, а возможно и мозга, не пройти даже с твоей скоростью.

— А ты не так глуп, как кажешься, мальчишка, — усмехнулся Мигель. — Я не намеревался удирать насовсем. Только хотел припугнуть кое-кого, чтобы лишний раз мне не докучали.

— Ты будешь читать книгу здесь и вслух, — потребовал Виктор.

— Но я даже не знаю, на чем закончила Броня, — пожал плечами древний.

— Читай с самого начала, но так, чтобы нас не услышали за пределами комнаты. Рей, закрой дверь. С твоей психикой ты осилишь книгу быстрее Брони. Кто больше не сможет слушать, уйдет в другие спальни. Будем слушать до последнего, — предложил оптимальный вариант Винсент, понимая, что иначе они никогда не узнают всю историю.

— Тогда, позвольте нам уйти сразу, — поднимаясь с небольшого дивана попросил Медерик. — Мы не являемся частью вашего похода и знать, что написано в этой ужасной книге, нам ни к чему. — Он взял девочку за руку и отправился к выходу. — Позволите нам пройти? — обратился он к преграждающим ему путь скандалистам, которые все еще угрожали друг другу. Заметив удивление ребенка, Рейнальдо поспешно спрятал скальпель, проходя вглубь комнаты, попутно заталкивая внутрь Мигеля и Виктора, которые впали в своего рода ступор из-за неожиданности осознания того, что в комнате все это время была девятилетняя девочка, для которой подобное поведение было как минимум неподобающим.

— Разве вам не интересно, что привело мир к подобному результату? — поинтересовался у Медерика Винсент, уже привыкший к присутствию черных глаз северянина, которыми он внимательно с опасением разглядывал всех присутствующих. — Это могло бы ответить на некоторые ваши вопросы.

— На мой век мне тайн хватит. Мне сейчас нужно думать о дочери, а не о судьбе мира. Думаю, Вы, как никто другой, меня понимаете, — ответил ему бывший правитель ледяного города, уже находясь в коридоре, после чего он прикрыл за собой дверь, ведущую в спальню, и пошел в соседнюю комнату, где намеревался немного подумать о будущем, которое ему предложил странный генерал, пока маленький ангел будет отдыхать.

Мигель долго думал, где ему будет удобнее сесть, чтобы все присутствующие его слышали. Он так же не мог начать чтение, то и дело погружаясь в начальные строки рассказа, то вновь глядя на ожидавших в полной тишине слушателей. В конечном итоге ночной житель прошлых эпох понял, что откладывать больше нельзя и принялся читать. С первых строк повествование несло мрачный характер, имея предысторию, словно научная статья или презентация нового открытия в науке. Но чем дальше продвигался Мигель, тем яснее становилось, что Броня не просто так превратилась в нервозную апатичную особу с отсутствием аппетита и сна. После услышанного всех без исключения будут беспокоить кошмары, а при приеме пищи начнут проявляться рвотные рефлексы.

У старого вампира оказался уникальный дар чтение. Его монотонный голос звучал тихо, но он с легкостью в красках мог передать все те ужасы, которые описывались в дневнике ученого с самых первых строк. Предисловие было посвящено древней истории вампиров и всех видов кровососущих монстров в целом. Какими их видели представители разных эпох, и что во всех сказаниях было общим. Одни истории о тех кровопролитиях, что учиняли самые известные из представителей детей ночи. Только на этой главе Александра, как самая мнительная из присутствующих, почувствовала себя неуютно, но она осталась в комнате, поскольку побоялась даже выйти в коридор в полном одиночестве.

После предисловия настало время взрослых ужасов. Подробное описание поимки ночного монстра, его внешнее описание и внутренняя анатомия. Самым чудовищным на данном этапе было то, что, несмотря на казалось бы немыслимость описываемого, все опыты и истязания производились над монстром, пока тот был все еще жив, если такое определение можно применить к вампирам. Ученый подробно описывал процедуру внешнего осмотра пойманной особи и процедуру препарирования, как назвал это сам автор книги. Хоть он и сам заметил в своих трудах, что подобное определение может применяться исключительно к трупам, сам он оправдывал такую трактовку описываемого процесса тем, что вампиры, исходя из легенд, подтвержденных его исследованиями, не являются полностью живыми организмами, поскольку большинство типичных для всех развитых организмов процессов просто не происходит в теле вампира. После начала подробностей анатомии живого организма и принципов работы всех внутренних органов Александра все же покинула комнату в сопровождении Винсента, для которого подобная жестокость уже несколько десятков лет казалась чудовищной. Мигель отчасти его понимал, ведь, побывав, казалось бы, совсем мало в обществе городских вампиров, сам испытывал некое отвращение от того, что предстало перед его взором. Ему, в отличии от остальных, представились не только слова, ни и схемы, созданные от руки с четкостью опытного хирурга.

Следующим покинул комнату Виктор. Он не испытывал никакого отвращения, лишь сильную усталость, что дала о себе знать спустя пять часов после чтива. Он хотел даже лечь рядом с Броней, дабы продолжить слушать рассказ Мигеля, но Рейнальдо оказался категорически против, яростно защищая неприкосновенность своей подруги со скальпелем в руках.

— Как тебе удалось украсть скальпель и остаться незамеченным? Этот Шафи должен тебе по рукам настучать за такое. А тебе никто ничего не сказал? — удивился Мигель, наблюдая, как подросток крутит острый инструмент в руках, то и дело пытаясь прочесть гравировку на его потертой ручке.

— Все просто. Шафи думает, что его спер ты. Готовься. Я уже вижу, как он будет тебя тыкать лицом в свой набор инструментов, спрашивая, куда ты дел скальпель, попутно отрезая тебе кисти той самой пилой, которой ты махался, словно ребенок, в его кабинете, — с широкой самодовольной улыбкой оповестил его Рейнальдо, внимательно глядя на чтеца. — Не отвлекайся, мы только треть прочитали, — велел он Мигелю, кивая на книгу, чтение которой у них продвигалось быстрее, чем у Брони, измученной бегством и большим количеством раскрывающихся тайн.

После Виктора ушел и сам Рейнальдо, отдав скальпель единственному, кому он доверял — Александру. Тот выглядел измотанным, но все еще держался, старательно экономя свои силы, продолжая часами сидеть абсолютно неподвижно. Подросток, прежде чем покинуть своих союзников окончательно, принес им всем немного еды и воды, а также несколько пакетов с кровью. Рейнальдо знал, что Виктора уже напоили его кровью, отправив того ночевать на старой, пахнущей сыростью и пылью, кровати, позволяя ему немного набраться сил. Все были приятно удивлены такому доброму жесту со стороны юноши, но после он ушел встречать ночные кошмары, вызванные жуткой рукописью.

Однако никто не посмел притронуться к этой еде. Слишком отвратительными и тошнотворными были описываемые эксперименты безумного ученого, в чьей одержимости уже не сомневался никто из слушателей. К середине книги у автора в плену оказалось уже трое вампиров, внешность одного из которых была настолько пугающей и нечеловечной, что поверить в то, что его потомки стали буквально эталоном красоты и совершенства, было очень сложно.

— Что с этим вампиром случилось, раз он стал таким? — не мог понять Александр, перебив уже уставшего от чтения древнего вампира, который и сам был удивлен тому, какую тварь удалось поймать обычному смертному.

— Это упырь, — ответил за всех вошедший в комнату Винсент. — Ты все еще сидишь? Тебе не помешает сон.

— А ты уже поспал? — удивленно поинтересовался у него Кристиан, не понимая, почему тот так рано вернулся. — Мог бы еще отдохнуть, время пока есть.

— Я ушел десять часов назад, — настороженно ответил Винсент, оглядывая всех присутствующих удивленными глазами. — Вы себя хоть видели? Вы словно зомби или одичалые. Это чтение доведет вас до обморока или безумия, как это уже случилось с Броней, — испуганно заметил вампир, принимая за всех решение. — Все, заканчивайте и идите спать. Вы хоть ели пока сидели тут? — заметив нетронутые припасы еды и крови спросил он у присутствующих, как строгий отец.

— Да как тут поешь. Тут такое написано… — попытался оправдаться Мигель, показывая Винсенту очередные открывшиеся его взору рисунки, подробно излагающие один из пунктов очередного жуткого эксперимента безумного ученого, который уже начал сбиваться с последовательного изложения на отдельные записи, как настоящий одержимый.

— Мне плевать, что здесь написано. Мне хватает одного истощенного ребенка. Живо есть! — велел всем озлобленный пожилой вампир, пользуясь тем, что выглядит он старше всех присутствующих и потому может ворчать на них, забывая о том, что некоторые из них все же старше его и даже не на один век.

— Мы не дети, — продолжал защищаться Мигель, пока остальные, хоть и нехотя, но все же потянулись к принесенной Рейнальдо еде, но Винсент тут же бросил в его сторону гневный взгляд, заставляя того отложить книжку в сторону и взяться за пакет с кровью, которую им оставил подросток.

Спать все ушли после того, как Мигель вернул книгу обратно Броне, которая даже не намеревалась просыпаться. Винсент же остался следить за девушкой, чтобы после тут же отправиться с ней к доктору, который вновь сделает им с Виктором переливание крови, за которым вновь последует прием пищи и целебный сон для каждого из них. Мигель хотел остаться, поскольку он не мог спать, но бывший владелец отеля все же отправил его в одну из спален, чтобы тот хотя бы попытался сделать вид, что спит.

2

— Они знают? — удивился генерал, вновь скрывшись от посторонних глаз в кабинете доктора. Его четверо солдат сейчас дружно сидели на кушетке, тихо хихикая от спринцовки, которая при нажатии выдавала из себя характерный звук. Это сильно отвлекало собеседников, которые собирались поговорить на серьезные темы.

— Этот парень меня самого пугает. Я и слова не успел сказать, а он уже понял, что с Манилой что-то не так, и я это понимаю, — оправдывался владелец медицинского крыла, поражаясь проницательности юного гостя. — Даже вампиры не заметили ничего особенного в моем поведении. Я что, совсем разучился врать?

— Нет. Думаю, он просто очень наблюдательный. И не только он, судя по всему. У них вся компания странная. Не удивительно, что у них такие проблемы, — усмехнувшись, заметил генерал, глядя в небольшое окно, выходящее во внутренний двор, одно из немногих не заколоченных во всем замке. — Они слишком наблюдательны, но это нормально, хоть некоторые из них и не вампиры. Но никто из их компании не может держать язык за зубами, что очень пагубно для них и всех, кого их тайны затронут. Хорошо, что ни Манила, ни эти приезжие не посвящают нас в подробности. У нас и так дел хватает. Город разрушен. На восстановление одной только стены уйдет минимум год. Нам не до их разборок с мегаполисами, — недовольно проворчал генерал, убирая отросшие волосы в неаккуратный хвост. Он делал так каждый раз, когда мысли не давали ему покоя и нервозность давала о себе знать. — Они долго тут пробудут?

— Думаю, пока Броня не поправиться. Она едва ли не при смерти. Недели две точно придется ее выхаживать. У нас нет ни медикаментов, ни каких-либо условий для быстрого лечения таких заболеваний. Остается только кровавая терапия и покой. Так что нам придется их потерпеть, — пожал плечами доктор, убираясь в своем кабинете. — Вот же этот мелкий кровососущий урод! — громко ругнулся обычно спокойный и доброжелательный доктор, привлекая к себе внимание всех в кабинете.

— Что случилось? — удивленно поинтересовался генерал, впервые увидев подобную реакцию своего старого друга, к которому не раз обращался после бессонных ночей и знакомства с новыми дикими вампирами.

— Этот наглый кровосос, Мигель, украл один из моих скальпелей, — заметив пропажу возмутился лекарь. Он не мог понять, как именно вампир это сделал и когда, но был уверен, что никто, кроме него, не мог покуситься на рабочие инструменты хирурга. Однако гость, который так сильно надоедал владельцу лазарета, был слишком силен, чтобы в одиночку противостоять ему. Это было видно в каждом, казалось бы, нелепом жесте Мигеля, в каждом легкомысленном взгляде, в каждом шаге, слишком тихом и легком даже для умелого и ловкого вампира современного мира.

— Мне с ним поговорить? — спросил генерал, предлагая свою помощь. Словно получив мысленную команду на очередной мордобой все четверо его солдат тут же притихли и внимательно уставились на своего лекаря.

— Нет. Не стоит пока портить с ним отношения. Он может оказаться полезным. Возможно от него будет больше пользы, чем о всех в этом городе вместе взятых. Он древний, а значит силен, — огорчил своих кровожадных солдат уставший от дворцовых интриг доктор, мечтающий о беззаботной войне с одичавшими вампирами.

3

Большая столовая, превращенная на время в зал совещаний, был пуст. Никто не осмеливался заходить туда без приглашения. Манила буквально дневала и ночевала в этом огромном помещении, размышляя обо всем на свете. Ее внутренний голос, что с каждой ночью становился все громче, стал ее постоянным собеседником, говоря женщине, как правильнее поступить. Но, чем больше она проводила времени в беседах с этим внутренним голосом, тем более неконтролируемыми были ее действия. Манила начала бояться. Она замечала, как на нее смотрят другие, как наблюдают за ней, опасаются любого ее решения, и запирают ее в подземелье, когда она окончательно теряет контроль над гневом этого голоса.

— Что тебе нужно на этот раз? — дрожащим от страха голосом тихо спросила вампирша у тишины, глядя на пустой камин и инстинктивно обнимая себя, словно стремясь сдержать.

— Они тебя бояться. Они хотят тебя сместить. Ты вернула им город, а они тебя сожгут на костре, как ведьму, и будут водить кругом хоровод, пока ты вопишь от боли, — гортанным голосом сама себе ответила Манила, неожиданно подняв глаза и уставившись в пустоту безумным, но в то же время ясным, как никогда прежде, взглядом. — Ты слишком сильна, чтобы тебя простили за падение города. Они уже думают, как убить тебя.

— Я спасала город до последнего. Меня не за что винить, — тихо ответила глава города, пытаясь оправдать свой проигрыш в битве за Остров мертвых, в результате которой ее люди два года морили себя голодом в оккупации врага.

— Не оправдывайся! — громко потребовал хриплый голос незнакомца, что пугал прежде уверенную и бесстрашную главу города до ужаса. — Ты струсила и проиграла! Ты слаба! И они тебя уничтожат! — продолжал давить голос, вызывая в Маниле панику, ликуя от своей очередной победы над ее слабым характером. — А эти приезжие им помогут! Они приведут тебя к главной площади, где уже будет сложен хворост. И твой любимый Кристиан тебя не спасет.

— Они не станут…

— Они нет, но Броня…

— Она едва стоит на ногах! — продолжала настаивать Манила, не желая даже допускать мысли, что ее способны предать те, кому она доверяла.

— А кто сказал, что это правда? Сколько раз она притворялась больной или пьяной? Сколько раз делала вид, что потеряла память? Ты забыла, как пару раз лично принимала эту мелкую лживую дрянь за мертвеца? Она обманет любого, и никто не увидит подвох, — с улыбкой на изменившемся, чужом лице злобного незнакомца, проговорила Манила чужим ей, пугающим до мурашек, до первобытного ужаса, голосом. — Броня всегда считала тебя недостойной править городом из-за твоей слабости к этому мальчишке! Она завидовала твоим чистым помыслам и потому привела его к твоему порогу, измененного, развращенного, забывшего ту, кто спас его от смерти в снегах.

— Они не такие. Они не злобные монстры. Они не дадут меня обидеть…

— Они обидят тебя сами и будут правы. Ты слабая и жалкая. Посмотри на себя! Трясешься от страха, слушая саму себя, как больная на голову! Ха-ха-ха! Что с тобой стало, милая?! Ты ослабла, сдалась, стала легкой добычей, — уже более мягко, по-доброму заговорил голос. — Отступись. Оставь все для меня. Я верну в твою власть и город, я заставлю их всех вновь тебя полюбить. Уступи мне, и они будут тебя бояться и любить, — начал подводить к истинной сути своего появления загадочный голос, окончательно выведя из шаткого спокойствия восприимчивую Манилу.

— Я не могу. Ты будешь убивать. Я лучше убегу. Никто не будет меня преследовать. Я напишу прощальное письмо. Левтер заменит меня. Он сможет…

— Он сможет похоронить Остров мертвых под горами трупов после того, как учинит переворот. Он же бездарь! Почему ты такая трусливая? Его жертвы умрут напрасно, я же убью ради твоего величия! Разве ты не хочешь, чтобы на тебя вновь смотрели, как на королеву? Ты забыла, как тебе подражали? Как тобой восхищались? — тихо пропел голос, навевая нотки ностальгии по тем временам, когда у Манилы действительно был статус.

— Но они меня не боялись, как сейчас, — заметила Манила, как свой последний аргумент, уже поддаваясь уговорам и соглашаясь стать чудовищем ради спасения своих подчиненных, которые сохранили ей верность.

— Тогда что нам терять? — добродушно просил у нее голос, уже окончательно овладев дрожащим от страха телом. — Пора показать им, как именно ты получила свое звание главы, — усмехнулось чужое лицо, разглядывая свои руки, которые монстр уже был готов искупать в крови. — Но мы немного подождем. Нельзя торопиться. Мы ведь не хотим напрасных жертв, — тихо хохотнул в последний раз незнакомец, после чего он исчез, оставив напуганную Манилу в полном одиночестве.

4

Второе переливание Броня перенесла намного легче. После пробуждения она попросила воды и немного поболтала с Винсентом, который дожидался ее в нервном нетерпении. Девушка проспала пятнадцать часов, но это не помогло ее безумию отступить. Броня растерянно нашарила книгу во внутреннем кармане куртки, прячась под огромным теплым одеялом, из-под которого ей совершенно не хотелось вылезать.

— Мы решили сами прочесть книгу, чтобы больше не пытать тебя, — честно признался Винсент, заметив ее беспокойство и не желая скрывать от девушки правду.

— Что? — не поняла северянка, поднимаясь в кровати и усаживаясь поудобнее, вновь нащупывая рукописи в своей одежде. — Как вы смогли их разобрать?

— Оказалось, что Мигель знает ваш язык. Виктор это как-то понял и смог его заставить. Они с Рейнальдо тут такую сцену устроили. Мы все испугались, думали, что эти трое поубивают друг друга, — с улыбкой заметил вампир, вспоминая уже позавчерашнюю стычку, в результате которой Мигель едва не ослеп на один глаз.

— Но он не говорил…

— Он многое не говорил. Но Виктор вспомнил старые рассказы о вампирах прошлых эпох и заставил его признаться. Пока ты спала, они тут открыли кружок чтецов. Мигелю пришлось десять часов читать эту писанину вслух, а мы слушали до тех пор, пока не уходили уставшие и измученные услышанным. Как ты только все это держала в себе?

— Как далеко вы зашли? — только и спросила Броня тихим голосом, поражаясь тому, сколько всего она пропустила, пока искала спасение в своих грезах.

— Почти половину из того, что записал этот псих. Но, судя по тому, как шли последние записи, дальше будет меньше смысла, — усомнился в наличии хоть какого-то содержания в последних страницах рукописи вампир.

— Да, дальше будет только хуже и непонятней. Если честно, я совсем запуталась, — наконец призналась девушка. — Он начал описывать свои сны и галлюцинации вместе с опытами и их результатами так, что сложно понять, где его бесплотные фантазии, а где та чудовищная реальность, из-за которой он обезумел.

Несмотря на то, что Броня чувствовала себя намного лучше, добрый доктор все же посчитал, что процедуру переливания и последующего отдыха стоит повторить, чтобы не подвергать ее организм опасности и повторному истощения. Сама Броня не была особо против, сокрушаясь лишь над тем, что прежде ей не приходилось сдавать кровь, тем более для подпитки того, кого она знала.

Виктор тоже выглядел лучше. Не знай окружающие, что он — дитя ночи, приняли бы его скорее всего за живого, настолько он изменился. Однако и его нельзя было бросать на полпути. В кабинете врача Кристиан вновь нашел на руке воспитанника свежий укус, за что Виктор тут же получил увесистую оплеуху и угрозу сломать ему руку при повторном случае. И впервые за долгое время блондин и в самом деле испугался своего друга так сильно, что даже инстинктивно вжал голову в плечи, глядя на того огромными глазами.

После переливания настал абсолютно обратный эффект, нежели при первой попытке. Оба пациента почувствовали усталость, но голод был присущ им обоим. Особенно это было заметно у Виктора. Он едва сдержался, чтобы не вырвать из своей руки катетер и не начать пить прямо из него. Его накормили кровью Александры, чему он был необычайно рад, но в то же время он себя возненавидел за то, что ему пришлось испить кровь той, к кому он испытывал слабость. Блондин не особо хотел пить кровь Рейнальдо, но тот всегда немного раздражал Виктора, и вампир хотел попробовать подростка на вкус. Однако с Александрой все было иначе. И тем не менее, голод победил.

Лишь когда оба пациента местного лазарета уснули, Мигель вновь продолжил чтение, на этот раз получив рукопись лично от Брони. Ему не терпелось узнать, к чему привели ученого все его поиски. Древний мучился мыслями об экспериментах и тех, на ком их проводили, лежа на пыльной кровати в темной спальне. Ему все никак не давал покоя тот факт, что описанные в трудах безумца вампиры кого-то ему напоминают. Мигель встречал много себе подобных в прежнюю эпоху, когда вампиры еще жили в тени людей, старательно оберегая свой секрет. Он, как и большинство детей ночи старого мира, был печальным романтиком в душе, но скрывал свою обреченность одинокой вечности за порой ненужной жестокостью и холодом взгляда, которыми он встречал каждого из себе подобных, хоть и мечтал найти среди них близкого друга и спутника на всю свою жизнь.

Текст рукописи был странным, сбивчивым и лишенным большинства смысла. Чем дальше читал Мигель, тем сложнее ему было разобрать слова, видоизмененные, недописанные и поменянные местами. Иногда вампиру требовалось несколько минут, прежде чем озвучить ту мысль, которую ему поведал автор научных исследований через свои записи.

Слушать становилось все сложнее. Бред перемешался с опытами, предложения становились спутанными, порой не несущими какого-либо смысла. Жестокость постепенно исчезла, уступая место философии. Но, даже на катастрофически малое количество информации, Мигель смог понять из записей и передать остальным то, что в конечном итоге из слюны, крови и внутренних органов, переработанных и высушенных, ученый смог заполучить вещество, превращающее людей в монстров, над которыми он так долго издевался. Ученый провел эксперимент над собственным ребенком, которому ввел полученную вакцину, после чего пятнадцатилетний смертельно больной лейкемией мальчик превратился в вампира, менее сильного, чем первоисточники, но не так сильно подверженного их слабостям и маниям, о которых ученый узнал в процессе своих исследований.

— Вот как появились искусственные вампиры, — понял Кристиан, услышав эту жуткую историю. — А что впоследствии случилось с самим ученым? Как он поступил с сыном? — спросил он у Мигеля, для которого история с подростком оказалась не менее шокирующей, чем для остальных.

— Тут едва ли что-то можно разобрать, — признался Мигель, показывая всем раскрытые страницы книги, в которых оставались лишь нечитаемые каракули и кривые линии. — Едва ли его история закончилась хорошо.

— Как и наша, — заметил Александр с присущей ему мрачностью мыслей. — Мы так и не поняли, зачем он это делает, и как это связано теми, кто разрушает города и охотится за Броней. И охотится ли за ней хоть кто-то? — наконец высказал он свои давно созревающие сомнения. — Каковы шансы того, что она не сошла с ума, пережив падение города, как та же самая Манила? — уже более тихо спросил он у сидевших с ним слушателей.

— Кое-что все же прояснилось, — загадочно улыбаясь заметил Винсент. — Этот ученый упомянул в своих трудах четверых вампиров, но опыты затрагивали лишь двух из них. Один умер, сгорев на солнце…

— Упырь, — вспомнил Мигель, закивав головой.

— Он вырвался в начале исследований и попытался сбежать, но из-за того, что его погрузили в принудительный сон, он не понял, что на улице день и сгорел во дворе, — вспомнил Кристиан ужасную смерть низшего и самого древнего из представителей детей ночи.

— Куда же делся четвертый? Тот, что повстречался ученому первым. Женщина, которую он запер в стеклянной лаборатории и с которой пытался заговорить? Он перестал упоминать о ней так резко, что возникают вопросы, — усомнился внимательный владелец отеля. — А после он проводит эксперименты на двух других вампирах и упыре, которые так легко попались в его руки. Он хотел узнать природу вампиров и как их истребить, а по итогу стал искать способ заражения людей в масштабах всего мира. Он хотел истребить монстров, но что-то заставило его изменить направление.

— Это вампир, — понял Кристиан.

— Гипноз бессмертных, — с гордой ухмылкой проговорил Мигель, глядя на книгу. — Эта особь загипнотизировала его и сделала своим рабом. Возможно, она кормила человека своей кровью, привязывая его к себе и заставляя подчиниться ее воле. Эта тварь завела себе умного раба! — возмутился древний, немного повысив голос, но тут же опомнился и ударил сам себя по губам ладонью. — Она захотела власти, быстрого порабощения тех, кем питалась.

— А безумие ученого? — спросил Рейнальдо. — Результат его внутреннего сопротивления?

— Нет, конечно, — усмехнулся Мигель. — Привязанность хозяина и прислужника заключается в том, что второй, лишь однажды испив кровь первого, становится беспрекословно исполнителен. В нем не возникает никаких вопросов и внутренних терзаний. Прислужник испытывает те же чувства, что и его хозяин, у них одна манера общения, один характер, одинаковые привычки. Думаю, жестокость при опытах и исследованиях передалась ученому от этой вампирши.

— Тогда почему он обезумел? — поинтересовался Винсент, то и дело обеспокоенно глядя на свою внучку, которая едва ли понимала, о чем идет речь, поскольку ушла в прошлый раз довольно рано.

— Эта вампирша, судя по всему, знала о подобном явлении лишь со слов себе подобных. Она испугалась, что ее влияние ослабнет, как только организм человека переварит ее кровь, и потому продолжала поить собой человека. У него случился передоз. Его организм просто не справился с такой нагрузкой, и мозг оказался перегружен. Прислужник с кровью получает всю информацию о своем хозяине, все воспоминания, даже те, которые не помнит сам вампир. Этот ученый раз за разом получал одну и ту же информацию, лишь немного дополненную тем, что он и так чувствовал из-за связи с хозяином.

— Он начал путаться в чувствах и эмоциях, — понял Рейнальдо.

— И в воспоминаниях. Он перестал разбираться в том, где его мысли, а где мысли его хозяина. Думаю, он потерял связь с реальностью и после удачного заражения мальчика его устранили, — предположил Мигель. — Думаю, к тому моменту, когда женщина обучила подростка быть вампиром, ее слуга перестал даже членораздельно разговаривать и вести себя как человек.

— Ты видел подобное прежде? — поинтересовался у него Рейнальдо, заметив в его глазах странный огонек, который прежде отметил у Мигеля, когда тот случайно заглянул в рукопись, пока ее читала Броня, и узнал древний язык.

— Ты снова меня читаешь? — спросил у подростка древний вампир, заметив интерес к своей персоне. — Это уже начинает раздражать, — тихо проворчал он, но после продолжил: — Да, видел я подобную картину. Вампир, обративший меня, часто баловался тем, что заводил себе смертных слуг подобным образом. Они делали для него много чего странного и пугающего. Порой он подчинял себе целые деревни, устраивал кровавые побоища, оргии и много чего еще, что не могло не пугать. А когда ему кто-то надоедал, он тешил себя тем, что доводил людей до состояния безумцев, в которых нельзя было даже найти намеки на того человека, которыми они были прежде. Думаю, с нашим автором стало то же самое.

Комната погрузилась в тишину. Все понимали, в каком кошмаре оказался ученый, которому, возможно, не по своей воле пришлось заниматься тем, что он проводил чудовищные опыты. Многие задумались над тем, куда в конечном итоге делся мальчик, и чего добивалась загадочная вампирша. И тут Кристиана осенило. Он буквально подскочил с места и выхватил книгу из рук Мигеля, принимаясь хаотично перелистывать книгу с самого начала.

— Что ты ищешь? — спросил у него Мигель.

— Та вампирша. Я думал, что мне просто показалось. Но ее описание…

— Только не говори, что ты ее знаешь, — страдальчески попросил Александр, понимая, к чему тот клонит. — Нам только психованной вампирши не хватало. Я не хочу стать ее рабом, которого она убьет самым неприятным способом, — простонал мужчина, понимая, что от такой личности можно ждать чего угодно.

— Я не просто ее знаю, — честно признался Кристиан. — Я ее помню…

Глава 22. Тайна закрытой тюрьмы

1

Виктор проснулся через пару часов после своего кормления. Его самочувствие улучшилось, тяга испить самого себя немного притупилась, поэтому он просто лежал в кровати в абсолютной темноте, молча размышляя о том, стоит ли ему найти остальных и присоединиться к чтению или остаться в комнате и немного полежать. Вампир упивался одиночеством. Впервые за всю свою жизнь он испытывал такое удовольствие оттого, что никто не нарушает благоговейную тишину. Бросив взгляд на окно, Виктор заметил через плотные шторы тьму ночи. Весь город спал.

— И почему я не удивлен, — тихо пробормотал Виктор, поднимаясь с кровати и подходя к окну. Он хотел наконец полюбоваться видами, узнать, в каком крыле его поселили и какие пути отхода у него есть в случае вынужденного побега. — У них нет стен, а они отдыхают. Дикие, добро пожаловать на пир! — заметил вампир с ироничной улыбкой на лице.

Виктор внимательно осмотрел открывающиеся виды, но после увидел странное движение в переулке на западе города, привлекшее его внимание и вызвавшее странное смятение. Небольшая сгорбленная фигура кралась между разрушенными домами в сторону стен, что-то тихо говоря сама себе. Машинист попытался напрячь слух, но даже так не смог понять и слова из общего потока бреда. Разглядеть тень в ночи также не представлялось возможным, хоть Виктор и старался понять кто это. Ему это показалось как минимум странным, и он решил выяснить, кому пришло в голову красться по освобожденному городу, словно вору.

Немного приложив усилий Виктор выломал полусгнившие доски, которые остались после последней битвы. Он едва уместился в небольшое окно, радуясь тому, что даже несмотря на высокий рост, вампир оставался довольно худощавым и юрким. Будь он такой же комплекции, как Кристиан, то непременно бы застрял. От этой мысли Виктор непроизвольно тихо хохотнул, представляя то, как его друг будет пытаться вылезти из небольшого окошка.

Стекол не было. Их давно постигла участь жертв огнестрельного оружия, и лишь небольшие островки угрожающе торчали из рам, желая воткнуться в плоть нерасторопного живого существа, который решиться пролезть через окно. Виктор не сразу их заметил, проткнув себе руку и тихо вскрикнув от боли, после чего внимательно оглядел проход, стараясь обойтись без большего урона. Вампир быстро выпрыгнул в окно и спокойно приземлился на землю. Лишь после этого он посмотрел наверх и удивился тому, как он ничего не сломал себе, прыгнув с высоты десяти-двенадцати метров. Виктор даже не подумал об опасности, ныряя вниз вслед за загадочной тенью. В голове машиниста промелькнула мысль о том, что он мог просто убиться.

Оглядевшись по сторонам, Виктор поспешил по узкой улочке в ту же сторону, в которую ушла странная тень. Виктор немного растерялся из-за того, что снизу все выглядело немного иначе, но быстро смог найти нужный путь. Он спокойно бежал на полной скорости по разбитой дороги до резкого поворота, за которым скрылся ссутулившийся силуэт. Лишь у самой отворотки на главную улицу Виктор перешел на быстрый шаг, тихий и осторожный, стараясь не издавать лишних звуков. Машинист быстро научился быть тихим и незаметным, то и дело покидая тайно город, дабы навестить своих покровителей из мегаполиса и доложить им о самочувствии и амнезии Кристиана, который, как выяснилось, лишь в пути к порогу Преисподней, имел тайны даже от своего единственного друга. Но на этот раз скрытность Виктора подвела.

Стоило светловолосому гостю завернуть за угол, как его тут же толкнули к ближайшей стене и пристали клинок к горлу. Вампир ощутил небольшую неприятную боль на оголенной коже от холодного и острого металла, когда увидел в ночи две пары кроваво-красных глаз. Он не сразу понял, что происходит, но голос из тени тут же прояснил ситуацию.

— Тебе не говорили, что подсматривать не хорошо? — спросил мужской голос. И Виктор тут же его узнал — нахальный генерал, чей мундир был испачкан в крови и пепле, давно высохших и перемешавшихся с пылью нескольких лет отсутствия какого-либо ухода за одеждой. Виктор, прежде боявшийся повернуться к обидчику и увидеть лицо того, кто угрожает его бессмертию, все же преодолел страх перед болью и взглянул на стоявшего слева от него солдата — низкорослая вампирша с такими же белесыми, как и у Виктора, волосами. Они волнами покрывали ее плечи. Худощавая особа, на вид хрупкая и миловидная, имела столько силы, что умудрялась держать машиниста одной рукой, пока вторая уверенно сжимала клинок у горла нежелательного свидетеля.

— А тебе не говорили, что гостей обижать как-то не по-хозяйски? — вопросом на вопрос ответил Виктор, не сводя глаз со своего возможного убийцы, словно обращаясь к ней. — Боже, ну что за моветон? — спросил он у притихших вампиров, прежде чем с силой оторваться от стены, прожигая стража пристальным взглядом. — Не надейся, что я поверю в то, что ты меня убьешь, — заявил он на этот раз девушке. — Если бы ты действительно этого хотела, я бы уже был мертв.

— А кто сказал, что желания нет, — сильнее порезав кожу машиниста, спросила девушка звонким голоском. Ее явно обратили подростком, но, исходя из ее физических возможностей, которые превосходили Виктора, сделано это было довольно давно. Возможно, даже еще раньше него, в одну из первых волн кровавого бунта.

— Желание — да, но не возможность, — слегка отступая в сторону с улыбкой заметил Виктор, про себя ругая свою дурную привычку заигрывать даже с теми, кто пытается его убить.

— Что ты тут забыл? — спросил у него генерал, продолжая стоять у противоположной стены, сложив руки на груди. Он выглядел уставшим и явно хотел спать. Его спина давно промокла от поледеневшей стены, на которую он опирался, но ему было лень даже встать ровно, не говоря уже о том, чтобы отойти от причины холода по всему и без того вечно остывшему телу. — Тебя вроде как отправили спать после переливания.

— У меня бессонница, — с натянутой улыбкой проговорил Виктор. — Видимо, режим сбился. И не только у меня, судя по всему. Ты то явно не прочь прилечь, зато твоя спутница, как я погляжу, прямо пестрит энергией. У вас тут что, тайное свидание? — неудачно пошутил вампир, после чего злосчастный клинок тут же воткнулся ему в плечо, слегка задев ключицу. Вампир вскрикнул от боли и неожиданности, ошарашено уставившись на ту, что только что его ранила.

— Не переживай, заживет, — едко заметила девушка преимущество быть вампиром.

— Это тебя не убьет, но ты ненадолго заткнешься, — в свою очередь заметил генерал, наконец подходя к гостю. — Иди обратно в свою спальню и забудь, что ты нас здесь видел. Это для твоего же блага, — посоветовал ему обросший лохматый мужчина, доставая откуда-то из кармана и закуривая старые сигареты.

— Где вы пропали? — неожиданно из-за другого поворота появилась еще одна стражница, испачканная в свежей крови, растрепанная и исцарапанная. — Он почти сбежал, а вы тут светские беседы ведете?! — возмутилась вампирша, заметив того, кого явно не должно было быть на улице в эту ночь. — Скорее, мы не справляемся! — крикнула девушка, после чего побежала в обратном направлении. Растерянно переглянувшись, стражник и генерал побежали в ту же сторону, оставив ничего не понимающего Виктора наедине со своими мыслями.

2

— Виктор пропал! — врываясь в комнату, где продолжались дискуссии на счет полученной из рукописи информации уже с участием Брони, заявил Кристиан. Он захотел проведать друга на случай, если он проснулся так же быстро, как и его смертный донор, и захочет поговорить о том, что им всем удалось узнать и заметить.

— В смысле? — не понял Винсент. — Он же не мог испариться?

— А может, он проголодался и пошел к доктору за новой порцией крови. Он ведь не знает, где ее еще можно взять, — предположил Рейнальдо.

— Вот только у него окно раскурочено и кровь на раме, — заметил Кристиан, озвучивая те улики, что заметил, и что указывали на побег его воспитанника. — Как бы наш Виктор не пошел в город искать что посвежее, — с опаской предположил бывший глава городской стражи, заставляя всех буквально вскочить со своих мест.

— Не наш, а твой, — аккуратно заметил Мигель, откладывая рукопись на столик, откуда ее тут же прихватила подошедшая Броня, не желая даже на секунду оставлять книгу без присмотра. — Он ведь твое кровавое дитя, а не наше. А ты все никак не можешь взять над ним контроль. Вот и распустил ребенка, — как бы в укор заметил древний, вспоминая о своих давних подозрениях о том, что именно Кристиан обратил своего верного друга, и никто иной.

— О чем ты? — не понял Кристиан. — Какая разница, разбаловал я его или нет. Сейчас важно то, что он в городе, где полно тех, кого бы он с радостью убил без всяких зазрений совести. И пока мы тут разглагольствуем, риск того, что мы найдем его возле иссушенного трупа, растет!

— Пошли спасать Виктора, — вставая со своего места велел всем Александр. — Если ему оказалось мало крови моей сестры, я заставлю его все до последней капли вернуть, — доставая скальпель и свой нож для резьбы по дереву пригрозил мужчина, подходя к Кристиану и заставляя его отступить. — Рей, твоя игрушка, — он протянул подростку хирургический предмет, от которого у Мигеля буквально текли слюни. Вампир все еще надеялся на то, что сможет как-нибудь незаметно выкрасть его у смертных, пока те спят. Но никто из них не почивал в одиночестве, предпочитая круглосуточно находиться в группе, словно стая перепуганных сурикатов.

3

Виктор не пожелал отступать. Его любопытство вновь взяло верх, как и всегда, когда дело касалось крови и убийств. Он буквально чувствовал смерть. Она давно поселилась в развалинах города, то и дело показываясь на глаза перед тем, как кого-то поцеловать на прощание. Весь город буквально вонял чьей-то гибелью, забиваясь впечатлительному и кровожадному гостю в ноздри все сильнее. Он хотел увидеть таинственную тень, от которой несло гибелью всего, что окажется рядом.

Немного постояв в одиночестве, Виктор отправился вслед за генералом и его солдатами. Верный путь ему подсказывали звуки возни и странные, нечленораздельные, чудовищные крики, приглушенные, но достаточно четкие, чтобы среди общего потока можно было услышать слово: «Госпожа». От этих воплей у вампира кровь стыла в жилах. Бесчеловечные, пугающие, они словно принадлежали дикому зверю, обезумевшему от убийств.

Лишь оказавшись на окраине города Виктор понял, в чем дело. Перед ним развернулась настоящая сцена охоты на дикого зверя. Четверо стражников наравне со своим генералом пытались с помощью веревок удержать на месте одно единственное существо, которое Виктор принял за вампира. То, связанное и пойманное в силки, кричало, извивалось, пытаясь если не порвать веревки, то заставить тех, кто их держит, потерять равновесие, тем самым дав ему фору. Но все пятеро продолжали тянуть веревки на себя, сжимая петли на монстре все сильнее.

Заметив Виктора, монстр рванул с еще большей силой, желая вкусить чужой крови. Машинист едва успел отскочить, споткнувшись и упав на землю, когда перед его лицом клацнули сгнившие остатки человеческих зубов. Приложив немного усилий генерал оттащил на себя чудовище, возвращая Виктору слабое чувство безопасности. Лишь после этого гость понял, что перед ним, как бы странно и невозможно это не звучало, был никто иной, как человек. Сильный, свирепый, сошедший с ума мужчина, которого едва сдерживали пять вампиров. Осознав всю опасность ситуации, Виктор осмотрелся по сторонам, желая понять, как можно помочь остальным обезоружить это чудовище, пока весь город не поднялся на уши, и не началась паника. Вампир заметил возле ног одного из стражей незадействованную веревку, которая предназначалась тому, кто не пришел на ночную охоту. И тут у Виктора в голове созрел идеальный план.

Машинист подскочил к полностью погруженной в мысли о сдерживании монстра девушке и, схватив веревку, начал быстро вязать узлы, как его когда-то учил Кристиан. Он давно не задействовал этот навык создания лассо, считая его бесполезным, но с третьей попытки у Виктора все же получился желаемый результат. К тому моменту монстр уже переключился на своих пленителей, желая вкусить крови одного из них, дабы утолить свою жажду в новых знаниях и силе. Теперь стражники были заняты тем, что перетягивали монстра на себя, когда тот рвался в противоположную сторону, чтобы спасти своих друзей, а потом и себя от неприятной болезненной смерти. Виктор же воспользовался тем, что монстр, повязанный по рукам, побежал в противоположную сторону. И пока стоявшая рядом вампирша изо всех сил потянула монстра на себя, он закинул петлю на шею монстру и тут же ее дернул. Послышался характерный хруст, и тело человекоподобного монстра обмякло и упало на землю.

— Что ты наделал? Ты его убил! — громко закричал на Виктора генерал, подскакивая к гостю и хватая его за грудки. — Ты хоть представляешь, насколько он важен?!

— Едва ли он важнее тех, кто живет в этом городе. Но вас было бы не жалко, — спокойно ответил вскипающему от гнева вампиру Виктор. — Впрочем, мы можем поинтересоваться у горожан. Едва ли им понравится то, что в городе обитает монстр, способный сократить численность населения до нуля, — заметил светловолосый наглец с ехидной улыбкой на лице, заставляя отступить своего оппонента. Тот резко оттолкнул Виктора, из-за чего он даже потерял равновесие, готовясь опозориться перед теми, кого только что спас, когда знакомые ему руки поймали его на полпути к самобичеванию.

— Что тут происходит? — спокойно спросил Мигель, оглядывая всех присутствующих пристальным взглядом. За его спиной появились остальные гости, ошарашено глядя на чудовище на земле, которое, несмотря на все еще сдавливающую горло петлю, продолжало дышать, хоть и находилось в какой-то полуобморочной дреме.

— Они охотились на эту тварь. Но кто это? — не мог понять Виктор, отчетливо различая среди прочего шума дикое сердцебиение живого, но так похожего на него, монстра.

Стражники молчали. Они то и дело поглядывали на своего генерала, чтобы тот взял ответственность на себя и рассказал всем причину их скрытности во время охоты. Тот же сам боялся открыть рот, дабы не сказать ничего лишнего и не подставить себя и своих людей. Ему уже доложили, что Мигель — один из древних вампиров, а Кристиан, что оказался смертным возлюбленным Манилы, пропал из ее виду достаточно давно, чтобы вызывать подозрения по поводу его долгожительства. Поэтому генерал молчал. Он думал, как объяснить имеющуюся ситуацию, при этом не подставив себя, и потому решил немного потянуть время, попытавшись перевести все темы разговора на блуждающих в ночи гостей, но его опередили.

— Это тот ученый, — вдруг заявил Рейнальдо. — Мигель, ты сказал, что при постоянном кормлении люди становятся похожими на своих хозяев. А что, если не только внешне? Он силен, как вампир, пытается всех покусать и больше похож на вампира, чем на человека, — заметил юноша, осторожно подходя ближе к монстру под пристальным взглядом перепуганных компаньонов.

— С чего ты взял, что он — человек? — спросил Александр, инстинктивно прикрывая собой напуганную до полусмерти Александру, голубые глаза которой стали необычайно огромными и яркими от зарождающихся в небольших океанах слез. — Он больше похож на ночной кошмар или монстра из жутких сказок.

— Ты разве не видишь? — удивился Рейнальдо, останавливаясь на полпути и оборачиваясь к мужчине. — Он же дышит, — на выдохе с неким благоговением заметил подросток, оглядывая остальных сияющим взглядом, полным понимания и облегчения. — Он дышит, потому что все еще человек. Он наш ответ на все вопросы! Их нужно лишь правильно задавать.

— Как? Его не приручить, не усмирить, не сдержать, — наконец тихо заговорил генерал, мирясь с мыслью о том, что он окончательно потерял сноровку, а его солдаты все же не всесильны. — Мы кормили его кровью Манилы. Она хотела его приручить, но все безрезультатно. Мы пытались его убить, но он невероятно живуч. Этот монстр думает лишь о том, кто привел его до такого состояния. И силы от голода у него не убавляется.

— Он ведь всего лишь человек. Он все еще стремиться к своей госпоже, но он понятия не имеет о том, насколько их власть влияет на нее. Он чувствует, как ему плохо без нее и верит, что он ей нужен. На этом и сыграем, — ответил ему Рейнальдо. — Он жив, но без сознания. Думаю, он будет готов на все, лишь бы его госпожа не страдала. Страдает он, страдает она. Не морально, но физически. Пара переломов и он все нам расскажет. Не из-за страха за себя, но из-за переживаний за нее.

Предложенный подростком способ допроса показался всем немного жестоким и ненадежным. Рейнальдо предлагал истязать не только тело, но и разум, который и без того у несчастного был сильно извращен. Лишь Мигель согласно закивал головой, медленно, едва заметно, словно в трансе, не веря в то, что такой изощренный способ пытки пришел в голову кому-то еще кроме него. Остальные чувствовали сомнения, но те пропали почти сразу, когда предложенный вариант пытки поддержали и стоявшие все это время в тишине стражи разрушенного северного города.

— Можно попробовать. Хуже ему уже не будет. Мы этого монстра уже чем только не пытали, все заживает, — пожал плечами генерал, вспоминая те жуткие процедуры, на которые обрекали пленного его солдаты. Лишь с появлением безумца мужчина узнал, насколько опасны все его подчиненные, когда они раздражены. Прежде им всегда удавалось выместить свой гнев во время долгих ночей, но после захвата города им едва ли удавалось хотя бы изредка выходить из крепости и убивать захватчиков, подстраивая все под самоубийство и несчастный случай.

Поднимать и нести монстра на руках побоялся даже Мигель. Он прекрасно знал, на что способен перекормленный прислужник. Древнему несколько раз приходилось устранять слишком буйных слуг своего старого друга, которому нравилось подчинять себе смертных и мучать их, причинять им боль и наблюдать за этим с улыбкой на лице. Именно он и предупредил всех остальных в том, что монстра лучше продолжать держать на расстоянии, и при этом не выпускать его из виду. Кристиан и Мигель с парой отважных стражников поволокли монстра за веревки, пока остальные шли за телом, стараясь не приближаться к нему без надобности. Все были напуганы и смущены столь странным существом.

Кристиан то и дело дергал за петлю на шее пленника, чтобы вновь сломать ему шею. Она очень быстро срасталась, обозначая скорое пробуждение монстра характерным щелчком, когда позвонки резко вставали на место, скрежеща местами сочленения друг о друга. Он очень боялся, что монстр привыкнет к таким травмам, и когда перелом вновь срастется, Кристиан просто не успеет нанести новую травму, и кто-нибудь пострадает. Мигель видел это, как и то, сколько бывший глава городской стражи прикладывает сил при каждом резком рывке, рискуя травмироваться сам.

— Этот парень, он ведь не намерен обращаться, да? — спросила у гостей стражница, пыхтя от тяжести своей ноши, которая весила слишком много для худощавого мужчины ростом чуть ниже среднего. Даже впятером вампиры при наличии среди запряженных могущественного древнего не могли похвастаться хотя бы мнимой легкостью своего опасного дела.

— Да. Он, как и его пример для подражания, ни за что не станет вампиром, — не без досады ответил Мигель, стараясь сохранить ровность голоса. — А что?

— Если его не обратить, то в скором времени он может умереть. Север жесток к тем, кто не переносит холод, — сквозь зубы ответила другая из стражниц, такая же низкорослая, что и ее миловидная подруга, но куда более сильная и смелая. Именно она была наиболее успешна в сдерживании монстра когда тому хотелось полакомиться своими пленителями.

— Да, жаль будет парнишку. Такой потенциал, — согласилась ее подруга, перехватывая веревку, когда та стерла ей ладони до крови. Вампирша хотела уменьшить боль и найти наилучший способ волочить монстра, когда ей на помощь пришел Виктор. Он вместе с двумя другими стражниками посчитал, что толпой им будет легче вернуть беглеца в его покои куда быстрее. Горожане и так были настороже из-за долгого присутствия в городе врагов, и появление того, что они не могли объяснить, лишь все усугубит.

— Да, он безусловно красив и юн. Но он абсолютно не желает этого признавать, — заметил Мигель, оборачиваясь назад, где все шли в полной тишине, не сводя глаз с бездвижного связанного тела, которому то и дело ломали шею, вызывая неприятное эхо в ушах и дрожь во всем теле.

— Странно, конечно, что он не видит своих внешних преимуществ, но я говорила не об этом, — поправила собеседника та самая особа, что ранила Виктора накануне. — Я про его ум и жестокость. Он быстро сообразил, как заставить это существо заговорить. Он же понял, кто перед ним. Хотя я понятия не имею, за кого он принял этого монстра, но вы его сразу поняли. Это очевидно. А способ его допроса — это просто удивительно. Даже мы не догадались до такого, хотя умом не обделены, — заметила девушка, немного приободрившись от подоспевшей помощи.

4

Подземелье наводило страх на всех, кто в нем оказывался. Темное, сырое, дурно пахнущее место, в котором царило неприятное эхо и множество странных и страшных звуков, от которых в воображении непременно возникали ужасающие картины, полные монстров, убийц и маньяков. Но даже это место не могло стоять ни в каком сравнении с тем, что представляла из себя местная тюрьма. В ней очень часто погибали от холода и заражения крови, если была хоть малейшая царапина на теле несчастного пленника. Примечательно, но в тюрьме кормили лучше, чем могла себе позволить половина местного населения. Но даже это не спасало от смерти тех, кто нарушил достаточно правил города, чтобы надолго оставаться в этом месте.

Именно в этой тюрьме и выросла Броня. Она много раз попадала в неприятные ситуации, из-за чего большую часть своего присутствия в городе она проводила в своей личной клетке, куда более чистой и уютной, чем остальные. Охрана старалась поддерживать в этой камере порядок, когда девушка не отправлялась в тюрьму, и в нее никого, кроме Брони, не сажали, даже когда тюрьма была переполнена. Северянка была первой и единственной, что пережила пять сотен сроков, не заболев от холода и не умерев от заражения, даже когда у девушки были заметные и неприятные травмы.

Однако теперь тюрьма пустовала. Когда городу уже была предсказана смерть, Манила велела выпустить всех и завалить главный вход в полуподземное помещение, в котором не было ни окон, ни типичных стен. Только дверь выдавала наличие тюрьмы под небольшим холмом, и ту завалили, обрушив каменный выступ над дверью. Но в городе была еще она тюрьма, тайная. О ней никто не знал, из нее никто не выходил на свободу, но в ней всегда кто-то сидел и порой умирал не без помощи тех немногих тюремщиков, которым хватало смелости и хладнокровия следить за порядком в небольшом рукотворном Аду.

Оттуда и сбежал тот самый монстр, за поимкой которого гости и застали местную стражу. Он выломал дверь, стерев штыри, на которых висели петли двери, занимаясь этим методично дневно и ночевно на протяжении нескольких лет. Прислужник всегда вызывал к себе вопросы, но продолжал содержаться в тюрьме среди самых опасных преступников, хотя никто не знал, что именно натворил уродливый безумец.

5

— Что это за место? — спросила Броня, оглядывая незнакомое ей подземелье немного помутненным от усталости и болезни взглядом. Перед ней и ее друзьями предстало небольшое помещение, не похожее на обычную тюрьму. Ближе к выходу было несколько обычных дверей, маленькая кухня, небольшой обеденный стол и пара стеллажей с книгами, среди которых Винсент узнал пару сотен экземпляров той запретной литературы, которой он в последнее время увлекался.

— Это тюрьма особого назначения, — ответил ей генерал. — Здесь обитают потерянные души, опасные даже для самих себя — убийцы, маньяки, монстры.

— А вас сюда за что определили? — спросил Мигель насмешливым тоном.

— Много убивали, — коротко бросил ему генерал. — Юлиан, Даа, подготовьте нашему другу новую камеру. И надо посмотреть, что он успел сделать с прежней. Парни, все живы? — громко заговорил вампир, обращаясь куда-то вглубь помещения, где, как показалось изначально, не было никого.

— А что с нами станет? — ответил вопросом на вопрос грубый хриплый голос. — Убежать нам не судьба, да и к чему нам это? Вы нашли моего соседа? — спросил голос, после чего небольшое окно в железной двери открылось и из глубины камеры на гостей посмотрело два кроваво-красных глаза. — Вы привели нам новых друзей?

— Нет, Севир. Они не будут с тобой дружить. Они не сделали ничего такого, чтобы поселиться здесь, — монотонно ответил ему генерал, устало усаживаясь на стул, пока его стражи, вновь сломав шею пленнику, быстро подхватили его под руки и затащили в пустую камеру напротив той, у которой лежала огромная массивная дверь.

— Ох, а я вижу среди них знакомое лицо. Броня, ты ли это? Ты выросла и похорошела. Ты не помнишь меня? Я пытался убить тебя лет десять назад. Тогда ты сбежала, сломав мне обе руки, — человек в камере зловеще засмеялся. — Я не удивлен, что ты выжила. Ты не могла умереть. Но ты выглядишь немного нездоровой. Ты больна? — продолжал общаться с девушкой вампир, заставляя ту усомниться в своей адекватности. Она даже начала думать, что у неё галлюцинации.

— Я уже поправляюсь, — неожиданно для всех ответила ему Броня. — Как твои руки? Они должны были срастись нормально. Я не умела ломать кости тогда, — честно призналась девушка, проходя вглубь небольшой тюрьмы и вставая напротив камеры с веселым пленником. Она вспомнила того единственного вампира, что напугал ее настолько, что девушка сбежала в ужасе и попросила помощи у стражей, рассказав о странном мужчине.

— Да. Я быстро оклемался, хоть и оказался в этой тюрьме почти сразу. Это ты рассказала обо мне? — спросили любопытные глаза у девушки. — Не подумай, я не злюсь на тебя и не виню в том, что я навечно заперт здесь. Я даже рад. Я не мог остановиться, хоть и хотел. Да и пережить здесь падение города у меня было больше шансов, нежели там, на свободе. Кто бы мог подумать… Я сотню лет убивал тайком гостей города, мужчин, женщин… А одолел меня ребенок, милая безобидная девочка, такая слабая на вид. Я был так впечатлен, что постоянно спрашивал о тебе, но мне мало что рассказывали. Мне лишь говорили, что ты в очередной раз вернулась в свою камеру. Неужели ты не сделала ничего, за что тебя могли бы посадить сюда? — лукаво спросил заключенный в конце своего монолога, полного облегчения от раскрытия его тайны и досады за потерянную возможность видеть удивительного ребенка почаще.

— Я много что натворила, но меня не поймали, — честно призналась Броня. — А ты бы хотел, чтобы меня посадили? — озвучила девушка вопрос, который вызвал в ней подозрения.

— Нет, что ты! — искренне удивился вампир таким выводам стоявшей перед ним старой знакомой. — Я вовсе не желаю этого. Но мне здесь порой так скучно. Мои соседи малообщительны и скучны. Мы знаем друг о друге уже все. Мы часто болтаем о прошлом до нашего заключения, но оно рано или поздно должно было кончиться, и теперь нам не о чем болтать. Разве что о неровностях стен в наших камерах, — не без печали заметил вампир. — Но ты — другое дело. В твоей короткой жизни было столько событий! Скажи, где ты была все это время? Будь ты в городе, уже бы давно отправилась сюда за неимением иного изолятора для преступников. Так что, ты путешествовала? Ты видела Исландию — ту прекрасную страну с бескрайними степями? — неожиданно спросил вампир, вызывая у девушки затруднение в ответе. Она впервые слышала столь странное слово. Зато Мигелю оно было знакомо, поэтому он подошел ближе к камере, почти вплотную к двери, чтобы увидеть того, кто был обречен коротать вечность в одиночной камере.

6

Исландия — прекрасное и удивительное место. Северная страна с горными массивами и бескрайними просторами плавных волн зеленый полей. Мигель прибыл в эту страну случайно, покоряя новые для себя миры на торговых кораблях, на которых часто недосчитывались матросов к концу путешествия. Но в то далекое время, когда мир вновь перестраивался под новый лад, это мало кого интересовало. В то время Мигель еще не считался древним. Он был юным и несдержанным вампиром, который только начал познавать свою новую натуру и еще не разочаровался в себе подобных. Тогда он еще только начал понимать насколько велик мир и хотел увидеть все глазами ночной твари, которой сам себя считал. Тогда-то его и занесло в Исландию в конце девятнадцатого века, когда он устал от почти пятидесяти лет путешествия по всему миру. Мигель бежал из Франции, дабы не стать жертвой нового правителя, которому трон достался благодаря революции. Мигель был из семьи тех, кто поддерживал прежнего короля Франции Карла Х. Его семейство даже могло похвалиться дружбой со старым королем, но мало кто знал, что причиной тому стало обращение наследника приближенных короля. Карл был без ума от новых способностей посредственного до этого мужчины. Мигель так и не успел стать отцом или мужем, но смог покорить своей харизмой и потенциальной возможностью подарить старому королю вечную жизнь.

Однако, когда в народе начались волнения, и стало понятно, что свержения не избежать, Мигель покинул Францию, притворившись обычной работягой, желавшим стать частью команды торгового судна. Он, уставший, голодный, испачканный и оборванный, после долгого бега предстал перед капитаном и сразу впечатлил его своим потенциалом и желанием узнать что-то новое в своей рутинной жизни. Именно с этого момента началось его долгое путешествие. Мигель менял корабли, команды, пункты назначения, но всегда был неизменен лишь в одном — он продолжал искать тихое и безопасное место, чтобы больше не бежать и не бояться. И этим местом спустя почти полвека стал небольшой городок, окруженный горами, но имеющий связь с соседними поселениями и, самое главное, большой водой. Мигель стал одним из первых моряков, что поселились в Сейдисфьордюр, притворившись норвежцем, воспользовавшись своим знанием их языка. Он жил среди людей, которые знали его, как пьянчугу, что отсыпается днем и гуляет по ночам, веселя и будоража тех, кто забредал в его любимую забегаловку. Днем Мигель прятался в подвале своего небольшого домика, а ночью охотился на многочисленных гостей города и жителей далеких исландских городов, где его никто не знал.

Беженец из Франции обожал этот удивительный северный край. Не потому, что он своей зимой и холодом отчасти напоминал его далекую родину, а потому, что эта страна совмещала в себе все то, что казалось просто удивительным. Множество островов, людей, традиций и обычаев. Вампир, заполучивший в то время звание уже опытного сына ночи и познавший свою силу, прожил в Исландии почти до самой революции, пока вампиры не уничтожили все. Но иногда он все же покидал это небольшое государство и натыкался на себе подобных, иногда он прогонял слишком наглых кровососов из Исландии, иногда даже их убивал, дабы обезопасить свое существование, беспокоясь за свою жизнь и будущее.

7

— А я тебя знаю, — медленно протянул пленник, рассмотрев в тусклом свете ламп коридора вампира перед собой. — Ты старый знакомый из далекого прошлого. Ты реален, или я сошел с ума? — вдруг растерянно спросил заключенный, отступая от двери и наконец показывая все свое лицо полностью. И Мигель его узнал. Растрепанный, грязный вампир в обносках. Он попался однажды Мигелю на глаза вблизи Рейкьявика, еще молодой и неопытный. Мигель поймал наглеца, когда тот начал угрожать безопасности местных вампиров своим неконтролируемым голодом. К тому моменту мир был развит достаточно, чтобы найти убийцу, но в то же время люди были довольно наивны и внушаемы, чтобы поверить в существование вампиров и предпринять меры.

— Я и в самом деле стою перед тобой, но это не значит, что ты сохранил разум, — тихо ответил ему Мигель, с жалостью глядя на знакомое лицо.

— Хах, ты, как и прежде, говоришь жуткую правду, — с радостной ухмылкой заметил заключенный, усаживаясь на жесткую металлическую койку напротив двери.

— А ты до сих пор не контролируешь свой голод. У каждого свои привычки, — ответил ему все с тем же спокойствием древний, удивляя присутствующих своими словами. — Не думал, что ты так любил Исландию. Ты с большим удовольствием покинул ее, как только представилась возможность.

— У меня не было выбора. Ты четко дал мне понять, что даже если я научусь себя контролировать, местные вампиры меня видеть не пожелают. Я мог бы настоять, но в этом случае я бы не дожил и до рассвета, — пожал плечами растерянный незнакомец, превратившись из веселого безумца в печального изгнанника за долю секунды.

— Вы знакомы? — спросила одна из стражниц, замирая посреди небольшой комнатки охраны с кружкой чего-то горячего в руках. Эта жидкость приятно пахла и вызывала у смертных легкое чувство голода, порождая интерес и зависть.

— И почему я не удивлен, — выпучив глаза от недовольства заметил Александр, отворачиваясь от древнего и подходя к небольшой кухне. — Что ты такого тут заварила, что теперь на все помещение воняет? Я тоже хочу это попробовать, если это не что-то мерзкое и противное, — заявил мужчина, с любопытством разглядывая посуду.

— Это кофе. Уже полночь, а значит пора завтракать, — ответила ему та самая стражница. — Народ, пора просыпаться! Завтрак готов! — громко прокричала девушка, вызывая странное копошение в запертых камерах. Кто-то ворчал, кто-то устало вздыхал, кто-то желал всем доброго утра, кто-то просто посылал свою стражу и переворачивался на другой бок. Но вся тюрьма ожила.

— Не знал, что вампиры могут пить кофе, — не без удивления заметил Рейнальдо, вспоминая вкус далекого прошлого, когда он мог еще похвастаться постоянной крышей над головой в том борделе, где работала его мать.

— Мы и не можем. Это для вас, — ответила стражница, протягивая кружку Александре. — Вы все легко одеты, а на улице не лето. Нам вот только больных в лазарете не хватало. Там и так мест нет после войны. А вы только время у доктора отнимите. Шафи и без того едва на ногах стоит, — не без недовольства заметила девушка, замечая, как Александру лихорадит от переохлаждения, которое она до сих пор испытывала.

— Но ты же сказала, что время завтрака, — не понимал Рейнальдо, но потом ему на глаза попалась другая стражница, в руках которой он заметил несколько пакетов с кровью, каждый из которых она клала на полочку в двери, которая закрывалась с одной стороны и открывалась в другой, позволяя местным жильцам заполучить питательную жидкость, продлевающую их мучения и заключение.

— Откуда у вас кофе? Этот продукт исчез с рынка лет пятьдесят назад, — удивился увиденному Винсент, аккуратно забирая у своей внучки кружку, но лишь для того, чтобы сделать один небольшой глоток давно забытого им напитка, который теперь едва ли имел для него хоть какой-то вкус.

— А в борделе моей матери его часто подавали по утрам, — с небывалой легкостью заметил Рейнальдо, усаживаясь за стол в ожидании своей порции бодрящего напитка. — У старого хозяина были подпольные связи с нелегальными торговцами. Они бесплатно пользовались шлюхами за подобный товар. Один из них скорее всего мой отец.

— Да, у нас тоже есть свои связи. В нашем городе полно никому ненужного барахла, пропажу которого никто не заметит. Ну, знаете, богачи из далеких земель готовы привезти все, что угодно, лишь бы заполучить хотя бы одну монетку прошлой эпохи, — с лукавой улыбкой заметила вампирша с длинными русыми волосами, что расходились в стороны непослушными беспорядочными волнами. Но она тут же замолчала, когда заметила недовольный взгляд генерала, которому не нравилась странная откровенность подчиненных, что обычно старались молчать.

— Из далеких земель? — удивилась Броня услышанному словосочетанию. Так никого не называли на Севере прежде, и потому она сразу же подметила эту странность, вызывая нервозность у всей стражи.

— Вы так называете жителей мегаполисов или столицы? — решил уточнить Рейнальдо, заметив смятение своей подруги и сделав соответствующие выводы. — Не знал, что для вас это столь далекие земли, — с растерянной улыбкой заметил подросток, поглядывая на Броню, настороженность которой росла с каждой секундой.

— У нас их называли всегда горожанами. Иного определения не существовало, — ответила за северян Броня, напряженно глядя на тех, кого знала едва ли не с рождения. — Что вы называете далекими землями? — потребовала она ответа.

— Я всегда говорила, что ты слишком много болтаешь, — слегка ударив подругу по спине заметила более нежная и милая стражница, от которой буквально веяло той же энергетикой, что и от Александры — легкой и светлой, но в то же время обладающей тайной тьмой, пробуждение которой означало бы смерть тех, кто послужил бы тому причиной. Именно это и напугало разбиравшегося в людях Винсента: в вампирше уже разрасталась тьма.

— А что такого? Они ведь знают, кто этот псих. Что, если они поймут его бред? Мы столько лет с ним мучаемся, пытаясь хоть что-то узнать. Манила нас вздернет, если узнает что мы тут с ним вытворяем, — тихо, но недостаточно, чтобы никто, кроме ее подруги, не услышал ее слов, попыталась оправдаться болтливая стражница, стараясь выглядеть как можно более невинно и добро.

— Так кто такие эти люди, которым вы продаете реликвии за кофе? — спросил Мигель, окончательно запутавшись в услышанном. — Только не говорите, что вы общаетесь с островами. Они ни за что бы…

— Еще как за что, — перебил его смятение генерал. — Острова владеют водным пространством, совершенно не опасаясь конкурентов. У них есть корабли на любой вкус и порой они торгуют с некоторыми городками. Манила об этом не знает. Для нее это просто беженцы, но мы быстро научились их определять. Забирали их к себе в тюрьму, обменивались и утром они незаметно покидали город. Правда, их уже давно не было. Но как только они узнают о падении армии диких, снова заявятся к нам, — уверенно заявил вампир, питая надежды на возвращение прежних времен.

— А они смогут забрать пару путников, если что? — поинтересовалась аккуратно Броня.

— Они не лезут в наши государственные дела. Мы никогда не спрашивали, забирали они кого-то из местных или нет, но если они придут, у них можно будет поинтересоваться. А что? — спокойно ответил генерал, после чего задумался над тем, что именно хочет от островитян девушка.

— Нам нужно будет поговорить с вашим монстром. И в зависимости от того, что мы от него узнаем, сами поймем, что именно нам нужно, — только и выдохнула уставшая Броня, на лице которой все еще отражались следы чужого безумия и множества тайн, что существовали на исписанных листках старой рукописи.

— Кто-то слишком много узнал о мире, в котором существует, — загадочно пропел болтливый пленник, с аппетитом почмокивая остатками крови, которую он очень быстро выпил. — Вам следует бежать прочь, пока ведущие в этой игре не поймали вас. Бегите, бегите прочь. Но не надейтесь, что острова спасут вас. Они вас погубят…

Глава 23. Великая ложь доброй души

1

Выжившие горожане становились все смелее. Прошла уже не одна неделя с того дня, когда о них узнал загадочный монстр с доброй душой. И все это время мародеры то и дело приносили выжившим припасы и старательно оберегали их от внешних опасностей. Дикари обходили разрушенный город стороной, опасаясь попасть в лапы к каннибалам, которыми разбойники никогда не были. Вампиры не хотели проверять истину слухов, а тех несчастных, кто пытался испытать удачу, стоявшие на стенах часовые быстро приговаривали к смерти тратой боеприпасов и заманиванием вампиров в заранее подготовленные ловушки.

Клара и ее подопечные быстро перестали бояться захватчиков города. Те в большинстве своем проявляли искреннее дружелюбие и любопытство, а немногие, которые недолюбливали выживших и то, что им сохранили жизнь, до ужаса боялись и своего командира, и загадочную и бесстрашную Клару, которая совершенно не переживала за значение и последствия своих колких и порой грубых слов, брошенных тем, кто казался ей неприятным.

Местные жители уже не сидели в подземелье, опасаясь захватчиков. Теперь в их распоряжении был весь отель. Иногда стражников, стерегущих их покой, Клара приглашала к общему столу, но чаще всего она просто выносила свою стряпню мужчинам прямо на улицу, поскольку не каждый был готов рисковать нарушать приказ командира о постоянном наблюдении за выжившими подростками под влиянием воинственной бабульки.

2

— Клара, как ты думаешь, нам позволять прогуляться? — вдруг спросил у женщины за обеденным столом один из самых младших спасенных.

— Ты хочешь погулять? — спросила у мальчика немного удивленная Клара. Она привыкла к тому, что дети до ужаса бояться захватчиков города, в то время как более старшие ребята могли спокойно хамить и ругаться с теми по любому поводу. Старушка посмотрела на ребенка и заметила в нем страх и неуверенность, но в то же время любопытство и четкое желание покинуть хоть и просторную, но все же тюрьму.

— Я хочу сходить домой и взять игрушки, если они уцелели, — тихо ответил ребенок, опустив голову и уставившись на пол. В глазах предательски заблестели слезы. Мальчик понимал, что его дом, как и дома тех, кто жил в западной части города, скорее всего сгорел в пожаре последней ночи жизни города, но он все еще надеялся найти на пепелище хоть что-то из своей прежней жизни, которую уже никогда не вернуть.

— Боюсь, я не так много рассказала тому монстру о нашем странном Кристиане, чтобы нам позволяли гулять без присмотра, — подзывая мальчика к себе и приобнимая того за плечи не без сожаления заметила Клара, после чего она вспомнила об одном забытом и тайном даже для ее внуков месте: — Но если тебе надоело сидеть дома, то попроси ребят поиграть с тобой на балконе или во дворике на заднем дворе. В полдень там очень светло и приятно. Я давно там не была. Наверняка все заросло и забылось, но когда-то там была детская площадка. Думаю, самое время навести там порядок, — с улыбкой заявила женщина, заметив озарение на лице ребенка при упоминании детской площадки и небольшого тайного дворика, где никто за ними следить не будет.

Клара собрала всех, кто был свободен от рутинной, но приятной для всех работы — наведение порядка в самом отеле, отчасти пострадавшем от разгромления и обстрела всего города. Женщина не сразу вспомнила дорогу к тому месту, где часто проводила время в детстве. Но через минут десять она нашла старую рассохшуюся деревянную дверь, которую заколотил ее отец после того, как на той самой детской площадке упал и сильно расшиб себе голову ее незадачливый старший брат, который умер через десять лет в драке с вампирами, будучи пьяным до полусмерти.

Более сильные подростки быстро выломали дверь, впуская свежий, немного непривычный воздух в широкий коридор, который, как прежде всем казалось, вел в никуда, но теперь он выходил в небольшой дворик, не больше главной столовой отеля, но достаточный, чтобы все дети могли спокойно там играть и веселиться. Всюду виднелись заросшие сорняками качели и карусели, старые и заржавевшие, но все еще способные функционировать после небольшого ремонта.

Однако перед этим Клара велела всем избавиться от зарослей сухой и свежей травы и пересадить в едва заметные клумбы те многочисленные цветы, что стояли по всему отелю, пережив захват города. Дети были просто в восторге. Они давно не имели дела с чем-то подобным. Некоторые из спасенных подростков и вовсе никогда не касались земли, занимаясь тем, что помогали родителям на их работе или старались выжить, воруя у гостей города и грабя чужие дома, старательно избегая встреч с городскими вампирами и похотливыми беглецами, которым часто было плевать на всех, кто перед ними.

— А если они узнают о нашем садике? — обеспокоенно спросил у Клары одна из девушек — самая старшая из тех, кому повезло заметить владелицу отеля в том самом подземелье. — Они разрешат нам здесь находиться? Тот упырь не станет на нас злиться из-за того, что мы не рассказали ему об этом месте?

— Его не должно волновать то, чем мы тут занимаемся. Он же разрешил нам занимать весь отель, а внутренний двор тоже является его частью, так что пускай идет к черту со своими недовольствами, — самодовольно бросила старушка. — Это мой дом, и только мне решать, куда нам всем заходить, а куда не стоит.

— Я немного прочла ту книгу, на обложке которой было изображено существо, похожее на этого странного командира, — решилась рассказать о своем проступке девушка. — Я нашла книгу в комнате Винсента. Знаю, заходить не стоило, но я хотела найти побольше одеял и игрушек для детей. Упыри и в самом деле такие жестокие? Этот мужчина, с которым ты общаешься, не похож на того, кто кидается на всех подряд и убивает людей без разбора. У него есть душа, хоть в книге пишется иначе.

— Да. Я тоже заметила эту странность. Он выглядит, как монстр, но его сердце больше, чем у большинства тех, кто пытается выглядеть святым. Это немного пугает. Но, чем больше я его узнаю, тем больше понимаю причину, по которой он до сих пор не сдался, почему он все еще сохраняет в себе человечность, хоть это и не легко, — стоя в проходе и наблюдая за играми детей, которые то и дело швыряли друг в друга вырванные с корнем, огромные для них сорняки.

— Кристиан, — поняла девушка, внимательно разглядывая переменчивые эмоции на морщинистом лице строгой воспитательницы. — Поэтому он спрашивает о нем. Этот упырь понимает, что без Кристиана ему не справиться со своим недугом? — решила уточнить девушка, привлекая на себя удивленный взгляд Клары. — Он считает, что проклят, а не обращен, так? — наконец спросила она, в очередной раз подтверждая свой статус «самой умной девушки местных борделей».

— Да, милая моя, это так. Он не говорил это прямо, но не раз давал это понять своими умозаключениями и вопросами, — подтвердила догадки девушки пожилая дама, удивляясь тому, как ребенок, совершенно не зная, о чем Клара беседует со странным незнакомцем, смогла разгадать загадку монстра. — Но я сомневаюсь, что это и в самом деле так. Скорее всего он сам себя в этом убедил, чтобы окончательно не потерять себя. И Кристиан, как самый потерянный и дальний из его друзей стал его якорем в море безумия. Скажи я ему, что Кристиан мертв, мы бы стали первыми жертвами его зверства. А если бы выяснилось, что у Кристиана есть смертные потомки, а он сам давно погиб, упырь бы покинул город и отправился бы на поиски призрачной надежды.

— Может, стоило ему соврать? Сказали бы, что потомки Кристиана давно покинули город, и он бы ушел, — предположила девушка, сожалея отчасти о том, что Клара не сообразила выпроводить мародеров из разрушенного города. — Нам бы не пришлось ждать их подачек и бояться того, что кто-то из его стражи нас пристрелит, если мы выглянем в окно, — с досадой подметила девушка, вспоминая, как младшие с опаской обходили окна в первое время, страшась услышать очередной выстрел.

— Он мог бы заметить ложь в моих словах, и тогда вы бы пострадали. Он бы не убил меня, поскольку я многое знаю о Кристиане, но вас он мог не пощадить. К тому же, зачем нам добровольно избавляться от охраны? — лукаво спросила старушка, вновь посмотрев на озадаченную собеседницу. — Они спасают нас каждую ночь от тех, кто чует нашу кровь. Без них мы бы так и ночевали в подземелье, просыпаясь от каждого шороха и встречая каждый закат, как последний.

— Ты знала, что они останутся и будут нас охранять? — не без удивления спросила девушка, во все глаза уставившись на хозяйку отеля, что теперь стал для нее домом.

— Я многое слышала из тех переговоров, что вели между собой эти разбойники, проходя мимо нашего окна. Они устали блуждать по миру в поисках призрачной надежды самого сильного и пугающего среди их компании. Не сложно было догадаться, как именно стоит манипулировать этими ребятами, чтобы заполучить их боевую мощь, — с загадочной улыбкой ответила Клара. — Ребята не деритесь, а не то запру дверь! — громко велела детям старушка, заметив начавшуюся заварушку среди младших ребят. Услышав ее слова, мальчишки вернулись к делу, то и дело гримасничая друг другу от обиды.

3

Мародеры все больше обживали захваченный и полуразрушенный город. Они восстанавливали дома, избавлялись от следов резни и начинали жить, все больше напоминая обычных людей. Кто-то был этому рад, кому-то показалось это слишком обнадеживающим и пустым. Многие были уверены, что в скором времени они продолжат свой кровавый путь, а попытка притвориться обычными людьми приведет к упадку боевого духа и большой вероятности проиграть очередной бой. Были также и те, кто продолжал негодовать от того, что их команда продолжала оставаться в городе, в котором почти все уже были мертвы. Некоторые, особенно храбрые, вслух высказывали свое мнение о том, что они слишком милостивы к выжившим, которые с каждым днем становились все наглее и смелее в своем поведении и общении с захватчиками мира.

Но никто не пытался противодействовать командиру, который все чаще приходил в отель за новыми историями о своем старом друге, которого все меньше узнавал. Ему рассказывали о холодном, грубом и равнодушном вампире-убийце, который не испытывал и капли жалости к тем, кто бежал от рассвета. Его Кристиан был иным. Он не отличался особой добротой или милым общением с людьми, но жестокость и ненависть ему были не свойственны.

Но некоторые поступки позволяли надежде монстра побороть возникающие сомнения. То, как он общался с интересным для него и загадочным Винсентом, как Кристиан читал запрещенную литературу, желая узнать прошлую эпоху и культуру мира, которого уже давно нет. Именно поэтому командир продолжал внимательно слушать долгие и интересные рассказы старушки, которая выросла на глазах у этого странного вампира.

4

— Командир, я много раз слышал, как люди негодуют, — попытался предупредить своего главнокомандующего один из солдат. — Они не могут понять, в чем причина твоей милости к ним. Кто-то хочет уйти, некоторые желают устроить переворот, убить тебя и застрелить всех выживших горожан, — передал слухи, разносящиеся по всей небольшой армии юноша, понимающий, что переворот и борьба за власть не принесет их команде никакой пользы.

— Ты думаешь, у них хватит сил и смелости убить меня? — спросил мужчина, по привычке поправляя ткань на своей голове, которую быстро накинул на себя, когда к нему в дом ворвался взбудораженный парнишка.

— Нет. Едва ли. Все мы догадываемся, что ты за существо. Мы молчим, потому что боимся и уважаем тебя. Но что, если они вытащат тебя на свет или обезглавят…

— Сил им не хватит. Я не вампир, если вы об этом. Я то, что люди давно забыли и потеряли в многочисленных историях и легендах. И я намного хуже тех, на кого мы охотимся. Если начнется бунт, я его подавлю. Но раз уж ты так переживаешь, пусти слух, что я намерен остаться в этом городе до следующей весны как минимум. Те, кто не согласен, может продолжить путь самостоятельно. Я нашел то, что искал все это время, как и те, кто был до меня. Мне больше не нужно грабить города и уничтожать живых и мертвых. Да и местные жители останутся целыми и невредимыми.

— Ох, какой же шум поднимется от этих слов, — обеспокоенно выдохнул юноша, поворачиваясь к выходу. — Вы уверены, что готовы к последствиям? — напоследок спросил он у командира.

— Нет, конечно. Но сколько можно от них бежать, — только и выдал мужчина, продолжая разглядывать старые портреты на обшарпанных стенах старого, почти разрушившегося по воле времени дома. Бросив взгляд на странного командира, юноша ушел прочь, оставив монстра наедине со своими мыслями.

5

— Вы слышали новости?! — в отель с громким криком вбежал один из вооруженных стражей, немного пугая новоиспеченных книголюбов, которые рыскали по всем комнатам и коридорам в поисках новой интересной истории из прошлых веков, не опасаясь наказания за нарушение уже давно недействующего в мертвом городе закона.

— Ну и что ты орешь? — громко спросила у гостя вышедшая на шум Клара, швыряя в него кухонным полотенцем, которым до этого вытирала руки. — Весь дом на уши поднял. И сколько раз мне вам повторять, чтобы в мой дом с оружием входить не смели, — грозно велела старушка, уперев руки в бока и грозно посмотрев на уже опомнившегося мужчину средних лет, такого же лысого, как и Винсент, но куда более ниже его ростом и крепкого телосложением.

— Ох, прошу прощения, мадам, — тут же тихо извинился мужчина, возвращаясь к выходу, чтобы поставить свое оружие в специальное ведро, которое поставили в коридоре специально для тех, кто заходил в дом старой воинственной женщины, которая не побоялась бы избить даже загадочного командира, которого боялись все, нарушь он хоть одно из ее правил.

— Что у тебя там за новости такие, что ты свой пост покинул? — недовольно спросила Клара, наблюдая за суетливыми действиями незваного гостя.

— Командир объявил, что мы не покинем город до следующей весны. Велел обосноваться в городе и начать работу с землей, чтобы вырастить хоть что-то для пополнения запасов на зимний период, — не без воодушевления заявил мужчина, проходя вглубь коридора в сторону кухни. — Вы что-то готовите? — спросил он, заметив старый фартук на старушке поверх ее темного платья. — Я до безумия голоден. Мы с Галиджаном выступили посланниками. Парень, наверное, до сих пор бегает по всему городу с высунутым языком, — со странной улыбкой выговорил стражник.

— Тебе лишь бы поесть. Только и делаешь, что детей объедаешь, — громко ругалась Клара. — У меня крупы кончаются. Когда вы мне новые принесете? — спросила она у стража, напоминая о том, что ей требуется то, из чего она бы готовила еду для своих воспитанников и стражей, которые так полюбили ее стряпню.

Но мужчина пропустил ее недовольство мимо ушей. Он был готов съесть все, что так вкусно пахло на небольшой кухне, но стоявшая там помощница пожилой дамы быстро выгнала нахала прочь в столовую, где тому пришлось дожидаться, пока не соберутся все, для кого готовило аж пять девушек под строгим надзором придирчивой Клары. К моменту, когда стол был накрыт, за ним уже сидело около десяти стражников, среди которых был тот самый Галиджан, и все дети Клары, испачканные частично в земле, что почти сразу заметила та, чей черед был сегодня сторожить отель от внешних угроз.

— Откуда эта земля? — заботливо закатывая грязные рукава старой рубашки одного из младших мальчишей, которому не было и десяти лет, спросила рыжеволосая кудрявая женщина с немного пугающим шрамом от ножевого ранения на лице. — Вы же не выходили из отеля. Так где вы так запачкались?

— На внутреннем дворе, — спокойно ответила Клара, наливая по тарелкам горячий, приятно пахнущий суп. Она словно не заметила переживаний своих старших воспитанников, которые хорошо понимали, к чему могут привести неаккуратно произнесенные признания и мимолетные фразы.

— Тут есть внутренний двор? — удивилась женщина, оглядывая всех присутствующих немного озадаченным взглядом. — Что вы там все это время делали?

— Вырывали траву и чистили дорожки, — просто ответил мальчик с полным ртом свежеиспеченного хлеба, которым уже прославилась среди небольшого круга стражей своей вкусной выпечкой одна из воспитанниц Клары, чей отец был единственным пекарем в городе. — Там есть качели и карусели, а еще клумбы и игрушки. Мы много там чего нашли, — бросил мальчик, почесывая растрепанные светлые волосы.

— У вас тут есть место для игры с детьми? — удивленно поинтересовался мужчина, которому уже не раз за сегодня прилетало от Клары и ее воспитанниц, которые со временем начали перенимать ее бойкий характер. — Не думал, что в этом городе хоть кто-то думал о детях. Одни бордели и попойки в городе, — выплюнул он, за что тут же получил грозный взгляд от Клары, которая хорошо знала, что среди спасенных ею подростков была пара тех, кто уже начал работать в ночных заведениях, как рабочие и обслуга. Одной из девушек даже пришлось стать шлюхой, но к ее счастью через пару ночей после такой работы, перешедшей к ней от матери, город пал, и она избавилась от этой жуткой участи.

— Эта детская площадка сохранилась там со времен моего детства. В то время книжные и булочные встречались чаще кабаков, а люди еще не походили на скот и рабов, — ответила ему Клара, вспоминая свое детство. — Хорошее было время. Тогда можно было гулять без взрослых и не бояться, что тебя убьет какой-нибудь пьяница.

6

Кристиан сильно волновался. Это было видно в каждом его жесте и взгляде, что он то и дело бросал в сторону камеры, где был заперт монстр, и где теперь находились Броня и Мигель. Бывший глава городской стражи хотел пойти с северянкой, но его отговорили, мотивируя отказ тем, что он еще не знает своей силы и не сможет ее защитить, если монстр вырвется из оков. Мигель же имел больше шансов унять монстра и дать девушке шанс спастись бегством. Кристиан же предложил пройти в камеру лишь вампирам, но его логичное опасение оказалось так же проигнорировано. Броня как никто другой понимала, что творилось в голове ученого, пусть тот и мог убить ее одним движением.

— Успокойся уже, — потребовала у Кристиана одна из стражниц, закуривая сигарету. — Хватит нагнетать обстановку. И без тебя нервы на пределе, — проворчала вампирша, выпуская клубы дыма в сторону недовольного южанина. — Покури, если хочешь. Может, полегчает. — Она протянула тому почти пустую старую потертую пачку сигарет, но Кристиан только мотнул головой, недовольно отворачиваясь от летящей в его сторону неприятно пахнущей дымки.

— А можно мне? — спросила тихо Александра, привлекая к себе удивленные взгляды всех вокруг. Вампирша спокойно протянула той сигареты, среди которых девушка выбрала одну и после зажгла кончик вредной маленькой скрутки с табаком, делая глубокую затяжку и даже не чувствуя какого-либо дискомфорта.

— Я думал, ты бросила, — спокойно уточнил у сестры Александр, глядя на то, как она делает привычные глубокие затяжки, чтобы после выпустить дым, быстро, сильно и так далеко, как только позволяли ее легкие. На этот раз все удивленно уставились на него. Плотник, сам того не замечая, выдал секрет своей сестры.

— Ты куришь? — удивленно спросил Винсент, не веря своим глазам. Он и не думал, что его маленький ангел может иметь такую скверную и вредную для человеческого смертного организма привычку. — Зачем это тебе? Это некрасиво и опасно, тем более для такого юного организма, как твой.

— Она курит, а я алкоголик. А бабушка только пару лет назад избавилась от своих запасов морфия, — со спокойствием ответил за сестру Александр, продолжая наслаждаться уже остывшим кофе. — Полный набор. Так что не пугайся так сильно. Твоя внучка имеет самую безобидную вредную привычку, — заявил он, глядя на ошарашенного Винсента. Тот даже не мог ничего сказать на то, что ему пришлось услышать от своего внука.

— В современном мире, учитывая нынешние обстоятельства, это еще самые безобидные привычки, — попыталась утешить старого вампира та самая курящая вампирша. — Им ведь пришлось пережить встречу с монстром, который пугает даже вампиров. Нам ли не знать, — пожала плечами она, продолжая делать глубокие затяжки, докуривая свою порцию никотина.

Винсент никак на это не ответил. Он имел прежде подозрения по поводу своих внуков, но боялся получить прямой ответ, поэтому молчал. Он не раз улавливал на вещах Александры замаскированный едкими духами запах сигарет, но надеялся, что виной тому ее не в меру распущенные подруги, которые предпочитали выглядеть, как работницы местных борделей, нежели как приличные дочери вполне благополучных семей. Глава города не раз слышал, как в мастерской внука гремят бутылки, видел, как его искусные работы имели небольшой изъян, как порой тряслись руки, но он был уверен, что виной тому переутомление, поскольку Александр часто забывал о сне и еде, продолжая работать круглыми сутками до тех пор, пока не выполнит очередной важный заказ местной вампирской знати, так любящей его мебель.

— Да уж, бросить делать что-то было сложно, — словно вспоминая прошлое тихо проговорил генерал, немигающе глядя на стол перед собой. — Я долго мучался, избавляясь от алкоголя в своем доме. У меня долго не поднимались руки даже отдать кому-нибудь свои запасы виски, не говоря уже о том, чтобы просто вылить его в раковину.

— Только не говори…

— Нет, конечно, я его не вылил, — перебил возмущения Александра вампир. — Почти все я раздарил на дни рождения своим друзьям, пока они у меня еще были. Часть просто выпил, так сказать, проводил в добрый путь. Но пару бутылок я сохранил для особого случая, — ответил он с загадочной, немного печальной улыбкой на лице.

— Это для какого же? — поинтересовался Виктор, счастливый оттого, что в прекрасной Александре наконец появился изъян, за который он бы мог ее разлюбить. Но даже сигарета в ее руках не могла вызвать в вампире отвращение к милому ангелу с огромными голубыми глазами, в которых всегда читалось удивление от пережитого.

— Если наберусь смелости выйти на солнце без дозы допинга, — ответила за своего генерала одна из его подчиненных. — У нас у всех есть пара бутылок на случай, если мы устанем. Нам надоест рано или поздно играть в бессмертие, так что мы соберемся нашей компашкой, напьемся как следует и «привет, рассвет», — помахала рукой в знак приветствия девушка, обладавшая силой и угрюмым взглядом, но никак не оптимизмом.

— Вампиры не могут напиться. Это всем известно, — запротестовал в свою очередь Виктор, вспоминая, сколько алкоголя он поглотил во время поисков новых молодых невинных девушек в борделях, которые были готовы на все, лишь бы не стать похожими на своих легкомысленных и немного обрюзглых учительниц, которые только и говори: «раздвигай ноги и молчи».

— И тому виной та гадость, что спасает нас от солнца. Она блокирует все наши слабости. Даже те, что приносят нам удовольствие, — с той же ухмылкой ответил ему генерал. — Я не сразу принял свою новую натуру. Не пил кровь и не колол лекарства, потому не мог покинуть свой дом. Меня обратили насильно, и я хотел так высказать свой протест. Чуть не сдох от голода в итоге. Но алкоголь из той поры я помню до сих пор. Опьянение вампира отличается от того, что происходит с людьми после выпивки. Ты не чувствуешь слабости или усиления эмоций. Наоборот, все это пропадает. Ты видишь мир иначе, словно все твои чувства усиливаются, ты ощущаешь прилив сил и энергии, словно выпил энергетики, — вспомнил свои старые ощущения вампир. Он пил в последний раз уже лет сто назад, но все еще четко помнил все ощущения, которые испытывал в тот период, когда он еще жил в восточном мегаполисе среди сотен тысяч таких же работяг, как и он сам, став жертвой нетерпящего одиночество вампира.

Все замолчали. У всех вампиров была своя печальная история обращения и принятия своей новой натуры. Кто-то, как Винсент, принял укус вампира, как подарок, увидев в нем второй шанс. Кто-то понимал, что одно касание чужих зубов лишило их прошлого, будущего и настоящего, погрузив их в лживые грезы других, более влиятельных детей ночи, которые никогда не отпустят их до конца, как бы сильно те не гнались за призрачной свободой. Но среди этой толпы вампиров были и те, для кого обращение было наказанием за то, что они продолжали бороться, будучи смертными.

Тишину нарушил громкий и пугающий крик, доносящийся из дальней камеры. Смертный монстр пришел в себя и теперь негодовал оттого, что его заперли, как пса, на цепи. Он грозился разорвать всех на части, рычал и рвался из цепей, завидев, как ему казалось, легких жертв. Броня, заметив, как металл деформируется под напором чудовища, схватила Мигеля за руку и едва ли не вытолкала того из небольшой камеры, после чего закрыла дверь. Она только защелкнула замок, когда послышался тихий неприятный удар о стальную преграду между ней и монстром. Северянка отскочила назад в страхе, случайно врезавшись в стоявшего позади Мигеля, который тут же приобнял ее за плечи и аккуратно спрятал за собой.

— Вот же урод, он опять цепи порвал, — спохватившись и вскочив с места, громко заругалась одна из стражниц, подходя к заветной двери. — Хватит вести себя, как тварь! Я тебя на диету посажу! — громко пригрозила она, после чего беспорядочные сильные удары в дверь прекратились.

— Он до ужаса боится диеты, — тихо пояснил всем генерал. — Однажды она уже посадила его на вынужденную голодовку, пока тот едва не сдох. И все из-за порванного рукава на форме. — После этих слов вампир посмотрел на грозного вида мускулистую девушку, рукав которой был аккуратно зашит черными нитками, хорошо заметными на грязной зеленой ткани старой униформы. Глядя на стражницу никто не сомневался в том, что она способна запугать даже такое существо, как перекормленный кровью хозяина прислужник. Но как только грохот прекратился, и вампирша убедилась в том, что чудовище теперь сидит смирно и внимательно наблюдает за людьми в окошке, села на свое место, позволяя Броне взять все под свой контроль.

— Я прочла твой дневник, — дрожащим от страха голосом начала Броня, испытывая неуверенность, которая была ей не свойственна. — Но у меня есть вопросы.

— Вопросы, вопросы, — хрипло повторил монстр, брезгливо цокнув языком и закатив бешенные глаза. — Твои вопросы — твои проблемы. Я не буду отвечать на них. Иди прочь, пока я не разодрал твою глотку и не выпил всю твою сладкую, горячую кровь, — тихо пригрозил монстр, не сводя глаз с небольшого окошка, где едва было видно лицо собеседницы.

— А как твоя глотка поживает? — отодвинув Броню в сторону, уверенно спросил Мигель с самодовольной улыбкой подходя ближе к двери. — Уверен, твоей госпоже понравилось удушение с переменными переломами шеи, — заметил он, привлекая к себе внимание пленника своим злобным, заставляющим всех, кто его услышал, покрыться неприятными мурашками, смехом. Он решил использовать план Рейнальдо, и монстр на него повелся.

— О чем ты? — вдруг спросил пленник, подходя ближе к двери. — При чем здесь она? Что ты с ней сделал? — громко спросил безумец, в гневе ударяя по двери ладонью со всей силы, после чего на металлическом листе образовалась вмятина. Монстр был в ярости от одного упоминания той, что даровала ему бессмертие и безумие.

— Я? — разыграл удивление Мигель, продолжая свою игру. — Ох, я и пальцем ее не тронул. Это все ты. Только ты, — протянул последние слова вампир слащавым голосом, вызывая в пленнике новую волну гнева. — Мы лишь пытаемся тебя усмирить. Вред ей наносишь ты своим упрямством и попытками сбежать и сопротивляться, — добродушно ответил Мигель, но, заметив растерянность на лице собеседника, притворился, что удивлен такой реакции и продолжил: — Ты не знал? Ваша связь куда сильнее. Что чувствует один, чувствует и второй. Тебе ее воспоминания и эмоции передавались с кровью, так как боль со временем притупляется. Но ты…

— Что я?! — не выдержал паузы пленник, требуя ответ немедленно. — Что я?

— В тебе ее кровь. Ты все еще смертен, а значит и ее кровь жива. Она чувствует все твои эмоции, всю твою боль. Тебе ломают руку, ее ломается тут же без какой-либо причины. Ты голодаешь, она не в состоянии утолить свой голод, как бы ни старалась. Ты в гневе, и она кидается на всех, кто рядом, даже если они ей очень дороги, — все более тихо и зловеще говорил древний, с каждым новым утверждение подходя ближе к двери, пока не оказался к ней почти вплотную. — И я могу издеваться над тобой, как пожелаю, ведь ты все равно не умрешь. Твоя госпожа сделала тебе огромный подарок, подарив тебе полное бессмертие. Вот только она им не обладает, — с ехидной улыбкой проговорил Мигель, до смерти пугая безумца за дверью, в чьих глазах впервые за несколько столетий появилось некое прозрение. — Если я вырву тебе сердце и направлю на тебя ультрафиолетовую лампу, ты отрастишь новый орган и приобретешь небольшой румянец, но твоя госпожа сгорит в мучениях, не понимая, почему у нее так болит грудная клетка и она, даже находясь в пустой комнате посреди ночи, горит, как на костре.

— Хватит! — закричал доверчивый монстр, хватаясь за голову и начиная плакать от безысходности. — Не надо. Не надо нас пытать. Она не должна страдать, — голос пленника вновь превратился в жалобный едва разборчивый рев загнанного в угол израненного, слабого зверя, готового к смерти.

— Тогда ответь на вопросы, что тебе зададут. И тогда ты будешь сыт, цел и здоров. Не пытайся бежать, и тогда тебя отпустят, когда твоя госпожа поймет, что вновь нуждается в тебе. Все просто. Добро за добро, — предложил сделку Мигель, после чего, получив немое согласие сломленного пленника, уступил место переговорщика Броне, жестом приглашая ту подойти ближе и продолжить беседу. Девушка неуверенно посмотрела на вампира, потом делала пару неуверенных шагов и спросила:

— Ты ведь автор того дневника? Ты проводил над ней опыты?

— Я не хотел. Я не хотел причинять ей боль. Я просто пытался понять, насколько правдивы легенды. Я хотел постичь истину, которую от нас прятали все это время, — оправдывался монстр, глядя прямо в глаза девушке. И она увидела на миг перед собой за обносками и многолетней грязью того, кого представляла в своей голове, читая труды в старой записной книжке. Броне стало его немного жаль, но позже она вспомнила, что во всех своих невзгодах виноват только он сам, поймавший вампира и превративший его в подопытную крысу, над которой издевался, как только позволяло ему его больное воображение.

— Что стало после? Что случилось после того, как ты ввел инъекцию тому подростку? — поинтересовалась девушка. — Твои записи стали непонятными. Мы не смогли разобрать последние страницы. Что случилось после? — И тут все поняли, что Броня их обманывала. Она все еще выглядела больной и изможденной, потому что старалась не спать во время чтения записей. Она проснулась от голоса Мигеля, монотонного, но не достаточно тихого, чтобы избавить девушку от кошмаров. Броня в полудреме слушала все, что читал древний, находя в услышанном новый смысл, которого она прежде не видела, и теперь она точно знала всю историю, пока остальные, включая даже самого Мигеля, помнили ее лишь отчасти, наиболее запоминающимися фрагментами. И теперь северянка была намерена узнать, чем на самом деле закончилась эта трагичная история.

— Ах, мой милый мальчик. Он был так болен. Его никто не мог спасти. Его мать потратила все сбережения, чтобы продлить его мучения. Но даже это не могло уберечь его от смерти. Я был вынужден наблюдать, как он сходит с ума от осознания того, что ему вскоре придется умереть. Тирсей… Само его имя, словно издевка судьбы. Он был обречен умереть еще до рождения. Я хотел его спасти. Ради него я изучал все эти ненаучные истории о монстрах, чтобы найти хоть кого-то, кто мог бы его спасти. И тут мне повезло. Пять лет порушенных надежд и ежеминутного страха, что я опоздаю, и тут ко мне в руки попала она — моя госпожа. Я выследил ее в Венгрии, нашел по следу из трупов. Сложнее всего было ее поймать, но я справился, я смог, — со слезами на глазах и с восторгом в голосе заявил ученый, словно до сих пор не верил в свою удачу.

— А опыты зачем? — вдруг громко спросил Кристиан, для которого продолжал оставаться загадкой тот факт, что большинство из экспериментов не имели под собой никакой почвы и были просто обычной пыткой, как отрубание пальцев и регулярные процедурыультрафиолета.

— Я хотел узнать, каким станет Тирсей, когда обратится. Я хотел понимать, как уберечь его от боли и смерти, когда он станет вампиром. И как я смогу его остановить, если он выйдет из-под контроля. Вампиры кровожадны и неосторожны. Он не должен был становиться таким. Я хотел понять, что можно убрать из его будущих слабостей, а что уже неотъемлемо. Сделать его более сильным, более быстрым, более совершенным, — попытался оправдать свою жестокость автор рукописи.

— А еще вампиры? Ты поймал несколько. Почему ты их убил? — спросила Броня. — Они оказались недостаточно сильными? Или не такими красивыми и беззащитными, как Она? — задала наводящий вопрос девушка, заметив еще в самом начале опытов, с какой предвзятостью ученый относился к каждому из своих подопытных. Кого-то, как упыря и старца в лохмотьях, он пытал так изощренно, как только позволяли ему фантазия и имеющиеся ресурсы, мучая их долго и с садистским наслаждением, а с кем-то ограничивался короткими исследованиями, словно оберегая их и защищая, как самый прекрасный цветок.

— Я заметил их различия почти сразу. Их объединяли одним словом — вампиры. Но это были не они. Она — возможно, но не остальные. Я пытал их, чтобы вымотать и понять, в чем же их отличия. Один старел, как человек, будучи кровопийцей. Второй был настоящим монстром из ночных кошмаров: лысый, страшный и мертвый на вид. Я не хотел бы, чтобы мой сын становился таким же. Но если бы он оказался самым сильным и поддавался изменениям, я бы дал ему шанс. Но как бы я его не пытал, как бы не стремился приручить, он все также оставался бездушным, безмозглым монстром, от которого не было проку. Он был безумен и даже кормление не могло заставить его понять, что со мной лучше дружить. Поэтому я его отпустил…

— Отпустил на верную смерть, — закончил за него Кристиан, чувствуя недовольство. — Он же упырь. Что ты ожидал? Один его вид сводит с ума любого, какого же ему жить в таком виде. Не каждый вампир, обращенный насильно, сохраняет рассудок, осознавая, кем он стал и как теперь ему придется жить. А тут такое, — уже более тихо, с ноткой печали заметил он, понимая, что и сам является тем, кто предпочел бы смерть участи вампира.

— Глупо и наивно не осознавать всех плюсов такого состояния! — громко заметил проснувшийся в монстре ученный, вступая с невидимым для него собеседником в спор. — Кровь тех, кого ты никогда не знал — отличная плата за бессмертие и возможность жить свободно и по достоинству, как ты этого заслуживаешь, — уверенно заявил безумный пленник, не желая признавать того, что сам он никогда не станет тем, кого так старательно восхваляет.

— А что насчет тех, кого знал? Они вырастают, состариваются и умирают на твоих глазах. И все, что ты можешь сделать — это выпить их кровь, чтобы облегчить их муки, или же стой и наблюдай, как их убивает кто-то другой, — повысив голос ответил ему раздраженный Кристиан, пока Виктор старательно сдерживал его, сжимая его руку так крепко, как только мог, учитывая едва слышимый треск чужих костей.

— Это очередной бред мнительной натуры, — устало выдохнул пленник. — Почему нельзя их обратить? И тогда они будут с тобой вечно. Разве это не прекрасно, жить столько, сколько сам захочешь в молодом и красивом теле, используя все наслаждения, что только предлагает тебе жизнь и не бояться последствий? — спросил он у Брони, словно пытаясь ей что-то доказать. Никто не понимал до сих пор, но монстр занимался тем, что пытался переманить на свою сторону эту наивную на вид, больную девушку, обещая ей обращение и все блага жизни за пару глотков ее крови, по сути тем самым ее убив.

— Это суровая реальность. Ты хоть знаешь, что стало с миром после того, как ты провел успешный опыт по заражению своего сына? — с некой печалью спросила Броня, но заметив изумление на лице собеседника продолжила сама: — Вампиры подняли бунт. Они захватили власть и все источники пропитания людей. Обычные смертные теперь просто рабы и скот для питания привилегированных вампиров. У нас нет ни лечения, ни нормальной еды, ни достойной работы. Мы даже не в праве рожать столько детей, сколько захотим. Лишь столько, сколько позволят. Для детей мечта — стать игрушкой вампира хотя бы на пару дней, чтобы пожить нормально. Старики не могут умереть в собственном доме. А дети умирают раньше положенного срока. Вот каков результат твоих экспериментов. Спасая одного ты пожертвовал миром, — с холодом в голосе заметила Броня. — Но я все еще не услышала ответ. Что случилось после того, как ты обратил мальчика? Ты помнишь, что произошло в лаборатории?

— Они просто ушли. Она забрала Тирсея, заперла меня в клетке и велела ждать, пока она не вернется. А потом она ушла. Я долго ждал, но вместо нее пришла та женщина. Она назвалась Манилой. Она забрала меня силой, пытала, била и ругала меня за то, что я не хотел с ней говорить. Но с тобой я бы поболтал, — с улыбкой заметил пленник, подходя ближе к двери и пытаясь просунуть руку в небольшое окошко, которое не позволяло даже его иссохшему запястью высвободиться из плена камеры. Его полный гнилых зубов рот то и дело противно клацал и чавкал в предвкушении свежей крови. — Я так давно не пил свежей крови. Крысы в лаборатории были большими и вкусными, но они не сравнятся с кровью моей госпожи. Однако, может, твоя мне окажется по вкусу. Ну же, одна капля, — начал уговаривать девушку монстр, вновь поддаваясь своему безумству.

Мигель приобнял Броню и повел в сторону сидевших в ожидании друзей, бросив последний брезгливый и ненавидящий взгляд в сторону понявшего обреченность ситуации пленника. Тот больше не произнес и слова. Он снова наедине с собой и голосом в голове, что требовал свободы и свежей крови, в то время как едва слышимый шепот израненной, почти мертвой души умолял закончить их муки и что есть силы вцепиться в вены на руках. Но его надежда на спасение и встречу с прекрасной и загадочной госпожой заставляла его смиренно существовать вместе с безумием.

— Теперь понятен выбор первого донора, — словно желая оправдать трату времени заметил Винсент, продолжая видеть во всем плюсы, пока остальные погружались в разочарование.

— А вот по какой причине этот донор решил заражать людей и погружать мир в свою кровавую религию, мы все еще не знаем, — заметил минус произошедшего разговора Мигель, вновь превратившись в угрюмого уставшего мужчину, совсем смертного и простого, словно древняя кровь отступила. — Но, мы понимаем, что даже здесь имеется первый пациент, на котором проверили все минусы и плюсы нового воплощения бессмертной жизни.

Рейнальдо ухмыльнулся от этих слов. На его лице были горечь, презрение и усталость. Он много читал и знал истинное значение словосочетания «Первый пациент». Их используют, пытают и убивают в попытках найти спасение, излечиться от болезни и вернуть все, как было, причиняя ему жуткую боль. Но никогда эти попытки не оборачиваются для наивных людей удачей. В лучшем случае они сами умрут, а в худшем — станут такими же пациентами, как и тот, кого они использовали в своих опытах. И ему совершенно не нравилось то, что Мигель упомянул этот старый, забытый всеми термин, ибо за этим непременно последует последствия, и Броня, словно читая мысли, спустя пару мгновений озвучила его опасения:

— Только не говори, что мы отправимся искать этого первого пациента, — с недовольством обратилась она к древнему, все еще с недоверием поглядывая на закрытую дверь, за которой прятался тот, с кем она только что разговаривала. — Мне не хочется охотиться за призраком, рискуя своей жизнью.

— Не придется этого делать, — ответил неожиданно оживившийся старый друг северянки. — Я внимательно слушал ваш разговор и, кажется, понял, о ком вы говорите. Этот мальчик — один из первых правителей Единого государства. Он изменил свое имя на Тирея, но в остальном подходит под описание. Появился из ниоткуда в компании взрослой вампирши. Он не мог себя контролировать, часто попадал в неприятные ситуации, порой забывая, что он все же имеет слабости. Из-за него изобрели ту самую сыворотку, что вы колите себе каждый день, из-за него был создан нынешний образ сосуществования человека и вампира, поскольку он убивал сотнями каждую ночь, не в состоянии контролировать свой голод и останавливаться, когда его об этом просила даже та самая вампирша. Мне повезло пару раз побывать в столице, где они правили, в начале вампирской эпохи и увидеть все своими глазами. Жуткое зрелище. Но теперь угрозы нет. Он мертв. Сама вампирша убила его, поскольку подросток был опасен и неконтролируем. Но он вошел в историю, как правитель первого поколения. Но ни его, ни его подруги вы уже не найдете.

— Почему? — спросил Кристиан, не веря в собственную удачу. Он чувствовал себя героем очередного фантастического романа, где все события каким-то чудом ведут героев в правильном направлении, а каждый встречный знает развитие тех или иных событий, благодаря которым они все смогут дойти до цели. Бывший глава города усомнился в выбранном пути. Он много лет прожил, как солдат на войне, где каждую ночь гибло много хороших вампиров, чтобы верить в происходящее и не видеть подвоха. Они прошли разрушение Рейнбоу, пережили битву в Острове мертвых, сбежали из ледяного города, и никто не умер. Все их травмы были легкими, а из любой передряги они уходили с минимальными потерями. Он сам не пережил ни одной потери тех, кого бы ему действительно хотелось спасти. Лишь мысли о Кларе вызывали в нем небольшую горечь, но она прожила слишком много, чтобы ее смерть была чем-то неожиданным. Все давно готовились к тому, что она исчезнет из их жизни, оставшись лишь воспоминанием.

— Никто из первого поколения правителей не остался на посту. Они канули в небытие, оставив свои троны приемникам, которые так же пропали спустя время. Концов уже не найти, — прерывая мысли Кристиана ответил пленник, после чего запел странную песенку, в которой Мигель узнал считалочку про десять негритят. И смысл песенки навел его на те же мысли, которые мучали Кристиана. Он первым встал с места и направился к выходу.

— Ты куда? — спросил у него генерал, желавший поучаствовать в очередном тайном заговоре, которых было достаточно на его веку, чтобы похвастаться во время очередной беседы по душам со своими подчиненными.

— Не нравится мне это все. Я начинаю понимать, что это за место и какой странной оно прежде было. Я не намерен ждать гостей, чтобы смотаться из страны, где всеми правят бессмертные тени. Я устал разбираться в чужих проблемах, — угрюмо ответил он, не поворачиваясь к остальным. — Спасибо, что позволили поболтать с этим психом. Но мой вам совет, не рассказывайте никому о том, что услышали. А лучше, избавьтесь от всех, кто может сказать это за вас, — после этих слов вампир обернулся и многозначно посмотрел на двери запертых камер. — Общество не любит тех, кто знает слишком много и пытается это всем донести.

Мигель пошел прочь, оставив всех со своими мыслями наедине. Первым сдался и принял для себя решение Кристиан. У него не ушло много времени на это. Он уже сделал для себя выводы, и Мигель обогнал его только по той причине, что более молодой вампир погрузился в свои мысли, осознавая неприятность сложившейся ситуации. Кристиан встал и пошел на выход, сохраняя молчание и удивительную задумчивость. А после него из-за стола поднялись и все остальные, обрекая местных стражей на муки незнания. Все, что им оставалось — это попытаться расспросить местного психа и получить от него хоть некоторые детали того прошлого, которое их теперь очень интересовало.

— Мигель, постой! — заметив вдалеке медленно бредущую фигуру древнего вампира, позвала Броня. Услышав ее призыв Мигель остановился и обернулся к ней. На его лице отражалось истинное изумление, когда он увидел всех своих спутников, идущих вслед за ним. Кто-то, как Кристиан, сохранял молчание, но почти все шли, тихо обсуждая те нюансы, которые их смущали и заставили пойти вслед за древним, и тем самым лишаясь возможности еще немного узнать о прошлом.

— Что вы тут делаете? — спросил он у подошедшей к нему толпе. — Мне не нужна компания. От вас одни проблемы, — с недовольством на лице заявил древний, стараясь скрыть свою благодарность за то, что его не оставили одного. — Зачем поперлись за мной? — спросил он уже громче у всех остальных, что уже стояли рядом.

— Нет. Тебе не нужна компания. Но помощь оказалась бы не лишней. К тому же нам тоже кажется это очень странным, — высказала свое мнение Броня. — Все слишком хорошо и радужно. Мне часто везло в этой жизни, но даже это слишком. Так что либо мы идем по открывшейся дорожке и надеемся на хороший исход, либо поступаем так, как от нас никто никогда не ожидал, и тогда нам точно придется умереть. Не знаю, как ты, а мы уже приняли решение, — выдохнула Броня, в очередной раз вызвав уважение к себе и страх за то, что кто-то из них умрет.

Глава 24. Власть безумия

1

Остров мертвых, как никогда прежде, опровергал свое название. Жизнь кипела в нем радостным смехом и успешным строительством днем и оглушающей стрельбой по единичным дикарям ночью. Однако, несмотря на то, что поселение решилось жить вне системы, Манила не стала менять название города на что-то более жизнерадостное и интересное. Она подумала, что если нечто подобное произойдет, то по инициативе жителей города, а не из-за нее. Для этого еще предстоит создать совет и устроить первое заседание. А пока Остров будет принадлежать мертвецам.

Но даже в таком случае люди не были готовы к встрече гостей. Пару раз в город забредали те несчастные, которые бежали на Север, чтобы спастись или умереть в муках. Но очередное яркое утро встретило горожан странной и пугающей картиной. Несколько десятков замерзших и оголодавших людей пришли в город с более северного направления, уже готовые умереть, но не желавшие сдаваться. Мужчины, женщины и пару детей пробирались сквозь подтаявший снег.

Заметив их, стражники сначала растерялись. Они не знали, что делать в такой ситуации, ведь они до сих пор встречали лишь тех, кто просто проходил мимо города и выглядел намного лучше, чем полумертвые, замерзшие беженцы. Первым сорвался с места Шафи. Он покинул кабинет, чтобы оказывать первую помощь тем, кто травмировался во время строительства стены. Он тоже заметил пришедших с Севера людей и тут же поспешил к ним на помощь, а после пошли и те, кто отвлекся от своего первоначального занятия. Они же помогли беженцам добраться до дома Манилы.

2

— Манила, тебе следует пойти со мной, — забегая в гостиную попросил у главы города один из генералов. — Ты удивишься тому, что произошло, — задыхаясь от волнения уверил ее вампир, отвлекая женщину от неприятных мыслей о том, как она сможет сохранить свою власть в новом городе. Генерал не заметил, как сильно изменилась Манила в последнее время, как менялся ее взгляд, а временами она просто несла бред, ведя диалог с другой Манилой, для которой существовал только один путь – кровавый, а ценой тому были жизни большинства горожан.

— Что случилось? — строго спросила она, прервав свои тихие рассуждения на тему того, как и кого следует убить первым. Ее грозный вид заставил генерала немного опешить. — Мне сейчас не до очередного поднятого уровня стены. Передай людям, что я им благодарна, но сама к ним я не пойду.

— Там не стена, - заикаясь ответил ей генерал. — Там люди. Они пришли с Севера. Только представь!

— С Севера? — удивилась Манила. — Но мы самый северный город. Что они там делали? Они заблудились и сбились с пути? — не могла понять глава города. — Что они сказали? Вы спросили у них, откуда они пришли? Куда они направлялись? — Манила сразу же забыла о том, что у нее уже созрел план по слому человеческого общества и возвращению к абсолютной монархии, но на этот раз законы будет писать она, а не кто-то из столицы.

Манила даже не стала ожидать ответов на свои вопросы. Она промчалась мимо генерала, понимая, что эти люди наверняка уже находятся в лазарете под присмотром единственного обученного доктора, который теперь занимался тем, что, кроме лечения, обучал с десяток вампиров и людей, чтобы после ему было бы немного легче работать в городе, где смертное и слабое население становилось все больше и больше. Вампирша неслась все быстрее, расталкивая и пугая тех немногих, что находились в доме, занимаясь бытовыми делами и возвращая замку прежний замечательный вид непобедимой крепости. Несколько человек получили незначительные травмы, упав на пол или врезавшись в стену. Им всем помогал опомниться спешащий за Манилой генерал, поднимая их на ноги и попутно извиняясь перед пострадавшими за такое неожиданное появление главы города. Но спустя пару секунд он снова бежал вперед за Манилой, дабы убедиться в том, что никто не покалечится из-за стремления женщины поскорее узнать о произошедшем.

Ворвавшись в лазарет вампирша огляделась быстрым бешенным взглядом, привлекая к себе внимание тех, кто бегал по длинному широкому коридору этажа, метаясь из одной палаты в другую, где теперь располагались замерзшие, истощенные и до полусмерти напуганные люди. Заметив настрой Манилы, распоряжавшийся до этого своими учениками Шафи подошел к ней, стремясь хоть немного успокоить своего командира.

— Манила, ты только не ругайся. Я знаю, что ты переживаешь за город, но они не представляют угрозы. Они истощены и напуганы. Они до сих пор не верят в удачу, которая позволила им добраться до нашего города, — выставив руки вперед, словно для защиты, начал серьезно говорить доктор, пытаясь поймать взгляд главы города.

— Где они? Сколько их? — начала расспрашивать у него Манила, продолжая рассматривать суетящихся по коридору помощников Шафи. Ее больше волновали сами люди, а не угроза о них. Впервые она отвлеклась от мыслей о захвате власти и нашла иную тему для размышления.

— Их двадцать восемь. Четверо уже мертвы, — коротко ответил доктор, все еще переживая за судьбу людей в палатах. — Еще с десяток висят на волоске от смерти. Они все замерзли, некоторым придется сейчас проводить ампутацию отмерзших частей тела. Троим пришлось отдирать одежду вместе с кожей, потому что она прилипла, — начал отчитываться вампир, то и дело оглядываясь на проносящихся мимо помощников. — Они сейчас не в том состоянии, чтобы допрашивать. Пусть немного придут в себя. Я попросил нескольких стражников, чтобы они остались в лазарете на случай, если наши гости предпримут какие-нибудь глупости. А пока, позволь мне немного им помочь и попытаться их спасти, — попросил он впервые за долгое время, решаясь унизиться перед той, кого он ненавидел всей душой, лишь бы только спасти пару жизней.

— Делай, как считаешь. Только не спускай с них глаз. Мы не знаем, кто они и откуда. Как только кому-то из них станет лучше, тут же зовите меня. Я должна у них узнать, откуда они и что им нужно, — строго велела Манила, продолжая рассматривать коридор крыла. — Но для начала я хочу на них посмотреть. Кто эти люди.

Шафи молча кивнул, понимая, что женщина просто так не отступит. Он пошел вперед в самую ближнюю палату, в которой находился молодой человек лет шестнадцати. Ему предстояла ампутация обеих ног ниже колена и обоих кистей. Он на всю жизнь останется инвалидом, если переживет операцию и ее последствия. За ним нужен будет уход. Он все время будет нуждаться в помощи, чтобы выживать. И все это обрушилось на него еще в начале жизни. Глядя на юношу Шафи чувствовал себя ужасно. Ему было жаль подростка, но иного пути уже не было. Конечности подростка замерзли настолько, что посинели.

— Когда вы будете делать операцию? — поинтересовалась Манила, заметив, насколько у гостя поражены ткани.

– Как только освободиться операционная. Я только закончил первую операцию, он следующий. Половине из пришедших придется ампутировать что-то из конечностей. Большинству – ноги. Но это хотя бы может их спасти, если они не умрут от переохлаждения и последствий операции.

— Хорошо. Сделай все, чтобы их спасти. Откуда бы они не пришли, они бежали второпях. И что бы они не пережили, здесь они должны чувствовать себя в безопасности. Под охраной, но в безопасности, — с волнением попросила у доктора Манила, глядя на несчастного подростка. Шафи молча кивнул, устало вздохнув. Ему предстоял долгий день, полный смертей и мучений его пациентов, но он продолжал надеяться на лучшее хотя бы отчасти.

И после этого Манила ушла. Она вернулась в свою гостиную, по дороге встретив генерала, который пытался оправдать поведение Манилы перед немного возмутившейся старой женщины, которая упала на пол, не удержавшись на ногах после столкновение с взбудораженной главой города. Вампирша поняла, что является причиной небольшого скандала, и потому подошла, чтобы извиниться и поинтересоваться у бывшей городской швеи, все ли с ней в порядке. Все, с кем столкнулась глава города после, были обеспокоены тем, что произошло такого ужасного, что прежде тактичная Манила неслась сломя голову, не обращая ни на кого внимания.

3

Группа путешественников не спала до самого утра. Они думали над тем, стоит им покинуть город или остаться, а если уходить, то куда. Самое страшное, что любой из выбранных путей казался словно запрограммированным, прописанным кем-то другим, кому выгодно контролировать всю команду. Иногда группа переговаривалась, высказывая свое мнение, но большую часть времени они молча собирали вещи, но очень медленно, словно сомневаясь, что им стоит уходить.

От долгого совещания команду отвлекли странные вопли и громкие взволнованные разговоры с улицы. Мигель моментально оказался возле окна, внимательно присматриваясь к происходящей на улице небольшой возне, вызванной приходом людей с Севера. Он сразу узнал нескольких людей из ледяного подземного поселения, где все пахли немного затхло и неприятно, словно протухшая вода. Его глаза принялись искать среди всех немногочисленных людей, которых буквально заносили в крепость, тех, из-за кого им пришлось бежать прочь из странного городка, едва не лишившись жизни.

— Что там? — спросил у него Кристиан, словно чувствуя, что проблема связана с его земляками. — Что происходит? — вновь повторил он свой вопрос, не дожидаясь ответа и подскакивая с места, понимая, что предчувствие его не подвело и на этот раз, и случилось по настоящему что-то ужасное. Однако, подойдя быстрым шагом к разбитому окну он нашел ответ. Его привыкшие к моментальному фокусированию глаза тут же поведали ему все причины того хаоса, что творился на улице. Беглецы были истощены, напуганы и покалечены. Но самое главное – их было очень мало.

— Это те люди из твоего города? — словно не веря своим глазам спросил у Кристиана Мигель, внимательно наблюдая за тем, как люди один за другим исчезают из его поля зрения.

— Что? — удивилась Броня, подходя к окну. — Боже мой! Что там произошло? Надо сказать Мэдерику. Он должен знать, что могло произойти, — предположила девушка, тут же кидаясь к двери. — В какой комнате они сейчас находятся с девочкой? — спросила она, понимая, что с того дня, как они приехали в город, она не видела ни одного из них.

— Через одну дверь от нас. Справа. Они книгу читают. Мэдерик учит девочку, — прислушиваясь к шуму в доме ответил ей Мигель, отходя от окон и уводя Кристиана за собой.

— Думаю, он не в курсе. Не пугай его так сразу. Попытайся сказать ему это помягче. Возможно, все не так плохо, как могло показаться на первый взгляд. Мы ведь ничего не знаем, — попросил ее Винсент, понимая, что им всем следует навестить пришедших только что северян, чтобы разобраться, в чем дело. Броня посмотрела на него с некой настороженностью, словно не до конца понимая, что тот имел в виду, после чего кивнула и поспешила в комнату Мэдерика.

— Как думаете, что произошло? — спросил у остальных Рейнальдо, чье любопытство вновь разгорелось ярким пламенем в карих глазах.

— Город шел на дно, когда мы там были... — неуверенно начал Винсент, вспоминая опасения Мэдерика, которые он высказал в день своего побега, но Кристиан тут же его перебил:

— Они не дошли бы так быстро, если бы виной их побега было затопление. Городу, чтобы затонуть нужно несколько недель, если не месяцев. За это время первая семья непременно бы что-нибудь придумала. Они не покинули бы город из-за такой напасти. Мы не раз справлялись с затоплением в былые годы. Думаю, смена правительства заставила бежать тех, кто опасался за свои жизни. Скорее всего это слуги из дома первой семьи и горожане, к которым Мэдерик был добр. Своим побегом он многих обрек на смерть. Но едва ли он об этом когда-либо задумывался, — с осуждением заметил бывший глава городской стражи, чувствуя, как гнев зарождается в его разуме от одной мысли о том, сколько людей было казнено в гневе глупым ребенком и его деспотичным дедом после того, как они в спешке покинули город.

— Мэдерик! — вбежала в комнату к новому знакомому Броня, пугая ребенка и вызывая удивление у бывшего правителя. – Там... — девушка замолчала, не зная, как объяснить то, что она увидела, но после пары секунд напряженной тишины она выдала: — В дом завели несколько человек из твоего города. Кажется, они бежали. Что-то случилось в Полярном, — выдала она, заставляя мужчину бросить взгляд на перепуганного ребенка, после чего он поднялся с места и, сказав девочке оставаться в комнате, быстрым шагом направился к Броне. — Скорее всего, они в лазарете, — уступая дорогу взбудораженному мужчине предположила Броня.

— Ее же просили аккуратно, — тихо сквозь зубы проворчал Мигель, чувствуя нарастающее в их компании волнение. — Неужели так сложно быть хоть немного тактичней? — спросил он у самого себя, злобно глядя на девушку из-под опущенных бровей.

— Тебе ли говорить о тактичности, — тихо ответил ему Виктор. — Сколько всего ты говорил в лоб окружающим? Или за собой у древних грехов замечать не принято? — с ехидной улыбкой высокомерия поинтересовался блондин, получив на это презрительный короткий взгляд в свою сторону и многоговорящее молчание.

Конечно, Мигель знал, что он не безгрешен. Он не был доволен своим поведением. Прежде он всегда отличался высокомерием и предубеждениями насчет окружающих его людей, но он всегда оставался тактичным и любезным, высказывая свое мнение как можно более вежливо и обосновано, дабы не вызвать в окружающих обиду и печаль в суждениях и ответах на свои слова. Но после того, как вампир провел не одно столетие в облике дикого, где все превращаются в зверей и ночных монстров, он почти разучился общаться с окружающими, и это его угнетало. Он бы мог извиниться, но его гордость оставалась неизменной, заставляя совесть грызть его душу изнутри.

Глядя на эти разговоры со сторону Винсент вдруг понял, что будет скучать по этим временам, когда все закончится. Ведь получив ответы на свои вопросы, удовлетворив свое любопытство и получив желаемую месть они разойдутся в разные стороны, чтобы найти новый смысл продолжать бороться или же кануть в небытие, исчезнуть навсегда с глаз окружающего мира, как это хотел сделать сам Винсент. Он хотел вернуться домой, в свой дорогой старый отель, погрустить над его руинами, похоронить тело Клары и погрузиться в многовековое забвение в том самом подземелье, что, как он считал, стало гробницей его обожаемой Клары. Он не станет тянуть за собой близнецов. Те достаточно взрослые и самостоятельные люди, чтобы обрети свободу и независимость. Александр ни за что не оставит свою сестру, а та не согласиться всю жизнь просидеть на одном месте, поддавшись тому же авантюризму, что и их мать. Но зато их жизнь будет полна красок и приключений, которых никогда не было у Клары. Броня исчезнет с глаз мира, спрячется в толпе и сделает вид, что ничего не произошло. Если повезет, Рейнальдо поступит так же, или же он продолжит удовлетворять свое любопытство, погибнув или став бессмертным, дабы продолжить поиски даже спустя века. Виктор скорее всего погибнет в очередной авантюре, а Кристиан и Мигель пропадут так же быстро и легко, как появился древний в судьбе команды. Было очевидно, что древний заберет Кристиана с собой. Он уже относился к нему, как к ученику.

— О чем таком печальном ты задумался? — заметив озадаченность на лице своего предка спросила Александра. — Думаешь, что с нами всеми будет? — словно услышав его мысли спросила девушка.

— Возможно, — не пожелал отвечать на ее вопросы Винсент, скрывая свою тревогу за растерянной улыбкой. — В любом случае, нас сейчас больше интересует то, что произошло с теми людьми. Может, это позволит нам сделать выбор, — неуверенно предположил вампир, предлагая девушке уцепиться за его руку, на что та с удовольствием согласилась.

4

— Мои правители, мне следует передать вам сообщение, поступившее из восточного мегаполиса, — стоя на коленях перед мертвыми на вид правителями проговорил дипломат, часто моргая от непривычной полутьмы. Вампиры на тронах смотрели на него с холодом презрения и недовольства. — Я знаю, что вы велели мне не наводить паники, но я вынужден попросить у вас предпринять меры по отношению к северянам. Наши люди, пережившие бойню, сообщили, что Манила и ее верные генералы пошли против вашей системы и ваших законов. Они восстанавливают стену и принимают беженцев...

— И все они погибнут от голода, — прервал нервозную речь своего подчиненного тот, что отвечал за видение всего хорошего. — К чему нам волноваться о том, кто вскоре погибнет? — равнодушно спросил древний, желая поскорее избавиться от ненавистного прислужника. — У них не хватит запасов для того, чтобы прокормить всех. Манила безумна, как мы и предполагали.

— Они обворовывают поезда с ближайшего маршрута. Останавливают их и грабят, — продолжил настаивать на опасности ситуации стоявший на коленях вампир, наконец осмелившись поднять глаза. — Я знаю, что все мои слова вы не воспринимаете всерьез, потому что я вас не устраиваю. Я говорю правду без лицемерия и лжи, что вас не устраивает. И пусть солнце меня покарает, но я скажу то, что считаю нужным. Прежние правители уже давно бы отреагировали на мои страхи и опасения. Северного города уже не было бы на карте, услышь они хоть слово о назревающем перевороте...

— Прежние правители были слишком мнительными и это в итоге свело их с ума. Вероятно, их безумство передалось и тебе, — ответил тот, что видел только ложь. — Ты видишь только угрозу, а мы наблюдаем за развитием возможностей. Пусть будет переворот. Пусть они грабят и убивают. И пускай ведут люди охоту за теми, кто бродит в ночи, словно дикие звери. Чем больше погибнет в этой резне, тем меньше нам придется волноваться о будущем перенаселении.

— О чем вы?

— Люди плодятся слишком быстро. Даже с ограничением рождаемости их слишком много для вампиров. Сотни людей гибнут каждый день, но вампиры погибают тысячами. А диких, тем не менее, становится только больше. Нам нужно идеальное решение проблемы – война. Мы не вмешиваемся, пока дикие и смертные грызутся между собой.

— А когда им надоест искать виновных на стороне? — с ужасом спросил у глав депутат. — Что будет, когда их объединит общий враг? Вскоре они поймут, откуда все беды и захотят обрушить свой гнев на нас! — попытался донести истину до круга правителей осмелевший вампир, который уже понял, что если он и встретит новый рассвет, то едва ли тем, кем он встречал закат.

—Мы их уничтожим. Нам ли бояться и переживать о таких пустяках, — отмахнулся от прислужника тот, что во всем видит лишь пользу. — Они должны знать, что происходит с теми, кто идет против наших законов, — с равнодушной полуулыбкой на лице спокойно ответил правитель, давая понять, что решение очевидно.

— Гораздо проще уничтожить тех, кто недоволен, чем хотя бы попытаться понять, почему они недовольны, — высказал свое мнение по поводу услышанного депутат. Он больше не приклонял голову, а смотрел прямо на своих собеседников, словно они больше ничего для него не значили. И это начало раздражать правителей.

— К чему ты клонишь? — строго спросил у него тот, что видел лишь плохое. — Ты против нашего правления? Или наши законы тебе стали не по душе? — впервые проявив хоть какое-то подобие эмоций, а именно гнев, спросил у стоявшего перед ним на коленях вампира древний. — Так выскажись, будь так любезен.

— И выскажусь, — неожиданно заявил прислужник спокойным тоном, глядя прямо в кровавые глаза монстра перед собой. — Законы, по которым мы живем, давно устарели. Они были созданы для ненавистных всеми вампиров, которые подвергались гонениям и тотальному уничтожению. Добравшись до верхушки, вымирающий вид превратил себя в достояние мировой культуры, животное из Красной книги. Но теперь вампиры иные. Они наглые, самовлюбленные и жестокие. Теперь они не вымирающий вид, а убивающая все живое агрессивная форма вируса. Люди были лишены большинства прав, чтобы вампиры выжили. Теперь же, выживать должны люди, вот только прав у них так и не появилось, — начал рассуждать малоприятный и едва отвечающий вампирским стандартам красоты обладатель частичной власти правящей верхушки, которой никогда не являлся.

— Люди лишь скот, что должен следить за нашим домом и утолять наш голод. Им ни к чему права. Имей они хоть что-то, уже бы перегрызлись между собой и втянули в эти воины и нас, — смело заявил один из правителей. — Я не вижу смысла продолжать разговор. Ты четко выразил свое мнение, — отмахнулся он ленивым, нарочито медленным жестом руки от своего собеседника, однако тот не захотел отступать.

— Как вы думаете, как скоро ваши враги, которых вы так презираете, поймут, кто виноват в их невзгодах? Вы впустили их в свои дома и в свой желудок, но забыли, что они все еще доминирующая форма жизни и очень мстительная. Люди и дикие, в отличие от вас, помнят, что когда-то они все были одинаковыми. Мы все были смертными. И они так же знают все наши слабости. И как людские, так и вампирские, — после этих слов неказистый вампир с трудом поднялся с колен, словно показывая тем самым, что больше не боится правителей и их суда. — Мы же совсем забыли, что именно из себя представляют оба вида, угрожающие нам. Прежние правители были жестоки и кровожадны, но их слабости делали из них живых существ. Они не были статуями, говорящими с высоты трона.

— Хватит упоминать прежних правителей в своей оскорбительной речи, —предупредил тот, что видел в словах вампира лишь ложь. — Они давно оставили нас, оставшись в памяти лишь тенью. Мы никогда не узнаем их решения.

—Они бы согласились со мной! — перебил впервые в своей жизни правителя дипломат. — Не из добрых побуждений, но ради спасения своего народа. Вам до народа же дела нет. Вы забыли, кем правите на самом деле, — с горечью и долей презрения заметил вампир, после чего молча поклонился, скорее по привычке, нежели из уважения, и быстро покинул зал великой шестерки вампиров, впервые осмелившись повернуться к ним спиной.

5

Мигель сидел в раздумьях, спрятавшись от всех в той самой тайной комнате, позволив лишь псу составить компанию. Теперь в небольшом хранилище было чисто и уютно. Только отголоски гнилостного запаха и пустующие полки, избавленные от испорченных книг, говорили о том ужасе, что творился здесь совсем недавно. Об этом же говорило и тихое поскуливание перепуганного зверя, который искал спасение в объятиях нового друга, то и дело резко реагируя на каждый резкий звук извне.

— Тише, тише, дружок, — успокаивал пса Мигель, ласково поглаживая его по огромной лохматой голове. — Это всего лишь неугомонный Рейнальдо ищет нашей компании в порыве любопытства, — прислушиваясь к знакомым шагам, заверил животное вампир, чувствуя его страх.

Подросток сразу понял, где может прятаться кровожадный монстр из прошлого века. Мигель быстро исчез из поля зрения своих компаньонов, которые были слишком заняты выяснением всех деталей прихода северян в Остров мертвых, чтобы обратить на это внимание. Но Рейнальдо только и ждал возможности поговорить с Мигелем наедине. Для Рейнальдо милые беседы никогда не были свойственны, но теперь у него появился веский повод для беспокойства. А именно Манила, что поймала его в коридоре по дороге к израненным жителям ледяного города, и ее слова.

— Ты быстро меня нашел, — не без удивления заметил Мигель, когда Рейнальдо, немного повозившись со стеной, нашел возможность открыть невидимую глазу дверь, сразу за которой увидел вампира.

— Это едва ли не единственное место, где можно побыть наедине, — коротко бросил ему подросток, проходя внутрь и запирая за собой дверь. — Нам нужно поговорить, — сразу же бросил он, вмиг постарев лет на двадцать из-за непривычной для Мигеля мрачности юного прежде лица. Это вызвало в древнем беспокойство, которое тут же передалось его питомцу. Не говоря ни слова вампир жестом пригласил подростка сесть на стул напротив возле небольшого журнального столика, от которого все еще пахло старой кровью.

— Что тебя так беспокоит? Ты словно поседел еще сильнее, — кивая на белые пряди собеседника поинтересовался древний, внимательно рассматривая озадаченного собеседника, который словно не слышал его вопроса, погруженный в раздумья, угрюмо глядя в пустой книжный шкаф перед собой.

— Я только что встретился с Манилой. Она сказала мне кое-что, что не дает мне покоя. Она же попросила поговорить с тобой без посторонних ушей, — наконец заговорил подросток хриплым голосом.

— Думаю, для начала нам стоит найти тебе попить. Что-нибудь горячее желательно. С этими пробежками по Северу вы, смертные, совершенно забыли про собственное здоровье. Нам и одной больной достаточно. Не хватало, чтобы ты простуду подцепил в такое время, — прервал его на полуслове Мигель, отгоняя от себя пса, чтобы подняться с места и отправиться на поиски кухни или иного места, где можно было бы раздобыть спасение для подорванного здоровья смертного, но тот его тут же остановил уверенным жестом правой руки, продолжая смотреть четко перед собой.

— Это не простуда. Мне просто не по себе от того, что я узнал. Думаю, услышав мой рассказ, ты тоже удивишься, — поясним Рейнальдо, после чего, сделав короткую паузу, продолжил: — Я только что разговаривал с Манилой. Она, кажется, совсем лишилась рассудка или совсем скоро попрощается с ним окончательно. Она это частично осознает и боится.

— И почему я не удивлен? — не упустил возможности позлорадствовать вампир. — Она уже давно свихнулась. Это понятно по одному только взгляду на нее. Но что тебя так удивило? Разве не ты первый предположил ее проблему с головой? — спросил у собеседника озадаченный Мигель, понимая, что не это вызвало у подростка такую странную реакцию.

— Она попросила тебя об одолжении.

— Ничего она у меня не просила, — возразил Мигель, окончательно запутываясь в рассказе юноши, который словно беседовал не с ним, а с книжным шкафом, настолько он был отстранен от окружения.

— Она попросила через меня. Она знает, что сходит с ума. Она помнит, что творит во время приступов. Но она боится, что ее больше не смогут сдерживать те, кого она посвятила в свою тайну. Однако они не решаться.

— Но решусь я? — поняв к чему ведет разговор его собеседник, Мигель почувствовал гнев и разочарование. Неужели он только и годиться, что на жестокость и убийства? Так его видят остальные? Рейнальдо сразу приглянулся Мигелю за свою храбрость. Подросток первым перестал его бояться, разглядев в нем человека, а не монстра. Будь Рейнальдо вампиром, Мигель бы сделал его своим учеником, но юноша был слишком храбр и умен, чтобы не заставить всех вокруг уважать свое мнение и выбор будущего. Однако теперь перед древним сидел не любопытный ребенок во взрослом теле, а взрослый беглец, напуганный, уставший и обреченный. И это очень сильно огорчало и смущало вампира.

— Она хочет, чтобы ты ее убил, — подтвердил его опасения Рейнальдо, но тут же добавил, словно заметив боковым зрением растущее на лице собеседника недовольство: — Манила очень сильна, поскольку является одной из вампиров, обращенных во время первой революции. В ней течет кровь первых городских вампиров. Если приступ повторится, и она потеряет контроль, она перебьет всех в городе. Она это понимает. Она молит о помощи.

— Я не доктор. Пусть идет к Шафи за помощью. Может, у него найдется морфин, чтобы сгладить ее эмоциональную нестабильность, — с недовольством ответил Мигель, не желая продолжать разговор. Он уже жалел о том, что не прогнал подростка сразу, как только тот вошел в комнату.

— Ей не нужна помощь доктора. Тот уже бессилен. Она просит избавить ее от мучений.

— Но почему я!? — громко спросил Мигель, вскакивая с места и заставляя тем самым пса отскочить в испуге в дальний угол хранилища, подальше от гнева нового хозяина. — Почему я должен пачкать свои руки в крови!? Все считают меня кровожадным монстром без чувств и эмоций? Да, я эгоистичен и высокомерен. Но что поделать? Меня так воспитали. Я не выбирал участи быть вампиром! Меня предали и отдали на съедение монстру близкие и дорогие мне люди! Я лишь хочу покоя. Я устал вечно бояться солнца и внушать всем страх! — метаясь по комнате громко причитал о своих стенаниях и бедах древний, наконец обратив на себя внимание собеседника, в котором вновь стали узнаваемы подростковые черты, но не из любопытства, а из-за нескрываемого удивления.

— Речь сейчас не о том, как тебя видят другие, а о том, сколько жизней спасет одна смерть, — попытался остановить гневную речь уставшего от стереотипов вампира подросток. — Манила может в любой момент сорваться. В доме живут все люди, которые умрут, если она вновь потеряет контроль. Подземелье уже не сдержит ее...

— Почему? Почему ты видишь во мне убийцу? — с мольбой в голосе спросил Мигель, борясь с растущим внутри него отчаянием, наконец остановившись посреди небольшого хранилища. Не успел Рейнальдо что-то ответить, как Мигель уже с быстротой прежних вампиров оказался возле его ног, присев на корточки и внимательно глядя в глаза подростка, словно желая найти в них ответ. — Почему даже ты видишь во мне монстра? Ты ведь никогда не боялся меня. Я так надеялся...

— Ты лишь вампир, а не монстр. Это не одно и то же, — спокойно ответил на немой вопрос Рейнальдо. — И дело не в том, что кто-то увидел в тебе убийцу. Манила увидела в тебе надежду на спасение. Избавителя от мучений. Ты и представить себе не можешь, как это страшно: сходить с ума. Осознавать, что творишь, но все равно продолжать, не в силах остановиться. Если ты и в самом деле не монстр, то сжалься над ней. Она могла бы попросить об этом Кристиана, но он еще не до конца понимает свою силу. Смерь от его рук она не сможет принять. Ты для нее лишь незнакомый гость. Но Кристиан... Он ее возлюбленный, которого она предала, и перед которым она чувствует вину. Крис этого не помнит, но он был ее прислужником долгие годы. Манила впустила его в свою постель, а тот предал ее доверие. Они оба оказались виноваты в том, что Кристиана обратили. А кроме него только ты являешься древним, — попытался объяснить выбор Манилы Рейнальдо, глядя прямо в кровавые отблески бессмертных глаз.

— О чем ты? — удивился Мигель. — Откуда ты можешь знать, что связывает их? — спросил древний, но тут же умолк, найдя ответ в уголках губ своего собеседника, увидев правду в помутненном взгляде. — Она тебя напоила, — отпрянув от подростка, в ужасе прошептал Мигель, чувствуя укол ревности и разочарования. — Она напоила тебя своей кровью...

— Она не сразу поняла, почему Себастьян перестал ее любить. Но после сопоставила некоторые факты и пришла к верному выходу, — с горечью проговорил подросток. Он попытался улыбнуться в оправдание случившегося, но его настоящие эмоции все же проступили через навеянное сознанием госпожи спокойствие, и по его гладкой щеке скатилась первая слеза. — Мигель, мне страшно, — дрожащим голосом прошептал подросток, осознавая свою участь. — Я не понимаю, как это случилось. Все произошло так быстро... Я лишь немного отстал, а потом она меня поймала, — начал быстро тараторить юноша, пытаясь рассказать то, что с ним произошло, но тут же умолк и успокоился, словно ничего и не произошло. Сознание госпожи вновь вернуло контроль над ним.

— Ах ты мразь! — сорвалось с губ Мигеля, после чего он подскочил к собеседнику, поднял его в воздух, словно тряпичную куклу, и как следует встряхнул: — Оставь его в покое!

— Ты знаешь, что это невозможно, — тихо проговорил подросток. — Эта связь нерушима. Пока я жив, ее кровь будет в моем теле отвечать за все мои действия. Она безумна, — вновь поборол влияние вампирши Рейнальдо. — Я чувствую это в своей голове. Она уже сводит меня с ума. Я не знаю, что делать, — жалостливо прошептал обессиленный подросток, не зная, как теперь ему спастись. Он смотрел на Мигеля с высоты полными отчаяния и страха глазами, моля о помощи. Он понимал, что для него все кончено. Он завершит свой путь здесь, в этом городе, так и не узнав, чем закончатся все эти приключения.

— Я знаю, — тихо прошептал Мигель, едва заметно кивая подростку, желая его успокоить хотя бы на мгновение.

Мигель опустил Рейнальдо на ноги, аккуратно отпуская его одежду, но лишь для того, чтобы наконец докоснуться до его детского лица. Рейнальдо в последний раз посмотрел в глаза вампиру, которому доверил свою жизнь, едва заметно улыбнулся, уронив пару крупных горьких слез осознания и отчаяния, после чего закрыл глаза, мысленно прощаясь со всеми, с кем отправился в это недолгое путешествие. Одно резкое движение, и острый слух древнего вампира оглушил звук ломающихся костей. Рейнальдо обмяк в его руках. Мигель аккуратно посадил юношу обратно на стул, бережно поправляя на нем одежду и с накатывающим отчаянием прислушиваясь к тому, как здоровое и крепкое сердце замедляет свой ход, не желая сдаваться без боя.

Рейнальдо не стало через две минуты. Все это время умирающий мозг подростка осознавал, что он не один. Он чувствовал присутствие своего убийцы и спасителя, но он не видел той боли, что отражалось в его глазах. А после сердце подростка остановилось навсегда. Мигель был в ярости. Убедившись в том, что подросток умер, он буквально выбежал из комнаты, дабы уничтожить ту, кто виновен в случившемся.

Глава 25. Трагедия льдов

1

Мигель был полон решимости разорвать Манилу на куски за ее бесчеловечную и одновременно глупую выходку. Он бежал по замку на ее запах, не замечая никого вокруг. Он чувствовал, что глава города не одна. Она сейчас сидела в столовой в окружении своих генералов и его друзей. Но сейчас древний был готов убить любого, кто его попытается остановить. Мигель буквально ворвался в огромную комнату, и оглядел открывшуюся перед ним картину. Все сидели за столом и что-то обсуждали, но стоило древнему прервать их беседу, все тут же обратили на него внимание.

— Что произошло? — спросил у него заметивший ярость в глазах древнего Винсент. Словно понимая, что любой может оказаться под угрозой, бывший владелец отеля аккуратно поднялся со стула и преградил собой путь к Александре. Сидевший рядом с ней брат тут же незаметно достал свой нож для резьбы по дереву, внимательно отслеживая каждое движение вошедшего в помещение вампира. Но Мигель даже не обратил на это внимание. Он смотрел прямо на сидевшую во главе стола Манилу, на лице которой была самодовольная улыбка. Она не вкусила крови своего прислужника и не чувствовала, как умер Рейнальдо. Все, что она видела — ее план работает. Мигель попытается ее убить, и его остановят. Кристиан встанет на ее сторону. Он убьет того, кто представляет главную угрозу. Манила уже подлила своей крови всем вампирам в их дозы крови. Лишь Виктор остался без ее влияния, но он слишком слаб, чтобы сопротивляться. Манила напоит его силой, также как и остальных людей. И после она будет править.

— Рейнальдо мертв, — коротко бросил Мигель, не сводя глаз с немного удивившейся, но нисколько не огорчившейся главы города. Она не испытывала и доли горя и сожаления за свой поступок.

— Что? — удивилась Броня, вскакивая с места. Она еще не осознала, но с ее глаз уже потекли слезы горя и боли. Рейнальдо был для нее, как младший брат. Она привязалась к нему и старательно оберегала от любых невзгод. — Как? Что произошло? — дрожащим голосом спросила девушка, прожигая Мигеля растерянным взглядом.

— Я его убил, — честно признался Мигель. — Я свернул ему шею в тайной комнате. Он сейчас там, — не смея посмотреть в глаза девушке, ответил древний. Броня было сорвалась с места, но Кристиан вскочил со стула и остановил ту на полпути, сохраняя большую дистанцию между ней и Мигелем и напрягая весь свой организм о максимума, чтобы остановить убийцу, если тот попытается что-либо сделать с присутствующими в столовой.

— Зачем? — спросил шокированный Александр. — Ты же был так им увлечен, — плотник одним из первых заметил, как Мигель с особым интересом наблюдает за пытливым ребенком, то и дело подмечая его странные привычки и интересные жесты, которыми сопровождались его увлеченные рассказы о прочтенных им книгам. Древний хотел узнать подростка поближе и потому не спускал с него глаз. Он не смог бы причинить вред тому, кого в тайне мечтал заполучить.

— Он попросил меня об этом. Он испытывал боль и хотел от нее избавиться, — тихо признался Мигель, чувствуя, как отчаяние вновь охватывает его, на миг затмевая злобу. — Манила напоила его своей кровью, и он перестал себя контролировать, — после этого Мигель посмотрел в глаза смотревшей на него вампирши: — Ты попыталась сделать из него своего прислужника, но ты не учла одного факта: он скорее умрет, нежели станет подчиняться. Только не вампиру.

— Что за бред? — удивился один из генералов, для которого рабство живых путем смешения крови было чем-то новым, непонятным и потому просто невозможным.

— Ты отнял у меня пса. Считай, я ответила тебе тем же, — с улыбкой победителя ответила древнему Манила, чувствуя удовлетворение от своей мести. — Я отняла у тебя почти всех. Все генералы и все твои бессмертные друзья. Я влила кровь в глотки каждого из них. Не так, как с Рейнальдо, конечно. Ему пришлось принять мою кровь насильно. Остальные этого даже не заметили. Так что, — вампирша обвела взглядом сидевших за столом шокированных слушателей и властно приказала: — Взять его!

Но на ее удивление никто не поднялся с места. Все смотрели на нее растерянно и со злобой, разочарованные в ее поступке и осознавшие ее безумство. Манила смотрела на всех строго и продолжала ждать исполнение своего приказа. И тут Мигель, осознавая, что именно сделала вампирша, не зная сути выбранного ею способа, засмеялся, громко и даже немного истерически. Это была смесь торжества и горя, но он был рад разочаровать вампиршу перед тем, как уничтожит ее.

— Ты и в самом деле дура, — свозь хохот заметил Мигель, стараясь успокоиться. — Этот прием не действует на вампирах. Из них нельзя сделать прислужников. Для контроля нужно, чтобы кровь по жилам гнало живое сердце, полное силы. У вампиров сердце бьется, но очень медленно, почти незаметно. Такие не поддаются контролю. Ты только зря потратила силы, — пожал плечами Мигель, медленно подходя к своей жертве.

— Ну, учитывая, что в вашей компании минус один, я все же одержала небольшую победу, — заменила та с улыбкой, не такой яркой и самодовольной, как прежде, но довольно раздражающей и неприятной для всех, кто едва не стал частью ее плана. — Я не так проста, как кажусь. Ты не сможешь убить меня. Мои люди не позволят какому-то незнакомцу причинить вред той, что спасла город от захватчиков, — поднявшись с места и сделав несколько шагов назад, попыталась в последний раз напугать своего врага женщина. — Тут столько свидетелей. Все узнают, что ты в гневе убил сначала своего, а потом и меня. И тогда погибнут все твои друзья, — с ехидной улыбкой пригрозила Манила, уже подыскивая глазами путь отхода. Она знала, насколько силен и опасен ее оппонент. Рейнальдо рассказал ей все о своих друзьях, не в состоянии сопротивляться ее влиянию. Но теперь все пошло не по плану. И Маниле следовало найти выход из ситуации, в которой она стала главной целью.

— Все узнают правду, — только и ответил ей сидевший за столом доктор. — Я говорил тебе, что когда-нибудь ответ за твои поступки тебе придется держать. Этот момент настал. Тебя придется убить, — тихо ответил вампир, снимая очки и протирая их старым, потемневшим платком, немного потрепанным временем и войной, но все так же исправно выполняющим свою роль. — Мы не будем тебя спасать. Рейнальдо был хорошим юношей, умным и начитанным. Редкость среди бегущих. И он был дорог Бронеславе. Она же знакома нам всем. И я предпочту ее сторону, — посмотрев на главу города заключил доктор, шокируя не только Манилу, но и большинство генералов, которые не знали о безумстве вампирши и продолжали хранить ей верность.

— Тогда ты тоже умрешь, сквозь зубы ответила рассерженная Манила и кинулась на него, желая выцарапать наглецу глаза и вырвать его лживое сердце, но на полпути ее поймали прятавшиеся за статуями в зале солдаты одного из генералов. Они схватили вампиршу и оттолкнули ее в сторону.

— А вы как тут оказались? — глядя на своих подчиненных, спросил один из заговорщиков. — Я велел вам ждать снаружи!

— А когда они тебя слушали в последний раз? — спросил в ответ доктор, продолжая сидеть на месте, словно его только что не пытались убить. — От них не стоило ожидать ничего иного. Спасибо, девочки, — обращаясь уже к стражницам, вставшим между ним и Манилой, поблагодарил Шафи.

— Ты все еще думаешь, что у тебя есть шансы, — не упуская возможности позлорадствовать спросил Виктор, с улыбкой наблюдая за развернувшимся шоу. — Твоя голова на рассвете будет окружать шпиль самой высокой башни твоего замка, сгорая на солнце, словно шашлык на вертеле. Но ты этого уже не почувствуешь.

— Это вряд ли, — полные решимости генералы вскочили с мест и поспешили к страже, чтобы схватить их и связать. — За предательство вы все будете сожжены на костре. — Семь мужчин в красивой чистой форме попытались прекратить бунт в самом начале его возникновения, но тут уже не выдержал Кристиан. Он посмотрел на Виктора, который только и ждал разрешения и оба вампира на всей скорости врезались сразу в несколько генералов, прихватив парочку с собой, чтобы после буквально вбить их в стену, вцепившись в их глотки. Те попытались высвободиться, но ничего не получилось. Гости были слишком сильны.

— Рейнальдо не сказал? — заметив смятение на лице на мгновение поверившей в свою победу Манилы, спросил Мигель, словно наслаждаясь издевательством над вампиршей. — Эти двое тоже потенциально относятся к виду чистокровных вампиров. Да и остальные в нашей компании не так просты.

Не успел Мигель договорить, как Александр поднялся со стула и воткнул свой нож в глаз ближнего из генералов с такой силой, что клинок пробил кость с обратной стороны черепа. На лице юноши отразился тот гнев, которого боялись все в городе. Лишь однажды его довели до такого состояния, что он решился на убийство. Это произошло, когда один из бессмертных гостей пожелал забрать Александру с собой и сделать из нее свою ручную собачку. Юноша был первым, кому простили такое преступление, поскольку даже мэр города испугался его праведного гнева. Все замерли. Никто не ожидал такого от, хоть и уверенного, но все же спокойного плотника. Но Александр не остановился. Схватив замершую умирающую жертву за грудки, мужчина нанес ему еще несколько ударов в уже пострадавшую левую глазницу, словно одного удара было мало.

— А вот этот вообще псих, — указывая на продолжавшего наносить удары мужчину, заметил Виктор, продолжая вдавливать одного из генералов в стену.

— Что вы встали? Убейте их! — велела Манила, указывая на тех, кто еще не участвовал в общей заварухе, пытаясь высвободиться из цепких рук стражниц. — Я убью вас, — пригрозила она девушкам в форме, но те лишь усмехнулись, прежде чем одна из них отступила на полшага и как следует пнула главу города в живот. Они уже знали, чем все закончится, но предпочли подстраховаться, не только сдерживая Манилу от побега, но и защищая своего командира, которому, несмотря на отсутствие какого-либо желания, все же пришлось отбиваться от одного из надоедливых коллег, которому показалось уместным нападать на того, кто не отличался особыми успехами в рукопашном бое, предпочитая стрельбу. Тут уже пришлось драться всем. Даже Александра попала под горячую руку, получив сильную пощечину от отбивавшегося от Винсента генерала. Но девушка не растерялась, накинув на шею врагу свой амулет на веревке, и как следует потянула за него, немного придушив вампира, позволяя Винсенту, улучив момент, вырвать генералу сердце вместе с половиной грудины. Все происходило быстро. Никто не успел и задуматься о последствиях, как враги были повержены. Манила осталась без своих последователей. Никто просто не ожидал такой прыти от компании слабых и человечных вампиров, которые с опаской смотрели в будущее, где их смертные друзья непременно погибнут, поскольку никто из вампиров не посмеет обратить их насильно.

— Дай-ка догадаюсь, ты не ожидала такого исхода? — с улыбкой монстра спросил у растерянной и зажатой в угол Манилы Мигель. — Ты правда думала, что все пойдет по твоему плану? Что нас остановит кучка ряженных жеманных пиявок из пробирки? Милая, да ты и представить не можешь, кто такие настоящие вампиры, — ликуя внутри над восторжествовавшей справедливостью и исполненной местью проговорил древний, отогнав в сторону стражниц и подойдя вплотную к Маниле, чтобы посмотреть на нее сверху вниз, как на что-то незначительное, прежде чем осуществить угрозы Виктора.

— И все же вы не всесильны, — тихо заметила Манила. — Они узнают, что вы хотите обрушить систему. Поймут, почему бежите. И тогда вас ждет расплата. Ни острова, ни отдаленный материк не спасут вас от их гнева. Правители не любят, когда кто-то обращается к истокам. Вас ждет смерть, и она будет куда страшнее моей, — стараясь напоследок улыбнуться, заметила Манила, не сводя глаз с разгневанного древнего.

— Но ты этого не увидишь, — тихо прошептал Мигель и легким движением схватил вампиршу за голову и быстро развернул ее на сто восемьдесят градусов, оглушая весь зал жутким звуком ломающихся позвонков. А когда тело упало на пол, он наступил на грудину главы города и оторвал голову. — Где тут этот чертов шпиль? Рассвет через пару часов. Нужно успеть водрузить ее голову на последний трон, — поворачиваясь к немного ошеломленным соратникам спросил он с равнодушием на лице.

— А я ведь говорил, что ты тот еще маньяк, — пригрозил пальцем Виктор, мысленно радуясь тому, что его идея понравилась древнему. — Идем, я покажу. Нашел на днях выход на крышу. Вид там, кстати, потрясающий.

— Вам лучше бежать, — остановил всех Шафи. — Мы можем объяснить произошедшее тем, что безумная Манила перебила всех генералов, а Мигель ее остановил. Но никаких последних тронов, никаких публичных казней и вообще ничего не должно быть. Вы сейчас же покинете город, — велел он Кристиану, посчитав его самым адекватным среди древних. — Уведи их отсюда. Иначе люди могут обернуться против всех вас.

— И Рейнальдо заберите с собой, — велел уцелевший генерал, оглядываясь по сторонам. — Если та тварь в тюрьме когда-то была таким же прислужником, в которого обратила его Манила, то может…

— В нем было слишком мало крови, чтобы он воскрес. Я слышал, как его сердце остановилось. Я свернул ему шею, — перебил его древний, не желая даже верить в то, что подросток имел хоть какой-то шанс на спасение.

— Ага. Мы тому психу тоже постоянно позвонки считаем. А ему все равно, что массаж сделали. Манила не древняя, но она из эпох революции. Эти твари сильны не по чистоте крови, а по возрасту. Кто знает, как это повлияло на сильный молодой организм. Сейчас сердце не бьется, а потом он проснется, как ни в чем не бывало. Лучше спасите и его тоже. Иначе сожгут ненароком, — предупредила стражница, оглядываясь по сторонам. — Мы всех мертвецом так хороним, — предупредила девушка, понимая, что сжигать кого-то все же немного жестоко, хоть и безопасно для слабых здоровьем смертных.

— Возможно, они правы, — задумчиво проговорил Шафи, оглядываясь по сторонам, словно не верил в то, что они все это сделали. — Манила ведь не знала, сколько крови необходимо, чтобы поработить человеческий рассудок. Может, вам стоит на всякий случай уберечь его тело. В этом городе многие погибли по ошибке. Думаю, пока нам достаточно…

2

Город разрывали волнения. Сначала все переживали за восстановление стен, потом из-за появления загадочных беглецов с крайнего севера, а после, спустя каких-то семь часов, единственный выживший генерал старой армии собрал всех жителей и объявил о том, что Манила сошла с ума и перебила почти всех членов тайного собрания, которое было созвано по причине появления людей из более северного поселения, сокрытого от человеческих и вампирских глаз во льдах. Эту версию подтвердил и местный доктор, который пользовался уважением и доверием среди людей и вампиров куда больше своего старого друга. Они легко внушили людям то, что именно Манила убила всех, а кровь на их формах — след того, что они пытались спасти раненных, но безуспешно. И все эти лживые речи были созданы лишь для того, чтобы дать фору беглецам, пока те собирались и уносились прочь из взбудораженного города в шуме растущего волнения.

Как оказалось, Рейнальдо, несмотря на то, что он постоянно находился в поле зрения своих компаньонов, умудрился обзавестись запасами всего, что только могло пригодиться путешественникам в долгом пути. Он нашел еду и воду, теплые вещи и лекарства на случай, если все же кто-то заболеет. Лишь топливо оказалось вне зоны его досягаемости, охраняемое свирепыми стражами, которых побаивалась даже сама Манила. Но в этом преуспел Виктор. Они не знали о совпадении планов друг друга, поскольку приходили с запасами в разные кабины, но когда команда вернулась к своему транспорту, возле которого было просто огромное множество следов, и решили укрыть тело несчастного подростка в одной из кабин, они все нашли его секрет.

— Кто это сделал? — спросил у всех Кристиан, заметив множество мешков и сумок по всей кабине машиниста, слишком холодной и тесной, чтобы в ней поместились все бегущие. Он тут же посмотрел на Виктора, зная его привычку воровать и скрывать свои интересы и планы от всех вокруг.

— Не смотри на меня так, — возразил на его молчаливый вопрос тот, растерянно пожимая плечами и увеличивая глаза от удивления, что его вновь в чем-то обвинили, даже не разобравшись. — Мое достижение в другой кабине. Я топливо нам достал. О еде я даже не подумал. Меня больше волновал вопрос о том, как уехать, а не как накормить всех вас! Может, это Мэдерик? Если это были не вы, то остается только он, — немного подумав, предположил Виктор.

— Это точно не он, — тихо ответил Винсент. — Он почти сразу дал нам всем понять, что не намерен покидать город. Ему не хочется вновь рисковать здоровьем девочки. А в Острове сейчас относительно безопасно и тихо. Тут нет той системы, которую он так ненавидит. Да и приход людей из его города и их история уничтожило последние его сомнения. Это кто-то другой, — понял вампир, после чего посмотрел на Мигеля. — Твой нюх лучше нашего. Кто принес все эти сумки и когда?

Мигель принюхался. Он чувствовал запахи множества людей, что когда-либо касались сумок и мешков, заметил запахи всех беглецов, поскольку они все же присутствовали в помещении. Но был еще один четкий запах, еще не измененный остановкой сердца и наличием в организме чужой крови. Словно не доверяя своим чувствам, Мигель подошел ближе к одному из мешков и прижал его к лицу, вдыхая полные легкие странной смеси ароматов, впитавшихся в ткань.

— Рейнальдо. Это он принес сюда это все, — наконец подытожил древний, поворачиваясь к остальным, что молча ждали его ответа. — Думаю, он приносил все это по ночам. Когда остальные спали, он воровал провизию и обдумывал план побега. И все в его манере: тихо, молча и таинственно, — не смог сдержать горестной ухмылки вампир, вновь бросив взгляд на тело подростка, которого расположили на полу поверх старого теплого пледа.

— И как мы сразу не поняли? — тихо удивилась Александра. — Он никогда не верил в хорошую сказку. Ему ужасы были больше по душе, — пожала девушка плечами, после чего посмотрела на тело юноши на полу. — Он словно спит. Только немного странно. Когда мы его похороним? — спросила девушка у остальных. — Мы ведь не можем оставлять его так…

— Тела людей начинают меняться через пару дней. Думаю, даже холод едва ли замедлит этот процесс на долгое время. Когда проявятся трупные пятна и станет ясно, что он точно мертв, мы сожжем тело, — предложил древний вампир, присаживаясь возле тела и поправляя руки подростка, чтобы точно придать ему вид спящего. — Думаю, так будет правильно. Он заслужил покой, — тихо добавил Мигель, после чего укрыл тело еще одним пледом и подложил под голову свернутый рулон старой ткани мешка, чье содержание он спокойно выкинул на пол, не страшась что-либо разбить.

— А если у него ничего не проявится? — тихо спросила Броня. — Мы будем ждать, пока он не вернется к нам? — Ее голос дрожал. Девушка все еще не пришла в себя после новости о смерти ребенка, за которого она уже успела взять ответственность. — Сколько это может занять времени. И, если так, разве мы можем его тут оставлять? Тут холодно и страшно. Ему бы не хотелось оставаться одному. Он может умереть от истощения или голода, — с испугом заметила девушка, понимая, что если организм жив, ему необходима поддержка, чтобы существовать даже в вегетативном состоянии.

— Мы придумаем что-нибудь, — попытался успокоить девушку Кристиан. — Мы найдем какой-нибудь вариант, если он все еще жив. К тому же, возможно, ему и не понадобится помощь. Он ведь испил вампирской крови, — предположил шатен, бросая взгляд на все еще сидящего у тела подростка древнего, словно ожидая его подтверждения или опровержения. Но тот продолжил молча поправлять одеяло поверх тела, как настоящая заботливая мать.

Броня не хотела бросать Рейнальдо одного, но времени на прощания и уговоры не было, поэтому Мигель, обойдя девушку с самой большой скоростью, что только мог развить, и, слегка нажав на тонкую шею, погрузил девушку в вынужденный сон. Тело обмякло и упало в объятия стоявшего позади древнего, который тут же поднял Броню на руки под испуганные взгляды остальных беглецов, для которых прошло не больше секунды.

— Ты снова за свое? — тут же начал ругаться Виктор, заметив свежие следы на шее девушки. — Будь Рейнальдо жив, у тебя бы уже скальпель в голове оказался, тупое ты животное, — заверил его блондин, подбегая к древнему и забирая из его рук безмятежно уснувшую девушку.

— Да жива она, — тихо проворчал Мигель, закатывая глаза от усталость. — Нам некогда возиться с ее сентиментальностью. Надо уезжать. Скоро горожане заметят нашу пропажу и начнут задавать вопросы, — заметил брюнет, то и дело поглядывая в огромное окно машиниста, из которого были видны пустые улицы только начавшего оживать города.

— И все же, можно было обойтись без новых синяков, — тихо заметил Винсент, приобнимая своих внуков. — Она же живая. Рано или поздно ты раздавишь ее трахею и даже не заметишь этого. А она умрет, — с грустью заметил вампир, крепче прижимая к себе двух близнецов, которые совершенно не походили друг на друга. Его слова были проигнорированы. Кто-то молчал от стыда, как Кристиан, что заметил движение вампира, но ничего не сделал, или от страха и неприязни такой судьбы, как Виктор. Но Мигель ничего не сказал, потому что прекрасно знал свою силу и понимал, как не убить кого-то ненароком.

Группа перешла в другую кабину, направление которой как раз шло в сторону дальнейшего пути на юг. Там, среди бескрайних лугов и редких лесов команда надеялась найти хоть какое-то подобие старого порта, которыми прежде буквально кишели прибрежные города прежней эпохи.

2

Собрание местного населения прошло быстро и без сильных волнений. Люди были шокированы произошедшим и немного растеряны. Вампиры же, служившие Маниле верой и правдой, заметили ее психологическую нестабильность уже давно, но считали, что это не так серьезно, как оказалось на самом деле. Они спокойно приняли новость о том, что жизнь Манилы оборвалась так неожиданно. Они же предложили устроить выборы совета, которые до этого всячески откладывали из-за страха перед неизвестной ответственностью. И все же выборы были учинены.

Люди разошлись только под вечер, выбрав десять человек и десять вампиров, как новых глав города, на которых возлагалась ответственность за судьбу города. На удивление многих жителей города, большинство вампиров из приближенных Шафи проголосовали за Мэдерика, которого теперь считали местным жителем из-за его беспокойства за судьбу города. Однако мужчина отказался от статуса члена совета, предпочитая оставаться в тени, чтобы без проблем покинуть город, когда ему это заблагорассудится. Мэдерик знал, что выбор был сделан из-за его помощи с теми, кто пришел с Севера. Он многих из них знал, и многим оказывал посильную помощь, немного облегчая тем самым труд Шафи и его учеников. Все видели, как мужчина опечален гибелью родного города и тем, что выжило так мало людей. Все его знакомые, все дети его супруги, все братья и сестры были мертвы. Лишь маленькая девочка, что время от времени называла Мэдерика папой, держала мужчину в этом мире.

Никто не заметил отъезд поезда. Все были увлечены судьбой города настолько, что позабыли обо всем на свете. Лишь помощники Шафи не покинули свой пост, продолжая ухаживать за больными и ранеными, предпочитая работу городскому собранию. Они все узнают позже из уст Шафи и проголосуют отдельно ото всех, но едва ли они будут против общего выбора. А тем не менее беглецов из Ледяного города становилось все меньше. Люди не могли перенести того шока и боли, которые им приходилось переживать после ампутаций. Многие умирали от ран, но были и те, кто стал жертвами переохлаждения. Именно они и умирали чаще всего. Никакие лекарства их не спасали. Каждый день горел погребальный костер на главной площади, вокруг которого то и дело собирались горожане, чтобы попрощаться и проводить в последний путь очередного загадочного незнакомца.

3

— Они уехали? — спросил у Шафи Мэдерик, возвращаясь вместе с ним в лазарет после собрания поздно вечером. Он знал, что его спутники в скором времени намеревались уехать и надеялся, что это скоро произойдет. Ему не нравилось, что эта компания вызывает в людях смуту и перевороты.

— Да. Они покинули город, пока было собрание. Надеюсь, никто их не заметил. Нужно придумать подходящую причину, по которой они сбежали из города. Хоть смерть Рейнальдо и является веским поводом уехать из опасного для них города, но все же не так быстро, — засомневался вампир, поправляя очки на носу, тем самым немного шокируя своего собеседника, который совершенно ничего не знал о произошедшем.

— Как это, смерть? — удивленно спросил Мэдерик, остановившись посреди пустого коридора. — Рей мертв? — по его лицу было понятно, что он не знал о случившемся и был немного напуган и расстроен услышанным.

— Ты не знаешь, да, — понял вампир, продолжая свой путь медленными шагами, то и дело оборачиваясь на догонявшего его смертного. — Манила напоила Рейнальдо своей кровью, подчинила его волю себе. Мальчик не захотел сдаваться. Он боролся из последних сил. И чтобы остаться собой, он попросил Мигеля помочь ему…

— Мигель его убил? — понял мужчина. — И как этого древнего не лишили головы Броня и Кристиан. Они так оберегали парнишку от проблем. Он будет гореть в костре утром? — спросил Мэдерик у доктора, желая узнать, сможет ли он попрощаться с ребенком, которого толком и не знал.

— Нет. Никто не попытался убить Мигеля. Он не хотел убивать Рейнальдо. Видел бы ты его лицо. Оно было искажено болью. Он все рассказал нам во время собрания. А Манила и не отрицала своего замысла. Она напоила своей кровью почти всех, кто был на собрании. Но на вампиров это никак не влияет. Именно поэтому Мигель с легкостью напал на Манилу и убил ее. Он был в ярости от того, что ему пришлось убить несчастного мальчика. Остальные убили ее приспешников, которые не заметили в ее безумстве ничего страшного. Но оставаться в городе им было опасно. Если кто-то узнает, что они виновны в смерти Манилы и Рейнальдо, им начнут задавать вопросы. Они не смогли бы на них ответить, — честно признался в своих опасения Шафи.

— Да уж, проблемы они создавать умеют, — усмехнулся Мэдерик, вспоминая, чем закончилось его знакомство со злосчастной компанией искателей правды.

— Что ты имеешь в виду? — спросил у него лекарь, уже открывая двери в свои владения, в которых было шумно, как никогда прежде. — Они и тебе нервы попортили? — с усмешкой поинтересовался вампир, оглядываясь по сторонам, дабы понять, чем вызвана паника его учеников, которые сновали по всему лазарету.

— Ну, я сбежал из своего города, бросив пост главы города, как у вас принято называть таких людей. Я бежал из города с дочерью, едва не умер, мой брат умер у меня на глазах. И все, что у меня осталось — ребенок, который не знает, что я — ее отец, десяток покалеченных, едва живых людей, которые поняли, что я пытался их спасти, и воспоминания, от которых не становится легче, — перечислил все свои приключения Мэдерик, осознавая, какой кошмар пришлось пережить тем, кто остался в его родном городе до конца.

— Так все же ты был главой города! — поймал его на признании Шафи. — Тогда почему отклонил свою кандидатуру в члены совета? У тебя больше опыта, чем у всех тех, кого в итоге выбрали, — не мог понять вампир столь явное желание сбежать от ответственности, связанной с правлением целым городом.

— Я просто устал решать за всех. Я хочу отвечать лишь за себя и свою дочь. А большего мне не надо, — честно признался Мэдерик, так же замечая, что в лазарете слишком неспокойно. — Что тут происходит? — спросил у собеседника мужчина, начиная паниковать от одной мысли, что он оставил здесь свою дочь, которой теперь не видел.

— Сам не пойму, — сознался вампир, подлавливая проносящуюся мимо девушку. — Что случилось? Почему вы все так носитесь? — спросил он у нее, вид которой говорил о том, что виной тому не просто смерть пары человек, которые умирали в этом крыле здания почти каждый день.

— Один из беглецов пришел в себя. Он словно сошел с ума. Кидается на всех, кричит, говорит что-то про ледяной город, про воду. Мы не можем его понять. Он кричит, хватает всех, пытается сбежать. — Бросив взгляд на Мэдерика, девушка быстро опустила глаза и добавила, более тихо и спокойно: — Он напал на девочку. Мы успели вовремя, но он оцарапал ей руку. Она в кабинете Шафи. Пара учеников обрабатывают ей раны. Мы не знаем, как его спасти. Несколько человек очнулись с такими же симптомами. Они словно сошли с ума. Мы не знаем, как им помочь, — с жалобой ответила обоим мужчинам девушка, наконец срываясь голосом и давая эмоциям вырваться на свободу.

— Успокойся, — попросил ее Шафи, заглядывая в глаза девушке. — Я со всем разберусь. Иди помоги с девочкой. Мэдерик, иди с ней…

— Нет, — неожиданно резко ответил ему собеседник, чей взгляд стал одновременно и злым и растерянным. Он был в гневе за то, что его дочь пострадала, но при этом он прекрасно понимал, что тому виной не его бывшие люди, а то, что им пришлось пережить. И именно это они хотят рассказать людям вокруг, пока их пытаются успокоить, не вслушиваясь в бред перепуганных безумцев. Посмотрев на Шафи, мужчина быстрым шагом пошел к одной из палат, за дверьми которой он слышал наиболее четкие слова, полные страха и отчаяния.

— Город! Он ушел под воду! Они все там! Они остались там! Их надо спасти! — кричал, срывая голос старик, лишившийся обеих ног. Он бился в конвульсиях на кровати, борясь и хватая тех, кто старался его удержать, пока перепуганная старушка пыталась ввести тому успокоительное. — Они все остались там! Их еще можно спасти! Спасите их, пока не поздно! — велел он еще громче, заметив знакомое лицо. — Прошу вас! — взмолился несчастный калека, пока его все же не усмирили с помощью медикаментов. — Прошу… — тихо, почти шепотом повторил он, продолжая смотреть на того, кому когда-то служил.

— Они все это повторяют? — спросил Мэдерик у стоявших рядом с уже успокаивающимся пациентом вампиров, чьих сил едва хватило на сдерживание его порывов сбежать.

— Да. Они словно сговорились. Все говорят про город в воде и людей, которые там остались. Ты понимаешь, о чем речь? — спросил у Мэдерика один из вампиров, оглядывая свои оцарапанные руки, из которых едва заметно сочилась кровь. — Что это за город такой? Вы там жили, да? Это оттуда они сбежали в чем попало, да?

— Мы жили в городе на Севере. Мы понятия не имели, что рядом с нами расположен вампирский город. Едва ли они бежали куда-то точно. Они шли по следам поезда, не иначе.

— А затопление? Это тоже правда? — спросил у него Шафи.

— Да. Город и в самом деле тонул. Но едва ли он мог затонуть так быстро. Слишком мало времени прошло, — усомнился в словах горожанина брюнет, нервно убирая отросшие волосы назад. — По моим подсчетам у города еще было несколько лет. Я не понимаю, как все могло закончиться так быстро?

— Думаю, нам стоит проверить твой город. Я предложу совету отправить отряд на поиски выживших, — предложил Шафи, стоя в дверях, словно не зная, что делать в подобной ситуации. — Как твои горожане могут отреагировать на нас, если все окажется ложью? — спросил он у Мэдерика, на что тот тихо ответил:

— Нет. Это правда…

4

Поезд мчался на полной скорости обратно на юг. Виктор продолжал спорить с Кристианом и Мигелем, стараясь найти наиболее подходящий путь для путешествия по бескрайним просторам Пустоши. Они хотели обходить стороной торговые города и мегаполисы, но чем дальше на юг, тем больше их было. При желании за один день можно было побывать в пяти, а то и в десяти городах, просто следуя по определенному маршруту. Но все хотели держаться подальше от населенных пунктов, избегать больших толп бегущих и вообще обходиться без лишнего внимания. Поэтому все посчитали, что лучшим путями будут те, которые используют продовольственные поезда. О них не знали бегущие, да и дикие редко атаковали такие поезда, понимая, что там не будет людей и вампиров, которыми можно было бы напиться вдоволь. На таких путях было безопасно и днем, и ночью.

Но куда именно группе стоит поехать, спорили все трое. Они, как в самом типичном комедийном фильме выбирали разные направления, продолжая настаивать на своей правоте и не желая уступать друг другу. Слушая их споры, остальные начали забывать о трагедии в соседней кабине. Они продолжали наблюдать за всем со стороны, словно это какое-то театральное представление. Наконец, окончательно устав от непрекращающихся криков, споров и угроз, Броня встала, полная уверенности, равнодушная и холодная, какой была в день знакомства с Кристианом, Виктором и Рейнальдо, подошла к троим спорщикам и отняла у них карту, буквально вырвав ее из рук растерявшегося от неожиданности Виктора.

— Что ты творишь, женщина? — грозно спросил Мигель, замечая грубость поведения слабой, как он прежде думал, смертной. Но та ничего ему не ответила. Она лишь посмотрела на него, как самое бесполезное существо на планете, и тот замолчал. Его возмущение, растущее во время спора с другими вампирами, мгновенно превратилось в некий страх, который он редко испытывал в присутствии даже сильных вампиров. Не понимая, что происходит, древний вопросительно посмотрел на стоявшего напротив Виктора, который был напуган не меньше его.

— Не смотри на меня так. Я тут не при чем, — тихо ответил ему машинист, не понимая, почему на него так смотрят.

— Я не обвиняю тебя в ее поведении, я удивляюсь, что ты совсем не возмущен такой резкости со стороны смертного. Ладно Кристиан. Он же просто трепещет перед этой женщиной. Но ты… Почему ты прощаешь ей такое похабное поведение? — тихо, едва слышно спросил у машиниста древний, который лишь усмехнулся от таких вопросов. А вот Кристиан поступил более ясно. Он со всей силы отвесил древнему звонкий и неприятный подзатыльник, заставляя его мягкие шелковистые волосы выбиться из немного приглаженной прически и закрыть часть лица.

— Думай, что и о ком говоришь, — серьезно предупредил пострадавшего монстра бывший глава городской стражи. — Ты и представить не можешь, на что способна Броня в таком состоянии.

— Да откуда она узнает? — так же шептал Мигель. — Она никогда не услышит мои слова, даже если слишком захочет. Я говорю тише диапазона человеческого слуха, — не без гордости заметил вампир, но тут же засомневался, заметив еще более широкую улыбку на лице светловолосого сына ночи.

— Я бы не был так уверен, — тихо хихикая и поглядывая на все еще стоявшую с картой в руках и погруженную в ее запоминание Броню Виктор. Она выглядела злой и немного озадаченной, но казалось, ее что-то словно отвлекало от изучения карты даже в тихой и спокойной кабине машиниста.

— Меня одного удивляет, как она себя ведет? — тихо спросил у своих собеседников Мигель, опасливо поглядывая на холодную с виду девушку. — Почему вы не волнуетесь о ее душевном состоянии?

— С ее душевным состоянием все в порядке. Мы видели ее такой прежде. Она просто вновь стала холодной и равнодушной. Рейнальдо был тем, кто пробудил в ней эмоции — слабость и страх потерять кого-то, но после его смерти на вновь закрылась в себе, — шепотом с некой грустью в голосе проговорил Кристиан, вспоминая, какой была Броня в общении с ним в первые дни их знакомства. Ему не нравилась такая Броня, но он ничего не мог поделать.

— Мы поедем этим маршрутом, — указала девушка на старый, забытый всеми путь, который никто из троицы даже не рассматривал во время споров, и было ясно почему.

— Это очень опасный путь. Он один из первых построенных после революции. Никто по ним уже лет пятьдесят не ездил. Не факт, что они вообще есть. Может, рельсы давно развалились. Мы рискуем лишиться единственного транспорта, — запротестовал Виктор, понимая, что они и в самом деле могут попасть в ловушку, из которой им не выбраться живыми.

— Да, как если бы поехали по пути, который используется и на котором мы можем столкнуться с другими поездами, которые ведут мертвецы с кровавыми душами. Они не пощадят нас и не позволят нам сбежать, — ответила за Броню Александра, удивляя всех своей решимостью. — Ты сам сказал, мы едва ли встретим кого-то на тех дорогах, но почему ты так сомневаешься в своих словах? Потому что и сам понимаешь, что у нас мало шансов спастись, какой бы путь мы ни выбрали. Так к чему нам бояться риска? Потеряем поезд, пешком пойдем. Там все равно никого нет.

— Не факт, что никого нет, — поправил ее брат. — Вы помните истории о том, как именно мародеры, нападающие на города, выживают между нападениями по ночам? Они живут в местах, которые не посещают ни живые, ни мертвые. Они избегают лишних глаз, не показываются, пока не будут готовы к бою. А что, если они используют старые пути? Тогда мы сами идем в их руки, — со знанием легенд и старых страшилок заметил Александр, продолжая вырезать маленькую фигурку человека из деревяшки, которую он нашел по пути в локомотив, убегая из города Брони.

— Ох, вот только не начинай. Я знаю эту сказку не меньше тебя. Мы оба внимательно слушали пьяные бредни матери. Она много чего рассказывала нам. И то, что мы ей не родные, и что наш отец вампир, и что нынешние вампиры таковыми не являются, а все мы потравлены вирусом, который превращает нас в то, что мы называем детьми ночи, если ввести в кровь отраву, — закатывая глаза от усталости слышать такой бред, громко и эмоционально отозвалась на речь брата девушка, грозно глядя ему в глаза, так непохожие на ее, но при этом весьма удивительные и глубокие.

— Не забывай, в каких кругах она крутилась. Ее красота открывала ей путь в любое общество. Покидая город она направлялась в мегаполисы к своим влиятельным друзьям и поклонникам, которые знали больше, чем остальные. Она любила узнавать чужие тайны, из-за которых рисковала умереть или оказаться в опасной ситуации, — напомнил о прихотях своей матери Александр, отчасти понимая, почему его сестра так ненавидит их мать.

— Не красота открывала ей все двери, а ее безотказность. Никто из потенциальных содержателей не испытывал долгих мучений или отказа в ее внимании, — эмоционально ответила ему девушка. — Клара всю жизнь ненавидела себя за то, что не смогла воспитать из нее нормального человека и меня потому всю жизнь гноила. Она видела, насколько я на нее похожа. Тебя Клара не трогала лишь потому, что ты не так красив, как наша мамаша! — последние слова она буквально выплюнула с ненавистью и пренебрежением к той, кто дала ей жизнь.

— А ну хватит! — прервал ругань потомков Винсент, вволю наслушавшийся об их матери, как, впрочем, и все присутствующие в кабине. — Кем бы она не была, она ваша мать, и к тому же давно покинувшая наш мир. Сколько бы она не сочиняла, это останется на ее совести, а вам следует уже усвоить, что лучший способ узнать правду или ложь — проверка. Все говорили, что покинуть Рейнбоу без ведома стражи невозможно, что там нет проходов и при захвате города погибают все. Вы пережили захват и покинули город. Броня пережила такое дважды. Мы уже давно стали исключением из правил, так что хватит пререканий. Мы поедем этим путем и точка! — строго заявил Винсент, впервые за время знакомства Брони с вампиром повысив голос на любимых им потомков. И это помогло прекратить разрастающийся конфликт. Удивленные поведением предка, близнецы затихли, лишь бросив друг на друга полные недовольства взгляды, которые тут же отвели из-за грозного цыканья старого вампира.

Никто не посмел спорить ни с принявшей решение Броней, ни с поддержавшим ее Винсентом. Слишком напряженной и неприятной была обстановка, чтобы начинать спор. К тому же до переезда, за которым следовало бы сделать поворот на забытый всеми путь, оставалось еще несколько дней. За это время все могло поменяться, как думал Виктор. А пока они мчали на полной скорости по единственному на Севере пути, который использовали все, кто только мог, и который имел небольшое количество развилок и петель, в которых одни поезда пропускали другие, но никто не знал, где именно и когда появится призрачный поезд, ставший легендой и самым жутким кошмаром для тех, кто вел своих металлических змей по привычным, но уже невыносимым из-за кровопролития, маршрутам.

5

Север продолжал буйствовать и негодовать из-за гибели северного ледяного города. Дюжина вампиров, отправленная советом для разведки, шла по маршруту вслед за единственным смертным, который лучше всего знал, как именно попасть в тайное поселение, не заблудившись в пути. Мэдерик вызвался стать проводником для добровольцев, понимая, что его дочь будет в безопасности, чего не скажешь о тех, кто попытается проникнуть в Полярный, не зная дороги. И вот они шли вперед, почти не останавливаясь и не отдыхая. Вампиры удивлялись тому, как мужчина так легко переносил все нагрузки, пока они едва ли не выбивались из сил, но никто из детей ночи не знал, насколько силен и вынослив Мэдерик, готовившийся к побегу и долгому пути на юг, к океану и прекрасному жаркому солнцу, где его никто не будет знать.

— Ты уверен, что мы не заблудились? — перекрикивая пургу спросил у проводника командир небольшого отважного отряда, в очередной раз останавливаясь для передышки и перекуса. — Тут все одинаковое. Я не уверен, что мы не петляем, — честно признался вампир, оглядываясь по сторонам и не видя ничего дальше пяти метров из-за сильного урагана, которым Север приветствовал незваных гостей, словно желая их убить.

— А ты уверен, что ты вампир? — с равнодушием спросил в ответ Мэдерик, окинув взглядом уже немного измотанных детей ночи. — Вы дышите, как стадо бизонов. Вы же бессмертные, так почему вы устали больше меня? — задал очевидный вопрос мужчина, намекая своим спутникам на то, что им не свойственно быть изнеженными и уставшими. Бессмертные никогда не добирались до Полярнного, но не из-за своих слабостей и усталости, а из-за жуткого холода, который убивал их и без того холодные тела. Но Мэдерик слишком хорошо знал мир снаружи и был уверен, что тот самый холод не наступил. Но тем не менее, человек понимал, что чем дольше они оставались на месте, тем сильнее он замерзал, что могло окончится для него весьма плачевно.

— Мы же городские. Мы не привыкли к долгим передвижениям, — ответил уже другой, более слабый и запыхавшийся вампир, упираясь руками в колени и согнувшись вдвое из-за жуткой усталости. — Но почему ты стал таким выносливым? Это наследственное? Вроде как у всех людей из вашего города? Иначе как те люди добрались до нас пешком? Они же прошли такой путь? — изумился вампир, продолжая глядеть на стоявшего перед ним человека.

— Это желание жить. Вам, вампирам, оно неизвестно. Вы привыкли к тому, что не умрете. Для таких, как я, каждый день последний, — ответил ему Мэдерик, вспоминая моменты, когда он настолько боялся умереть, что был готов пойти на все, лишь бы избавиться от этого жуткого, липкого, всеобволакивающего чувства тревоги, что не покидает до самого конца, пока не сдашься или пока не появится спаситель, который избавит от мучений. Мэдерику часто приходилось сталкиваться с чем-то подобным в обществе своей семьи, в которой не было принято помогать друг другу и испытывать хоть какое-то сострадание. И лишь мысли о побеге не давали мужчине окончательно сдаться и сойти с ума от безысходности.

— Да уж, отвыкли мы от путешествий на дальние дистанции, — выдохнул один из вампиров, выглядящий куда старше большинства стражников. — Ну, хватит отдыхать. Быстрее доберемся, быстрее вернемся назад в город. Мне не нравится торчать на открытой местности. Слишком хорошо нас видно. — Вампир огляделся по сторонам, с недовольством подмечая бескрайние снежные просторы, на которых росли редкие низкие деревья и кустарники. И среди всего этого белого простора в северном направлении он заметил странное темное пятно, слишком выделяющееся на общем фоне.

— Что там такое? — спросил Мэдерик, заметив беспокойство на лицах своих сопровождающих. — Что вы там видите? — Мужчина повернулся в сторону направления в город, но его человеческое зрение не увидело ничего странного.

— Там что-то есть, — ответил ему один из многих стражников, первым делая шаг вперед. — Идемте, — позвал он всех за собой. И после остальные решительно пошли за ним. Мэдерик смог разговорить пришедших в город обессиленных людей, которые рассказали, что по дороге они оставляли всех, кто не мог идти и кому они не могли помочь. Выжившие чувствовали вину за смерть тех несчастных, но все понимали, что они были буквально бессильны из-за того, что ни у кого не было ни сил, ни возможности помочь хоть кому-то. И все слышавшие их историю прекрасно это понимали.

Именно о тех, кто так и не смог добраться до спасительного Острова мертвых подумал единственный смертный в группе разведки, когда ему сообщили о странном предмете посреди снежной пустыни. И его страхи оказались правдой. Перед исследователями открылась неприятная картина. Двое человек, мужчина и женщина, лежали, обнявшись, словно стараясь согреть друг друга и спастись. Они продолжали лежать, припорошенные снегом, едва заметные, но все еще узнаваемые. Откопав от снега их лица, один из вампиров проверил их пульс, словно сомневаясь, что они мертвы.

— Это семейная пара. Они служили в доме моей семьи. Следили за тем, чтобы здание не менялось под температурой и не таяло, — вспомнил людей перед собой Мэдерик. — Они очень любили друг друга. Один из спасенных сказал, что супруга больше не смогла идти, и он остался с ней. Он хотел помочь ей добраться. Видимо, они прошли немного, но потом оба выбились из сил, — предположил Мэдерик, вспоминая рассказы одного из спасенных.

— Ну что ж, зато они до конца были вместе. И даже смерть не разлучила их, — заметил один из вампиров. — А там еще кто-то, — указал он дальше на Север. — Кажется, нас ждет дорога из мертвецов. И что нам с ними всеми делать? — спросил он у остальных, оглядывая всех присутствующих по очереди.

— Оставим их здесь. Север о них позаботится, — с холодом ответил Мэдерик, выпрямляясь в полный рост. — У нас не принято сжигать тех, кто умер вне города. Вся округа усеяна телами погибших. Это наше кладбище. Снег и холод захоронят их, а дикое зверье позаботится о тех, кого зима не примет.

— Жестоко, — не смог промолчать самый юный путешественник.

— Зато практично. Будем их всех собирать, потеряем время. Среди нас один смертный, да и мы не всемогущие. У нас мало времени. Надо торопиться. Будем проверять, есть ли выжившие, но с мертвецами возиться не станем. Нам не до этого, — скомандовал один из вампиров, продолжая путь вперед. Никто не стал с ним спорить, продолжая с неким страхом и трепетом рассматривать открывающиеся перед ними картины страшной и неприятной смерти. Так продолжалось до тех пор, пока среди мертвецов Мэдерик не узнал взрослого мужчину, в чьих объятиях мирно спал мальчик лет десяти.

— Что не так? — спросил у замершего на месте Мэдерика один из вампиров. — Ты хорошо их знал? — посмотрев на уснувших вечным сном людей, спросил страж.

— Этот ребенок официально считался моим сыном. Его зачал мой отец-тиран, силой взяв женщину, которую я был вынужден взять в жены. Малек. Он был старшим, и унаследовал трон после моего побега. Именно он велел всем покинуть умирающий город, — тихо ответил им смертный. — Мне сказали, что он умер по пути и его нес на руках один из рабочих. Они отстали от остальных. Все подумали, что они потерялись.

— Жаль его. Но, как показывает практика, дети редко переживают такие путешествия. У него изначально не было шансов, как и у всех детей. Те трое, которых пытался спасти Шафи, еще долго продержались, — со свойственным всем вампирам равнодушием заметил старый страж, проходя дальше. — Мы еще много детей повстречаем на пути. Соберись с силами, смертный. Сегодня ты похоронишь почти весь свой город.

— Можешь хоть немного жалости проявить? Это ведь его сын, — тихо попросил у коллеги младший из вампиров, которому на вид было не более пятнадцати лет. Его насильно обратили еще ребенком, нарушив тем самым все законы, и лишь милость Манилы спасла новообращенного от смерти на рассвете, на которую обрекали всех детей-вампиров. Он казался самым живым из тех, кто вызвался дойти до Севера и выяснить, действительно ли все мертвы.

— Он сам сказал, что это был не его ребенок. Не похоже, что он питал какие-то теплые чувства к своей семье, иначе бы не бежал сломя голову черт знает куда. Так что не надо кричать о гуманности. Мы все мертвы внутри. Хватит терять время. Пора идти дальше. Нам надо в город. Если здесь наследник, то, возможно, нам придется иметь дело с их деспотичным отцом. А это может привести к конфликту интересов. Горожане ведь не особо любят таких, как мы, верно? — поинтересовался у Мэдерика мужчина, вспоминая о тех историях, которые поведал перед путешествием бывший глава Полярного.

— Едва ли Малек покинул город, желая избежать казни. Он был достаточно умным, чтобы позволить кому-то манипулировать собой. Он сам был замечательным манипулятором, — ответил Мэдерик, продолжая смотреть стеклянным взглядом на замерзшего ребенка, которого до последнего пытался спасти человек, подаривший ему больше заботы после смерти, чем родные люди при его короткой жизни за все совместное время.

— Тогда нас ждет огромное подземное озеро с кучей мертвецов в нем. И если это так, то мы осмотримся на случай, если кто-то пошел в другую сторону. А пока идем. Еще рано для выводов и скорби. Пора идти дальше, — продолжил вампир, даже не глядя на лежащие у его ног трупы.

Но чем дальше они шли, тем больше трупов встречали путники на своем пути. Это казалось всем странным, ведь по идее все должно было быть наоборот. Чем дольше люди находились на холоде, чем больше их должно было замерзнуть. Но чем дальше продвигались путники к городу, тем отчетливее они понимали, насколько ужасной выглядит вся эта история. Когда один из мертвецов показался вампирам особенно странным, они присмотрелись к трцпам и заметили причину их возможной смерти.

— Они не замерзли. Они обледенели, — заметив ледовую корку на одежде и коже мертвецов, настороженно ответил один из учеников Шафи, в обязанности которого входило оказание первой помощи тем, кто мог бы пострадать во время экспедиции. — На остальных такого не было. Они что, попали под дождь?

— Они упали в воду, — понял Мэдерик. — Город тонул и кто-то из горожан буквально выбирался из воды. Они умерли ближе всего к городу. Они замерзли насмерть.

— Это многое объясняет. Почему у тех, кто пришел, отморозили часть ног и рук. Почему одежда буквально примерзла к телу. Они тоже промокли, — понял наконец ученик доктора. — Они вытаскивали людей из воды, пытались их спасти, и в итоге сами пострадали. Несчастные. Как же они все мучались перед смертью, — понял он, представляя, сколько времени они испытывали боль от холода, и какой чудовищной она была.

— И стоит ли нам тогда продолжать идти? Если все правда, то они все уже давно мертвы, — скептически заметил взрослый вампир, в волосах которого уже начали появляться светлые волосы перед самым обращением. — Мы лишь потратим время зря. Здесь не южные земли, чтобы прогулки устраивать.

— И все же нам следует проверить, что стало с городом, — заявил Мэдерик, продолжая рассматривать дорогу из тел своих земляков. — Если повернем сейчас, я сделаю все, чтобы попасть в Совет и осудить каждого, кто будет настаивать на возвращении. А если я не вернусь, Шафи и его друзья тут же заметят подвох и предпримут меры. И поверьте, Дмитрий и Валентин, которые совершенно не подчиняются никому, но имеют некое уважение к Броне и ее доверию, сделают все, чтобы виновные в моей смерти понесли суровое наказание, — высказал свои намерения мужчина, понимая, что к нему ни у кого из присутствующих нет уважения в той степени, чтобы исполнить его просьбу, не имея веской мотивации.

— Хватит уже, — попросил у всех один из тех немногих вампиров, что все это время сохранял молчание, внимательно осматривая периметр в поисках какой-либо угрозы, которую до сих пор никто не исключал. Стражи сомневались, что все беглецы решили прийти в город. Северные вампиры давно лишились наивности и веры в светлое будущее, а вот вера в засады и нападения исподтишка была крепка после последнего падения города. Многие в Острове мертвых были уверены в том, что вампир был немым, поскольку ни при короткой жизни, что он провел в городе, ни после обращения он не проронил ни слова. Все посмотрели на него с огромным удивлением, не веря своим ушам, и лишь один из младших стражей спросил:

— Ты умеешь говорить?

— А это имеет значение? — только и спросил он в ответ. — Надо идти в город. Я тоже оттуда. Местные люди весьма живучие и сильные. Они могли и в воде выжить и в огне. Это ведь северяне, — только и заметил он, и Мэдерик вдруг осознал, кто именно стоит перед ним. Это был один из тысячи безмолвных стражей города, которым должны были отрезать язык и взять у них клятву защищать жителей до конца своей жизни.

— Ты один из стражей? Но разве вас не лишают возможности говорить? — поинтересовался знающий законы своего города смертный, внимательно глядя на вампира. Все продолжали следить за ними, не понимая, о чем идет речь. — Как ты обошел системы обрезания языка и вырывания зубов?

— Вставная челюсть и постоянная тренировка в течение пятидесяти лет творят чудеса, — поведал свой секрет вампир. — А что, эта система действует до сих пор? В городе хоть что-то поменялось с той поры, как я его покинул? — задался вопросом страж, вызывая у остальных еще больший шок. Он говорил с едва заметным акцентом, словно у него во рту было что-то, что ему мешает нормально говорить. Собеседники продолжили путь на Север, не обращая ни на кого внимания и продолжая беседу. Остальные шли исключительно из любопытства, дабы узнать о своем старом приятеле что-то новое, что он долгое время прятал под вуалью тишины и безмолвия.

Погода на Севере была так же изменчива, как и настроение голодного вампира на охоте. Она то была приветливой и доброй, то срывала на путниках весь свой гнев, превращая прекрасные долины полные яркого снега в непроходимое царство пурги и холода. В такие моменты группа предпочитала останавливаться в небольшой палатке, в которой все умещались лишь сидя, прижавшись друг к другу вокруг небольшого очага, которым служила керосиновая горелка времен прошлой эпохи. В ней же все предпочитали ночевать, опасаясь хищников и нападений, что казалось Мэдерику и его новому приятелю смешным и глупым. Они лучше остальных знали, насколько пугливы теперь животные, гонимые дикими и бегущими от смерти даже там, где голод делал из них отчаянных охотников. И в моменты вынужденной близости группа предпочитала обсуждать причины, по которым город затонул так быстро и почему никому не удалось это предотвратить, и были ли вообще такие попытки.

Путь продлился больше недели. Запасы продовольствия и керосина пришлось экономить. Мэдерик заранее предупредил всех о сложности пути пешком, и потому группа запаслась больше положенного, тем самым спасая себя от вынужденной голодовки. Однако ограничить себя всем все же пришлось. Погода никак не желала уступать. Иногда группе приходилось продолжать путь даже во время бури, дабы продвинуться на планируемое расстояние и не задержаться в пути еще на день. Вампиры чувствовали усталость и страх перед неизвестным. Они не думали, что для них путь окажется таким сложным. Однако, глядя на Мэдерика и его уверенность и стойкость, большинству бессмертных становилось стыдно за свою слабость, и они двигались вперед, превозмогая все страхи и предрассудки о своей слабой натуре.

И к концу девятого дня они поняли, что прибыли к точке назначения. За это время, следуя по дороге из трупов тысяч замерзших людей бывший глава ледяной крепости сам начал сомневаться, что это не ловушка, и они не заблудились. Он много думал об этом, не понимая, как вышло, что он до сих пор не привел группу в родной город, и утешал себя тем, что прежде он никогда не отправлялся в путешествие, а побег его был осуществлен с помощью довольно быстрого локомотива малознакомых ему путешественников, которые ему послала сама судьба.

Конец пути обнаружился случайно. Когда тела пропали из виду, и кругом взгляду открывалась только белая пустыня, путники остановились и огляделись по сторонам. Всех одолевали сомнения. Один из вампиров, наиболее наблюдательных и малообщительных, которым было поручено охранять ученика Шафи и смертного в случае нападения врагов, заметил что-то странное в сотне метров от них. Воронка, словно снег куда-то провалился. Отверстие было маленьким и почти незаметным, но привыкшие к выжигающему свету снега глаза бессмертного смогли отыскать его в ровной долине. Он пошел проверять, что за зверек обитает в безжизненном месте, влекомый скорее детским любопытством, чем чувством самосохранения. Остальные вовремя заметили его отсутствие, чтобы нагнать его и спасти от неминуемого падения в пропасть.

— Что это еще такое? — спросил один из вампиров, заглядывая внутрь образовавшейся пропасти, подходя к самому краю и рискуя покалечиться.

— Я не знаю, — признался Мэдерик, стоя позади и рассматривая проход со стороны. — Выход из города не должен быть таким резким. Да и по моим расчетам, он находится дальше. Я не понимаю?

— Это может быть вентиляционная шахта? — вдруг спросил его новый приятель, заглядывая внутрь.

— Едва ли. Они ведь все уже давно заросли. Их забросили еще до моего рождения.

— Но ты ведь сам рассказывал, что горожане попытались спасти город, прорубая новые шахты, — напомнил историю гибели города вампир, заглядывая внутрь. — А это еще что такое? — заметив среди снега что-то острое и металлическое, заинтересовался вампир. Он принялся судорожно копаться в своем рюкзаке, продолжая приглядываться к открывшейся находке, пытаясь понять, что же он увидел. Сначала никто не понял, что он ищет, но когда он вытащил веревку, все поняли, что он планирует спуститься вниз и понять, по какой причине один из них едва не покалечился.

— Будь аккуратен, — велел ему Мэдерик, с опасением наблюдая за тем, как его земляк спускается вниз, полностью зависимый от тех, кто держит его веревку, медленно спуская его сниз и подстраховывая во время спуска.

Вампир дал команду остальным прекратить спускать веревку, когда почувствовал под своими ногами твердую поверхность и веревка коснулась обрушившегося вниз снега. Он присел перед находкой и аккуратно очистил ее от налета холодной, как сам лед, рукой. И перед ним открылась картина, вызвавшая в нем вскрик удивления и страха. Ледокол продолжала сжимать крепкая мужская рука человека, который почти полностью был погружен в заледеневшую воду. Лишь орудие труда продолжало тянуться вверх, словно стремясь спастись от неминуемой гибели. Стражник принялся лихорадочно раскапывать снег, желая увидеть то, на чем он так уверенно стоял все это время. Под ним был лед, крепкий и толстый, но такой чистый и прозрачный, что в его толще было отчетливо видно перепуганное лицо человека, что неожиданно сорвался в воду, почти добравшись до своего спасения.

— Это человек! — громко ответил ожидавшим его ответ вампир. — Он сорвался в воду, — понял он, глядевшись по сторонам и заметив небольшие отверстия от орудия по всем стенам тоннеля.

— Но как он так вмерз в воду? Почему сразу не утонул? — удивился другой стражник, опасливо поглядывая вниз.

— Потому что он впустил холодный воздух и вода просто моментально замерзла. Он и понять ничего не успел, вероятно, — предположил Мэдерик. — Температура в городе росла очень быстро. Теплая вода и холодный воздух сделали свое дело. Он замерз, а вместе с ним и все, кто в этот момент находился в воде, даже если у них и были шансы.

— Печальная история. Но зато мы знаем, что стало с городом. Они все замерзли. Теперь мы можем возвращаться? — спросил у Мэдерика один из стражей, почесывая затылок. На его лице были ужас и отвращение от картины, что открывалась в его воображении при представлении того, что могло случиться с людьми в городе.

— Да, думаю теперь нам можно возвращаться, — тихо ответил мужчина, чувствуя растерянность и разбитость. Все для него было кончено. Остались только он с дочерью и дюжина калек, которые умрут в скором времени от заражения, простуды или болевого шока. Теперь Остров мертвых официально стал самым северным городом. Уже без исключения.

Глава 26. Праздник жизни и смерти

1

— Что это такое? — выбегая из отеля спросил у проходящего мимо стражника растерянный, немного напуганный, но в то же время зачарованный зрелищем подросток. Вслед за ним на улицу вышли все обитатели Черной Розы во главе с Кларой, для которой открывшаяся картина была не меньшим чудом, что и для остальных.

— Это фейерверк, — просто ответил страж, но после заметил смятение на лицах людей и удивленно спросил: — У вас никогда не запускали фейерверки?

— Нет. А что это? Оружие или сигнальное оповещение? — не сводя глаз с разноцветных вспышек в вечернем небе, предположил любопытный ребенок, затаив дыхание и запоминая увиденное чудо.

— Нет же. Это просто красиво. Мы так празднуем день рождение нашего основателя. Каждый год мы запускаем фейерверки и устраиваем ярмарку, где полно еды и развлечений. Кстати, пойдемте со мной. Я приведу вас на праздничную площадь. Вам будут там рады, — предложил уже немного пьяный мародер, несмотря на недоверчивое отношение престарелой владелицы отеля к тем, кто употребляет алкоголь и привлекает к себе внимание.

— У вас есть праздники? — удивилась старушка, все же уступая любопытству детей. В Рейнбоу уже давно не было и подобия гуляния людей, поскольку это лишь напрасная трата времени и ресурсов. Ее вопрос явно удивил мужчину, но тот решил не уточнять ничего, дабы не смущать несчастных горожан, для которых многое было открытием.

— А сколько у вас праздников? — поинтересовалась одна из девушек, пытаясь понять, как часто ей повезет наблюдать нечто подобное за тот короткий год, что мародеры проведут в разрушенном ими городе.

— Очень много. Я даже не отвечу так. Но, если тебя интересуют салюты, — с этой фразой он указал пальцем на небо, в котором то и дел вспыхивали яркие огни, освещая им путь, — то они присутствуют абсолютно при каждом из них. Некоторые их запускают даже на дни рождения или после удачных родов. Я могу вам дать пару небольших. Потом сами запустите, — с улыбкой предложил детям мужчина, вызывая у тех восторг.

— А это не опасно? — скептически поинтересовалась Клара, пересекая когда-то главную площадь города, которая теперь на ее удивление была усеяна осколками и камнями от разрушенных домов.

— Если делать все правильно, то ничего не произойдет. Мы научим вас. У нас все знают, что бывает с теми, кто относится к фейерверкам неподобающе. Я вон, трех пальцев лишился по глупости, — с добродушием ответил мародер, поднимая на уровень глаз покалеченную руку и показывая свою детскую травму. — Так что, дети, вам придется быть весьма внимательными, если не хотите стать уродливыми калеками, как многие из наших пьяниц.

— Едва ли я позволю им заниматься чем-то подобным сегодня, — отстраненно заметила старушка, поглядывая на небо. — Это слишком опасно для детей. Пусть сначала понаблюдают со стороны. Едва ли это единственный праздник, который мы застанем в нашем городе, — с неким сомнением заметила она, немного огорчив детей, но при этом не разрушив окончательно их надежды и мечты. Посмотрев на грозную и уже уважаемую пожилую даму, мужчина понимающе кивнул, на миг почувствовав себя провинившимся ребенком под тяжелым взглядом немного настороженной старушки.

— Ну, мы тут пока до весны, а там как командир решит. А до весны праздников будет еще много, — заверил их мужчина, выходя на довольно оживленную улицу, где почти все люди шли в том же направлении, что и местные жители. Их встречали, с ними здоровались и желали им всего хорошего, иногда угощали чем-то вкусным или дарили что-то интересное. Подростки и дети были буквально полны счастья и той радости, которую они испытывали лишь в те дни, когда им позволялось не работать от рассвета до заката. Клара же была настроена более настороженно, осматривала толпу людей, что неумолимо становилась ближе, когда они подходили к той самой ярмарке, полной веселой музыки, смеха и приятных запахов, вызывающих желание попробовать то, что имеет такой замечательный аромат даже у самой Клары.

В сердце праздника все говорило о царящем в людях празднике. Все пели, танцевали, пили и ели. Глядя на них, сложно представить, что эти люди несколько месяцев назад пришли в этот город с оружием и убил почти всех его жителей. Перед небольшой группой выживших предстали добродушные милые мужчины и женщины, среди которых Клара была искренне удивлена увидеть подростков и детей, которые рождались у мародеров во время их долгого путешествия в никуда. Однако старушку больше всего интересовало нечто иное. Среди толпы она старательно искала того, кто прятал чудовищное лицо под тряпками, уверенная в том, что он точно не пропустит такой праздник. Спасенные ею дети уже давно разбежались в разные стороны, желая побольше попробовать вкусностей и увидеть больше чудес. Старушка немного волновалась за своих воспитанников, но после того, как одного из младших к себе на плечи посадил один из наиболее грозных мародеров с громким смехом и принялся катать того, даруя ему неописуемые эмоции, женщина немного успокоилась. Даже те, кто изначально был против сохранения их жизней, теперь хорошо относились к детям и старой строгой владелице отеля, которая одним взглядом могла поставить любого человека на место. Да и приказ командира имел вес в их принятии выживших в своем обществе. Однако надолго выпускать детей из виду она не хотела.

— Почему ты такая злая? — послышался знакомый голос. Клара в страхе обернулась и увидела знакомое тряпье на лице командира, который решил показать собеседнице свои нечеловеческие глаза через протертую ткань, в которых отчетливо отражалась застывшая в жилах монстра кровь.

— Поправь тряпку. Я вижу твои глаза, — посоветовала ему старушка. — Тебе следует прийти в мой отель. Я найду тебе ткань получше и поновее. Эта совсем истерлась. Неужели новой не найти? — спросила она у странного доброго монстра, помогая ему спрятать свое изувеченное лицо.

— Я приду. Возможно, завтра. Как только проконтролирую, чтобы они за собой все прибрали, — с усмешкой в голосе ответил командир, поглядывая через ткань на тех, кто буквально сходил с ума в этот день. — Они будут гулять до самого рассвета. Едва ли вам удастся поспать этой ночью, — предупредил мужчина заботливую женщину.

— У меня достаточно большой и старый отель, чтобы я могла похвастаться хорошей звукоизоляцией. Его построили до того, как у людей появилась потребность экономить на строительных материалах, — в ответ заметила бабулька, чувствуя гордость за то, что живет в самом старом, но в то же время прочном здании в городе.

— Тогда могу я попроситься к тебе на ночь? — с улыбкой спросил у нее упырь, на что та лишь улыбнулась, так и не дав ответа. — Спасибо за заботу, Клара. И не переживай за детей. Мой народ живет по законам, по которым дети — самое главное в жизни. Они неприкосновенны для нас.

— Тогда почему вы убили столько городских детей в день, когда ворвались в город? — наконец спросила у него Клара, чувствуя, что пришло время задать этот неприятный для них обоих вопрос. — Вы не похожи на тех монстров, что ворвались в город и уничтожили все в один день. Но что же вынудило вас убить несколько тысяч человек?

— Наш разведчик сказал, что все в этом городе — вампиры. Мы понятия не имели, что этот туристический город полон живых людей. Мы не особо любим вампиров, поэтому решили разрушить город. Я слишком поздно понял, что тут живут люди, чтобы остановить своих. Они до сих пор корят себя и обвиняют меня в этой бойне. И, боюсь, мне и вечности не хватит, чтобы найти оправдание такой жестокости, — честно признался мертвец, удивляя женщину странностью своей логики. Он же и сам не был человеком, а скорее вампиром. Или же он не знал об этом все это время. Но мужчина знал о своей нынешней видовой принадлежности. И это вызывало в нем двоякое чувство. С одной стороны он продолжал ненавидеть вампиров с куда большей силой, а с другой, он прекрасно понимал, что не все монстры такие бездушные и жуткие, какими они были в начале революции.

— Это ведь твой день рождения все так празднуют? — неожиданно спросил Клара, быстро переведя тему разговора. Она конечно же не поверила в уверения об ошибочном нападении. Но свое мнение она оставила при себе. Женщина прекрасно понимала, что скорее всего она и ее подопечные тоже погибли, если бы не оказались в подземелье, в которое ни за что не попасть без допуска Клары, да и знание Кристиана помогли женщине добиться небольшого уважения, как и ее бесстрашие. Старушка обсудит эту тему немного позже, наедине со старшими детьми, дабы узнать их мнение и высказать свои опасения. Мальчики и девочки уже доказали ей, что они не собираются в полной мере доверять новым соседям, которые предпочли заселиться в западной стороне города, где стена и большинство зданий все же сохранились. Подростки, до этого довольно свободные и любящие долгие прогулки по городу, предпочитали теперь поздние посиделки во внутреннем дворе или долгие беседы в столовой или на кухне. Они старались избегать тех стражей, которые уже намного реже появлялись возле отеля, а за припасами подростки предпочитали ходить большой компанией, с ножами в карманах и проработанным планом на случай форс-мажора.

— Да, но они не знают об этом, — тихо ответил немного растерянный столь резким вопросом мужчина, оглядываясь по сторонам, дабы убедиться в том, что никто не слышал их с Кларой беседы. Но всем вокруг было все равно и на капитана, и на его собеседницу. Опьяненная толпа весело праздновала день рождения основателя самой большой группы грабителей и бунтовщиков объединенной страны, обосновавшейся на почти всех континентах, и поработившей часть океана. Мародеры гордились тем, что их предки смогли встретить того самого загадочного человека в тканях, который навсегда оставался для всех загадкой, оставив посмертное распоряжение для всех своих наследников сохранять лицо под тканями, дабы никто никогда не узнал, кого могут выбрать следующим наследником. Никто из грабителей не мог и представить, что тех, кого выбирал предыдущий командир постигала не самая приятная участь. Командир просто уходил с выбранными им кандидатами, а потом возвращался кто-то один, в тряпье и без имени, так и оставив загадкой то, кого именно выбрали.

— Как ты прячешь от них то, что не одно десятилетие ведешь их по пути разорения? — поинтересовалась Клара.

— Как ты дожила до своих лет? — быстро перевел тему упырь, давая понять своей собеседнице то, что она задает лишние вопросы. — Не думал, что в таких городах людям позволяют умереть естественной смертью, — честно признался упырь, понимая, что никто из вампиров не захочет проявлять такую благосклонность даже к столь сильной женщине.

— Мне помогли, — уклончиво ответила старушка. Но прежде чем собеседник задал ей еще вопросы на эту тему, она пошла вглубь площади, чтобы хотя бы сделать вид, что заинтересована в празднике и хочет попробовать немного странные, но при этом приятно пахнущие и интересные внешне угощения. Женщина не намеревалась рассказывать охотникам за монстрами о том, что жила почти всю свою жизнь бок-о-бок с вампиром, благодаря которому и она, и оба ее внука в будущем имели возможность спокойно умереть в родном доме, не страшась изгнания и настигающей ночи.

2

«Что эта бабулька задумала?» — проносилось в голове у настороженного монстра. Он сразу заметил, насколько та наблюдательна и умна. Городские жители в таких небольших поселениях редко выделялись такими качествами, как молчаливость и скрытность, надеясь привлечь своей простотой бессмертных, для которых люди всегда были только домашними питомцами. Но не Клара. Она же заразила своей настороженностью и подростков, за которыми следила. Они, прежде напуганные и неуверенные в себе, теперь смотрели на всех с неприязнью и готовностью не просто заметить, но и отразить удар от любого, даже самого сильного и опасного, мародера. Капитан видел это, наблюдая за местными со стороны и размышляя о том, как поступить с ними после того, как Клара расскажет ему все, что знает о Кристиане.

3

Ни Клара, ни ее собеседник не обратили внимания на стоявшую рядом, но в то же время занятую поеданием новых для себя сладостей, парочку воспитанников пожилой владелицы отеля. Это были два старших мальчика — Гейб и Ронни. Один отличался силой тела, второй обладал непревзойденной силой ума. Они оба заподозрили неладное в их покровителе, который был слишком великодушен к ним, а его люди, прежде резкие и жестокие, вдруг стали добры к выжившим в той ужасной резне, которую они учинили. Юноши верили, что кто-то из мародеров все же добр душой, как тот здоровяк, что до безумия любил детей и постоянно приносил им сладости и игрушки, которые находил во время раскопок завалов и уборки города после нападения. Но едва ли все мародеры могли пожаловаться на то, что им приходится выполнять приказы командира, не испытывая при этом и доли наслаждения.

— Что вы тут делаете? — заметив странное поведение новых друзей спросила дочь единственного булочника в городе. Выпечка ее отца имела достаточно большую популярность, чтобы его единственный ребенок — нежный, ничем не испорченный цветок, не была вынуждена даже близко подходить к злачным местам, где выросли и работали все остальные спасенные. Именно поэтому девушка даже сейчас часто оставалась не у дел, узнавая все позднее остальных или оставаясь в неведении до самого конца. Но именно она заметила странное поведение старших, оставшись одна на полной веселых людей площади.

— Да тихо ты! — шикнул на нее старший из мальчишек, едва ли не нависнув над ней. — Тебя это не касается. Иди, куда шла, — грубо велел он девушке, но та его не послушалась.

— Гейб, когда ты уже успокоишься? — только и спросила у него обидевшаяся девушка. — Не моя вина, что моей матерью была не местная шлюха, а жена булочника. И не моя вина, что мой отец не отказался от меня. Сколько можно искать границы между нами? Все равно мы теперь все сироты. До чего же ты груб и глуп, Гейб Рафтед, — наконец заключила девушка, продолжая сохранять свое достоинство и гордость, после чего она развернулась и скрылась в толпе, так и не получив ответа.

— Мне кажется, не стоило ей грубить, — неуверенно заметил второй подросток.

— А что сделает эта белоручка? Пусть ревет, сколько ей заблагорассудится, — брезгливо бросил здоровенный парень, продолжая смотреть хмурым взглядом в том же направлении, в котором скрылась девушка.

— Она может пожаловаться Кларе. Тебе ли не знать, насколько та не любит наши конфликты. Она ведь и выпороть может, — припугнул друга Ронни.

— Ну выпорет она меня. Тебе то что?

— Ну мы же вместе стояли. Она и меня за компанию выпороть может, — с опаской заметил старший из парочки, глядя на друга снизу вверх жалобным взглядом.

— Ох, ладно, пошли, найдем ее, — с недовольством выдохнул Гейб, смирившись с трусостью своего единственного выжившего друга, который прежде часто страдал из-за его издевательств и насмешек, но продолжал терпеть его компанию, дабы иметь хоть какую-то защиту от вампиров, которым хилый мальчишка казался довольно милым и интересным. Теперь же они были на равных, ибо оба имели одинаковый статус. Они, как и все спасенные дети, теперь были сиротами.

4

Девочка шла прочь. Она хотела вернутся в то единственное место, где ей всегда были рады — дом. Она не подходила к нему со времен нападения на город. Девушка знала, что дом скорее всего уже разрушен, но не могла остановиться. Она хотела немного побыть в родных стенах, даже если их толком нет. Подросток быстро покинула многолюдную площадь и пошла по пустой улице. Редкие прохожие были либо слишком пьяны, чтобы обращать на нее внимание, либо слишком заняты друг другом. В какой-то момент девушке стало казаться, что никто не нападал на город и все осталось по-прежнему. Все те же шлюхи и пьяницы. Лишь пара человек глядело на расстроенную девушку с любопытством, но как только ребенок пропадал из виду, они тут же забывали о своем беспокойстве, возвращаясь к своим делам.

— Милая, ты потерялась? — услышала голос девушка, остановившись у самого дома, в котором уже жил кто-то из мародеров, кое-как подлатав крышу и вернув на место выбитую дверь. От неожиданности подросток вздрогнула и резко обернулась. Позади нее стоял тот, кого она и все дети боялись больше всего — противник их выживания.

— Нет, я просто гуляла с друзьями. Я пойду. Они уже меня ищут, — попыталась соврать девушка, но лгать прежде ей не было нужды, а для первого раза у нее получилось плохо.

— А врать ты не умеешь, — с доброй, но лживой улыбкой заметил мужчина, подходя к девочке ближе и пугая ее еще сильнее. — Не переживай. Я не намерен тебе вредить, — заметив ее настороженность попытался успокоить подростка мужчина. — Это твой дом? — спросил он, заметив печаль в глазах ребенка.

— Да. Мы жили здесь с отцом. Но теперь, кажется, в нем живет кто-то другой, — тихо предположила девочка, вновь обратив свой взор на окна, в которых горел свет от свечей.

— Да. Я в нем живу. Но не переживай. Ты тоже теперь будешь жить там.

Последняя фраза напугала девочку, но она не успела как-либо на это отреагировать. Погрузившись в печаль, она не заметила, как мужчина подошел к ней сзади слишком близко, чтобы позволить ей уйти. Он схватил голову и резким рывком сломал ей шею. Хруст, мгновение, и тело обмякло в его руках. Он закинул труп к себе на плечи и с довольной улыбкой, тихо насвистывая мелодию, что доносилась с праздничной площади, зашел в их дом.

5

— Куда она подевалась? — раздраженно спросил у друга Гейб, хмуро оглядывая пустую улицу. — Не могла же эта девчонка сквозь землю провалиться?

— Может она пошла в отель? — предположил второй подросток, чувствуя обеспокоенность и страх, словно предчувствуя, что случилось что-то плохое. — Она была расстроена. Ты ее обидел. Я бы на ее месте пошел бы в отель, — представив себя на месте девушки, предположил Ронни.

— Ты бы на ее месте уже побежал бы Кларе жаловаться, нытик, — недовольно цокнул здоровяк, бросая взгляд на друга. — Нет. Она знает, что мы туда вернемся, и с нами опять придется иметь дело. Вспомни, как долго она пряталась каждый раз, когда на нее кидалась местная шпана. Нет, она ни за что не пойдет сейчас в отель. Ей нужно место надежнее, — словно рыща по улице в поисках ее следов, Гейб внимательно всматривался в окружающую их тьму. Фейерверки уже почти закончились и ночь вновь напомнила о себе. — Куда она обычно сбегала после наших стычек?

— Домой под папино крыло, куда же еще, — недовольно фыркнул Ронни, чувствуя укол ревности. Он был сыном шлюхи, которая сама не знала, кто из ее клиентов не воспользовался защитой. Она всегда была пьяна и ей не было дела до растущего сына, за которым следил весь бордель, воспитывая мальчишку умным и внимательным, пророча ему место бармена, а по совместительству сутенера, который бы предлагал девочек новым гостям.

— Да быть не может! — хором воскликнули юноши, осознавая, куда именно последовала обиженная и расстроенная девушка, поддавшись чувствам.

Мальчики бежали о всех ног. Они прекрасно знали, что в той части города теперь обитало большинство мародеров. В обычный день едва ли что-то могло произойти, но сейчас, когда весь город сходил с ума и впадал в пьяное забвение, никто не мог даже представить, на что способны напившиеся мужчины и женщины, которым было не впервой убивать. А двое детей из местных борделей и кабаков лучше всего понимали, что возможно абсолютно все.

Через пятнадцать минут юноши оказались на месте. Улица, где когда-то жил пекарь, прежде считалась самой благополучной, тихой и безопасной. Но это осталось далеко в прошлом. Теперь она, разгромленная, залитая впитавшейся во все поверхности кровью, изгаженная и заброшенная прежними жильцами, едва ли походил на себя прежнюю. Но дом пекаря они нашли быстро. Немного пострадавший от взрыва, но все еще весьма богатый и интересный. В нем, едва ли не единственном доме, горел тусклый свет. Неуверенно переглянувшись, подростки пошли в его сторону.

— Откуда она взяла свечи? — не мог понять Ронни, спрашивая у друга тихим, едва различимым в общей суматохе, шепотом, словно страшась, что его услышат.

— Не знаю. Может, в доме кто-то был или она нашла их и подожгла, чтобы не так темно было. Кто знает эту чудачку? — пожал плечами его друг, поглядывая на мерцание огонька.

— Да не чудачка она. Ей больше всех нас вместе взятых с родителями повезло. Вот и все, — недовольно осадил младшего Ронни, грозно взглянув на того, что вызвало у Гейба двойственное чувство. С одной стороны он хотел треснуть затрещину, чтобы напомнить тому, что он говорит едва ли не с самым опасным подростком города, а с другой, мальчишка немного испугался той искры, что на миг зародилась в зеленых глазах.

Не став спорить, юноши заглянули в разбитое окно первого этажа, откуда шел свет. Раньше отец девочки пек в этом помещении хлеб, который скупали для своих заведений почти все владельцы зданий в этом городе. Иногда и вампиры решались побаловать себя выпечкой из кровяной муки, которую старый пекарь научился делать не так давно. В доме, небольшом на вид, но богатом изнутри, всегда вкусно пахло и царила прекрасная обстановка. Именно из пекарни и шел свет, куда более яркий, чем от одной единственной свечи. Но то что увидели юноши, не походило на их подругу.

На потолке, на петлях цепи, где раньше держалась труба, через которую весь дым от печей выходил наружу, висело тело девушки, которую привязали почти к самому потолку вверх ногами. Из вспоротой глотки вниз в небольшую тару, в которой покойный пекарь замешивал тесто для хлеба, предназначенного для его семьи, вытекала небольшой струйкой кровь. Было видно, что миска была почти до краев полна. А ближе к лестнице на второй этаж сидел на стуле самодовольный мужчина, с интересом наблюдая за легкими покачиваниями трупа на цепи, представляя, что он сделает после и какова будет реакция его командира, когда тот осознает, что именно они оба натворили.

Гейб было дернулся из своего укрытия, чтобы убить того, кто виновен в смерти пусть и не друга, но все же своего человека, но Ронни остановил его, вовремя вернув на место. Здоровяк уставился на парня растерянно и немного злобно, но тот продолжал сохранять мнимое спокойствие, жестом указав тому, что им лучше уйти и не привлекать к себе внимание. Немного помедлив, оба подростка скрылись с места преступления, оставаясь незамеченными.

6

Клара бродила по площади, на которой было все меньше людей. Она внимательно следила за тем, чтобы ее подопечные не пили и не ели ничего подозрительного или запрещенного. На ее удивление, никто из пьяных взрослых даже не пытался напоить детей. Только пару раз она заметила, как исподтишка старики предлагали наиболее старшим подросткам попробовать хорошее дорогое вино прошлой эпохи, но все попытки напоить детей оказались неудачными. Женщина не сразу заметила отсутствие некоторых из своих воспитанников, поскольку то и дело с опаской наблюдала за тем, как младшие катаются на плечах и спине уже изрядно пьяного и потому весьма веселого и доброго здоровяка из армии мародеров. Но подбежавшие к старушке перепуганные мальчишки быстро дали ей понять, что именно их и еще несколько детей она не видела уже довольно давно.

— Клара, у нас беда, — растерянно заявил Ронни, стараясь говорить тихо, чтобы не привлекать внимание. — Касандра… Она… — Юноша буквально задыхался от непривычной для него пробежки и страха, что наконец заполучил его холодный прежде рассудок, не позволяя тому сформулировать мысль.

— Белоручка мертва, — рассказал за друга подсуетившийся Гейб. — Один из мародеров сейчас обескровливает ее в ее же доме. Мы сами это видели, — так же тихо ответил юноша, едва ли не нависая над старушкой. — Что нам делать? — растерянно спросил юноша, заметив реакцию владелице отеля.

— Собираем всех и идем домой. Живо! — велела старушка, оглядываясь по сторонам в поисках уже ее детей. — Тут должны быть все, кроме Марин и Манижи. Они уже ушли в отель, — подметила женщина, продолжая нервно оглядываться по сторонам. — И никому ни слова об увиденном. Если кто-то начнет сопротивляться или капризничать, скажите, что это я велела всем возвращаться домой. Я пока разузнаю, кто живет в доме Касандры. Мы с этим человеком не должны контактировать ни при каких обстоятельствах. Видимо, нам вновь придется спуститься в подземелье.

Мальчики кивнули и поспешили выполнять поручение воспитательницы. Более старшие дети заметили беспокойство юношей и шли с ними беспрекословно. Младших пришлось немного припугнуть строгой старушкой, которая велела им всем собираться домой. Не без страха и сожаления все собрались и вернулись в отель. Но, когда Гейб и Ронни позвали двух сестер, которые должны были вернуться еще до них, то поняли, что никого нет. Это вызвало в мальчишках страх. Они хотели пойти на поиски девушек, но другие дети их остановили, побоявшись остаться без защиты.

— Клара еще не вернулась, — настаивала одна из девушек, которая не хотела оставаться без какой-либо защиты в огромном отеле, в который могли попасть враги. — Вы не можете бросить нас одних.

— Боюсь, Клара не сильно сможет вам помочь в случае чего. Просто идите все в подземелье и ждите нашего возвращения, — попытался уговорить младших Гейб, но никто его не послушал. Клара вернулась через пятнадцать минут с еще одним своим ребенком, последним из тех, кто играл с веселыми мародерами.

— Что такое? — тут же заметила беспокойство детей Клара, отдавая мальчика в руки старших подростков. — Что не так? — она посмотрела на ответственных мальчишек, желая узнать причину царившей в отеле суеты.

— Марин и Манижи здесь нет. Они не вернулись домой. Они куда-то ушли, — честно признался Ронни, чувствуя страх и беспокойство за судьбу двух сестер. Девушки были погодками и всегда были вместе. Их было сложно напугать или обидеть. Когда беда грозила одной, обе девушки ее решали, и им было все равно кто перед ними и насколько он силен. И это показалось остальным самым пугающим. Попав в беду, сестры попытаются решить ее сами, но не побегут за помощью. Они были единственными, кто не побоялся пару раз отвесить ощутимых пощечин наглым мародерам, которые не всегда следили за своими словами. И теперь их не было в доме именно в тот момент, когда одна из самых тихих и безобидный воспитанниц стала жертвой жестокого убийцы, так легко подобравшегося к их убежищу и всем детям, за которых Клара была ответственна.

— Позволь пойти и поискать их, — попросил Гейб, но тут же получил отказ:

— Никто никуда не пойдет. Мы подождем немного, а после уйдем в подземелье. Нам придется это сделать, — строго велела женщина, хмуро оглядывая уже знающих причину возвращения и потому перепуганных детей. Женщина не хотела, чтобы малышня вновь столкнулась со смертью, но выхода не было. Они расспрашивали старших о Касандре, которую никто из них не видел, и Ронни пришлось рассказать правду, избегая жутких подробностей.

Мысли женщины, полные мрачной безысходности, прервали веселые голоса. Девушки вернулись в отель в обществе трех молодых мародеров, которые вызвались их проводить до дома после долгого общения во время празднования на площади и прогулки у дома. Никто из пришедших не знал о случившемся. Когда толпа обеспокоенных спасенных выбежала в главный холл, где Винсент обычно встречал гостей, все пятеро удивленно переглянулись и вопросительно посмотрели на Клару.

— Что происходит? — спросила Марин у пожилой дамы, но та не ответила, подойдя к входной двери, открыв ее и указав юношам на выход, вызывая у них недоумение.

— Молодые люди, вам следует покинуть наш дом, — строго попросила владелица отеля у мародеров, но те явно не были настроены уходить, не выслушав причины. — У нас сейчас нет настроения обхаживать очередных непрошенных гостей и делать вид, что мы вам рады, — уже более грубо заметила Клара, выпроваживая юных грабителей.

— Да что вдруг произошло? — спросила у старушки старшая из сестер, для которой такое поведение было дикостью. Их с сестрой новые приятели были очень веселыми, но при этом вежливыми, и девушки надеялись познакомить их со всеми остальными обитателями единственного уцелевшего отеля.

— Что не так-то? — пожал плечами самый спокойный на вид юноша, глядя на пожилую даму немного помутненными от алкоголя глазами. — Мы только пришли. Георг, ты уже и здесь пошутить со своим тупым юмором успел? — с кривой улыбкой спросил он у худощавого друга, который все это время о чем-то тихо беседовал с Манижей, едва сдерживая смех.

— Да я тут впервые. О чем ты вообще? — возмутился тот, отвлекаясь от интересной беседы. — Может, это твоя тупая рожа вызвала у бабульки такой страх, — предположил он с довольным лицом.

— Ну да, твоя рожа даже диких пугает, — тихо заметил третий парень, поддерживая своего друга.

— Ну ты дурак неумный, — выдал болтливому приятелю тот, что хотел понять причину такого поведения владелицы отеля. — Нас тут похоже не за тех принимают, а он все шутки шутит, клоун-самоучка. Еще удивляешься тому, что тебя все бьют, — заметил юноша, совсем не испытывая ни тревоги, ни удивления, чего не скажешь про остальных.

— Так почему вы нас прогоняете? Мы просто пришли попить чай. Принесли с собой сладостей и игрушек детям, — спокойно ответил короткостриженый тихий юноша, который выглядел совсем уж скромно по сравнению со своими куда более шумными друзьями, которые в основном и беседовали с девушками.

— Если кто-то из наших что-то сделал, скажите нам, мы их быстро из города выкинем. Нам не впервой подобным заниматься, — пообещал самый старший на вид юноша, на котором, в отличии от двух других гостей, не было и подобия военной униформы. — У командира в подчинении очень часто бывают психи и идиоты. Таких мы изгоняем. Они часто нападают на всех подряд, дураки неумные, — заметил с неприязнью в голосе мародер, продолжая при этом попивать вино из украденной со склада бутылки крепкого алкоголя.

— А где Касандра? — наконец подала голос Манижа, заметив отсутствие незаметной для остальных, но интересной для нее девушки. — Она еще не вернулась с праздника?

— Ее убили, — сквозь зубы ответил ей Гейб, злобно прожигая взглядом незваных гостей. — Один из их армии. Он убил ее и обескровил в родном доме, словно коровью тушу, — процедил подросток, подходя ближе к солдатам. — А теперь вы привели троих из них в наш дом и хотите, чтобы они здесь чайку попили?

— Мы не они, — ответил ему весельчак, став неожиданно даже для себя самого слишком быстро таким серьезным, каким только мог стать. — Кто убил и кого? Где это произошло?

— Мы не знаем, — ответил Ронни, слегка пожав плечами. — Он живет в доме старого пекаря на Западе. Небольшой двухэтажный дом с большой вентиляцией на первом этаже, — попытался объяснить подросток, несмотря на тихие просьбы остальных детей замолчать. — Ваши все дома в том районе заселили. В этом доме он и убил девочку. Ей же всего четырнадцать было. За что он ее так? Что она сделала? — растерянно спросил подросток у самого себя, не ожидая услышать от остальных ответа.

— Это тот придурок, что подговаривает наших на казнь командира, — понял старший из троицы. — Вот дурак неумный! Он решил доказать свой бред о командире.

— Какой бред? — тут же спохватилась Клара, закрывая дверь. Она уже не хотела выпроваживать тех, кто с таким рвением рассказывал о своих же людях.

— Он все время несет бред, что командир является вампиром. Он все грозится доказать это. Говорит, что командир когда-нибудь на кого-нибудь кинется и выпьет его крови. А теперь этот идиот решил убить двух зайцев одним выстрелом. И подставит командира и убьет ненавистных им уцелевших. Он ведь уже давно поднимает бунт. Многим не нравится, что вам позволили жить и вести себя свободно в этом городе, — пояснил старший из троицы.

— Я кажется понимаю, о ком идет речь, — понял один из детей. — Это тот, с кем я едва не поругался пару раз во время пополнения припасов. Он постоянно высказывается на наш счет. Но он больше походил на болтливого идиота, чем на жестокого убийцу.

— А теперь получается, что он подговорил людей на очередную бойню. Мы ведь даже не знаем, сколько людей на его стороне, — прикусив губу, задумался Ронни, с опаской поглядывая на загадочную троицу.

— Да он дурак неумный, кто такого идиота будет всерьез воспринимать? Над ним все смеются, как над клоуном. Мы сами его столько раз высмеивали, что он должен был нас в первую очередь убить, а не девочку, — ответил на немой вопрос старший из мародеров, внимательно разглядывая всех присутствующих жильцов отеля. — Хотя нет. Этого, — он кивнул на друга, который вновь принялся что-то тихо обсуждать с младшей сестрой, стараясь поддержать ее в сложившейся ситуации, — он бы пришил первым. Они дрались на этой неделе трижды, — указывая на ссадины и синяки на лице и руках друга, заметил солдат.

— Странно, что он выбрал именно Касандру, — в свою очередь заметила Клара. — Ему бы мальчишки оказались более полезными. Они часто ему дерзят, постоянно ругаются со всеми стражами, что приходят к нашему отелю и то и дело провоцируют их на драки. Тогда почему именно она?

— Она была неприметна. Тихая, молчаливая. Он мог подумать, что ее пропажу не сразу заметят. И он был прав, — тихо ответил на ее вопрос Ронни. — Если бы мы не увидели ее смерть, то не спохватились бы. Никто бы из нас не заметил ее пропажу и не удивился бы ее отсутствию. Она же часто сбегала. Но думаю, она просто оказалась не в то время не в том месте. Она пошла домой после нашей ссоры, но в ее доме уже был другой жилец. Вот и все.

Слова подростка заставили толпу задуматься. Они понимали, что опасно оставаться в отеле, где любую дверь можно взорвать и разнести с помощью боеприпасов, которыми армия захватчиков обладала в достаточном количестве. Однако выход из ситуации не нравился никому. Спускаться обратно в подземелье, где обитают холод и сырость, было небезопасно ни для слабой здоровьем старушки, ни для беспечных детей, которые в порыве игры могли напороться на торчащие из стен крюки. Но иного убежища у толпы перепуганных детей просто не было. И все почти одновременно посмотрели на Клару, ожидая ее конечного решения, но уже готовясь к переезду на пару метров под землю.

— Надо рассказать командиру, — вдруг предложил всем самый тихий, но в то же время едва ли не самый умный среди троицы. — Едва ли он одобрит такую выходку. Ни Клара, ни ее подопечные не должны страдать от наших действий. Таков указ. Командир даже на бумаге все зафиксировал, что бывает крайне редко. Едва ли ему понравится подобное преступление, — засомневался юноша, поглядывая на своих друзей, словно отыскивая в их глазах поддержку.

— Да уж. Он дорожит дружбой с вами. Всем влетает просто за косые взгляды, не говоря уже о остальном, — немного задумавшись предположил весельчак, вновь став слишком серьезным. — Мне как-то прилетело пару ударов плетью за простую безобидную шутку, — вспомнил он о прошлой своей выходке, которой ознаменовался его первый день жизни в городе во время зимовки. — У меня до сих пор спина болит.

— Ты их бездомными псинами назвал и это самое безобидное из того, что я слышал от тебя в тот день, — напомнил своему другу спокойный мародер. — Мы все тогда из-за тебя едва не огребли. Так что тебе повезло, что мы тебе это еще не припомнили.

— Ну кто из нас не ошибался, — пожал плечами парень, робко улыбаясь. — А вообще, у нас сейчас других дел полно, чтобы вспоминать прошлое. Надо предупредить командира. Мало ли что задумал этот идиот, — покидая отель, так и не заполучив обещанный горячий чай, он позвал за собой своих друзей, на лицах которых от его слов появились настороженность и усталость. Мародеры вышли из огромного дома, оставив перепуганных и растерянных жильцов наедине со своим горем.

Клара тут же закрыла двери на все замки и впервые за последние десять лет выдвинула старую, но все еще прочную металлическую решетку из углубления в стене возле самого выхода. Ее установил Винсент вместе с покойным сыном Клары, когда в городе начались нападения на людей по ночам. Тогда погибла четверть всего населения. Младший ребенок владелицы отеля тоже стал жертвой неизвестных вампиров. Тогда все прекратилось, когда местные жители закрыли все свои заведения и отказались принимать гостей даже несмотря на угрозы правящих детей ночи. Многие задумались о последствиях тех нападений. Город, страдающий от перенаселения, вновь начал дышать. С провизией и жильем больше не было проблем, поскольку из-за смертей взрослых после часто отвечали дети. Осиротевших подростков отправляли в Пустошь, как и тех, кто стал лишним после смерти одного из родителей. Один взрослый — один ребенок. Этот закон оставался непреклонен даже после великой трагедии. Именно поэтому некоторые сообразительные смертные догадались, что едва ли почти год кто-то оставался незамеченным, истребляя тех, кто был неугоден правительству. Одним из них был и молодой Истислав, которому хотелось доказать причастность мэра к убийствам горожан.

— Не знал, что у нас есть такая, — отвлек от печальных воспоминаний старушку Гейб. — А она выдержит, если нам захотят снести дверь? — спросил он у женщины.

— Если попытаются взорвать, то нет. Но перед этим они захотят проникнуть внутрь без траты снарядов. Эта решетка даст нам фору. А теперь бегом по всем помещениям. На первых трех этажах на всех выходах и окнах есть такие же. Закройте все, — велела Клара, вешая на петли решетки странный, затейливой формы замок, который было легко открыть изнутри без какого-либо ключа, если знать как, но снаружи, а тем более впервые увидев нечто подобное, это было бы просто невозможно. Одно ловкое движение уже немного подводящих пожилую хозяйку рук, и тихий щелчок осведомил всех, что они под защитой. Проследив за движениями милой старушки, все поспешили выполнить ее просьбу, уверенные в своей ловкости.

7

Упырь вернулся в свое новое убежище после того, как праздник в честь его дня рождения начал понемногу затухать. Самые активные уже напились и разошлись по домам, сами или с помощью тех, кто был менее пьян. Кто-то решил немного прибраться после гуляния, а кому-то захотелось немного прогуляться по тихим улочкам полуразрушенного города и поохотиться на тех немногих диких, которым пришло в голову подойти к разрушенному городу. Вампиров было немного, поскольку слухи о падении Рейнбоу быстро разлетелись по всему государству, включая отбросов общества, коими считались бегущие и дикие, чье противостояние и гонка за жизнь длилась очень долго. И все же были те, кто желал полакомиться гнилой кровью оставшихся трупов. Именно на них и велась охота каждую ночь, предлагая развлечение тем, кому не спиться по ночам.

Командир устало выдохнул, оглядывая пустой темный дом. В нем прежде жила большая семья. Он отчетливо слышал запахи каждого из членов семьи, которых убили его люди. Он прислушался к хранящейся в доме тишине. Звукоизоляция была достаточной, чтобы отголоски музыки с площади не доносились до него. Командир уже потянулся к тканям на лице, но замер, лишь коснувшись гнилой тряпки. Кто-то был в его доме.

— Я не настроен на незваных гостей, — громко пригрозил командир, опуская руки и сжимая кулаки. Командир понимал, что во время драки его непрочное укрытие от чужих глаз может пострадать, но тьма помещения была на его стороне. Его оппонент умрет раньше, чем поймет, с кем имеет дело.

— Командир, — протянул взломщик, выходя из своего укрытия с широкой, но лживой улыбкой на лице. — Успокойся. Нам обоим не нужен конфликт. Я пришел отпраздновать с тобой день рождения основателя и подарит небольшой презент, — заявил солдат, доставая из своей сумки небольшую бутылку, наполненную густой темной жидкостью. — Я видел, что ты ничего не пил и не ел на площади. Вот и подумал, что тебе следует немного угоститься чем-то более изысканным и интересным, так сказать, — с этими словами мародер вытащил пробку из бутыля, и по комнате, что заменяла в доме коридор, разнесся едкий запах свежей крови.

— Что это? — спросил командир, отступая на шаг. Он уже понимал, что перед ним та самая кровь, что заставляла его избегать мест сражений, дабы не выдать себя и свою натуру. Мужчина никогда не пил кровь, но всегда испытывал к ней тягу. Став монстром, он узнал о своем виде достаточно много, чтобы опасаться этого сладостного, но опасного нектар.

— Кровь. Не переживай, девочка не мучалась. Я подумал, что детская кровь будет слаще, — предположил мужчина, продолжая медленно подходить к командиру, прокручивая бутыль в руке, словно играясь им. — Нельзя, чтобы твой первый опыт был горестным или неприятным.

— Ты убил ребенка? — наконец оторвавшись от емкости с содержимым, растерянно спросил упырь.

— Ох, не переживай. Я знаю, как ты обожаешь всех наших детей. Поэтому я решил, что следует убить кого-то из тех, кто выжил после захвата города. Не зря же ты так и оберегал, — тихо хохотнув, пожал плечами мужчина. — Но не переживай, она не мучалась. Такая милая, такая хрупкая, но увы, уже мертвая, — выдал мародер, буквально наслаждаясь своим рассказом и тем, как реагирует его собеседник на каждое его слово. Он не видел лица командира, но прекрасно понимал, что тот напуган.

— Ты монстр!

— Нет, это ты монстр. И я это докажу, — прошипел мужчина, останавливаясь посреди комнаты. — Держите его! — скомандовал он, после чего из своих укрытий вышло несколько здоровых мужчин, которые смогли скрутить ослабевшего от вечного голода упыря, которому приходилось собираться с силами перед каждой попыткой запугать своих подчиненных. — Я давно заметил, как дрожат твои руки после того, как ты в очередной раз кого-нибудь калечишь. Ты слабеешь, но не переживай, я верну тебе прежнюю власть, — с улыбкой заверил мужчина, срывая с лица командира старую тряпку и вливая ему в рот кровь невинной жертвы.

Тьма не позволила нападавшим рассмотреть тех метаморфоз, которые случились с внешностью их пленника, но они чувствовали, что его кожа слишком груба для лица и имеет что-то вроде чешуи. Они чувствовали отвратительный запах, что исходил от командира, но только сейчас они поняли, что причина тому не старая гнилая ткань, в которую командир всегда был облачен, а он сам. Запах грязной ткани, наоборот, смягчал эту невыносимую вонь смерти. Особенно взволновали эти ощущения того самого истязателя и убийцу, который поил против воли своего командира. Но остановился он слишком поздно. Кровь уже начала действовать.

Невыносимая боль, почти агония, разнеслась по всему телу изможденного голодом упыря. Весь его организм начал вновь меняться. Те метаморфозы, которые остановились из-за отсутствия крови, заставили монстра буквально взреветь от боли. Стремясь спастись от мучений, вампир вырвался из рук пленителей и начал метаться по всей комнате в поисках укрытия от резких звуков, которые оглушили его в ту же секунду, как его уши окончательно деформировались во что-то звериное, нечеловеческое и пугающее. В своих метаниях он не заметил, что уже убил одного из людей, ударив того в грудь слишком сильно, сломав ему грудную клетку и буквально раздавив все внутренние органы, спрятанные под ребрами. Мужчины же, наблюдавшие за агонией командира, были так заворожены, что не обратили внимания на то, что один из них упал на пол. А когда боль отступила, упырь почувствовал кровь. Он почуял ее запах, исходящий от людей, что превратили его в монстра, и страстно возжелал утолить свой сильный голод, с которым боролся почти целую вечность. И когда кто-то из мужчин сделал шаг назад, испугавшись увиденного, вампир кинулся на них.

8

Трое молодых мародеров не сразу поняли, что происходит в их части города. Несколько человек лежало на земле абсолютно бездвижно, но они не обратили на это внимания. Шутник спокойно заметил, что на этот раз праздник они отгуляли слишком ярко. Еще не было на их праздниках столько пьяных на улице. Мародеры всегда доносили друг друга до домов и укрытий, чтобы никто не замерз и не помер, как недостойный нормальной смерти пьяница. Но когда у одного из лежащих на земле людей они обнаружили отсутствие кисти, что явно не было частью пиршества, у мародеровначали закрадываться сомнения. Старший из ребят подошел к телу и аккуратно перевернул его. Лицо мужчины было буквально разодрано, из-за чего невозможно было даже его узнать. Но когда они нашли в потемках кисть с зажатым в ней ножом, то поняли, что речь идет о нападении и борьбе.

— Что за чертовщина тут произошла? — глядя на труп огромными от непонимания глазами спросил тот, что буквально пару минут назад слегка пнул одного из пьянчуг в переулке, расписывая во всех красках, как тот с утра будет жаловаться на странную боль в ноге и пытаться вспомнить, что тот вытворял в пьяном угаре.

Возникшую тишину прервал истошный женский крик, сопровождаемый пугающим рычанием монстра. Юноши испуганно переглянулись, не понимая, что происходит, но после поспешили на звук, желая воочию убедиться в своих страхах. Так они выбежали на населенную мародерами главную улицу. Она была буквально заполнена растерзанными телами, частями тел, кровью и теми немногими, кому еще только предстояло престать перед предками и рассказать о своей жизни, подвигах и грехах. Все были искалечены и разодраны на куски. Заметив одного из мародеров, который продолжал бороться за жизнь, друзья подбежали к нему и попытались спасти. Они не допытывались о несчастного, желая узнать, в чем причина, и кто напал на их поселение. Зияющая рана говорила сама по себе. Его укусили, выдрав глотку и заставив несчастного буквально захлебываться кровью. И тут юноши услышали тихое рычание. Они замерли в страхе, даже позабыв, как дышать. Монстр вышел из укрытия и смотрел на них, ожидая, что те предпримут. А трое друзей замерли, как статуи, словно чувствуя, что им нельзя подавать признаков жизни.

9

— Мы же не позволим этому уроду остаться безнаказанным после убийства Касандры? — строго спросил Гейб, настроенный на борьбу за справедливость. Он всегда боролся с беззаконием, чем сильно досаждал местным органам власти. У него было много шрамов на руках и ногах от зубов вампиров и людей, с которыми он часто дрался. Именно во время очередной драки после укуса бессмертного стало известно, что мальчик, которому тогда было только двенадцать лет, обладает редким иммунитетом к яду искусственных вампиров, которым он впоследствии часто пользовался. Гейб рос большим и сильным мальчиком. В свои шестнадцать он был выше и больше большинства здоровых работяг и мог одним ударом вырубить городского стража.

— Пусть их глава разбирается во всем. Опасно лезть в их законы, — строго ответила ему Клара. Она нервно измеряла шагами главный холл гостиницы. Она предложила всем остаться здесь, поскольку отсюда легче всего собраться и убежать в подземелье, где уже давно ждали припасы, но на самом деле она надеялась, что те трое несуразных мальчишек все же вернуться к ним и расскажут, чего ожидать от мародеров выжившим теперь.

— Но ты же можешь поговорить с этим монстром. Он слушает тебя. Надави на него, — потребовал подросток, не желая отступать и успокаиваться.

— Он слушает меня, пока я могу рассказать ему о Кристиане. Но я не так хорошо его знала, чтобы манипулировать нашим знакомством с Крисом. Мои знания уже почти исчерпаны. Ты мне предлагаешь соврать? Я могу. Но если упырь услышит ложь, он не пощадит никого из вас. А они слышат ложь всегда.

— Мы все знали Кристиана в той или иной мере. У нас достаточно рассказов, чтобы пережить их зимовку и уцелеть после их ухода, — высказала свое мнение одна из старших девушек. — Кристиан не имел привычку заводить друзей среди смертных, но и прятаться он не любил. Вся его жизнь полна слухов и странных историй. Вспомни хотя бы старину Боба. Нам не нужно будет врать. Мы просто будем говорить то, что знаем. Но если нас будут убивать, то кто расскажет истории о старом приятеле? Касандра много что могла рассказать о Кристиане. Он был частым посетителем лавки ее отца. Одна эта фраза приведет командира в бешенство. Он упустил столько информации и все из-за одного идиота.

— Но мы все так же знаем, что он — упырь, — заговорил молчавший все это время сын помощника оружейника. — Упыри, как и вампиры, пьют кровь. А Гейб и Ронни отчетливо видели, как из Касандры выжимали кровь. Что, если она пошла на корм этому монстру? Мы не знаем, что он ест, — пожал плечами высокий худощавый парень лет четырнадцати. — Он уверял всех, что держит себя в руках, что не нападает на людей, но какой ценой? Он не в состоянии питаться, как все люди. Не голодал же он столетиями.

— С чего ты взял, что он настолько старый? — спросил у него Гейб. — Если его обратили пару месяцев назад, то он может держать себя в руках. Вампиры же так делают.

— Он удивился, когда узнал, что Кристиан — вампир. Он был уверен, что найдет здесь его потомков, а не его самого, — вспомнила реакцию монстра на слова о главе городской стражи Клара. — Вспомните, в день нашего знакомства он даже потерял дар речи, не в состоянии поверить, что кому-то удалось обратить Кристиана, и он это принял. Я родилась, когда Кристиан уже был главой стражи. А добраться туда из низов, не имея должных связей с его характером дело долгое и почти невозможное. Даже Винсент не помнил времен, когда Кристиан не стоял во главе защиты нашего города, а ведь он редко забывал что-либо.

— Вы хотите сказать, что Касандру убили, чтобы напоить упыря? — все еще рыдая спросила одна из тех сестер, что привела в отель троих молодых мародеров.

Клара хотела ответить ей что-то, но громкий стук в дверь заставил всех вздрогнуть от страха. Переглянувшись, растерянные Гейб и пара таких же сильных мальчишек встали со своих кресел и неуверенно пошли в сторону входной двери. Они намеревались узнать, кто ломится к ним в отель и что ему надо. Переживая за них, владелица отеля засеменила вслед за ними, готовая в любой момент запретить им даже приближаться к решетке. Но за металлической преградой на них смотрело несколько десятков до смерти перепуганных мародеров, среди которых были и дети, и старики, и женщины, и мужчины. Они то и дело оглядывались назад, тихо всхлипывая или вовсе вскрикивая от ужаса при любом шорохе со стороны улицы. Среди этой толпы Клара почти сразу заметила и трех юношей, перепуганных и взбудораженных. В их руках, как и в руках большинства людей, было оружие в боевой готовности.

— Впустите нас, молю! — закричал один из стариков, расплакавшийся от пережитого ужаса.

Подростки бросились к решетке, но замерли, не зная, как поступить. Они обернулись к Кларе, и та кивнула, давая им разрешение на спасение нескольких десятков жизней. Юноши тут же открыли замок и отодвинули решетку, впуская толкающих друг друга вперед людей в относительно безопасное место. Толпа едва не снесла Гейба и его друзей, но те вовремя отскочили в сторону, наблюдая за тем, как поток медленно сходит на нет.

— Мы не сможем пустить всех в подземелье, — громко пожаловался один из подростков, обращаясь к Кларе, которая стояла на месте, не страшась пострадать от ничего не видящей толпы.

— Мы не пойдем в подземелье. Если они пришли к нам такой толпой и с оружием, значит дело не в мародерах. Что-то произошло, и я надеюсь это узнать. А пока заприте дверь и проводите людей в безопасные комнаты с видом на внутренний двор. И проверьте, как там остальные дети, — велела старушка, выглядывая в толпе тех троих юношей, что обещали поговорить с командиром и предупредить его о произошедшем. Она была намерена узнать причину возникшей паники. Но ей не пришлось просить у них о том, чтобы те остались с ней в ожидании других беженцев. Троица сама подошла к Кларе и подождала, пока их оставят наедине. Все трое были напуганы и нервозны, но уже не так взбудоражены, чувствуя себя в относительной безопасности.

— Да что там такого произошло? — проносясь мимо, спросил сам у себя Гейб, буквально выгоняя гостей в коридор, из которого можно было попасть в номера с видом на внутренний двор, в которые редко кого заселяли и почти всегда оставляли пустыми даже в самые хорошие дни отеля.

— Хороший вопрос, — внимательно посмотрев на троицу, заметила Клара. — Что случилось? Вы нашли командира?

— Еще как, — многообещающе протянул один из друзей. — Он сорвался. Скорее всего ему принесли кровь вашей девочки, и у него поехала крыша. Он буквально убил почти всех мародеров. Я никогда не видел его таким. Если бы не его вещи, я бы его не узнал никогда, — сбивчиво начал объяснять весельчак, то и дело поглядывая на запертые двери за решеткой.

— Вы видели его? — спросила Клара, хоть и понимала прекрасно, что так и есть. — Вы видели его лицо? Он убивал на ваших глазах? Вы уверены, что это был он? — словно не желая верить своим ушам, продолжила расспрашивать старушка, присаживаясь на небольшой диван, готовая к долгому и бессвязному рассказу.

— Он загрыз у нас на глазах несколько человек. Мы сами едва его ужином не стали. Если бы не испугались до иступления, — честно признался второй друг, самый старший на вид и самый собранный в данной ситуации. Он уже успокоился, но чувство тревоги все еще его не отпускало. — Мы буквально замерли на месте, пока этот монстр кружил вокруг нас. Мы никогда такого не видели. Это был не вампир, но он пил кровь, он буквально вгрызался в любого, кто пошевелиться перед ним.

— Он упырь, а не вампир. Они всегда реагируют на движение. Он слепы и почти ничего не видят по ночам, — ответила им Клара, поясняя причину, по которой те выжили. — Он просто вас не увидел.

— Так ты знала? Знала, что он — монстр, и молчала? — изумился один из юношей, стоя напротив старушки.

— Он просил меня сохранить его тайну. К тому же он тогда и до сих пор вел себя намного человечнее, чем многие обычные люди, которые пришли в наш город вместе с ним, — ответила ему пожилая дама, сложив руки на коленях. — Я не могла нарушить обещание, но я хорошо понимала риски при каждой нашей встрече. Но, он держался, и очень хорошо, — немного нахмурив густые светлые брови, заметила женщина. — Он рассказал, что никогда не пил крови людей и не намеревался этого делать. Он искал сведения о своем друге, которого я неплохо знала.

— Ох, у нас тут еще и тесные семейные узы, — устало выдохнул один из мужчин. — Ну, допустим, он и в самом деле держался. Мы даже поверим, что в город прибыли из-за какого-то старого знакомого, учитывая хаотичность нашего пути… Но что такое упырь? Он ведь кровь пил, — спросил шутник, устало потирая лицо. Ему казалось, что голова вот-вот взорвется от всего пережитого, изуродовав эстетичный интерьер, напоминающий середину двадцатого века прошлой эры.

— Что-то вроде вампира. Тварь более древняя и свирепая. Они — восставшие покойники. Ими становились те, кто колдовал, был оборотнем или некрещенным. Самоубийцы и те, кто не смирился с насильственной смертью. Они бродят по ночам, восстав из могил, и наносят вред всему живому, убивают, пьют кровь, а также вызывают засуху и голод. Наш друг едва ли имеет могилу и не спит днем. Но в остальном… — немного задумавшись предположила старушка.

— Откуда ты это все знаешь? — спросил у нее старший из юношей, пригладив черные, как угли, волосы. — Это какая-то местная легенда или что?

— Нет. Это не местная легенда. Она существовала задолго до появления нашей эры, еще в древние времена, когда вампиры были просто легендой, и люди правили миром. У моего деда была книга из прежней эпохи. Он собрал целую библиотеку из запретной литературы. Время от времени я читала эти интересные книги. В них была душа, не то, что в современной писанине, — не без неприязни проговорила женщина, поджав губы от досады за современное творчество.

— И там было написано об упырях? — спросил один из юношей, которому были свойственны тишина и спокойствие. — Что еще было сказано об этих тварях? Командир был очень силен. Он убивал и рвал на куски людей очень легко, словно бумагу. Но как его убить или остановить? Может, есть возможность его спасти?

— Он же мертвец. Как ты собрался его спасать, — основываясь на словах женщины спросил у друга самый старший из друзей. — Его можно только обратно в могилу вернуть и надеяться, что ему больше не захочется прогуляться. А как это сделать, думаю, нам сообщить Клара, — уточняюще посмотрев на старушку, предположил он.

— Вогнать кол в сердце и пригвоздить его в земле в могилу, — предложила старушка один из вариантов, вспоминая истории из книг о загадочных кровососах с кровавыми глазами и уродливой, нечеловеческой внешностью. Но скептические взгляды ее слушателей дали понять, что нечто подобное просто невозможно по нескольким причинам: упырь слишком силен и быстр; он очень свиреп и голоден; у командира не было могилы.

— Ну, если эти способы не подходят, остается только его сжечь, — пожала плечами женщина, вспоминая не самый приятный способ умерщвления нежити. — Иного способа просто нет. Мы можем попробовать поймать его и запереть в нашем подземелье, но едва ли его разум сможет вернуться в прежнее состояние. А если и так, он сам не захочет жить после стольких смертей, — заметила владелица отеля, напоминая всем о странной человечности существа, которую он проявлял лишь к небольшому количеству людей.

Их разговор прервали крики вблизи отеля. Монстр подбирался к их убежищу, вылавливая несчастных людей, стремящихся найти убежище в восточной части города, где не было никого из людей, кроме обитателей отеля, да пары странных отщепенцев. Но люди бежали туда, где монстр, как им казалось, не стал бы их искать до самого рассвета. Но он шел на шум и убивал все, что двигалось перед ним, не разбирая и не щадя никого на своем пути. Все в небольшом коридоре знали, что их монстр не увидит и не услышит, но дверь была фактически открыта и любая потенциальная жертва, стремясь найти спасение, могла открыть главную дверь и тем самым выдать нахождение в здании людей. Словно предчувствуя это, Клара подскочила с места и поспешила к двери, на которой сохранилось несколько замков. Она едва успела запереться, прежде чем кто-то начал буквально ломиться в здание. Пара ударов, громкий крик и и грозный рык чудовища, который с чавканьем начал поглощать кровь из разодранного горла несчастной женщины, которая в последний момент своей жизни подумала спастись в пугающем своей темнотой и старостью отеле.

— Что это было? — тихо прошептал один из юношей, но Клара быстро подняла руку, затыкая мародера на полуслове. Тот замялся, но он был настолько напуган, что послушно прикусил язык. Старушка поспешила отойти от двери и уволочь за собой тех, кто не мог пошевелиться от тихих шорохов и звуков когтей по старому дереву.

— Он не доберется до нас, — тихо успокаивала мародеров Клара, заводя их в столовую, где теперь сидели исключительно местные жители, что-то тихо обсуждая. Они замолчали при появлении женщины и троих перепуганных захватчиков. Глядя на бледные лица, подростки сразу поняли, что произошло.

— Он уже здесь? — тихо спросила перепуганная девочка лет десяти, которая буквально пряталась в объятиях такого грубого на вид, но такого заботливого при необходимости Гейба. Юноша обнимал девочку, так как он был единственным старшим из детей рядом с расплакавшимся ребенком. Девочка вновь начала горько плакать, глядя то на Клару, то на сидевшего рядом Гейба, что прижимал ее к себе сильнее.

— Ему не проникнуть в наше убежище. Он сможет попасть на верхние этажи, но первые три полностью закрыты. Я схожу с мальчиками и проверю все двери и окна еще раз, а вы пока старайтесь не подходить к внешнему коридору и не шумите сильно. Он очень хорошо слышит, — предупредила их владелица отеля, вспоминая старые рассказы об упырях и их возможностях. Дети притихли. Кто-то потупил взгляд, кто-то кивнул, внимательно глядя на нее, кто-то просто глубоко вздохнул, промолчав в ответ.

10

Мужчина ничего не видел. Он чувствовал кровь, ее сладкий вкус, манящий запах, желал утолить непреодолимую жажду, которую сдерживал несколько десятилетий, и не видел никаких препятствий на пути достижения своих целей. Он понимал, что убивает. Видел людей, но так нечетко, что не понимал, кого именно он поймал, пока несчастные не оказывались в его объятиях. Та человеческая часть рассудка, которая все это время сдерживала монстра просто ненавидела себя за то, что мужчина творил. Дети, старики, женщины и мужчины. Запахи многих из них монстр узнавал почти сразу, вспоминал их лица и имена, но даже это не могло заставить чудовище прекратить охотиться за теми, чье сердцебиение он слышал.

Когда вокруг упыря возникла тишина, он услышал звуки жизни с восточной стороны города, где в отеле и рядом с ним все еще были люди. Он пошел на запах крови. То и дело упырь натыкался на тех, кто был ранен или болен и не мог передвигаться быстро. С ними он расправлялся без какого-либо охотничьего интереса. Некоторые люди смиренно принимали смерть от клыков монстра, лишая вампира хоть какого-либо удовольствия от борьбы смертного и его желания жить. Такие люди умирали быстрее тех, кто надеялся спастись, немного насыщая монстра. И по следам перепуганных мародеров монстр нашел путь к отелю. Он нашел последнюю жертву возле самого входа в огромное здание. Упырь жестоко убил несчастную женщину, которая когда-то была бравым воином, но теперь больше походила на перепуганного горожанина, которых она совсем недавно убивала с презрением на лице.

Затем, услышав тихие стуки живых и сильных сердец, упырь попытался открыть старую, но очень тяжелую дверь. Когда у него ничего не вышло, он в гневе ударил по дереву, но то даже не дрогнуло. От досады упырь взревел нечеловеческим голосом, после чего он начал осматривать здание в поисках пути. Все окна первых трех этажей были зашторены и закрыты, но выше, там, где царила тьма, некоторые окна оставались открыты настежь, словно приглашая упыря в гости. Немного помедлив, монстр нашел путь наверх и принялся карабкаться по стене. Но внутри его также ожидало разочарование. Все двери, окна и проходы на нижние этажи были заперты на прочные двери и ставни, а за ними оставались на страже покоя те, кто нашел спасение в старом отеле. Но упырь предпочел испытать удачу. Он продолжал бегать по этажам в поисках прохода вниз.

— Что он делает? — тихо спросила у остальных перепуганная девочка лет восьми, которая пришла в столовую, чтобы немного попить воды после пробежки через весь город. На ее глазах погибли ее родители и почти все соседи, но ребенок продолжал вести себя спокойно, будто не осознавая всего произошедшего с ней ужаса.

— Пытается найти путь на нижние этажи, — ответила ей Клара, насторожено глядя на потолок, со стороны которого доносились звуки бега и вопли разочарования, когда монстр натыкался на очередную преграду. — Я проверила все двери и решетки. Ему будет очень сложно добраться до нас. Поскорее бы рассвет… — как-то отстраненно произнесла последнюю фразу старушка, бросая взгляд на зашторенное окно, за которым все еще царила ночная тьма.

— А что будет с рассветом? — спросил Гейб. — Он умрет? Сгорит, как вампир? — в голосе подростка появилась надежда на спасение. Он знал, что монстр не боится света и не умирает в его лучах.

— Он нет. Сгорят те, кого он покусал. Упырь и понятия не имеет, на что он обрек несчастных жертв, — ответила ему Клара, устало вздыхая и приобнимая себя за плечи. — Все, кого покусает упырь, превращаются в вампиров или кого-то похожего на него. Они дикие и свирепые. Однако солнце убьет их моментально, не давая им возможность убить кого-то днем или спастись в тени дома. Упырь обрек наш город на смерть в пожаре.

— А если им все же удастся спастись? — испуганно поинтересовался Ронни.

— Тогда мы все обречены, — тихо ответила Клара, не желая продолжать жуткую историю. — Все…

Глава 27. На краю мира

1

Поезд мчался по забытому всеми маршруту. Все уже начали понимать, что сделанный ими выбор пути, возможно, был ошибкой. Ехать на большой скорости было просто невозможно из-за растительности, которая поросла на путях, и природного мусора, которого порой было столько, что локомотиву приходилось останавливаться, чтобы вампиры могли расчистить путь. Но каждый день все по очереди проходили в заднюю кабину, чтобы найти хоть какие-то изменения в теле Рейнальдо. Мигель надеялся каждый раз войти внутрь и увидеть пришедшего в себя подростка, Винсент же внимательно искал трупные пятна, которые должны были уже проступить. Но и того, и другого ожидало разочарование. Но Броня, которую интересовал больше внешний вид тела, заметила, что переломанная шея выглядит уже не так ужасно, а прямо повернутая кем-то заботливым голова стала чище и светлее. Кожа начала бледнеть. Однако были ли вызваны эти изменения кровью вампира или смертью, девушка не знала.

2

— Сколько нам еще плестись по этому захолустью? — с раздражением спросил Александр, вырезая из подобранной во время остановки деревяшки очередного солдатика, который был на удивление похож на того, что покоился в отдельный апартаментах. — Мне не нравится затея мчаться по незнакомой местности по дороге, которую уже давно никто не обслуживает, — озвучил свое мнение на счет выбранного маршрута юноша, бросая недовольный взгляд на Броню, для которой его слова ничего не значили. — Неужели было сложно найти иной путь?

— Ты так хочешь умереть? — спросил у него Виктор, на что Винсент тут же бросил на машиниста недовольный взгляд, выражая свою готовность напасть на того в случае угрозы. — Я не собираюсь причинять ему вред, — заметив этот взгляд заявил блондин своему брату по ночи, устало выдохнув. — Я про то, что на пути мы можем наткнуться на диких, разбойников, мародеров или солдат правящей элиты. Не забывайте, что мы нарушаем законы каждым своим движением. Даже то, что мы живы, уже нарушение как минимум десяти законов, не говоря уже про все остальное.

— А здесь мы как будто не рискуем умереть, — тихо кинул плотник. — У нас за каждым поворотом смертельная опасность. А с такой скоростью, как у нас, мы втроем состаримся раньше, чем доберемся до конечной точки. Если, конечно, наш путь имеет конец, — уже тише прошептал Александр, почувствовав, как холодная рука легла ему на плечо, чтобы успокоить взволнованного юношу. Винсенту не нравилось растущее в кабине волнение.

Словно подтверждая слова юноши, Виктор вновь нажал на тормоз, вызывая тихую ругань у Мигеля, который только собрался выйти к Рейнальдо. Перед локомотивом появилась странная преграда в виде невысокой каменной стены. Заметив беспокойство машиниста, остальные вампиры подошли к лобовому стеклу, желая узнать, в чем причина столь резкой остановки. Но не успели они и слова сказать, как Броня, до этого притворявшаяся спящей, растолкала всех и сама лично убедилась в опасности сложившейся ситуции. Ее смутило появление рукотворной стены, и потому она спросила:

— Это что, тупик?

— У нас нет тупиков подобного типа, — настороженно ответил Виктор. — Насколько я знаю, наши пути вообще не имели конца. Они все переходят друг в друга, чтобы поезда могли не останавливаться в пути, даже если повернут не туда, — вспоминая инструктажи и уроки старого машиниста, место которого вампир в итоге занял, ответил он, продолжая рассматривать преграду.

— Когда мы ругались, ты говорил про тупики, — вспомнил его друг. — Ты говорил, что мы можем наткнуться на тупик, если поедем по этому маршруту, — усомнился в правдивости слов своего подопечного Кристиан.

— Да, я говорил об этом, — заметив недоверие со стороны Кристиана, согласился Виктор. — Но я имел в виду естественный износ. Железо не вечно, оно ржавеет и разрушается. А заросли деревьев могут стать естественной преградой. Но я не думал, что кому-то в голову придет создавать нечто подобное, — указывая на каменное строение признался машинист. Он чувствовал опасность, исходящую от того, кто воздвиг столь прочное препятствие.

— Я с этим разберусь, — предложил древний, угрюмо посмотрев на каменную стену, куда более ровную и красивую, чем большинство современных построек, что говорило о том, что либо мастер был очень искусен, трудолюбив и упрям, желая сделать небольшую стену идеальной, либо он был не совсем живым, поскольку это был единственный вариант, как иначе можно было создать столь ровные грани небольшой постройки, которая заканчивалась с обеих сторон чуть дальше длины рельсовых путей в поперечнике.

Мигель вышел из вагона и медленно, но уверенно пошел к стене. Он был напряжен и сосредоточен, но старался не подавать виду. Древний выжидал, когда притаившийся враг выдаст свое присутствие. Вампир бы мог почувствовать запах незнакомца, но лес обладал слишком большим количеством ароматов и звуков. Природа жива, но эта жизнь была пугающей даже для такого монстра, как Мигель. Остальные продолжали наблюдать за его действиями. Виктор перевел поручни вождения на задний ход, словно ожидая, что кто-то выпрыгнет из леса и нападет на нерасторопного вампира.

Однако их опасения оказались напрасными. Мигель с легкостью древнего разнес стену парой ударов ноги, после чего быстро разбросал куски камня в стороны, освобождая проезд полностью, а потом благополучно вернулся в кабину машиниста, где Виктор вернул управление в первоначальное положение.

— Что это за местность? — вдруг спросила Александра у Мигеля. — Ты ведь знал мир до начала революции. Можешь сказать, что это за страна?

— Если карта правильно нарисована, то могу предположить, что это Германия. Интересная и довольно древнее государство. Я жил в соседней стране. В Германии жили люди мудрые, сильные. Они учились на своих ошибках и хотели научить остальных. Я бывал здесь когда-то. Архитектура старых улочек рядом с современными строениями. Веселые, добрые, но при этом строгие люди. Удивительное место, — признал свое восхищение Мигель, вздохнув немного печально. — Люди здесь были умными и дальновидными. Жаль, что они решили сдаться без боя, стараясь избежать жертв.

— И как? У них получилось? — спросил Виктор, внимательно слушая новый рассказ о прекрасном прошлом.

— Нет. Страну стерли с лица земли за пару дней, окрасив их реки в кровавый цвет, и превратив ее земли в братскую могилу. Никому никого не удалось спасти. Ну, они хотя бы попытались, — не без сожаления заметил древний, вспоминая весь ужас прежних времен, когда весь мир пылал, словно обитель Сатаны.

— И стоило оно того? — выдохнул Александр. — Никто не спасся. Но по мне, лучше умереть гордо стоя на ногах, чем надеяться на спасение, опустившись на колени. Жаль, что никто не сопротивлялся. Возможно, мир был бы иным, будь у людей чуть больше храбрости, — пустился в философские мысли плотник, закончив с работой и поставив солдатика к остальным.

— Почему же никто? — прервал его сокрушительные мысли древний. — Многие оказали сопротивление. Они не хотели подчиняться вампирам и приняли бой. Кто-то проиграл, кто-то добровольно сдался, исчерпав все свои ресурсы, но были и те, кто не просто одолел монстров, но и отстоял свое право жить свободно и независимо от поработившего почти весь мир режима.

— Ты про островитян? — спросил у него Винсент. — Я слышал, что они теперь контролируют большую воду и небо. Корабли, самолеты… И любой, кто пытается без их ведома покинуть материк, будет убит. Это так? — спросил он у Мигеля, на что тот лишь усмехнулся, после чего знающе добавил:

— Не только. Австралийцы тоже добились своего рода свободы.

— Кто? — удивился Александр. Он посмотрел на своих спутников, но те были в таком же недоумении, что и он сам. Никто в современном мире и понятия не имел, что когда-то существовал целый континент вдали от прочих, поскольку теперь на карте мира на его месте красовался океан с надписью «Неизведанные земли». Никто и представить не мог о потере целого континента, населенного свободными людьми и опасными даже для вампиров животными.

— Австралийцы, — повторил Мигель. — Ах, точно, вы же не знаете, кто они такие, — с добродушной улыбкой заметил древний, опуская взгляд на пол, словно смущаясь.

— Мы уже поняли, что ты умный молодец, — с недовольством цокнул языком Виктор, устало закатив глаза. — Давай поговорим уже про этих самых австралийцев. Кто это такие и почему мы не знаем о них абсолютно ничего. Я понимая, я — идиот необразованный, но чтобы Винсент не знал ничего такого… — не без удивления заметил вампир, указывая на не менее удивленного бывшего владельца отеля. — Да быть такого просто не может!

— Я тоже немного удивлен, — честно признался Кристиан, слегка прочистив горло от возникшего у него в горле кома. — Я думал, ты знаешь все, — обратился он к Винсенту, на что тот лишь молча пожал плечами. — Так кто такие Австралийцы? Это какой-то народ? Они с одного из островов?

— Австралия — это целый континент. Небольшой, но целый. И он принадлежал одной единственной стране. Меня это место немного пугало, — честно признался вампир, потирая затылок и приглаживая непослушные кудри, которые все так же имели неестественный блеск, манящий и привлекающий внимание.

— Ты, что, был во всех странах? — с удивлением спросила у него восхитившаяся историями вампира Александра. — Откуда ты знаешь, какие люди жили в той или иной стране и что это за интересные места?

— Я ведь вампир, — пожал плечами тот. — Я уже в прошлой эре считался довольно старым. Я прожил больше двух веков в мире, где технологии распознания людей и запечатления событий развивалось довольно быстро. И, чтобы сохранить тайну своего существования, мне приходилось постоянно переезжать. За столь длинную жизнь мне пришлось побывать во всем мире. И Австрия не была исключением в моем списке.

— И что же тебя в этой стране напугало? — спросила Александра, в глазах которой загорелись яркие огоньки. — Там люди плохие или что? — предположила девушка, представляя диких, опасных людей в оборванной одежде. — Неужели тебя напугали обычные смертные? — усмехнулась она, подшутив над древним, совсем позабыв о своей безопасности.

— Не люди, а животные. Здоровые крокодилы, кенгуру и огромное количество змей и насекомых, одного укуса которых хватало, чтобы меня убить на несколько дней. А представьте какого жить там смертным. А они и рады. Они спокойно уживались в такой обстановке, совершенно не опасаясь смерти. И это пугало еще сильнее, — не без страха в голосе заметил древний, вспоминая дни, когда от смертоносного солнца после укуса очередной небольшой твари его спасли только заросли густого леса. А через пару лет весь континент пострадал от жутких пожаров.

— И почему же вампиры так легко отступили от этого континента? — спросил Александр. — Они испугались пары насекомых? И почему его нет на картах?

— От континента захватчики отказались не из-за местного зверинца, а из-за жестокости людей, — ответила за вампира Броня. — Те не просто убивали вампиров. Местные племена и городские жители объединились в борьбе и показали, что с ними не стоит связываться. Они отрезали у вампиров головы и насаживали на пики, выставляя их, как предупреждение, на побережье, чтобы новоприбывшие знали, что их ждет. А полноценной армии не дал добраться до континента островной флот. Он буквально в щепки разнес все корабли континента, после чего Австралию стерли с карт, чтобы не вспоминать о позоре нового режима.

— Откуда ты знаешь? — спросил Виктор, глядя на девушку. — Ты знаешь об этом, потому что северяне знают все? — в шутку спросил он у Брони, на что та с деловым видом кивнула головой, глядя куда-то в сторону. — И почему я не удивлен? — спросил машинист сам у себя, пожимая плечами с растерянной улыбкой на лице.

— Так откуда северяне знают, что происходит на другом конце Света? — загадочно глядя на Броню спросил Мигель. — Не слишком ли большое расстояние для обычных слухов?

— У нас много связей, — ответила ему девушка. — А слухи о свободных людях доходили до нас намного быстрее, чем до кого-либо еще. Мы ведь и сами были первыми кандидатами на бунт и освобождение, — тихо проговорила Броня, понимая, что бунт все же пошел не по тому сценарию, на который рассчитывали те, кого девушка хорошо знала в прошлой жизни.

— Интересно, как живут люди, не пострадавшие от революции? — мечтательно заговорила Александра. — Им же не приходится сдавать кровь и работать, как рабам? И с едой у них, наверное, нет таких проблем…

— Кто знает, — предположил Мигель. — Континенты многим обеспечивали бедные острова. Они зависели от тех, кто хотел отдохнуть или временно пожить на островах. Однако были и те, кто полностью был независим. Такие острова и начали борьбу с заражением. Они же и одержали победу. Австралия же после чудовищного пожара мало чем зависела от большого мира. Никто не хотел даже думать о том, сколько денег и ресурсов придется потратить на мир, в котором все превратилось в прах. На счет еды и иных припасов, острова не нуждались в них, поскольку водные богатства теперь полностью принадлежали им.

Немного подождав, словно сомневаясь в возможности продвижения, Виктор все же продолжил путь, медленно и опасливо, готовый в любой момент остановиться и поехать назад. Но ничего не произошло. Все вампиры напрягли слух до максимума, Броня внимательно оглядывалась по сторонам, высматривая кого-то в окне, и только Александр и его сестра оставались на вид спокойными и беспечными, тихо переговариваясь и представляя, какой была бы их жизнь, если бы не злосчастная революция вампиров, которые поработили весь мир за считанные месяцы.

3

Через несколько часов путники осознали причину постройки небольшого тупика, который Мигель не без труда смог разрушить. То там, то тут возникали старые, забытые всеми дома с разрушенными стенами, обваленными крышами и выбитыми окнами. Дороги и тропинки к домам уже давно заросли, деревья выглядывали из дыр в строениях, а стены покрывал густо растущий мох. Словно спрашивая о поселении, все уставились на Виктора, который лучше других знал историю строительства и использования путей, поскольку это было обязательным пунктом в обучении машинистов, но тот лишь пожал плечами, сам не понимая, откуда здесь появились эти странные, не свойственные вампирским городам, постройки.

— Это явно не вампирских рук строения, — озвучил догадки остальных Кристиан. — Они все окружают забором в несколько метров высотой, чтобы обеспечить безопасность. Хоть что-то от нее должно было остаться, даже если город оказался нерентабельным, — разглядывая небольшую деревеньку заметил тот, что лучше остальных знал о строительстве домов.

— Ни забора, ни жителей, ни табличек с названием и назначением города. Ничего, — подвел итоги Виктор. — Я хорошо знаю историю всех путей материка. Вампиры не строили здесь никакого города, ни путейного, ни торгового, ни туристического. Это же лесная местность. На такой территории без вырубки леса и зачистки территории никто не станет хоть что-то возводить. К тому же эту дорогу использовали лет десять, прежде чем создать более безопасный и быстрый путь напрямую до побережья.

— Дома явно построены позднее. Они деревянные. За столько лет они бы просто исчезли. А тут лишь немного сгнили и все, — со знанием дела заметил Мигель. — Это обычное дерево без обработки и специального покрытия. Одним из моих смертных друзей был строитель. Он многое мне рассказал о строительстве. Я помню, в то время купил небольшой островок на юге и хотел построить там усадьбу, чтобы пережить пару десятилетий в тишине и спокойствии в окружении доверенных слуг. Они же и помогали мне строить этот дом под руководством моего друга-строителя.

— Так у тебя есть свой остров? — с восхищением спросила у него Александра, предчувствуя призрачную возможность найти укрытие подальше от угрозы.

— Да. Но как туда попасть, я не знаю. Не уверен, что оставшиеся там жить люди еще помнят о владельце острова, которого не видели лет сто минимум, — с сомнением заметил Мигель, немного помедлив с ответом, дабы не обнадеживать напрасно девушку, но и не рушить надежды столь прекрасных глаз.

— И все же, кто построил здесь эти дома? — задался вопросом Кристиан, продолжая разглядывать окружающую локомотив зловещую обстановку.

— Тот, кто знал, как раньше хоронили людей, — ответила ему Броня, глядя в противоположное окно. Перед ее глазами открылось небольшое, едва заметное кладбище с каменными плитами, стоящими в несколько рядов. — Это были люди. Вампиры своих сжигают, чтобы сэкономить место. Только люди будут хоронить людей…

4

Неизвестный город закончился ближе к ночи. Ни одного живого существа путники так и не встретили. Лишь птицы щебетали неподалеку, да пару раз раздавался рев диких зверей. Однако все звери побоялись приближаться к шумной и опасной машине, воспринимая ее, как опасного животного. Виктор установил скорость локомотива на минимум. Даже яркие фонари поезда не могли осветить опасный участок дороги. Ветви деревьев то и дело били то по стеклам, то по обшивке локомотива, заставляя вздрагивать наряженных путников. Видимость была минимальная, и никто не мог предположить, в какой момент придется вновь сделать остановку и выйти из безопасного места на улицу, чтобы убрать очередное препятствие. Но до самого рассвета опасения оставались беспочвенными. Ни природных, ни ручных баррикад не появлялось на пути следования. Даже когда дома перестали попадаться на глаза беглецов, и они начали ожидать такой же стены, что была при въезде в неизвестное поселение, ничего подобное не возникло. Это вызвало вопросы у путников, но все предпочли оставить их при себе, дабы не вызывать паники у тех, кто об этом даже не задумывался. Но думали об этом абсолютно все. Даже близнецы, выглядевшие изначально спокойными и тихими, были обеспокоены столь очевидным недостатком в строительстве укрытия города от посторонних глаз.

— Ты думаешь, люди могли здесь жить независимо от нынешнего режима? — тихо спросил у Брони подошедший к ней Кристиан. После смерти Рейнальдо он старался обходить стороной девушку, дабы не вызывать в ней негативных эмоций, которые и без того бушевали в ней, выражаясь в раздражительности и злобе. Однако теперь ему хотелось обсудить эту тему с кем-то, кто думал немного иначе, нежели остальные. Будь подросток жив, вампир бы предпочел услышать его мнение, но теперь ему придется общаться с не менее умной, но куда более скрытной северянкой.

— Я скажу тебе больше, — уверенно заметила девушка. — Множество людей живет сейчас независимо от режима. Вампирам плевать на тех, кто бежит и кто стоит на месте. Все, кто оказался вне системы городов, абсолютно свободны и независимы. И, если поверить слухам, многие бегущие уходят с маршрутов и создают небольшие поселения и города. Они живут своим трудом и редко прибывают в торговые города, как туристы или путешественники, дабы купить или обменять что-то в городе и покинуть его с обозом. Думаю, ты тоже видел бегущих, что уходили из города через пару дней с большими сумками на плечах, предпочитая запасы провизии алкоголю и увеселительным застольям, — посмотрев на вампира тихо предположила девушка, заставляя Кристиана погрузиться в воспоминания о том, что он видел во время защиты Рейнбоу.

— Ты думаешь, это были поселенцы? — тихо проговорил вампир, вспоминая пару случаев столь странного отбытия туристов из города. — Как они не боятся выдать свое местоположение вампирам или диким? — недоумевал бывший глава городской стражи, осознавая, как рисковали такие бегущие во время своих путешествий.

— А что бы ты сделал, узнай о деревне неподалеку от города? — спросила у него Броня. — Отправил бы туда своих вампиров и разорил ее? Или бы рассказал начальству, чтобы те сами приняли решение о судьбе поселенцев? Едва ли бы что-то изменилось после этого. Они не мешают, не нападают на города и поезда, не грабят путников. Система туризма сама безвозмездно дает этим людям местную валюту, а как ей распоряжаться гости решают уже сами, — пожала плечами Броня, давая понять о том, что люди рисковали лишь своей жизнью, но никак не своим поселением, поскольку никаких законов они официально не нарушали. — Пустошь официально не подчиняется законам мегаполисов и столицы. Там вообще нет законов.

— Восхитительно, — только и выдал Кристиан. — Я столько лет жил в городе и был уверен, что система остается без изъянов и является абсолютной. Но теперь оказывается, что вся система, все законы имеют свои изъяны и недочеты. Вся система рушилась на протяжении всего существования, гнила, словно труп…

— Добро пожаловать в реальность, — похлопав вампира по плечу, закончила разговор Броня. — Я так устала, что готова проспать еще несколько лет.

Девушка подошла к небольшому спальному месту, где все это время сидели близнецы, и присела рядом с ними. Не успели те предложить ей прилечь, как она уже уснула, облокотившись спиной о стену и найдя опору для головы в углу помещения. Александр, не привыкший засыпать без дурных мыслей и долгих приготовлений даже присвистнул от удивления, но тут же получил ощутимый удар от заботливой сестры, которая не хотела будить уставшую девушку.

На следующий день густой лес начал расступаться. Деревьев стало меньше, но они все также задевали локомотив, подвергая его целостность риску. Но Виктор облегченно выдохнул, когда видимость стала намного лучше. Он тоже хотел спать, поскольку не дремал, как Винсент и его потомки, и ему все еще требовался сон, чего нельзя было сказать о Мигеле и том же самом Кристиане, который решился узнать свои возможности, изнуряя себя голодом и отсутствием отдыха, что поддерживал только Мигель. Остальные с опасением воспринимали стремление Кристиана довести свой организм до предела, которое может быть опасным не только для него, но и для окружающих вампира людей и детей ночи.

Однако Кристиан был непреклонен. Немного разобравшись в управлении транспортом, он отправил Виктора спать, а сам вызывался проследить за тем, чтобы ничто не прервало их путешествие. Виктор, обузданный жуткой усталостью, присел рядом с Броней и вскоре уснул на ее плече, словно они старые друзья. Глядя на них, Мигель не упустил возможности озвучить безобидную шутку на тему их взаимоотношений, на что остальные тихо посмеялись, но почти сразу свели тему на «нет».

— Куда ведет этот путь? — подходя к немного уставшему Кристиану, спросил Александр, дожевывая засохшую булку, которой с ним поделилась сестра. Посмотрев на него, Мигель, до этого мечтательно оглядывающий открывавшиеся из лобового окна пейзажи, усмехнулся и вытер с лица смертного крошки, вызвав в свою сторону напряженный, немного напуганный и злобный взгляд со стороны Александра.

— На карте он уже давно закончился, — немного озадачено ответил ему Кристиан, и только теперь все заметили его хмурый взгляд, который он бросал на развернутую перед ним разноцветную бумагу. — Немного дальше города он просто заканчивался на карте. Я понятия не имею, куда он ведет. Мы должны были резко повернуть на юг, но я точно помню, что никакого поворота не было, — не без волнения заметил Кристиан, бросив взгляд на стоявшего рядом смертного, на лице которого теперь отражалось то же беспокойство.

Не веря словам своего брата по ночи, Мигель забрал у него карту и нашел тот самый путь, который они выбрали для передвижения. Он и в самом деле имел поворот куда более восточнее того места, где, по предположениям Мигеля и Кристиана, они находились. Не долго думая, древний схватил карандаш, которым до этого Виктор помечал возможный путь и продолжил прямую линию пути до того места, где они были. После этого, не отрывая руки от бумаги, вампир огляделся по сторонам, сравнивая окружающий их пейзаж с рельефом местности на карте и продлил путь еще на пару сантиметров.

— Мы сейчас здесь, — указывая на точку перед самым концом нарисованного им маршрута, сказал Мигель, немного не уверенный в своих предположениях. — Это то, что я вижу сейчас. Мы почти не поворачивали, так что едва ли я ошибся. Если я прав, то этот путь ведет прямо к морю, а оттуда у нас будет возможность добраться до прибрежного города и пополнить запасы. Я бывал возле него. Диких мало, стража распущенная, местные сплошь пьяницы и бездельники. Я в их городе неделю бесплатно питался всеми подряд и никто не заметил, что в городе вампир. Там мы сможем без труда пополнить запасы еды и воды. Может, раздобудем оружие, если повезет, — предложил вампир, словно имея какой-то план.

— А что дальше? Куда потом? — спросил у него Александр.

— В одном твоя сестра права. У меня есть остров, на котором мы можем попытать счастье. На нем оставались только мужчины, когда я покинул его в последний раз. Если они не приняли к себе беженцев, что было сомнительно, учитывая его отдаленность, незаметность и дурную славу острова, которую я и мои люди ему обеспечили, то мы сможем на нем жить без проблем с местным населением. Там никогда не было детей, а значит, все мои доверенные уже мертвы. Оттуда будет шанс связаться с островными государствами и попытать счастье уже с ними. Я не хочу устраивать геноцид в отношении нормальных вампиров, которые существовали задолго до начала всей этой революции, но подобное существование меня уже утомило. Я скучаю по тем временам, когда нам приходилось прятаться от людей, и надеюсь, что нечто подобное вернется в скором будущем. Ведь хранить тайны так интересно и будоражаще, согласитесь, — подмигнул он все еще жующему Александру, на что тот подавился, после чего показал собеседнику неприличный жест еще с прошлой эпохи. Подобного заигрывания с собой мужчина не принимал ни в каком виде, особенно от детей ночи.

— Броня не захочет искать убежища, — не без печали заметил Кристиан, аккуратно похлопывая все еще откашливающегося близнеца по спине. — Ей нужна месть. Она хочет уничтожить режим, который лишил ее всего, что она могла иметь. Она не согласиться провести всю жизнь в изгнании, словно преступник, даже если иначе умрет.

— А ты пойдешь следом за ней, — продолжил за него Мигель.

— Я хочу знать, кто я и как стал таким, — ответил ему вампир. — Я старше, чем думал, и намного сильнее, чем мог только представить. Я хочу знать, что со мной стало, почему я только сейчас начал все вспоминать и почему не могу вспомнить самого главного: как и по каким причинам я стал вампиром. Кто и как меня обратил. Я не смогу найти ответы сам. Но я чувствую, что, последовав за ней, я пойму, где искать, — высказал свое желание вампир.

— Что ж, думаю и Винсент со своей семьей пожелает последовать за вами, — глядя на Александра, а потом и на остальных членов семьи Роуз, заметил Мигель. — Я же предпочту уйти в тень. Думаю, на побережье наши пути разойдутся. Я заберу с собой Рейнальдо, поскольку полностью в ответе за его сон. Мне останется следить за его изменениями и ждать результата вашего путешествия на своем островке, надеясь увидеть вас вновь, — обращаясь к внимательно смотрящему на него Винсенту, заключил Мигель. — И все же приключение оказалось весьма занимательным.

— Не говори глупостей, — ответил ему Кристиан. — И дня не пройдет, как ты передумаешь и поедешь с нами. Я не в первый раз слышу от тебя предупреждения подобного рода, — усмехнулся вампир, обнажая белые клыки, чему очень сильно удивился не замечавший до этого столь очевидного отличия Мигель.

— У тебя клыки всегда так торчали? Ты на солнце горишь или только пятнами покрываешься? — подходя ближе к собеседнику и хватая его за лицо, начиная вертеть его в разные стороны, начал настойчиво расспрашивать Мигель, то и дело подмечая отличия, на которые прежде не обращал внимания. В его руках было живое тело, оно имело температуру чуть ниже человеческой, но куда более той, что доступна вампиру. Зрачки реагировали на свет, как и кожа на касание холодных рук. И никто прежде не замечал этого, потому что современные вампиры ослепли и забыли, что такое настоящий кровосос.

— Я всегда был таким. Я не доводил себя до того, чтобы сгорать. Если концентрация вакцины снижается, солнце обжигает, но я быстро принимаю ее. Что такое? Почему ты так встрепенулся? — отрывая от себя руки древнего спросил ничего не понимающий вампир, удивленно глядя то на Мигеля, то на Александра, для которого все было настолько неожиданным, что он в страхе отшатнулся в сторону и больно врезался спиной в ближайшую стену.

— Это странно. Вампиры умирают от солнца мгновенно. Искусственные вампиры могут какое-то время терпеть боль, но даже они не способны оставаться без вакцины долгое время. Они горят на солнце, а не покрываются пятнами. Я во многом могу ошибаться, но мне кажется…

— Ты еще скажи, что он не вампир вовсе, — с усмешкой перебил его Александр, даже не думая, что ему удастся распознать правду в словах древнего. — Только не говори, что я прав, — попросил его переставший улыбаться Александр, замечая серьезность лица собеседника. — Но не мог же я так удачно пошутить?

— Боюсь, что на этот раз ты оказался прав, — спокойно ответил ему древний, заставляя удивиться уже всех слушателей их беседы. — Боюсь, Кристиан, ты и в самом деле не совсем вампир. Точнее, ты вампир, но не такой мертвый, как остальные. Ты скорее стригой. Это как вампир, но живой.

— Это как? — спросил Винсент. — Он не прошел полное перерождение? У него же сердце не бьется и он иногда не дышит. Прямо как ты, — заметив вампир, показывая на древнего.

— Что вообще такое «стригой»? Звучит, как болезнь какая-то, — немного поморщившись заметил юноша. — Это заразно? Если да, я лично выкину его из кабины, и мне плевать, что он намного сильнее меня, — предупредил насторожившийся плотник, вызывая в древнем теплую улыбку гордого воспитателя, который смог превратить тихого и весьма опасного юношу в мужчину, который мог кинуться на любого оппонента и добиться успеха в своем деле.

— Это человек, который стал вампиром в результате проклятия или заражения, но он все еще остается живым. Его тело подверглось изменениям, но он по-прежнему остается человеком. Удивительно. Я лишь однажды видел стригоя. Они такая редкость, что за четыре сотни лет я так и не смог разгадать их тайну. Жаль только, что встреченный мною стригой совсем не знал, кто он такой и как им стал. Я совсем не могу тебе помочь, — с жалостью проговорил древний, глядя на Кристиана с горестью и печалью. — Я лишь могу сказать тебе, что хочу, чтобы ты мог найти свою правду.

— Отстаньте вы уже от него, — не открывая глаз громко потребовала Броня. — Хочешь помочь, расскажи, что знаешь об этих стригоях. Нет, оставь его в покое. Он же не виноват в том, что его не обратили до самого конца. Пусть сам вспоминает о том, что с ним произошло. Не мешайте вы ему уже.

— Чтобы он, как и ты, мучился в страхе и смятениях? — спросил серьезным тоном Мигель. — Ты едва не сошла с ума из-за того, что тебя оставили в покое. Ты и сейчас не похожа на спокойного человека, отвечающего за свои действия. И что бы мне не говорили остальные, что это твое нормальное состояние, я не поверю в это никогда. Мне больше была по душе тихая, недоверчивая, но мирная и добрая Броня, а не то, что смотрит сейчас на меня.

— Я всегда так на тебя смотрю, не прибедняйся, — велела ему Броня, заставляя вампира замолчать. — Я нуждалась в спокойствии, чтобы осознать прочитанное, а ему нужна тишина, чтобы вспомнить хоть что-то, — заметила девушка разницу между ними двумя, на что никто не мог ничего возразить.

Даже Кристиан, которому не нравилось, когда за него говорили, встретил слова северянки молчанием, но вовсе не из благодарности, а скорее от удивления. Солдата буквально поражало, как Броня спокойно сидит, пока на ее плече спал едва ли не самый опасный вампир в этом помещении. А Виктор впервые со времен побега из города спал так спокойно и крепко, словно не чувствовал никакой угрозы от той, что, по словам Рейнальдо, могла одним движением свернуть шею любому, кто окажется с ней рядом. Вампир внимательно смотрел на эту странную парочку: спящего вампира и почти дремлющую смертную, которые обычно враждовали и ненавидели друг друга, но теперь выглядели, как лучшие друзья.

Однако странный, незнакомый бывшему стражнику запах, нотки которого начали доноситься до его носа, отвлекли его от малоприятных мыслей будущего конфликта, который развернется, когда оба будут бодрствовать и до них дойдет, как именно они выглядели в этот момент по вине друг друга. Кристиан обернулся, старательно принюхиваясь к воздуху, чувствуя в нем нотки соли и такой необъяснимой свежести, которой он прежде не испытывал никогда. Его словно окатили холодной водой и поставили на ветру, вот только это ощущение касалось исключительно его носа. Вампир внимательно всматривался в открывающиеся пейзажи, но ничего, кроме редкого леса не замечал. Кристиану даже начало казаться, что ему просто привиделось, когда Мигель тихо с ним заговорил:

— Это запах моря. Оно далеко, но ты ведь вампир. Ты чувствуешь все раньше остальных, — едва шевеля губами и, словно, не произнося и звука, заметил древний. — Я тоже его чувствую. Мы приближаемся к большой воде. Ты когда-нибудь был на море, видел его вживую, а не на картинах? — тихо спросил вампир, но поправил сам себя, когда Кристиан уставился на него с удивлением: — Ах да, в вашем мире нет места для старых картин, на которых живые, — намеренно подчеркнул это слово вампир, желая немного унизить себе подобных, — с мастерством, которое многим вампирам и не достичь за целую вечность, изображают обычную природу так, словно перед тобой настоящий райский сад. Я обожал пейзажи. У меня была настоящая коллекция: моря, горы, поля. Я выкупал у художников подобные картины за хорошие деньги, словно собирая всю планету по кусочкам. Жаль, что она теперь утеряна навсегда, — не без печали выдохнул вампир, вспоминая свое сокровище.

— А насколько велико море? — спросил вампир слишком громко для тайной беседы, но, несмотря на опасения древнего за их уединение, никто не обратил на них внимания. — Как велико оно по сравнению с нашим городом? — куда более тихо поинтересовался Кристиан, опомнившись и предприняв меры.

— Нужно минимум десять городов, чтобы охватить самое маленькие море. Если ты хоть раз был в мегаполисе, то поздравляю, ты побывал в человеческом море, — с усмешкой ответил ему древний, оглядываясь по сторонам, словно пытаясь найти то самое море, о котором они вели речь. — Мы едем прямо к нему и довольно быстро. Думаю, к вечеру мы наконец доберемся до него. Ночное море — на самое красивое, но довольно завораживающее зрелище. Нужно разбудить Виктора через пару часов. Ему наверняка тоже уже чудится соленый запах. Вон, как морщит нос, — указал на спящего машиниста Мигель, замечая, как тот готовится чихнуть, но продолжает упорно цепляться за свои сновидения.

— А Винсент? — спросил Кристиан, бросая взгляд на того, кто продолжал спокойно беседовать с правнуками, которые предполагали, насколько оправдан риск прихода в чужой город.

— Он искусственный вампир, довольно сильный, способный удивит своей живучестью и выносливостью даже меня, но все же не самый выдающийся из представителей своего подвида, — заметил Мигель, но после неожиданно для собеседника усмехнулся. — Я только сейчас понял, насколько странная у нас компания, — пояснил он, заметив смятение Кристиана. — Среди нас самыми обычными являются только близнецы. И то, одна пленит своими глазами, а второй может убить ножом для резьбы по дереву без каких-либо затруднений. А ведь есть еще Броня и Винсент, Виктор со своими тараканами в голове и мы с тобой. А еще Рейнальдо. Я никогда не видел человека, который смог бы сопротивляться влиянию крови вампира. Я даже не представляю, чем бы это закончилось, если бы я его не убил тогда. Может, он бы смог обратить эту связь вспять или превратить вампира в свою марионетку, но путь был бы весьма мучительным и опасным для его разума и тела.

— Он еще не мертв. Его тело не меняется, как у мертвецов. Он словно спит. И Броня сказала, что у него шея вернулась в привычное состояние, словно она вновь срослась. Думаю, ты был прав, он и в самом деле меняется, но кем он будет, я не могу себе и представить, — озвучил свои опасения бывший глава городской стражи.

5

Как и говорил Мигель, ближе к ночи железнодорожные пути приблизились к большой воде. Следуя вдоль побережья, Виктор сначала замедлил ход локомотива, дабы полюбоваться видом. Ветер надувал небольшие волны, порождающие прекрасные ароматы смеси соли и воды, моря и песка на пляже. Даже смертные смогли почувствовать эти прекрасные нотки свежего воздуха. Группа наслаждалась открывшимся видом, словно маленькие дети, наивные и впечатлительные. Мигель же больше погружался в ностальгию, нежели поражался красотой места, что несомненно изменилось за те долгие десятилетия, которые древний провел в бегстве от света. Он знал, что это место ему знакомо. Он отплывал от этого места на свой остров, его яхта стояла среди множества других, не менее дорогих и шикарных. Он гулял по ночному пляжу, встречая редких путешественников и романтиков, время от времени утоляя ими свою жажду и отправляя тела в путешествие по воде. Но теперь берег моря был пуст и забыт. Никто больше не видел его красоты, не мечтал, закопав пальцы ног в теплом даже ночью песке, не думал под шум моря, не надеялся на светлое будущее, представляя то, что существовало за гранью мира. Мигель так погрузился в те далекие, прекрасные воспоминания о далеком прошлом, что вернулся в настоящее только тогда, когда поезд остановился, заметив пристань, на которой стояло несколько весьма странных на вид, но весьма занимательных яхт. Заметив их, Виктор так удивился, что тут же с возмущением обратился к Мигелю:

— Ты же говорил, что никто с материка не рискует плыть через море. Так откуда здесь корабли? — он указал на целый порт разнообразных морских транспортов, которые мирно покачивались на волнах, оставшись наедине с морем, пока их хозяева развлекались и работали в ближайшем туристическом городе, огни которого виднелись чуть дальше на горизонте, к которому путников вели пути, яркими огнями и редкими вспышками. На краю мира даже дикие обезумевшие мертвецы — редкое явление. Кроме как в море, им бежать от солнца было некуда. Но порой голод доводил мертвецов до исступления, и те бежали к краю света в попытках найти спасение и яркую смерть возле большой воды, которая буквально завораживала.

— Это не корабли, а яхты. Причем, весьма примитивные. Они не подходят для того, чтобы переплыть море. На них можно плавать вдоль берега, от одной лагуны до другой. Но не более того, — ответил ему со знаниями моряка древний, внимательно рассматривая стоявшие в порту яхты. — Думаю, кто-то из местной элиты балуется иногда плаванием вдоль берега, желая потешить самомнение и пощекотать нервы. Но не более того.

— Вот вам и выбор, — вдруг выдала Броня. — Бежать через море или ехать в город, стараясь найти там ответы или припасы. — Почему-то девушка посмотрела на Мигеля, который все еще бросал мечтательные взгляд на морской горизонт. — Ты единственный, кто сомневается, идти с нами или нет. Остальные уже приняли решение, где и когда они оставят наш путь и пойдут своим, — заметила девушка, обращаясь к древнему.

— Я не знаю, что делать, — вдруг признался вампир. — Я хочу вернуться на свой остров, узнать, что с ним произошло, возможно найти укрытие, чтобы спрятаться на время. Но я не хочу оставаться позади, гадать, чем все закончится. Я сойду с ума, если останусь один или если заберу с собой тело Рейнальдо. Поэтому прошу вас вновь, плывите со мной. Это спасет вас от преследования, спасет от неприятностей. Вы сможете узнать правду о себе и о мире только окончательно его разрушив. Но ваших сил на это не хватит. Вам нужна помощь, и я знаю, где вы найдете ее. Я помогу. Я смогу довести эти хлипкие яхты до своего острова, где мы придумаем новый план. Я ужасный человек и жестокий вампир, но я все же живой. Я помню, как страшно быть человеком, но прошу, спаситесь. Не ради моего любопытства, но ради дружбы Рейнальдо, которого я своими руками обрек на жуткую судьбу, из-за которой он возненавидит и меня и себя, если вас не будет рядом.

— Что нам мешает пока остановиться в городе? — предложил Виктор. — Я знаю местную элиту, — заявил машинист, кивая на искусственное зарево на горизонте. — Нас примут там с распростертыми руками. Поживем пару дней, приведем себя в порядок, помоемся наконец, — принюхиваясь к воздуху в замкнутом помещении, заметил вампир. — От меня воняет, как от бегущего. Я хочу привести себя в порядок и нормально поспать в теплой и мягкой постели, желательно в одиночестве. Да, я хочу поспать один, — заметив скептический взгляд удивившегося Кристиана, резко выдал Виктор. — Не смотри на меня так. Я не всегда сплю в чьей-то компании. И вообще, зачем ты меня перед всеми позоришь? Я, может, одну единственную ищу. А ты… — с обидой сказал последние слова вампир, надеясь смягчить то впечатление, которое он вновь сложил у окружающих в их голове.

— Ну, во-первых, я ничего не говорил, — сложив руки на груди, деловито начал Кристиан. — Это ты начал всем рассказывать про свои постельные приключения. А во-вторых, все давно знают, что чтобы найти принцессу, нужно поцеловать только одну лягушку, а не переспать со всем болотом.

Эта фраза вызвала в компании смех. Только Виктор устало закатил глаза, не в силах спорить со своим другом, который, как и всегда по отношению к нему, был прав. Машинист и в самом деле был слишком любвеобилен и неразборчив в своих связях. Он редко спал в одиночестве еще до обращения. Впервые он разделил постель с кем-то в возрасте пятнадцати лет и с той поры тащил в свою спальню кого только мог. Кристиан же был не в состоянии достучаться до благорассудства своего воспитанника, но продолжал вести с ним беседы о том, как он должен себя вести в отношениях с людьми. Но Виктор то и дело разбивал всем сердца, не страшась расплаты за содеянное.

6

Прибрежный город был просто прекрасен. Он пылал яркими красками, которые буйствовали на всех строениях, на всех одеждах и даже на асфальте под ногами. Все люди были счастливы и добры к тем немногим, кто прибывал в их тихое поселение. Бегущих здесь видели реже, чем диких, поэтому, когда к воротам города подъехал на тихом ходе локомотив, очень напоминающий призрачный поезд из новой ночной страшилки, малочисленная стража решила, что им привиделось спросони или кто-то решил их разыграть. Они стояли на вершине невысокой стены, не более четырех метров высотой, пока Виктор не высунулся в окно машиниста и не крикнул:

— Вы что там, уснули?! Открывайте давайте! — велел вампир страже, заставляя тех вздрогнуть от страха и неожиданности. — Мне долго ждать пока вы там сообразите?! — вновь крикнул он, подождав пару секунд, глядя на удивившуюся стражу снизу вверх. Но они тут же опомнились и направились к механизмам, чтобы открыть ворота и впустить того, кого они наконец узнали, но все еще не могли поверить в то, что он живой и невредимый.

Виктора знали все. Он был возлюбленным одной из дочерей мера этого прибрежного города. Виктор любил путешествовать и заводить краткосрочные романы во время поездок. Он за относительно недолгую жизнь вампира объездил весь материк, но нигде не задерживался больше, чем на пару дней. Лишь один из мегаполисов и пара небольших городов были удостоены такой чести. Он едва не остался в этом городке, пожелав жениться со своей любовнице в пьяном угаре, но как только Кристиан позвал его, Виктор тут же протрезвел и вернулся домой, позабыв о своем краткосрочном, ничего для него не значащем романе, в результате которого еще одно сердце было разбито.

— Виктор! — громко поприветствовал один из солдат вышедшего из локомотива машиниста. — Не думал вновь увидеть тебя в этой жизни! Я думал, ты погиб в Рейнбоу. Мне очень жаль, — посочувствовал утрате своего знакомого солдат с кожей цвета темного шоколада, которую тот старательно скрывал под одеждой. Даже его лицо было скрыто под тканью, и лишь область вокруг глаз выдавала его расовую принадлежность. Почти никто не обратил внимания на эту странность, поскольку современный мир выглядел совсем разрозненно и странно. Но Броня, у которой в свое время было близкое знакомство с Манилой, не понаслышке знала, как порой относились к вампирам, которые выглядели иначе, нежели большинство вампиров, живущих в том или ином городе. Северянка огляделась по сторонам и подтвердила свои догадки. Все вампиры здесь были немного загорелыми и темноволосыми, но никто не обладал достаточно темной кожей, чтобы хотя попасть в сравнение с тем вампиром, который подошел к старому знакомому.

— О чем ты? — вдруг спросил у него машинист. Его слова застали всех врасплох. Но его спутники промолчали. Винсент удивленно посмотрел на Кристиана, одним лишь взглядом спрашивая у него, в чем дело и что задумал его воспитанник, но тут же прочел в глазах бывшего главы города просьбу делать все, как делает Виктор, и просто подыгрывать. Все быстро поняли этот странный, знакомый только им, взгляд неофициального правителя Рейнбоу и промолчали, терпеливо ожидая, какую же версию предложит для их игры великий режиссер и огромный выдумщик.

— Ты не знаешь? Я думал, весь мир уже в курсе. Рейнбоу пал. Его захватили и уничтожили дикие. Говорят, там погибли все жители. Эти твари никого не пожалели, — заметил вампир, оглядывая всех, кто вышел из локомотива. Последним к нему вышел Мигель с бездыханным телом на руках. — Что это с парнишкой? Он мертв? — спросил вампир, внимательно глядя на Рейнальдо, внешность которого выглядела немного лучше, чем сразу после смерти.

— Он перерождается, — кратко ответил Мигель, понимая, что отчасти он все же прав.

— Что значит, Рейнбоу пал? — попытался соврать Виктор. — Его уничтожили? Мы с друзьями отправились в путешествие несколько месяцев назад и немного выпали из реальности, — оглядываясь на своих путников ответил машинист, делая удивленный вид. — Мы решили попутешествовать по миру. Я подумал, нам следует побывать в этом прекрасном городе, немного отдохнуть от долгой дороги. — Виктор указал на своих уставших и потрепанных друзей, давая понять, что они очень устали во время путешествия. — Но когда Рейнбоу пал? — спросил он немного обеспокоенно.

— Уже больше месяца. Удивительно, что тебе никто не сказал об этом. Все уже давно знают об этом. Ты что, не общаешься со старыми друзьями? — немного удивился местный страж, приобнимая за плечи своего старого знакомого и провожая его в сторону ближайшего хорошего отеля неспешной походкой.

— Мы старались обходить стороной людные места. Мы дикарями отдыхали, сам понимаешь. Даже отказались от принятых всеми транспортных средств. И все, чтобы побыть все вместе. Ну, ты и сам понимаешь, о чем я, — с нелепой ухмылкой уклончиво отвечал Виктор своему старому знакомому, намекая ему на что-то, что вызывало у Кристиана некие неприятные подозрения, которые с ним разделял и идущий рядом Винсент, для которого все было слишком странным и немного пугающим.

— Что ж, я тебя понимаю, — оглядываясь назад и глядя на спутников Виктора, заметил страж. — Они все довольно красивы. Особенно он, — кивая на Винсента, тихо заметил он, наклоняясь ближе к своему собеседнику, чтобы никто больше его не услышал. — Ты ведь не против, если я попытаюсь завести с ним дружбу?

— Ты можешь попробовать, но прежде учти, что его давно никто, кроме его правнуков не интересует, — тихо предупредил его машинист, понимая, что их разговор не остался тайной, и он рискует своим здоровьем за любое неправильно произнесенное слово. — Однако у меня к тебе есть просьба.

— Любой каприз за ваши деньги, — ответил ему вампир. Никто не видел лица странного стража, но по его голосу и ярким глазам несложно было догадаться, что он все это время едва ли не смеялся от счастья видеть старого знакомого, который общался с ним на равных в отличии от большинства тех, с кем ему приходилось работать.

— В этом и проблема. Видишь ли, — неловко начал Виктор, — мы немного разошлись в нашем путешествии. Сам видишь, нас не так уж и мало. В общем, нам бы как-нибудь получить пару браслетов с баллами. Есть такая возможность? — продолжая держать маску неловкости и смущения поинтересовался блондин, глядя прямо в глаза своему собеседнику. Наблюдая за всем этим шоу Броня не переставала поражаться актерским навыкам этого несносного вампира. Он так искусно врал, что, не знай Броня правды, непременно поверила бы ему и его наглой лжи.

— О чем вопрос! — с радостью ответил ему тот. — Ты же знаешь, в нашем городе туристов раз-два и обчелся. А баллы всем городам присылают одинаково. Удивительно, как у нас не забрали статус туристического городка. Видимо на военных тратиться не хотят, — предположил вампир, продолжая путь. — Я намекну Алфие, что прибыл ее старый хороший друг. Она за один ужин с тобой весь город тебе отдаст, ты же знаешь.

— Она еще не вышла замуж? — удивленно поинтересовался Виктор, хаотично рыская по чертогам разума в поисках той самой Алфии, о которой шла речь. — Такая особа уже давно должна была обзавестись спутником жизни.

— Да, ты прав. Она вышла замуж за своего жениха, и они хорошо живут вместе. Едва ли он в курсе о вашем романе. Но что помешает ей просто посидеть за бокалом хорошей крови со старым другом? Большего она едва ли осмелится у тебя просить. Твои спутницы явно дадут ей понять, что у нее нет и шанса.

— Ох, только не впутывай их. Думаю, им не обязательно знакомиться с Алфией. Но от ужина с ней я не откажусь. Но только ужин, — заранее предупредил своего доверенного посыльного Виктор, заставляя того тихо хохотнуть при последней фразе, поскольку он лучше остальных знал, насколько любвеобилен и легкомысленен его светловолосый друг, от чар которого при его прошлом пребывании пострадал не один десяток девичьих сердец.

Гостей проводили в довольно роскошный по меркам жителей Рейнбоу отеле. Огромный светлый холл, вампиры-владельцы и несколько десятков хорошо одетых смертных сотрудников, которые встречали всех посетителей с доброй улыбкой и искренними приветствиями. В отеле было много жильцов, которые то и дело выходили или возвращались в свои номера, заселялись и выселялись, и все это под тихую спокойную музыку, красивую, виртуозно сыгранную, но, увы, мертвую. Она играла фоном, создавая хорошее настроение у всех, кто приходил в холл и ресторан на первом этаже отеля. Оглядывая помещение, владельцы Черной Розы буквально открыли рты. Высокие, богато украшенные потолки, расписанные яркими картинами. Огромные хрустальные люстры, дорогая мебель. Все говорило о благополучии тех, кто владел этим зданием, хотя цены за номера не были столь большими, как предлагали близнецы. Однако ко всему прочему все, кто хоть раз был в Черной Розе заметил одно превосходство старого, немного мрачного отеля по сравнению с красивым и богатым отелем прибрежного города. Мебель. Работы Александра выглядели прекрасно, резьба была живой и затейливой. Рассматривая местную мебель, мужчина не без гордой улыбки подмечал недостатки фабричной мебели.

— Что ты улыбаешься? — заметив странное поведение брата, спросила Александра. — Что-то не так с мебелью? — поняла она, проследив взгляд мужчины.

— У них мебель кривая, — с улыбкой заметил Александр, кивая на диван по пути к ресепшину. — Фабричная мебель — это просто кошмар. Как только в таком богатом отеле появилась такой бракованный диван? — с усмешкой выдал Александр, достаточно громко, чтобы не только сестра, но и все присутствующие рядом люди и вампиры знали его мнение специалиста об увиденном. Винсент, услышав возмущение правнука, тоже увидел небольшой, почти незаметный, но все же существующий брак — неровный срез дерева, из которого был создан небольшой обитый мягкой тканью диванчик, с оголенным деревом снаружи.

— Ну, не в каждом отеле есть свой плотник с твоим мастерством, — пожал плечами Винсент, пытаясь немного смягчить требовательность своего потомка к работе других мастеров. — Не стоит быть столь критичным к чужой работе. Они же не виноваты, что с деревом что-то не так. Идемте. Нам надо заселиться и немного отдохнуть. Александра, тебя заселим с Броней. Александр, ты будешь с мной. Я не хочу рисковать вами, даже если в этом городе все хорошо и красиво.

— В тихом омуте, — со вздохом заметил Александр, оглядываясь по сторонам. — Лучше заселиться рядом друг с другом. Ты слишком много вампиров. А мы довольно сильно выделяемся из толпы, — понял мужчина, заметив, как сильно отличаются даже вампиры от тех, кто жил в городе. Слишком бледные, слишком светловолосые или слишком голубоглазые. И эти отличия уже привлекали внимание к их обладателям, даже несмотря на непотребный внешний вид.

Страж быстро договорился о номерах для неожиданных гостей и проводил их, попутно объясняя все прелести VIP-номеров, которые выделила им женщина, узнавшая свою первую любовь в лице Виктора. Это была дама в возрасте пятидесяти лет с благородной сединой и морщинами, дарующими ей не только прожитые годы, но и благородную красоту, коей владели все, кто прожил долгую, но в то же время хорошую жизнь. В ее глазах Виктор видел знакомый огонек, но при этом не мог узнать ее лица или имени на бейджике. Она же узнала его лицо, которое совсем не изменилось за те десятилетия, которые прошли после их последней встречи. За номера платы никто не брал, людей и вампиров приняли одинаково хорошо, что в свою очередь вызвало у Винсента уважение. Еще ни разу он не встречал отеля, где также, как и в Розе к людям и вампирам относились на равных.

Виктор поселился с Кристианом в номере рядом с девушками и четой Роуз. Мигель же предпочел поселиться в одном номере со все еще перерождающимся Рейнальдо, понимая, что его тоже нужно будет защищать от посягательств тех, кто жил с ними на одном этаже и так внимательно смотрел за новыми соседями, то и дело выглядывая из номеров и странно улыбаясь, когда кто-то замечал открытую слежку за ними.

— Кто такая Алфия? — спросил у своего друга Кристиан, запираясь в номере и устало падая на кресло возле входа. — Еще одно твое увлечение?

— Если честно, я не уверен, — выдал Виктор, немного напрягая память. — Я почти не помню ничего из того, что произошло в этом городе. Я даже не помню, как меня сюда занесло, — пожал плечами вампир. — Я тогда был очень пьян долгое время, так что не могу сказать точно абсолютно ничего. Может, я с ней провел пару ночей, может нет. Я не уверен, что знал даже ту даму с ресепшена, которая признала во мне свою первую любовь.

— И почему я не удивлен, — устало усмехнулся Кристиан. — Смотри, если твое прошлое нам как-то навредит, — пригрозил пальцем вампир своему другу, который лишь устало закатил глаза, рассматривая номер в поисках небольшого холодильника с запасами крови и алкоголя, которые стояли в каждом номере.

— И что ты расселся, как барин? — спросил у старшего Виктор. — Хватит пачкать мебель. Иди помойся, а то воняешь, как бездомный! — властно приказал блондин своему другу, швыряя в него пакет с кровью. — И поесть не забудь, а то уже посинел от голода. Еще одного голодного психа нам только не хватало, — усмехнулся он, вспоминая, как некоторые члены их экспедиции кидались от голода на окружающих.

— Кстати, о голодных психах, — сделав небольшой глоток, опомнился Кристиан. — Как ты себя чувствуешь? Покажи-ка свои руки, — потребовал он у младшего, вспоминая, как тот буквально рвал свои запястья в попытках утолить жажду свежей крови, когда не было возможности напасть на кого-то другого.

— Да не пил я кровь, — заворчал Виктор, закатывая наспех рукава грязной рубашки. — Вот, все цело и невредимо.

— И что, все так быстро прошло? — не поверил в волшебное исцеление Кристиан, посмотрев своему воспитаннику в глаза со свойственным ему скептицизмом.

— Нет, конечно, — выдохнул Виктор, опуская глаза в пол и краснея от стыда. — Я все еще хочу кого-нибудь убить или выпить своей крови. Но стараюсь сдержаться. Мне едва хватает сил, но страх подставить тебя и нарваться на гнев Мигеля и Брони, заставляют меня задуматься о случившемся. А еще и Рейнальдо… У вас и без меня проблем хватает, — заметил в свою очередь Виктор, наконец посмотрев на друга, словно потерянный доверчивый щенок.

— Но ты же понимаешь, что мы тебя наедине с бедой не оставим. Если тебе нужна поддержка, ты всегда сможешь сказать мне. Я ведь тебе не чужой, — дал понять свои намерения Кристиан, поднимаясь с кресла и приобнимая своего воспитанника. — Никто не позволит тебе страдать в одиночестве. Мы едва не потеряли Броню, мы лишились Рейнальдо, тебя мы не оставим наедине с собой. Если хочешь что-то рассказать, скажи. Мы поможем.

— Я многое хочу вам рассказать, но вы пока к этому не готовы. Когда наступит время, я все расскажу, клянусь, но пока я оставлю все в секрете. Не страшно иметь несколько секретов, которые никому не повредят, — с печальной полуулыбкой заметил осунувшийся от усталости и голода вампир, изнуренный долгой дорогой и мучительной борьбой, но все же живой и сознательный. Он смотрел на Кристиана, как смотрел всегда, когда тот приходил к нему на выручку, спасая от проблем и ночных кошмаров.

— Ладно, я пойлу в душ. Ты пока поешь, а то сам уже на тень свою похож, — заявил шатен. — И не выходи из номера. Не нравятся мне эти любопытные соседи. Слушай внимательно, что происходит в коридорах. Если что, кричи.

Кристиан ушел прочь, а Виктор, проводив его взглядом, тут же посмотрел на свои руки. Они были в шрамах, неприятных, уродливых, но давно заживших. Виктор и в самом деле уже давно не пил своей крови. Он позабыл об этом на время, погруженный в свои мысли о северном городе и судьбе несчастного подростка, которому предрешено либо умереть в самом рассвете сил, либо провести целую вечность в теле ребенка. Но теперь он вновь начал испытывать жажду свежей крови. Он слышал, как бьются сердца всех людей в отеле, как бурлит кровь в их венах, но он понимал, что у него и так могут возникнуть проблемы из-за его связи с загадочной Алфией, которая явно не была обычным рабочим в этом городе.

В других комнатах царила та же атмосфера: короткие разговоры на тему загадочного путешествия Виктора, о котором тот даже не упомянул, немного паники из-за внимания, которое к себе привлекли редко появляющиеся в городе беглецы, и сон, долгий и крепкий, о котором все давно мечтали. Лишь в комнате Мигеля было не до сна. Умывшись в полной тишине сам, древний понял, что будет неуважительно по отношению к Рейнальдо, оставлять его в грязной одежде и с пылью на лице. Мигель принял решение обмыть тело и как следует его осмотреть, чтобы понять, перерождается подросток или же разлагается. Он аккуратно раздел Рейнальдо и отнес его в ванную. Там он обмыл тело, обратив внимание на то, что природный цвет кожи подростка немного изменился, посветлел, приобретая голубоватый оттенок с проявляющимися сквозь кожу венами. Рейнальдо умирал. Не от травмы, что нанес ему Мигель, но от голода и нехватки крови. Отсутствие трупных пятен немного успокоило обеспокоенного Мигеля, но отсутствие какой-либо нервной активности сильно его тревожили. Не найдя никакого иного решения, Мигель прокусил свою кисть и начал вливать свою кровь в рот юноши, пока тот все еще лежал в ванной. Древний знал, что в комнате есть целый холодильник, битком набитый пакетами с кровью, но он побоялся, что человеческая кровь может повлиять на Рейнальдо не самым лучшим образом. Сам же Мигель был готов к тому, что возможно начнет влиять на мальчика. Вампир заметил некое оживление на лице подростка, на щеках которого появился небольшой румянец и потемнение кожи, словно его природный оттенок решил вернуться к нему.

— Я виноват в том, что ты становишься тем, кого ненавидишь. Мне следует убить тебя, чтобы ты окончательно умер, как и хотел, но я не в состоянии это сделать, — начал оправдывать свой поступок вампир, отрывая свое запястье от чужих губ. — Но я возьму за это ответственность в полной мере. Я обязан это сделать, не для тебя, но для своего спокойствия и оправдания своей ошибки. Я должен это сделать. Так будет честно по отношению и к тебе и ко мне, — с этими словами вампир вздохнул, взял за руку своего соседа по номеру и аккуратно укусил. Кровь, яркая на вкус, уже с примесью его собственной, но без крови Манилы, которая уже вывелась из организма юного борца. Она вызвала жуткую жажду крови, но Мигель старался сдержать порыв выпить Рейнальдо до конца.

«Я должен сдержать себя. Лишь пара глотков. Еще пара глотков и все,» — повторял он себе, пытаясь остановиться и оторваться от тонкого, но в то же время сильного запястья. Но древний продолжал жадно пить до тех пор, пока кисть Рейнальдо не напряглась, а кулак не сжался от боли. От ужаса и неожиданности Мигель буквально отскочил от тела юноши, оставив того в воде без какой-либо поддержки, из-за чего тело начало медленно погружаться в воду. Немного постояв в ступоре, вампир подскочил и буквально вырвал тело из воды, внимательно глядя на все еще спокойное лицо. Но Мигель знал, чувствовал, что Рейнальдо жив, что он все чувствует и понимает, но из-за травмы и продолжающейся борьбы не может очнуться и сказать Мигелю, как сильно он его ненавидит за то, что он все еще жив и теперь медленно и верно превращается в монстра, от которого он все время бежал.

— Я знаю, что ты недоволен. Но я правда не смогу тебя убить. Ты жив и это очевидно уже всем, — попытался оправдать свой поступок Мигель, уже понимая, что его слышат. — Меня самого головы лишат, если с тобой что-либо произойдет. Надеюсь твое запястье заживет также быстро, как и шея. А теперь мне пора тебя одеть, а то я чувствую себя неловко. С таким телом тебе не стоит оголяться перед людьми, — предупредил подростка вампир, заходя со все еще мокрым от воды телом в комнату. Там, на одной из кроватей, было расстелено несколько махровых полотенец, таких же белых, как первый снег, и мягких, словно пух. Мигель вытер тело и надел на него не менее мягкий и теплый халат, после чего он отправился в душ, чтобы постирать руками одежду своего соседа, пока тот мысленно проклинал вампира за то, что он посмел его тронуть. Древний хорошо это понимал, слышал и даже чувствовал, как подросток мысленно пытается управлять вампиром, подчинить его своей воле и заставить убить себя, но Мигель был также силен духом, как и Рейнальдо, и потому чувствовал лишь легкий дискомфорт, не более.

После произошедшего Мигель выпил несколько пакетов крови, чтобы избавиться от привкуса живой крови, после чего лег в свою кровать и, немного посмотрев на лежащего в тихом возмущении Рейнальдо, погрузился в долгий, беспокойный сон, в котором он вновь был в тайной библиотеке в северном замке с измученным Рейнальдо, но теперь разговор был иным, совершенно не похожим на тот, что они вели перед травмой Рейнальдо. Их разумы уже сплелись под влиянием смешивания крови и теперь они и в самом деле стали зависимы друг от друга.

Глава 28. "Рай" на Земле

1

Утро встретило гостей ярким солнцем и гулом оживленной улицы. Город не спал. Прибрежные города не спали никогда, особенно такие крупные и малоинтересные диким, как этот. Открывший окно от духоты Александр проснулся от чьего-то радостного крика, когда солнце уже было в зените. Сонный плотник подошел к окну, чтобы закрыть его и обеспечить хоть какую-то тишину, и обомлел. Перед его взором открылся оживленный пляж. Людей на берегу было столько, что невозможно было увидеть песок или линию соприкосновения большой воды с землей.

— Это слишком большой и шумный город, — подойдя к правнуку со спины тихо заметил Винсент. От неожиданности мужчина вздрогнул и обернулся назад. Они с Винсентом были почти одного роста, и потому Александр без проблем заметил странное свечение в глазах вампира. Это был свет недоверия и подозрения.

— Тебе это кажется плохим знаком? — спросил Александр, возвращаясь к пляжу. — Тут так много вампиров и людей, что никто не обратит внимания на кучку странных путешественников, — попытался найти плюс в таком оживленном месте плотник, надеясь, что так он сможет немного успокоить вампира.

— Да. Как и на то, что кто-то из этих путешественников исчез, — мрачно заметил вампир. — Никто не заметит, если нас кто-то убьет. Я бы предпочел в нашей ситуации оставаться на виду в небольшом поселении или же вовсе держаться ото всех подальше, — заметил настороженный Винсент. — Думаю, нам следует немного поспать. У нас есть еще время, чтобы выспаться, пока Виктор не пошел на ужин со своей загадочной пассией и не наломал дров.

— Да, ты прав, — усмехнулся Александр. — Одно его появление в общественном месте сулит одни сплошные проблемы. Удивительно, как Кристиан вообще его терпит. Видимо, и в самом деле воспринимает его, как родного сына. Ты, глядя на наши выходки, так же себя чувствуешь?

Винсент не ответил. Он уже лежал на кровати, закрыв глаза и затихнув. Он не укрывался одеялом, словно ему было жарко или он не хотел пачкать кровать. Вампир постирал свою одежду руками и оставил сушится в душе, облачившись в белый махровый халат. Но даже в нем Винсент выглядел как-то грациозно, по-домашнему благородно. Александр же чувствовал себя неповоротливым пингвином в пуховике. Он знал, что это за птица, и как она ходит на суше благодаря своим предкам и их красочным рассказам, и теперь мужчина как никогда прежде хорошо понимал, какого этим животным вне воды. Посмотрев на спящего Винсента, Александр глубоко вздохнул и лег в свою кровать. Ему предстояли беспокойные сны с жуткими картинами прошлого, который он пережил в ближайшем прошлом, от которого ему так и не удалось сбежать полностью. Винсент же ничего не видел. Как и всегда, когда он ложился спать. Лишь тьма и тишина. Больше он никогда ничего не видел. Но это ему безумно нравилось. Так он отдыхал от всех проблем, которые он переживал каждый день, глядя на членов своей семьи.

2

Броня уснула быстро. Ее соседка по комнате нисколько не удивилась. Роль холодной и равнодушной северянки отнимала много сил. Александра понимала это лучше остальных. Всю свою жизнь она притворялась кем-то другим — милой, беззащитной, наивной девочкой, которая смотрит на мир огромными, полными счастья глазами. Но в реальности Александра всегда была расчетливой и немного грубой девушкой. Она не стеснялась в выражениях, отстаивая свое мнение в кругу друзей, не боялась идти на риск, но всегда продолжала притворяться наивной и милой среди тех, кто не заслуживал ее доверия. Среди них были и старшие родственники. Они верили в неприкосновенность ее доброй души. И лишь брат видел правду и не раз становился свидетелем того, как Александра провоцировала скандалы и конфликты, которые после разрешал сам Александр. Именно во время этих драк брат двуличной девушки научился так виртуозно владеть своим орудием труда.

— И каждый раз ты умудряешься всех нас удивить, — тихо заметила девушка, глядя на спящую северянку. Александре было не до сна. Она наблюдала за жизнью города, о которой она всю жизнь мечтала. Краски, смех и счастье лились рекой. Но все было словно напоказ. Если приглядеться, то можно было увидеть фальшь в натянутых улыбках, печаль глаз и пустоту смеха. Александра не обладала глазами вампира, но видела все довольно четко. Сказка оказалась лживой реальностью. Пронаблюдав за толпой до самого рассвета, она легла спать, встретив солнце полным разочарования взглядом. Проснувшись, обе девушки вновь наденут свои маски, притворяясь кем-то другим, но не собой. Они будут друг другом: одна грубой и расчетливой, вторая — тихая и слабая. Но обе они — полная противоположность, с которой знакомы лишь избранные.

3

Гости вышли из своих номеров лишь на следующее утро. Громкий шум в коридоре привлек внимание всех, кто бодрствовал и кто спал. Даже Рейнальдо, чья реакция теперь была ограничена лишь чувствами Мигеля, понял, что что-то не так. Он предупредил древнего быть аккуратным, поскольку голоса в коридоре были немного встревоженными и удивленными. Мигель ничего ему не ответил. Вампир выглянул в коридор, когда там уже стояли остальные путешественники. Они встревоженно оглядывались по сторонам, наблюдая за тем, как вампиры и люди, живущие с ними на этаже, шли к лифтам и лестницам, бурно о чем-то переговариваясь.

— Что происходит? — спросил у Кристиана Мигель, оглядываясь по сторонам. — Что это с ними? Они что, с ума все сошли? — наблюдая за воодушевленными девушками, что буквально пробежали мимо, предположил древний вампир, чувствуя при этом нарастающую тревогу его кровного друга, что остался в номере.

— Сам понять не могу, — ответил ему бывший глава города. — Мы проснулись пару минут назад от странного шума. Я попытался остановить пару человек, но меня едва не утянули за собой. Я едва вырвался, — упомянул о произошедшем недоразумении Кристиан. — Я только понял, что кто-то особенный прибыл в отель и они все направляются посмотреть на него, — дополнил свой рассказ вампир, бросая взгляд на собеседника. — Я хотел подслушать разговоры прохожих, но их слишком много. Я не могу сконцентрироваться в этом шуме. Но, может, у тебя что-то получится…

Мигель понял своего собеседника с полуслова. Он закрыл глаза, чтобы не отвлекаться на мелькающих перед глазами жильцов, и начал прислушиваться к нескончаемому потоку звуков, вылавливая отдельные голоса и фразы. Немного погодя он начал различать наиболее явные разговоры, в которых говорилось о приехавшем человеке. И спустя пару минут Мигель открыл глаза и немного загадочно посмотрел от начавшего страдать мигренью Виктора.

— К тебе пришли гости. Думаю, тебе следует привести себя в порядок, пока она не поднялась, — с усмешкой хохотнул Мигель, оглядывая светловолосого растрепанного вампира, который явно был недоволен шумом с утра пораньше. Он не сразу понял, о ком идет речь, но у него уже были опасения, что встреча с той самой Алфией пройдет не так, как он надеялся. Вампир хотел немного подготовиться в информационном плане, узнать больше о той, с кем у него когда-то, возможно, был роман, но которую он совершенно не помнил, как и свое путешествие в прибрежный город.

4

— И как мне начать разговор? Привет, как дела? Я тебя не помню, но рад снова тебя видеть? — немного запаниковал Виктор, спешно переодеваясь в свою походную одежду. Она не была подходящей для встречи с кем-то очень важным, но оказалась более приемлемой и безопасной, нежели халат, в котором Виктор провел все утро.

— Для начала просто поздоровайся и улыбнись, — предложил ему Кристиан, наблюдая за другом. — Зная, как на тебя реагируют все твои пассии, она сама начнет разговор на нужную тебе тему. Тебе стоит только продолжить говорить и врать, что ты в принципе всегда умело делал во всех неловких ситуациях, — вспомнил Кристиан, пытаясь вдохновить и приободрить своего воспитанника в неприятной для всех ситуации. Ведь если Виктор совершит ошибку, она может оказаться фатальной для всех, кто приехал с ним в этот чудесный, но все-таки чужой город.

— Тише. Она идет, — велел всем принять естественные позы Мигель, шпионя все это время возле двери. Он почти сразу услышал в общем потоке странного шума стук женских каблуков и почувствовал запах дорогих духов. Та самая Алфия с волнением шла на встречу со своим давним любовником. — Она безумно волнуется. Кто бы мог подумать, что у вампира будет так сильно биться сердце, — с усмешкой заметил Мигель, поудобнее устраиваясь в кресле, дабы не пропустить предстоящее шоу. — Кажется, нас ждет что-то интересное, — бросил он Кристиану, которому тоже хотелось увидеть ту, от которой зависит их пребывание в городе.

Стук в дверь не заставил долго ждать. Но дверь открывать никто не хотел. Кристиан посмотрел на Виктора, ожидая, что именно он окажется первым, кого увидит загадочная гостья, но тот буквально впал в ступор. В глазах читалась паника, а все тело перестало его слушаться. Он даже забыл, как дышать, благо не сильно в этом нуждался из-за медленного газообмена в организме, в противном случае он бы уже умер от удушья. Посмотрев на Мигеля и убедившись, что тот тоже желает поприсутствовать лишь как зритель, бывший глава городской стражи не нашел иного выхода, как самому открыть дверь и впустить ту, что стояла в коридоре в толпе восхищенных простолюдинов, ожидающих, что же будет дальше.

Перед Кристианом предстала высокая стройная вампирша слегка за тридцать. В ней уже не было той юной невинной красоты, которую вампир то и дело замечал в Броне и Александре. Перед ним стояла благородная взрослая красавица, утонченная и строгая, элегантная и недоступная, какой и положено быть даме в этом благородном возрасте прощания с юностью. Женщина была немного удивлена увидеть перед собой не утонченного, немного женственного, высокого блондина с красивым гладким лицом, а не менее высокого, но более коренастого, немного небритого, темноволосого мужчину с глазами, в которых отражался кровавый отголосок долгожительства. Вампирша даже растерялась, решив, что из-за волнения ошиблась дверью, но Кристиан отошел в сторону, и перед ней предстал ее старый знакомый, который старался изо всех сил вспомнить ее лицо.

— Виктор, — тихо выдохнула женщина и поспешила в номер, позволяя Кристиану захлопнуть дверь перед любопытными зеваками, в головах которых уже возникли различные сценарии развития событий. Шатену было неприятно наблюдать за столь интимным воссоединением Виктора и его бывшей любовницы, но оставлять своего друга наедине с кем-то незнакомым он не хотел. Поэтому, еще раз угрюмо посмотрев на гостью, он вернулся на свое место, в кресло возле выхода, прямо напротив воодушевленного начавшимся представлением Мигеля, которого совершенно не смущала интимная встреча Виктора и Алфии.

— Привет, — неловко поздоровался машинист, наконец придя в себя и немного растерявшись от неожиданности. Он не думал, что столь благородная на вид женщина обратит на него внимание, даже с его уловками и ужимками. Обычно его спутницами были дамы с сомнительным прошлым или отчаявшиеся найти хотя бы краткосрочную любовь в его лице. И романы всегда оставались в прошлом, но теперь Виктор не был уверен. Кристиан же увидел в сложившейся ситуации угрозу. Виктор никогда не стеснялся и не смущался своих знакомых, которых встречал крайне редко. Мигель тоже заметил это, но предпочел не вмешиваться в происходящее. Он с наслаждением наблюдал за всем с едва заметной ухмылкой на лице.

— Ох, Виктор! Столько лет прошло, а ты все такой же, — с широкой улыбкой счастья на лице заметила вампирша, бросаясь на шею машиниста после небольшого зрительного контакта. — Мальчик мой! И почему ты всегда так теряешься в моем обществе? Я так рада тебя видеть, — заметила вампирша, прижимая к себе ребенка, которым стал когда-то самоуверенный Виктор, смотрящий сейчас на Кристиана с мольбой о помощи.

— Да, я тоже, — выдавил из себя Виктор, пытаясь разорвать слишком крепкие для замужней дамы и ее бывшего любовника объятий. — Я слышал, ты вышла замуж? Рад за тебя. Надеюсь, ты счастлива в браке, — попытался начать разговор Виктор, стараясь взять себя в руки и выдать свое замешательство.

— Да, все верно, — выдала женщина, отступив, но не отпуская рук своего собеседника. — Я сделала, как ты и советовал. Я призналась Кифу и оказалось, что он тоже питает ко мне чувства. Мы почти сразу обручились. Я так счастлива, что нашла свою истинную любовь. Я так тебе обязана, — принялась воодушевленно рассказывать вампирша, продолжая упорно игнорировать присутствие в комнате кого-то еще, кроме Виктора. — А что на счет тебя? Ты нашел ту самую? Как ты ее описывал? «У моего идеала голубые глаза и светлая кожа, большая душа. На святую похожа», — процитировала женщина слова своего знакомого наизусть, запомнив четверостишие наизусть, впечатлившись стремлением юноши найти ту самую.

— Ну, как тебе сказать, — замялся Виктор, только сейчас вспоминая их долгие посидели за бокалом теплой крови у камина. Они не были любовниками, как все в городе думали. Они дружили той короткой дружбой, которую имеют попутчики во время долгого пути. Они не были близки, чтобы знать, чем занимаются вне их вечеров, но при этом разделяли тайны друг друга, о которых никто больше не знал. Проблески воспоминаний, таких уютных и теплых, заставили Виктора наконец улыбнуться.

— Нашел, — ответил за него Мигель, вспомнив одну знакомую, которая очень подходила под озвученное описание. — Вот только добиться ее он не в состоянии. Уж слишком непокорна святая, — с насмешкой выдал древний, привлекая к себе внимание незваной гостьи, которая тут же одарила его широкой улыбкой.

— Замолчи! — велел емуВиктор, выплюнув команду через плечо.

— А разве я не прав? Ты до жути боишься ее брата и остерегаешься Винсента. Они ведь тебя убить могут за один неправильный взгляд, — хохотнул Мигель.

— Если любовь сильная, она преодолеет все трудности, — в свою очередь выдала женщина. — Я к своей шла три сотни лет, но не сдавалась, пока не добилась ее.

— У него нет трех сотен лет. Она смертная. Сколько у него есть? Лет сорок-пятьдесят, учитывая, сколько могла прожить ее бабка. Сколько было лет Кларе, когда мы уехали, Кристиан?

— Я не знаю, — честно признался вампир, к которому обратился Мигель. — Я не общался с ней и не знал ее за исключением последнего десятка лет. И то, это случилось благодаря случайности. Если бы Виктор не подобрал одного из их пьяных жильцов и не попросил меня ему помочь, я бы и не познакомился с Винсентом никогда, — пожал плечами тот, вспоминая их прошлое в огромном городе, который теперь казался крохотным.

— Ох, Виктор, мне так тебя жаль, — узнав немного больше о возлюбленной вампира, выдохнула женщина, перестав улыбаться. Она погладила машиниста по щеке, словно стирая с лица собеседника невидимую слезу. — Если она не согласится на вечный дар, то ты рискуешь остаться одиноким на целую вечность. Как же тебе помочь?

— Не советую тебе соваться в их отношения, — немного грубо бросил незнакомке Кристиан. — Никто из нас не допустит того, чтобы кто-то причинил вреда нашим смертным друзьям.

— Но к чему заводить дружбу с людьми, если не веселия ради? — с улыбкой пожала плечами вампирша, немного растерявшись от сильного заявления в свою сторону. — К тому же, если Виктор так любит ее, что она стала его идеалом… Ты же не позволишь другу остаться одному? — начала провоцировать Кристиана незнакомка, почувствовав в нем сильного противника.

— Я не один, — желая прекратить конфликт, бросил Виктор. — Я не помню, рассказывал ли я тебе о нем или нет, но это Кристиан, мой друг, — представил оппонента Алфие он. Услышав имя, женщина заметно перепугалась. Словно не веря своим ушам, она бросила взгляд на Виктора, потом на Мигеля, словно тот мог опровергнуть его слова, и лишь после она растерянно посмотрела на сидевшего в кресле брюнета, не сводящего с нее глаз.

— Про него я хорошо помню рассказы. Ты краше, чем я думала, но все еще неприятная личность, — стараясь держать планку важной дамы заметила женщина. — Но мы совсем отдалились отсбеседы, — тут же перевела тему разговора женщина, поворачиваясь к Виктору. — Я пришла, потому что до меня дошли слухи, что вы давно путешествуете и потратили все свои сбережения. Я этому не удивлена, зная твой характер и любовь к дорогим развлечениям. Но это правда, что вы понятия не имели о трагедии в Рейнбоу? — спросила она, глядя прямо в глаза тому, кто был искусен в мастерстве лжи и обмана.

— Да. Мы старались обходить крупные города, да и маленькие посещали лишь для пополнения запасов. Нам не до слухов было. Мы две недели путешествовали по крайнему Северу в попытках найти руины северного города, но ничего, кроме заснеженной пустыни не увидели. А потом я вспомнил про это чудесное место и мы направились сюда, — пожал плечами Виктор. — Мы выбрали путь подлиннее, чтобы наши спутники увидели как можно больше. Я и представить не мог, что пока мы с Крисом в отпуске, наш город захватят дикие, — врал со всем своим умением вампир, даже не моргнув и не задумавшись.

— Ты раньше говорил, что Криса не вытянуть из города и войной. Что же изменилось? — с улыбкой спросила у старого знакомого вампирша, предвкушая интересную романтичную историю.

— Да, он влюбился в смертную, — закатив глаза, ответил Виктор, глубоко вздохнув. — Она вроде как из северного рода, хотела навестить родину. Вот он с нами и навязался. Не может он без нее и дня прожить, а она пока отказывается от дара бессмертия, — продолжал врать вампир, заставляя своего друга краснеть все сильнее с каждым словом. Глядя на него, Мигель видел то смущение, которое испытывал каждый, чьи чувства были бестактно раскрыты. Сам того не ведая, Кристиан рассказал всем, что Броня ему не безразлична по крайней мере, как хорошая приятельница. Но насколько глубоки эти чувства Мигель мог только догадываться. Он и сам стал зависим от человека, к которому испытывал чувства, более соизмерныем, как чувства отца к ребенку. А как видел Броню Кристиан, ему оставалось только догадываться.

— Что ж, любовь и в самом деле спасает жизни, — уже более спокойно заметила женщина, приобнимая себя за плечи. — Поезд тоже из-за любви достали? И как вам только позволили забрать целый локомотив? — опомнилась вампирша, обводя взглядом всех присутствующих в комнате.

— Ну, у нас должен был прийти новый через пару дней после нашего отъезда, — вспомнил один немалозначимый факт Виктор. — Мы договорились с мэром, и он согласился. Крис ведь столько лет спасал город, — пожал плечами Виктор, улыбаясь своей знакомой, которую он начал понемногу вспоминать. — Так что, ты поможешь нам с деньгами? Мы хотели пополнить запасы и отдохнуть несколько дней, а после продолжить путь.

— И это после новости о Рейнбоу? — спросила не без удивления Алфея, переводя взгляды с одного вампира на другого. — Ваш горд пал. Неужели вам не интересно, что случилось с вашим городом?

— Города умирают каждый день. На моем веку погибло не один десяток таких городков. Нам, безусловно, жаль, что так произошло, но ничего не изменить. Город уже пал, люди погибли, и никого не воскресит наше возвращение. Там только руины, трупы и дикие. Среди нас живые, которым не стоит видеть такую картину.

— А как вас зовут, молодой человек? — спросила женщина, наконец обратив внимание на живую тень в глубине комнаты. В ее глазах загорелся огонь любопытства и азарта. Алфия жаждала новых знакомств. Ей пришло в голову влюбиться в собственника, который никуда не отпускал ее из-за ревности и тревоги. Киф знал, что их городок, расположенный на краю мира, где за восходом идет большая вода, не привлекает внимания огромной толпы вампиров. Прибрежный город был в полной безопасности, поэтому количество горожан в нем постоянно росло, но Алфие пришлось согласиться остаться в здесь навсегда, дабы не рисковать своей жизнью и жизнью своего супруга, которого она так любила.

— Мигель, мадам, — встав с места, представился вампир, преклонив перед вампиршей голову в знак приветствия. — А вас зовут, я смею полагать, Алфия? Замечательное имя.

Женщина буквально расцвела. Она редко встречала вампиров старой закалки. Большинство ее бессмертных друзей и знакомых не имели даже базовых манер, порой переступая черту приличия и воспитания. Алфие польстило, что даже Кристиан, чувствую некую неприязнь от общения с человеком, которого он явно не желал видеть в данный момент, продолжал сохранять облик воспитанного и благочестивого человека. И тут женщине в голову пришла немного навязчивая мысль — познакомиться со всеми путешественниками и сделать все, чтобы ее обожаемый Виктор, к которому она испытывала глубокие чувства любви, привязанности и благодарности благодаря той участи, которую она для себя избрала. Мигель понял, что произвел на вампиршу желаемое им впечатление, и потому его уверенность в том, что они пробудут в безопасности какое-то время.

5

Алфия без труда нашла для гостей несколько десятков браслетов с баллами. Ее муж был из верховной элиты, с большими связями и возможностями, которые могли помочь найти и достать все, что только ему захочется. А его любовь к супруге делала его полностью послушным и бессильным перед ее желаниями. Вампирша надеялась, что после окончания долгого путешествия Виктор со своими друзьями предпочтет обосноваться в приморском городке, где нападение мертвецов и беглецов почти невозможно, а климат и образ жизни детей ночи и смертных были прекрасны по сравнению с тем, что творится в подобных городах дальше на Восток, где Пустошь была слишком обитаема.

А знакомство с другими членами группы удалось ненадолго отложить. Виктор солгал, что те отправились на прогулку по городу, который их буквально заворожил. Алфия, не без восхищения встречающая каждый день в стенах городка, прекрасно понимала, что он не мог солгать об этом. Она хотела пообедать со своими новыми знакомыми, но Кристиан отказался. Он аргументировал это тем, что их смертные спутники остались без защиты и их следует найти. Алфия не возражала. Она и сама спешила по делам, но, узнав, что ее старый друг прибыл в город, не смогла долго ждать.

Когда Алфия ушла, Виктор выдохнул с облегчением. Он испытывал неловкость при общении с тем, кого почти не помнил, и стыдился этого. Наблюдая за ним Мигель тихо засмеялся. Виктор вновь превратился в неловкого, неуверенного в себе мальчишку, коим он казался древнему в первые дни знакомства, еще до того, как жажда свежей крови превратила Виктора в расчетливого и измученного монстра, медленно сходящего с ума. В скором времени юный вампир вновь вспомнит о своем состоянии, но пока его отвлекали от этого мысли о старой знакомой и его пребывании в городе, как нынешнем, так и прошлом. Кристиан же чувствовал некий подвох в столь легкой на вид женщине, которая без труда могла устроить на гостей настоящую охоту. Поэтому он был настроен как можно быстрее раздобыть все необходимые запасы и отправиться куда-нибудь дальше.

— Что она сказала? — спросил у вошедших через несколько часов отсутствия Винсент. — Она даст нам браслеты? Мы сможем здесь остаться? — не без надежды поинтересовался вампир, вскакивая с места и подходя ближе к вошедшим в номер бессмертным. Отвечая на его вопрос, Виктор молча поднял руку, в которой держал с десяток временных украшений, которых Алфия привезла с собой на встречу, заранее узнав сложное финансовое положение своего старого знакомого. Винсенту сразу полегчало. У них появился шанс обзавестись запасами еды и воды, которые начинали заканчиваться. А вот близнецы продолжали волноваться.

— А что на счет города? Мы сможем ходить по его улицам и не волноваться о том, что кто-то задаст неприятные вопросы? — поинтересовался Александр, не отрывая глаз от яркой картинки в окне. — Ты все такие любопытные… Как бы нас не раскрыли с нашими странностями.

— Мы можем спокойно врать, — ответил ему Виктор. — Тут все наивные и глупые. Никто из них не поверит в то, что в городе кто-то выжил, как и в то, что нам удалось сбежать. Надо только обдумать нашу легенду, чтобы не было противоречий. У нас на это достаточно времени. А пока давайте закажем еды в номер. Вы, как я понимаю, еще ничего не ели? — заметил он интерес на лице Александры, которая все больше казалась ему прекрасной, когда он узнал слова о своем идеале.

— Нам не до еды сейчас, — ответила за всех Броня. — С Рейнальдо что-то не так. Он выглядит странно. До этого он выглядел бледным и изможденным, но теперь он словно ожил, словно просто спит, — продолжая разглядывать подростка, озвучила свои догадки Броня, привлекая к нему внимание остальных. Мигель не хотел признаваться в том, что сделал с Рейнальдо, но растущая в молодом сознании тревога вперемешку с гневом и возмущением буквально заставила того рассказать правду.

— Я напоил его своей кровью, — выпалил древний, прикрыв глаза от стыда и не решаясь смотреть на слушателей, пока не рассказал всю правду. — Я понял, что он голодает. У нас нет ни капельницы, ни растворов, которые обычно вводят в организм людей в коме, поэтому я напоил его своей кровью. Она позволит ему быстрее исцелиться и прийти в себя. Рейнальдо хорошо это понимает. Он согласен с тем, что я сделал, — ответил вампир дрожащим голосом, пока его пес тихо поскуливал у его ног, наконец объявившись спустя долгое время прогулки по прекрасному городу, который с радостью его принял. Мигель отправил пса на разведку, понимая, что тому хватит сил и умений втереться в доверие горожан или убежать, если это понадобиться. Так Себастьян многое узнал о вампирах и смертных в городе и о том, что они думают о приезжих странниках. И, выслушав все сплетни, пес вернулся к хозяину, который через их связь уже знал все мысли горожан.

— Откуда ты знаешь, что он думает? — почувствовав подвох спросил у древнего Кристиан, сделав пару шагов в сторону лежащего на кровати подростка, который и в самом деле выглядел лучше, чем прежде. Брюнет видел, как связано подобное кормление кровью пса с вампиром, но никто точно не мог представить, насколько сильна эта связь.

— Я выпил его крови, — ответил ему Мигель. — Если вампир выпьет крови обычного человека, он ненадолго почувствует все эмоции и услышит мысли своей жертвы, если та была жива, — начал пояснять вампир. — Опасаясь за свое душевное состояние, многие древние вампиры предпочитали убивать своих жертв, чтобы не иметь этой связи с напуганными ими людьми. Я вкусил крови Рейнальдо, чтобы узнать, как он себя чувствует. Но, кажется, его организм смог сохранить в себе кровь Манилы, с которой смешалась еще и моя, из-за чего связь до сих пор сохранилась. Мы чувствуем и понимаем друг друга без какого-либо общения. Я хотел убить его, чтобы он не мучался, но теперь понимаю, что он смог бы преодолеть влияние Манилы, не сломай я ему шею. Но мы теперь ничего не сможем изменить, — пожал плечами Мигель, впервые показывая перед остальным свое сожаление за травму юноши и привязанность к его пытливому уму. До этого все видели в древнем лишь неприязнь от того, что он убил кого-то без своего желания.

— И что он думает о твоем предложении покинуть материк? — спросила у него Броня, словно проверяя, врет тот или нет.

— Рейнальдо много читал о морях и океанах. Он знает, насколько они изменчивы и ненадежны для моряков. Он боится, что это путешествие станет для нас последним. Он думает, что на острове могут жить люди, которым не понравится наш приезд, — бросив взгляд на лежащее тело, ответил вампир, даже не думая лгать и изворачиваться. — Он против нашего отъезда. Ему любопытно, что случилось с Кристианом. А еще он хочет узнать, как произошла революция, и как это можно исправить или, может, устроить еще одну, обратную революцию, — не без смятения заметил древний, удивляясь тому, какие идеи пришли в голову все еще спящего подростка, который был тверд в своих намерениях как никогда прежде.

— Это больше похоже на Рейнальдо, — немного помолчав, заметила Броня. — Что ж, может и не зря ты обменялся с ним кровью. Теперь мы точно знаем, что он нас слышит и все понимает. Остается только надеяться, что так и будет. И раз уж он теперь предпочитает кровь обычной воде, думаю, его стоит напоить тем, что мы принесли с собой, — с этими словами она подошла к небольшому холодильнику, где уже не хватало пары пакетов, которые вечером выпил сам Мигель. Она достала первый попавшийся из них, но тут же замялась, не представляя, как поить человека в коматозном состоянии. Ее спас Мигель. Он знал, что организм сам спасется, и все, что нужно сделать в нынешнем состоянии, это влить жидкость в рот подростку.

— Нам не следует сегодня покидать отель, — предположил Винсент. — Сегодня очень солнечно и жарко. Это опасно для нас всех. Вампирам придется принять двойную дозу вакцины, чтобы не сгореть, а люди могут пострадать от солнечного удара. Вечером же будет какой-то праздник. Гулять среди пьяных вампиров и людей я бы не стал, — с опаской заметил бывший владелец отеля, поскольку он по своему опыту в родном Рейнбоу знал, как ведут себя пьяные дебоширы.

— Тогда предлагаю заказать еды в номер, — хватаясь за телефонную трубку радостно предложил Виктор. — Я не голоден, но от бокальчика вина я бы не отказался. Я не очень понимаю эту странную связь на трезвую голову. А вы как? Тут есть меню, — он протянул небольшую книжку смертным, чтобы те выбрали себе что-нибудь, прежде чем делать заказ. — На счет цен не переживайте. Алфия уже договорилась с той дамой на ресепшене, так что наши счета оплачивает муж Алфии. Хотя сомневаюсь, что он это заметит, учитывая, сколько нолей у него на счету.

— Ты уверен в этом? — спросила Александра, первой начав штудировать меню. — Не хочу казаться слишком наглой, истратив деньги местных жителей, с которыми даже не знакома.

— Не думаю, что знакомиться с ней — это хорошая идея, — признался Виктор. — Я почти ее не помню, как и того, о чем мы вели с ней разговоры. Но я уже понимаю, что она не видит в смертных друзьях и знакомых что-то, кроме кратковременного развлечения, которое должно закончится их смертью или обращением. Я не хочу, чтобы она, пытаясь помочь нам в решении возникшей проблемы со скоротечностью ваших жизней, обратила вас или убила ненароком. Так что давайте договоримся держаться отстраненно от всех, кто не посвящен в суть нашего путешествия. Нам пока хватит Рейнальдо, который то ли умирает, то ли обращается, то ли просто выспаться решил.

— Он тебя слышит, — аккуратно напомнил машинисту Мигель.

— И правильно делает. В наших интересах, если он как можно быстрее очнется, вампиром или смертным. Нам не помешает его подмога. Ты хоть и понимаешь его, но мне куда приятней было вести беседу с ним без переводчиков. Так что, если он не хочет, чтобы и я его кровушки попил, пусть очнется. У нас и так проблем куча, еще и его таскать.

— Виктор! — прикрикнула на него разгневанная Александра. — Замолчи, пока я твоей кровушки пить не начала. Я хоть и добрая, но могу и вспомнить характер Клары, если придется. Так что не вынуждай меня становиться неприятным собеседником. В этом плане я бабулю переплюнула, — пригрозила девушка, наконец определившись с выбором блюда и отдав меню едва сдерживающему улыбку гордости брату, который всеми силами старался не смотреть на удивленного и немного растерянного от такого поворота событий Виктора, по коже которого побежали мурашки от одного упоминания старой владелицы отеля. Понимая, что спорить с девушкой не стоит, вампир потупил взгляд и пошел на поиски вкусной крови в небольшом холодильнике.

— Зачем ты так с ним? — тихо спросил у Александры Винсент, поглаживая свою лысину от неловкости, что создалась в помещении. — Он же не со зла. Он просто волнуется о Рейнальдо. Мы все ждем его возвращения.

— Он сам виноват, — так же тихо бросила девушка, не желая признавать своей вины. — Меньше болтал бы, не получил. Он давно напрашивался. Пусть радуется, что я ему это меню в голову не запустила.

Александра, — твердо позвал ее по имени предок, желая привлечь ее внимание и тем самым дать понять, что его она не убедит в своей правоте. — Сейчас же иди и извинись перед ним. Ты ему нагрубила и обидела его. Можно было обойтись и без этого. Теперь неси за это ответственность.

— Но…

— Никаких «но», — строго оборвал ее Винсент, хмуря темные густые брови. — Не забывай, что сложный характер — наша семейная черта. Я редко бываю строг и суров. Не вынуждай меня воспитывать тебя сейчас. Ты достаточно взрослая, чтобы не позорить нашу семью на людях, выслушивая с братом мои нотации о правильном поведении и взаимоотношении с окружающими. В последний раз говорю, иди и извинись, — предупредил о последствиях вампир, замечая, как недовольство правнучки сменяется на стыд и детскую обиду пятилетней девочки, сторону которой отказались принимать. Александра посмотрела на наблюдавшего всю эту картину брата, но тот лишь одними губами произнес: «сама виновата», не желая ссориться с Винсентом. Он не знал, что именно говорил тот, но прекрасно понимал, что его родственники ругаются, и вмешиваться в это он был не намерен. Понимая, что другого варианта нет, Александра посмотрела в сторону, куда пошел Виктор, но там его уже не было.

— Он ушел в свой номер. Сказал, что за сывороткой, — словно понимая, кого именно ищет девушка, ответил Мигель, любуясь видом из огромного окна. — Но не думаю, что он скоро вернется. Кажется, он хочет побыть наедине, — подтвердил догадки Винсента об обиде юноши он, лишь сильнее подогревая сомнения девушки на счет предстоящего разговора.

6

Виктор и в самом деле пошел в свой номер за сывороткой, поскольку почувствовал неприятное жжение при попадании на него солнечных лучей, но оказавшись наедине, понял, что он совсем не хочет возвращаться. Ему не было обидно или страшно. Вампир был просто опечален гневом Александры и не знал, как ему теперь себя вести, чтобы не выводить девушку еще сильнее. Тот взгляд, которым смотрела на него Александра, не выходил у него из головы. Поэтому вампир присел на кровать и принялся инстинктивно поедать содержимое небольшого пакета.

— Ну и чего ты тут сидишь? — вырвал его из омута мыслей знакомый недовольный голос. Виктор растерянно вздрогнул и обернулся. В дверях стояла недовольная Александра, глядя на него. Она хотела уже высказать ему, что он вновь ведет себя, как ребенок, но вовремя вспомнила угрозы Винсента и поняла, что он может их слышать. Поэтому девушка прикрыла за собой дверь, прошла в комнату и села рядом с вампиром.

— Ты обиделась? — спросил Виктор.

— Ты обиделся? — одновременно с ним спросила у него Александра, глядя вперед. Они замолчали, давая друг другу возможность сказать то, что они хотели, но молчание никто так и не осмелился нарушить. — Я… — все же начала девушка, неуверенно и тихо. — Не хотела тебе грубить или ругаться на тебя. Мне просто стало жаль Рея. Он ведь не виноват, что не может очнуться. Не нужно срывать на нем свой гнев от поведения Мигеля. Тот хоть и силен, но все же уже не так жесток. Возможно, это как раз из-за влияния Рея на его упрямую натуру. Ты ведь тоже это заметил.

— Я не боюсь Мигеля, если ты об этом, — ответил ей Виктор. — Если он мне не нравится, я так и говорю. Я знаю, что никто не виноват в таком положении дел. Я просто очень устал. Я стараюсь не причинять никому неудобств, но все еще не получается. Мы бы могли спокойно приехать в этот город и переждать тут какое-то время, возможно, даже поселиться, но из-за моего прошлого мы не можем даже спокойно на улицу выйти.

— Зато твое прошлое помогло нам избежать многих проблем, — как бы невзначай подметила девушка. — У нас были запасы крови, которые позволили Кристиану, Винсенту и Мигелю избежать голодовки, транспорт, благодаря которому мы ушли от проблем, связанных с побегом, а теперь живем в городе мечты абсолютно бесплатно. И если за это нам пару раз придется за тебя краснеть, это ничего. Но мы все переживаем за друг друга. И за тебя тоже. Ты ведь все еще не справился со своей жаждой, так? — спросила у него Александра, удивляя вампира своей проницательностью.

— Ты заметила?

— Это все заметили. Даже Рей в своей коме это почувствовал. Ты либо злой, либо раздраженный, либо уставший. Я хорошо знаю какого это, справиться с вредной привычкой. До сих пор в стрессовой ситуации рука к сигарете тянется. Да и Алекс от бутылки только после нашего побега начал отходить. Вон как на всех кидается. Так что нам не надо объяснять, что ты сейчас чувствуешь. Вот только, не молчи об этом. Это страшно и стыдно – признавать, что у тебя есть слабость, с которой ты не можешь справиться, но не стоит все держать в себе. У нас с Алексом были мы. Нам не нужно было посвящать в свои проблемы Клару или Винсента. У тебя есть Крис. Он тебе хочет помочь, так дай ему эту возможность. Не нужно посвящать в нюансы всех, но выбери кого-то одного, чтобы спастись. Тебе будет легче, а мы перестанем волноваться за тебя и следить за тобой, словно за ребенком.

— Ему из-за меня и так досталось, — печально заметил Виктор, чувствуя свою вину в том, как сильно в последнее время у его друга испортились отношения с окружающими. Ведь в любом конфликте Кристиан, как и следовало от него ожидать, принимал сторону своего самого близкого человека, даже если тот был не прав. Глава городской стражи после мог ругать младшего, но в спорах с окружающими они были на одной стороне. Именно поэтому репутация старшего начала заметно ухудшаться в глазах коллег и подчиненных. В последние несколько лет Кристиана уже не так сильно уважали, сколько боялись его гнева и холодных глаз, в которых каждый видел свою мучительную смерть.

— Так на то он и твой друг, чтобы вступаться за тебя и получать шишки с тобой, если на то пошло. Он же вырастил тебя, заменил тебе родителей, брата и друга. Он сам выбрал эту роль. Так что хватит об этом думать. Он в любом случае согласен будет разделить с тобой все твои затеи и проблемы, — приободрила его девушка, аккуратно приобнимая собеседника. Смертная все еще боялась вампира, но продолжала упорно верить в то, что он никогда ее не обидит. Не сможет. Не потому что она ему нравится, или Виктор боится ее брата или пращура. Нет, она лишь верила в то, что вампир перед ней — не бездушный монстр, а запуганный, запутавшийся в происходящем юноша, у которого не было выбора из-за его кровавой натуры.

— Знаешь, моя знакомая из этого города рассказала мне то, что я забыл. То, что я говорил ей во время наших пьянок, — вдруг, посмотрев в глаза девушке, неуверенно заметил вампир, сильно удивив тем самым Александру, которая уже поняла, что все обиды и недовольства были забыты.

— Я не понимаю, о чем ты?

— Не важно, — ответил ей Виктор. — Я понял, о чем она. И это главной, — с едва заметной улыбкой заметил мужчина, продолжая нервно сжимать недопитый пакет с кровью, словно страшась, что тот упадет из ослабевших от душевного и физического изнеможения руках. Ведь эти чувства одолели его в тот момент, когда вампир понял, что о его состоянии знают все. Но теперь Виктору словно полегчало. Его больше не винили во всех смертных грехах, не смотрели на него косо, не искали подвоха в его действиях и не хотели убить, даже если он просто не так посмотрит на остальных.

Немного погодя, оба вернулись в общий номер. Виктор принес для вампиров сыворотку, неловко солгав о том, что он просто потерял их и не мог найти. Александра подтвердила его версию, показывая тем самым Виктору, что ей можно доверять, и она не предаст. Остальные сделали вид, что поверили в это. Ни Александра, ни Виктор не знали, что Мигель, преисполненный любопытством и попавший под тяжелый взгляд четы Роуз, не просто подслушивал, а буквально транслировал разговор парочки, пересказывая все слово в слово. Это вызвало у некоторых слушателей смущение вперемешку с недовольством. Даже Рейнальдо, казалось, немного покраснел. Но Мигель точно знал, что тот просто вне себя от гнева из-за такого вмешательства в личные беседы членов их компании. Да и Броня не упустила возможности упомянуть о том, что они подслушивают своих друзей. Кристиан же старательно сдерживал свое недовольство, продолжая упорно читать одну из тех книг, которые нашел в номере на полке.

Свет и в самом деле причинял боль. У Винсента появилась небольшая сыпь, словно аллергия. Кристиан вновь начал плохо видеть на свету, словно неожиданно ослеп, что не упустил возможности прокомментировать Мигель, заметив недовольство на лице щурящегося главы города. Сам же древний уже давно перебрался в дальний угол комнаты, где было достаточно темно и далеко от солнечных лучей, чтобы он больше не дымился и не испытывал боль. Вампир опалил спину и едва не устроил пожар, пока Винсент не заметил, как погруженный в чужие тайны древний даже не обращает внимания на то, как его спина понемногу горит. Лишь оклик Винсента заставил его отвлечься от пересказа и отойти от окна.

Когда Виктор раздал всем сыворотку, Винсент с дружеской усмешкой рассказал ему о случившемся инциденте, на что Мигель не без стыда повернулся к слушателям спиной, показывая, как его рубашка и пиджак приобрели неровные дыры с горелыми краями и потемнением ткани вокруг. Печально вздохнув по потерянному костюму, который нравился Винсенту, тот неожиданно для всех, но вполне ожидаемо в такой ситуации, предложил:

— Нам следует сходить на рынок. Наша одежда больше подходит под путешествия на Севере, но никак не для жаркого побережья. Завтра с утра предлагаю узнать, где тут есть недорогие магазинчики или рынки. Едва ли мы сильно потратимся, глядя на то, как все местные реагируют на симпатичных гостей. А учитывая, что даже Виктор не помнит, какие у него здесь были приключения, возможно, нам удастся заполучить что-то из желаемого абсолютно бесплатно.

Его слова вызвали тихий смех. Все понимали, что машинист и в самом деле мог вытворять все, что угодно в городе, в котором он не намеревался больше появляться. Кристиан лучше остальных знал это. Он пару раз сопровождал своего воспитанника во время первых путешествий Виктора в обличии вампира. И именно тогда он понял, насколько новообращенный был испорчен и вульгарен. В те поездки им приходилось часто переезжать из города в город, чтобы избежать проблем. А когда его слова перестали действовать на Виктора, когда тот начал лишь больше чудить назло старомодному воспитателю, Кристиан потерял интерес к подобным путешествиям. Он знал, что Виктор в состоянии сам о себе позаботится. Он был достаточно умен, чтобы вовремя понять, что ему пора бежать и больше никогда не возвращаться. Сам же Кристиан не был любителем новых знакомств и отдыха в больших и шумных компаниях, которые всегда сопровождали слишком общительного и обольстительного белокурого красавца с прекрасными глазами и обаятельной улыбкой. Однако Виктор не упускал возможности похвастать своими достижениями и приключениями во время продолжительных поездок по всему великому континенту, который он так любил исследовать.

7

— Как поживают наши гости? — спросила престарелая работница отеля у уважаемой гостьи, заметив, как та проходит мимо после общения с Виктором. — Надеюсь, хотя бы вас этот несчастный узнал? — не без брезгливости поинтересовалась женщина, чувствуя отвращение к старому знакомому.

— Едва ли он вспомнил хоть что-то, — с усмешкой немного высокомерно ответила ей Алфия. — Ты молодец. Поселила их на виду у всех, запудрила им мозги. Я бы так не смогла. Убила бы, как только увидела. Мне едва хватило сил сдержаться и не разорвать этого мальчишку и его надменных дружков. Это самые неприятные и высокомерные вампиры, которых я только видела. Особенно тот, что забыл побриться перед обращением. Фу! Он так неприятно выглядит, — фыркнула женщина, чувствуя неприятный привкус во рту из-за одного воспоминания о внешности Кристиана.

— А вы видели тех смертных, что с ними пришли? Один из них начал обсуждать нашу мебель с такой неприязнью, будто он в этом разбирается. Так бы и вырвала ему глаза, да жаль нельзя было порушить всю игру. Хотя, если бы этот полукровка не пришел и не сказал мне о своем плане и том, кого он встретил, я бы при виде этих мразей натравила на них всех гостей. Но, сколько нам играть в эту милосердную игру? — уже полушепотом поинтересовалась женщина, нагибаясь ближе к бессмертной собеседнице, из-за чего та, поморщив нос, отодвинулась назад.

— Нет. Они предпочли оставить смертных в тайне, но я хорошо чувствовала их запах от этой скверной троицы. Они определенно близки и до жути бояться, что кто-то из их компании пострадает. Виктор, этот глупец с милой мордашкой, доверчив, словно дитя. Но остальные… Это они велели ему спрятать от меня остальных членов группы. Что ж, пусть пока наслаждаются отдыхом. Я поговорю с мужем и мы решим, как поступить с этими ребятами. А пока мило улыбайся, притворяйся влюбленной и передай остальным, чтобы никто не выдал наших планов на Виктора и его друзей.

— Они тоже будут в этом участвовать? — удивленно спросила женщина, опасливо оглядываясь по сторонам, дабы убедиться, что никто не подслушивает заговорщиков. — Я думала, их просто убьют, как невольных свидетелей, или обратят в нашу веру, если те пожелают. Некоторые из сопровождающих Виктора не походили на его близких друзей. Они смотрели на него с недоверием и даже ненавистью. Особенно та девушка с бледной кожей и светлыми глазами.

— Они пришли с ним, значит, они заодно. Они точно не просто путешествуют. Не удивлюсь, если они знали о падении города и знают причину гибели Рейнбоу. Я ни за что не поверю, что Виктор с кем-то путешествует и тем более со смертными. Вспомни, что он сотворил с той семьей на побережье. Для него люди — лишь корм. Я намерена напомнить ему, что он на самом деле такое. А после мы убьем его. Но прежде, пусть помучается своими воспоминаниями. Мерзавец заслужил такую пытку, — откровенно и смело заявила женщина, бросая взгляд в сторону лифта, из которого только что вышла.

— Я бы посмотрела на их лица, когда все раскроется, — не сдержав улыбку заметила женщина, посмотрев в ту же сторону, что и ее собеседница. — Ради такого можно и потерпеть. Будут еще какие-нибудь распоряжения? — спросила она у важной дамы, не забыв получить распоряжение великой вампирши.

8

Мигель недовольно хмурил брови. На него никто не обращал внимания, полностью погрузившись в свои дела. Вампиры внимательно исследовали содержимое холодильника с кровью, Александр позволил себе пару бокальчиков вина под недовольное ворчание Винсента и причитания его сестры, которая опасалась, что он сорвется и вновь погрузится в пучину алкогольной зависимости, не в состоянии остановиться. Броня же спокойно поглощала свою еду, долгое время не наслаждавшаяся хорошо приготовленной, вкусной едой, которую она ела только в отеле Черная Роза, так заботливо приготовленную Кларой. Но древний так и не притронулся к своей порции кровавой жидкости. Он продолжал сжимать в своих руках пакет, внимательно вслушиваясь в разговоры жильцов и работников отеля. Из них он понял, что буквально все в здании знают Виктора и испытывают к нему если не ненависть, так неприязнь точно. И из этого он мог сделать вывод, что их компания не должна задерживаться здесь надолго, пока не случилось то, о чем так любезно и злорадно говорили их новая знакомая и странная леди с главного зала.

Мигель недобро ухмыльнулся. Ему уже надоели всевозможные заговоры против их компании, причины которых сейчас были перед ним. Броня, Кристиан, а теперь еще и Виктор. Не сложно было догадаться, что следующим будет Винсент. Его правнуки не покидали город до самого падения Рейнбоу, чего нельзя было сказать Винсенте. Он в красках рассказал о своих приключениях в Пустоши во времена его долгого путешествия. Именно у него было больше остальных знакомых и врагов. Он не развращал окружающих, не убивал и не выгонял из города себе подобных, вызывая в них ненависть. Но само существование, само поведение дружелюбного Винсента могло породить зависть, а после и ненависть во многих окружающих. Именно эти предположения не давали покоя вампиру, когда он вновь посмотрел на немного веселого, но все же обеспокоенного пьяным внуком вампира.

Глава 29. Игра в догонялки

1

Группа провела в городе лишь пару дней, прежде чем Мигель доказал всем свою правоту. Он почти сразу признался в услышанном, но Виктор, уверенный в том, что у него не могло быть столько удивительных приключений, которые привели бы его к роли врага в глазах целого города, не хотел в это верить. Но чем больше группа проводила времени в поисках нужных им припасов, бродя по торговым улицам и возвращаясь к своему локомотиву, на котором они замечали все больше признаков чьего-то вмешательства и попыток проникнуть внутрь или сломать их средство передвижения, тем больше все члены спасшейся группы замечали косые взгляды горожан, которые встречались у них на пути. Пару раз Кристиан, Виктор и даже Винсент своими ушами слышали недовольные слова и фразы от тех, кто встречался им на пути. Именно это и побудило Виктора с помощью Кристиана провести полный досмотр их транспортного средства для поиска скрытых поломок или вмешательств кого-то из горожан, пока локомотив стоял на вокзале без внимания.

— Мне одному кажется странным то, что на вокзале нет ни одного поезда, кроме нашего? — оглядываясь по сторонам предположил Мигель. В нем начала говорить подозрительность Рейнальдо, и даже манера изъясняться стала более проще и мягче, словно подражая словарному запасу подростка.

— Это город на краю света. Какие здесь могут быть поезда днем? Уверен, здесь и товарника для перевозки беглецов уже давно нет, — крутя в зубах сорванную по дороге травинку деловито огляделся по сторонам Александр, немного щуря глаза от яркого южного солнца. Он стоял вместе с вампиром немного в стороне, в то время, как девушки словесно поддерживали ремонтников. Хотя, это больше походило на умелый допрос людей, совершенно не разбирающихся в механике поездов.

— Да. Но разве поезда с продовольствием не должны прибывать? — спросил Мигель, вспоминая те богатства, что продавались в местных магазинах и едва ли являлись продукцией местного производства.

— Ну, может, сегодня нет поставок, — пожав плечами, предположил Александр, совершенно не волнуясь о смысле слов своего собеседника. Его больше волновали косые взгляды работников вокзала, которые появились на крыше ближайшего невысокого здания и теперь внимательно наблюдали за действиями теперь уже, как выяснилось, нежелательных и нелюбимых всеми гостей. Мужчина то и дело оглядывался на наблюдателей, но те даже и не думали хоть как-то замаскировать свой интерес.

— Как и было последние три дня. Но не сегодня. Я хорошо слышу и могу точно сказать, его и близко нет. Я достаточно долго был в Пустоши, чтобы сказать точно: товарные поезда всегда короче пассажирских, чтобы минимизировать потери в случае нападения. Из-за этого они стараются перемещаться лишь днем и с ежедневной регулярностью. В этом городе столько запасов и такое потребление, что они бы просто не протянули без ежедневного пополнения городского склада.

— Ты слишком пессимистичен. Это заметно на твоем лице. Не забывай, мы играем роль тупых туристов в городе мечты. Так что сделай милость: улыбнись и помаши им, — попросил собеседника Александр, в очередной раз повернувшись к наблюдателям, но с натянутой улыбкой на лице, чтобы помахать тем в знак приветствия.

— Ты выглядишь жалко, — заметил Мигель, но все же поступил, как ему советовал смертный, повторив его жест, что сильно смутило тех, кто намеревался не привлекать к себе внимания, специально оставаясь на внушительном расстоянии. — Теперь они знают, что мы их заметили. А если они заподозрят, что среди нас есть древний? Мы лишимся единственного козыря, что у нас есть, — высказал свои опасения Мигель, наблюдая за тем, как вампиры и люди спешно скрылись в глубинах здания.

— Ты явно преувеличиваешь свою роль. К тому же, я смертный, и они это знают. Я их первым заметил, так что ничего они не подумают. Они слишком современные, чтобы верить в старые сказки.

— Ты стал слишком смелым. Не боишься пострадать из-за своего длинного языка?

— А ты не боишься? Они тебе голову за меня оторвут. Винсент заступится за меня, Виктор – за расстроенную Александру, Кристиан будет на стороне друга, а Броня уже давно руки разминает в надежде кому-нибудь лицо в затылок вбить. К тому же Рей тебе этого не позволит. Ты сам подписался быть его рабом, — пригрозил в ответ мужчина, чье лицо украшала его добрая, но в то же время не сулящая ничего хорошего, ухмылка. Смертный смотрел свысока на вампира перед собой и наслаждался полным бессилием с его стороны, которое он возымел от их связи с благоразумным и наивным подростком, который уже терзал его душу проповедями о добре и благородстве, которых дикий лишился во время своего долгого бегства в ночи.

— Вы опять ругаетесь? — громко спросила Александра, заметив с расстояния напряжение среди двух совсем не похожих собеседников. — Да сколько можно?! — вырвалось у нее, когда она уперлась руками в бока. На ее крик обернулась и Броня, готовая в любой момент ринуться к стоящим в стороне мужчинам и разнимать драку, если та возникнет.

— Вы там поменьше орите, — вылезая из-под локомотива грозно посоветовал Виктор. Они с Кристианом закончили досмотр их транспортного средства, и результат их не обрадовал. Это было заметно по угрюмым лицам обоих вампиров, которые тут же подозвали к себе всех, кто решил пойти с ними.

— Все так плохо? — спросила Броня.

— Они повредили тормозную колодку, — подытожил Виктор, вытирая тряпкой, что когда-то была рукавом его старой рубашки, руки от темной маслянистой грязи.

— И что это значит? — растеряно уточнила Александра, переводя взгляд от одного вампира на другого.

— Мы без тормозов. Починить ее в наших условиях не получится, по крайней мере незаметно. А пока мы это делаем, нам что-нибудь еще повредят. Кажется, они и сцепное устройство нам спилили, но это не страшно. Вагонов то у нас нет, — оглядываясь на старого железного друга заметил Виктор. — Мы остались без транспорта. Нужно думать, как свалим отсюда, и как можно быстрее. Хорошо, что мы почти ничего не притащили сюда. Хоть не так обидно будет...

— Мы оставим припасы? — возмутился Александр. — Да тут как минимум два браслета! — выдохнул он, бросая взгляд на кабину, в которой они так аккуратно складывали большинство своих закупок.

— Это единственный способ не привлекать к себе внимания. Если начнем все вытаскивать, у них появятся вопросы, — тихо заметил Кристиан, стараясь успокоить мужчину. — Значит, нам нужно восполнить эти потери и набрать как можно больше припасов. Надо валить из этого города.

Так и было решено. Людей вампиры попросили закупить продукты в одной части города, где они всегда закупались. Близнецы под защитой Брони должны были купить столько припасов, сколько смогут унести. Задачей вампиров же было задействовать все силы и потратить всю остальную местную валюту на еду, кровь и сыворотку, которые в прибрежном городе продавались абсолютно свободно. Вампиры решили пробежаться по всему городу, надеясь, что они слишком быстры, чтобы замечали их передвижения, а связь в городе едва ли настолько развита, чтобы местные заметили их хаотичные перемещения по городу с неестественной скоростью. Все понимали, что они должны будут покинуть город как можно скорее.

2

Горожане не заметили ничего странного. Туристы, с которыми все старались быть милыми хотя бы напоказ, продолжали пополнять свои запасы, закупая еду и воду, после чего все трое вернулись в отель, где их ждал обеспокоенный Винсент. Пес начал нервничать едва ли не сразу, как только остальные ушли на вокзал к их локомотиву. Немного погодя, Винсент понял, в чем дело. Прислушавшись, он услышал шаги в соседнем номере, который принадлежал Виктору и Кристиану. Кто-то обыскивал их немногочисленные вещи, пока тех не было в комнате. Немного погодя этот кто-то проник в их с Александром номер, а потом и в комнату девушек. Винсент занервничал. Он бросил взгляд на лежавшего в кровати подростка. Если Винсент и мог спрятаться, ловко вынырнув в окно хотя бы на время, то Рейнальдо этого сделать не сможет, как и Себастьян, тихо рычащий у его ног на входную дверь. Вампир начал искать выход из сложившейся ситуации. Едва ли незнакомец пойдет в номер, где кто-то сидит, но сейчас этот кто-то думает, что все путешественники покинули свои номера и комнаты пусты. Когда шаги в коридоре стали ближе, Винсент сорвался с места и, схватив пульт от старого, еще из прошлой эпохи, телевизора, включил его. Громкие звуки странного вампирского телешоу разнеслись по номеру, заставляя воришку замереть у самой двери. Винсент же схватился за уши, недовольно поморщившись. В их умирающем захолустном городке телевиденье существовало только из рассказов той элиты, что путешествовала по столицам и процветающим современным городам. Однако старый вампир и представить не мог, что это настолько шумно и неприятно для бессмертных. Зажимая уши, Винсент бросил взгляд на пса, который спрятался в углу от резкого шума и, прижав уши к голове, тихо заскулил.

Как только смертные вернулись в номер, где было слишком громко, Винсент тут же отключил неприятное изобретение человечества и подбежал к ним. Не сумев сдержать эмоции, вампир подбежал к пришедшим и начал по очереди каждого из них обнимать, радуясь тому, что они целы и невредимы.

— Что случилось? — спросил растерянный Александр, не привыкший к физическому проявлению любви в их дружном, но холодном и сдержанном семействе.

— Кто-то приходил в наши номера. Они обыскали все комнаты, кроме этой. Я вовремя спохватился и включил телевизор. Он что-то искал. Я не знаю, что именно, но кажется этого он не нашел. Возможно, он просто досматривал наши вещи или что-то в этом роде, — пожал плечами немного растерянный Винсент, все еще чувствуя тревогу.

— Не нравится мне все это, — хмуря брови, заявила Броня. — Надоело гадать и строить предположения, что им нужно от нас, — неожиданно выдала она, поворачиваясь к двери. Ее взгляд вдруг помутился, и всем показалось, что перед ними не та добрая Броня, которая боялась причинить окружающим вред своими действиями, и даже не та северянка, что скрывала ото всех свои эмоции и мысли. Сейчас в номере стояла совершенно другая Броня, с которой никто из компании прежде не встречался: опасная и решительная, та, что может убить или покалечить и хочет это сделать. Словно предчувствуя беду, близнецы отступили от нее на шаг, и лишь после этого Александр решился спросить:

— Что ты задумала?

— Та старуха с ресепшена. Она знает больше, чем говорит. И она может рассказать это нам. Мы покинем город сегодня ночью. Виктор получил приглашение на день рождения мужа Алфии. А значит и большинство горожан будет там. Отличный момент скрыться незаметно. Но перед этим я вытащу из этой мрази всю правду, даже если ей придется пострадать перед этим, — заверила друзей Броня, чувствуя, как в ней просыпается садистская натура.

— Мы же не можем ее пытать, — с ужасом выдала Александра глядя на злобное выражение лица северянки своими огромными, полными слез, глазами. — Это привлечет внимание других постояльцев. И тогда нам точно конец. Нас линчуют из-за этого и ни Кристиан, ни Мигель не смогут нас спасти! — вырвался у нее перепуганный вскрик, заглушающий на миг звуки с улицы, что доносились с шумного многолюдного рынка неподалеку, где люди и вампиры с радостью и живостью обсуждали предстоящее празднество, куда пригласили абсолютно всех жителей города.

— Нет, не привлечет, — тихо ответила ей Броня, не намереваясь отступать от задуманного. — Телевизор погромче, закрытое окно, и никому не будет дела до женщины, которую пригласили в номер ее первой любви. Мигель сказал, что ей было велено делать все, что положено, чтобы Виктор верил в общую легенду. И все в городе помнят, что вампир всегда был весьма любвеобилен. Если Виктору захочется наградить влюбленную в него женщину за ее доброту, ей придется на это согласиться. Ее не хватятся несколько часов, а потом нас уже не будет.

— Но у нас нет транспорта. Они уничтожили наш локомотив и теперь нам не сбежать, пока не найдем что-то иное. Это не решится на несколько часов, — встал на сторону сестры Александр.

— Что? Они повредили локомотив? — удивился Винсент, не знавший до этого о том неприятном открытии, что рассказали всем Виктор и Кристиан. — Как они умудрились? И что на это сказали остальные? Если это правда, то нам и в самом деле надо убегать из города как можно быстрее.

Но Броня не стала ожидать, пока кто-то объяснит Винсенту, что именно произошло на вокзале и в чем заключался план Виктора, которому они все следовали. Северянка пошла в соседний номер, откуда позвонила на ресепшен и позвала ту самую даму, что позволила их группе поселиться в отеле бесплатно. Она солгала, что Виктор хочет поговорить с ней и отблагодарить за такое радушие, чему никто не удивился. Ожидая гостью Броня включила телевизор и увеличила громкость, после чего встала возле двери, чтобы слышать приход поседевшей женщины. Через несколько минут в комнату громко, но слегка неуверенно постучали. Броня мысленно досчитала до пяти, после чего открыла дверь перед гостьей и отступила в сторону.

— Я думала, Виктор хочет меня видеть, — удивившись Броне, заметила женщина, проходя в номер и оглядываясь по сторонам. — Не думала, что вы меня обманите, — солгала та, начиная немного нервничать и подозревать что-то по отношению к сохранявшей полное спокойствие Броне.

— Виктор в душе. Он скоро выйдет. Он попросил меня встретить вас и составить вам компанию, чтобы вы не ожидали его в одиночестве, — соврала северянка, жестом приглашая женщине пройти вглубь просторного номера и присесть, где ей будет удобно, дабы не стоять в коридоре. Женщина не слышала шума воды, но ее это не смутило. Она едва могла разобрать слова Брони из-за работающего телевизора, и порой ей казалось, что она не слышит собственных мыслей. Поэтому работница отеля безукоризненно выполнила просьбу гостьи, пройдя внутрь. Но сделав пару шагов, упала на пол, получив удар по голове от Брони. Девушка не стала мешкать. Она знала, что не в состоянии нанести достаточно сильный удар, чтобы человек долго находился без сознания. Поэтому Броня перетащила тело женщины на стул в углу и привязала ее порванными петлями от занавесок и села напротив пленницы в ожидании, когда та очнется. Броня не нуждалась в орудиях пыток, поскольку все было при ней. Девушка давно была готова к тому, чтобы защищаться и пытать и убивать, если придется. Но мысли о том, как именно северянка будет допрашивать пленницу, прервал настоятельный звук в дверь.

— Броня, открой! — громко требовала Александра, тарабаня в дверь. — Я требую, чтобы ты меня впустила! — громко звала девушка, привлекая к себе внимание тех немногих соседей, которые продолжали сидеть в номере, отдыхая перед предстоящим праздником дня рождения вампира, которого многие все еще не знали. Недовольно вздохнув и бросив взгляд на номер, девушка решительно поднялась с места и направилась к двери.

— Ты что творишь! — тут же рявкнула северянка, отперев дверь и грозно посмотрев на стоявших за девушкой мужчин. — Вы бы громче орали, идиоты! — прорычала Броня, впуская остальных в номер. — Быстрее заходите. Она скоро очнется. Что вы вообще пришли? Ей хватит меня одной. А теперь она будет думать, что в этом замешаны все.

— А так она не подумает, что мы все замешаны, — недовольно выдохнул Александр, разведя руками. — Ты же понимаешь, что это полный бред. Никто не поверит что все –душки, и только один из них психопат. Что ты намереваешься с ней сделать, если она не заговорит? — спросил уже более спокойно мужчина, не без сожаления глядя на связанную женщину в глубине комнаты. — Убьешь ее или будешь пытать до последнего?

— Думаю, угроз и пары легких ударов по лицу будет достаточно, — спокойно выдала Броня, перекрикивая телевизор. — Городские интересны тем, что они до ужаса бояться боли, пыток и смерти, — выдала Броня, вспоминая тех, с кем ей уже приходилось иметь дело в прошлом.

— Все бояться смерти и боли. Это касается не только городских, — возразил Александр, бросая взгляд на женщину. — Мы же не бессмертные. Да и вампиры тоже боятся этого. Городские они или нет.

— Нет. Беглецы с ней имеют дело постоянно, как и дикие. Они же понимают, что умрут все. А городские нет. Кто прожил хотя бы месяц в городе, начинают верить в лучшее будущее, а угроза смерти рушит все их надежды. Вот в чем различие. Городские имеют надежды, а беглецы не верят ни во что.

Несмотря на все уговоры Брони, никто из номера так и не ушел. Более того, Винсент согласился поучаствовать в допросе, используя свое вампирское нутро. Близнецы же молча наблюдали за всем со стороны. А женщина тем не менее не намеревалась пробуждаться от принудительного сна. Но Броня не хотела ждать слишком долго. Она взяла стакан с прикроватной тумбочки, налила в него воду и плеснула в лицо женщины на стуле. Та от неожиданности очнулась, ошарашенно оглядываясь по сторонам и не понимая, что происходит и как она тут оказалась. Заметив лицо обидчицы и поняв, что именно та задумала, вытаращила глаза:

— Что тебе от меня надо, тварь! — заорала она что есть мочи, стараясь перекричать телевизор и тем самым привлечь внимание жильцов с соседних номеров.

— Ответы. Что вам нужно от Виктора? — спокойно ответила ей Броня, пугая женщину еще сильнее. — Что вы задумали? И как в этом замешана Алфия?

— Я не понимаю, о чем ты, — решила сыграть наивную даму та, не представляя, кто именно перед ней. — Я люблю Виктора! Я бы ему не навредила, — попыталась надавить на жалость лгунья, но посмотрев на полное равнодушие на лицах окружающих, тут же перестала выдавливать из себя лживые слезы.

— Мы не идиоты и не слепые. Говори правду, или я начну с тобой говорить так, как принято на Севере: с выдернутыми ногтями и переломанными пальцами. Ты и представить не можешь, как хорошо я знакома с таким языком общения, — не без садистской улыбки проговорила Броня.

— Да по твоему уродливому лицу это заметно, — с ехидной улыбкой заметила женщина в форме, старательно изображая храбрость и самоуверенность. Но резкий удар по лицу быстро вернул ее в реальность. Ошарашенная работница отеля тут же посмотрела на Броню с неким испугом. Именно этого и добивалась северянка. Зрители старательно делали вид, что ничего не произошло, но Александра нервно схватила своего брата за руку. Она переживала, но не могла ничего сказать, чтобы не рушить план северянки и не рушить ее образ сумасшедшей девушки.

— Хамить мне, бабуля, очень опасно. Так что давай поговорим по теме. Что такого натворил Виктор в прошлый раз, что его хотят линчевать вместе с нами?

Женщина не ответила. Лишь усмехнулась и посмотрела на девушку с самодовольной улыбкой, не предвещающей ничего хорошего. Броня поняла, что что-то не так. Она немного отстранилась и настороженно посмотрела на работницу отеля. Броня поняла, что они влипли по крупному. Именно поэтому им придется уезжать прямо сейчас, не ожидая праздника. Подойдя к вампиру, северянка прошептала ему на ухо:

— Зови Мигеля и остальных. Они должны нас слышать, чтобы прийти на помощь, если что-то случится. Я пока узнаю, в чем дело, но тебе придется их позвать немедленно. Мы уходим из города. Так им и передай, — велела девушка, хватая Винсента за локоть и выводя его из комнаты. — Иди в соседнюю комнату. Там не так шумно и тебя лучше услышат.

Винсент молча кивнул и ушел прочь, оставив на лицах своих правнуков удивление и тревогу, которая только росла из-за того рассказа, что им еще предстояло услышать. Броня же вернулась к пленнице и сходу ударила ту по лицу еще раз, но куда более сильнее, словно приводя ту в чувства.

— Слушай сюда, тварь. Я много в своей жизни душ погубила. Могу вернуться к прошлому и повторить старые ошибки. Так что, либо ты сейчас же говоришь, что произошло в прошлое появление Виктора, и что вы задумали теперь, либо я пропускаю процедуру с ногтями и приступаю к снятию кожи лица. Знаешь, что это такое? Это когда с тебя медленно срезают все твое лицо, не кусками, как все ошибочно представляют такую процедуру, а единым полотном, словно маску. В этой пытке, или казни, учитывая, во что превратится твое лицо, когда оно заживет, если ты выживешь, главное не задеть нервы и не порезать маску, иначе все пойдет прахом. Я буду медленно отделять кожу от мышц и жировой ткани, порез за порезом. Тебе будет больно, но ты даже кричать не сможешь, ты не сможешь потерять сознание, потому что новые волны агонии от каждого пореза будут тебя пробуждать. и ты будешь все чувствовать, осознавать и видеть, как с тебя срезают кожу. Ты этого хочешь? — спросила северянка, доставая из старого ремня на штанах небольшой искривленный нож, рукоять которого была замаскирована под пряжку.

Слова Брони показались всем, кто ее слышал весьма убедительными. Даже близнецы, для которых северянка не представляла угрозы, посмотрели на нее косо. На пленницу же слова свирепой девушки произвели небывалое впечатление. Не сводя глаз с ножа в руках гостьи отеля, женщина, казалось, седела на глазах. Полный ужаса взгляд был направлен на то, что в ее воображении уже впивалось в ее плоть, заставляя несчастную страдать от боли и истекать кровью, из-за чего с губ женщины слетел тихий обреченный стон, позволяя Броне понять, что она добилась своего:

— Если дорого лицо, говори, что Виктор натворил в прошлом, — повторила свой вопрос северянка, привлекая к себе внимание несчастной работницы. — Что он сделал? И что вы планируете сделать с ним и нами на этом тупом празднике? — продолжала настаивать Броня, наблюдая за тем, как женщина начинает мяться, подбирая слова, чтобы ненароком не напороться на острое лезвие в руках незнакомки. Броня же решила немного подождать.

— Он должен был стать добровольной жертвой, — поддавшись эмоциям и дав слабину, заговорила женщина, всхлипнув и пустив слезу. — Он весь свой отпуск был настолько пьян, что ничего не помнит. Но он согласился стать нашей жертвой. Но в день казни ему пришло в голову бежать, оставив все свои вещи, деньги и все, что было у него взято с собой в поездку. Никто так и не понял: то ли он протрезвел, то ли испугался... Но теперь его не просто хотят казнить. Вам всем придется заплатить за то, что в нашем городе тридцать лет нет хорошего улова и спокойной воды. Морские Боги его возненавидели и потребовали еще больше крови. На празднике вас всех сожгут на пляже в погребальных кострах. И ваши крики оповестят наших благодетелей о том, что добровольная кровь пролита, и мы заслужили их доброты.

— Но мы не добровольная жертва. Мы не хотим умирать, — искренне удивилась Александра, вскакивая с кровати и выпуская из рук ладони брата. — Это не будет считаться добровольной жертвой. Ваши Боги ее не примут, — уверенно заявила девушка, высокомерно глядя на пленницу. — Вы лишь напрасно потратите время, — жестоко бросила девушка, вновь показывая свою истинную натуру, превращаясь в хладнокровного монстра. — И это в том случае, если ваши Боги не придут в бешенство за такой обман, то вы навсегда потеряете их расположение, — пригрозила Александра, еще больше пугая несчастную пленницу.

3

Винсент буквально забежал в дальний из их номеров, где все это время мирно спал Рейнальдо, на время потеряв чуткость их с Мигелем связи. Мужчина запаниковал. Он не знал, как ему поступить. Он знал, что Броня права и с этим нужно что-то делать. Но как позвать древнего и заставить всех вернуться в отель, чтобы потом вместе сбежать. Немного подумав, Винсент собрался с мыслями, закрыл глаза и начал тихо, но настойчиво звать:

— Мигель! Вам всем нужно немедленно вернуться. Я знаю, что ты меня слышишь. Ты должен меня услышать, иначе мы все рискуем умереть. Броня решила допросить ту женщину с ресепшена. Все было ложью. Виктор опять что-то учудил. Нам следует сбежать прямо сейчас, пока не поздно. Вы нам нужны, парни. Если вы меня слышите, мальчики, поспешите, — буквально взмолился Винсент, впервые позволяя себе такую вольность в обращении, поддавшись слабости и страху, что вызывали едва заметную дрожь в голосе. Винсент открыл глаза и растерянно отступил на шаг, не веря тому, что видит. Прямо перед ним стояло три вампира, до невообразимого загруженные полными припасами сумками.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил у него Кристиан, заметив дрожь нижней губы пожилого вампира. Он еще никогда не видел Винсента в таком растерянном и перепуганном состоянии. Остальные из быстрой троицы смотрели на него с не меньшим удивлением. Никто и подумать не мог, что весьма сдержанный и спокойный вампир сможет поддаться панике и выдать столько эмоций сразу у всех на глазах.

— Броня в соседнем номере. Она пытает ту даму, что представилась влюбленной в Виктора. Все не так. Все было не так. Я не знаю, что Виктор натворил в тот раз, но теперь нам всем грозит опасность. Если мы не поторопимся, весь город ополчится на нас. Нас попытаются убить все, кто только может, — запинаясь и заикаясь ответил им вампир, все еще не в состоянии взять себя в руки. Он был до ужаса напуган. Все вампиры скинули с себя сумки, чтобы тяжесть ноши не мешала им принимать решение. Кристиан задумался об услышанном. Виктор же почувствовал странное для него чувство стыда, которое прежде было ему не свойственно. Машинист нервно почесал запястье, которое прежде часто ранил собственными зубами. Он старался вспомнить его прошлое присутствие в странном, слишком идеальном и беззаботном городе, полном чудаков и блаженных, для которых даже столица не была указом. Но все старания Виктора были тщетны. Он не помнил никого и ничего. Лишь искаженные картины, словно через воду, лишенные смысла и не дающие никакого ответа на терзающие его вопросы. Словно его память была так травмирована произошедшим, что решила стереть все события напрочь. Но как сам вампир не заметил пропажи из его разума нескольких дней веселого отпуска, он не понимал до сих пор.

— Все хорошо, мой друг. Мы выясним, насколько сложна нынешняя ситуация и отправимся в путь. Успокойся, — аккуратно подходя ближе к старому вампиру и протягивая к нему руки, попросил его древний. Винсент не стал сопротивляться проявлению чьей-то заботы и позволил себя обнять. Мигель был почти на полторы головы ниже владельца отеля, но сейчас этой разницы почти не было заметно. Спина Винсента сгорбилась, а голова опустилась на плечо древнего. Но никто не посчитал его слабым или глупым. Все были растеряны и озадачены услышанным, активно разыскивая выход из ситуации.

— Так ты говоришь, Броня беседует с той пожилой женщиной? — резко спросил Кристиан, нарушив возникшую тишину. От его вопроса Винсент пришел в себя. Страх на время отступил. Нужно было искать выход из ситуации с холодным расчетом, как он делал всегда в старом отеле, какие бы проблемы не возникли.

Винсент сказал Кристиану номер комнаты, в которой Броня и его потомки заперлись с пойманной ею работницей. Сам вампир отказался идти туда, поскольку хотел помочь Виктору и Мигелю собраться и подготовить Рейнальдо к предстоящему побегу. Бывший стражник решил услышать историю Виктора и узнать их дальнейшую судьбу, которую им уготовили жители города. Он сильно постучал в дверь номера, из которого доносились звуки работающего телевизора. Через пару секунд дверь ему открыл растерянный Александр. Он быстро пропустил представшего перед ним вампира вперед, и тот увидел весьма странную картину: обе девушки допрашивали пленницу, запугивая и избивая ее, требуя все больше информации. Но как только Кристиан вошел внутрь, обе отступили, обратив на него свой строгий взор.

— Что она рассказала?

— Мы хотели узнать у нее, как сбежать из города, но они закрыли все сухопутные пути. Вокзал, дороги. Они даже ворота заперли, — с досадой ответила ему Броня, вновь посмотрев на до смерти перепуганную женщину. — Нас хотят сжечь на побережье. Заманят туда под предлогом прогулки по воде на одной их тех посудин, что мы видели по дороге. И все из-за того, что Виктор в прошлый раз спьяну согласился стать добровольной жертвой в прошлый раз и в итоге сбежал.

— Заканчивайте с ней. Оставьте ее здесь. Пусть наслаждается шоу, — кивнул в сторону работающего телевизора вампир. — Идите за мной, — велел от остальным, на что все согласно кивнули. У них было в запасе несколько часов, поэтому, выйдя в коридор Броня спокойно заперла дверь и повесила на ручку заранее прихваченную табличку "Не беспокоить". Никто и не думал подсматривать или подслушивать то, что происходило в номерах гостей. Большинство тех, кто знал о предстоящей казни, уже предвкушали ее грандиозные масштабы и следующую за ней награду от загадочных Божеств, которым все поклонялись.

— Как нам сбежать из города, — оказавшись в одной комнате со всеми остальными, спросила Александра, оглядываясь на озадаченную и немного рассерженную приказом вампира Броню.

— Уходим по воде, — велел всем Кристиан, вызвав у девушек легкий шок.

— Они же хотят нас туда выманить, чтобы сжечь, — повторила ранее сказанные слова северянка, посчитав, что ее не поняли в первый раз. — Зачем нам идти туда добровольно?

— Потому что они думают, что мы кучка туповатых жалких туристов, которые наивно верят в доброту окружающих и ничего не видят. Они не знают, кто мы, что пережили и на что способны. Нас ждут там вечером, вместе со всеми. Но мы уйдем сейчас. Мы с Мигелем и Виктором перенесем вас всех по очереди на один из катеров и уплывем прочь. Нашей силы и скорости хватит, чтобы блаженные в городе не заметили нашего присутствия, — продолжил настаивать Кристиан, глядя прямо в глаза девушке, вновь поражаясь красоте удивительного перелива цветов и оттенков, что проявлялись только в свете яркого солнца. — Иного выхода я все равно не вижу. Нам через стену лезть себе дороже. Нас заметят и подстрелят еще до того, как мы доберемся до леса. К тому же они наверняка просчитали, что кто-нибудь из нас окажет сопротивление и сможет сбежать. А куда бегут люди во время угрозы, если местность им неизвестна? — спросил он у остальных, обводя всех взглядом в ожидании ответа.

— Из города, — ответил за всех Виктор, улавливая мысль своего друга.

— Вот поэтому мы уйдем по воде. Давайте, парни. Перенесем девочек и Рейнальдо первыми. Винсент, вы с Александром ждете нас здесь. Запритесь и подоприте двери чем-нибудь. Мы будем здесь через несколько минут, чтобы вас забрать, — поворачиваясь к стоявшему немного в стороне старому вампиру, предложил Кристиан. — Ни в коем случае не позволяйте никому уводить вас куда-либо или вообще касаться. Не выдавайте своего присутствия. Если что, бегите. Мы найдем вас по запаху, — пообещал бывший глава городской стражи, прежде чем подойти к недовольной Броне, давая той самой понять, что ей снова выпал жребий покататься на его спине, пока Мигель аккуратно поднимал с кровати бездвижное тело подростка.

Группа исчезла раньше чем Александр или Винсент это заметили. В мгновение ока они остались абсолютно одни, что явно не устраивало Александра. Он прекрасно знал, что сестра не даст себя в обиду, но все же не особо любил расставаться с ней надолго, особенно в столь напряженно ситуации. Винсент тут же поспешил выполнять приказ Кристиана, заперев дверь и придвинув к ней массивный шкаф с громким, неприятным звуком.

— Да к нам скорее на шум придут, чем за нашими душами, — недовольно проворчал Александр, когда Винсент наконец закончил баррикадироваться.

— Говори тише. Нас не должны слышать, — полуголосом попросил его Винсент, проходя через всю комнату, нервно оглядываясь по сторонам, вспоминая, что они впопыхах могли забыть. Винсент, покидая номер, прихватил с собой сумки Виктора, пока остальные были заняты допросом пленницы, поэтому особо больших потерь они не понесут. Еду и сыворотку и для себя, и для смертных, вампиры закупили достаточно, но Винсенту все равно показалось этого мало. Он схватил полупустые сумки Виктора и, подбежав к холодильнику и распахнув его, принялся поспешно закидывать все содержимое маленькой белой бестии по переноскам, старательно запихивая все, что попадалось ему под руку.

— Зачем тебе это? Они же достаточно купили, — спросил у пращура плотник, продолжая стоять на месте и наблюдать за происходящим со стороны. Александр был раздражен бессмысленной, на его взгляд, суетой Винсента, от которой не было пользы. Глядя на старания вампира, мужчина сложил руки на груди, явно не собираясь ему помогать.

— Мы не знаем, сколько времени проведем в воде и куда приплывем в итоге. Лишним не будет, — не отвлекаясь от своего занятия ответил ему Винсент немного дрожащим голосом.

— А алкоголь тебе зачем?

— Крепкий алкоголь – неплохая альтернатива антисептику. К тому же, мы все на нервах, мало ли, — пожал плечами Винсент, понимая, что и сам бы не отказался от бутылочки хорошего шотландского скотча, который теперь был на вес золота из-за того, что и виноградник и производитель давно канули в небытие, забав с собой и рецепт этого чудесного напитка. Вампиры тоже научились делать свой алкоголь, но они не умели и не хотели ждать, чтобы получить что-то хорошее и стоящее усилий. Теперь то, чем уничтожали свое здоровье и смертные, и вампиры – жалкое пойло, которое в прошлую эру называли суррогатом или бормотухой в простонародье. Винсент не любил такой алкоголь и старался его не употреблять. Но теперь ему и нечто подобно сгодилось бы, учитывая нынешнюю ситуацию и сильный стресс.

— Да, я бы не оказался сейчас напиться до потери сознания, — невольно ухмыльнулся мужчина, сохраняя печаль происходящего. — Но пока нельзя. Жаль.

Его рассуждения прервали вернувшиеся Мигель и Кристиан. Они выглядели так, словно не пробежали через весь город пару раз, увеличив свою скорость до максимально возможной. Кристиан взял на руки Александра, пока Мигель нагружал себя сумками. Винсент последовал его примеру. Он мог взять больше, но прекрасно понимал, что это замедлит его, поэтому обошелся полудюжиной. Вампир помнил, как хорошо он бегал в прошлом, когда обитал в диких землях. Древний понял, что тот не нуждается в переноске и схватил все сумки разом, дабы больше не возвращаться в это злосчастную гостиницу.

4

— Почему вы так долго? — недовольно проворчала Александра, заметив возвращение остальной группы. Она подбежала к брату, помогая тому аккуратно спрыгнуть со спины вампира. — Я уже черте что тут напридумывала, пока вас не было, — нервно заявила девушка, оглядев всех взглядом исподлобья.

— Их не было всего пару минут. Хватит придумывать, — с немного растерянной улыбкой заметил Виктор, тем самым упрашивая девушку немного умерить пыл. — Мигель, заводи мотор у этой штуки, пока нас тут не заметили, — оглядываясь по сторонам попросил машинист. — Это твой транспорт, тебе с ним и возится.

— Надо проверить уровень горючего, — заявил древний, проходя куда-то вглубь огромного плавучего судна. — Я чую его запах, но сложно сказать, сколько его и как далеко мы сможем отплыть от берега. Не хочу получить сюрприз посреди океана. Да и вы особо желанием едва ли горите, — уже из трюма кричал вампир. Остальные оставались на палубе. Они внимательно оглядывали пляж в поисках кого-нибудь из горожан, пока легкие волны слегка захлестывали мягкий песок, яркий от закатного солнца. Люди продолжали прятаться, не в состоянии хоть что-то увидеть, а вот вампиры выступали в роли сторожевых, порой присаживаясь к полу, когда им казалось, что кто-то появился в поле их зрения.

— Ты там еще долго? — стараясь не повышать голос, спросила его Броня, в голосе которой звучало раздражение. Девушка ненавидела свое нынешнее положение, то и дело выглядывая из укрытия, в котором все прятались уже несколько минут. — Ты там что, яхту по деталькам разбираешь в поисках горючки?

— Нет, конечно, — вытирая руки от дурно пахнущей смолянистой жидкости какой-то старой тряпкой, ответил ей вампир, поднимаясь на палубу. — Но яхта, так же, как и поезд Виктора, весьма тонкий и искусный механизм. Она не терпит спешки и пренебрежения. И вообще, когда Виктор возился со своей колымагой, ему никто и слова не сказал, — немного по-детски возмутился Мигель, хмуро посмотрев на подходящую к нему компанию, словно требуя ответа. И он его получил:

— Потому что когда возился я, твою тушку никто поджигать не намеревался, — деловито заметил Виктор. — А теперь, пока мы не вернулись в средние века во времена сжигания еретиков и приношения человеческих жертв странным Богам, может уже поплывем в светлое будущее на твой дивный остров? Я уже готов повстречать местных аборигенов, одичавших и тупых, лишь бы только не видеть этот "райский уголок", — брезгливо заметил машинист, провожая остальных ближе к кабине.

— Да. Ты впишешься в их компанию как нельзя лучше, — с самодовольной улыбкой заметил вампир, все так же не смотря на своего недовольного собеседника. — Если они действительно одичали. В противном случае, ты станешь посмешищем, — усмехнулся дикий, вызывая у Виктора еще больший гнев.

Через несколько минут яхта покинула гавань и отправилась в свободное плаванье, оповещая тех немногих туристов о своем отплытии тихим рокотом мотора. Но никто из местных не подумал, что это сбегали жертвы грядущего обряда. Кто-то из них даже подумал, что некоторые туристы захотели понаблюдать за вечерним шоу с воды, где все будет выглядеть красиво и в то же время отдаленно, словно одно из тех шоу, что крутили по телевизору круглые сутки. И лишь вечером в отеле нашли перепуганную избитую работницу, которая уже отчаялась найти спасение.

— Что произошло!? — громко кричала Алфия, быстро перемещаясь от одного угла номера к другому. — Как они сбежали? Как они узнали о том, что их сожгут? — продолжала задавать вопросы женщина, наконец обратив внимание на все еще связанную заплаканную и перепуганную пленницу. Ее никто так и не удосужился развязать, лишь выключив телевизор, но лишь из-за своей раздражительности на громкие звуки, но не более того. Сама же женщина мало кого интересовала, несмотря на охрипший голос и опухшее от ударов девушек лицо.

— Я им рассказала, — стыдливо призналась работница сорванным голосом, опустив голову и готовясь к самому худшему из вариантов, которые могут ее ожидать, если беглецов не догонят. — Они заставили меня.

— Заставили!? — взорвалась вампирша, подскакивая к пленнице и грубо хватая ее за волосы, чтобы посмотреть ей в глаза. — Ты не выглядишь, как жертва пыток. Твоя рожа лишь немного опухла, а ты уже все вывалила им на блюдечке! Пара ударов, и ты уже испугалась? Видимо, я слишком много надежд на тебя возлагала, — резко отпустив смертную брезгливо бросила Алфия, выпрямившись во весь рост и посмотрев на женщину сверху вниз. — Ты своим языком подставила не только себя, но и меня. Я дала слово своему мужу, что Виктор умрет. Теперь жертвы нет. Мы приготовили восемь костров для восьми жертв. В твоей семье десять человек. И если мы не найдем эту гнусную компанию, они займут их место.

— Нет, — осознав плачевность своего положения, взмолилась шокированная женщина. — Не трогайте мою семью. Младшим из моих внуков меньше года. Как они будут расти без старших? Они же не выживут! — завопила женщина, надеясь вызвать в вампире хоть ккакую-то жалость, считая, что в Алфии все же осталось что-то от человека, коим она была еще тридцать лет назад. Но все ошибочно предполагали, что она всегда была милой и доброй девочкой, скрытной и робкой, но безусловно отдающей все, что у нее есть во благо окружающим. И только ее муж знал, насколько Алфия поверхностна и меркантильна, знал, что в жертву Богам приносятся те, кого она силой заставила согласиться на смерть. Те, кто боялся ее больше, чем огня. Все знали, как часто менялись в доме богемной семьи служанки, но куда они девались, знала лишь Алфия. И все эти жертвы принимались спокойно только из-за благополучия людей и вампиров в городе, которые жили своим трудом и верили в Древних Богов. Но без жертвы не было тех, кто боялся, не было работников и тех благ, которые имели все семьи в городе, которые зарабатывались трудом смертных, которые только притворялись счастливыми, предпочитая не замечать неожиданные пропажи своих соседей.

— Ох, можешь не переживать о своих внуках, — с устрашающей улыбкой заметила Алфия, сложив руки на груди. — Они не останутся без присмотра. Они сгорят в огне, — спокойно ответила вампирша, наслаждаясь страхом в глазах отчаявшейся женщины. — Они все сгорят. А ты и твой муж будете жить. Будете работать и также улыбаться, словно ничего не произошло. Вы будете стареть в полном одиночестве, вспоминая тех членов семьи, что сгорели на ваших глазах. У вас не будет продолжения рода, потому что, даже если ты каким-то чудом сумеешь понести, твои дети будут отправляться в жертвенный костер. И ты будешь присутствовать при каждом жертвоприношении нашим Великим Богам, — с упоением заметила вампирша, вызывая у все еще связанной женщины тихий стон бессилия перед волей истинной "Богини" города. — Но, знаешь. Тебя я в обиду не дам. Возможно, и семью твою спасу. Ты ведь пострадала от рук жестоких вампиров. Как при таких пытках можно промолчать? — вдруг дала маленькую надежду Алфия, желая как следует помучить доверчивую душу. — Но едва ли мой муж поверит в то, что тебя пытали. Не с такими травмами.

Вампирша начала осуществлять свои жестокие и безумные фантазии раньше, чем женщина поняла, чем это грозит. Алфия нагнулась прямо к лицу своей смертной слуги и, с интересом наблюдая за гримасой боли на лице несчастной, сжала ее кисти рук так, что кости начали ломаться с безумным хрустом. Работница отеля закричала, в ужасе выкатив глаза, не имея никакой возможности прекратить свои пытки и избавиться от боли. Но стоящая перед ней дама в дорогих одеяниях не намеревалась останавливаться. Она приложила указательный палец к губам, на который была едва сдерживаемая улыбка садиста.

— Тише, мыши. Кот на крыше, — прошептала вампирша, давая понять своей жертве, что если та закричит, то описываемая участь ее семьи станет жуткой реальностью, от которой уже будет никуда деться. — Умничка, моя ты милая. Так и продолжай терпеть. У вас, людишек, это так хорошо получается, — ласково похвалила она женщину, когда та сжала со всех сил рот, пуская бессильную слезу и содрогаясь всем телом не только от той боли, что она уже испытывала, но и от мыслей о том, что ей еще придется пережить, лишь бы иметь хоть какой-то шанс на спасение своей семьи. Женщина наивно полагала, что излив весь свой гнев на ее несчастное тело, Алфия пощадит тех, кто был невиновен. Но работница отеля и представить не могла, насколько изощренными могут быть пытки столь милой на первый взгляд владелицы отеля.

Женщину освободили через пару часов. Ладони были не просто сломаны, а сжаты до такой степени, что их было невозможно вылечить. Ступни были вывернуты наизнанку и проткнуты ножками стула, на котором женщина сидела и на который давила своим весом. Сами ноги были привязаны к стулу так сильно, что веревка буквально рвала плоть. Лицо женщины было исцарапано, волосы частично выбраны. В ее влагалище было вставлено сразу несколько твердых предметов, часть из которых буквально воткнулись в матку и мочевой пузырь, поскольку представляли из себя сломанные ножки и части мебели, которые садистка даже не удосужилась развернуть тупой и более безопасной стороной, прежде чем втыкать это в человека. Грудь женщины была отрезана тупым ножом для бумаги, который истязательница нашла в столе. Вампирша до последнего желала услышать крик боли от несчастной, чтобы после сжечь на ее глазах всю ее семью, но покалеченная и униженная работница отеля продолжала изо всех сил стискивать зубы и сжимать губы, пока ей их не срезали тем же ножом для бумаг. Но женщина не произнесла ни звука. Сначала сила воли, а потом и сильное истощение, вызванное потерей крови привели к тому, что она перестала реагировать на боль и те пытки, что обрушились на нее из-за гнева вампирши. И все из-за призрачной надежды на милость для ее семьи.

Мучения женщины прервал вампир, ворвавшийся в номер отеля. Его не остановили ни те работники, которых женщина поставила у двери, ни ее личная охрана, что все это время не без страха наблюдала за тем, как Алфия истязает смертное тело. И все потому, что этого мужчину боялись больше, чем его безумную супругу.

— Что здесь происходит? — громко спросил вошедший, пугая своей резкостью всех присутствующих, включая Алфию, которая явно не ожидала его прихода и не успела придумать какую-нибудь правдоподобную версию происходящей казни, учиненной ею. Но глядя в глаза своему супругу вампирша поняла, что соврать у нее не получится. Ей уже не поверят.

— Киф? Что ты тут делаешь? — бегая глазами по комнате, растерянно спросила вампирша. — Разве ты не должен готовиться к торжеству по случаю твоего дня рождения, милый?

— Не тебе указывать, что мне делать! — оскалив свои острые, как бритва, зубы, громко заявил вампир, переполненный гневом и ненавистью, заставляя вампиршу отступить на несколько шагов в страхе перед тем, кто ее пугал даже в своем холодном спокойствии. Алфия до безумия боялась Кифа. Он обратил ее и взял в жены, но девушка, поверившая в его доброту и любовь оказалась в настоящем аду, жестоком и беспощадном ко всем, кто не устраивал Кифа.

— Мой господин, — едва прошептала смертная, не в состоянии говорить четко из-за отсутствия губ, но продолжая стойко сохранять сознание и ждать, пока ее личный ад наконец прекратиться.

— Что ты с ней сделала!? — бросив беглый взгляд на мученицу спросил вампир у своей супруги. — Ты уничтожила ее как человека и как женщину. Как ты посмела так с ней поступить? — удивился такой жестокости вампир.

— Она рассказала Виктору и его компании о нашем ритуале. Они сбежали на одной из яхт. Я отправила за ними погоню, но нам их уже не догнать, — попыталась оправдать свою жестокость Алфия. — Она солгала, что ее запугали и пытали, но у нее лишь немного опухла щека. Я проучила ее за ложь, чтобы больше не смела мне лгать.

— Она могла им рассказать все, что только те захотят. Я не дурак и поступаю обдуманно. Ты отправила на костер того, кто пережил падение двух городов и северные бури. Ты умудрилась списать самого великого из стражей современности. И ко всему прочему, ты очень разозлила вампиров прошлой эпохи. Радуйся, что они покинули город, а не остались на праздник. В противном случае горели бы все! — грозно заявил Киф, делая шаг навстречу до полусмерти перепуганной супруге. — Немедленно освободите ее и отнесите к лекарям. Сделайте все, чтобы она выжила и осталась полноценной. Обратите ее, если будет нужно, но сохраните все ее тело! — велел он страже, на что те тут же подскочили к смертной, аккуратно разрывая путы и унося искалеченное тело, опустив в пол глаза и не смея глядеть на ссорящуюся чету богемной элиты.

— К чему такая доброта? — удивилась Алфия, понимая, что весь гнев супруг выместит на ней, как она совсем недавно сделала тоже самое со смертной. — Она заслужила такой участи. Это ее расплата за болтливый язык. Мы ведь планировали принести жертву нашим Богам. Что теперь прикажешь делать?

— У нас будет жертва, и весьма добровольная, - уже более спокойно ответил ей вампир, пугая девушку тем самым до ужаса. Она начала понимать, кто сгорит в огне на закате. — Ты выступишь в ее роли и взойдешь на костер с гордостью и улыбкой благодарности. И никто не усомнится в добровольной жертве. Охоту на Виктора и его друзей немедленно прекратить. Будет лучше, если они исчезнут уже навсегда, — дал приказ своей жене Киф, прожигая ее глубокими черными, как сама ночь, глазами.

— Но ты сам одобрил эту жертву. Ты согласился и настоял на том, чтобы мы сожгли Виктора. А теперь говоришь, чтобы я их опустила и пошла в огонь?

— Я был не против отчаявшегося пьянчуги, лишившегося всего. Но я не намерен убивать тех, у кого есть цель пережить даже войну и северную стужу. Я не трону тех, кого бояться даже в столице. Но что касается тебя. Я обратил тебя и взял в жены за то, что ты первая за пятьдесят лет нашла того, кто сам войдет в огонь. Но сразу после свадьбы он сбежал, получив звонок от своего любимого друга и моментально протрезвев. Мне не нужна кровавая жертва. Надеюсь, тебе хватит чести принять наказание также самоотверженно и достойно, как и той женщине.

После этого вампир вышел из комнаты, оставив женщину наедине с ее отчаянием. Она в мгновение лишилась всего: статуса, мужа и вечности, о которой она так мечтала. Девушка долго спаивала Виктора, доводила его своими расспросами и мыслями о том, что он вовсе не нужен своему другу, который ни разу не позвонил и не поинтересовался, как Виктор отдыхает в своем отпуске. В конечном итоге вампир поверил своей смертной знакомой и согласился стать ее подарком на свадьбу жениху, отправившись на костер во имя их великих Богов. Но один звонок, и Виктор покинул город, даже не попрощавшись с ней. А теперь ей придется войти в костер, желает она того или нет.

5

Мигель издалека заметил погоню. За их яхтой отправилось сразу несколько скоростных катеров, желающих догнать беглецов. Но древнего вампира это нисколько не напугало. Он знал, что выйти из внутренних вод, которые все еще принадлежали материку, будет просто, а после преследователи отстанут от них, побоявшись островитян, которые буквально охотятся за всеми, кто нарушает границы. Мигель разогнал яхту на полную скорость. Ему не составило труда разобраться с управлением, пока остальные смотрели на приборы, как баран на новые ворота.

— За нами гонятся, да? — понял Кристиан, опасливо оглядываясь по сторонам. Он чувствовал себя немного некомфортно в большой воде, поскольку не умел плавать, да и характерная тряска от волн, которые преодолевало их плавательное судно, заставляла его желудок неприятно сворачиваться, грозя выдворить из себя все скудное содержимое.

— А ты наблюдателен, — с улыбкой победителя похвалил младшего Мигель. — Это не на долго. Они отстанут от нас, как только мы покинем их территориальные воды. Они до ужаса боятся океана, — попытался успокоить его древний. — Еще несколько минут, и мы в полной безопасности.

— А ты не боишься островитян? — спросил у него Кристиан своим немного раздражающим спокойным голосом, совершенно не беспокоясь о том, что их все же смогут поймать. — Они же могут нас убить. Я слышал, что в войне против вампиров они не щадили даже людей, которые не оказывали сопротивления в войне.

— Да, но смею предположить, что жестокость была необходима для выживания. Они конечно же убивали всех зараженных и не принимали вампиров, но если нам повезет, то мы сможем рассказать им то, что узнали. Едва ли они смирились с тем, что мир захватили вампиры, — предположил вампир, озвучивая свои надежды на то, что им удастся вернуть прежние времена и застать их будучи живым и невредимым, хоть шансы и были малы.

— Для начала посмотрим, что стало с твоим островом. Едва ли мы сможем поговорить с островитянами без какого-либо плана. Нам нужно придумать, что делать с той информацией, что у нас есть. Если вообще от нее есть какой-то смысл, — заметил скептически настроенный вампир, оглядывая бескрайние воды в свете вечернего солнца. На его слова Мигель лишь тихо хмыкнул, усмехнувшись скептицизму собеседника.

Дальше путь беглецы продолжили в полной тишине, наслаждаясь звуками моря. Преследователи отступили, как и предполагал Мигель, через несколько минут, не рискуя покидать границы безопасной территории. Сам же вампир выглядел спокойно и даже слишком самоуверенно. Он не стал рассказывать остальным ни о преследовании, ни о том, что жители островов делали с теми, кто нарушал границы и заплывал в свободные воды, ни того, что могут с ними сделать те, кого он когда-то нанял для работ на его небольшом островке. Древний лишь надеялся, что никто из тех работяг не выжил.

Мигель не сразу узнал свой остров. На закате следующего дня он уже подумал, что забыл путь к своим землям и заблудился. Но, подплывая ближе, он заметил знакомую пристань и останки его любимой яхты "Клементина", которую он оставил незадолго до своего отплытия под присмотром группы рабочих. Он также заметил отсутствие каких-либо следов присутствия другого, куда более мощного судна - корабля "Сударыня", который он приобрел незадолго до революции для перевозки строительных материалов.

— Это и есть твой остров? — спросила у капитана уставшая Броня, которой едва ли удавалось поспать во время путешествия из-за дискомфорта от волн и нескончаемого голубого горизонта.

— Да. Замечательное место, не правда ли? — с гордой улыбкой заметил вампир, любуясь открывающимися его взору видами. — Он немного зарос за сотни лет, но в то же время, почти не изменился. Интересно, строители закончили с проектом перед тем, как покинуть остров? — вдруг задумался Мигель. — Они почти закончили мою усадьбу и полностью отстроили подземную гробницу, в которой я намеревался пропасть пару сотен лет. Ах, кто бы знал, что пропаду я вовсе не в подземелье, а в Пустоши, потеряв свое человеческое нутро и став тем, кого долгое время презирал.

— Все мы удостоились такой участи, — не без печали заметила Броня. — Ты слышишь что-нибудь или кого-нибудь на острове? — вдруг спросила она, вглядываясь в темные очертания густой растительности медленно приближающейся клочка всеми забытой земли. — Не хочу никаких сюрпризов на ночь глядя.

— Мы переночуем на яхте. Пришвартуемся с утра, — заглушая двигатель предложил Мигель. — Якорь не позволит нам отправиться по течению. Так что можешь не переживать. Я понаблюдаю за тем, чтобы с вами ничего не произошло. Попытайся поспать, а то выглядишь уже, как тот сумасшедший ученый, — с усмешкой заметил Мигель, на что северянка лишь недовольно закатила глаза, цокнув языком. Немного погодя, Броня все же погрузилась в глубокий сон. Она, как и все остальные посчитала, что виной тому ее усталость, но на самом деле это Мигель заставил ее погрузиться в мир грез. Немного погодя, убедившись, что никто не проснется, древний прокусил свою кисть, но лишь для того, чтобы по очереди пройти мимо каждого из своих спутников и влить по несколько капель каждому из них в рот. Он делал это каждую ночь под тихое поскуливание своего верного трусливого пса, который понимал, что ничего хорошего такая процедура не заимеет в конечном итоге.

— Тише, мой мальчик, — прошептал вампир огромному доброму зверю, подставляя под его мягкий, немного шершавый язык свою израненную руку. — Я знаю, что не прав, но иного выхода нет. Они не должны видеть того, что вижу я, — с печалью заметил вампир, поворачиваясь к безжизненному телу подростка. — Это моя ошибка, но расплата слишком велика. Пусть все останется пока так, как есть. Я что-нибудь придумаю, — пообещал он псу, поглаживая его огромную голову здоровой рукой, пока тот послушно зализывал его рану, продолжая тихо поскуливать. Наблюдая за этим, древний не ощутил силу пристального взгляда проснувшегося от вкуса свежей крови наблюдателя, который только теперь начал понимать ужас происходящего.

Глава 30. Проклятая кровь

1

На рассвете все проснулись, словно по команде. Никто не ожидал такого от себя, но все списали это на предвкушение новых приключений и некое волнение. Мигель же старательно разыгрывал удивление от такого раннего пробуждения. Он сидел на краю яхты, свесив босые ноги к воде. Рядом с ним сидел все еще спящий пес, который проснулся от коснувшейся его руки и даже немного испугался, увидев рядом с собой сонного Винсента.

— Это твой остров? — кивая в сторону суши спросил вампир у древнего. — Красивое место. Но не похоже, что на нем кто-то обитает. Если бы не пристань, он бы походил на полностью дикий клочок земли, — признался он, вглядываясь в густую растительность, подступающую почти к самой воде.

— Да, на то и расчет, — заметил Мигель. — Я специально сделал так, чтобы со стороны остров казался заброшенным. И если я прав, то там и в самом деле никого нет, — тихо проговорил древний, вслушиваясь в тихий шелест растительности на ветру, где не было ничего человеческого.

Лишь спустя пару часов группа решилась пришвартоваться и сойти на берег, на который уже три сотни лет не ступала нога человека. Смертные долго не решались пойти, но древнему удалось их уговорить, уверяя в том, что он не слышит никого, кроме птиц и мелкой живности, что всегда обитала на этом дивном острове в полной изоляции от огромного мира. И он был прав. Не успели люди сделать пару шагов, как перед ними пробежал небольшой зверек чудаковатого вида, вызывающий в людях не только страх, но и искреннее удивление и восхищение.

В глубине острова была небольшая поляна естественного происхождения, в середине которой было небольшое озеро, а на его берегу довольно большой трехэтажный дом. Он выглядел, словно из сказки из старых книг прошлой эпохи, которые так любили Кристиан и Винсент. Не веря своим глазам, бывший владелец отеля сделал шаг вперед и что-то раздавил с характерным неприятным треском. Растерянно посмотрев под ноги, вампир в ужасе отшатнулся. Под его ногами лежал человеческий череп, раздавленный им же. Заметив причину испуга своего пращура, Александра испуганно охнула и прикрыла рот рукой, дабы сдержать крик. Она инстинктивно вцепилась в Винсента свободной рукой и буквально оттащила от чьих-то останков.

— Видимо, твои рабочие и в самом деле не покинули этот остров, — тихо заметил Кристиан, крепко держа на руках странно пахнущего Рейнальдо. — Интересно, от чего они умерли? — спросил он у самого себя, чувствуя подступающую тошноту от увиденных в траве черепов и костей. — Это не поляна, а кладбище какое-то.

— Странно, — тихо и довольно холодно для своей привычной эмоциональности заметил Виктор. — Они словно умерли в одно мгновение. Что могло убить столько людей сразу? Они чем-то заболели или их кто-то убил? Ты уверен, что здесь безопасно? — спросил у Мигеля машинист, бросив на него подозрительно равнодушный взгляд, вызвав в том странное чувство стыда и страха за его безопасность и рассудок подвергшегося слабостям вампира.

— Здесь никого нет. Если их и убил кто-то, то он наверняка уже ушел. Что ему здесь делать? — заверил всех в безопасности острова древний, чувствуя легкое раздражение. Немного посмотрев на поляну, Мигель нашел путь, по которому можно было бы дойти до дома, не наступая на останки погибших рабочих.

— Впасть в долгий сон, как ты этого хотел, например, — предположил Виктор, не желая успокаиваться. — А если это был такой же древний, как и ты? Ты хвастался тогда в подвале, что такие, как ты, не имеют запаха, как люди или искусственные вампиры. Едва ли вы ворочаетесь или разговаривайте во сне. Так как ты можешь утверждать, что тут никого нет? — начал задавать вопросы с подвохом блондин, настороженно оглядывая растительность вокруг.

— Будь остров занят, вампир бы уже давно проснулся и вышел защищать свою территорию, — сквозь зубы бросил ему древний, чувствуя раздражение от столь большого количества неприятных вопросов с его стороны. — У нас не принято ждать, пока незваные гости не проникнут в наше убежище. Мы не в фильме про вампиров, где тех обезглавливают в логове во время сна. Древние спять очень чутко, — привел аргумент Мигель, желая тем самым наконец заткнуть болтливого наглеца.

— А если они все умерли от заразной болезни? — не хотел успокаиваться Виктор, на миг останавливаясь и присаживаясь возле очередного скелета, скрытого в траве, чтобы взять бедренную кость и повертеть ее в руках, с интересом рассматривая странные вмятины и нехарактерный для разложившихся со временем останков перелом.

— Видно же, что умерли они давно. Болезнь не опасна теперь, — отмахнулся от него Мигель, уже не обращая внимания на действия назойливого юнца.

— А если это чума или сибирская язва какая-нибудь? Они со временем не исчезают и способны переживать холод и жару на зараженных останках. Эта штука очень заразна и опасна, — не успокаивался Виктор, уже замечая на себе удивленные взгляды остальных, которые явно не понимали, почему тот так взъелся на приведшего их на этот остров вампира.

— Да тебе то что до этой болезни?! Ты же вампир! — буквально взорвался хозяин острова, резко поворачиваясь к Виктору и пугая всех, кто послушно следовал за ним, дабы не осквернить место упокоения десятка, а может и сотни людей.

— Но среди нас смертные, которые могут заболеть! — так же громко ответил ему Виктор, выпрямляясь во весь рост и глядя в глаза собеседнику с неким вызовом. — Тебе наплевать на это? Мне нет! И вообще, откуда такая уверенность, что угрозы нет? Ты знаешь что-то, что не знаем мы? — наконец озвучил свой главный вопрос вампир, ради чего он и принялся выводить собеседника из колеи. — Что ты от нас скрываешь, Мигель? — прямо спросил машинист, хмуря брови и сжимая кулаки до такой степени, что кость в ладони с хрустом развалилась на куски.

— Я ничего не скрываю. Я просто слышу и вижу то, что тебе — жертве лабораторных экспериментов, — никогда не постичь, — взяв себя в руки, высокомерно заметил Мигель, в последний раз окинув гневным взглядом молодого выскочку, после чего он продолжил путь, но уже куда быстрее и уверенней.

— Какая муха тебя укусила? — тихо спросил у друга Кристиан, проходя мимо блондина и окидывая его растерянным взглядом. Уже давно он не видел, как Виктор доводит кого-то до истерики на пустом месте. Но машинист даже не обратил внимания на его слова, продолжая провожать недовольным взглядом хозяина острова, сжимая в руке осколки кости, что впивались в его мертвую плоть. Кровь уже начала каплями приземляться на дикорастущую траву.

— Ох и не нравится мне это, — шепотом сказал сам себе Александр, продолжавший наблюдать за поведением двух конфликтующих сторон. — Не к добру это все, — вновь повторил он, нехотя пробираясь в сердце незнакомого острова.

2

На закате в прибрежном городе, как и обещала Алфия, на берегу моря загорелось восемь ярких костров. Но к общему удивлению к ним в длинных ритуальных рубахах грязно-белого цвета подошли не Виктор со своими друзьями, а сама хозяйка праздника со своими верными друзьями, которых уже вечером предупредили о той участи, что подготовила для них обожаемая всеми прекрасная королева богемы города. Кто-то из обреченных улыбался искренне, употребив алкоголь в огромном количестве для забытия. Кто-то так же пытался выглядеть счастливым, но то и дело смотрел на выступившую вперед подругу с ненавистью и гневом. Кто-то едва сдерживал слезы, глядя на свой костер, такой яркий и жаркий, что кожа неприятно нагревалась даже на расстоянии. Но сама Алфия старалась сохранять достоинство королевы. Она знала, что ее супруг, который никогда ее не любил, будет наслаждаться ее криками боли и страданий. Но вампирша хотела его огорчить напоследок, покинув мир красиво и с достоинством. Именно она взошла первой на последний трон, гордо вскинув голову, самоотверженно стерпев жар огня, не произнеся и звука, пока ее тело исчезало в пламени. Остальные последовали ее примеру, но крики все же срывались с их уст, когда они ощущали жуткую боль и осознавали скорую смерть. За всем этим наблюдали окружившие костры гости и сам именинник на высоком троне, для которого все присутствующие должны были устроить своеобразное шоу восхваления его доброты, красоты и великодушия. А теперь, когда он стал завидным вдовцом, многие из местных и гостей принялись еще больше ликовать, радоваться и веселиться, дабы привлечь внимание одного из самых богатых бессмертных города. И все абсолютно забыли, что эти костры были зажжены для других жертв.

3

Виктор продолжал внимательно следить за каждым движением Мигеля, словно специально пытаясь вывести того из себя, но древний вампир не поддавался на провокации, перестав вообще обращать внимание на назойливого блондина. Зато остальные продолжали подмечать странность своего друга, который все так же что-то искал по всему зданию. Это вызвало и в верящем ему Кристиане желание как следует присмотреться к немного напряженной обстановке в поиске какого-нибудь подвоха или в полном его отсутствии. Но вампира постоянно отвлекал все более явный запах смерти, который не переставал его преследовать. Немного посмотрев на других, он понял, что лишь его мучает этот зловонный аромат.

— Что произошло с Виктором? — не могла понять Александра, принявшаяся убираться в доме, дабы мусора и пыли в нем было просто огромное количество. Она почти сразу вместе с Броней принялась за дело, чему не могли удивиться остальные, поскольку ни одна из девушек не походила на заботливых домохозяек до мозга костей. А немного погодя и Винсент с Александром принялись за дело, пока Мигель внимательно осматривал весь дом, дабы убедиться, что никто не пришел в его дом, пока его не было и не разорил его огромную сокровищницу.

— Что тут происходит? — наконец спросил у всех Кристиан, понимая, что и сам чувствует легкую тягу к уборке и приведению порядка. Он огляделся по сторонам и поймал на себе удивленный взгляд древнего, который на миг отвлекся от проверки безопасности своего дома и заметил, что кто-то из его друзей еще сопротивляется его мысленному приказу забыть обо всем и начать приводить в порядок их будущий дом.

— Там дерево повалилось на крышу. Пойдем, снимем, — предложил своему воспитателю Виктор, отвлекая того от неприятных мыслей. Кристиан удивленно уставился на друга, но тот одним лишь только взглядом показал, что тому лучше подыграть и не выдавать свое сопротивление странному желанию начать обустраивать дом. И бывший глава города повиновался. Он молча последовал за младшим другом, пока девушки неожиданно для всех начали обсуждать все прелести новой кухни, на которой они могли бы приготовить первый нормальный ужин за их долгое путешествие. Вскоре эту беседу поддержала и мужская часть тех, кто принялся за уборку, и сам Мигель не заметил, как втянулся в общий разговор, совсем позабыв про исчезнувших из его поля зрения вампиров. И все было подстроено для того, чтобы те, кто не сильно подвержен влиянию древнего, могли поговорить наедине.

— Что происходит? — тихо спросил Кристиан, старательно делая вид, что он увлечен уборкой засохшего дерева с высокой крыши дома, возрастом более сотни лет.

— Этот старый маразматик напоил нас всех своей кровью. Вот что, — почти неслышно ответил ему Виктор, опасливо оглядываясь по сторонам. — Я проснулся ночью из-за свежей крови. Этот идиот даже не подумал о моей слабости, когда вытворял это, — с самодовольной улыбкой заметил вампир.

— Но зачем?

— Чтобы мы не сбежали и не заметили, что наш юный друг вовсе не обращается, как нам так старательно преподносит Мигель. Ты ведь заметил неприятный запашок, да? — наконец спросил Виктор, выкидывая очередную огромную ветку на землю. — Это наш Рейнальдо уже начинает разлагаться. Этот мерзавец водит нас занос, приручая, как Себастьяна, чтобы мы сидели возле его ног и выполняли любой приказ, даже не гавкнув.

— Но почему мы не подчиняемся?

— Мы такие же древние, как и он. И судя по всему, ты не так молод, как считалось раньше, раз уж ни ты, ни я не поддаемся дрессировке. И как только он это поймет, нас ждет смерть, — тихо проговорил Виктор, опустив глаза и устало оглядевшись по сторонам. — Не верю я, что люди погибли просто так.

— Думаешь, он?

— Иначе почему он так спокойно отреагировал на гору костей и так разозлился из-за моих вопросов? Это определенно он убил людей. У них на костях следы зубов. Сам лично это видел, — вспомнил следы на бедренной кости вампир, бросив взгляд на открытое кладбище. — Это точно был вампир.

— И что он по-твоему задумал?

— Ему явно не убить нас захотелось. Иначе бы мы давно уже погибли, — развеял главный страх Кристиана Виктор. — Но не ты один увлекался старыми историями о вампирах. Там часто упоминаются муки вечного одиночества. Что, если именно это ему и нужно? Спутники жизни. У него же глаза загорелись от вас с Винсентом. Явно хочет оставить вас возле себя, — с некой завистью заметил вампир, бросая злобный взгляд в сторону кладбища. — А без остальных вы не останетесь. Вампиры в нашей компании слишком привязаны к смертным спутникам и просто так их не оставят, — тихо заметил блондин, совсем не разграничивая себя с остальными. Это и заставило Кристиана подумать о том, что Виктор не такой уж и бездушный, каким он хотел казаться со времен своего обращения. И поэтому, немного помедлив, старший все же решил уточнить:

— Александра или Броня?

— Я и сам не знаю, к кому у меня сильнее привязанность, — нелепо улыбаясь, неуверенно, но откровенно признался в своей главной слабости Виктор. — Думаю, я больше всего привязан к тебе. Связь господина и обращенного со всеми бонусами, да и воспитывал ты меня с самого детства. — Заметив желание Кристиана вновь возразить Виктор решительно заявил: — Я не идиот. Я же вижу, как ты ко мне привязан. Такого не было ни у кого из наших знакомых. Ты не единственный вампир, что вырастил смертного и позволил тому обратиться. Но все они всегда оставались холодны друг к другу, переставали общаться и забывали о тех годах, что проводили вместе. Но не мы. У тебя нет друзей, нет родных или даже знакомых. Не могут же наши отношения оставаться теплыми исключительно только благодаря моей общительности?

— Да, лгать я всегда умел, но ты давно начал видеть меня насквозь, — с горькой печалью на лице заметил брюнет, продолжая при этом улыбаться. — Но, ты давно перестал держаться за меня так крепко. Так почему ты все еще здесь? Мигель бы отпустил всех, если кто-то вызовется добровольцем и останется с ним.

— Ты думаешь, я оставлю тебя с этим психом? — удивился Виктор. — Я не оставлю с ним никого. И Рейнальдо тоже заберу, а то он так и будет над его телом издеваться, садист психованный. В общем, сегодня крови никто не пьет, кроме него, — намекнул своему другу Виктор, закончив с уборкой. — Пора возвращаться. Не хочу оставлять девчонок с этим уродом наедине.

— Так значит девчонок, — подловил друга Кристиан и тут же заулыбался. — А еще что-то говорит про привязанность ко мне. Я так и знал. Изменщик, — слегка пнув друга под зад бросил Кристиан, на что Виктор лишь тихо засмеялся, ненадолго позабыв о той тревоге, которую испытывали сейчас все, принюхиваясь ко все более неприятному запаху в доме.

Когда вампиры вернулись в дом, кухня и коридор уже были полностью прибраны. Пока трое мужчин, включая хозяина дома, прибирались в остальных комнатах, девушки старательно создавали иллюзию того, что они послушные рабыни, принявшие на себя роль заботливых хозяюшек. Заметив вернувшихся мужчин, Броня жестом подозвала их к себе. Она продолжала сохранять безмятежное спокойствие и продолжая болтать о всякой глупости со своей теперь уже близкой, благодаря внушению Мигеля, подругой. Их разговоры имели простой, но в тоже время некий потайной смысл, и если бы не понимание Виктора и Кристиана о имеющейся ситуации, они бы ничего не заподозрили и не заметили среди фраз о готовке и рецептах слова о плане побега, который девушки уже разработали почти до мельчайших подробностей.

— Как там дела с ужином? — воодушевленно поинтересовался Мигель, неожиданно входя на кухню после уборки, вытирая руки махровым полотенцем, которого никто из группы не помнил среди собранных ими вещей. — Я, конечно, не любитель смертной еды, но без остальных я есть не стану. Как насчет обеда за столом в столовой? Он так давно не чувствовал тепла человеческой еды, — с улыбкой предложил древний, включив все свое обаяние, а ко всему прочему еще и мыслительное внушение, которое все тут же ощутили на себе. Немного растерявшись, четверка замерла в замешательстве, не зная, что сказать. Зато Александра тут же сообразила и с широкой милой улыбкой ответила:

— Да, конечно. Было бы здорово.

Девушка радостно улыбнулась и прошла в гостиную с чистыми белоснежными фарфоровыми тарелками, которые намеревалась расставить напротив друг друга, давая возможность остальным избавиться от назойливого собеседника тем же способом. Броня быстро подхватила столовые приборы и поспешила за ней. Остальным же оставалось только прихватить бокалы и, неловко улыбнувшись хозяину дома, поспешили в столовую, куда уже спустились уставшие и немного встревоженные Александр и Винсент, для которых уборка с Мигелем была истинной пыткой, поскольку тот то и дело бросал на мужчин пронзительные взгляды, словно пытаясь их подловить на внутреннем сопротивлении. Но оба представителя рода Роуз подтверждали звания своей семьи главных лжецов и обманщиков. А чтобы сердце не выдало Александра, Винсент постоянно отвлекал его и их надзирателя рассказами о прошлом, когда Винсент еще был смертным и точно так же в наказание от своей деспотичной матери убирал весь отель в одиночку, пока все не будет абсолютно чистым, несмотря на то, как сильно Винсент устал и как он себя чувствовал.

— Ужин готов, — с улыбкой оповестила всех Александра, став настолько обаятельной и счастливой на вид, что Виктор ненароком заулыбался в ответ, немного растерявшись и забыв про опасность, что нельзя было сказать о Кристиане, который, предугадав подходящий момент, ударил друга локтем по ребрам, тем самым приводя его в чувства и напоминая потом, в какой опасной они находятся ситуации для того, чтобы умиляться и заглядываться. И вампирам очень повезло, что сраженный обаянием девушек Мигель не заметил этого странного жеста, как и осознания в глазах блондина, который тут же попытался взять себя в руки.

— Я принесу блюда для нас, — предложил всем Мигель, но его тут же остановил Виктор, чей план побега мог вот-вот сорваться.

— Я сам принесу. Вы с Кристианом всяким шлаком закупались, а я нашел элитную кровь на случай важных событий. Думаю, сейчас тот самый случай, — с улыбкой вдохновения предложил блондин, уже направляясь к выходу летящей походкой. — Сейчас вы узнаете, что такое настоящая кровь, а не та разведенная жижа, что нам продают в профессиональных магазинах.

— Вот же транжира, — пробурчал Кристиан с легкой улыбкой на лице, продолжая играть небольшой спектакль. — Интересно, сколько он потратил на эту элитную кровь?

— Если вообще покупал ее, — неожиданно выдал Мигель. — Кто знает, что это за кровь и где он ее достал. Пакеты для крови продаются везде, а наполнить их свежей кровью не так уж и сложно. Никто не гарантирует, что его тяга прошла. Пара переливаний и разговоры о ценности человеческой жизни едва ли смогут хоть кого-то вылечить от зависимости, — продолжал рассуждать Мигель, и все поняли его намерения, ощутив на себе его мысленное влияние. Виктор был неугоден Мигелю, но выгонять его просто так он не станет, поскольку Кристиан может последовать за ним. Древнему нужно было убедить всех в том, что блондин опасен для их мирной жизни, и его нужно выгнать. Однако сделать это сразу Мигель не мог даже из-за своего влияния, поэтому ему оставалось лишь вкладывать в остальных эти сомнения, медленно настраивать всех против Виктора, чтобы потом подставить и, если не выгнать, то сжечь того на костре или под солнцем, если придется. Именно это он проделывал сейчас, усаживаясь во главе стола и осматривая лица всех присутствующих серьезным взглядом.

— Я прослежу за тем, чтобы он не переходил черту, — серьезно пообещал Кристиан, присаживаясь на свое место. — Я сам его накажу, если что-то произойдет.

— Надеюсь, наказывать его будет не за что, — так же серьезно ответил Мигель, оглядывая расставленные на столе благодаря чете Роуз пищу. — У нас тут явное ограничение в смертных, а до ближайшего города он без помощи не доберется. Я не хочу похоронить кого-нибудь из наших спутников. Да и вы с Винсентом этого можете не пережить без печали утраты, — поправляя свои приборы, которые ему не понадобятся, проговорился вампир, и тут Кристиан все понял. Сам того не подозревая древний выдал свои намерения. Бывший глава городской стражи много раз имел дело с лжецами и нарушителями законов и давно научился видеть и слышать в их поведении и словах ту самую правду, которую они старались скрыть.

— Да и остальные тоже будут расстроены, — заметил Кристиан, провоцируя того на еще большую откровенность. — Мы все привязаны друг к другу. Вон как они переживают за Рейнальдо. Все ждут, когда он очнется, пусть даже и не таким, каким он был прежде. Думаю, Броня больше остальных по нему скучает. Он ведь был ее другом, — заметил он, стараясь был немного опечаленным темой разговора, но при этом сохраняя холодный ум равнодушного ко всему создания. Но никакого ответа на свою реплику он не получил. Мигель словно и не услышал его слов, продолжая внимательно разглядывать бокал в своих руках. А Кристиан все больше надеялся, что у Виктора все готово, и они смогут сбежать из этой небольшой тюрьмы.

4

Виктор хаотично думал, что делать. Он и в самом деле закупил дорогой крови и накачал ее всю сывороткой, которая в большом количестве буквально вырубала любого, кто пил кровь. Вкус не менялся, как и консистенция, и потому Мигель бы не успел заметить подвоха. Но теперь им придется пить вместе с ним. Он заметит, если кровь будет другой, а Виктор, пока никто не видел, еще во время уборки накачал все пакеты от греха подальше. И теперь ему предстоит как-то предупредить остальных, чтобы особо не увлекались кровью, ибо цена этому — их свобода. Немного подумав, Виктор схватил с полдюжины полных пакетов с красной густой жидкостью и поспешил к остальным, пока его отсутствие не показалось остальным подозрительным. Но перед этим он еще раз осмотрел яхту, на которой все так же хранились их припасы и на которой пока не наблюдалось никаких внешних изъянов, что не могло не радовать того, кто понемногу начинал понимать устройство новой для него, но при этом довольно интересной техники. А вернувшись в дом, Виктор обнаружил холод в глазах Мигеля и легкое беспокойство на лицах остальных. Словно понимая, в чем дело, Виктор неуверенно улыбнулся и положил свои угощения в одно большое блюдо, которое словно для него оставалось пустым.

— Вот, пришлось поискать. Впопыхах мы перепутали все сумки, и пришлось поискать мои прекрасные запасы, — пропел последние слова блондин, буквально падая на свободный стул возле своего друга, беспокойство которого передалось ему почти моментально.

— Надеюсь, это не кровь какого-нибудь несчастного, которого ты убил по привычке, — тут же выдал Мигель, заставляя Виктора замолчать от растерянности. — Не пойми меня неправильно. Я просто хочу помочь тебе справиться с проблемами, если они у тебя остались, — тут же выдал древний, прикрывая свое надменное поведение чем-то вроде беспокойства за своего нового приятеля и соседа. — Мы не хотим потерять тебя, — солгал вампир, глядя прямо в глаза начавшему все осознавать Виктору, которому упоминания его слабости были, как лезвием по горлу.

Но Виктор промолчал. Он знал, что это провокация, и ничего, кроме скандала, из его возражений не получится. Поэтому он молча схватил первый попавшийся пакет и, открыв его грубым движением, сделал несколько глотков. Машинист знал, что очень скоро почувствует слабость и лишь надеялся, что остальные вампиры поймут, что так делать не стоит, и после унесут его подальше от этого проклятого острова. Немного подождав, Мигель с деловым видом нарочито медленно взял один из пакетов и принялся обедать вместе со всеми. Смертные уже давно приступили к еде, уверенно поглощая то, что вспомнила из множества рецептов Клары ее наследница, имеющая довольно скудное разнообразие в ингредиентах. Кристиан и Винсент тоже приступили к трапезе, но, в отличии от остальных вампиров, они лишь делали вид, что всасывают отравленную жидкость, прекрасно понимая, что в любой момент им придется бежать, и не ясно, в каком состоянии к этому времени будет Виктор.

— Да, пожалуй, ты был прав. Кровь и в самом деле довольно вкусная, — с довольной улыбкой заметил Мигель, уже прикончив свой пакет. — Думаю, я не откажусь от еще одной порции. А вы почему так медленно едите? — заметив, что его братья по крови еще не дошли и до трети, поинтересовался древний, на лице которого теперь царило некое добродушие и всепрощение, словно он познал все секреты мира и понял смысл своего долгого существования.

— Мы растягиваем удовольствие, — привычно учтиво заметил Винсент, делая вид, что он пьет кровь небольшими глотками. — Я уже не помню, когда в последний раз питался чем-то прекрасным. Хочу запомнить этот момент, — с легкой спокойной улыбкой заметил вампир, глядя в глаза своему старшему собеседнику и тем самым вызывая в нем уважение и доверие к его странному поведению, привычно вежливому и холодному, но в тоже время нарочито отдаленному общению с тем, кто давно его сопровождает. Но Мигель списал все на растерянность от переезда на новое место. Сам древний испытывал не меньше раздражения в молодости, когда ему приходилось покидать дом и отправляться куда-то по чужой прихоти.

— Ох, смотрите. Я же съем все, пока вы тут растягиваете удовольствие, — с довольной улыбкой заметил Мигель, уже поглотив второй пакет. Он явно был доволен таким подарком от Виктора, и потому ненадолго забыл о своем плане выставить его в глазах окружающих настоящим монстром, опасным и жестоким. А остальные продолжали сохранять спокойствие, разговаривая на всевозможные темы и мило улыбаясь, словно ничего не происходит. Все ждали, когда отрава начнет действовать. Мигель был древним, куда более выносливым, чем искусственные вампиры этой эпохи, но даже он не мог долго сопротивляться влиянию самодельного снотворного для вампиров. А владелец дома словно специально напивался так, как в последний раз. Он то и дело бросал на окружающих странные взгляды, в которых за радостью и добротой скрывалась тихая печаль и надежда, что кто-нибудь все же его остановит. Но вместо этого его все также старательно игнорировали, продолжая пустые беседы с наигранными широкими улыбками. И тогда Мигель все понял, но продолжил выполнять их план, подыгрывая тем, кому не нравился его выбор. После третьей порции Мигель начал сдаваться. Его движения стали медленными и неаккуратными, словно он перестал контролировать свое тело. Со стороны можно было предположить, что он сильно напился, но виной тому была кровь.

— Что-то меня понесло, — с кривой улыбкой заметил вампир, уронив свой бокал, который так и не решился использовать под кровь, продолжая пить из пакета. — Ты что, туда крепкий виски добавил? — рассматривая красную жидкость, спросил он у Виктора, моментально забыв про осколки хрусталя под ногами. — Это же сколько надо было его туда добавить, чтобы меня так вынесло? — нелепо усмехнувшись заметил Мигель, распластавшись на старом стуле, словно на троне. Он уже не мог контролировать свое тело, руки и ноги были расслаблены и лишь силой воли он заставлял себя держать в руках все еще недопитую емкость с кровью, которую планировал осудить до самого конца. Но как только пакет опустел, его глаза закрылись, а тело обмякло. Он уснул.

— Бегом на яхту, — шепотом, словно опасаясь, что Мигель их услышит и проснется, скомандовал Виктор, не сводя огромных от страха глаз с древнего. — Живо! — уже более громко велел он.

Вампиры вскочили со своих мест и принялись поднимать смертных и подталкивать их к выходу. Те не сразу сообразили в чем дело, продолжая растерянно глядеть то на Виктора, который и сам начал поддаваться действию усиленной порции солнцезащитной сыворотки, то на спящего Мигеля, который прежде уверял, что совершенно не нуждается во сне. Первой сообразила Броня. Она схватила Александру за руку и буквально побежала через кладбище, не обращая внимания на хруст под ногами и не замечая, как некоторые кости неприятно ощущаются через тонкую подошву старых летних ботинок. Александра же больше переживала за тех, кто остался в доме по какой-то неведомой ей причине. А проблема оставалась очевидной — Рейнальдо.

— Мы же не оставим его здесь? — задал очевидный вопрос Александр, инстинктивно оглядываясь в сторону той комнаты, где лежало тело подростка. — Этот псих может с ним все что угодно сделать, когда проснется!

— Не кричи, — тихо попросил его Винсент, чье терпение начало кончаться. — Что он с ним может сделать? Самое страшное он уже совершил. Рейнальдо мертв. Мы не знаем, куда поплывем, и похоронить его должным образом будем не в состоянии. Мигель же этого не делал, чтобы удержать нас возле себя.

— Остается только надеяться, что ему хватить рассудка и чести похоронить Рея, а не бросить, как остальных, — с неким недовольством заметил Кристиан, продолжая наблюдать за вампиром на стуле. — Надо поторопиться. Неизвестно, насколько долго продлится его сон. Мне не хочется с ним драться после всего, что мы вместе пережили, — высказал свои опасения вампир, признаваясь, что этот мужчина с благородным лицом и идеально вьющимися волосами все же стал ему дорог.

— Едва ли он сам этого хочет, — не без печали заметил Виктор. — Надо оставить ему крови и сыворотки. Так он сможет прийти в себя после нашего отъезда. Скорее, пойдемте. — Виктор схватил Александра за руку и буквально силой вывел из дома, пока остальные подталкивали того в спину, словно он н хотел уходить, хотя на самом деле мужчина был просто в растерянности от того, что в очередной раз они остались без плана на будущее, без безопасного места и без гарантии на завтра.

— Я пойду вперед и принесу пару сумок с кровью, — предложил Кристиан, но Виктор тут же поймал его за руку.

— Нет. Давай лучше я. Я оставлю сумку с отавой и пару нормальных. Он сам выберет, что ему нужно: сон или осознанное мышление, — предложил свое решение Виктор. Не успел никто ему ответить, как он тут же исчез, почти неуловимый для глаз вампиров, не говоря уже про ведомого им прежде Александра, для которого до сих пор новые способности вампиров были чем-то вроде магии, поскольку никто из городских вампиров не стремился познать свой предел, предпочитая больше походить на обычных людей. А по пути к яхте они заметили, как Виктор возвращается в дом, нагруженный несколькими сумками, и потому немного медленней, чем прежде, но по-прежнему невероятно быстрый. Бросив сумки у выхода, он не заметил, как тело хозяина дома поменяло положение, поскольку продолжал мучиться мыслями о том, что ждет их группу за пределами острова, куда они поплывут и что из этого выйдет. И лишь когда рокот мотора оповестил чуткий слух древнего, что его спутники покинули остров, кроваво-красные глаза открылись, и Мигель сел прямо, устало и немного печально оглядев пустое помещение.

— И что я наделал, — тихо выдохнул он, глядя на стол с объедками. — На что я надеялся? Они такие молодцы. Не поддались даже мне. Жаль. А у нас могла бы получится отличная семья. Что ж, Рейнальдо, мой милый мальчик, мы остались с тобой одни. Но даже ты не сможешь мне ответить, — вставая со стула с печалью обратился к мертвецу Мигель. — И кровь вампира тебя не обратит, как и яд моих поцелуев. Но я смогу прийти к тебе, и вечный сон мне не опасен, — с самоотверженностью поэта заговорил Мигель, подходя к сумке с отравленной кровью и забирая ее с собой в комнату, где на кровати покоился его молодой друг. — Я провожу тебя к ангелам. Может, и мне позволят остаться с тобой хотя бы ненадолго.

Вампир положил сумку с кровью возле кровати и прилег возле тела подростка. Он, в отличие от остальных, видел, каким оно стало на самом деле. Трупные пятна и невыносимая вонь — это самое безобидное, что увидели бы остальные в случае, если его чары развеялись. Тело окоченело, стало словно каменным, кожа стала серой и неприятной на ощупь, тело местами почти почернело, а лицо юноши было уже сложно узнать. Именно это и старался скрыть от всех Мигель, вливая в них кровь каждую ночь. Именно глядя на лицо мальчика, которого он убил своими руками, Мигель начал поглощать отравленную кровь, чувствуя понемногу, как яд начинает свое действие. Вампир оказался слишком силен для той дозы, что он выпил, но Мигель понимал, что он в состоянии выпить еще и тогда он точно уснет. Себастьян лег возле ног хозяина, покорно ожидая результата. Он чувствовал тоже, что и хозяин, потому ему грозил такой же долгий сон, как и Мигеля. Пес уже засыпал, но при этом продолжал ожидать своего хозяина, чтобы уже вместе отправиться в страну грез, где их уже ожидал Рейнальдо.

5

— Что будет с Рейнальдо? — обеспокоенно поинтересовалась Александра, наблюдая за тем, как в вечерних лучах солнца отдаляется небольшой райский островок, который мог стать для них домом, поддайся они влиянию Мигеля, но в конечном итоге это едва не стало их тюрьмой.

— Его похоронят. Иначе этот псих совсем безумен, — честно признался Кристиан, потирая уставшие глаза. — Но едва ли он такой. Иначе бы мы не отделались одной кровью из его жил. Как вы, кстати, себя чувствуете? — спросил он у остальных тихим голосом, пока они думали, куда положить уже уснувшего Виктора и едва ли не падающего Винсента. Всем вампирам для правдоподобности пришлось выпить немного отравленной крови, дабы Мигель ничего не заметил. Но больше всех хлебнул Виктор, огорченный словами древнего о тех подозрениях, что он внушал остальным. Кристиан оставался бодрствующим лишь по той причине, что был куда сильнее, чем два его друга, и упорно сопротивлялся назойливому сну.

— Немного неприятное ощущение. Словно меня рвало всю неделю, — неприятно причмокнув языком, словно собирая остатки рвоты, и выплюнув густую горькую слюну, ответил Александр, стараясь не отвлекаться от руля. Виктор поручил ему вести всех в неизвестность, подробно объясняя все тонкости управления, которые он сам постиг, тайком наблюдая за Мигелем и его быстрыми, но все же заметными движениями.

— Это ты отходишь от крови, — пояснил Кристиан, широко зевая. — Удивительно, что мы все так и не оказались по его влиянием. Обычно, даже если вампиры борются, люди сдаются без боя. Так как вы это делаете?

— Мы сами не знаем, — честно призналась Александра, наблюдая за тем, как ее пращур засыпает прямо на палубе. — Возможно, из-за того, что мы побороли свои привязанности уже давно. Александр с алкоголем, я с курением. Броня, а какие у тебя были привычки? — неожиданно спросила у северянки та, словно понимая, что у всех были свои проблемы в прошлом, от которых они избавились и которые спасли их от жуткой участи стать чьими-то марионетками.

— Дурман, — тихо ответила Броня, продолжая сидеть у края палубы и смотреть на горизонт, за которым не было ничего. — Я использовала дурман в детстве, чтобы ничего не бояться. Мы не рождаемся такими хладнокровными, но чтобы ими стать, мы используем дурман. Но вместе с храбростью появляется и равнодушие.

— И что же сподвигло тебя бросить? — спросила Александра, понимая, что просто так столь сильное влечение не оставить. — Я бросила из-за Клары. Она всегда на меня ругалась и вдруг начала подозревать, что от меня пахнет не из-за подруг. Страх заставил меня бросить. Александр бросил из-за того, что руки начали трястись и мебель становилась бракованной, — словно в подтверждение ее слов брат едва слышно хмыкнул, но при этом продолжая вести судно.

— Мои родители приучили меня к дурману. Я не помню их в трезвом уме. Но я хорошо помню, сколько мне было, когда я впервые перестала бояться. Мне было четыре. Они накормили меня грибами. Они всюду растут на Севере. Летом мы поедали их сырыми, как еду, а на зиму высушивали. По вкусу они немного горькие и соленые, когда их высушишь, но после того, как поешь, всем становится плевать на то, сколько вампиров за тобой идет и какую смерть они тебе уготовили. Ты бежишь не потому что боишься, а потому что тебе нравится бежать. Ты не устаешь, не сбиваешься с ритма, не спотыкаешься. Ты просто бежишь и ничего не чувствуешь.

— Звучит заманчиво, — немного задумавшись, заметил Александр. — Неужели бесчувственность — главная причина, по которой ты бросила? — спросил у нее мужчина. — Не пойми меня неправильно, но ты и сейчас особой эмоциональностью не отличаешься, — вдруг высказался Александр, за что ему в голову тут прилетела пустая бутылка, которую так любезно запустила его сестра.

— Мне было четырнадцать, когда я подвернула ногу. Я испугалась до полусмерти, но мои родители просто посмотрели на меня и побежали дальше, как ни в чем не бывало. Все, кого я знала, пробегали мимо, наблюдая за тем, как я хромаю от заката, не в состоянии бежать, но никто даже не задумался мне помочь. Тогда я словно протрезвела. Мне повезло спастись. Я нашла берлогу, где переждала ту ночь, как и несколько последующих, пока нога не зажила. После этого, как голодно мне не было, я не ела эти грибы. Мне пришлось немало потрудиться, чтобы без дурмана быстро бегать и не бояться. Но время шло и я становилась, как они. Иначе все замечали различия и пытались накормить грибами, словно это решит все наши проблемы, — неожиданно рассказала Броня о своем темном прошлом, которое постепенно начало всем открываться. — Но почему кровь не подействовала на вампиров? У вас же не было никаких пагубных привычек. Так откуда такая стойкость?

— Кровь — самая пагубная привычка. Мы терпим и питаемся тем, что не имеет вкуса и запаха. Но при все прочем нам удается как-то жить с теми, чьей кровью мы питаемся. Если это не борьба, то что тогда? — устало спросил Кристиан, распластавшись на полу. — Я спать. Коктейль наш Виктор намешал конечно умопомрачительный. Я аж в пространстве потерялся. Мы поспим недолго, но до тех пор постарайтесь не вмешиваться в неприятности, ладно? Воины из вас не ахти, а просыпаться в кандалах, сами понимаете… — уже еле слышно прошептал вампир, закрыв глаза и поудобнее устроившись на полу.

6

Александр не сразу понял, что произошло. Он просто следовал в одном направлении, пытаясь добраться хоть до какой-то суши, когда что-то выплыло прямо перед ним из-под воды. Огромная металлическая махина преградила путь яхте, и капитан едва успел затормозить, тем самым напугав всех, кто мог бодрствовать в это позднее время. Никто не мог понять, что перед ними, но все прекрасно понимали, что этим управляют люди, которым не понравятся ни чужаки, ни спящие вампиры на палубе. Перепугано вздохнув, Александр посмотрел на девушек, что подошли к нему, дабы повнимательнее посмотреть на странное изобретение прошлых веков. Но что-то заскрежетало, и им в глаза ударила струйка яркого света. Прозвучал некий голос, мужской и грубый, требующий ответа на вопрос, который никто не смог понять. Александр лишь обернулся на Броню в надежде, что она понимает, о чем говорит незнакомец за лучом света, но та лишь пожала плечами, давая понять, что не понимает и слова.

— Мы вас не понимаем! — громко крикнула Александра, пугая еще сильнее тех, кто стоял рядом с ней. — Вы говорите на нашем языке?! — громко поинтересовалась девушка, на что ей ответили молчанием. Что-то металлическое с грохотом ударилось о такой же металл, но лишь для того, чтобы через пару минут вновь послышался лязг и свет снова ослепил троицу.

— Кто вы такие? — раздался властный голос, вызывающий дрожь и животный страх. Обладатель этого голоса имел власть и знал, как ей воспользоваться, если что-то пойдет не так. — Это воды нашего государства! Материковым сюда нельзя! Вы нарушили границы! Вы знаете, что вас за это ждет?!

— Смерть! Но это ничто по сравнению с тем, что нас ждет на материке за то, что мы узнали о власти вампиров! — громко и уверенно ответила Броня, неожиданно для всех заимев такой же сильный и громкий голос, что и ее собеседник. — Они даже своих сожгут на кострах за такие тайны, не говоря уже о людях!

— Своих?! — тут же спросил голос, и группа услышала несколько встревоженных голосов, тихих, но настойчивых, не говорящих ни о чем хорошем. — Среди вас вампиры?!

— Трое! Их убьют за то, что они не такие, как остальные. У них давняя история, которую они сами не знают! Нам нужна помощь! Мы не знаем, куда бежать и что делать теперь! — честно призналась в своем бессилии девушка, давая незнакомцам понять, что у них абсолютная власть перед беглецами, представшими перед ними.

Немного подумав и пошептавшись, солдаты приняли решение принять на борт беглецов, оставив их судно погибать в больших водах. Все припасы и вещи незнакомцы забрали на борт своей подлодки, пока несколько наиболее сильных и крупных моряков связывали новых пассажиров, с опаской косясь на спящих вампиров, которые даже не отреагировали на свое перемещение и тугие путы, что буквально впивались в их холодную кожу. А немного погодя в небольшое помещение, куда запихнули всех перепуганных беглецов, вошел седовласый мужчина в генеральском кителе в сопровождении пары грозных матросов. Он хмуро оглядел группу и начал разговор:

— Что именно вы узнали, что бежали на территорию, где вас сто процентов ждет смерть?

— Не такие уж и сто, — вдруг спокойно ответила ему Броня, глядя куда-то в пустоту, словно проваливаясь в другую реальность. — Мы все еще живы. Значит не только смерть нас тут ждала, — словно чувствуя непонимание собеседника и всех присутствующих, заметила девушка. — Вы хотите знать, что нам известно? Мы тоже. Нам любопытно, в какой момент мы разворошили осиное гнездо. Мы искали ответ на материке, но следовало сразу спросить у вас. Вы точно сможете ответить на свой же вопрос, — тихо продолжала Броня, словно заговаривая людей вокруг себя на прозрение или проклиная их на вечные ночные кошмары, что раз за разом будут появляться в этой комнате со связанной девушкой, что тихо шептала что-то невнятное и пугающее, глядя куда-то в параллельное измерение стеклянными глазами.

— А ты умна, — коротко заметил мужчина, после чего присел возле девушки и с едва заметной горькой улыбкой позвал: — Бронислава, ты с нами? — его голос дрожал, а глаза, прежде злые и строгие, вдруг смягчились, словно он вот-вот заплачет. — Ах, Бронислава, ты снова с нами, — тихо повторил мужчина, аккуратно и нежно обнимая все еще смотрящую в одну точку девушку, которая казалась ребенком в его руках. Эта картина могла бы показаться близнецам чем-то удивительным и милым, если бы не странное стечение обстоятельств и неприятно натирающие кожу путы.

— Я пришла с вампирами, — тихо и также равнодушно заговорила Броня. — Они другие. Они знают и значат больше нас всех. Они должны выжить. Мы все равно все умрем. Но они должны выжить. Они должны знать. Они узнают, — продолжала повторять раз за разом девушка, пока ее разум не сдался той усталости, что царила в ней, и северянка не уснула, оставив всем больше вопросов, чем ответов:

— Что это было? — громко возмутился Александр, когда Броня притихла, но тут же умолк, как только грозный взгляд незнакомца не встретился с его полными страха глазами. — Вы знакомы? — уже куда тише спросил плотник, не желая сдаваться и сохранять тишину, ценой которой была бы полная неизвестность.

— Это моя внучка, — тихо ответил старик, аккуратно укладывая девушку на пол. — Она была ею, пока ее родители не покинули острова в поисках вечности. Теперь же я отчетливо вижу, что они нашли там лишь страдания для себя и для юной Брониславы. И все же судьба привела ее к островам. У вас есть сутки, чтобы прийти в себя и решить, какая история стоит вашей жизни. Когда я вернусь, лишь от вас будет зависеть, сколько вы проживете, — неожиданно спокойно объявил мужчина в кителе, после чего резко развернулся и ушел, уводя за собой своих защитников и помощников, которые продолжали сохранять молчание даже в самый удивительный для них момент близости двух уже давно чужих друг другу людей.

Глава 31. "Добро пожаловать"

1

Первым проснулся Кристиан. Его организм быстро справился с высоким содержанием того, что должно было его исцелять от кары солнца. Однако, даже ему понадобилось три часа на этот изнурительный для его организма процесс. В итоге вампир проснулся голодным и изможденным в незнакомом месте, в путах, которые причиняли боль при каждом движении. Кристиан встрепенулся, когда увидел перед собой прочную решетку и нервно огляделся по сторонам, не обращая внимания на боль и проступающую в местах прикосновений пут кровь. Он испугался за своих путников, которых не видел и не слышал из-за страха и растерянности.

— Мы тут. Не переживай, — ответил ему Александр тихим голосом. На его коленях спокойно дремала Броня, а на плече тихо сопела уставшая сестра, которая уснула примерно через час после того, как их всех поместили в странную комнату и допросили. Кристиан попытался обернуться на знакомый голос, что прозвучал в дальнем углу, но тут же почувствовал боль.

— Что происходит? — тихо поинтересовался вампир, оглядываясь по сторонам. Неподалеку от него на полу лежало еще два связанных спящих тела, которые, казалось, были мертвы. — Они еще не проснулись?

— Нет. Ты первый, кто в себя пришел. Пока вы спали, мы наткнулись на патруль островитян. Мы на их корабле. Они связали нас, чтобы мы не навредили им, но мы уже развязались. Вас разрешили освободить после того, как вы поедите, — заметив попытки вампира освободиться, предупредил Александр. — Они наблюдают за нами. Я сейчас подойду. Подожди, — попросил его мужчина, аккуратно меняя положение спящих девушек, чтобы те не проснулись от его исчезновения под их головами, но он сам при этом мог наконец хоть немного пройтись, ибо его мышцы совсем застыли от долгого нахождения в одной позе.

— Кто они такие? Почему не убили нас? — не мог понять Кристиан, продолжая задавать вопросы, на которые Александр едва ли мог найти ответы.

— Я бы сказал, что это из-за того, что с вампирами путешествовали вполне целые и невредимые люди, а ваш запас крови можно назвать внушительным, учитывая, что вас всего трое. Но думаю, дело совсем не в этом, — честно признался плотник, присев рядом с вампиром и предлагая тому подкрепиться из пакета, который он поднес ко рту Кристиана. — Не думал, что буду кормить тебя, как маленького ребенка, — не упустил возможности поехидничать мужчина, наблюдая за тем, как его бессмертный знакомый делает первый глоток.

— Освободи меня, и я сам поем, — попросил его Кристиан, но тот лишь покачал головой:

— Нельзя. Нам четко дали понять, что если мы так сделаем, связи Брони нас не спасут от смерти, — предупредил Александр. — Вам велено есть каждые три-четыре часа. Нарушим это условие, нас убьют. Так что пей, — велел он, протягивая тому уже начатый пакет с кровью. — Потом я тебя развяжу.

2

Юноша не мог поверить в происходящее. Ему почти сразу сообщили о том, что в водах островного государства поймали группу беглецов с материка, но он не придал этому значения, решив, что их постигнет та же участь, что и всех их предшественников. Но известия о том, что среди них была Бронислава, его Бронислава, не давали ему покоя. Она вернулась, сама того не зная, к своей семье, стремясь спастись от правды, которую она узнала в жутком мире вампиров. Ему не терпелось увидеть ее и расспросить о том, как она жила все это время в столь опасных условиях. Он хотел узнать о родителях, о вампирах, что пришли с ней и тех людях, что так отважно защищали вместе с ней этих странных бессмертных. Но прежде всех беглецов должны были привести на остров, что выступал тюрьмой, и допросить. Юноша лишь надеялся, что беглецы сами все расскажут, и их не придется пытать. Такого он бы точно не выдержал. Не по отношению к его маленькой Брониславе.

— Ты все еще не спишь? — услышав шаги, в комнату юноши зашла одна из служанок, которая в свое время выступала в качестве воспитателя для юного наследника семьи военных, довольно большой и победоносной в плане войны и защиты островного государства от бессмертных врагов. Они успешно отвоевали несколько захваченных ранее вампирами острова и приморские территории, наиболее отдаленные от крупных городов и многочисленных столиц. В многочисленной и довольно плодовитой семье почти все мужчины были военными, от обычных рядовых, до высокопоставленных генералов и главнокомандующих. Но многие предпочли забыть о тех родственниках, которые сбежали на материк, стремясь к бессмертию. Но стоило одной из них появиться, вся семья и все их приближенные тут же узнали об этом.

— Что в этом удивительного? — нервно потирая руки, спросил в ответ юноша. — Ты ведь уже знаешь…

— Мы не знаем, Бронислава это на самом деле или нет, — перебила его женщина. — Не забывай. Ей было всего два года, когда он сбежали. Твой дед мог ошибиться. Он уже стар и мог ошибиться. А ко всему прочему, мы не знаем, что с ней сделали ее родители. Мы же не знаем, что она о нас думает. Так что не нужно издеваться над собой, Мичи. Тебе следует поспать. Ты уже плохо выглядишь, — заметила женщина, включая свои навыки воспитателя. Она продолжала стоять в дверях, строго глядя на воспитанника, пока тот не остановился и, устало вздохнув, вернулся в кровать, из которой выскочил, как только дедушка позвонил ему и рассказал о возвращении их пропавшей девочки, которая выросла и сильно изменилась.

— Спокойной ночи, Еруичи, — тихо пожелал юноша, укрываясь одеялом.

— Спокойной ночи, Мичи, — с холодом ответила ему женщина, закрывая дверь. — Надеюсь, тебе приснятся хорошие сны, — уже куда тише добавила она, словно чувствуя сожаление о том, что не уберегла ребенка от неожиданной и неприятной для почти всей семьи новости, которая лично в ней вызывала тревогу и следующую за ней бессонницу. Недолго подождав у двери, чтобы убедиться в послушании юноши, женщина быстро пошла в крыло слуг огромного дома, где уже развернулись волнения. Никто не хотел возможного скандала, который неминуемо возникнет между теми, кто будет рад возвращению пропавшего ребенка, и кто будет против того, чтобы даже сохранить ей жизнь.

Зайдя в столовую, где такие же, как она, принимали пищу, отдельно от своих господ, женщина застала всех старших прислуг, которые уже во всю полушепотом обсуждали новости дня в полутьме зажженных свеч. Ее приход никто не заметил, как и отсутствие молодого поколения слуг. Они пришли в дом ради денег и жилья, порой недобросовестно выполняя свою работу. Их совсем не волновало благополучие семьи нанимателя, если это не касалось финансов. Более старший обслуживающий персонал считал дом хозяев своим, а людей, которым они прослужили более десятилетия — своей семьей. И многие знали историю Брони и ее родителей из первых уст. Именно они и намеревались вмешаться в дела владельцев огромного дома, продумав план, как это сделать, не лишившись работы и единственного крова, поскольку они, в отличии от молодежи, не копили деньги на «черный» день, а тратились так бездумно, что в итоге ничего не имели за душой, тем самым оправдывая пренебрежение молодой прислуги к более старшим наставникам.

— Нам следует поставить ультиматум. Если девушку вернут в дом, то мы его покинем, — настаивал один из наиболее решительно настроенных садовников.

— И тогда нам всем откроют дверь и помашут ручкой на прощание, — выдала кухарка, обеспечившая всех совещателей горячими напитками. — Мы — прислуга, а не владельцы. Не нам диктовать правила игры. Лучше подождать и понаблюдать за результатами того, что в итоге произойдет. Мы можем их поддержать, но не указывать.

— Ты просто боишься принять решение, — пожал плечами оппонент. — Мы в этом доме давно правим. От нас зависит работа всего в этом доме. Наше влияние неоспоримо. Мы воспитываем их детей, убираем за ними и готовим. Никому не придет в голову спорить с тем, кто его кормит.

— Вот именно! — не сдержалась и повысила голос кухарка. — Они кормят нас и позволяют жить в своем доме. Одно слово против их воли и нас отправят на улицу. Знайте свое место! — грозно потребовала женщина, оглядывая уже озадаченную толпу, которым не нравился ее тон общения.

— Не шуми, — тихо потребовала у нее другая кухарка. — Если нас услышат, могут возникнуть вопросы.

— Они и так возникнут, если мы придем к ним с требованием отказаться от девочки, которую насильно забрали родители, когда ей было всего два года. Два! Вам не стыдно за ваши слова? Она ведь ребенок! Я все еще помню малютку, крохотную, маленькую девочку, бледненькую и худенькую. Я держала ее на руках, — словно вспоминая ощущение веса маленького ребенка, женщина протянула вперед руки, внимательно глядя на свои ладони полными слез глазами. — Вы воспитывали ее брата, вы воспитывали многих из ее братьев и сестер. Ну неужели дитя должно отвечать за грехи родителей?

— Она же спуталась с вампирами, — все с тем же недовольством бросил садовник. — Это предательство всего рода людского! Лишь за это ее следует вздернуть. А ее планируют привести сюда и принять, как дорогого гостя? Да как им только в голову пришло такое?! — начал срываться садовник, превышая нормы общения в ночное время.

— Ее еще не решили привозить в дом. Пока она едет в тюрьму для допроса. К тому же может оказаться, что это не Бронислава, а кто-то другой, — тихо попыталась успокоить спорящих оппонентов третья сторона, хранящая все это время спокойствие и тишину. — Давайте перестанем ругаться и подумаем над тем, как спокойно и аккуратно поговорить с владельцами дома и не пострадать от последствий принятого решения. Именно для этого мы и собрались. Разве нет?

3

Девушки проснулись уже после своих бессмертных спутников с затекшей шеей и чувством усталости, которое лишь слегка уменьшилось. Они сонно огляделись по сторонам в надежде, что что-то изменилось в окружающей их обстановке. Но изменилась только атмосфера. Александр рассказал о странном разговоре военного и Брони, которая в бреду несла полную чушь, благодаря которой ее приняли за свою.

— Что происходит? — только и спросила северянка, совершенно не помнящая встречу со старым знакомым, но помнящая об их пленении и странном сне всех вампиров. — Куда нас везут?

— Полагаю, на твою историческую родину, — с обидой и нотками злости и пренебрежения ответил ей Виктор. — Почему не сказала, что ты не северянка, а островитянка? Обязательно было нас до последнего обманывать? Мы тебе доверяли больше, чем друг другу, а ты так себя повела, — с холодом посмотрел на нее вампир, вводя девушку в ступор столь странным высказыванием. Заметив смятение Брони Винсент, как один из самых внимательных и тактичных в их группе осторожно спросил тихим голосом:

— Ты не знала?

— Я ничего не понимаю, — беспомощно прошептала девушка, глядя куда-то в пустоту. — Что происходит? Почему вы так говорите? Я совсем ничего не понимаю.

Словно понимая, что Броня не лжет, Виктор поджал губы, мысленно коря себя за свои слова. Он и подумать не мог, что девушка и в самом деле не знала о своем происхождении, искренне веря в историю своего рождения в медвежьей берлоге где-то на краю света. Но никто не обвинил Виктора. Больше их волновало то, что та, кто помнит себя в самом маленьком возрасте, понятия не имела, что может быть другой вариант ее рождения. И это открытие сильно всех взволновало. Еще одна тайна открыта, и теперь появился небольшой шанс, что их не просто выслушают, но и оставят в живых, если, конечно, Броня и ее семья не были особо опасными преступниками. В этом случае смерть их будет мучительной.

Прошло несколько часов, прежде чем в помещение зашло несколько довольно крупных матросов, которые с опаской занесли пленникам еды и воды, в которой те нуждались, а также крови для довольно спокойных бессмертных. Те молчали, стараясь не провоцировать солдат, которых одолевало любопытство, способное побороть даже их древний страх перед ночными монстрами из старых детских страшилок на ночь. Они то и дело бросали взгляды на Виктора и Винсента, но старательно избегали зрительного контакта с Кристианом, словно инстинктивно чувствуя, что он сильнее и опаснее остальных.

— Куда нас везут? — попыталась поподробнее узнать Броня. — Что за остров? На нужно поговорить с кем-нибудь, кто решает вопросы внешней политики, — попыталась договориться девушка, но ее проигнорировали, вызывая у нее гнев и удивление.

— Даже не пытайся, — посоветовал ей Виктор. — Они и слова тебе не скажут. У них приказ: не разговаривать с заключенными. Мы же опасные субъекты, — напомнил ей блондин, провожая гостей пристальным взглядом. — Пока не появится тот старик, едва ли есть смысл вообще что-либо спрашивать, — усомнился вампир, когда двери закрылись за парой быстрых моряков.

— Что за старик? — удивилась девушка, не в состоянии вспомнить первого гостя в их новой тюрьме.

— Не знаю, — немного подумав, ответил Александр. — Он звал тебя Брониславой и спрашивал, с ними ли ты. Странный мужик, если честно, — бросил он, слегка усомнившись в его адекватности. — Мы не знаем, куда нас везут. Они ничего нам не говорили. Пару раз заходили с едой и водой, но эти бугаи и слова не проронили, словно воды в рот набрали, — тихо проговорил мужчина, бросая взгляд на зеркальную стену, за которой виднелись то и дело подходившие с обратной стороны силуэты. — Они только наблюдают, словно ждут чего-то, — тихо добавил недовольный брюнет.

— Ждут, когда кто-нибудь из нас сорвется и убьет кого-нибудь, — спокойно ответил Винсент. — Я не в первый раз вижу такое. Островные люди уверены, что вампиры — неконтролируемые монстры, для которых люди — всего лишь еда. Они не ожидали увидеть такое отношение между нами. Их одолевают сомнения. Теперь они, как и мы, сомневаются в правдивости своего мира, — уверенно заявил Винсент, довольно оглядывая своих компаньонов.

4

— Ты правда думаешь, что это она? — спросил у генерала мужчина чуть выше и моложе него, подходя и останавливаясь немного позади от наблюдавшего за пленниками родственника. — Ты ведь не видел ее более двадцати лет. Она была совсем маленькой. Это может быть просто немного похожая на нее девчонка.

— Нет, я не ошибся. У нее глаза брата. Посмотри на нее. Она — вылитая мать, как и ее брат, — продолжал настаивать старик, не сводя глаз с очнувшейся и начавшей прием пищи девушки. — Я уже сообщил ему новость о том, что его Бронислава нашлась. Мы допросим ее вместе с остальными, и если доказательства правдивы, у нас нет причин казнить их или держать под стражей. Тогда мы сможем вернуть ее домой и дать ей то, чего ее лишили родители.

— Едва ли семья это одобрит, — усомнился младший родственник. — У нас давно вычеркнули из семейного древа и ее и ее родителей. Боюсь, и Мичи ты зря все рассказал. Как бы семья не подняла бунт из-за этой девчонки, — с неприязнью от представляемого исхода событий предположил мужчина с копной рыжевато-русых волос на голове, которые, словно в подтверждение их родства, очень походили на немного непослушные волосы Брони.

— Бронислава. Ее имя Бронислава. Хватит называть ее девчонкой, — немного раздраженно потребовал старик. — Мне плевать, что скажет наша родня. Их и так слишком много в нашем доме развелось. Если кто-то из них не пожелает жить под одной крышей с моими внуками — скатертью дорожка. Чемодан, дверь, дорога, как говорила моя дорогая Любава.

— Да уж, твоя жена никогда особо не церемонилась с надоедливыми гостями. Пока она была хозяйкой в доме, в нем не было столько постояльцев. Может, эта девушка и не Бронислава, но слух о ее появлении явно уменьшит количество пиявок на твоей шее, — с едва заметной улыбкой заметил молодой мужчина. — И все же, ты правда хочешь выпустить вампиров? У нас нет запасов крови и сыворотки для них. Да и люди…

— Люди уже давно привыкли к тому, что сказка о ночных монстрах реальна. И они не будут первыми вампирами, что спокойно бродят по Хонсю. И никто не обращает уже внимание на отблеск их глаз. К тому же, их обыскали и нашли у них одну занимательную книжонку. Думаю, одному из наших бессмертных союзников она покажется интересной, учитывая, что это история его происхождения, — словно в подтверждение своих слов генерал достал из внутреннего кармана уже сильно потрепанный дневник ученого в мягкой обложке, намекая на ее интересное содержание, с которым он кратко ознакомился. В ответ младший лишь с жадностью посмотрел на рукопись, немного не понимая, о ком идет речь, но желая об этом узнать как можно больше.

— Именно это поможет им избежать наказания? — спросил мужчина. — Если это так, может, не стоит дожидаться прибытия во временный изолятор на Сикоку? Мадагаскарская тюрьма куда ближе, — предложил младший по званию представитель огромной семьи военной элиты объединения островных государств.

— На Мадагаскаре все еще не любят вампиров. Привезем их к ним, никто из пленников не доживет до ночи. Их сожгут на костре на закате, даже не думая о том, люди перед ними или вампиры. Ни я, ни кто-либо еще их не остановит. Мадагаскарцы жестоки. Тебе ли этого не знать. На Сикоку безопаснее.

— Ты уже поговорил с ней? Мне передали, что она не помнит вашу с ней непродолжительную беседу. Может, стоит поболтать с ней по душам, пока есть время. На Сикоку вам может не представиться такой возможности. Да и дома Мичи едва ли оставит вас одних, — с улыбкой предположил мужчина, представляя, как же юноша будет рад встретить ту, кого все это время искал и хотел узнать с тех самых пор, как впервые наткнулся на их старое совместное фото.

— Едва ли ее спутники согласятся на время оглохнуть. А лишние свидетели нам ни к чему. Так что я подожду нашего прибытия на Сикоку, где их определят в отдельные камеры до тех пор, пока мы все не выясним. Я попрошу стражников быть с ними поснисходительнее. Они ведь сами нам сдались и согласились на сотрудничество.

— Ох, не нравится мне это все. Еще никогда ты не принимал таких легкомысленных решений. Как бы последствия не оказались слишком непредсказуемыми, — тихо засомневался мужчина, но его слова остались без ответа, поскольку его собеседник уже погрузился в свои печальные мысли о том, что, возможно, он все же ошибся и перед ним не его маленькая Бронислава, а просто очень похожая на нее юная заблудшая душа, которой не посчастливилось узнать слишком много о мире теней и ночи. От этой мысли седому генералу стало не по себе, и он едва заметно вздрогнул.

5

Утром уже вся семья знала о нежелательной находке в океане. Мало кто из более молодых членов семьи был доволен присутствием Мичи. Наличие второй наследницы первого порядка и вовсе всех возмутило. Мичи, хоть и казался спокойным и тихим, не намеревался долго терпеть нахлебников на своей шее, что позволял остальным старый генерал, проводящий в плаваниях больше времени, чем в своем доме в окружении богемы, которой нравилось звание военной элиты, но при этом они не хотели принимать участия в боевых действиях, желая оставаться в безопасности и тратить то, что зарабатывали долгие годы их предки. Каждый из них надеялся после смерти владельца самого большого дома, из принадлежащих огромной семье, унаследовать хоть что-то. Кто-то из дальних родственников даже хотел убить Мичи или как-то заставить его отказаться от наследства. Однако теперь с появлением второго наследника никто не мог предугадать, как они себя поведут. Возможно, Мичи поругается со своей сестрой, и они устроят борьбу друг с другом, тем самым потешая свою семью, а могут и объединиться против тех, кто им мешает на пути к хорошей жизни.

Именно поэтому большинство из присутствующих в доме возмущались и негодовали от одной мысли о том, что беглецов не убили сразу, а зачем-то повезли на один из островов, превращенных в тюрьму для преступников со всего независимого мира. А слуги, решившие вмешаться в ход событий, лишь только подначивали начинающийся бунт в одном из наиболее обеспеченных домов островного государства.

— Мичи, тебе не кажется это странным? — решила выступить на завтраке одна из тех женщин дома, что будучи незамужней всю свою жизнь смогла родить шестерых детей, большинство из которых воспитывал кто угодно, только не она. — Появление твоей сестры в тот момент, когда твой дедушка решил уйти на покой из-за проблем со здоровьем? Я имею в виду, он так стар и болен… — попыталась намекнуть женщина, то и дело вытирая аккуратно накрашенные губы белоснежной салфеткой после небольшого глотка вина, которым сопровождался каждый ее прием пищи.

— Вы хотите сказать что-то конкретное или просто подумать захотели? — чувствуя раздражение от нелицеприятных намеков, спросил тот самый Мичи.

— Ну, его рассудок тоже стареет. К тому же, насколько я знаю, девочке было пару лет, когда она сбежала вместе с родителями на материк к вампирам, — продолжила приторно мило говорить дальняя родственница под общие поддакивания остальных. — Это же вообще самое большое преступление, насколько я знаю. Предательство карается сильнее, чем массовое убийство. Или я что-то путаю? — спросила она у одной из своих старших дочерей, что сидела возле нее.

— На детей этот закон не распространяется, — аккуратно поправил ее один из старших жильцов — отставной военный, лишившийся во время очередной битвы в приграничной зоне обеих ног. — Едва ли девочка могла сама принимать решения, в два то года, — напомнил им всем про презумпцию невиновности старик. — Дети не должны отвечать за грехи родителей. И не нам решать, вернется она или нет. Насколько я знаю, ей предстоит пережить допрос в Сикоку, а там уже будет видно, куда она направится и когда. Нет смысла посыпать голову пеплом раньше времени.

— Ох, Воимир, душенька, вы опять со своими устаревшими выражениями, — снисходительно заметила зачинщица волнений. — Посыпать пеплом, как вы высказались, потом будет нечего, если мы сейчас промолчим. Мы ведь все живем в этом доме. Он наш. И мы имеем право высказывать свое мнение, как и все остальные. Вы представляете, что будут говорить на острове, когда узнают, что мы приняли беглянку с материка. Да не одну, а с компанией, в которой, к вашему сведению, есть вампиры. Их, скорее всего, казнят. Но принимать в дом ту, что водилась с ночными тварями…

— Это не ваш дом. Он был построен моим дедом, и никакие родственные связи не делают вас в нем хозяйкой, — холодно, но все еще сохраняя вежливость, заметил Мичи, кладя на место столовые приборы. У него совсем пропал аппетит от очередного приступа наглости кого-то из родни. — А что касается острова и ночных тварей, — юноша не выдержал и брезгливо усмехнулся, почувствовав разочарование в своем существовании. — Твое ожерелье, которым ты так старательно хвастаешься. Разве его тебе не тот мелкий вампиреныш подарил? — вдруг сменил тон на более унизительный и дерзкий, поинтересовался юноша, напоминая всем о характере матери, который он от нее получил. — Водя с ним дружбу, ты не особо волнуешься о том, что подумают на острове. Или ты больше переживаешь, что они подвинут вас с трона? — спросил юноша, с вызовом оглядывая всю толпу, что теперь удивленно смотрела на него, даже не думая о завтраке. — Ни у меня, ни у дедушки не хватает сил прогнать вас из нашего дома. Но если Бронислава выживала в мире ночных монстров, справится с вами для нее будет не так уж и сложно. А ее друзья с большим удовольствием помогут очистить жилплощадь. А пока наслаждайтесь хорошей жизнью, — напоследок бросил юноша, после чего встал из-за стола и покинул большую светлую гостиную, оставляя всех в полном шоке от его неожиданной выходки.

Сам же Мичи был вне себя от гнева и бессилия. Он не сможет выгнать всех этих давно ненавистных ему людей, но как следует испортить им настроение в преддверии появления его старшего родственника и сестры было в его силах. Пройдя по коридорам слишком светлого и чистого дома, будущий наследник дома оказался в своей комнате, более тесной и заставленной, чем большинство помещений, из-за чего складывалось впечатление мрака и захламленности. Но только здесь Мичи чувствовал себя по-настоящему в безопасности. Заперев дверь на многочисленные замки, юноша устало упал на кровать, распластавшись на ней и немного расслабившись. Он инстинктивно потянулся к фоторамке на прикроватной тумбочке, в которую была вставленная его единственное совместное фото с сестрой, которая вот-вот вернется к нему спустя более чем два десятилетия. На него с выцветшей картинки смотрела веселая милая русоволосая девочка, со спины обнимающая такого же маленького и веселого брата.

— Ох, сестренка, надеюсь, я был прав, и ты и в самом деле поможешь мне избавиться от этих пиявок, пока они окончательно не добили нашего деда, — выдохнул юноша, устало и обреченно. — Потому что иначе избавятся от нас. А нам этого совсем не нужно, — заметил Мичи, но тут же притих, когда услышал шаги за дверью. Кто-то из прислуги прошел мимо его комнаты, ненадолго остановившись, словно желая постучать или подслушать, что происходит в его закрытой для всех отныне двери. Юноша знал, что это его воспитательница, у которой все еще оставалось двоякое мнение на счет возвращения Брониславы, но та не рискнула попадать под горячую руку вспылившего воспитанника. Когда звуки шагов постепенно затихли, обитатель комнаты облегченно выдохнул и закрыл глаза, желая успокоиться и немного отдохнуть. Он почти не спал ночью, волнуясь и переживая о том, как его сестра чувствует себя после побега и что ей предстоит еще пережить перед тем, как она наконец сможет вернуться домой и прожить спокойно всю свою жизнь, не думая больше о тех невзгодах, которые настигли ее на материке.

6

Вечером в дом генерала начали сходиться гости. Кто-то пытался сделать вид, что просто проходил мимо, кто-то даже не скрывал своих намерений высказаться по поводу разворачивающихся слухов о появлении давно забытого всеми ребенка в доме столь уважаемой семьи. Не обошли их стороной и те единичные случаи исключения из общего правила об отсутствии вампиров на островах. Даже тот, что сохранил детские черты после обращения, кого посмел упомянуть Мичи, явился на поклон членам семьи, скрывая за своим беспокойством ревность и желание быть исключительным, и потому уникальным. Наличие нескольких, или даже одного вампира хоть немного сравнимого с ним по умениям и силе сильно беспокоило местного вампира. Конкуренция юному монстру была ни к чему. Он уже избавился от всех вампиров, что прибывали на близлежащие острова, но если они будут жить в главном доме, их исчезновение может привлечь внимание.

— Бажена, ты ведь понимаешь, насколько это опасно? — сидя в тени беседки в небольшом саду поинтересовался у своей подруги вампир. — Не все вампиры так спокойны и терпеливы к предвзятому мнению о нас. Я долго жил в мире, знаю, что такое человеческий страх. Я — самый старый среди вампиров. Прислушайся к моим словам. Вы не знаете, что внушили той девочке в мире, полном жестокости и крови. И тем более, никто не может сказать, с какими намерениями к нам прибудут ее друзья. На Сикоку не так жестоки и консервативны, как на Мадагаскаре, но я очень хорошо знаю, как именно там допрашивают тех, кого ловит в океане. После такого у любого появятся дурные мысли.

— Ох, и не говори. Я бы с радостью никого из них даже близко не подпускала к Хонсю, но этот старик со своим внуком уперлись. Для них эта девчонка — потерянное сокровище. Еще и Воимир со своим пацифизмом. После того, как ему оторвало ноги на этой войне, он совсем разума лишился. Поддержал мальчишку, когда тот решил зубы показать. Считают, что это их дом, и они тут главные. Одно мое слово и все слуги откажутся им служить только из-за одного этого слуха. Лишь из уважения к старости этого маразматика и наивности ребенка я все еще терплю их поведение. Но этот Воимир лишь подливает масла в огонь. Боже, я даже начинаю говорить, как он! — нервно возмутилась женщина, обреченно взмахнув руками, находясь уже на грани нервного срыва.

— Не волнуйся, милая, — хватая ее за руку и аккуратно накрывая ее тонкие, не обрамленные годами тяжелой работы ладони своими детскими ручками, попытался успокоить ее собеседник. — Нервы опасны для столь хрупкой смертной красоты. Я не хочу, чтобы ты состарилась раньше времени, — вызывая у собеседницы улыбку, заметил вампир. — Возможно, допрос в Сикоку решит наши проблемы. Вампиров там не кормят неделями, а то и месяцами. Если они выдержать пытки и издевательства, голод не даст им покоя, и они сорвутся. Один неверный шаг и местная стража возненавидит всех. А там и до казни недалеко. Не нужно быть такой пессимистичной. Всегда нужно надеяться на лучшее, — тихо заметил юноша, улыбаясь по-детски мило, но в то же время слишком холодно и зловеще для того, кто хотя бы пытается быть человеком. Но для тех, кто видел лишь пару вампиров за всю свою жизнь, это казалось нормой, самым искренним, на что способны живые мертвецы, лишенные всех зачатков души, безэмоциональные и жестокие, но при этом знающие сочувствие и умиление от общения со смертными, словно вспоминая, что когда-то сами такими были.

— Как же хорошо, что ты мил со мной. У меня много друзей, но только ты всегда поддерживаешь меня. Остальные продолжают говорить о том, что я слишком предвзята. Даже мои дочери уже не так уверены в своей решимости не допустить зло к нашему дому. Для них она — всего лишь ребенок, насильно увезенный из родного дома в чужую страну, где ей пришлось пережить множество невзгод. Но нам ли не знать, как хорошо могут устроиться миловидные смертные в мире вампиров.

— Но пока мы ничего не знаем об этой девочке, кроме предположений слепого старика о том, что перед ним его внучка. Подождем немного. Если понадобится, я лично вышвырну эту компашку и из вашего дома, и с нашего острова без малейшего сомнения. Поверь мне, я не хочу, чтобы на островах начинались волнения только из-за пары мнительных людей, — уверял в своих намерениях вампир, продолжая едва заметно сжимать ладони собеседницы и смотреть в ее огромные благодарные глаза, в которых уже медленно гасла жизнь, уступая мраку старости.

Их общение не оставалось тайным, как предполагала смертная и как рассчитывал вампир. Он, будучи лживым потомком искусственной плоти, не обладал ни острым слухом, ни исключительным зрением, ни тем чутьем, которое имели древние, помогающее им на расстоянии буквально чувствовать на себе чужие взгляды. Именно поэтому, увлеченные беседой и возмущениями друзья даже не обратили внимания на силуэт в окне третьего этажа. Мичи видел приход странного гостя, к которому не испытывал ничего, кроме ненависти и страха. Он внимательно наблюдал за беседой, пытаясь читать по губам, когда ему предоставлялась возможность, но почти все слова скрывала крыша беседки. Однако это не помешало увидеть несколько лживых улыбок и намеков на то, что ни ему, ни дедушке не дадут житья, если Бронислава вместе со своими друзьями не поможет им.

Они прибудут на Сикоку ближе к ночи, а там их уже будет ждать еще около недели допросов в случае, если они согласятся сотрудничать и не сделают ничего, что в конечном итоге может спровоцировать стражников на пытки и наказания. Мичи лишь хотел, чтобы все поскорее закончилось, и он сможет увидеть свою сестренку, которая смотрела на него столько лет со старого фото. Как только они прибудут на остров, старик непременно позвонит своему внуку и будет каждый день рассказывать о том, как проходят допросы и каким может быть результат. Так обещал сам старик, как и его правая рука, столь же верный своей семье, как и многие другие на островных государствах, распространенных по всему океану. От общих мыслей юношу отвлек стук в дверь.

— Мичи, ты в порядке? — спросил тихий хриплый голос за дверью. — Я могу с тобой поговорить? — вежливо поинтересовался старший представитель великой семьи. Он знал, что после такого разговора за завтраком, юноша наверняка заперся в своей комнате, дабы избежать ненужных разговоров. Но настаивать на разговоре Воимир не хотел, поскольку понимал, как именно чувствует себя ранимый юноша в доме, где слишком много врагов.

— Да, конечно, — Мичи подошел к двери и открыл ее, впуская внутрь безногого героя нескончаемой войны. — О чем ты хотел поговорить, Воимир? Если ты надеешься, что я извинюсь перед этой женщиной, — постарался сдержать ругань, быстро заговорил юноша, — то ты зря пришел. Я не чувствую своей вины. Более того, я абсолютно прав в своих словах. Она не имеет права жить в этом доме, как и большинство тех, кого ты видел на завтраке.

— И даже я? — с доброй улыбкой спросил у него старик, прекрасно понимая, что он в этот ранг никогда не входил. Его слова вызвали у взбудораженного юноши легкое замешательство, отчего старик лишь сильнее заулыбался, давая юноше понять, что он всего лишь неудачно пошутил.

— Тебе ли не знать, что ты больше остальных заслужил быть частью нашей семьи. Возможно, даже больше меня и дедушки. Но они… Я не понимаю, как старик вообще допустил их к нашему столу? Они никогда не были солдатами или воинами. Даже я умудрился послужить армии, а эти нахлебники? — возмутился юноша, вспоминая свою короткую военную службу, результатом которой стал протез вместо правой ступни после очередного рейда в прибрежный городок на порабощенном вампирами материке.

— Не все достойные люди должны служить, чтобы сохранить свое достоинство. На нашем острове много мирных жителей, которым никогда не доводилось участвовать в боевых действиях, — попытался убедить собеседника Воимир, останавливая свою инвалидную коляску напротив сидевшего на краю кровати собеседника. — Дело не в том, как и сколько ты провел в военной форме, а в том, как ты проживаешь свою жизнь. Твой троюродный брат поддерживает твое высказывание, хоть сам он и не был в армии. Но он ученый, достойный учитель и один из тех людей, чье имя будет записано в историю мира отнюдь не из-за знаменитой фамилии.

— Я и не говорил, что он плохой человек, — тихо заметил Мичи. — Он не живет в доме со всеми, хоть я и просил его остаться. Удивительно, но большинство тех, кто реально заслуживает уважения, уходят из нашего дома под натиском тех, кто просто тратит ресурсы. Это было бы допустимо, будь у нас всех достойная жизнь. Но почему некоторые пашут день и ночь для того, чтобы прокормить свою семью, голодают и умирают в конечном итоге в нищете, а некоторые живут на всем готовом, не заслужив и частички того, что имеют, — начал задавать вопросы, на которые не было ответов, юноша, на что старик лишь печально улыбнулся.

— Так было всегда. И будет, пока существует мир. Всегда будут обделенные и те, у кого золотая ложка во рту. Таков мир. Многие боролись за справедливость и равноправие, но увы, таков мир. Его не изменить и не исправить. Люди могут только бороться, сглаживать углы и уменьшать неравенства между людьми. Но все хотят быть на равных, жить хорошо и ни в чем не нуждаться. Поэтому вампиры захватили почти весь мир. Они пообещали вечную жизнь и богатства. Кто на это не поведется? — пожал плечами калека, вспоминая истории из кинохроник, связанные с порабощением мира.

— Но это ведь не означает, что мы должны позволять им жить вот так? — в отчаянии тихо спросил юноша, пытаясь найти ответ в тусклых глазах собеседника.

— Ты надеешься, что приход сестры приведет к тому, что они покинут дом. А они хотят после ее приезда убрать всех, кто им неугоден не только из дома, но с острова. Однако я уверен, что едва ли Бронислава поймет отношения в нашей семьи. Но, возможно, тебе будет легче отстаивать свое мнение, имея куда более сильного защитника, чем безногий инвалид, — погладив ребенка по предплечью, попытался успокоить его Воимир. — А наличие пары вампиров у нее в друзьях может ускорить процесс расселения. Но хочу предупредить сразу, я красноглазых не боюсь, — с улыбкой пошутил старик, заставляя юношу наконец улыбнуться. — От меня тебе точно не избавиться. Я в этом доме родился, я тут и помру, — уже не сдерживая хохота заметил бывший солдат, добившись того, ради чего он пришел в эту комнату — убедился, что юноша хочет остаться в доме и бороться за свои права, а не сбежать подальше от злосчастной семейки, бросив все.

7

Ночь у пленников выдалась беспокойной. Только они намеревались хотя бы попытаться уснуть, как их тут же связали и повели из небольшой камеры куда-то наверх, на свежий воздух но лишь для того, чтобы в темноте перевести их в раздельные небольшие камеры, сырые и неприятно пахнущие. В каменных пещерах старого здания было холодно и темно, но даже в этой непроглядной тьме вампиры и смертные заметили страх в глазах своих стражей. Некоторые что-то кричали пленникам на неизвестном им языке, но большинство из них сурово молчали, поджав губы и злобно наблюдая за тем, как растерянные люди оглядываются по сторонам, словно слепые котята, пытаясь понять, где они и что с ними после сделают.

— Вы там как? — обеспокоенно поинтересовался Кристиан, оказавшись в своей камере, но не наблюдая никого из своих спутников за решетками соседних камер. — Они ничего вам не сделали? — Громко спросил он, на что кто-то из стражей на него закричал, сильно, до боли в ушах, ударив по металлическим прутьям.

— Все хорошо. Мы в порядке. Они просто посадили нас подальше от вас, — немного дрожащим от волнения ужасом ответила Александра, понемногу привыкая к темноте. — Думаю, они боятся, что вы можете нам навредить, — только и успела сказать девушка, прежде чем раздался громкий удар об металл, заставляющий всех, даже смелых вампиров, притихнуть, повинуясь воле неизвестных людей в военной форме.

— Говорите только когда к вам обращаются, отвечайте на вопросы правдиво и без утайки. Не провоцируйте солдат и не пытайтесь сопротивляться. И тогда вас оставят в живых, — коротко проинструктировал пленных тот самый генерал, с которым прежде странно общалась Броня. Он стоял где-то вдалеке, но его местоположение выдавал фонарь, который он поднял как можно выше, чтобы видеть, где именно сидит юная беглянка, которую, казалось, совсем не пугало ее новое место заключения. Скорее наоборот, она чувствовала себя куда более комфортно и уверенно, умудрившись незаметно стащить у одного из проходящих мимо стражников связку ключей, не привлекая к себе никакого внимания.

— Переведи этим олухам, что если они тронут мою сестру, я молча наблюдать за этим не стану, — предупредил Александр, не желая мириться с участью обычного заключенного. — И никто меня не остановит. Даже не думайте об этом, — сказал он, даже несмотря на то, что по его клетке несколько раз угрожающе ударили металлической дубинкой. — По голове себе постучи, бестолочь! — бросил он в ответ на угрозу, показывая стражнику средний палец.

— Ведите себя правильно, и они никого не тронут, — повторил генерал. — Вам лучше сохранять спокойствие и быть тихими. Бронислава, я все видел. Будем надеяться, что твою шалость не заметят они, иначе сожгут на костре, — предупредил девушку генерал, не желая подвергать ее опасности, благо никто из стражей не понимал его слов. После все удалились, оставляя подопечных одних под надзором двух сторожевых, которые стояли за большой железной дверью, которую со скрипом заперли, оставляя пленных наедине со своими мыслями и страхами.

— Кто эти клоуны? — тихо спросил Виктор, чувствуя растущий гнев и негодование. — Их где военному делу учили? В коматозном состоянии? Оставаться в темноте в компании вампиров, которых вы не знаете? Вести небольшим количеством, даже не приведя оружие в боевую готовность. Они даже нас не обыскали!

— Молчи, дурак! — велела ему Броня. — Еще не хватало, чтобы ты их на нашем примере учил, — недовольно проворчала девушка, убирая под одежду связку ключей. — И не шумите вы так сильно. Нам еще драк со стражниками не хватало ко всему прочему, — уже тише заметила девушка, присаживаясь на голую деревянную скамью.

— Они все молодые и неопытные, — попытался оправдать своих пленителей Винсент. — Скорее всего им не доводилось иметь дело с живыми вампирами. Вы видели их глаза? Детские, напуганные и растерянные. Они не видели прежде, как блестят во тьме глаза вампиров. Один едва не отскочил от меня, когда меня увидел.

— Ну почему мы должны торчать в этих клетках, как дикие звери? — не мог понять Виктор. — Мы же можем просто взять и выломать решетки, — предложил вариант вампир, но тут же получил удар от Кристиана через решетку по белесому затылку, громко вскрикнув от этого. — Ты чего дерешься? Я же ничего не сделал, просто предположил, — громко возмутился вампир, потирая ушибленное место, после чего едва слышно проворчал: — Вечно вы меня бьете.

— Потому что ты вечно чушь несешь, — недовольно заметил Кристиан, потирая руку, которой приложил младшего. — К тому же, зачем так орать? Тебе же сказали, что нужно молчать. А ты языком треплешь, — тихо проворчал старший вампир. — Не нужно выговаривать все наши преимущества, чтобы нас их лишили. Мы черт знает где, не знаем, сколько нас держит тут человек. Мы даже не знаем, как нам отсюда сбежать, а ты продолжаешь болтать без остановки.

— Ой, ну тогда я буду молчать, — обиженно ответил ему Виктор, сложив руки на груди и усевшись подальше от Кристиана, для которого это было нормальным делом. Виктор часто обижался из-за грубых нравоучений старшего, которому часто не нравилось слишком развязное поведение воспитанника. Поэтому никто из заключенных не ответил на эту его фразу. Они больше думали о том, как им выкрутится из этого живым и с минимальной тратой времени и сил.

8

— Ты думаешь, это правильно — оставлять их вот так, в камерах, не сказав им ни слова о предстоящей процедуре? — спросил младший по званию представитель семьи у генерала, пока они сидели за небольшим обеденным столом в небольшой гостевой комнате, которую предоставляли всем гостям с высокими званиями. Их матросы располагались в большом помещении, напоминающем казарму, однако командование всегда размещалось в более лучших условиях.

— Едва ли мне бы позволили рассказать целый доклад о том, что такое допрос, и какие пытки и наказания могут применить к тем, кто будет себя неправильно вести. Остается только надеяться, что они сами поймут, как вести себя, — тихо ответил ему генерал, чувствуя сожаление и страх перед предстоящими событиями. — Удивительно, что мне позволили обратиться к ним. Хотя, учитывая, что они не знают языка коренного населения, может, они решили, что я рассказываю им, что их ждет, — пожал плечами мужчина, продолжая устало потирать глаза. Они не могли уснуть, переживая за своих пленных, поэтому предпочли разыграть шахматную партию, дабы скоротать время. Ведь на рассвете им предстоит наблюдать первый допрос.

— Меня больше удивляет, что они оставили в живых наших красноглазых друзей. Их даже не подвергли пытке ультрафиолетом, — заметил странность поведения стражников младший. — Ты их предупредил, чтобы к ним хорошо относились? Не думаю, что они сами пощадили этих ребят, — понял мужчина, заметив хитрый огонек в глазах своего собеседника.

— Я лишь намекнул, что они ценные свидетели, пришедшие в наши владения по своей воле, — пожав плечами, ответил генерал, избавляясь от кителя. — Душновато тут. Открой окно, будь любезен, — попросил он у более младшего родственника пожилой мужчина. — Здесь явно давно никто не проветривал.

— Только не вздумай мухлевать, — недовольно потребовал у него младший, поднимаясь из-за стола. — И как они тебе поверили? Ты же постоянно врешь. Как только тебя не уволили со службы с вашими интересными историями? — ехидно удивился младший, хоть и сам прекрасно понимал, что не уволили генерала лишь только потому, что тот ни разу не попался на своем обмане и игре с доверием окружающих. — Ты будешь присутствовать при завтрашних допросах? Я бы с большим удовольствием посмотрел, как наши бессмертные друзья пытаются изображать страх и растерянность.

— Давно ли они стали нашими друзьями? — спросил генерал, отвлекаясь от шахматной доски и наблюдая за тем, как его племянник распахивает окно и впускает в небольшую комнату легкие порывы свежего прохладного воздуха, пропахшего приморской ночью, соленой и полной успокаивающих шумов.

— Ну, они дружат с Брониславой, а значит, они друзья нашей семьи. Едва ли ты оставишь бедняжке хоть какую-то часть личной жизни нетронутой. Не удивлюсь, если вы с Мичи спать у нее в комнате будете, как только она окажется в доме. А ее заботливые друзья просто не позволят вам остаться с ней наедине. Иначе вы ее просто убьете своей заботой. Если, конечно, это Бронислава, — усомнился мужчина. — Нет, я тебе доверяю, но двадцать лет прошло…

Генерал ему ничего не ответил. Он продолжал верить в то, что увидел в лице девушки свою внучку, и никак не хотел даже думать о том, что он мог ошибиться. Младший же лишь устало вздохнул, прикусив губу от досады. Он понял, что сболтнул лишнего, но прежде чем успел это понять, слова сами сорвались с уст, причиняя боль ранимому сердцу старика. После мужчина вернулся обратно к их незаконченной партии, и лишь через пару минут они заговорили о своей игре, тихо и спокойно, словно и не было никакой неприятной фразы о возможной ошибке по отношению к Брониславе. Сами того не замечая, они провели за партией всю ночь, встретив рассвет и новый, напряженный день.

Глава 32. Рассвет после долгой ночи

1

Рассвет в Рейнбоу выжившие ждали, как единственное спасение. Монстр на верхних этажах сходил с ума от голода и безумия, пока люди внизу вздрагивали от каждого шороха, не сводя глаз с потолка. Все старались не шуметь и даже не шевелиться лишний раз, чтобы не привлекать к себе внимания еще больше. Иначе вели себя выжившие горожане, которых, казалось, совсем не волновал незваный гость наверху. Клара вместе с девочками готовила завтрак на всех, мальчики помогали с переносом тяжестей. А младшие старательно отвлекали взрослых и детей, играя с ними и веселясь. Наиболее мнительные взрослые не понимали, откуда столько отваги в обычных смертных, которым тоже угрожала смертельная опасность. В конечном итоге один из тех троих друзей, которые пришли в отель одними из последних спасшихся, спросил у заботливой старушки:

— Почему вы такие спокойные? У вас по дому монстр ходит, а вы никак не реагируете. Словно просто постояльца в номер заселили, — громко заметил молодой человек, подходя к суетливой старушке, на что та ответила, не отвлекаясь от готовки:

— А чего нам бояться? Мы пережили нападения городских вампиров, переждали падение города. И это переживем, если удача нам не изменит, — отмахнулась старушка, продолжая что-то готовить. — А ты не наводи паники раньше времени. Еще не расцвело, а ты уже паникуешь.

— А что мы будем делать на рассвете? — спросил у нее не желавший спокойно сидеть мародер. — Едва ли он сам выйдет на свет, если он и в самом деле его убивает. Он же не дурак, — немного напугано усмехнулся юноша, не веря в простоту решения возникшей проблемы. — Или дурак? — тут же опомнился он, уставившись на старушку в ожидании ответа.

— Он не дурак. Он — безумец. И он чертовски голоден. Прямо как они, — кивая в сторону спасенных спокойно заметила Клара, на лице которой была спокойная улыбка. — Мы выманим его из дома. Придется кому-нибудь из особо шустрых ребят выйти на улицу. Он выбежит за ними и мгновенно сгорит на солнце. План прост. Главное, чтобы все успели убежать, — уже тише заметила женщина, помешивая суп в огромном котле в камине, который теперь она использовала еще и как печь.

— Интересно. И кто у нас побежит по улице, в которой зданий с тенью больше, чем пыли на дороге? — спросил у нее юноша, рассматривая толпу перепуганных людей. — Скажи об этом кому-нибудь из них, они покрутят у виска, и будут правы, — смело высказался мародер, вновь обращаясь к пожилой даме, на что та, все так же легко помешивая ароматный суп, легкомысленно бросила, вызывая у юноши ступор и удивление:

— Так ты и пойдешь. Я не намерена отправлять тех, кто сильно напуган. Страх парализует. Вам ли этого не знать, — посмотрела она на собеседника, а после перевела взгляд на двух его друзей, что вместе с малышами собирали башню из старых деревянных кубиков, каждый раз разочарованно вскрикивая, стоило той упасть. — Вы видели монстра, слышали его. Пережили его нападение, хоть и сами на это уже не надеялись. Я не хочу рисковать жизнями. Поэтому пойдете вы с кем-нибудь быстрым и смелым. Думаю, мои мальчики сами вызовутся. Им не привыкать с тварями ночными бороться. Они дрались с вампирами и пьяными мужиками еще в детстве. Для них это будет легким заданием.

— Не знал, что твои дети такие суровые, — немного растерявшись от услышанного, заметил мародер. — А с виду обычные парни. Сильные, конечно, и смелые. Но чтобы настолько…

— Если ты думаешь, что это я спасла их всех во время падения города, то вот что я тебе скажу: изначально маленьких спасли старшие. Я сидела в подземелье, не зная, как поступить, когда заметила, как мальчики выводят остальных из боевой зоны в безопасные районы в поисках укрытия, — откровенно призналась старушка, не отвлекаясь от своего занятия. — Пора есть. Скоро рассвет, и вам нужно будет много сил. Главное не переедайте, иначе не сможете убежать, — облегченно выдохнув, заметила бабулька, подзывая к себе девочек с тарелками, в которые она хотела налить ароматный суп. — Все усаживайтесь за стол. Время есть, — скомандовала она громко, после чего ее воспитанники с радостью бросили все и переместились за огромный стол, созданный Александром, но остальные явно не горели желанием поглощать хоть что-то после пережитого кошмара.

— Как вы можете есть в такой ситуации? — спросил один из спасенных, продолжая сидеть на месте. — Монстр же бродит по дому. Как вы можете быть такой спокойной?

— А что нам переживать? Этот дом выдерживал нападки первых волн дикарей, что ему какой-то упырь? Даже спустя столько лет этот отель защищает своих обитателей. И будет продолжать еще очень долго, — попыталась успокоить всех Клара, но не все тут же успокоились и начали завтракать. Многим все же пришлось пересилить себя, чтобы хоть немного удовлетворить добродушную хозяйку, испробовав ее прекрасное, хоть и скромное блюдо.

— Мы выманим его на рассвете? — поинтересовался один из воспитанников, заставляя людей замереть в страхе. — Он выйдет, если мы окажемся на улице?

— Думаю, да. Он жутко голоден. Терпеть такой голод столько лет… Он не наестся, даже если сожрет всех нас. Голод мог бы увести его от нас, но ничего хорошего из этого не выйдет. В лучшем случае, он будет убивать всех без разбора: вампиров, людей, животных. Но тогда мы рискуем отдать мир под влияние упырей, а они, в отличии от тех же самых диких, никого и ничего не боятся. Голод заставит их даже выйти на свет, если на то пошло, но нам этого не нужно.

— Убьем монстра сейчас, потом не придется иметь дела с множеством его отпрысков? — решительно спросил самый здоровый из воспитанников Клары. — А что с теми, кого покусали и убили? Они не обратятся, пока мы тут сидим? — немного испугался парень, вспоминая, сколько трупов сейчас лежит на улицах украшенного кровью полуразрушенного города. — Что нам с ними делать прикажешь? Они сгорят или нам их потом в костре сжигать?

— Они не обратятся еще долго. Чтобы стать упырем нужен укус и три дня без какого-либо солнца. Те, что на улице, сгорят сами. Остальных вынесем вечером на улицу и подождем еще одного рассвета. У нас будет достаточно времени, чтобы обезопасить себя, — заверила всех пожилая дама, после чего люди понемногу начали успокаиваться, чувствуя облегчение и спокойствие.

А утром начались дебаты. Кто-то не хотел рисковать, кто-то вызывался добровольцем, но Клара, как мудрая и здравомыслящая женщина, искала в общей толпе тех, кто обладал не только силой в теле, но и холодным разумом, который позволил бы им не просто убежать или отбиться от монстра, но и найти способ не стать упырем от его укуса. Как Клара и думала, среди общей толпы выделялись как раз пара ее самых взрослых мальчишек, которые и застали смерть своей подруги, сообщив об этом старушке, и трое молодых мародеров, которые даже сейчас не отличались особой серьезностью и страхом, что читался в глазах других. Лишь старший из них пытался успокоить вновь начавшего бедокурить худощавого друга, которому захотелось поиграть в кубики с малышней, которые не участвовали в собрании старших. Именно их и выбрала Клара для ответственной миссии, подробно рассказав, что им нужно делать и как поступать в случае чрезвычайной ситуации.

Когда солнце озарило город, и первые тела начали гореть, юноши открыли дверь и выбежали на улицу. Клара и пара мужчин тут же заперли за ними дверь, но продолжали наблюдать за тем, как отважная шестерка начинает кричать, шуметь и всячески привлекать к себе внимание, оглядывая окна верхних этажей в поиске упыря. И долго им ждать не пришлось. Монстр почти сразу вылетел из четвертого этажа, не страшась упасть и покалечиться. Он тянул когтистые лапы, почти не похожие на человеческие руки. Но стоило монстру показаться, как толпа разбежалась в стороны, не оглядываясь и немедля, дабы не потерять драгоценные мгновения, что могут стоить им жизни. Все понимали, что упырь не сгорит в мгновение ока, и даже объятый огнем, он будет стремиться утолить свой голод. Бывший когда-то сильным и рассудительным командиром, монстр метался по улице, не зная, за кем именно ему бежать. Он растерялся, поскольку почти все мальчишки тут же пропали с поля зрения, устремившись по разным сторонам. В конечном итоге монстр выбрал хилого подростка, слабого на вид, но очень умного и сообразительного. Он специально притормозил, чтобы монстр выбрал его. Мало кто знал, что парнишка, не отличаясь особой силой и уверенностью, научился решать все свои проблемы методом бегства. Он уже давно стал одним из самых быстрых в своем районе, и порой даже вампиры не могли его догнать. Именно этот талант юноша и решил продемонстрировать, когда понял, что уже горящий монстр стремиться к нему.

Мальчишка бежал по прямой. Упырь то нагонял его, то смертный вновь отрывался от преследования. Игра, которая длилась всего минуту, казалось, тянулась вечность. Остальные смельчаки уже вернулись обратно к отелю, когда поняли, что за ними никто не бежит, и теперь наблюдали за тем, как упырь превращается в пепел, замедляясь от увечий, что наносит ему светило. Не отрывая глаз от откровенно странной картины, один из мародеров спросил:

— Как такое может быть? Они так быстро бегут, да еще и по прямой. Этот парень что, вампир?

— Нет, он не вампир, — с улыбкой ответил им его друг. — Он просто тот, кто не в состоянии дать сдачи, когда кто-то над ним издевается. Физиология не позволяет, как говорит Клара. Он же тощий и подслеповатый из-за своих книжек и учебников. Умный больно, и молчать не может. Вот и научился бегать, — пожал плечами подросток, но продолжил, заметив удивление на лицах слушателей: — Это еще не вся его скорость. Он специально дразнит упыря, чтобы тот не обратил внимание на то, что горит и не попытался сбежать в тень. А то вдруг он не такой тупой, как описывала его Клара, — усомнился подросток, когда упырь окончательно остановился и превратился в пепел на глазах у затормозившего вслед за ним бегуна.

— Кажется все, — неуверенно предположил светловолосый мародер, почесывая коротко остриженные волосы. — Уже и не дергается даже, — заметил он, делая шаг вперед, но тут же остановился, когда заметил, что вызвавший у него восхищение подросток бежит обратно, быстро, но абсолютно непринужденно и спокойно, словно пробежка для него была сравнима с летней прогулкой. — Ну слава Богам, теперь можем спать спокойно, — выдохнул юноша.

— Рано радуетесь. У нас еще полгорода трупов и полуразрушенная стена на западе, — Клара тут же уняла едва начавшую зарождаться радость. — Столько всего нужно сделать до зимы. Работы непочатый край, а теперь еще и в отеле разгром. Нужно все приводить в порядок. Но это позже. Пока можете отдохнуть. Если хотите, я могу приготовить вам еще что-нибудь, — предложила старушка, но на ее лице читалась усталость, которая говорила о том, что ей самой нужен отдых.

Все разошлись по комнатам на первых трех этажах. Никто не осмелился пройти на верхние этажи, где побывал упырь и где не было такой надежной защиты, как решетки и металлические ставни. Входная дверь оставалась также заперта. Никто не подумал о том, чтобы остаться на дежурство, поскольку никто не усомнился в надежности защиты. Однако то и дело взрослые мародеры просыпались и спускались вниз, с опаской вглядываясь в узкий коридор, который заканчивался тяжелой деревянной дверью, за которой оставалась неизвестность. Многие шли парами, внимательно прислушиваясь к утренней тишине, пению птиц, которых прежде не было в городе, звукам природы, которая теперь царила в разрушенном городе.

А вечером все узнали неприятную новость, которая не просто огорчила выживших, а вызвала горе и смятение. Клара не проснулась.

Ее похоронили на краю города возле разлома западной стены. Там, где все еще царил зеленый островок, несмотря на руины из камней и следы бойни. Ей выкопали могилу и похоронили с почестями в ее лучшем платье, причесанную и умытую. Вместо креста на небольшой холмик водрузили часть стены, которую выжившие намеревались превратить в своего рода памятник, как женщине, которая спасла их всех. После заката все отправились выполнять ее план: искать и вытаскивать на улицу всех, кого настиг упырь, рыща по всему городу вне зависимости от того, видели ли там монстра или нет.

Одна из спасенных подростков — умная и довольно смелая Меик, — поспешила обратно в отель, где должны были оставаться младшие дети и где хранились все книги, на которые часто опиралась в своих суждения Клара. Ей нужно было узнать больше об упырях, дабы понимать, насколько права была покойная владелица отеля. И там, среди большой библиотеки запрещенных бессмертными правителями книг, девушка нашла тот самый сборник легенд и рассказов о монстрах прежней эпохи.

А спустя неделю все понемногу оправились от пережитого кошмара и тех потерь, что за ними последовали, и начали восстанавливать тот быт, о котором поселение мечтало с той поры, как мародерам было объявлено, что они задержаться в этих местах надолго. К большой радости смертных дикие окончательно позабыли о таком городе, как Рейнбоу, а кровь и другие жидкие выделения упыря теперь вызывали панику у всех, кому приходило в голову подойти ближе к стенам города. Об этом вычитала и рассказали всем те, кто был грамотным и мог читать истории в огромной библиотеке. Сам того не подозревая, взбешенный монстр оберег оставшихся в живых людей от нападков более слабых чудовищ. И город понемногу начал жить.

2

— Что опять за споры? — устало спросил у стражников подошедший к ним невыспавшийся мужчина, громко зевая и потирая покрасневшие глаза.

— Медерик, тебе опять не дали поспать, — с чувством вины заметил доктор, пришедший на крики, как и сам смертный. — И почему тебя постоянно дергают. Надо поговорить с нашим генералом. Пусть заберет у тебя полномочия. Не понимаю, почему из всего совета только тебе не плевать на жизнь в городе? — продолжил возмущаться вампир, протирая запыленные очки, при этом внимательно наблюдая за открывшейся им картиной. Кто-то из заключенных на пожизненный срок вновь сбежал, напугал жителей своим безумным видом и даже попытался напасть на прохожих, но был пойман отважной четверкой бессмертных стражников, и теперь вопил на всю улицу о несправедливости и произволе, перепугав весь город и подняв на уши самого ответственного из новоизбранного совета.

— Не нужно лишать меня полномочий. Все в порядке. Просто смертные не имеют опыта в правлении, а вампиры порой забывают про ход времени. Вот меня и оставляют на совещаниях, что длятся днями, а не часами, — попытался оправдать свое состояние мужчина, продолжая зевать.

— И все же, тебе нужен отдых. А нашим бессмертным членам совета надо настучать по голове за то, что они так часто забывают о роли смертных в судьбе города, — хмуро заметил доктор, чувствуя, что ему не стоило отказываться от места в совете. Но иного выхода он не видел, поскольку теперь был полностью поглощен лечением больных и обучением своих помощников, которым предстояло получить звание лекаря.

— Кто этот безумец? — спросил наконец Медерик, заметив на его руках цепи. — Это же не человек, верно? Он выглядит хуже тех дикарей, что приходят к нашим стенам. Что с ним? Он болен?

— Нет. Это существо когда-то было человеком. Его кормили кровью вампира, и вот результат. Его сердце бьется, он стареет внешне. Но ему больше лет, чем этому городу. Броня рассказала нашим тюремщикам, что он был свидетелем появления первых искусственных вампиров, и даже принимал участие в их создании. А цена тому: его тело и разум, — рассказал Медерику вампир, внимательно наблюдая за тем, как пленному в очередной раз ломают шею и уволакивают в тюрьму, которая располагалась в паре десятков метров от места действия. На этот раз побег заметили почти сразу, и никто не растерялся, как то было в первый раз.

— Жуткое зрелище, — заметил мужчина, когда его передернуло от очередного хруста костей. — Он не умрет, если ему сломать шею? Как же его убить, если на такое ему плевать? — удивился он, проходя вслед за стражниками в компании доктора, когда к ним навстречу вышел их уже общий друг с сигаретой в зубах и явной тряской в руках.

— Этот урод умудрился открыть клетку. С ним нужно что-то решать. Мы прошлую дверь на место не поставили еще, а он уже новую вынес. Если так пойдет, у нас закончатся камеры, — выдыхая ядовитый для смертного организма дым высказал свое недовольство генерал. — У нас еще осталась та камера для кремации? — спросил он у доктора, предлагая обоим собеседникам прикурить, но те вежливо отказались, продолжая наблюдать процесс возвращения монстра на место.

— Да. Я могу проверить, работает она или нет. Но, ты действительно хочешь его сжечь? Он может нам что-нибудь рассказать, — с неким сомнением предположил местный ученый, который многое узнал из тех книг, что прежде скрывала от всех Манила в множестве тайных комнат библиотеки, которые постепенно находили обитатели огромной усадьбы, обживая ее, комната за комнатой.

— Он уже все рассказал, что только мог. Наши гости так убедили его в их связи с хозяйкой, что он все подряд рассказывает, лишь бы только его голодом не морили, — недовольно выплюнул вампир, чувствуя отвращение к непонятному существу. — Он сбежал, потому что стал сильнее. Кровь Манилы дает свои плоды. Мы уже не сможем его сдерживать. А отпустить его… Так он бойню устроит в нашем городе на следующую же ночь, — пожал плечами генерал, давая понять, что другого выхода у них просто нет. Монстр был опасен и контролировать его было просто невозможно.

— Тогда лучше все сделать как можно быстрее, — смирился с казнью доктор. — Раз уж от него нет никакого проку. Но нужно его усыпить или сделать что-нибудь, — предложил он, вспоминая, с каким неприятным звуком стражницы обезоруживали монстра, чтобы вернуть его в тюрьму, где уже ждала новая камера. — Ох уж эта Манила. Долго нам от нее еще страдать придется… Интересно, как теперь там остальные? Добрались ли они до своей цели или нет? — вдруг вспомнил Медерик, напоминая остальным о той странной компании беглецов, которая смогла учинить переворот и войну в каждом городе, где только побывала.

— Если они живы, то, должно быть, уже на краю света, — пожал плечами генерал. — Мои ребята не так давно вернулись с припасами. Им довелось допросить пару пойманных ими городских вампиров перед тем, как казнить их. Никакого переворота и не назревает. В больших городах на юге все по-прежнему: вампиры правят, пока смертные прибирают за ними, смиренно преклонив головы. Ты уверен, что они именно этого хотели добиться?

— Все, что они хотели — это правды. О своем прошлом, о будущем и настоящем. Они хотели ее узнать и рассказать остальным. В таком порыве они могут найти даже смысл жизни, было бы время и силы, — тихо предположил мужчина, представляя, насколько сильны стремления неожиданных знакомых добиться своего. — Жаль только, что сил у них все же было немного…

— Ну, если они их экономили, то это не означает, что они окончательно обессилили. Вот увидишь, они еще покажут, что могут натворить, — предупредил его генерал, криво улыбаясь из-за тлеющего окурка, который он продолжал держать в зубах. — Они наверняка обдумывают план того, как рассказать всем вокруг о существовании иной реальности, в которой они живут. И когда они об этом расскажут, весь мир сгорит в огне, — вдруг неожиданно бросил своего рода пророческую мысль старый неопрятный вампир, вызывая в собеседниках некий страх, который подпитывался любопытством.

— Насколько жестоки же твои мысли, мой милый друг. Хорошо, что ты меня любишь, иначе у меня бы возникли проблемы, — засмеялся доктор, приобнимая растрепанного красноглазого мужчину и уводя его прочь с улицы, где царил холод, пробирающий до костей даже бессмертных существ. — Пойдем с нами, Мигель. Я сварганил неплохой глинтвейн. Старое средство смертных от многих болезней. От холода тоже весьма спасает, если не переборщить с дозировкой, — с ухмылкой намекнул заботливый доктор, вспоминая потом, что смертные люди чувствуют не только вкус, но и градус.

3

Вечер следующего дня ознаменовался не только ярко-красной зарей, слишком зловещей и в то же время завораживающей, но и густым едким дымом, разлетающимся над городом непослушным ветром. Все старые жители поняли, что впервые за последние четыре десятилетия заработала жуткая печь, в которой казнили тех, кого не могли либо же не хотели содержать в пожизненной тюрьме. Никто не знал, кого именно обрекли на смерть в огне, но этот кто-то был настолько ужасен, что его побоялись содержать даже среди тех, кто стал частью мрачной истории города, как жестокие убийцы и садисты. А дым, продолжающий распространяться почти всю ночь, говорил о том, что чудовище, подвергшееся столь редкой процедуре, было уничтожено не только по соображениям совести, но и безопасности. Ибо ни один вампир, а уж тем более человек, не мог гореть столь долго.

Лишь на рассвете плоть окончательно превратилась в пепел, окончив тем самым переживания стражников, которые уже отчаялись уничтожить монстра. А после его пепел развеяли по ветру подальше от города, словно страшась, что безумный ученый, словно феникс, воскреснет из мертвых. Сам город словно почувствовал облегчение после избавления. Горожане уже не боялись ночи, не оглядывались в страхе, не бежали в поместье поздним вечером, и не вглядывались в прохожих, пытаясь найти в них загадочного монстра, что ревел по ночам, вызывая ужас в тех, кто не мог уснуть.

А спустя несколько дней в город прибыли странные люди. Многие приходили на Север, дабы спрятаться от системы, в которой им не нравилась уготованная роль рабов и смертников. Среди них были и вампиры, и люди. Даже дикие, уставшие от вечного скитания и голода, приходили в место, о котором уже давно распространились слухи и легенды, связанные с воскрешением города уже как независимого поселения. Но на этот раз туда пришли те, кто не нуждался в укрытии, даже временном. Они пришли за союзниками. Среди полудюжины мужчин единственный выживший из старой армии генерал узнал тех, кто приходил прежде ради торговли и обмена, нарушая границы и незаконно посещая материк. А Медерик к своему удивлению узнал среди общей толпы одного из тех, кого видел в числе торговцев своего родного города.

— Кто эти люди? — спросил он у генерала, заметив его, несвойственное для незнакомцев, дружелюбие, которое тот проявлял именно к этой странной группе.

— Это наши знакомые с острова. Они приходят обычно для торговли. Мы часто меняем вещи прошлой эпохи на провизию, либо на вещи, — кратко ответил ему вампир, продолжая наблюдать за тем, как островитяне торговались с его подчиненными. — Не думал, что они придут так скоро. Их не было больше двух лет. И как-то странно, что они почти без всего. Обычно эти ребята приходят с большими сумками, а сейчас у них одна маленькая на всех. Не похоже, что они пришли торговать, — вдруг с некой задумчивостью проговорил вампир, заметив озадаченность на лицах своих подруг. — Что-то им от нас надо, — понял он, начиная движение в сторону старых знакомых. Сначала они никак не отреагировали на приближение старого знакомого, поскольку знали его, но тот самый торговец узнал мужчину, которого в последний раз видел еще подростком, но тут же узнал его.

— Так мне не показалось, — заметив реакцию немого мужчины лет сорока, понял Медерик. — Ты и в самом деле из Полярного. Не думал, что кто-то из нас сбежит на острова. — Он внимательно оглядел знакомого, пытаясь найти в хорошо и опрятно одетом мужчине того оборванца, каким он помнил каждого из изувеченных мужчин и женщин, которых тренировали для того, чтобы после выпустить в большой мир. Пытаясь что-то ответить, мужчина поспешно достал небольшую черную табличку, с помощью которой общался исключительно с островитянами, и принялся что-то писать на ней небольшим кусочком мела. Это удивило бывшего главу северного подземного города. Все, кому дозволялось покинуть Полярный город, были безграмотными. В их ряды не принимали тех, кого уличили в попытках научиться грамматике. Но теперь перед Медериком стоял тот, кто имел хоть и кривой, но понятный почерк, и мог общаться хотя бы с помощью этой небольшой таблички.

— Ты умеешь писать? — удивился Медерик. — Тебя научили? — понял мужчина, подмечая удивление на лицах остальных прибывших. — Они знают, откуда ты? Кто ты? Кто с тобой это сделал? — кивая на изувеченное в результате процедуры полного онемения лицо, поинтересовался бывший глава города, на что мужчина тут же закивал головой, давая понять, что с большим удовольствием поговорит со старым знакомым.

— Только не говори, что ты и его знаешь, — тут же попросил генерал, которому уже надоело узнавать о том, что их новый член городского совета знает почти всех, кто является в Остров мертвых в последнее время. А ведь генералу очень хотелось вызвать в мужчине хоть какие-то эмоции, которые он видел на лице Медерика, когда тот общался со все более общительной и активной Энн. Но каждый раз вампира ждало разочарование. Но вместо ответа собеседник мужчины начал жестами тщетно объяснять, как именно они с Медериком взаимосвязаны.

— Он когда-то жил в моем городе. Все посчитали его погибшим в холодах последние лет пятнадцать, — немного напрягая память вспомнил бывший глава города. — Он должен был торговать с вашим городом, но что-то пошло не так. Так ты на острова сбежал? Не думал, что они кого-то извне принимают, — но чем больше говорил Медерик, тем быстрее чирикал немой калека, исписав уже обе стороны своей таблички, после чего протянул человеку свое средство общения, желая ответить если не на все вопросы то на большинство из них.

— И когда же я перестану этому удивляться, взмахнул руками генерал, заставляя стражей тихо посмеяться над его эмоциями, которым не было конца.

4

Допросы пленных проходили на удивление быстро и легко. На все вопросы люди и вампиры отвечали правдиво и искренне. Даже Виктор, которому не было чуждо саркастичная манера общения, не вызывал ни в ком ненависть или гнев, лишь легкое раздражение своим закатыванием глаз и глупыми шуточками, которые он отпускал на не менее глупые вопросы тех, кто вел с ним разговор. Незнакомцы лишь раздражались от вынужденного повторения своих вопросов. Но, даже несмотря на это, никого не наказывали и не пытали, хоть пленники иногда откровенно нарушали требования тюрьмы, громко беседуя, общаясь с непонимающими их язык стражниками и ругаясь на них за слишком грубое обращение. Но все это время никто из тех, кто общался с Броней и ее спутниками на корабле, не показался перед ними. И все же вампиры уверяли ее в том, что этот человек все еще в их тюрьме и наблюдает за ними. Виктор и Винсент чуяли его запах в длинных коридорах тюрьмы, а Кристиан слышал, как он подходит к дверям их крыла, но не решается зайти, наблюдает за их допросами, но не может им помочь, вынужденный бессильно смотреть за тем, как вопросы становятся все более странными, а тон допроса требовательнее, не оставляя каждый раз выхода для тех, кому приходилось едва ли не душу открывать перед незнакомцами, дабы убедить их в своей правоте.

Прошло дней восемь, когда в большую комнату, где в отдельных, уже соседних камерах сидели и люди, и вампиры, зашел тот самый генерал, с которым прежде разговаривала уставшая Броня еще на корабле. Он прошел вглубь помещения, пока второй военный в форме и погонах, очень похожий на этого самого старика, отпирал камеры, одну за другой.

— И все же ключи тебе не понадобились, — с доброй улыбкой заметил старик, встав напротив камеры северянки и наконец решившись ей сказать то, о чем хотел уже давно. — Вы молодцы. Никого из вас не заподозрили в шпионаже и не казнили. Поэтому вас отпускают. Ты молодец, Бронислава. Я не сомневался, что ты со всем справишься, — еще шире улыбнулся генерал, обращаясь к ничего не понимающей девушке.

— И куда мы теперь? — спросил вместо нее Виктор, первым покидая свою неприглядную холодную камеру.

— Домой, — не отводя взгляда от удивленной северянки, ответил ему генерал. — Бронислава, мы наконец едем домой. — Его слова показались странными и немного пугающими, поэтому Броня продолжила сидеть на кушетке, сложив руки на груди. Она смотрела на него сурово, но при этом без той доли недоверия, которой она одарила буквально каждого из встреченных людей. А вот Кристиан чувствовал в себе растущее негодование и желание узнать больше, прежде чем отправляться в неизвестность.

— И куда это мы отправимся? — вновь переспросил вампир. — Чей это дом? И кто такая Бронислава? Почему ты так ее называешь? — продолжил задавать вопросы Кристиан, тон которого был все более требовательным, а сам голос громче, что не могло не напрячь молодого военного, который теперь стоял возле своего командира.

— Потому что именно это имя ей дали при рождении, — спокойно ответил ему пожилой мужчина. — И дом этот ее. Она родилась в нем и прожила пару лет, прежде чем ее увезли прочь. Она — моя внучка. Я и не думал, что смогу увидеть тебя спустя столько лет, мое милое дитя, — тихо заметил генерал, раскрывая свои объятия той, что уже поднялась с места. Однако ее отреченность и суровый взгляд заставил мужчину отступить, потупив взгляд и опустив руки.

— Не переживай. Она просто ничего не помнит, — попытался тихо успокоить его младший по званию. — Ей нужно время, чтобы привыкнуть, — попытался объяснить мужчина, которому поведение девушки казалось вполне объективным и правильным с точки зрения психологии потерянного ребенка, которому суждено было найтись спустя долгое время. — А ты, — он обратился к Броне, которая все слышала, — отдай ключи. Их уже обыскались. Бедолагу наказали из-за потери.

— А что же вы не рассказали, кто украл ключи, если вам так жаль этого солдатика? — с вызовом поинтересовался Виктор, встав в ту же позу, что и Броня. — Его бы не наказали, если бы вы все рассказали, — пожал плечами вампир, заставляя своих путников задуматься о происходящем.

— Потому что тогда бы наказали Брониславу. И речь идет не о лишении ужина и не о запрете на прогулки до допросной и обратно. Мы говорим о телесном наказании с травмами и самыми пагубными последствиями. Тому мальчишке просто сделали выговор, а ее бы в лучшем случае выпороли, а то и хуже. А теперь отдай ключи, и пойдем, — протянув руку к девушке, серьезным тоном попросил странный мужчина, который, также, как и седой командир, не удосужился даже представиться, не говоря уже о том, чтобы обозначить свою роль в данной истории.

— Боюсь, они им уже не помогут, — спокойно заметила Броня, протягивая тому связку ключей, которые северянка по вечерам затачивала о каменные стены своей камеры, совершенно позабыв о мерах предосторожности. Забрав ключи и рассмотрев их в тусклом свете фонарей военный понял, о чем она говорит, про себя поражаясь тонкой работе и ужасаясь тому, насколько решительна в своих стремлениях эта потерянная девочка, раз решилась обзавестись столь опасным небольшим оружием. Ничего не сказав, он пошел на выход, давая понять, что ждать более нельзя.

— Идемте, пока никто не заметил, во что ты ключи превратила, — направляя уже бывших пленников к выходу, попросил старик, все еще мило, но в то же время весьма неловко улыбаясь. — А то мало ли…

— А то нам впервой удирать после выходок Брони? — простодушно пожал плечами Виктор, радостно улыбаясь от того, что они наконец оказались на свободе. Еще чуть-чуть, и они покинут это жуткое место, где никто не понимает их слов, где все — суровые, злые люди, вечно ругающиеся или же сохраняющие молчание, оставаясь в неподвижном состоянии, словно живые статуи. Это немного пугало, раздражало и злило того, кому не нравилось проявление какого-либо контроля.

Беглецы вернулись на ту же подводную лодку, на которой они прибыли, но уже добровольно, без веревок и ограничений. Им можно было перемещаться по некоторым помещениям в лодке, однако пункты управления оставались для них закрыты. Это немного огорчило любознательного машиниста, которому совсем недавно открылся водный транспорт. Он мечтал изучить этого диковинного железного монстра, приручить его и заставить подчиняться своей воле, но ему просто не позволили это сделать. Зато он смог прогуляться по узким коридорчикам лодки, радуясь тому, что он довольно миниатюрный мужчина, хоть его рост и был слишком большим. Виктору приходилось нагибать голову, чтобы не биться головой о потолок. Зато Броне было очень комфортно. И она, и ее родственники не обладали высоким ростом. А вот ее приятелям было немного неудобно из-за минимализма внутренних помещений металлического монстра, в утробе которого они прятались от большой воды.

В конечном итоге вампиры нашли небольшое помещение, подходящее больше на небольшую столовую или комнату отдыха, в которой было несколько металлических столов и стульев, довольно простых, как и вся мебель на военном судне. Там компания и обосновалась до тех пор, пока их не оповестили о прибытии в конечный пункт назначения. И все это время группа пыталась выяснить, как именно Броня связана с островитянами, и почему она ничего не помнит. Девушка продолжала сомневаться в словах незнакомцев, уверяя всех в том, что родилась и выросла в северной Пустоши, однако то, как она похожа на этих мужчин внешне, вызывали сомнения во всех, даже в самой девушке, но та предпочла об этом промолчать.

— Вот вы где! Мы вас обыскались, — облегченно выдохнул один из родственников Брони, заглядывая в небольшую комнату. — Далековато, однако, вы забрались. А мы вас по всему кораблю ищем. Мы уже прибыли на Хонсю. Идемте. Брониславе пора познакомиться с семьей, да и помыться вам не помешает, — чувствуя неприятный запах, аккуратно подметил смертный, понимая, что запах исходит не только от смертных, но и вампиров.

— Да, спасибо, что напомнил нам про то, что от нас воняет, — недовольно закатив глаза, Виктор встал с места и пошел к выходу, подталкивая остальных к такому же действию. — Мы неделю в клетках сидели, если ты не заметил! Не помню, чтобы нас там в душ водили. Хорошо, что хоть туалеты были укрыты от глаз остальных, а не то я бы совсем сгорел от стыда, — не без укора по отношению к своим пленителям и небольшим румянцем на лице от стыда и смущения заметил вампир.

— Понимаю. Все мы когда-то бывали в этой тюрьме, — немного неуверенно заметил мужчина, пропуская вампира и всех за ним на выход. — Я после этого неделю чувствовал свой запах. Неприятное чувство, если честно, — немного неловко признался он, вспоминая, как его тошнило от осознания того, насколько сильно он пропах.

— Вы тоже были в тюрьме? Я думал, она для тех, кто прибыл с материка, — с удивлением заметил Винсент, стараясь узнать немного больше о том, кто назывался родственником Брони, у которой, как заметил сам вампир, не было никакого интереса к тем, кого остальные уже начали считать ее родней.

— Не совсем так. Все военные, которым довелось побывать на материке, оказываются в этой тюрьме. Вы же не думали, что целый остров выделили под тюрьму только для того, чтобы приводить туда пару заблудившихся в океане туристов? Туда на допрос отправляют всех новых солдат, дабы удостовериться, что они не шпионы и не будут пытаться уничтожить мир, в котором мы существуем. А теперь представьте, какого тем молодым ребятам, которые после жестоких сражений в вампирами еще отправляются в тюрьму на неделю, а то и на месяц. И там они рискуют жизнью куда больше, чем на поле боя. Там у нас хотя бы сопротивляться возможность есть, не то, что в тюрьме, — не без досады заметили солдат, размеренно следуя по узкому коридору, где едва ли могли идти двое человек плечом к плечу, не говоря уже про большую толпу, которой приходилось идти в ряд.

— У кого-то был неприятный опыт? Почему я не удивлен, — с легкой улыбкой выдохнул Виктор, чувствуя себя все более комфортно при общении с незнакомцем. — Неужели тебя пытали? До чего дошли? Иглы под ногтями? Сломанные пальцы или выбитые зубы? Когда ты улыбался, я не заметил работы зубного мастера. Значит не зубы. А что тогда? — начал расспрашивать вампир, внимательно разглядывая прямую осанку военного, его ровные шаги и напряжение во всем теле, за которым скрывалась не только сила, но и многочисленные травмы, полученные за время военной службы.

— Вовсе нет. Они не приемлют типичных пыток. Для местного правительства это все – пережитки прошлого. Они уверены в том, что пытки и наказания – процесс творческий и индивидуальный. Поэтому у стражников полная свобода, когда дело касается допросов и пыток. Кто-то любит физические наказания, кто-то моральные, а кому-то хватает просто посмотреть на пленного или поговорить с ним по душам, чтобы несчастный завопил от страха и рассказал абсолютно все, что знает. Я подвергся самому безопасному виду пыток – избиение. Но несколько сломанных костей ничто по сравнению с теми психологическими травмами и страхами, которые заимели те, кому не повезло встретиться с умельцами психологических пыток. Многие после такого уходили со службы, кто-то кончал с собой, а некоторые бежали на материк. Что с ними было дальше, никто не знает, — пожал плечами военный, продолжая рассказ довольно спокойно и легко, хоть внутри него зарождалось волнение от возникших в голове жутких картин тех людей, кого пытали не только физически, но и морально, словно от них хотели избавиться.

— Интересная же у вас жизнь, — бездумно усмехнулся Виктор, не понимая, как его поведение неуместно. — А вампиров у вас там принимают? Я бы поработал пару лет. Мне не помешает снять стресс после всех наших путешествий, — спокойно заметил Виктор, немного подумав и помедлив с выводом. — Но это можно будет узнать немного позже. Сейчас мне не терпится узнать, что именно вы зовете домом и с кем мы теперь должны оставить нашу Броню, если она пожелает избавиться от нашего внимания, — заметил вампир, имитируя манеру общения Винсента и его жестикуляцию и мимику, но в более яркой форме, словно передразнивая старого вампира, которому поведение юноши показалось слишком вызывающим и неуместным.

— У тебя возникают сомнения, захочет она с тобой общаться или нет? — вскинув бровь уточнил солдат, пытаясь тем самым задеть своего своенравного собеседника, которого он уже считал хвастуном и глупцом, от которого ему очень хотелось избавиться не из-за нарушения личных границ, а скорее из-за страха перед ним. Вампир вел себя очень вызывающе во время своего заключения, провоцировал стражей и подбивал остальных на эти же действия. Он словно напрашивался на то, чтобы его казнили. Но пытался ли он покончить с собой столь изощренным способом или это была лишь попытка самоутверждения, подпитываемая уверенностью в полной безнаказанности, которую он ощущал едва ли не постоянно, военный не знал.

— Нет. Я в себе уверен, — отмахнулся от своего собеседника вампир, с ухмылкой закатывая глаза, словно осматривая помещение вокруг. — Броня сто процентов оторвет мне голову при первой же возможности. Она уже могла бы это сделать, но моя красота и харизма моего друга сделали свое дело, — бросив взгляд на привычно молчаливого Кристиана, заметил он. — Даже столь серьезная и отреченная от мира девушка не в состоянии этому воспротивиться.

— Ты когда-нибудь заткнешься? — тихо спросила его Броня, вызывая мурашки на коже своего новоиспеченного родственника низким хриплым голосом, полным неприязни и раздражения. И это помогло. Вампир и в самом деле замолк, но продолжал по-детски нелепо улыбаться, вызывая еще больше ужаса у солдата, который так и не назвал своего имени.

5

Вне корабля вампиры чувствовали себя немного некомфортно. Яркое солнце жгло кожу, вызывая легкое покраснение и неприятный зуд. Сыворотка, спасающая детей ночи от пагубного влияния ультрафиолета, начала понемногу выводиться из организма. Но вампиры даже не обратили на это внимания. Их буквально гипнотизировал тот вид, что открывался перед ними. Это был великий город, сверкающий на свету, яркий и живой. В нем царили смех и счастье, на причале стояли люди, встречающие военных и желающие узнать, чем закончился их очередной поход к границам объединенного государства, что в альянсе противостоял целой армии кровожадных мертвецов. Для них прибытие незнакомцев было чем-то странным, непривычным. Огромная толпа горожан высматривала вампиров, которых многие не видели вживую. А то, что они спокойно ходили под солнцем, при этом старательно оберегая от чужих рук и глаз своих смертных друзей, настороженно оглядывая удивленных незнакомцев, заставляло толпу перешептываться еще громче.

— Что они так на нас уставились? — тихо спросил у остальных Кристиан, пугая окружающих своим серьезным видом и злобой в темных глазах. — Мы же не звери в цирке и не обезьяны в зоопарке.

— Не для них, — ответил ему Виктор, уже потеряв свое пугающее очарование, став столь же серьезным и немного растерянным от такого внимания к своей персоне, как и его старший друг. — Учитывая историю, мы с тобой для них как раз диковинные звери. А вот почему они смотрят так на наших смертных, это уже вопрос, — честно признался он в своих сомнениях. — Неужели из-за того, что они с нами? Весь континент сосуществует с людьми, а их это так удивляет?

— А как бы ты отреагировал, увидев олененка в компании тигра? — тихо спросила у него Броня, отчасти понимая местных зевак. Она и сама также удивилась тому, как Винсент заботится и переживает за своих смертных потомков. — Поскорее бы уже покинуть это место. Оно вызывает во мне мурашки, — заметила девушка, хватаясь за одежду ближайшего к себе вампира, которым оказался Кристиан. Она боялась затеряться в толпе и стать жертвой ее огромной выталкивающей силы. Однако горожане, словно река, обтекающая камень, отступала перед продвигающимися вперед незнакомцами, опуская глаза и стараясь не прикасаться к жутким чудовищам при их приближении. Но этот поток тут же смыкался позади, стоило группе продвинуться вперед.

— Не волнуйтесь. Горожане не тронут вас. Вы просто новые люди для них, вот и все, — с неловкой улыбкой попытался оправдать столь странное поведение горожан старик, при этом неловко улыбаясь. Он вел своих новых знакомых, то и дело грозно поглядывая на тех, кто оказывался слишком близко к самому драгоценному человеку для его старого сердца. Старик уже отчаялся найти в толпе хоть кого-то из доверительных лиц, чтобы добраться до дома на транспорте, поскольку самая знаменитая усадьба острова находилась слишком далеко, когда в толпе показался еще один из его племянников.

— Я рад тебя видеть, Борислав, — с улыбкой произнес еще один из именитого рода, обнимая только что прибывшего на Хонсю старика. — Ну и смуту же ты поднял, старик. Весь город на ушах из-за твоей находки, — глядя за спину близкому родственнику, где стояли беглецы, заметил незнакомец. — Идем скорее. Я как знал, что выживут все. Приехал на большой машине, — с улыбкой заметил он, прежде чем ему на глаза попалась невысокая крепкая девушка с чертами его семьи. — Так это она? Бронислава? Она очень похожа на брата, — не смог промолчать о внешней схожести родственников незнакомец.

— Поговорим без лишних свидетелей, — попросил обоих членов семьи младший по званию солдат, проходя вперед. — Где твоя машина? — спросил он у брата, оглядывая толпу немного раздраженным взглядом. Люди не шумели, не кричали, не пытались докоснуться до пришельцев. Они просто молча стояли и во все глаза рассматривали беглецов, пытаясь найти среди них вампиров, поскольку в каждом из незнакомцев они видели ту человечность, которой не наблюдали в тех детях ночи, что в одиночестве бродили по улицам ночного города, гонимые людьми и напуганные солнцем здешних земель.

— Она вон там, — указал пальцем направление незнакомец. — Ребята, расчистите путь. Нужно быстрее добраться домой, — велел он нескольким довольно рослым молодым людям, которые тут же отодвинули толпу в сторону, создав собой тоннель, по которому группа прошла к довольно большому вместительному военному транспорту, на котором часто катались родственники Брони. — Весь город словно с ума сошел. В нашем доме полный кавардак. Столько гостей даже на похороны твоей супруги не приходило, — заметил мужчина, пытаясь рассказать остальным о ситуации в городе.

— У вас есть автомобили? — не без удивления спросил Винсент. Он много читал об этих изобретениях прошлой эпохи, но видел их исключительно как проржавевшие конструкции, вросшие в землю и всеми забытые. Даже в крупных городах и мегаполисах этот транспорт давно исчез, оставаясь все теми же конструкциями, но приспособленными под тех нищих рабочих, что обитали вблизи свалок.

— Конечно. Нам повезло, что на островах в момент нападения создавалось оружие, автотранспорт и прочие прелести жизни. Мы мало что потеряли, встав против материка, — не без радости заметил новый знакомый компании. — Я работаю на одном из заводов, производящих военную технику. Не служба, конечно, но все же, — пожал плечами мужчина, улыбаясь статному мужчине, в котором так и не разглядел вампира. Но сами вампиры тут же поняли, что он говорит правду. От него, несмотря на дорогие духи и статный вид делового человека в хорошо сидящем на его фигуре костюме, исходили ароматы металла и смазочного масла. Он пах автомобилями, еще недоделанными, но уже готовые вот-вот родиться.

— Откуда они узнали о нашем приезде? — не мог понять младший из военных, быстро переводя темы общения. — Мы ведь только нашим сообщили. Это должно было остаться в тайне, пока все не выяснится и не решится. Мы и так рискуем, приводя сюда вампиров. Теперь все будут знать, что они рассказали что-то, что позволило сохранить им жизнь.

— Почему они так подумают? — не мог понять Винсент.

— Потому что вампиров у нас всегда сжигают, — спокойно ответил ему старший из семьи Брони. — Никто не любит вампиров. Их тут презирают и унижают. Никто не боится плюнуть кровососу в спину, потому что все знают, одно движение с его стороны, и он труп. В живых оставляют лишь доносчиков, предателей, если будет угодно, — пояснил он, оглядывая тех, кого привез. — Теперь всем будет интересно, что же такого вы рассказали, что вернулись из Сикоку целыми и невредимыми.

— Это все Бажена. Она всем разболтала о возвращении Брониславы, — пояснил мужчина в костюме, пока остальные усаживались в салон его транспортного средства. Он старался говорить тихо, чтобы гости не слышали его, но он и представить не мог, насколько хорошо слышат вампиры.

— Это она всем разболтала о приезде Брониславы? Но зачем? Я ведь предупредил всех, что новость не точная. Мы должны все проверить. Пусть она и копия своего брата, но природа — штука непредсказуемая. Мы должны сделать тест на родство. Я уже договорился с братом. Он все сделает. Однако теперь нам не избежать проблем. Все знают теперь, что она пришла с материка. Начнутся слухи и сплетни. Никому не удавалось возвращать беглецов с материка. Как бы горожане бунт не подняли, — поделился своими опасениями младший из военных, то и дело оглядываясь на толпу, словно чувствуя, как те прожигают его взглядом.

— Ох уж это Бажена. Она вечно раздувает конфликты. Надо ее успокоить, — печально вздохнул старик, уставший от вечных интриг, что плела его младшая сестра, возомнившая себя хозяйкой в его доме и не желающая его покидать. — Ее поведение уже выходит за рамки. Мечислав не ругался с ней?

— И не только с ней, — пояснил громко водитель, которому не терпелось вернуться домой, где он вместе со старшими наконец сможет спровадить всех, кто посмел без приглашения заявиться в их дом и нарушить все возможные границы дозволенного из-за фривольных жителей дома, которые возомнили себя королями. — Он еще неделю назад переругался почти со всеми в доме. Только Воимир с ним и разговаривает. Остальные объявили бойкот. Требуют, чтобы он извинился за то, что назвал их незваными гостями. Еще никогда не был так рад, что не живу под одной крышей с этим парнем, не то и со мной бы не разговаривал, — усмехнулся водитель. — Бронислава, твой брат впервые показал характер! И все из-за тебя! — с улыбкой громко заявил мужчина, привлекая внимание той, что так и не привыкла к тому, что ее называют этим именем.

— Это у них семейное, — с ухмылкой выдал Виктор, но тут же получил от девушки локтем по ребрам, напомнившей ему, что она сидит слишком близко для того, чтобы он не следил за языком. — Надеюсь, он не бьет всех подряд, как она. Иначе я не доживу до рассвета, — пожаловался Виктор, начав бороться с разозлившейся Броней и уклоняясь от попыток Кристиана отцепить его от рук девушки, которая хотела разбить блондину лицо. — Ай, Александра, помоги. Они хотят меня изуродовать! — завизжал он, когда Кристиан все же умудрился сломать своему другу пару пальцев, после чего тот отстранился от обоих оппонентов, подмечая про себя, как его друг буквально прижал девушку к себе, оберегая от внимания несуразного вампира.

— Сам виноват, — только и выдала девушка, продолжая любоваться пролетающими мимо домами и улицами, чистыми и красивыми, совсем не похожими на ту атмосферу, в которой она выросла. Но она уже видела счастливый город. И там их едва не сожгли на костре из-за ненависти к Виктору, который так и не вспомнил события своего прошлого пребывания в этом поселении. Однако здешние места не вызывали той тревоги, что у девушки. Она видела изъяны в идеальной картине и ей становилось легче. Некоторые люди шли по улице уставшими, некоторые грустили, кто-то ругался. Девушка наблюдала типичный город человеческих существ, живых и реальных, коими они и были.

Дорога была долгой. Остров казался просто огромным. Для жителей материка термин «остров» означал маленький клочок земли посреди большой воды. Но теперь они усомнились в этом. Сначала их поразил размер тюрьмы на Сикоку, но этот остров был явно больше и прекрасней того, на котором они провели целую неделю. Винсент в своей огромной библиотеке имел и географические книги, в которых был остров с таким же названием — самый большой остров государства под названием Япония. Именно ее он узнавал в сильно измененном городе посреди океана. Дорога вела через многолюдные улицы в ту часть острова, где многоэтажные дома сменялись уже более маленькими домиками, в которых предпочитали жить большие семьи, такие, как семья Брони, которым принадлежал один из самых больших домов. И перед ним, в саду и на лужайке, всюду были горожане, возмущенные случившимся, желающие знать правду или высказать свое мнение. Они болтали всякую чушь, собирали и распространяли сплетни, нагнетали ситуацию и требовали выполнения своих условий у тех членов семьи, что стояли перед ним.

— Налетела саранча, — недовольно выдал водитель, стараясь подъехать к дому как можно скорее. — Их надо как-то выгонять отсюда, иначе они нам всю лужайку загадят и весь сад оборвут. Есть идеи, как от этого сброда избалованного избавиться? — спросил он у сидевших сзади родственников.

— Ну, мы можем подсобить, — предложил Виктор, уже срастив поломанные пальцы. — Едва ли разгневанные вампиры вызовут в них любопытство.

— Вы и так тут на птичьих правах. Не вмешивайтесь, иначе в океане утопят, — велел ему водитель. — О! Тихомир уже здесь. Пошли, мужики. Пора избавиться от вредителей в доме, — открывая дверь и покидая авто, велел всем своим родственникам водитель. — А вы сидите в машине и не думайте выходить! — пригрозил он остальным пассажирам.

Он запер дверь, и звук, проникающий в машину непривычно громко, вновь стал приглушенным, словно через толщу воды. Все, что могли видеть и отдаленно слышать, как четверо мужчин разного возраста, но очень похожие внешне на саму Броню, громко кричали на незнакомом для них языке, заставляя людей в испуге оглядываться на них и уходить прочь в спешке. Гости могли только догадываться, что именно те кричали, но их слова быстро разогнали толпу. Однако этого было мало. Ко всему прочему, после происходящего на улице, четверо мужчин прошли в огромный дом, продолжая громко кричать, пока из него уходили все остальные гости. Кто-то вышел из-за дома, покидая небольшой сад позади здания, то и дело оглядываясь на ругань в доме, которая постепенно затихала вместе с потоком горожан, что уходили из дома. Прохожие то и дело смотрели на припаркованный у входа авто, удивленно рассматривая лица тех, кто провожал их любопытствующими взглядами.

— Интересно, им просто хотелось нас увидеть или они желали выгнать нас из города? — вдруг задался вопросом Виктор, поражаясь тому, сколько же людей помещалось внутри дома. Он вдруг подумал, что там наверняка очень грязно и душно после такой толпы и теперь все впечатление Брони об огромном доме, в котором живут ее родственники, будет безвозвратно потеряно.

— Едва ли они хотели поприветствовать новых жителей города, — с сомнением предположил Кристиан. — Ты же слышал, о чем эти трое шептались. Даже родня Брони против ее возвращения, что уж говорить об этих ребятах, — кивнул он в сторону странной парочки, которая, заметив на себе взгляды нежелательных гостей города, показушно вскинула головы и прошла мимо, словно королевская чета, нарочито медленно и размеренно, бросив короткий высокомерный взгляд в сторону пассажиров. — Богатенькие ублюдки. Они есть везде, где есть деньги и власть. Они сделают все, чтобы выгнать нас из этого города, — с недовольством заметил бывший глава городской стражи погибшего города, который не понаслышке знал, насколько избалованными могут быть те, у кого есть деньги на все в этом мире, даже на вечность.

— Хорошо, что наша маленькая злючка из более богатой и влиятельной семьи, — с радостью заметил Виктор, обнимая за плечи и прижимая к себе недовольную Броню, которой все меньше нравилось ее нынешнее положение в обществе, где правят люди, смертные и потому поддающиеся страстям, а не вечные дети ночи, равнодушные ко всему вокруг.

— Не трогай меня, — хрипло попросила Броня. — Я не маленькая, и не злючка. Если ты не заметил, ни Винсент, ни близнецы не получали от меня ни разу. А все потому, что дело не во мне, а в тебе, — буквально отдирая от себя вампира и отодвигаясь от него как можно дальше, громко заворчала девушка. — Что за глупые проявления нежности? Я тебе не подружка, — прохрипела девушка, продолжая вжиматься в сидящего с другой стороны Кристиана, который теперь внимательно вслушивался в разговоры людей в доме, которых хотел понять хотя бы по интонации. Неожиданно во входной двери появился один из мужчин семьи и жестом позвал пассажиров в дом. Не давая остальным опомниться, Кристиан вышел из авто и уступил дорогу другим, продолжая наблюдать за человеком у входа, который разговаривал с кем-то в доме, откуда доносились голоса. Он же первым пошел в сторону дома, призывая остальных быть храбрыми и спокойными, пока ничего не известно.

Пройдя в дом все замерли в удивлении. Перед ними стоял высокий одноногий юноша с лицом Брони, но куда более взрослым, мужественным, немного измученным, как то было и с девушкой во время прочтения дневника безумного ученого. Но даже это не могло изменить его юношеское очарование, которое он смог сохранить в своем совсем не детском возрасте. Юноша стоял, потеряв дар речи, не сводя глаз со своей сестры, которая не знала, что делать в такой ситуации, и переводила глаза с одного своего родственника на другого. Она заметила протез на ноге брата, странный шрам на левой руке, такой же, как у нее, но немного больше, что лишь подтверждало ее чувство родства, которое она испытала при виде своей мужской версии. Впервые Броня почувствовала, что нашла то, что пыталась найти в сотнях своих путешествий, вглядываясь в лица людей, но не отыскав в них то, что видела в глазах незнакомца перед собой. Она видела в нем себя. Ту часть, что потеряла, словно кусочек пазла, из-за которого вся картина не могла сложиться в одно целое. Теперь же она видела перед собой этот кусочек.

— Мичеслав, я знаю, что вы безумно похожи. Этого нельзя отрицать, — аккуратно начал разговор старик. — Но для подтверждения нужно сделать тест. Я лишь не хочу никого обнадеживать, — тихо начал он, но юноша почти сразу его перебил, продолжая во все глаза смотреть на Броню.

— Тест лишь подтвердит твои догадки. Это она — моя Бронислава, моя сестричка. — После этих слов юноша не сдержался и подошел к сестре, хромая и шатаясь от волнения, которое читалось в каждом его движении, в каждом его вздохе, которые он делал после того, как наконец прижал к себе свою милую сестренку. Броня же не знала, как поступить. Подобная близость была ей чужда, как и проявление тех эмоций, которые исходили от Мечислава. — Это моя Брониславушка, — сквозь слезы повторил юноша, не желая выпускать девушку из объятий.

Глава 33. Тайна Брони

1

Однако радость от встречи не продлилась долго. На шум в главном коридоре, плавно переходящем в гостиную, сбежались все родственники и слуги дома, многие из которых явно не горели желанием видеть в стенах дома девушку и ее друзей. Однако феноменальное сходство с Мечиславом, а также общие черты с многими представителями своего рода, никто не мог отрицать. Но даже это не могло успокоить самых рьяных противников их приезда.

— Как вы только посмели привести сюда этот сброд? — грозно спросила зачинщица скандала, спускаясь по широкой лестнице в шикарном платье, словно специально вырядившись, как королева на балу. — Еще никогда кровопийцы и предатели не оскверняли нашего дома и нашего рода. Неужели мы так низко падем из-за старческого маразма? — продолжала говорить она напористо и громко, провоцируя очередной конфликт.

— Бажена, угомонись, — спокойно попросил ее инвалид в коляске, глядя на нее исподлобья. — Ты не в том положении, чтобы качать права и выдвигать требования, — предупредил ее ветеран войны.

— А что ты мне сделаешь, а? Задавишь своей коляской? — с иронией спросила женщина, вызывающе виляя бедрами при походке. — Все, чем ты можешь испортить мой день – это свалиться с лестницы и свернуть себе шею. Твоя мертвая рожа всем подпортит настроение, — отмахнулась от мужчины, как от назойливой мухи, дама, которая и сама была замечена в дружбе с тем кровопийцей, которых она так презирала.

— Не он, — встал у нее на пути пожилой моряк. — А я. Бронислава и ее друзья останутся в моем доме. Они будут жить со всеми правами уважаемых гостей. Тех, кто не хочет этого, прошу на выход. Чемодан, дверь, улица. Гуляйте! — громко велел старик, напоминая всем, что хозяин дома вернулся. — Если вы думаете, что переждете, как это случалось прежде, то хочу вас огорчить. Я ушел со службы и теперь не покину этот дом. У вас не получится больше выгонять тех, кто вас не устраивает, запугивать моего внука и брата, настаивать слуг против нас. Вы либо живете по моим законам, либо ищите себе крышу над головой в другом месте, — не сводя глаз с Бажены, продолжал громко говорить старик. — И да, нахлебников тут тоже не будет более. Кто не может работать, следит за садом, как то делают Воимир и Мечислав. Если у них получилось, то и остальные будут в состоянии, — предупредил всех о нововведении Борислав, наконец оглядев столпившихся жильцов дома.

— И ты правда думаешь, что в твоем доме останется кто-то после такого? — сложив руки на груди, самоуверенно спросила Бажена, продолжая смотреть на мужчину сверху вниз, дабы рост ей позволял. — Даже слуги покинут твой дом. Никто не останется с вами. Вы же ничего не умеете. Взгляни на этих людей, — она обвела рукой всех позади себя. — Они не хотят видеть возле себя чудовищ и не будут им служить.

— Тогда я никого не задерживаю, — спокойно заметил старик. — Мечислав, проводи наших гостей в комнаты, где они могут отдохнуть. Размести их в комнатах с отдельными душевыми и ванными. И найди им одежду. Воимир, мальчики, думаю, самое время приготовить поесть для наших гостей. Кто хочет остаться в доме, пусть придет к нам на кухню. Остальных просим покинуть дом, пока мы готовим, дабы никто не чувствовал вины из-за своего поступка. Идемте, — покидая гостиную, раздал приказы старик, давая всем понять, что он не боится лишиться помощников и членов огромной семьи.

Никто ничего не сказал в ответ. Слуги опустили глаза в страхе перед хозяином, характер которого они уже позабыли. А его родственники лишь проводили его взглядом, а после и тех, кто последовал его приказу. Они были недовольны результатом их протеста, который заимел абсолютно обратный эффект. Кто-то быстро поспешил собирать вещи, уже размышляя о новом жилье, но большинство неуверенно подошли к той самой Бажене, что подбила их на бунт.

— Что нам теперь делать? — спросила ее одна из дочерей, что послушала мать. — Он же не шутил. Нам некуда идти. Наши друзья не захотят иметь дело с нашей семьей после такого скандала.

— Значит, у вас плохие друзья. У вас есть украшения, сбережения и фантазия. Как-нибудь да проживете. Я пошла собирать вещи. Мне нечего делать в этом уродском доме, — с презрением выплюнула женщина, по-королевски разворачиваясь на месте и ровной походкой возвращаясь в свою комнату. — Я больше не часть семьи Доломбовски.

2

— Они против того, чтобы мы оставались здесь, — заметила Броня, оставшись с братом наедине. Он отвел всех по комнатам, оставив сестру самой последней, дабы иметь возможность побыть с ней немного дольше. Ее лицо было хмурым и озадаченным от неприятных мыслей. Уж чего-чего, а разрушать семью она точно не хотела.

— Они много против чего. Если бы мы так боялись их ослушаться, давно бы родной дом покинули, — попытался успокоить ее Мичеслав. — Знаешь, сколько раз они пытались выгнать меня отсюда? Бабушка раньше их в узде держала, а после ее смерти они почувствовали свободу. Большая семья не всегда дружная. По крайней мере, не у нас, — с досадой тихо заметил юноша, останавливаясь напротив двери из темной древесины. — Вот твоя комната. Располагайся, отдыхай. Вещи я тебе отдал, душ работает. Комната запирается. Учитывая бестактность некоторых наших родственников, я бы на твоем месте закрылся, а то мало ли, — пожал плечами юноша, открывая перед девушкой дверь. — Как будешь готова, спускайся вниз. Часа через два-три будет готов обед. Дедушка готовит вкусно, но очень медленно, так что... — пожал плечами он, после чего отступил в сторону, но продолжал стоять, ожидая то ли ответа, то ли когда девушка зайдет в комнату и выполнит его просьбу. И все же Броня согласилась спуститься вниз через пару часов, дабы иметь время привести себя в порядок и осознать, что вообще происходит. После этого они разошлись. Девушка так и не решилась спросить у брата ни о шраме, что они оба имели, ни о протезе вместо ноги, который хоть и выглядел хорошо и повторял черты человеческой ноги, как и ее гибкость, но все же был металлическим и слишком сильно бросался в глаза.

3

— Ты думаешь, они все уйдут? — тихо спросил Тихомир у своего брата, продолжая нарезать овощи для будущих салатов. — Я имею в виду, они не уходили, когда этого требовали те приличия, которые они так чтят на публике. Не уверен, что Бажену убедят слова больного старика.

— У больного старика хороший слух, — громко заметил моряк, уже снявший с себя китель и оставшийся в одной белой рубашке, которую продолжал носить вне зависимости от дня недели и жизненной ситуации.

— Прости его. Он дурак, — неловко извинился за брата тот, кто отказался служить без старшего родственника и сошел на берег вместе с ним, дабы оберегать его от опрометчивых поступков и далее, поскольку старик очень часто поступал на эмоциях, отторгая здравый смысл. — Но, если они и в самом деле не покинут дом? Если продолжат настаивать на уходе Брониславы из дома? Что тогда? — немного растерянно поинтересовался мужчина.

— Тогда мне придется выгнать их. Думаю, ее бессмертные друзья с большим удовольствием избавятся от тех, кто назвал их кровососами, — спокойно ответил ему мужчина.

— Только не говори, что позволишь вампирам убивать. Мне и так часто приходится иметь дело с теми идиотами, что думают, что вампиры – это что-то романтичное. Идиоты! Они кормят собой тех упырей, что приютили горожане, а потом прибегают ко мне в страхе, что обратятся или умрут. Не хочу видеть даже тех, кто к нам приходит. А если их станет в разы больше? — недовольно проворчал Тихомир, вспоминая любителей подкормить столь миловидных монстров.

— К нашей радости наши новые друзья предпочитают ту кровь, которую мы регулярно находим в разоренных городах прибрежья. Они попали к нам в плен с внушительными запасами крови. К тому же ни на ком из их смертных сопровождающих не были найдены следы укусов. Вампиры их не трогали. Они словно их оберегают. Иначе я просто не представляю, как смертные избежали кровопотерь. Наша Бронислава хоть и кажется сильной, но о другой девочке такого не скажешь, — вспоминая нежную внешность Александры и ее невинный взгляд, усомнился старик.

— В тихом омуте черти водятся, — напомнил всем главную мудрость вошедший на кухню Мечислав. — Я устроил их всех по комнатам. Наша родня – это просто нечто. Кто-то уже нашел жилье, кто-то ревет из-за будущих проблем, но никто даже не думает собирать вещи, — с усмешкой заметил юноша, усаживаясь за стол и хватая с вазы красное спелое яблоко, которое тут же с хрустом надкусил. — Я не понимаю, почему они все такие резкие? Мы ведь приняли дружбу Бажены с вампирами. Почему они не могут принять Брониславу с ее приятелями. Они ведь вполне приятные люди, — не мог понять он, продолжая монолог с полным ртом, напоминая тем самым всем, что он все еще ребенок, несмотря на свой возраст. Контузия, которую он получил вместе с оторванной ступней давала о себе знать, когда Мичеслав забывал, сколько ему лет и как ему полагается себя вести. Это казалось странным всем, кроме его врачей, поскольку все остальное юноша воспринимал верно, не искажал в своем поврежденном рассудке и не пытался переосмыслить. Порой он даже забывал о травме, пускаясь в пляс на празднествах или пытаясь бегать по утрам, как в прежние времена.

— В нашей семье все действуют в обратном направлении. Это странно, но это факт. Ни один не признает свои грехи, но с большим удовольствием тычет в чужие, — попытался объяснить Воимир, старательно нарезая мясо и отбивая его на разделочном столе. — Кстати, на счет семьи, — вдруг опомнился он, прервавшись и обернувшись к Мечиславу. — Ты поговорил с сестрой? Или она также нелюдима, как и все в нашей семье?

— Эта черта ей безусловно свойственна, — заметил младший в военной форме. — Она почти не говорила даже со своими друзьями. Все, что я от нее слышал – это ругань и угрозы. Мне, кстати, не одному же показалось, что ее и вампиры бояться? — спросил он у старшего, вспоминая те моменты, когда Броню беспрекословно слушали все вокруг, словно она могла кому-то из них навредить, стоит им показать свой характер, которым они так щеголяли перед остальными. — Или нет?

— Ее взгляда испугался даже я, — ответил ему старик, не сдержав при этом гордой улыбки. — Где бы не провела свою жизнь наша девочка, она явно не стала слабее. Она управляет если не всеми вампирами в своей компашке, то как минимум парой точно. Один постоянно от нее удары получает, а второй и без слов все понимает. Да еще и тому первому подзатыльники раздает за нее, — вспомнил поведение компании в автомобиле мужчина.

— Чем я могу вам помочь? — тихо поинтересовалась одна из служанок, проходя к раковине и намывая руки. — Что вы хотите приготовить? Традиционную еду вашего народа или нашего? — спросила женщина, в очередной раз напоминая своим работодателям, насколько существенна разница между менталитетами двух народов, уживающихся на одном острове.

— А какая разница? Ты ведь и то и другое умеешь готовить, — пожал плечами Мечислав, поднимаясь со своего места и подходя к женщине, после чего неожиданно обнял ее. — Спасибо, что осталась с нами, Еруичи, — с улыбкой поблагодарил воспитанник свою уже поседевшую с возрастом нянечку, которая лишь мягко улыбнулась и обняла ребенка в ответ.

— Как же мне вас оставить? Вон, какой бардак навели, стоило вас на час одних оставить, — кивая в сторону уже сильно изгаженной в результате готовки кухни. — Никто из вас не знает этот дом лучше меня. Да и идти мне куда? К родителям, что меня не ждут, или к мужу, что давно нашел мне замену?

— И ты не против появления Брониславы в этом доме? — немного недоверчиво спросил у нее Тихомир. — Не то, чтобы я на что-то намекал, но все же остальные работники дома дали понять четко, что они не хотят видеть эту компанию в нашем доме. Так что же ты ничего не говоришь?

— Ну, во-первых, не мне решать, кому жить в этом доме, а кому нет. А во-вторых, я попала в этот дом, когда Бронислава еще не покинула дом, и не мне заставлять ее покидать его. А что касается ее друзей, некоторые из них складывают о себе довольно хорошее впечатление. Не думаю, что они такие страшные и опасные, как думают некоторые члены вашей семьи, — спокойно ответила женщина, отнимая нож у старика Воимира. — Что ты делаешь? Уже все вокруг раскидал. Вон, по всему полу куски мяса валяются. Иди лучше фруктов поешь, и налей всем кофе. У меня от всех этих событий ужасно болит голова, — потирая переносицу, потребовала у него женщина, отпихивая коляску в сторону и принимаясь за дело.

— Ты снова на меня ворчишь, женщина. А нам еще рассказывают, что женщины твоего народа милые и покладистые хозяйки. Но все, что я вижу, это как ты вечно меня ругаешь и ворчишь, то и дело посылая меня на японском. И не спорь, что это не так. Я хоть и не знаю японский, но прекрасно понимаю все по интонации, — заметил старик, когда японка хотела ему возразить. Но та лишь пожала плечами, не ответив на его предположения, но продолжая загадочно улыбаться.

Через час общими усилиями кухня начала наполняться прелестными ароматами, призывая тех, кто все еще оставался в доме, спуститься и узнать, что стало источником столь прекрасного запаха. Первыми спустились близнецы четы Роуз. Александр пришел к сестре через полчаса после того, как они были распределены по разным комнатам. К этому времени они оба уже умылись и переоделись. Мужчина никак не мог принять решение. Ему не нравилось, что у них отняли записную книгу сумасшедшего монстра, и никто об этом не вспоминал, как и о том, что именно они рассказали своим следователям на допросах, когда оставались наедине. Немного поговорив, близнецы поняли, что их рассказы едва ли отличались друг от друга, ведь в отличии от остальных, они многое не знали и не слышали, поскольку Винсент часто умалчивал наиболее жестокие аспекты их путешествия. А после они решили, что пришло время спуститься вниз и узнать, кто из многочисленных протестующих побоялся лишиться дома.

Однако стоило им выйти из комнаты девушки, как они тут же столкнулись с громко причитающей парой взрослых мужчины и женщины, которые, пыхтя и ворча, прикладывали все усилия, чтобы утащить свои собранные пожитки, при этом прихватив несколько ценных вещей из соседних комнат и коридоров, дабы обеспечить себе хорошую жизнь в дальнейшем будущем. Заметив пару гостей, и то, как мужчина прикрыл собой девушку, схватив ее за руку, женщина брезгливо выплюнула:

— Не успели пересечь порог дома, а уже устроили тут бордель. Какой же стыд! — взвизжала она на последнем слове, заставляя стоявшего перед ней Александра сделать шаг назад, дабы в его лицо не прилетело еще больше слюней этой нервозной дамы. — Идем, Фредди, нам пора бежать из этого гадюшника.

— Крысы бегут с корабля, на палубе которого пролили воду, — нашептала брату на ухо Александра, вызывая в нем улыбку, которую он тщетно старался скрыть. На его радость ни он, ни его сестра уже не интересовали покидающих дом людей, немного старше их самих. Проводив взглядом родственников Брони, близнецы все же решились спуститься вниз к кухне, откуда уже кроме звуков готовки и тихих разговоров уже доносились тонкие ароматы готовки.

— Ох, вы уже спустились? — немного растерянно спросила японка, бросая нож и наспех вытирая руки о кухонный фартук. — Присаживайтесь за стол. Я налью вам кофе. Не знаю, есть ли у вас такой напиток, но он очень бодрит.

— Мы пробовали кофе однажды, — с улыбкой ответила ей Александра, с помощью брата поудобнее устраиваясь на стуле. — На севере. В городе под названием Остров мертвых. Там нелегально торгуют с островитянами, так что там много всего интересного, — добродушно заметила девушка, продолжая внимательно следить за тем, как женщина суетится по кухне. — Может, вам нужна помощь с готовкой? — спросила Александра, замечая тот хаос, который после себя оставили мужчины. — Я помогала нашей бабушке в отеле с домашними делами. Если скажете, что сделать, я сделаю, — предложила помощь девушка, замечая отличную возможность хоть как-то отвлечься от неприятных мыслей, что бушевали в испуганном разуме.

— Не переживайте. Это лишь кажется чем-то малосъедобным, — понимая, в чем причина такого предложения, попытался успокоить гостей брат Брони, уже покончив с яблоками и приступив к кофе. — Они – моряки. Привыкли готовить в качке, вот и получается полный хаос, когда они на суше. Рефлекторно ждут толчка, вот руки и дергаются сами по себе, — указывая на нервозные движения своего деда, пояснил юноша. — По привычке.

— Не переживайте. Отдыхайте, пока есть возможность. Вы столько пережили на Сикоку. Какую помощь мы можем у вас просить, — в свою очередь заметила японка, поставив перед молодыми людьми пару кружек с горячим напитком. — Молоко, сливки, сахар? — спросила она, замечая, как от одного глотка напитка оба гостя немного поежились. — Вижу, вы не любите крепкие напитки. Лучше добавить немного молока или сливок, чтобы было не так горько, — с улыбкой предложила женщина, поражая своим гостеприимством подозрительных детей материка.

— Кстати о наших приключениях, — вдруг, немного замявшись, начал Александр, несмотря на немые протесты его сестры, которая толкнула его и мотнула головой, давая ему понять, что сейчас возможно не время и не место упоминать о чем-то подобном. — Куда делась книга, которую забрали у Брони? — упомянул он дневник.

— Какая книга? — не понял сначала старик, поворачиваясь к нему и уже греша на себя за начинающийся склероз, которого он прежде не замечал.

— Та записная книжка. Она была написала на вашем языке, значит вы знаете, о чем там идет речь. Мы тоже знаем. Один из наших бывших друзей позаботился о том, чтобы Броня несла это бремя не в одиночку. Вы говорите на этом языке, значит, если прочли, то понимаете смысл написанного. Мы берегли эту книгу, рисковали из-за нее своими жизнями. Куда вы ее дели и зачем она вам? — продолжал задавать вопросы Александр.

— Там вампир, пришел к Градимиру. Сказал, что он его друг, — войдя в кухню немного растерянно проговорила Броня, указывая на входную дверь позади себя. — Он сказал, что подождет в его комнате. Бледный со светлыми волосами. Странный, если честно, — попыталась описать гостя девушка. При ее появлении брат Брони тут же подскочил с места, словно того требовал этикет, и уставился на сестру, словно не видел ее прежде. Это не могло не бросится в глаза остальным, поскольку подобное поведение было не свойственно скрытному и неконтактному юноше.

— Ох, это должно быть... — начал растерянный Тихомир, но тут же замолчал, когда старший брат слегка ударил того по ребрам локтем. Но его слова были услышаны гостями, и те не хотели оставлять это без пояснений, о чем говорили их взгляды и позы, уверенные и недовольные.

— Это и в самом деле мой друг. И да, он вампир. Мы давно знакомы с ним. Он живет на материке, но часто приходит к нам на остров тайком, дабы его враги не узнали, что он шпионит. Не мне вам рассказывать, насколько вампиры порой отличаются от себе подобных, — пожал плечами старик, стараясь оправдать свое поведение, когда со второго этажа донеслись нечеловеческие вопли и звуки борьбы: что-то разбилось и вылетело в окно. Не долго думая, смертные побежали наверх, желая узнать, откуда столь странные и пугающие звуки.

Первыми на месте происшествия оказались молодые братья семьи Доломбовски и Александр, как самые здоровые и быстрые среди тех, кто осмелился пойти на звук. Перед ними предстала странная картина. Кристиан прижимал к стене посреди коридора абсолютно белого, почти прозрачного вампира, скалясь и рыча на него, словно дикий зверь. Они оба были испачканы в крови друг друга, покусанные и побитые. Чуть подальше, в стороне стоял взъерошенный Виктор, крепко сжимая в руках то, что осталось от перил лестницы, которые также пострадали в результате драки двух бессмертных монстров.

— Что тут происходит? — командным голосом спросил у вампиров хозяин дома, пробираясь через собравшуюся толпу, стараясь при этом привести дыхание в норму. — Вы что тут устроили? — громко спросил он, буквально отпихивая Кристиана от незнакомца, словно маленького мальчишку.

— У тебя новые друзья? — немного растерянно спросил у старика незнакомец. — Нервные они какие-то. Ты давно их кормил? Смотри, а то могут еще на кого-нибудь кинуться, — усмехнулся вампир, на что Кристиан вновь пошел на него, но вставший между оппонентами смертный тут же оттолкнул того назад без видимых усилий.

— Хватит! — громко приказал генерал. — Если ты пришел их провоцировать, то выход там, — пригрозил самодовольному незнакомцу смертный, заставляя того постыдиться и опустить глаза. — Что вы как дети малые? Что тут произошло?

— Этот упырь вошел, врезался в Кристиана и сказал, что от него очень вкусно пахнет. Он сказал, что с большим удовольствием пообедал бы тем, кто оставил на нем этот запах, — попытался объяснить произошедшее Виктор, все так же крепко сжимая кусок дерева. Он явно не участвовал в драке и стоял скорее в оборонительной позе, нежели в агрессивной.

— И что? Запах — повод для драки? Мало ли, чем от вас воняет. Возле вас столько людей трется, — не мог понять старик, продолжая строго прожигать глазами двух драчунов, которые не сводили друг с друга глаз. — Зачем кидаться друг на друга, словно дикие звери? Вы же люди, в конце-то концов.

— Вот только запах этот Брони, — тихо пояснил светловолосый вампир, и все тут же уставились на стоявшую в толпе девушку, которая с удивлением и опаской теперь рассматривала незнакомца, который, понимая теперь, кому именно принадлежит сильный, слегка грязный запах, уставился в свою очередь на девушку со знакомым лицом, не понимая, как он не учуял ее прежде. — Крис редко выходит из себя, но как вы бы поступили?

— Я ее не трону! — подняв руки, быстро проговорил вампир, поймав грозный взгляд старого генерала и предугадав его слова. — Я же не знал, что это она. Я просто пошутил!

— Еще одна такая шутка, — пригрозил ему сквозь зубы Кристиан, — и твоя башка встретит рассвет отдельно от тела. Ты меня понял? — все еще порываясь в драку, предупредил вампир, после чего отступил и прошел мимо толпы, не глядя на Броню или близнецов, но мимолетно оглядев всех жителей дома, словно оценивая их решимость. — У вас что-то горит на кухне. Вы что, не чувствуете? — спокойно спросил Кристиан, после чего исчез из поля зрения толпы, покинув дом со скоростью вампира.

— Он не очень любит, когда его ругают, — пожал плечами Виктор, пытаясь оправдать поведение друга. — Я найду его и приведу обратно. А вы пока проследите, что это, — он посмотрел на вампира, что стоял возле стены, — не приближалось ни к кому из наших. Иначе ему и в самом деле не жить, — с презрением в голосе заметил он, покидая напряженных слушателей.

После этого Виктор удалился также быстро, как и его друг, вызывая удивление даже в странном госте, что все так же пугающе улыбался, слишком человечно для вампира, но в то же время зловеще. Старый генерал, посмотрев в стороны выхода, тут же схватил своего старого знакомого за локоть и насильно потащил в свой кабинет, не проронив при этом ни слова, оставляя свидетелей драки в полном недоумении наблюдать за тем, как грозный монстр бессильно плетется за стариком,

— Кто этот вампир? — спросил у всех только что вернувшийся из небольшого сада Винсент, аккуратно прижимая к груди старую книгу о преступлении, которое раскрывали десятилетиями.— Я услышал какой-то шум и подумал, что нужна помощь. Что здесь происходит? — он удивленно оглядел толпу, подмечая, что не только Кристиан и Виктор, пробежавшие мимо него пару секунд назад, были сильно чем-то встревожены и недовольны.

— К старику пришел старый знакомый и неудачно пошутил при Кристиане. Они едва головы друг другу не поотрывали, — пожал плечами брат Брони, едва заметно обнимая ту за плечи. — Но не стоит переживать. Этого, — он кивнул в сторону двери, ведущей в кабинет, — обычно так не радует ничего и никогда. Видимо, новости о появлении дневника ученого, создавшего вампиров, так его воодушевило. Но не на долго... — не без досады заметил он, вспоминая абсолютное равнодушие призрака, который заявлялся к ним сколько наследник себя помнил.

—Почему это? — не понял Александр, наконец оторвавшись от двери и посмотрев на Мечислава. Он все больше интересовался происходящими в семье Доломбовски интригами, открыто радуясь тому, что в их семье все монстры давно покинули их дом и их жизни.

— Потому что старик сейчас ему такую взбучку устроит, что он вмиг позабудет о своем счастье. Дедушка никогда не любил незваных гостей. Впрочем, как и драки в доме. А они еще и его любимую вазу разбили, — присаживаясь возле разлетевшихся о всему небольшому открытому коридору стекол, заметил военный, подбирая один из осколков. — Это был подарок бабушки на его день рождения. За такое старик месяц будет на всех орать. Что делать будем? — спрашивая у оставшихся членов семьи, он поднял на них глаза, словно спрашивая совета. На его лице впервые читалась растерянность, которую мало кто видел у уверенного и смелого солдата.

— Ну, можно поискать что-то похожее. Может, на старом рынке еще торгуют вазами с материка? — предложил Тихомир, почесывая затылок. Было заметно, что он озадачен не меньше, чем его брат, но найти выход из ситуации не мог.

—Едва ли. Тот торгаш давно прикрыл свою лавочку, а другие продают дешевые подделки, — возразил Мечислав, продолжая стоять возле сестры, судорожро вспоминая все те магазины, в которых можно было купить что-то подобное. — Может, склеим ее? Мы бы могли попробовать.

— И как нам это сделать, умник? — недовольно спросил у него мужчина в военной форме. — У нас у всех руки из одного места растут. В прошлый раз мы только хуже сделали, — напомнил он всем о происшествии годичной давности, когда они так хотели починить чашку из сервиза своей бабушки, что окончательно испортили ее, и даже мастера пожали плечами, не сумев ничего исправить. После этого все старые сервизы стали для них под запретом, напоминая об их ошибке и злопамятности старика.

— Я могу починить, — неожиданно даже для самого себя предложил Александр, обратив на себя внимание удрученных мужчин. — У меня руки откуда надо растут. Я ведь плотник, да и склейкой уже давно занимаюсь, — под одобрительные кивки своей сестры заметил мужчина, начиная подбирать осколки вокруг. — Только бы все собрать, да клей подходящий раздобыть, а с остальным я быстро разберусь, — пообещал он, внушая остальным надежду на снисходительность хозяина дома после того, как его подарок вновь будет стоять на своем законном месте.

4

—Ты что тут устроил!? — закричал на гостя старик, буквально толкая его вглубь помещения. — Говорить такое в моем доме, устраивать драку! Да что с тобой такое? Ты с цепи сорвался?

— Я не знал, что она твоя внучка, — поднимая руки вверх в бессильном жесте ответил вампир, не в силах сдержать счастливую улыбку. — В свое оправдание позволь заметить, она прекрасно пахнет. Меня редко интересуют люди своими ароматами, а тут такое. Я словно встретил свою единственную, — пожал плечами вампир, за что в него тут же полетел канделябр. — Ну прости, — уворачиваясь от предмета, попросил вампир, убирая с лица мешавшие длинные волосы. — Я правда не хотел этой драки. И если ты действительно переживаешь за ту красотку, то приглядись к тому, что кинулся на меня. Он чуть не вдавил меня в стену. Уверен, на ней остались вмятины, — заметил вампир, обходя стол хозяина кабинета и по обыкновению садясь на диван справа от него.

—Зачем ты вообще пришел? Если тебя здесь узнают? — не мог понять старик, устало выдыхая и подходя к своему креслу. Он понимал, что не может ругать столь древнее существо за единичный случай ребяческого поведения, столь несвойственного обычно молчаливому и равнодушному существу. И все же гнев прожигал генерала изнутри, заставляя его разговаривать с гостем на повышенных тонах.

—Я не мог ждать и скрываться от людей, ожидая полуденного обряда очищения, —честно признался вампир, не понимая, почему у него спрашивают такие глупости. — Ты нашел его! Ты нашел дневник с рецептом нашего бессмертия! Разве эта новость не оправдывает мою невнимательность?

— Я лишь сказал, что к нам в руки попал журнал того доктора. Я не читал его и не знаю, что именно там написано, — заметил в свою очередь старик. — Броня и ее друзья впали в немилость из-за этой книжонки. И я хочу понимать, что их присутствие на острове не приведет к вторжению с материка, — попытался пояснить свою нервозность старый генерал, понимая, что в случае войны его гости станут для всех причиной всех бед. От такой откровенности вампир даже перестал улыбаться. Он прекрасно понимал, почему его приятель так боится чужого осуждения. Он слышал ультиматум семьи и видел, как многочисленная родня покидает дом с пожитками. Многие из них имели большое влияние в высоких кругах и могли без труда настроить общество против и без того потерявшей свой авторитет семьи. Вокруг четы Доломбовски и так было много слухов. О вампире, что теперь правит в столице, родом из первых беженцев, о сбежавшей семейной паре с ребенком на руках, который вернулся спустя более чем двадцать лет в компании вампиров и людей. А теперь еще и агрессия со стороны материка.

— Да. За ее голову назначена хорошая награда, — подтвердил опасения старика вампир. — Правящие главы с ума сходят от безысходности. Из-за нее все горит огнем. Сначала Манила со своим желанием узнать больше о своем виде. Ты знал, что Броню в это втянула обезумевшая вампирша? — спросил он у собеседника, на что получил ответ в виде кивка головы. — Конечно знаешь. Их же допрашивали на Сикоку! — ударил себя по лбу за глупость вампир. — От них же несет их едой. Так вот, теперь главы просто не знают, что им делать. Все рушится на их глазах. Эта компашка, — он указал на дверь, — твоя внучка со своими дружками. Они побудили Манилу отбить город у наших диких, затопили северный город, а потом и в Рейнбоу произошел переворот.

— В смысле? — не понял старик последней фразы, давая понять, что ему не все известно из последствий путешествия его гостей по всему континенту. И его удивление вызвало в собеседнике неподдельный интерес.

—Так ты не в курсе? — удивился вампир, уставившись на старика. — Вот это ты меня удивил, приятель. Если ты не знаешь, значит и эти ребята не в курсе. А становится все интереснее.

—Да что произошло!? — потребовал ответа старик, не выдерживая той паузы, что предпочел создать его собеседник. — Что за переворот? Когда? Это тот город, в котором жили наши друзья Роуз?

— Да. Этот тот самый город. Переворот случился около месяца назад. Наши правители отправили туда группу отморозков из смертных. Они убивают диких, нападают на города и поезда, но благодаря умелому правителю они уверены, что делают это по своей воле. Восстание, разрушение нового режима, уничтожение монстров, — закатывая почти полностью белые глаза выдохнул вампир, уже уставший от человеческой глупости. — Их глава выполнял наши приказы до недавнего времени так хорошо, что мы даже удивлялись тому, как упырь может оставаться таким умным? — удивился своим рассуждениям вампир, не замечая, как раскрывает ещё один секрет.

— Упырь? — услышал заветное слово старик. — Людьми управлял упырь? Они же тупые и вечно голодные убийцы. Как он может управлять кем-то, а тем более выполнять приказы?

— Воздержание и небывалая сила воли. Я сам в шоке, но за столетия своего состояния он не испил и капли человеческой крови. Удивительно, не правда ли? — с улыбкой восхищения заметил вампир, деловито закинув ногу на ногу и начав ею раскачивать в такт своим мыслям. История монстра была для него своего рода примером того, что не кровь определяет характер, а наоборот, только ты влияешь на свою жажду жить и бороться.

— Какой же голод он испытывает? — задумчиво проговорил генерал. — Не опасно ли иметь такого цепного пса? Он может стать большой проблемой, если он все же потеряет контроль.

— Ох, да когда этих псевдомудрецов волновали риски? Их всегда устраивал результат, а не потери. Но это до недавних пор. Недавно они сбились с маршрута, начали разорять те поезда, что не предназначались для них. А после того, как они зачем-то разорили Рейнбоу, они перестали выходить на связь. А мои "коллеги", — вампир протянул последнее слово с некой брезгливостью, — просто боятся проверять, что произошло. Может, они все сдохли в городе или наоборот набирают армию?. Но знаешь, что самое занимательное все всех этих происшествиях? Это то, что всему предшествовало появление твоей внучки! Не всей компании, а только этой девочки! — громко выдал вампир, немного пугая своего собеседника резкостью тона.

— На что ты намекаешь? — нахмурившись, спросил у него генерал, выпрямляя спину и выпячивая грудь. — У тебя хватает наглости обвинять мою внучку в моем доме? Если ты явился сюда вносить смуту, то тебе лучше покинуть мой дом. Тут пара твоих ровесников желает снять с тебя лицо, так не советую рисковать, — строго велел старик, нарочито медленно встав со своего места и указав гостю на дверь. Все его тело было напряжено до предела. Генерал был готов к схватке с неравным врагом. Заметив это, вампир по-доброму засмеялся, поддавшись его смертному очарованию.

— Какой же ты очаровательный, мой милый друг, — заметил он, поднимаясь с места и осторожно подходя к смертному. — Я бы не стал тратить время на травлю смертной девушки. Не забывай, она не только твой потомок, но и мой, пусть я этого все еще не осознаю, — с долей печали заметил вампир. — Я пришел узнать, правда ли описаны в той книге все подробности эксперимента или там лишь мимолетное упоминание? Я не знаю, на что надеяться. Думал, что хоть ты мне разъяснишь.

— Подробности, — кратко ответил генерал, немного успокоившись. — Там описаны все эксперименты во всех красках. Я такой жестокости еще никогда не видел. Столько крови и боли. Мне сказали, что Бронислава едва рассудка не лишилась из-за прочитанного. Я и сам не сумел прочесть все, лишь пролистал немного, — честно признался старик. — Но к чему такие вопросы? Что это решает?

— Многое, мой милый друг, многое. Теперь мы можем обратить процесс вспять, — воодушевленно ответил ему вампир с широкой ослепительной улыбкой на лице и сияющими от слез счастья глазами. — Ты хоть представляешь, сколько таких, как я, жаждет вновь вкусить жизнь не из чужой крови, а из своего дыхания, почувствовать удары сердца чаще, чем раз в несколько часов, стать живыми? Теперь это не просто мечта, это смысл продолжать бороться. Теперь не страшно, ведь есть смысл!

— Мы не можем быть уверены в том, что нам удастся создать лекарство от вампиризма только благодаря этим записям. Ученый был не в себе, он мог что-то напутать, — усомнился генерал, вспоминая каракули на последних страницах дневника и рассказы его гостей о том самом монстре, в которого в итоге превратился безумец. — К тому же, кто попало не подойдет для эксперимента. Нужны первые его пациенты. Тот, из кого он создал, и тот, кого создал. В крови одной есть болезнь, а у второго антитела, — попытался пояснить старик, но, заметив скептицизма в глазах приятеля, тут же добавил: — Не смотри на меня так. Не забывай, что в моей семье есть несколько гениальных ученых, одного из которых ты застал еще живым.

— Ах, точно! Тихомир наверняка все разузнал перед тем, как строить гипотезы и теории, — понял вампир. — Но ведь у нас есть все! — продолжил настаивать вампир, раскрывая один из наиболее интересныхсекретов, что он стремился сохранить до последнего. — Все три компонента прямо у вас под носом! Нужна лишь лаборатория, где можно будет проводить опыты и парочка беспринципных ученых, для которых вампиры не будут казаться людьми, ведь только тогда опыты не скажутся на их эмоциональном здоровье, —заметил светловолосый гость. — Так что эта работа точно не для Тихомира. Не с его характером. А в остальном…

5

На кухне же кипела работа. Теперь и хозяева дома, и его новые гости занимались готовкой, создавая блюда не просто для приема пищи, а для целого пира. Даже Винсент принимал в этом активное участие, удивляя всех своим мастерством. Он же объяснял это тем, что помогал своей внучке, для которой готовка была интересным хобби и любимым занятием, дабы избавиться от горя потери сначала мужа, потом дочери и большинства ее друзей. Его истории о прекрасной старушке занимали и удивляли всех.

Виктор и Кристиан пришли уже ближе к концу. Старший был все еще зол, но старался если не успокоиться, так хотя бы сделать вид, что ничего не произошло. Виктор же продолжал сидеть возле друга, сжимая его руку, когда чувствовал, как Кристиан вновь вскипает, услышав смех наверху. Сейчас оба вампира продолжали внимательно слушать разговор старых приятелей, недоумевая от того, для чего именно им был нужен дневник доктора. Оба вампира были настолько удивлены, что то и дело переговаривались между собой, словно сомневаясь, что правильно услышали слова переговорщиков наверху. Однако для остальных они просто сидели, то и дело бросая друг на друга странные взгляды. Ведь никто не слышал их разговоры, хоть Винсент и начал что-то подозревать.

А когда стол уже был накрыт, оба заговорщика спустились вниз, заполучив в свою сторону злобный взгляд Кристиана. Возникшая неловкая тишина быстро развеялась, когда Тихомир заметил, что в доме не осталось никого, кроме тех, кто теперь сидел за столом. Он посчитал, что остальные должны знать о том, что дом полностью в их распоряжении. А вот остальные не были так этому рады. Они уже знали, на что способны озлобленные родственники, когда их интересы так сильно страдают. Именно это и заставило Мечислава спросить о том, что именно обсуждали эти двое наверху:

— Ты всегда приходил в полдень, когда улицы города пусты. Что же заставило тебя явиться к нам так поздно, да еще и через дверь? — спросил юноша у вампира напротив, который старательно прятал кровь в своем стакане, дабы не вызывать ни у кого рвотного рефлекса.

— Да, мне тоже интересно, что тут делает один из главного совета, — как бы между прочим поинтересовался Виктор, давая понять, что узнал странного вампира с неестественной даже для бессмертного внешностью. — Я думал, днем вы спите. К тому же, я конечно могу ошибаться, но твой цвет волос и кожи...

— Я тот, кто видит общую картину. Да, ты правильно понял, — не стал скрывать свое предназначение вампир, с любопытством и восхищением рассматривая собеседника. — Но, как видишь, картина, которую я увидел, заставила меня поменять образ жизни, — заметил вампир пожав плечами. Все отреагировали на этот жест спокойно, но два друга видели в этом ложь.

— Я один не понимаю, о чем речь? — тихо поинтересовался ничего не подозревающий Александр, тупо оглядывая сидевших за столом, большинство из которых испытывали те же эмоции, что и он. — Может, расскажите нам, о чем идет речь? Я как-то неуютно себя чувствую, когда выгляжу дураком, — заметил мужчина, хмуро поглядывая на прожигавших друг друга взглядами вампиров. — И к чему такое напряжение? Вы ведь не собираетесь друг другу головы отрывать? — заметив неприязнь детей ночи друг к другу, поинтересовался плотник, уже крепко сжимая столовый нож.

— Не в моем доме, — строго предупредил всех старик. — Я все еще хорошо раздаю тумаки, так что не стоит меня разочаровывать, — поглядев на уже трех недовольных друг другом вампиров, заметил он. — Но, молодой человек прав. Не все знают, кто именно правит на материке и что там происходит. И это немного несправедливо – не рассказывать им обо всем, что знаете вы. Да и меня память уже немного подводит, так что...

— Раз ты так хочешь, — пожал плечами бледный, почти прозрачный вампир. — Все же знают, что такое столица? — оглядывая слушателей, спросил он. — В ней живут самые почитаемые среди бессмертных вампиры. От них зависит судьба каждого из людей и вампиров. Даже те, кто, как они сами думают, живут на материке вне власти столицы, полностью от них зависим. А самыми главными являются шестеро вампиров: тот, кто видит правду; тот, кто видит ложь; тот, кто видит лишь хорошее; тот, кому дано видеть лишь плохое; тот, кто видит все детали, и тот, кто видит общую картину, — при упоминании последнего он указал на себя. — Они всегда холодны и рассудительны. Всегда сидят на своих тронах и никогда их не покидают, — и вновь раскинуты руки, словно издевка над принятыми правилами. — Именно они и устроили на вас охоту. Однако...

— Однако они на многое закрывают глаза, потому что тот, кому было поручено видеть полностью всю картину событий уже несколько десятилетий притворяется спящей красавицей, продолжая молчать и обманывать тех, с кем должен быть заодно, — заметил в свою очередь генерал, посмотрев на своего приятеля на соседнем стуле. — Они не замечают того, что все выходит из-под контроля. Не по своей вине, но отчасти потому что это не их роль.

— Мне не хочется им помогать. Я устал от них. Я не выбирал этой роли и искренне желаю от нее отказаться. Я почти разучился видеть иначе, кроме как в своей роли. Но перед этим следует всем насолить, чтобы уже точно жить спокойно. Я пущу слух о том, что история вампиров – ложь. Моей телепатической силы хватит, чтобы внушить эту мысль тем, кто способен устроить охоту на монстровиз ночных кошмаров. А заодно и сделаем так, чтобы вампиры искренне поверили в то, что их можно излечить, — срадостно поделился своим зловещим планом вампир, хитро улыбаясь от шальных мыслей. — Хороший план, не правда ли? Я просто молодец! — похвалил сам себя вампир, вызывая в недовольных слушателях недовольные вздохи из-за своей завышенной самооценки, которая его только радовала.

— Вот только, прежде чем убеждать всех в том, что вампиров можно излечить, следует сначала хотя бы проверить, выполнимо это или нет, — скептически заметил младший из военных, продолжая деловито поглощать еду. — Нужны подопытные, место для опытов и ученые, способные воспроизвести все опыты да наоборот. У нас нет ничего, кроме потенциального добровольца, — он многозначно посмотрел на бледного гостя, которому его слова показались довольно забавными, поскольку он не воспринимал угроз всерьез. — Тихомир не в состоянии сделать хоть что-то из описанных жестокостей. Значит, нужны доктора. А что насчет помещения? В доме я вам это делать не позволю, — смело заявил мужчина, заставляя даже генерала немного замяться. — У нас и так проблем выше крыши. Еще и изуродованных свирепых вампиров здесь не хватало. И так уже, как на материке, живем, — тихо заметил он, напоминая о слишком большом количестве вампиров за столом для островитян, которые полностью отказались от присутствия кровопийц на своей территории.

— Ну, как на счет тех, кто работает с Тихомиром? Среди них найдется парочка сумасшедших экспериментаторов, разве нет? — предположил вампир, хитро улыбаясь доктору. — Ну, а насчет добровольцев... Думаю, тот парнишка, что захаживал к Бажене, вполне сойдет. Он уже всех достал своими слащавыми выходками и манерностью, так почему бы не использовать его в опытах. К тому же, именно он и есть тот самый подросток из описуемых опытов.

— В смысле? — спросила Броня, воскрешая из своей памяти описание того самого больного ребенка, ради которого и был устроен весь этот опыт с поимкой вампиров и проведением экспериментов. — Это невозможно. Кто-то сказал нам, что он давно умер. Вампирша, создавшая его, убила его из-за его неспособности контролировать голод. А сама ушла прочь, исчезла невесть куда, — вспоминая уже подзабытые слова заметила девушка, продолжая сомневаться в услышанном.

— Нет. Ни он, ни его "мать", если можно так сказать, не исчезли. Они просто сбежали с материка, когда им стало скучно. На материке все следили за вампирами, шага лишнего сделать нельзя. А вот на островах раздолье. Можно охотиться, как прежде, тайком, пряча трупы и выдавая все за несчастные случаи. Отвоеванная Америка в двух континентах, где все еще то и дело возникают столкновения с выжившими вампирами, дает им отличную возможность устраивать пирушки без какого-либо прикрытия, - заметил вампир. - Никто не будет против того, чтобы мы поиграли в клинику в каком-нибудь подвале на окраине забытого богом острова, —игриво подмигнув, подсказал выход вампир. — Этот остров давно пора избавиться от чудовищ.

— Ох, как же вы надоели со своими планами на лучшее будущее, — устало выдохнула Александра, начиная терять аппетит. — Нельзя обсудить это не за обеденным столом? Мы же едим! — громко проворчала девушка, откладывая приборы в сторону, чтобы после вновь их взять. — А вы снова про свои эксперименты, — недовольно проворчала девушка, продолжая ковырять свою порцию вилкой. — Хватит говорить об этом. Давайте о погоде, что ли, поговорим или о городе? Мы ведь не знаем ничего о городе, в котором оказались. Расскажите нам об острове, - попросила она у местных, на что те устало выдохнули, понимая, что им и в самом деле не получится обсудить план, который они так и не проработали.

6

— Зачем ты прервала их? — не мог понять Александр, сидя в своей комнате и кропотливо работая над разбитой вазой под любопытный взгляд сестры. — У нас был идеальный шанс хоть как-то поучаствовать в происходящем. Теперь же нам придется остаться не у дел. Как всегда, — недовольно проворчал плотник, не отрываясь от работы. Он делал все аккуратно, но по его напряженной спине было видно, что он не просто раздражен, он злится.

— Что бы решило наше участие? Мы всего лишь смертные гости в чужом доме. К тому же, в любой момент мы можем попросить разъяснения, — пожала плечами девушка, понимая при этом, что она совсем не хочет участвовать хоть как-то в происходящем безумии, которое еще только должно было произойти. Для нее было важно, что их семья жива и в безопасности. Она, как и Клара прежде, больше желала спокойной жизни, нежели раскрытия правды, от которой ей едва ли станет легче жить.

— Ты еще не поняла? — взорвался Александр, быстро бросая инструменты и поворачиваясь к удивившейся столь резкой смене тона общения сестре. — Никто не скажет нам правду, если мы не услышали ее сразу. Сколько раз было такое? Мы до последнего ничего не знаем. Даже Винсент продолжает молчать. Порой я вообще не понимаю, зачем нас с собой таскают все это время. Мы бесполезны, Алекс. Разве ты не видишь? — с горечью заметил мужчина, растрепав и без того непослушные волосы. — От нас нет толку даже в тихое время. Уж лучше бы мы остались с Кларой. Может, она бы тогда выжила.

— Мы не знаем, умерла она или нет. Мы не видели этого. Мы даже не видели, как пал город. Лишь проникновение тех людей. К тому же, мы не бесполезны. У всего есть своя роль. Наша просто еще не раскрыта. Успокойся. Все ведь хорошо. Они все пошли отдыхать и решать проблемы. Никто ничего не обсуждает, — продолжала настаивать на своем девушка, привыкшая видеть только плюсы в своем положении. — И вообще, беспочвенные истерики – это моя привилегия, а не твоя, — заметила девушка, бросив в брата подушку и вызвав у него наконец улыбку.

— Ты правда веришь, что нам доверяют? — решил уточнить Александр, немного успокоившись. — Думаешь, они ничего от нас не утаят? — уже куда более тихо спросил он у сестры.

— Иначе ты воткнешь кому-нибудь из них в глаз свой нож. Они уже видели, как ты лезешь в драку с древним. Тебе не привыкать, — пожала плечами девушка, стремясьперевести напряженный разговор в шутку. — Но если ты будешь так выглядеть, тебя будут принимать за безумца, — все же сказав правду своему брату, заметила она. — Тебе бы побриться, да подстричься, а то похож уже на того генерала из Острова мертвых, — заметила сходство Александра, разглядывая заросшее лицо брата.

— Я настолько плохо выгляжу? — с наигранным испугом спросил плотник, приглаживая свою бороду. — Тогда стоит побриться. А я так хотел выглядеть мужественнее, отрастив бороду, — с улыбкой пошутил он, на что собеседница, засмеявшись, замотала головой, давая понять, что ее брат добился совсем не того результата. — Как думаешь, они нас слышат? — вдруг стал серьезным Александр, вспоминая про их бессмертных спутников. — Винсент не станет никого подслушивать. Он слишком воспитан для этого. Даже если услышит кого-то, заглушит нежелательный голос. Но что с остальными? Они нас слушают?

— Едва ли, — усомнилась девушка. — Они не станут слушать нашу болтовню от скуки. Тот странный вампир ушел, а Кристиану и Виктору едва ли настолько скучно. Думаю, если они кого-то и подслушивают, так это семью Брони. Они слишком странные. Так легко приняли чужаков в свой дом. Они же выгнали всех слуг из-за нас! Это даже мне кажется странным, — честно призналась девушка. — Еще и этот план по возвращению зараженных. Как можно стать смертным после веков в кровавом плену? Они же должны умереть при таком раскладе, — продолжала возмущаться всему происходящему Александра, надеясь услышать у от своего брата его мнения.

— Ну, учитывая, что вампиры не всегда принимают свой дар бессмертия, для них возможность вновь стать человеком – единственная надежда. Они хотят спасти свои души. Я бы тоже на их месте верил в чудеса.

7

— Они успокоились?—- тихо спросил Виктор, не в состоянии слушать ссору брата и сестры. — Они больше не ругаются? — вновь спросил он у своего бессмертного друга, которого попросил слушать не только владельцев дома, но и их спутников-близнецов. Кристиан понимал озадаченность своего друга и потому решил выполнить его просьбу, потому не сразу смог вернуться в реальность вокруг себя, полностью сосредоточившись на многочисленных действиях в доме.

— Нет. Они уже не ругаются. Говорят о том, почему вампиры верят в возможность обратного обращения, — с неприятной горечью во рту ответил ему Кристиан, продолжая при этом слушать. — Винсент читает книгу. Он тоже слушает их. Он в соседней комнате, но пытается услышать что-то дальше, в других комнатах. Он знает о нашем слухе и понимает, что этот навык можно развить. Он старается и делает успехи, — заметил Кристиан, вдруг улыбаясь услышанному.

— Он слышит нас?

— Нет. Но раньше он бы не услышал и своих внуков. Это хороший знак. Еще один сильный союзник нам не помешает. Остальные занимаются привычными делами. Служанка подсчитывает пропавшие вещи. Родня унесла много из того, что им не принадлежало. Она негодует. А слуги оставили после себя погром в своем крыле. Кто-то разгромил ее комнату. Она пошла жаловаться старику. Он и так не понимал, зачем ей возвращаться в крыло для слуг, если в основном доме полно комнат. Теперь она точно будет жить здесь на правах члена семьи, — поведал блондину Кристиан, чувствуя приятное волнение от новой истории в этом доме.

— Думаю, старик будет рад. Ты ведь тоже это заметил? — с игривой улыбкой на лице спросил Виктор, подмечая идеальный повод посплетничать. — Как только остальные не заметили? Он же влюблен в нее!

— Это не любовь. Ты ошибаешься. Он просто к ней привязан, — ответил ему Кристиан, продолжая бродить по комнате, прислушиваясь к звукам во всем доме. — Так и я привязан к тебе, а Винсент к своей семье. Это нормальные человеческие чувства. Она проработала в этом доме почти всю жизнь. Это неудивительно, что она ему не безразлична, — пожал плечами вампир, вызывая у друга на лице хитрую улыбку, которая не предвещала ничего хорошего.

— А только ли ко мне ты привязался? — протяжно спросил Виктор, заставляя своего друга напрячься от услышанного. — Или, может, ты так говоришь, чтобы себя не выдавать? Ты ведь тоже кинулся на того бледного не просто так. Неужели ты так привык к оскорблениям Брони, что не хочешь, чтобы они прекращались? Боже, парень, да ты тот еще мазохист оказывается, — захохотал вампир, не в силах сдержать свое ликование.

— Замолчи! — грозно велел ему старший, привычно хмуря брови и прожигая собеседника гневным взглядом. — Я всего лишь не хочу, чтобы повторилась история Рейнальдо, — после этих быстро высказанных слов он замялся, но все же немного погодя, продолжил: — Мы уже потеряли одного из нас. Это на всех повлияло. Я правда не хочу, чтобы тоже самое произошло с кем-то еще. Я имею в виду... Мы просто не должны потерять кого-то, когда уже все закончилось. Это нечестно по отношению к нам. Ко всем нам, — тихо повторил вампир, продолжая смотреть на своего младшего друга полными опасений и страхов глазами. Он не врал насчет своего желания сохранить безопасность всех вокруг, но продолжал лукавить о своих чувствах ко многим из их спутников. И это вовсе не было просто жаждой справедливости.

— А что насчет горожан? — неожиданно спросил решивший поменять тему разговора Виктор, вдруг сменив растерянность на озорство и интерес. — Ты слышишь их? Что они говорят? Родня этой семейки уже начала на нас натравливать остальных? — его голос звучал слишком громко и в то же время достаточно тихо, чтобы никто, кроме Кристиана не узнал его вопросов. Но для Кристиана, которому приходилось напрягать слух, чтобы продолжать слушать там, где никто ничего не видит, просьба Виктора прозвучала, как гром в гробовой тишине. — Очень уж мне интересно, как они будут настраивать против нас целый остров.

— Им и не придется особо стараться, — скептически заметил второй гость. — Три вампира в одном месте, из-за которых выгнали уважаемых людей из родного дома. Они уже нам не доверяют. Я плохо слышу их разговоры. Они слишком далеко. Да и их язык... Я его не знаю, — честно признался Кристиан, стараясь понять хоть слово. — Но тон их общения... Они напуганы. Думаю, они не знают, как поступить. Я хорошо слышу тревогу в их голосе. А еще я слышу вампиров. Они кого-то поймали. Ребенка. Господи! — выдохнул вампир, буквально выбегая из комнаты. — Нам нужно все рассказать остальным! Они убивают ребенка! — уже из коридора выкрикнул вампир, заставляя своего друга вскочить с места и побежать за ним.

8

— Что случилось? — громко спросил глава дома у незваного гостя. Он сидел в кабинете и разбирался со счетами своей семьи, которые ему теперь придется выплачивать за всех нерасторопных родственников, для которых деньги и ценности оставались чем-то обычным и полагающимся им по рождению. Затраты семьи были большими. Мужчине предстояло договориться с семейным юристом и отправить в банк письмо, официально запрещающее всем людям из прилагаемого списка пользоваться его деньгами. Он также намеревался написать письмо с просьбой разрешить тратить деньги с семейного счета Брониславе и, возможно, ее друзьям, если те вызовут в нем то же доверие, что к ним имеет его внучка. Именно этими мыслями, попутно вспоминая имена всех, кто покинул его дом, и был занят старый генерал в отставке, когда в его кабинет ворвался взволнованный гость, за которым едва поспевал его напуганный друг.

— Вампиры! В городе вампиры! — громко крикнул Кристиан, желая убедить хозяина дома сделать хоть что-то. Но ожидаемой реакции не последовало, мужчина лишь скептически вздернул бровью, давая понять, что эти слова для него не новость. Неспешно откинувшись в кресле он спокойно заговорил:

— Конечно. В нашем городе есть еще несколько вампиров, кроме вас. Они сбежали с материка и доказали то, что они хотят вновь стать людьми. Кто-то из них рискует показываться перед людьми в своем истинном облике, а кто-то предпочитает тень, притворяясь людьми, пока не станут таковыми на самом деле. Что в этом такого? — не мог понять мужчина, удивляясь тому, почему их братья по ночному существованию вызвали в нем такой ужас.

— Нет! Они убивают! — вместо объяснений прокричал вампир, словно чья-то смерть вызывала в нем ужас, хоть прежде у него чэто вызывало лишь легкое облегчение, что на одного слабака в этом мире стало меньше, но не теперь. — Они схватили ребенка и убивают его! Скорее! — скомандовал Кристиан, после чего побежал прочь из комнаты, поднимая шумом всех в доме и заставляя их выйти из своих комнат, желая узнать причину суматохи. Услышав слова Кристиана, Винсент постарался не отставать от взбудораженных вампиров и молодых мужчин семьи, которые уже спешили к месту предстоящего убийства. Никто не знал причину, по которой они были так встревожены, но никто не сомневался в словах Кристиана. Он и в самом деле спешил на помощь. Не желая тратить драгоценное время, бывший глава городской стражи, в полномочия которого когда-то входила и защита мирного населения, ускорился, надеясь, что Виктор сможет привести остальных в нужное место.

Добравшись до темного переулка, узкого и грязного, расположенного в старой части города, где обнаружил пару странных вампиров, которых он прежде видел где-то еще, но не мог вспомнить. Пара не сразу заметила зрителя, продолжая наслаждаться кровью уже умирающей девочки лет четырнадцати. Лишь когда Кристиан вцепился в загривок одного из подлецов, те обратили на него внимание, продолжая оголять окровавленные зубы в широком оскале. Перед Кристианом предстало двое вампиров: высокая милая женщина лет тридцати и мальчик того же возраста, что и их жертва. Но самой поразительной была сила этих незнакомых вампиров, с которой они дали отпор, позабыв на время о своей жертве. Решительность брюнета пошатнулась, когда его отшвырнула в сторону та самая хрупкая на вид женщина, спасая своего спутника от неминуемой гибели. На ее лице был ужас, но она не стремилась бежать прочь, подхватывая мальчика под руки и помогая тому подняться, пока тот ошарашено оглядывается по сторонам в поисках причины странной боли в хрупкой и тонкой шее.

— Это один из гостей, — прошипела женщина своему спутнику. — Он видел нас. Скажем, что это он напал на девочку, отведем от себя внимание и избавимся от конкурентов.

Женщина безумно засмеялась и рванула к вампиру, но тот быстро сориентировался и наотмашь ударил врага по лицу, сильно удивляя ее не только силой, но и быстротой действий. Ни один из детей ночи не думал, что свидетель их преступления может оказаться так силен. Но даже это не убедило двух странных вампиров отступить. Они неуверенно переглянулись между собой, словно мысленно переговариваясь, после чего юноша самоотверженно кинулся пробовать свои силы в попытке убить нахала, прервавшего их трапезу. Но и его ожидал провал. Кристиан с легкостью обошел вампира и схватил его за шею, прижав к стене и приподняв над землей. Маленький вампир забился в конвульсиях, пытаясь спастись от цепких рук врага. Женщина же повисла на спине бывшего главы городской стражи, цепляясь ногтями за кожу, стремясь вырвать тому глотку. Но по счастливому обстоятельству именно Виктор услышал их заварушку и подоспел вовремя, дабы спасти своего друга от неприятных ранений. Он схватил вампиршу за волосы и отшвырнул ее в сторону. Он знал, что остальные недалеко, но ждать их не хотел. Его больше волновала безопасность друга, чем наличие свидетелей, которые бы доказали их правоту в борьбе с уже местными вампирами.

— Да как вы только посмели! — срывая голос закричал глава уважаемой семьи, заметно запыхавшись от бега и волнения. Его племянники поспешили к телу девочки, но та уже была мертва. Ее иссушили и бросили на улице, но местные были уверены, что утром бы ее следов не нашли, как и тех, кто пропал ранее.

— Это не мы. Это они! — указала на Кристиана женщина, успевшая вытереть свое лицо от крови. — Мы почуяли кровь и попытались спасти ребенка, но они оказались слишком сильны. Вы привели в город убийц! — прокричала она, обвиняя старика в смерти ребенка, которую надеялась повесить на новых гостей города.

— Убийцы давно в этом городе, — строго заметил Тихомир, прикрывая глаза несчастной девочке. — Из-за них не первый год люди с островов и материков пропадают. Жаль, только сейчас все узнают, что их родные не бежали на материк за лучшей жизнью, а пошли на корм тем, кому доверились. Вас сожгут на костре на рассвете, — с небывалым прежде хладнокровием заявил доктор местной больницы, уже представляя, как город отреагирует на их поступок.

— Нельзя, — резко ответил старик, не спуская глаз с жестокой парочки. — Они нужны Пересвету. Закроем их в нашем подвале. Перед этим мы расскажем людям правду. Надо сообщить городу. Тихомир, ты займись телом. Отправь ее в больницу. Пусть зафиксируют смерть и то, что укусы на ней не принадлежать взрослым мужчинам. Кристиан, Виктор, Винсент, отведите наших преступников в подвал. Я провожу вас. Остальные, бегом домой! Не хватало еще вам по ночам по улице гулять. Это теперь не так уж и безопасно, — бросив грозный взгляд на растерявшуюся растрепанную вампиршу, заметил старик, обращаясь к тем, в чьих жилах еще трепетала жизнь, привлекая внимание тех, кто хотел ее оборвать.

— Боже мой! Что тут происходит? — ужаснулась одна из прохожих, что услышала шум с оживленной улицы и пошла узнавать, в чем дело в компании не менее любопытных молодых людей, которые скорее всего отправились на позднюю прогулку со своими девушками, чьи огромные от страха глаза изучали теперь тело окровавленного ребенка. Женщина тут же с опаской посмотрела на новых гостей города, про которых по городу уже пошли слухи.

— Это они! Это все они сотворили! — заметив сомнения на лице свидетеля, начала убеждать ее вампирша. — Они и нас хотят убить. Мы ведь их видели и пытались остановить!

— Я этих знаю, — заметил один из молодых людей, обращая свой взгляд то на женщину, то на мальчика, которого все еще держали за горло над землей. — Смотрите! У него рот в крови! — заметил он следы преступления на лице обращенного подростка. — Вампиры же не истекают кровью. А эта свежая.

— Они убили девочку. И если бы не мои гости, — спокойно, как и положено опытному генералу, заметил старик, — мы бы никогда не узнали правду. Думаю, девочку бы посчитали одной из сбежавших на материк. А преступники остались бы безнаказанными. Но нам повезло. Кристиан слышит лучше людей и вампиров. Если бы не он, нам всем пришлось бы еще долго верить в их сказки, — заметил он. — Я запру их в своем подвале и допрошу, чтобы узнать имена всех, кто пал от их зубов. А вы, — он немного напугал горожан, неожиданно посмотрев на них. — Раз вы стали свидетелями происходящего, если вы хоть немного нам верите, расскажите правду людям. Я не хочу никого обнадеживать, но, возможно, не все пропавшие горожане на самом деле бежали на материк.

Женщина не сказала ни слова, но ее медленный кивок и немного растерянный взгляд, которым она оглядела всех вокруг, дал понять, что она согласна выполнить его просьбу, как впрочем и та группа друзей, у которых пропало все желание гулять. Но вампиры, пойманные с поличным, не хотели так просто сдаваться. Понимая, что помочь другу она уже не в силах, вампирша попыталась сбежать, оттолкнув от себя Виктора и устремившись к смертным обитателям дома семьи Доломбовски, дабы обзавестись если не заложником, от отвлекающим маневром. И среди толпы она выбрала ту, кто показался одной из самых слабых людей – Александру. Винсент заметил ее стремление и оттолкнул внучку, подставившись под удар вампирши. Та вцепилась ему в глотку, глубоко вогнав свои длинные острые ногти, желая убить его напоследок. Но резкая боль остановила ее замыслы, заставляя женщину отступить и ошарашено оглядеться по сторонам единственным уцелевшим глазом, который буквально выкатывался из орбиты из-за боли и ужаса, что она испытывала, когда поняла, что именно с ней произошло. Из правой глазницы вампирши торчал нож Александра для работы с деревом, который он воткнул в нее, желая спасти своего предка. Схватившись за раненую шею, Винсент тут же отстранился от потенциальной угрозы, уводя с собой испуганную Александру и подзывая все еще шокированного Александра к себе. Вампирша вырвала из головы чужой инструмент и бросила на землю, стремясь прикрыть огромную рану, из которой уже вытек глаз, окрашивая пол-лица женщины жуткими следами темной, густой, слишком неестественной для людей, но такой типичной для вампиров крови.

— Уведите ее в подвал. Кристиан, на тебе мальчишка. Виктор, Винсент, на вас эта сумасшедшая, — раздавал приказы старик, заставляя всех опомниться. — И возьмите нож. Если будут сопротивляться, выколите им глаза. Они им ни к чему. А вы, — он посмотрел на застывших гостей и потомков, — быстро домой. И чтобы носа за порог не высовывали, пока мы не вернемся.

Мечислав схватил свою сестру за руку, приобнял Александру вместе с ее братом и как можно быстрее повел их обратно домой. Он был очень быстр и проворен. Его сильная хромота не мешала ему вести всех за собой, то и дело оглядываясь назад, где немного задержались его родственники и бессмертные гости. Он знал, что все будет хорошо, но адреналин никак не хотел отступать. Броня замечала это по его слишком большим глазам, по неровному дыханию и по слишком крепкой хватке, из-за которой у нее уже начала болеть рука, но она терпела, поскольку знала, что он и сам этого не замечает, а после будет себя карить.

— Все же будет хорошо? — постоянно повторяла Александра тихим дрожащим голосом, но ее вопрос оставался без ответа. Так она бы и продолжала спрашивать, но ее отвели в комнату, оставив наедине с Броней, дабы обе девушки чувствовали себя немного лучше. Александр хотел остаться с ними, но новая дочь семьи отговорила его, поскольку никто не думал, что кто-то из вампиров позволит той странной парочке попасть в дом, а тем более причинить кому-нибудь из них вред. И лишь когда Мечислав принес девушкам оружие, старший из близнецов Роуз успокоился и пошел спать.

— Куда они денут этих вампиров? — спросил у Мечислава Александр, когда они возвращались в свои комнаты. — Что за подвал такой? Он в этом доме?

— Нет. Думаю, домой они их не поведут. Скорее всего это какого-нибудь заброшенное здание на краю города. У нас таких хватает с прошлой эпохи. Тогда умели строить, можно сказать, на века. Думаю, они нашли что-нибудь из этого для пленников. Они ведь хотят использовать их для того, чтобы создать вакцину от вампиризма, — попытался объяснить юноша, не спеша следуя по полутемному коридору. Его слова немного смутили плотника, поэтому он спросил:

— Как это, использовать? Неужели любой может стать подопытным в таком деле?

— Нет, не любой. Эти двое выдавали себя за мать и сына, но друг деда – тот вампир, с которым подрались ваши вампиры, — напомнил о дневном происшествии Мечислав, заставляя Александра заметно поднапрячься, прежде чем он откопал в своей памяти облик того самого смельчака с длинным языком. — Он узнал их.

— Виктор и Крис, — напомнил имена своих спутников плотник, попутно представляя, как вечно злой и недовольный Кристиан будет метать во все стороны молнии негодования, если кто-то из местного населения назовет его неполным именем. — Это они едва его не убили из-за запаха Брони. На них это вполне похоже.

— Да. Так вот этот вампир узнал в них прежних правителей столицы. Точнее, это первые из правящей компании. Они намеревались скрыться в наших землях, но не учли, что не только им захочется укрыться на островах. Первых правителей мало кто знал в лицо. Но Пересвет был их преемником. Сложно не узнать тех, кто обратил тебя и научил новой жизни, — рассуждал юноша, заметно снизив скорость при движении. Эти двое почти не шли, а скорее переминались с ноги на ногу, то и дело оглядываясь по сторонам, словно шпионы во время переговоров.

— То есть, они достаточно стары, чтобы их можно было использовать в разработке вакцины? — уточнил Александр, все еще сомневаясь в правильность того, что ему поведали. Он так и не понял, что именно требуется от вампиров, чтобы создать так называемое лекарство от бессмертия.

— Ты их не узнал? — тут же понял Мечислав, удивленно глядя на собеседника. — Даже я понял, кто они такие, хоть и слышал о них вскользь от старших! — его улыбка уже немного напрягала старшего, но тот продолжал терпеливо ожидать пояснений ребенка перед собой, который вновь забыл о своем возрасте. — Это те, о ком говорилось в дневнике ученого. Неужели никто из вас этого не понял? — при последней фразе юноша немного удивленно огляделся по сторонам, не веря в то, что бессмертной паре, с которой началось порабощение мира, все же удалось обвести всех вокруг пальца. — Даже старик не уверен в этом, хотя все очевидно. Внешность, шрамы и увечья, даже привычки те же. Так как их никто не заметил? — не мог понять юноша.

— Это невозможно, - ошарашенно прошептал Александр. — Они – первые? — Мужчина был настолько растерян, что его собеседник ненароком испугался, что тот упадет в обморок. Возникшая тишина казалась зловещей.

— Я бы сказал, что тот пацан первый, а она – последняя из естественных вампиров. Что-то вроде матери для таких, как твои друзья. Но это уже неважно. Их поймали и, скорее всего, уже отвели в тихое укромное местечко, где в скором времени появится подпольная лаборатория со своими безумными учеными, — попытался спокойно ответить юноша, отмахиваясь от назойливого чувства тревоги, но по нему было видно, что он тоже переживает, а его слова – лишь попытка себя успокоить.

— Так это о них шла речь... — понял Александр, но его смятение быстро сменилось страхом, который он не смог никак сдержать или выдать за что-то иное. — Но ведь они могут оказаться сильнее, чем кажется. Они могут повлиять на докторов или стражу. Что, если лекарство окажется новой заразой, куда более страшной, чем вампиризм? Однажды этой дамочке удалось покинуть лабораторию, начав войну между вампирами и людьми. Кто знает, что ей придет в голову теперь. По ней же видно, что она сумасшедшая, — заметил Александр, вспоминая, с каким безумием эти двое кидались и вырывались из цепких рук своих пленителей, до последнего не желая принимать тот факт, что они больше не управляют ситуацией.

— Ну, тот ученый был мотивирован болезнью, как я помню, если я, конечно, прав, — тихо проговорил юноша, немного сомневаясь в понимании ситуации. — Местных же ничем не прошибешь. Они пережили все: потерю близких, вечную войну, голод. Да их атомной бомбой не убьешь, так что едва ли их можно подкупить чем-то, кроме отличной возможности как следует поиздеваться над вампирами, попутно исполняя свой долг перед человечеством, — с довольной улыбкой заметил Мечислав, немного пугая своего собеседника уверенностью.

— Жестоко. Но как насчет подкупа или запугивания? Эти ребята могут многое, — вспомнил неприятный опыт общения с детьми ночи плотник, разминая шею от неприятных ощущений дискомфорта и легкой дрожи. — Ведь тот ученый тоже не думал порабощать мир. Он лишь хотел спасти ребенка...

— Боюсь, у современных врачей больше мотивации. В любом случае, едва ли кто-то из местных захочет спасать вампиров после того, как они убили несколько местных и спрятали трупы. Ладно, пора расходиться. Нам завтра еще тела искать по всему острову. Возможно, эти двое даже не удосужились избавиться от своих жертв должным образом, — пожал плечами юноша, желая уже закончить разговор и пойти в комнату, дабы немного отдохнуть.

— Кстати, на счет убитых, — вспомнил Александр странную фразу старика. — Почему вы считаете, что смерть лучше, чем сбежать на материк? Или... Прости, я, наверное, неправильно понял слова твоего деда, — усомнился в своем понимании странной фразы генерала он, но тут же получил ответ, который его немного напугал.

— Ты правильно понял. Для островитян лучше умереть, чем оказаться в плену у врага или поддаться искушению найти богатую беспечную жизнь или вечность в достатке, без законов и запретов. Это позор для семьи – иметь того, кто бежал к врагу. Смерть всегда будет лучше жизни на материке под крылом вампиров, — заметив смятение на лице Александра попытался объяснить ему юноша. — Это все равно, что проституция. Разве у вас не так?

— В моем городе все выживали, как могли. Проституция и сожительство с вампиром – норма вещей, — пожал плечами Александр, ошарашивая своего собеседника. — Многие девушки и юноши предпочитали такую жизнь Пустоши. Наша с Александрой мать уехала со своим вампиром прочь, оставив нас на попечении Винсента. Смерть для жителей материка – непозволительная роскошь, — с долей горечи заметил юноша, опуская глаза в пол. Ему было неприятно от одной мысли о том, какой же ничтожной была их жизнь в родном уютном, но оскверненном городке.

— Печальная история. Порой удивляешься, насколько изменился мир за эти столетия. Люди стремятся выжить, даже когда смерть неизбежна. Продлевают жизнь, чтобы потом уйти на корм тем, против кого они когда-то воевали. Что за абсурдное настоящее? — размышлял Мечислав, заставляя мужчину перед собой задуматься над тем, как бессмысленно порой выглядит жизнь тех, кто смиренно существует в мире вампиров, полном несправедливости и жестокости.

— Иного мы не знали. Нас так воспитали, как и всех до нас. Смиренно жди смерти, но не смей погибать по своей воле. Беги до последнего, но далеко не убегай.

— Предки лишили вас свободы своими мечтами о вечной жизни. Знали бы они, как расплачиваются их потомки за глупые иллюзии. Хотя, мечтают все. Едва ли что-то изменило бы их желание облегчить себе жизнь. Я много книг читал из того мира, —признался юноша, чувствуя легкий стыд и смущение. — У нас не очень любят, когда кто-то увлекается подобным, но это не запрещено. Люди так мечтали изменить обыденность, что описывали монстров и чудовищ так красиво и красочно... Порой природа не вызывала в них такое благоговейное восхищение.

— Истинные люди, наивные и глупые, — согласился Александр. — И все же среди них нашлись те, кто не поддался на лестные речи жутких ребят. Если бы не островитяне, весь мир бы стал кровавым царством, — с жуткой улыбкой заметил мужчина. Он явно не ожидал от себя такой реакции, поэтому тут же перестал улыбаться. — Прости. Я, наверное, выгляжу безумцем, — почесав затылок, заметил плотник, которому уже немного надоел и болтливый собеседник и сам разговор.

— Я многое слышал из того, что вы рассказали на допросе о своей жизни. Так что, я по этому поводу не волнуюсь. Я бы умер от такого. А вы умудрились выжить, — успокоил мужчину Мечислав, слегка похлопав того по плечу. — К тому же, я уже успел поболтать со своей сестрой. Рядом с ней даже тот ученый будет весьма рассудителен, — посмеялся юноша, после чего добавил: — Ладно. Думаю, мы уже ничем не поможем старшим. Так что предлагаю расходиться. Завтра нам понадобятся силы. Это был долгий день, а вы только прибыли на остров, — заметив желание собеседника покинуть его, предложил наследник дома. Александр с удовольствием согласился. Они не хотели отдыхать, но каждый намеревался подумать.

Вампиры с хозяином дома вернулись через несколько часов. Они заперли своих пленников на краю города, там, где давно никто не живет из-за сильных ветров и постоянных ураганов, из-за которых то и дело затопляло подвалы заброшенных домов. Но для вампиров это не было проблемой, а небольшая ванна не помешает слишком распылившимся вампирам, которые даже в клетках старой тюрьмы грозили гибелью всему человечеству, пока Виктор, позабыв о своей любезности, не ударил женщину, когда та попыталась высунуть голову через решетку, разглядывая всех безумным взглядом с жуткой улыбкой на лице. От удара женщина отлетела в противоположную стену, но почти сразу поднялась на ноги, прикрывая покалеченное лицо ладонями.

— Что теперь будет? — спросила у вернувшегося генерала единственная теперь служанка, подскочив к нему с немного пугающей скоростью. — Ко мне пришла соседка и рассказала о произошедшем. Что теперь будет с этими монстрами? Вы их убили? — с некой надеждой спросила она уже у всех, оглядывая их по очереди полным ожидания взглядом. — Вы же не позволили им бежать? Иначе они просто вернуться и, возможно, не одни, — с начавшейся истерикой в голосе заметила женщина, растерянно бегая глазами в поисках ответов на все свои вопросы.

— Мы заперли их в тюрьме у побережья, — попытался успокоить свою старую подругу старик, приобнимая ее за плечи и глядя на нее своими огромными зелеными глазами. — Утром придет Пересвет, мы найдем врачей и продолжим работать над вакциной. Наши гости не сбегут с острова, пока мы не получим желаемого. А пока нам следует немного отдохнуть. Завтра будет сложный день. Не переживай, моя милая, все будет хорошо, — аккуратно убрав выбившуюся седую прядь волос за маленькое ухо женщины, ласково проговорил мужчина. Этот жест вызвал у любопытного Виктора странную улыбку, а у мужчин семьи неловкое переглядывание, словно для них было немного странным такое поведение двух пожилых людей, знающих друг друга едва ли не всю жизнь, но не позволяющих такую близость прежде никогда.

— Горожане уже негодуют. Они хотят крови убийц. Они на время позабыли о ваших гостях, но вскоре они вспомнят, что они такие же вампиры, как и те, кто столько лет убивал местных детей и подростков. И что будет тогда? — не успокаивалась женщина, искренне переживая за тех, кто больше не казался ей пугающим монстром. Теперь перед ней стояло трое взрослых, уставших от жизни мужчин, таких же живых, как и она сама. Это было заметно по ее взгляду, по ее поведению и неподдельному интересу к судьбе новых знакомых, которые еще даже не начали привыкать к жизни на острове.

— Мне лишь остается надеяться, что к этому моменту на материке начнется новый бунт, и всем будет не до троицы тихих вампиров что живут в доме на окраине города. Такое уже случилось однажды, когда начался бунт на двойном материке. Тогда мы приняли более ста вампиров, что бежали от правительства. А до тех пор им лучше не выходить по одному и не гулять по ночам, — генерал бросил взгляд на стоявших рядом вампиров, которые едва заметно кивнули головой, давая понять, что и сами не горят желанием рисковать своими жизнями в столь неприятный момент. — Нам следует всем немного отдохнуть. Ребята, расходитесь по комнатам, но будьте начеку. Я запер ворота, но разъяренную толпу никакой забор не остановит. Если что-то случится, нам придется бежать на Хоккайдо к Гостемилу. Его убежище переживет атомную войну. А пока, спокойной всем ночи, — пожелал всем старик, отстраняясь и кивая им на прощание, после чего он направился на второй этаж, где его ждал кабинет и очередные счета и деловые бумаги.

— Но сейчас только семь часов вечера! — громко заметил Виктор, бросив взгляд на настенные часы в большом зале, где обычно принимали гостей. — Какой сон!? В такое время даже дети не ложатся спать. А хотя кому я это говорю, никто все равно меня не услышит, — заметив, как остальные расходятся по комнатам, обреченно пожал плечами вампир, после чего уселся на кресло в гостиной. Он не намеревался запираться в одиночестве, предпочитая газету на столе. Она не сразу попала ему на глаза. Прежде Виктор хотел прочесть какую-нибудь книгу, что хранились в большом зале вдоль дальней стены, но названия на корешках его не цепляли. Юноша потратил не более получаса на изучение крижного стеллажа, удивляясь быстроте чтения, которой прежде не придавал значения. Однако вампира быстро настигло разочарование, когда он понял, что газета на языке ему неизвестном, и все попытки понять хоть слово заканчивались неудачей.

— Это японский, — нарушила тишину вошедшая в комнату служанка, в руках которой было две больших кружки, содержимое которых заметно дымилось от высокой температуры. — На нем в былые времена говорили все жители японских островов, — заметила женщина, кивая на огромный странный рисунок на другой стене гостиной, на котором была изображена картина из далекого прошлого.

— Это карта мира? — заметив некую схожесть с теми картами, что изучают военные вампиры, понял Виктор. — Что с ней? Почему она такая цветная? — удивился вампир, откладывая газету в сторону и подходя ближе к карте. — Она такая большая. У нас видны только эти земли, — вампир указал на бывшую Евразию и Африку, которые продолжали оставаться главными землями вампиров. — А это второе государство, — он указал на обе Америки.

— Уже нет. Около столетия назад там начался бунт, и вампиры проиграли. Теперь двойной материк официально принадлежит людям, — ответила ему женщина, поставив кружки и присаживаясь на диван напротив карты.

— Быть не может! — выдохнул Виктор, не веря ее словам. — И что, никаких вампиров? — он повернулся к женщине, глядя на нее огромными, полными надежды глазами. — Нам об этом ничего не говорили! Целый век!? — не понимал он, поворачиваясь то к карте, то к собеседнице.

— Ну, возможно, ваши правители просто не знали об этом. Два государства уже давно перестали поддерживать связь. Они почти сразу разругались из-за разного вида правления. У вас правители считали нужным оставлять людей рядом с собой, превратив их в рабов и домашних питомцев, а на двойном материке смертных предпочитали выращивать на фермах, ограничивая территорию их передвижения. Именно благодаря тому, что вампиры недооценивали людей, те смогли избавиться от угнетателей. На материке остались лишь такие вампиры, как вы. Они хотят вновь стать людьми и давно уже живут со смертными, как с равными. А еще остались и те, кто скрывается в подземельях. Иногда они пытаются вновь захватить власть, но их побеждают.

— Невероятно, — выдохнул вампир, поражаясь услышанному. — Значит, смена режима все же возможна, — посмотрев куда-то в пустоту, заметил Виктор. — А это что? Не похоже на остров, скорее материк, но какой-то маленький, — заметив Австралию, спросил вампир, не понимая, что перед ним.

— Это Австралия – единственный материк, который воспротивился вампирам всеми своими ресурсами. Даже природа была против вампирского вторжения, — начала рассказывать женщина. — Люди, животные, даже растения убивали вампиров, пока те не отступили. Однако местное население не вступило в альянс с островными государствами. Они просто перестали выходить на связь. Теперь это закрытый для всех материк, но там правят люди, судя по анализу, — обнадеживающе сообщила служанка, хватаясь за кружку тонкими, но довольно сильными руками. — Видишь те красные острова справа? —указала она на карту. — Это японские острова. Практически, это столица островного альянса. Япония была первой, кто выступил против вампиров, она же стала инициатором объединения всех островов и войны.

— И что же государства? Они так и оставили за собой свои языки и традиции, как Япония? — спросил Виктор, возвращаясь на свое место. — Если это так, то почему ты говоришь на нашем языке?

— В Японии почти не осталось прежних традиций. Язык – одна из последних вещей, что мы сохранили с прежних времен. Мы не говорим на родном языке с иностранцами, но многие наши книги и газеты издаются на японском, — ответила женщина. — Некоторые острова почти не изменились после вампирской войны, а какие-то уже не узнать. Карибы уже не похожи на себя. Острова изменились внешне, где-то пропали, где-то появились новые, а люди немного одичали, устарели и позабыли свое прошлое. Теперь они просто живут убийством вампиров.

— А семья Брони? Они знают ваш язык?

— Думаю, да. Они же как-то читают газеты. О вас, кстати, уже написали статью. Удивительно, как быстро расходятся слухи, — с легкой улыбкой заметила женщина. — Если хочешь, я тебе прочитаю. Угощайся, — она кивнула в сторону стоявшей на столе кружки. — Думаю, тебе понравится.

— Что это? Кофе? — удивился вампир, хватаясь за горячую посуду. — Никогда не пил кофе. Кристиан всегда говорил, что оно вредно для здоровья, а потом я стал вампиром. Не думаю, что мой организм позволит мне пить нечто такое, — усомнился Виктор, принюхиваясь к темной жидкости.

— Обычное нет. Но я давно научилась варить особенный кофе. Твое я сделала с небольшой толикой крови, — тихо заметила женщина, удивляя своего собеседника. — Думаю, тебе понравится. Попробуй, — повторила свою просьбу служанка, предлагая вампиру что-то новое. — А я пока почитаю, — немного тише выдохнула она, отставляя свою кружку и разворачивая утреннюю газету, на главных страницах которого была большая статья про новых вампиров острова.

Виктор сделал первый глоток, маленький, неуверенный, и горячая жидкость тут же полилась по его внутренностям, напоминая давно забытое чувство жизни. Кофе вызвало приятные мурашки по коже, заставляя вампира повторять глоток за глотком под монотонный голос служанки, которая на ходу переводила текст статьи, в которой озвучивались не только опасения, но и интересные предположения на счет их бегства с материка. Вампир слушал приятный тембр, удивляясь про себя тому, насколько же богато воображение у смертных, когда дело касается того, что им никогда не понять.

Глава 34. Эхо материка

1

Слухи разносились по столице с небывалой скоростью. Кто-то что-то услышал, где-то увидел или просто предположил, и уже сотни, тысячи людей говорили о том, что их жизнь только в их руках и пора уже держать за нее ответ. Вампиры, которые мечтали вернуть себе возможность пробовать новые блюда или вспомнить старые ощущение и эмоции, что сопровождали их в смертной жизни, объединялись с теми, кто надеялся на скорое освобождение от гнета детей ночи. И все в один день. Самые смелые принялись расписывать стены дневного города граффити, призывающие к восстанию, а безумцы начали выходить на улицы и громить дома тех, кто совсем не ожидал нападения от своих вчерашних рабов. И все из-за мыслей и идей, которые внушал всему городу спящий в одиночестве вампир на троне, которого никто не слышал.

Вечером почти все главы города очнулись от гипнотического сна, и первое, что они узнали, что город пылает в гневе, и сотни вампиров умирают от рук тысячи людей. К закату в столице развернулась настоящая война. Монстры против чудовищ, отчаяние против тщеславия, жизнь против смерти. Главы государства запаниковали. Они не показывали это внешне. Но их дрожь во всем теле, их хаотичность мышления, которую чувствовал их немой и все еще дремлющий, как они все думали, друг, которому их паника доставляла небывалое удовольствие, говорили сами за себя. Впрочем, как и ужас тех, кто прибегал в общий зал старейшин каждые десять минут, в панике рассказывая о том, что твориться в городе. Дремлющий вампир едва сдерживался, чтобы не исказить свое каменное лицо мертвеца жуткой, но довольной улыбкой человека, добившегося возмездия.

— Что же теперь делать? — впервые за долгое время правления один из глав начал обсуждение посреди ночи и вслух, не беспокоясь о том, что их услышат и поймут, что их громогласное единодушие не является абсолютным. Сейчас всех больше тревожило то, что в городе горит огонь переворота и грядущей войны.

— Нужно подавить бунт, — коротко ответил тот, кому было дано видеть лишь хорошее во всем, что происходило вокруг. Впервые этот вампир говорил скорее со злостью в голосе, нежели с добрым, хоть и наигранным, тоном. Он отстранился от своей роли и говорил теперь, как обычный монстр из огромного города вне их огромного, слишком светлого замка.

— Убийства мирных жителей привлекут внимание, — тихо напомнил ему тот, что видит лишь правду. — Тогда столицей не обойдется. Они поглотят весь материк, словно прожорливый таракан. Мы потеряем контроль над ситуацией. Нужно найти иной выход, — рассуждал вампир, бродя взглядом по стенам огромного для их небольшой компании зала. — Возможно, нам следует найти компромисс? — предположило дитя ночи, выдавая голосом то, кем он прежде был до обращения и превращения в одного из членов совета, бездушного и опасного.

— Мы уже потеряли контроль. Он давно не в нашей власти, — заметил тот, кому были дарованы детали. — Если бы наш брат, которому дана картина целиком и во всех красках, не дремал, мы бы смогли увидеть это вовремя, — словно в укор своему соседу, вампир повернулся к упомянутому главе и впервые за сотню лет взглянул на лицо равного ему. — Что это? — заметив одну странность вдруг спросил он у самого себя, искренне удивляясь увиденному.

— Что-то случилось, брат-истина? — спросил у него один из вампиров, любопытный и общительный, по сути лидер в этом общем потоке мыслей, обратив свой горящий взор на удивившегося брата по ночи. — Что ты мог такого увидеть в образе спящего брата? — заметив, кому адресовано удивление, спросил он.

— Его тело? Кто протирает его от пыли? — заметив небольшую деталь, спросил видящий пылинки в мировой пустыне. — К нам ведь никто не смеет приходить, пока мы дремлем. Так почему же наш брат, не в состоянии пошевелиться, не спит в пыли, как забытая всеми статуя? Или это не сон? — вдруг задался вопросом вампир, приглядываясь к крайнему соседу. Он заметил, что трон того находился на некоем отдалении, словно его сдвинули, дабы до погруженных в раздумья правителей не дошло и легкое дуновение от передвижений их молчаливого соседа. Но тот, кому дано заметить трепет крыльев мухи при полете, нашел отличия в позе своего вечно спящего брата, на которые тот не обратил внимания. Словно увидев свет солнца, вампир вскочил со своего трона и впервые за несколько сотен лет сошел с возвышения, не веря в увиденное, с ужасом глядя на живую статую.

— Что не так? — спросил тот, кому даровано было зло. Он, так же как и его брат-ложь, быстрее остальных понял, что дело в их вечно спящем в одиноком сне брате, но им казалось, что он спит, как и прежде. — Что ты видишь?! — уже более громче спросил он у более светлого брата, который от ужаса потерял дар речи.

— Он не спит, — понял тот, кто видит правду. В его голосе звучал тот же ужас, что читался на лице первого из осознавших истину вампиров. — Он не спал все это время. Нас одурачили! — закричал он так неистово, что заставил статую на краю возвышения вздрогнуть и раскрыть свое состояние. — Мы не контролировали ситуацию с самого начала, — прошептал он уже более тихо, не моргая наблюдая за тем, как их спящий, бледный, словно первый снег, брат по правлению хитро оглядывается по сторонам с широкой улыбкой на лице. Это лицо вызывало у всех страх – чувство, то которого вампиры хотели избавиться еще во времена обращения.

— Ты обманул нас. Как ты мог?! — не веря в предательство, спросил тот, что продолжал видеть добро во всем, что происходило вокруг. — Мы чем-то обидели тебя или оскорбили?

— Ох, мой милый братец, — с иронией заметил вампир, пробудившийся ото сна, закатывая глаза от усталости и раздражения. — Вы не обидели меня, так что не переживай. Твоя совесть абсолютно чисти, — обнадежил его самый светлый из правителей, поднимаясь со своего трона. — Но ваша глупость, признаюсь, весьма оскорбительна.

— А твое поведение нет? — грозно спросил тот, кто видел ложь во всем вокруг. — Ты обманывал нас веками, притворяясь мертвецом. Мы винили себя в твоем отречении, считали наши вечные споры тому виной. А ты просто решил поглумиться от нечего делать?! — вскочив с места, вампир схватил свой трон и с силой отшвырнул его в сторону, словно тот не был создан из мрамора, а а состоялся из пластика и легкого металла.

— Нет, — легко ответил вампир. — Я всего лишь устал от вас. Вы мне надоели, — спокойно заметил видящий все и ничего одновременно. — Вы решаете судьбы людей, которые вам не подчиняются более. Иронично, не так ли? — с улыбкой заметил вампир, оглядывая удивленных и напуганных вампиров, что когда-то были его смертными друзьями. — Теперь вы, также как и те люди на улице, будете сидеть и в страхе ожидать, когда же всему придет соответствующий конец сюжета.

— А под концом ты предполагаешь нашу смерть? — спросил у него самый мудрый из братьев. — Что же мы сделали не так? Мы обидели тебя чем-то? — попытался выяснить он, поднимаясь с места, и аккуратно отступая. Все вампиры, что теперь смотрели на неожиданно проснувшегося брата, давно позабыли, как драться и защищать себя, чего нельзя было сказать об их оппоненте, которому нравилось участвовать в боях и драках, выделяющих его на общем фоне спортивным телосложением и быстрой реакцией.

— Нет. Мне надоел весь этот мир. Ну, и вы в частности. Вы позволили какой-то сумасшедшей обратить себя и смотрели, как это вытворяют и со мной, хотя я этого не хотел. Я вырывался, кричал, ругался, но никто из вас не остановил ее. А когда меня силой кормили кровью, хоть кто-то подумал дать мне время, чтобы я привык к новому существованию? — начал задавать вопросы вампир, оглядывая своих братьев, таких же страшных и нечеловечески красивых одновременно.

— Что за детский лепет? — тут же удивился его названный оппонент, не желающий в глупых маленьких деталях видеть общую пагубную картину своей жестокости и безразличия. — Ты же не ребенок. Всех нас взяли силой в свое время. Мы были теми, кто когда-то боялся смерти. Но жить вечно, разве это плохо? Ты видишь то, что твоим ровесникам в мире людей никогда не дано было узнать. Ты не стареешь, не чахнешь на глазах. Твой страх и сопротивление в начале пути – малая плата за тот дар, что тебе был дан. Не будь ребенком! — потребовал вампир, поддавшись эмоциям, которые был ему чужды.

— Мы чудовища без имен и лица. Взгляните на нас. Мы тени людей, а не правители. Кто из вас помнит, каким он был до принятия трона? Кто из вас женщина, а кто мужчина? Мы забыли, какого быть людьми, и теперь нам остается лишь принять тот факт, что мы больше не управляем ситуацией. Вампиры умрут, исчезнут из мира, а те везунчики, которые выживут, будут прятаться всю свою жизнь в глубоких норах в темноте, страшась света и людей, которые еще долго будут помнить о ночных монстрах. И знаете, я буду рад увидеть такой мир, — честно признался вампир, но его речь прервал странный шум из глубин первого дома правления. Кто-то ворвался внутрь здания и нначал убивать тех, кто сопротивлялся захвату, но при этом оставляя в живых тех, кто сдавался на милость своим врагам. Ни люди, ни вампиры, поддавшиеся желанию изменить мировой порядок и вернуть то далекое прошлое, что оставалось в памяти прежних поколений, не хотели убивать и не применяли силу, когда это не нужно.

— Что это? Как они посмели? — испуганно вырвалось у добровидящего вампира, в котором едва ли можно было рассмотреть черты девушки – красивой китаянки, хрупкой на вид и очень милой, но в то же время жестокой и сильной характером. Вспомнивший свое прошлое вампир никогда больше не забудет, с каким наслаждением она смотрела на его пытки и сопротивления во время обращения. Девушка всегда ходила с полуулыбкой ненависти и отвращения, которая редка превращалась в улыбку садистского наслаждения когда перед ней возникали жестокие сцены расправы над людьми.

— Кажется, ваше время прошло, — с улыбкой заметил предатель, после чего в мгновение ока подбежал к огромной двери и открыл ее, позволяя захватчикам проникнуть внутрь главного зала. Его добрая улыбка и покорность, как и само пробуждение, не могло быть не замечено теми слугами первого здания, что присоединились к бунтовщикам. Они, как и правители города, знали о затянувшемся сне бледной тени и не могли даже представить его пробуждение. Именно удивлением и воспользовались те, кто не интересовался прежде интригами и загадками правящей шестерки, когда начали захват вампиров без далекого прошлого. Двое оказали сопротивление и были обезглавлены теми, кто пришел в их дом с холодным оружием в руках. Во время боя никто не обратил внимания, как отрывший перед ними дверь вампир исчез, оставив о себе лишь далекие воспоминания.

Правитель покинул свое убежище через парадный вход, удивляясь гуманности тех, кого вампиры считали безмозглым скотом, не способным на хорошие поступки. Они ставили на колени и связывали крепкими цепями тех, кто не разделял их мнения, но не оказывал особого сопротивления. Остальных же люди и вампиры убивали быстро, без пыток и жестокости, отрубая им головы и вынося тела на дневной свет, где останки тут же сгорали. Однако на улицах города древнего правителя ждала совершенно иная картина.

Город пылал. Люди, вампиры и иные твари, о существовании которых видящий общую картину не знал, бегали по улицам друг от друга, крича от страха и моля о пощаде. Все это походило на картину самой жестокой войны с реками крови и горами трупов. Среди общей толпы вампир заметил и того, кого выбрал первым в своем мысленном общении о пагубности нынешнего режима правления – мужчину, что был настолько сломлен, то не мог даже поднять глаз на вампиров вокруг. Его лишили любимой дочери, отправив ту в вампирский бордель за его длинный язык. Но предатель нашел девочку и подсказал в их немом общении, где найти ребенка, которого, несмотря на проступок отца, никто не посмел тронуть, ожидая, пока малютка станет девушкой, красивой и зрелой. Постаревший на десятилетия отчаявшийся отец быстро принял сторону, найдя свой драгоценный цветок и вернув в семью, где каждый винил себя за случившееся. Теперь же главу пострадавшего семейства было просто не узнать. Он воодушевленно направлял своих последователей, попутно сражаясь с монстром, отдаленно напоминающим вампира, который, даже сгорая на свету, продолжал пытаться убить всех вокруг.

— Ты чего стоишь столбом? — спросил у погрузившегося в свои мысли вампира довольно крепкий на вид одноглазый старик. — Ты либо беги, либо борись, — посоветовал он, когда правитель испуганно обернулся на голос. Старик напоминал собой бездомного, одетого в лохмотья, грязные и дурно пахнущие дымом и угольной пылью. Перед вампиром стоял подслеповатый седой кочегар, старательно избегающий непосредственного боя, но готовый предотвратить любое нападение с помощью увесистой лопаты, которую он уверенно держал в руках не одно десятилетие, привыкнув к ней и орудуя, словно самурай клинком.

— Откуда ты знаешь, на чьей я стороне? — задал вполне ожидаемый вопрос вампир, с любопытством рассматривая своего собеседника, что сидел немного в стороне от входа в первый дом столицы, наслаждая тенью, в которой он так нуждался в слишком яркий день. Старик улыбнулся на его вопрос и тихо, словно не замечая в незнакомце опасность, ответил:

— Ну, сторону только тебе выбирать. Это ведь твоя жизнь, а не их, — едва заметно пожал плечами старик. — Но, если не хочешь драться, то лучше беги. Пережди где-нибудь, пока все не утихнет, а после возвращайся или ищи новый дом. Тебе решать. Но избежать драки в городе у тебя не получится. А вставать на колени ты точно не захочешь.

— Отчего же?

— Не похож ты на тех, кто подчиняется. Ты молчалив, но не глуп. Я хорошо вижу это своим единственным глазом. Но знаешь, боевого настроя я тоже не вижу. Ты не хочешь крови. Но тебе не нравится такой мир. Беги, вот тебе мой совет. Тебе есть куда бежать, так что вперед, советчик, — посоветовал старик, прежде чем подняться с места и, закинув лопату себе на плечо, неспеша пойти прочь по тихой узкой улочке, в другом конце которой уже раздавались нечеловеческие вопли. Улица уходила за здание правления, довольно большое и прекрасное внешне, но уродливое внутри, как всегда видел предатель. Проводив старик взглядом, вампир вновь оглядел небольшую площадь перед парадным входом, уже усеянную трупами и останками, после чего быстро умчался прочь, не привлекая к себе внимания бунтовщиков. Процесс уничтожения вампиров был запущен.

2

Новости о восстании людей разнеслись по материку, как горячие пирожки. Первыми узнали о случившемся мегаполисы, в которые хлынули огромные потоки беглецов и сторонников вампирского правления, как бессмертных, так и живых людей. Они покидали столицу налегке, но при этом принося свой страх и смуту в ближайшие города. В мегаполисах начали зарождаться вспышки восстаний. Люди и вампиры пожелали заиметь свободу, которую им мог обеспечить только путь столицы, кровавый, жестокий, но кардинально решающий проблемы человеческого существования.

А затем последовали и небольшие города. Туристы рассказывали о жутких картинах сражения, что им довелось наблюдать в Пустоши, пока они искали убежища от тьмы, в которой правили уже не безумные дикари, а вполне расчетливые убийцы, подавившие свой голод ради великой цели вернуть свои жизни, реальные и смертные, которые они потеряли из-за глупого решения. Дикие больше не обращали людей, не обескровливали и не пугали. Беглецы выступали для них своего рода шпионами, рассказывающими им новости из городов, в которые диким по-прежнему было не попасть.

Туристические города первыми подняли шум. От небольших локальных стычек между работниками баров и мотелей с безумными от страха вампирами, что стали слишком жестоки и кровожадны, до массовых драк и нападений. Дети ночи, опасаясь восстания становились слишком жестокими и злыми даже к самым преданным из смертных слуг, что не могло обойтись без последствий. Люди начали бунтовать. Через неделю полматерика пылало от восстаний, а через месяц вся вампирская страна воевала за свободу, проливая реки крови и принося сотни тысяч человеческих жизней в жертву чьей-то свободе, далекой, призрачной, но такой манящей, что никто не думал об ином конце.

3

— Пересвет? — удивился появлению старого знакомого старик, который обнаружил в своем кабинете незваного гостя, что по своему обыкновению лежал на диване, старательно поглощая строки очередной книги, которую нашел среди сотни тех, что уже попались ему на глаза ранее. — Что ты тут забыл? Уже скоро закат, — мужчина удивленно посмотрел на яркое небо за окном. — Разве тебе не стоит возвращаться в столицу, чтобы никто не заподозрил?

— Некуда возвращаться, — пожал плечами вампир, не отвлекаясь от книги. — Я хотел настроить людей против правящих вампиров, а в итоге учинил бунт, — печально вздохнув, признал свою ошибку он. — Не думал, что люди настолько отчаялись. Они начали настоящую войну бок-о-бок с теми вампирами, что жаждут вновь обрести смертную участь. Удивительно, насколько этот мир отчаялся в столь прочной системе правления, да? — задался философским вопросом вампир, на миг откладывая книгу и глядя в потолок, слишком скучный, но весьма интересный для того, кто видел все мельчайшие детали глазами вампира. — И что же теперь делать?

— Ты с ума сошел?! — вырвалось у старика. — Пересвет, ты хоть понимаешь, что теперь будет? У нас нет лекарства, нет плана, нет возможности принять беженцев. Ты слишком поторопил события!

— Я знаю, — попытался оправдаться вампир, чувствуя свою вину. — Я совершил ошибку. Тот человек был робок, я не думал, что пара моих слов превратят его в машину для убийства. А что на счет лекарства, о нем можно не переживать, — немного подумав, заметил гость. — Пять столетий мы ждали исцеления, можем подождать еще немного, если есть хоть какая-то надежда. Кстати, о надежде, — заметил Пересвет, подскакивая с места. — Вы схватили тех двоих? Я чую их вонь на тебе. Они ведь не сбегут из твоей тюрьмы? Вода не даст им соскучится, но кто будет проводить опыты? — продолжал задавать вопросы вампир, не давая своему собеседнику подумать об ответе хотя бы на один из них. — Ну что ты молчишь?! — громко спросил вампир, заметив замешательство на лице своего старого знакомого, которому никак не удавалось поспеть за мыслями сына ночи.

— Откуда ты все это знаешь? Ты почувствовал все эти запахи на мне? — удивился старик, способностям своего друга, проходя и усаживаясь в свое кресло. — Не думал, что так воняю. Но хорошо, что ты пришел и поведал мне о бунте. Я хоть и не военный больше, но немного неприятно узнавать все в последнюю очередь.

— Твоя гордость тебя погубит, — пригрозив пальцем, с улыбкой заметил вампир, поднимаясь и поудобнее усаживаясь на диване. — От тебя и в самом деле несет. Как, впрочем, и ото всех смертных. Но, что на счет ученых? Вы нашли тех, кто будет проводить эксперименты? — поинтересовался вампир, переживая за будущее опытов.

— Не совсем. Тихомир ведет переговоры с теми, кто мог бы сделать что-то подобное, но пока непонятно, что они ответят. Им хватит жестокости и ума, но вот решимости… — усомнился старик, вспоминая рассказы племянника о тех странных безумных ученых, что порой плевали на клятву Гиппократа, убивая своих пациентов ради нездорового любопытства. И все же в них был страх и ужас, которые они испытывали при одной мысли об исцелении мира. Ведь неизвестность всегда пугала.

4

Больница всегда была оживленным местом. Больные, здоровые, работники и просто прохожие, которым довелось побывать в этом заведении по чистой случайности. Там всегда хватало работы. Даже если ничего не происходило, доктора лечили тех, кто находился на плановых тестах, изучали новые случаи болезни или просто учили новичков, что приходили на практику. Докторам хватало работы, но даже в такой обстановке хватало времени на творческую работу. Особенно то касалось местных патологоанатомов. Ребята во всю использовали свою фантазию, гадая над тем, как умер пациент, с как мог бы, будь у него иные варианты. Хирурги строили гипотезы о том, сколько времени осталось прожить тому или иному пациенту, терапевты развлекались с результатами анализов, узкопрофильные доктора с удовольствием консультировали друг друга о том, чем больны их старые посетители, порой нарушая правило конфиденциальности. Именно в такой атмосфере Тихомир застал своих друзей, которых хотел привлечь для эксперимента. Член семьи Доломбовски никогда не любил подобные посиделки и старательно их избегал. Те, с кем намеревался поговорить, недолюбливали вампиров. Поэтому обе стороны разговора были удивлены своим настроем.

— Что тебе нужно, тихий? — спросил один из докторов, заметив непривычного человека в их компании. — Ты заблудился или что-то хотел? — деловито спросил самый старший и спокойный среди компании врачей-садистов.

— Не хотите поэкспериментировать над вампирами? — с наигранно веселой, нервной улыбкой предложил молодой доктор, бессильно хлопнув в ладоши от абсурдности случившегося. В этой компашке именно он должен был быть тем, кому зададут столь глупый вопрос, и именно он должен был так смотреть на окружающих, как они сейчас смотрели на него.

Ты что, обкурился? — предположил один из младших коллег, поправляя очки, словно не веря в то, что видит перед собой. — Ты хоть понимаешь, что говоришь?

— Это точно тихий? — тихо поинтересовался у своих друзей еще один из собравшихся врачей. — Что за чушь он несет? Над какими вампирами? Он что, хочет грохнуть тех, кого привел его старик? Они же страшны до безумия, — еще более тихо прошептал доктор, вспоминая истории, что ходили по городу о Броне и ее друзьях, встреча с которыми пугала многих.

— Я не об этих вампирах, а о той странной парочке, что гуляет по городу, — громко заявил Тихомир, перебивая шепот. — Они убивали горожан на протяжении нескольких десятилетий. Мы поймали их этой ночью. Вы что, не слышали? — удивился мужчина, надеявшийся на то, что слухи уже распространились по всему городу, и ему не придется объяснять все с самого начала. — Мы хотим поработать над ними, но мне не хватит опыта и хладнокровия. Та дамочка умеет убеждать людей в своей невинности, но вы явно не из тех, кто поддается на уговоры и милую мордашку. Я подумал, может кто-то из вас захочет попытать удачу…

— Да ты с ума сошел, не иначе, — с удивленной улыбкой выдал один из молодых аспирантов, волей судьбы затесавшийся в ряды хладнокровных врачей, но его тут же прервали жестом руки, заставив замолчать, дабы у старших была возможность услышать продолжение заманчивого предложения.

— Так вот куда люди девались, — заметил старший из докторов, у которого борода уже сильно поседела от прожитых лет, но это лишь делало его еще более харизматичным и привлекательным в глазах женского населения. — Но, какие эксперименты ты хочешь провести? Неужели решил причинить им боль в качестве наказания? Ты явно не из тех, кто любит пытки.

— Нет, что вы! Я бы не стал… — в панике заверил их юноша, замахав перед собой руками. — Просто у нас на руках есть записи ученого, что занимался созданием искусственного вампира. Мы хотим повернуть процесс вспять. А для этого нужны будут опытные ученые, хорошо знающие человеческую анатомию. Вы в этом деле профи, — заметил мужчина, почесывая свои немного вьющиеся волосы. Все знали, что он так делает, когда стесняется или боится отказа.

— А сам чего? — спросил аспирант, удивляясь такому комплементу. — У тебя у самого опыта навалом. Да и с нами связываться ты бы не стал. Ты же большинство из нас едва ли не монстрами считаешь, — вспомнил недоверие со стороны Тихомира студент. — А теперь хочешь доверить нам столь ответственное задание?

— Там такие эксперименты, что только бездушные монстры и справятся, — неуверенно пожал плечами доктор, вспоминая те ужасы, что предстали перед ним в подробных описаниях экспериментов над вампирами. — У меня духу не хватит вскрывать кого-то наживую и выкачивать всю кровь. К тому же, те вампиры… Это мать и сын.

— Ах, та обворожительная красотка и милый самовлюбленный мальчишка? — хохотнул аспирант. — Ну да, они умеют создать хорошее впечатление о себе. Такие добрые и смиренные. Прямо, как гадюки в спячке. Никогда не верил в их добрые намерения, — честно признался парень, вспоминая те вечера, когда ему доводилось быть на балах вместе с этой странной парочкой. — Они ведь не родственники, да? Я как-то видел, как они целовались в саду вашего дома, когда Бажена устроила очередную вечеринку для всей богемы города.

— А ты что там делал? — с улыбкой спросил у него доктор, на пару лет старше него. — Ты же неудачник, у которого даже своего жилья нет. Живешь у меня за мой счет и ничего за душой не имеешь, — заметил с ухмылкой доктор, получив немного болезненный удар от друга за раскрытие главной его тайны.

— Мои родители позвали меня. Они хотел познакомить меня с ее дочерью. Та девчонка довольно мила, но как-то легкомысленна что ли, — пожал плечами парень, вспоминая их непродолжительное общение. — Я больше не проявлял на подобных мероприятия, так что не смотри на меня так, — заметив ревность со стороны друга, оправдался парень. — К тому же, мне за эту вечеринку нехило заплатили родители. Они тогда хорошее впечатление на Бажену произвели и втерлись ей в доверие.

— Да, твои родители после этого часто у нас гостили, — заметил Тихомир. — Но дело не в этом. Эти вампиры умело играют с человеческими эмоциями. Я могу не справиться. А вот вы… — продолжил уговаривать собеседников Тихомир, замечая, что они немного задумались над его предложением.

— Ну, мы можем попробовать, — в итоге согласился один из наиболее прожженных докторов больницы. — Мне приходилось иметь дело с вампирами, так что я их не боюсь. Но как быть с теми, кому они уже задурили голову? Эти ребята могут попытаться вытащить наших подопытных из плена. Не дежурить же нам каждый день возле них с оружием в руках?

— Они их не найдут. Сложно искать, если не знаешь где. У моей семьи много укромных мест, о которых многие родственники даже предположить не смогут, — успокоил собеседников представитель уважаемой семьи. — Ну так что? Вы согласны поучаствовать в эксперименте?

— Сегодня после работы, — с небывалой прежде строгостью заключил самый опытный и жестокий среди беспринципных докторов, которых и боялись и уважали за их решительность и легкость принятых решений и отсутствие каких-либо пагубных последствий в моменты, когда казалось, что их карьера окончена. — Мы придем к вам и все обсудим. Здесь говорить что-то большее опасно. У стен нашей больницы хороший слух. А пока нужно возвращаться к работе. Тихомир, один из твоих постоянных пациентов недавно снова был госпитализирован. Кажется, он снова чем-то заразился. Ну, или он просто по тебе соскучился и решил в очередной раз симулировать болезнь. Потому что я понятия не имею, что связывает все те симптомы, что он описывал медсестре, пока я был неподалеку.

— Я даже знаю, о ком идет речь, — тихо проговорил тот, отступая назад и покидая кабинет одного из заговорщиков. — Хорошо. Жду вас сегодня вечером. А пока, удачного дня, — слегка поклонившись в знак прощания, Тихомир покинул комнату и поспешил к своим пациентам – отравленным, язвенникам и просто тем, кто слишком много переживает за свой «внутренний мир», поддавшись искушению быстрого результата от жесткой диеты, что не могло не привести к знакомству с местной больницей.

— Ну, что они сказали? — заметив своего брата спросил ожидавшие все это время в главном холле военный, впервые за долгое время облачившийся в гражданскую одежду. Мужчина чувствовал себя некомфортно из-за того, что на него то и дело смотрели прохожие, любуясь военной статью незнакомца. Он сильно нервничал, надеясь на скорое окончание миссии и возвращение домой, где на него не будут смотреть, как на диковинного уродца.

— Они придут к нам вечером и мы все обсудим, — нервно оглядываясь по сторонам, кратко подвел итоги состоявшейся беседы младший из братьев. — Они заинтригованы, но все еще не знают, как поступить, — поджав губы, заметил юноша. — Я рассказал им все, что только мог, учитывая наши тонкие стены и ту информацию, что мне разрешил распространить старик. Даже если кто-то нас услышал, это только нам на руку, да?

— Думаю, да. Людям скоро станет легче, когда они поймут, что мир можно реанимировать, — немного подумав, пробубнил вояка. — Многие не хотят служить, потому что не видят в этом смысла. Вампиры слишком долго живут, чтобы с ними воевать. Однако, если все получится, у людей появится дополнительна мотивация не сдаваться.

— Ну, тебе лучше знать. Я уже и не помню, как там на материке, — вспоминая свою короткую службу вспомнил Тихомир. — Помню, что паршиво и тускло, словно на кладбище. Ладно, мне пора, — немного помолчав, выдохнул доктор. — Очередной пациент подкинул мне работки. Вечером ждите гостей.

— Ты придешь ночевать домой? — спросил старший из братьев. — Этих пиявок больше нет. Не нужно больше тратить деньги на комнату в чужом доме. Ты можешь вернуться домой, если, конечно, хочешь, — немного потупив взгляд уже тише добавил он. — В доме слишком тихо стало и пусто. Словно все вымерли. Даже этот Виктор со своими выходками не заглушает тишину. Про остальных и говорить нечего. Мичи все время с сестрой беседует, близнецы всех сторонятся, Крис постоянно молчит, а этот Винсент… Мне кажется, он скоро всю нашу библиотеку выучит наизусть. С утра сидит, как статуя, словно неживой. Мне не по себе от него. Он еще так смотрит на всех, будто знает, что у тебя на уме.

— Он просто похож на вампира и не скрывает этого, — заметил Тихомир. — Остальные, как я понял, естественные вампиры — те твари, что не лишены эмоций, что истерят и страдают. А исходя из протоколов допроса, Винсент — искусственный. Они во многом не подвержены эмоциям. Ну, он хотя бы не скрывает свое нутро за лживой личиной. Ты к ним просто не привык. Ладно, иди домой, пока тебя не похитила какая-нибудь почтенная дама, — поправив воротник рубашки своего брата предложил доктор, после чего развернул того к выводу и аккуратно толкнул.

5

— Доброе утро! — сильно ударив металлическим прутом по решетке, прокричал Виктор, разбудив пленников, которые в отчаянии полночи пытались выбраться из тюрьмы, пока окончательно не выбились из сил и не уснули, ожидая новый день, полный сюрпризов. — Вы проголодались, милые мои? — ласково спросил блондин, наслаждаясь своим триумфом. — Простите, но сегодня обойдетесь без вакцины. Мы же не хотим, чтобы у вас был еще один шанс на побег, — легко заметил он, швыряя в пленников по пакету крови, которые те тут же подхватили.

— Ты поплатишься за это, — жадно поглощая густую жидкость, пригрозила женщина, глядя на врага глазами зверя. — Я выйду и вырву твой поганый язык вместе с твоей тупой башкой! — со смехом громко пообещала она, вызывая у Виктора и мурашки страха и отвращение одновременно.

— Сначала отработай свою кормежку, дура, — отрезал Кристиан, не желая слушать ее глупую речь о возмездии. — Если будешь себя плохо вести, останешься без еды. Вон, твой любовник спокойно себя ведет. А тебе явно на диету пора, — заметил вампир, спокойно усаживаясь на ржавый железный стул у входа. — Нас попросили составить вам компанию ненадолго, чтобы вы поели и смирились с тем, что вас ждет, — устало заметил вампир, потирая переносицу с недовольным лицом.

— Не раскрывай все карты. Сохраняй интригу, — любезно попросил его Виктор, поворачиваясь к своему другу. — Не обращайте на него внимания. Он просто не выспался. Мы к вам ненадолго. Нас просто попросили убедиться в том, что вы сыты и довольны, если такое вообще возможно в вашем положении, — пожал плечами блондин, продолжая немного странно улыбаться, что не могло не вызвать страх в пленниках, которым их плен нравился с каждой секундой все меньше.

Немного погодя, взвесив все «за» и «против», женщина решила включить все свое обаяние, которое только смогла сохранить после обращения, и узнать, зачем их заперли на краю острова вдалеке от остальных людей, но все оказалось тщетно. Кристиан продолжал недобро смотреть на нее, игнорируя все ее просьбы и ухищрения, а Виктор и вовсе смеялся и издевался над пленницей, делая вид, что он верит ей, но быстро выдавал свой обман громким грохотом, который он был не в силах сдерживать. Все это время юный вампир сидел в сощседней клетке, молча поглощая кровь и наблюдая за происходящим. Он, в отличии от своей вечной спутницы, уже понимал, что им не выбраться, пока от них не заполучат то, что нужно их пленителям. Он представлял, как их будут пытать и мучать голодом всю ночь, пока женщина рядом не переставала бить по прутьям в попытка если не сломать их, так хотя бы немного погнуть. Но теперь юный убийца понимал, что морить их голодом никто не станет. Однако остается вопрос в том, что этим двум гостям нужно от провинившихся вампиров. И лишь когда мужчины ушли и вампирша разъярилась проклятиями в сторону двух странных людей, ее сосед заговорил:

— Они не отпустят нас. Никогда.

— Конечно не отпустят, глупый ты мальчишка, — злобно прошипела вампирша, найдя единственный объект, на который она могла излить свой растущий гнев. — Мы сами выберемся отсюда и убьем их, высушим досуха и насладимся их агонией, — с улыбкой безумия заверила она, словно убеждая саму себя, что у нее есть шанс на спасение. И никто в городе не остановит мой гнев. Я обрушусь на этот поганый островок, словно цунами. Они пожалеют, что пошли против вампиров и их превосходства. Да кто они такие, чтобы поднимать на нас свои глазенки? Я уничтожу их! — завопила вампирша, желая смерти всем, кого она знала.

— Нет. Вампиры всегда будут жалкими трусами, что прячутся от солнца, — тихо прошептал юноша, изрядно уставший от своего превознесения. — Мы – ночные кошмары, монстры под кроватью, не более.

— Не неси чушь!

— Взгляни на нас! — вырвалось у подростка. — Я должен был умереть еще пять столетий назад, но я продолжаю быть ребенком, глупым, невоспитанным мальчишкой! Я не был готов умереть в своем юном возрасте, но лучше смерть, чем такое! — он указал на себя, словно само его тело было противно его разуму, уставшему от жизни, слишком мудрому и циничному для юной плоти. — Мое безумие, твое самолюбие… Это все – порождение этой заразы, которую ни ты, ни я не хотели принимать. Вампиры – природная аномалия, ошибка! Нас изначально должны были истребить, как неспособных к существованию чудовищ. Истребите всех оленей, и волки найдут другую добычу. Но не мы. Исчезнут люди и что тогда? Мы все умрем от голода или истребим друг друга, пока не останется один самый сильный из нас, которому будет суждено умереть от голода в полном одиночестве, вспоминая те прекрасные дни, когда он был смертен. Разве это не показатель того, что нам изначально не следовало затевать это все, Персефона?

— Не смей меня так называть! — взорвалась вампирша, услышав свое прежнее имя, от которого отказалась как только взошла на трон. — Я — Касандра!

— Нет, ты всегда была Персефоной, — возразил подросток, поднимаясь с пола и представая перед собеседницей во весь рост, гордо выпрямив спину и немного задрав подбородок. — Ты никогда не была той милой Касандрой, какой хотела быть в глазах окружающих. Тебе просто это не дано. Как и мне не дано состариться или повзрослеть. И мы никогда не выберемся из этих клеток. Я сильнее тебя и не позволю этому случиться. Что бы они не хотели сделать с нами, я смиренно приму эту участь. И ты тоже. Иначе тебе придется иметь дело со мной, — пригрозил мальчишка, прожигая вампиршу холодным взглядом.

— Я тебя породила, — шокировано проговорила она, словно последний свой аргумент.

— Я всегда говорил, что ты ошиблась с выбором сына. Надо было прислушаться к моим словам хотя бы раз, — только и ответил юноша, прежде чем его подруга замолчала и потупила взгляд, полный страха и отчаяния от осознания того, что выбранный ею спутник никогда не испытывал к ней тех же теплых чувств, что и она. Ее желание стать кому-то матерью затмило разум, и теперь ее ожидала расплата за столь большую ошибку. Дитя, что она хотела спасти, которому она дала новую жизнь, наподобие настоящей матери, предало ее веру, ее мышление и все их существование. Осознание этого заставило женщину замолчать. Она сникла и отошла назад, вглубь своей камеры и бессильно скатилась по стене на пол, не желая верить в услышанное. После она не произнесли и слова до самого утра, пока к ним не пришли новые посетители.

6

— Как ты думаешь, что-то из этого выйдет? — спросил Виктор у своего друга по дороге в их новый дом. — Нас получится излечить? — хоть сам он не желал возвращаться к смертной жизни, но прекрасно понимал, что Кристиан, Винсент и еще большинство из его знакомых с большим удовольствием примут лекарство, а оставаться одному в мире тьмы Виктору не хотелось.

— Не уверен, — немного помолчав ответил ему Кристиан, продолжая упорно смотреть перед собой, недовольно опустив брови к самым глазам. — Мы все еще не знаем, как я обратился, и как это повлияло на тебя… Уже нет смысла скрывать, что это я тебя укусил, ведь так? — заметил он, когда Виктор уже хотел подметить, что тот наконец признает свою причастность к его обращению. — А раз так, то мы можем оказаться в той категории вампиров, на которых лекарство подействует немного иначе, если вообще подействует, — устало выдохнул вампир, чувствуя неприятный привкус во рту от одной только мысли о будущем. — К тому же непонятно, будет ли это лекарство вообще. Мы ведь не имеем ничего, кроме догадок и надежд…

— Надежда умирает последней, — поддавшись минутной слабости, приобнял за плечи друга Виктор с широкой, беззаботной улыбкой на лице. — К чему такой пессимизм, мы ведь не помираем еще, — заметил он, обращая на себя внимание собеседника и редких прохожих, что подмечали странность во внешности незнакомцев, слишком отличающую их от обычных людей. Идеальные черты лица, слаженная внешность и странный красноватый отсвет в глазах, что виднелся в тени домов.

— Да уж. Ты то точно помрешь самым последним, но явно не своей смертью, — подметил старший, продолжая идти, при этом не отталкивая навязчивого блондина, как это бывало обычно. — Уж слишком часто ты напрашиваешься на неприятности.

— Ну, а ты мне на что? — игриво спросил он у друга. — Твоя прямая обязанность отгонять от меня всех недругов своим злобным взглядом. Как раньше говорили? У каждого брюнета должен быть свой светловолосый идиот, — вспомнил старую поговорку вампир, которой всегда оправдывал свои глупые поступки. — Ох, от этих разговоров и прогулок я захотел есть. Как думаешь, нам достанется хоть капелька крови в том доме?

— Только не говори…

— Не собираюсь я никого кусать, — закатывая глаза перебил своего уже сделавшего выводы друга Виктор. — Я уже смирился с участью искусственной кормежки. Мне просто интересно, когда в доме этого странного семейства едят. Я все еще не понимаю их расписания, — честно признался вампир, почесывая коротко стриженный затылок.

— По-моему, они делают это, когда захотят. Не думаю, что у них есть какое-то расписание. Просто в какой-то момент они идут готовить всем скопом, чтобы потом все вместе поесть хотя бы раз в день. А потом они едят уже поодиночке, когда им захочется, — подумал Кристиан. — Но это ведь нормально в большой семье, верно? — немного неуверенно заговорил он, понимая, что сам уже давно не жил с кем-то. Он всегда оставался один и даже маленький Виктор редко проводил с ним несколько дней подряд, поскольку будучи главой городской стражи его бессмертный воспитатель редко проводил дома даже дни, не говоря уже о бесконечных ночах. А в редкое совместное времяпровождение они мало говорили, почти не ели вместе и вообще хоть как-то взаимодействовали из-за скрытности старшего и долгого недоверия со стороны младшего, который поначалу воспринимал странного вампира, как угрозу. Однако семейная жизнь то и дело манила их обоих, но из-за нерешимости и недоверия даже друг к другу они продолжали оставаться одни.

— Что ж, тогда предлагаю выпить по чашечки крови, когда вернемся, — предложил Виктор. — Возможно, Винсент согласиться отвлечься от своих книжек и составит нам компанию, — вспомнил об еще одном бессмертном он. — Мне порой кажется, что эти книги заставили его забыть даже о близнецах. Он вообще спал этой ночью?

— Едва ли. Но его можно понять. Он впервые оказался там, где книги прежней эпохи не просто не запрещены, а наоборот почитаемы. Перед ним столько историй и мыслей открылось. Любой бы голову потерял, — глубоко вздохнув подметил Кристиан. Он и сам бы погрузился в мир чтения, если бы не его мысли о том странном вампире и его неприятной реакции на один только запах Брони. Вся ее семья казалась ему странной, а еще и эти новые знакомые.

— Ой, смотри, — неожиданно остановился Виктор, заметив странную даму в дорогом платье. — Разве это не родственница Брони? — спросил он у Кристиана, приглядываясь к женщине на другом конце улицы.

— Не все рыжие ее родственники, — устало закатил глаза второй вампир, уже готовясь пойти дальше, когда вдруг почувствовал весомый удар от своего друга, который оказался немного смышленее его.

— Ты говоришь об острове, население которого почти полностью состоит из азиатов. Тут нет никого из европейцев, кроме их рыжеволосой семейки. И она точно родственница Брони. Ты только посмотри на нее. Она же так на нее похожа! — более громко выдал блондин, но тут же притих, опасливо оглядываясь по сторонам. — Ты приглядись только к тому, как она выглядит. Вырядилась, как будто на королевский прием. Типичная Доломбовски.

— Надо же. Ты запомнил их фамилию, — с улыбкой заметил Кристиан.

— Да тихо ты, — выдал Виктор, слегка ударив друга. — Лучше послушай, что она говорит. Ну же, давай, — попросил он друга.

— А сам-то что?

— У меня много времени занимает концентрация. А ты делаешь это быстро. Ну же, давай. Пока я тут пыжусь, она уже полмира пересечет, ели захочет. Прошу тебя, — взмолился блондин, продолжая держать друга за руку, словно маленький ребенок. Устало вздохнув, Кристиан прислушался и услышал разговор, который ему мало понравился.

7

— Что-то они долго, — занервничал старик, поглядывая в окно. — Сколько вампиры могут пить кровь из пакета? — спросил он у сидевшего рядом Александра, который во всю склеивал старую вазу.

— Едва ли так долго, — немного подумав заметил он. — Скорее всего эти двое просто решили прогуляться по городу. Погода вон какая замечательная, — заметил мужчина, бросая короткий взгляд на солнечные лучи, что падали на его рабочий стол. — А куда делся Ваш друг? Я видел его утром. Почему он пришел так рано? — решил полюбопытствовать Александр, воспользовавшись дружественной обстановкой в кабинете старика.

— Он случайно учинил переворот в столице. Он решил сбежать и спрятаться в нашем доме, — спокойно ответил глава дома, продолжая перебирать счета на диване. — Сейчас он в одной из гостевых комнат отсыпается. Не переживай. Он не прикоснется к Брониславе. Я предупредил его, чтобы он не имел и мыслей на ее счет. Да и сам Пересвет понимает, что переборщил в прошлый раз. По нему не скажешь, но он корит себя за ту первую встречу, — монотонно проговорил старик, поправляя немного съехавшие на нос очки. — Она ведь как-никак его пра-пра-правнучка.

— Вы шутите? — отвлекся от ремонта и посмотрел на собеседника огромными от удивления глазами Александр. — Он тоже Ваш родственник? — спросил он. — А по нему и не скажешь. Он совсем не похож на вас.

— Потому что не рыжий? — спросил старик с улыбкой, на что Александр немного смущенно перевел взгляд. — Прежде он выглядел иначе. Посмотри на этот портрет, — он указал на висящий на восточной стене старый портрет, с которого на них смотрел хмурый юноша лет двадцати с огненно-рыжей копной на голове. — Это он. Не очень похож, правда? — снисходительно подметил старик, когда Александр немного замешкал. — Таким он был до обращения и последовавших за ним мутаций. Никто не знает, что именно с ним сделали, но теперь он сам себя не узнает.

— Не думал, что вампиры могут так сильно меняться, — выдохнул Александр. — Все, кого я знаю, продолжали выглядеть, как при жизни. Что же сделали с Вашим предком, раз он так изменился? — продолжая смотреть на портрет, задался вопросом мужчина. Он нашел некое сходство во внешности этого юноши и вампира: черты лица, холод глаз и легкую бледность кожи, которая после обращения стала только заметнее.

— Не знаю. Он не обсуждает эту тему, — пожал плечами старик, возвращаясь к бумагам. — Я спросил у него как-то об этом, но он ничего не ответил. Быстро перевел тему и больше мы не говорили об этом. Видимо, не самое хорошее воспоминание, чтобы лишний раз о нем говорить, — немного погодя заметил старик. — Но ты не думай. Он не плохой. Просто дурачится временами. Он же все еще ребенок, каким всегда был, — снимая очки и глядя на портрет заметил с некой печалью старик, словно разговоры навеяли на него ту ностальгию, как бывает со всеми в его возрасте.

— Да. Я знаю. Но вот Кристиан… — немного подумав, заметил мужчина. — Он редко понимает шутки. А детское поведение он прощает разве что только Виктору, и то не всегда. Как бы он не учудил чего…

— Думаю, Броня сможет его утихомирить. У нее сильный характер. Мечислав от нее просто без ума. Думаю, она своей харизмой покорила вашего общего знакомого во время путешествия, вот он и оберегает ее. Не стоит переживать по этому поводу, — отмахнулся старик. — Но что-то мне не нравится, что твои друзья по городу гуляют. Сейчас день. Разве солнце не должно их раздражать? Они хотя бы приняли вакцину?

— Не уверен, что они вообще завтракали, — немного подумав, заметил Александр. — Обычно они не балуются этим на голодный желудок. Но без нее они бы не ушли, верно? — засомневался Александр. Но как только воцарилась тишина, в кабинет главы дома забежала та самая парочка вампиров, о которых они уже начали беспокоиться. А вместе с ними и встревоженный предок, что потерял свой прежний облик в результате долгих пыток кровавой матери.

— Вы чего такие? — спросил Александр, но тут же понял, что они что-то в очередной раз узнали и сами еще не совсем понимают, то с этим делать. — Что на этот раз вы узнали? — устало вздохнув, решил уточнить мужчина, почесывая недавно побритый подбородок. — Планета плоская или нас захватили инопланетяне?

— Нет. Ваша родственница планирует бежать на материк в один из прибрежных городов и рассказать обо всех наших планах местному правлению. Она хочет рассказать все о защите островов и их военной подготовке, — переводя дыхание проговорил Виктор, совершенно не обращая внимание на своего знакомого плотника. — Она хочет предать острова и выпустить наших пленников взамен на бессмертие. Она отплывает на закате.

— Кто именно? — озадачился старик. — Кто предал наш дом и нашу семью худшим поступком, чем покинуть родной дом из-за гордости? — по его лицу было видно, что он не просто удивлен и разочарован. Ему неприятна сама мысль о том, что кто-то из его семьи, с таким трудом добившейся уважения среди островитян, способен на столь низкий поступок. На его лице отражалась глубокая душевная боль, которую уже ничто не способно исцелить. Больше всего Градимир надеялся прожить в кругу близких, не переживая о том, что его семья опозорится низкими поступками.

— Они не узнали ее, — ответил за гостей Пересвет. — Но по описанию очень похоже на Бажену. И по поступку тоже. Только она могла пойти на такое. К тому же Мичи сказал, что она водила дружбу с тем мелким кровососом. Возможно, он задурил девчонке голову, вот она и поверила, дура наивная.

— Она давно не девчонка. Ее старшая дочь ровесница Брониславы. Она уже должна думать головой, как поступать и какие выводы из произошедшего делать, — недовольно отрезал старик. — Ее надо остановить. Нужно как-то заставить ее прекратить попытки уничтожить нашу семью. Они и так ославили нас на весь Хоккайдо.

— Я поговорю с ней, — спокойно проговорил полупрозрачный вампир. — Но если она не отступит, я ее остановлю. Ее никто не найдет, она просто сбежит… исчезнет, — тихо проговорил он, заранее давая старику повод для тихой скорби, поскольку он, как никто другой, знал, насколько упрямой бывает его несносная племянница. — Но я попытаюсь ее убедить. Возможно, мои слова заставят ее передумать. Я все же умею убеждать. Может, получится ее загипнотизировать или покопаться в ее голове, как получилось в столице, — неуверенно предположил вампир, вспоминая свои недавние успехи в организации переворота. И лишь когда он исчез так же быстро, как и появился перед двумя бессмертными несколько минут назад, требуя пояснений после того, как случайно услышал часть их обсуждения, старик тихо проговорил:

— Ничего у тебя не получиться, Пересвет. Бажена слишком упрямая и храбрая, чтобы поддаваться на чьи-либо угрозы. Я хорошо ее знаю. Ведь я сделал ее такой.

8

— Нет, Яшимуро, я не передумаю, — продолжала спорить женщина, собирая свои шикарные платья и дорогие украшения. — Я больше не намерена терпеть слухи вокруг своей семьи. Мне надоело слышать эти глупые вопросы о девчонке и ее дружках. Пусть старик сам выкручивается. Меня давно уже ждет вечность на материке, — с гордостью продолжала заверять одного из верных ей слуг Бажена, пока тот стоял в углу комнаты, виновато потупив взгляд. Теперь ему придется искать новую работу, поскольку он, несмотря на все уговоры женщины, предпочел смертную жизнь со своей семьей, нежели вечный позор в незнакомом месте. Женщина лишь высмеяла его стремление сохранить гордость и родственные связи, в наличии которых она сама уже не видела какого-либо смысла. Ее дочери уже устроились, пока она надеялась на то, что старик сам попросит ее вернуться. Старшая, как выяснилось, давно обзавелась женихом и лишь ждала повода переехать к нему на Карибские острова и официально обручиться. Сейчас она как раз на полпути к своему суженному. Младшая из дочерей легко нашла себе работу, не самую достойную по мнению матери, но достаточно оплачиваемую, чтобы снимать жилье и жить, почти ни в чем себе не отказывая. Это не могло не злить Бажену. Она была больше никому не нужна.

— И все же, вы думаете, вам простят это, когда узнают? — тихо спросил японец, все еще не решаясь поднять глаз на слишком разошедшуюся госпожу.

— Меня не волнует, что они простят мне, а что нет. Я сама в праве решать, как поступить, — строг отрезала Бажена, но ее слова прервал слабый ветерок, коснувшийся ее волос у правого уха. Она не видела причины легкого дуновения, но ее сердце подсказало ей что-то неладное. А лицо слуги, которое тут же исказилось гримасой ужаса, лишь подтвердило ее догадки. — И кто же решил посетить меня, не предупредив? — стараясь сохранить спокойствие, спросила женщина, не оборачиваясь, но продолжая чувствовать на себе пристальный взгляд. — Яшимуро, ты можешь идти. Твоя помощь уже больше не нужна. Ты больше на меня не работаешь, — спокойно велела Бажена, после чего японец быстро ушел прочь, немного притормозив у входа, но лишь до тех пор, пока вампир не уступил ему путь, поклонившись на прощание.

— Ты должна отказаться от этой затеи, — тихо потребовал у нее Пересвет. — Это обернется позором для всей нашей семьи.

— Это не твоя семья, — спокойно заметила Бажена, оборачиваясь к вампиру лицом и глядя в его белые глаза уверенным взглядом. — И куда еще больше позориться? Вампир в семье, беглянка с материка со своими дружками и маразматичный старик, для которого какие-то беглецы важнее близких родственников. Мы уже давно опозорены. Мой поступок никак не навредит тому, чего нет. Это я о репутации, если ты не понял, — смело высказалась женщина, сложив руки на груди. Она хотела показать свою уверенность, надеясь, что ее оппонент не услышит быстрого биения хрупкого сердца.

— Ты так жаждешь вечности? Готова отказаться от всего, что имеешь ради нее. И мой пример тебя в этом не разубедит? — начал отвлекать своей речью вампир. — А если я дарую тебе вечность, ты оставишь пленников? Уйдешь одна, без голодных отбросов. Они ведь не сбежали с материка. Их изгнали, и возвращаться туда они не захотят. И тебя не отпустят. Их не кормили уже сутки. Голодному вампиру на глаза лучше не попадаться. Тебе ли этого не знать?

— И ты дашь мне то, что я хочу? — переспросила женщина, немного сузив глаза от невероятности услышанного. — Что ж, если так, то забирай их себе. Они мне ни к чему. Лишняя работа – доставать их из заключения. А вот прибыть на материк уже вампиром было бы заманчиво, — с широкой самодовольно улыбкой протянула женщина, делая шаг навстречу собеседнику и немного задирая подбородок, как бы выставляя напоказ свою дивную лебединую шею с розовато-бледной кожей.

— Ты не передумала? — делая еще один шаг, тихо спросил вампир. — Это не самое приятное из того, что тебе довелось пережить, — в последний раз попытался отговорить женщину от задуманного ее предок, уже осознавая, чем все закончится.

— Я женщина. Я мало что приятного в этой жизни повидала, — спокойно ответила ему Бажена, устало закатив глаза от очередной попытки ее остановить. — Не медли. На закате я уже должна буду отплывать, — после этих слов она слегка задрала голову, подставляясь под укус дальнего родственника.

Вампир немного помедлил. Он посмотрел на лицо женщины, словно желая запомнить ее еще при жизни: светлую, немного легкомысленную и самовлюбленную. Старость уже коснулась ее лица, но она все еще была прекрасна. Едва заметные морщины лишь придавали ей больше шарма, который она не хотела принимать, замазывая возрастные отметены тоннами косметики, что лишь портили ее нежную кожу. Немного полюбовавшись смертной, вампир все же вонзил в нее свои острые клыки, сомкнув смертельной хваткой зубы на тонкой податливой шее. Женщина едва слышно вскрикнула, но после утихла, стиснув зубы от боли в ожидании, когда ее отпустят, и она переродиться. Женщина уже чувствовала, как по венам растекается неприятный жар, готовый выжечь в ней все изнутри. Она была уверена, что для обращения нужно лишь легкое касание зубов и небольшой глоток крови, как награда за столь прелестный дар. Но время шло, а Пересвет никак ее не отпускал. Казалось, что, наоборот, он лишь крепче сжимал ее в своих объятиях, подавляя любые попытки жертвы вырваться и спастись. Огонь сменился на нестерпимую боль от того, что в женщине становилось все меньше крови. Ее убивали. Бажена захотела закричать, позвать на помощь, но ее горло уже было пережато чужой рукой. Она нанесла несколько слабых ударов вампиру, но тот уже лишил ее почти всей крови. А попытки спастись лишь привели к тому, что она окончательно выбилась из сил и в скором времени погрузилась в последний сон. Ее тело обмякло и повисло в руках вампира, из глаз которого потекли изумрудные слезы. Ему было жаль Бажену, но ничего иного он придумать не мог. Когда ее сердце издало последний, едва слышимый звук, Пересвет наконец отстранился. Он аккуратно уложил женщину на пол и поправил ее пышную юбку. Он посмотрел на бледное лицо, погладил по ярким волоса и поцеловал умершую на прощание в лоб. Немного погодя он снял с широкой кровати темное покрывало, завернул в него тело и скрылся прочь из номера, не оставив после себя следов.

Пересвет выкинул тело несчастной в море, привязав к ее ногам увесистый камень. Он должен был спрятать ее на дне от любопытных глаз, как и всех жертв ее бессмертных друзей, от которых она желала заполучить только бессмертие, годами втираясь им в доверие, притворяясь глупой и наивной. Однако теперь это было неважно. Теперь никто из горожан не узнает, что случилось с Баженой на самом деле. Она для всех просто покинула остров, последовав за старшей дочерью на Карибы. Идеальная легенда для людей, которые редко вспоминали тех, кто исчез из их поля зрения.

Вернулся Пересвет через несколько часов, пока остальные ожидали его в главном зале, нетерпеливо переглядываясь между собой и редко нарушая воцарившееся молчание, от которого все чувствовали себя немного неловко. Винсент даже отложил в сторону книгу, погрузившись в свои мрачные мысли. Он уже знал, как поступают с семьями, которые не просто потеряли репутацию, а опозорились, как бы это могло произойти с их великодушными друзьями, если Бажена покинет остров и направится на материк. Такие семьи изгоняют, убивают или превращают в рабов. Именно эту участь страшились владельцы этого дома. Ни Броня, ни ее спутники не представляли насколько все серьезно. Но стоило Пересвету показаться на глаза остальным, как они поняли, что эту судьбу они все же избежали.

— Бажена отправилась за своей дочерью на Карибы, — быстро рассказал всем вампир, продолжая стоять в коридоре, из которого он мог бы попасть в зал, если сделает шаг вперед. — Но через пару дней на нее обрушится шторм. Ее небольшая лодочка не выдержит огромной волны и затонет. Она погибнет, как настоящая Доломбовски – человеком, гордым и сильным, — растерянно поведал всем вампир, наконец вытирая кровь своего потомка с подбородка. Не сказав больше ни слова, вампир пошел на второй этаж в ту комнату, которую он занял еще лет десять назад и с тех пор жил в ней на правах единоличного хозяина.

— Он ее убил? — тихо спросила Александра, словно не веря своим догадкам. — А куда он дел ее тело? — Она испуганно посмотрела на сидевшего рядом брата, что крепко сжимал ее руку, но ответил ей не он.

— Он же сказал. Ее поглотил океан, — с горечью напомнил ей старик, не желая отрывать взгляда от окна, в которое смотрел все это время. — Ее поглотил океан…

— Ладно, хватит об этом. Еруичи, давай приготовим ужин. Сегодня следует проводить Бажену в последний путь. Приготовим что-нибудь из любимого ею, — предложил один из мужчин немного растерянной служанке, которая не увидела в его просьбе ничего удивительного. Ей уже приходилось готовить подобный ужин в день, когда родители Брони сбежали из дома на материк, оставив после себя только маленького Мичи, которого дедушка забрал в эту ночь посмотреть на звезды. Они бы и Броню не брали с собой, но она была гарантией того, что Градимир не убьет их, если догонит прежде, чем они затеряются на материке. На следующее утро их пропажу обнаружили, но ничего уже сделать нельзя было. Семье оставалось лишь смириться с потерей, помянув всех троих праздничным ужином, после которого никто не произносил имена беглецов.

В этот вечер ужин готовили все. Бажена любила изысканные блюда, сложные в приготовлении и затратные в ингредиентах, но красивые, словно с картинки. Она часто питалась в ресторана, поскольку мало кто мог приготовить то, что ей хотелось. Но на этот раз семейство вместе с гостями решило попробовать свое мастерство на небольшой для такой огромной толпы кухне, пока их спаситель тихо дремал в темной комнате с зашторенными окнами, не замечая редких слез. Он знал Бажену слишком долго, чтобы спокойно отпустить ее смерть, но так было нужно, дабы вся семья не пострадала от ее упрямства.

К столу вышли все. Даже вампиры решили, что будет лучше, если они поприсутствуют на проводах. Но не успели они накрыть стол, как к ним пришли те самые доктора, которых с утра пытался завербовать Тихомир. Они не знали причины такого странного пиршества, но с радостью ответили согласием на приглашение. Большинство из докторов уже приняли решение из-за своего азарта и тщеславия, но были и те, кто до последнего сомневался в столь авантюрной затее. Слишком сильными были подопытные и слишком призрачной оставалась сама идея лекарства от вампиризма. Это ведь и не болезнь, как таковая. Мутация возможно, но не болезнь. Иначе она бы убивала, а не дарила вечную жизнь.

Но интерес все же не давал им покоя. Поэтому пришли все. Даже ученики не побоялись прийти, надеясь получить незабываемый опыт во время экспериментов, что им предстояло совершить. Они терпеливо ожидали, когда им пояснят всю суть работы, медленно поглощая свои блюда и время от времени нахваливая поваров. Юные экспериментаторы то и дело бросали робкие взгляды на тех, кто пил странные коктейли из больших стаканов. Они выглядели, как обычные люди. Меленные, спокойные, немного смущенные и растерянные из-за внимания к себе. Но Пересвет явно отличался от остальных. Уверенный, медлительный, но скорее из-за еще не отступившего окончательно сна, спокойный и слишком бледный для смертного. Его глаза даже днем отсвечивали кровавым за неимением иного цвета. Он смотрел на докторов в ответ, заставляя их опасаться за свое здоровье.

— Так, что нам предстоит сделать? — наконец нарушил тишину один из наиболее старших ученых. — Тихомир сказал, что вы планируете создать лекарство от вампиризма, но даже мне в голову не приходили подобные разработки. И, честно признаться, мы понятия не имеем, с чего начать, — откладывая приборы и деловито складывая руки на столе, сцепив пальцы в замок, начал затянувшийся разговор доктор. Он внимательно осмотрел окружающих его родственников своего коллеги и не нашел ни в одном из них растерянность или смятение, словно они ожидали этого вопроса.

— У нас есть записи, подробно описывающие почти весь процесс разработки той вакцины, из которой создали искусственных вампиров, — ответил ему Градимир. — А еще у нас имеется тот, из чьей крови в последствии создали эту гадость, и так называемый «нулевой» пациент. Нет только ученых, что могли бы повторить процесс в обратном порядке.

— А почему «почти весь»? Ни один ученый не перестанет описывать свои труды, — поинтересовался один из врачей, озадаченный столь существенной мелочью.

— Он сошел с ума в процессе. Вампирша, которая участвовала в эксперименте, оказалась весьма обаятельна. Она свела его с ума. Он довел дело до конца, но часть процессов осталась в виде непонятных каракулей и сбивчивых описаний, — ответил им Виктор, мило улыбаясь, обнажая выделяющиеся клыки, что не могло не напугать молодых студентов. — Поэтому нам нужны те, кто настолько беспринципен и равнодушен, что никакие жалобы и мольбы не растопят их ледяное сердце. — После этих слов вампир внимательно оглядел всех присутствующих. Они были немного смущены новыми открывшимися обстоятельствами, но возможность проявить себя, провести столь дерзкий, пусть и не совсем легальный, эксперимент и узнать всю суть врага человечества разжигала в них неподдельный интерес.

— Нам нужна лаборатория. Желательно где-нибудь в тихом месте, чтобы нам не мешали. Освещение и крепкие двери. Помещение должно быть большим с несколькими комнатами на случай, если нам понадобиться остаться там на несколько дней. Припасы еды и наличие водопровода, — спокойно начал перечислять свои требования один из старших докторов, при этом дегустируя одно из самых лучших вин, что ему только приходилось пробовать. — Инструменты и оборудование мы сами обеспечим. У нас достаточно связей и ресурсов, чтобы обеспечить нашу работу всем необходимым.

— Так вы согласны? — немного удивился Тихомир, уставившись на своего старшего коллегу. — Это опасно. Эти вампиры давно научились выглядеть, как обычные люди. Не боитесь, что они затуманят ваш разум? — все же попытался предупредить своего собеседника мужчина, но тот лишь усмехнулся.

— Я работаю с военнопленными и раненными солдатами. Я бывал на материке чаще, чем вся твоя семья. Я воевал и лечил под обстрелом, убивал вампиров и людей. Я много что видел, слышал и делал. Меня сложно в чем-то убедить, я упрямый и равнодушный во многом человек, как и все мои ученики. Наказание нас тоже не пугает. Я стар, а мои ученики, — он едва заметно указал на тех, с кем пришел в дом своего коллеги. — Они едва ли испугаются, учитывая, что половину из них уже грозят повесить. Им нечего терять, — пожал плечами старик, спокойно оглядывая заметно поредевшее семейство. Остальные согласно закивали головой. Им не раз приходили угрозы от высоких чинов из-за странных экспериментов и не совсем традиционных методов лечения. Доктора, в отличие от большинства своих коллег, не сочувствовали, не успокаивали, не относились к пациентом, как к своим близким, а оставались спокойными и равнодушными. Их холод пугал и вызывал неприязнь. Но доктора по-прежнему имели большое количество пациентов и работы, поскольку их квалификация превышала ту, что имели более сочувствующие доктора. Этим они и пользовались, когда им в очередной раз угрожали расправой.

— Тогда сегодня предлагаю вам ознакомиться с описанными трудами, что есть в нашем распоряжении, а завтра начнем подготовку к эксперименту. Мы поможем привести все оборудование, познакомим с подопытными и продумаем все нюансы, — предложил всем старик, получив удовлетворительный ответ. — Тихомир, будь так любезен, переведи нашим гостям записи в гостиной. А мы пока продумаем, где есть подходящее помещение, — распорядился старик, после чего ужин быстро закончился и сидевшие за столом люди разошлись по комнатам, оставив вампиров одних. Они не видели смысла заниматься тем, что предлагал им хозяин дома, поэтому предпочли прибраться после богатого ужина.

Бессмертные обитатели дома долгое время делали все молча, порой соревнуясь в скорости, как Кристиан и Виктор, то толкаясь, как Кристиан и Пересвет, то о чем-то споря. Лишь Винсент не участвовал в общих передрягах, занимаясь больше делом, чем спорами и пересудами. Он давно привык следить за отелем и немного по этому скучал. Он уже успел немного помочь Еруичи с уборкой дома, столь большого, что за ним следил не один десяток смертных. Теперь же женщина была вынуждена все делать сама, иногда прибегая к помощи главной семьи. Мужчины, за неимением женщин в доме, с радостью помогали ей, а гости то и дело проявляли инициативу и сами прибирались в тех комнатах, где они живут. Они сами стирали свои вещи, убирали за собой, что не могло не удивлять женщину, которая всю свою жизнь прибирала за взрослыми детьми, не способными даже приготовить себе завтрак. Когда японка узнала о прошлом Винсента, который помогал ей с готовкой на ужин, она была искренне удивлена его увлеченностью такими скучными на первый взгляд вещами.

Бывший владелец отеля наблюдал за происходящими стычками с некой удрученностью. Вампиры вели себя, как дети, ругались, порой наносили небольшие увечья. Это сильно тревожило пожилого сына ночи, поскольку их конфликт не мог не отразиться на успехе задуманной идеи. Немного погодя к нему присоединился и Виктор, которому надоело разнимать конфликтующие стороны и отвлекать на себя внимание обоих соперников.

— Мне одному кажется, что все здесь происходит из-за ревности? — тихо спросил Виктор, помогая Винсенту мыть посуду, то и дело оборачиваясь к соперникам по уборке. — Не думал, что Броня так на них повлияет. Она, безусловно, эффектная девушка. Она и на меня производила огромное впечатление на протяжении всего нашего путешествия. Но чтобы на Кристиана? Он же бесчувственный чопорный мертвец! — тихо поражался вампир, то и дело отвлекаясь от мытья посуды, когда стычки его знакомых становились слишком опасными для хрупкой посуды.

— Думаю, наша милая северянка так повлияла исключительно на одного из конфликтующих, — поправил его Винсент. — Что не удивительно, учитывая ее характер. Она — сильная и волевая девушка, симпатичная и довольно душевная. Кристиану нужен был такой человек. Она напоминает ему кое-кого, — напомнил о старом друге Винсент, вспоминая владельца небольшого магазинчика, которого постигла участь всех больных пожилых жителей города — изгнание. Виктор сам не застал старика, но много слышал о нем от остальных жителей города. Слухи о старике, которому удалось растопить сердце хладнокровного вампира. Иногда Виктор даже немного завидовал неизвестному уже покойному мужчине, которого Кристиан считал едва ли не родным отцом.

— Вы о чем там шепчитесь? — грозно спросил брюнет, заметив странный разговор двух вампиров. — Кто-нибудь, уберите от меня этого кретина, — попросил он, отпихивая от себя раззадоренного Пересвета, шутки которого уже заимели личный характер. — Иначе я ему голову оторву до того, как он станет человеком, — после этих слов Кристиан наконец избавился от нападков вампира, но лишь по той причине, что к дому подъехала странная машина, затормозившая слишком резко для того, чтобы выглядеть довольно обыденно. В тени вечера фары ярко осветили небольшие окна кухни, заставляя всех присутствующих замереть в тревожном ожидании. Вампиры прислушались и узнали, что в автомобиле находилось трое мужчин. Они продолжали сидеть в машине, переговариваясь и споря между собой, стоит ли привлекать к происходящему семейство Доломбовски или развернуться и уехать, никому ничего не рассказав. Однако их появление заметили раньше, чем они приняли решение.

Первым из дома вышел Кристиан. Преисполненный желанием устроить скандал, он буквально вылетел из дома, остановившись на пороге дома, дабы показаться перед незваными гостями. Мужчины в автомобиле замерли в ожидании дальнейших действий. Остальные обитатели дома, включая смертных владельцев, оказались на улице минутой позже, встав немного позади замершего на месте вампира. Никто этого не видел, но напрягший слух Виктор мог поклясться, что слышал щелчок дверного замка автомобиля, словно это могло хоть как-то их спасти. Но тем не менее гостям пришлось покинуть свое относительно безопасное убежище и выйти навстречу столпившейся группе, чтобы поведать ту же новость, с которой к ним пришел днем ранее Пересвет, но в куда большем масштабе. Бывший генерал сразу понял это по военной форме и встревоженности своих старых знакомых.

— Что случилось? — громко спросил старик, выходя навстречу прибывшим военным. — Если вы по поводу моих гостей, то это мой дом и мне решать, кто тут будет жить. Они прошли допрос и доказали свою честность. А мнение моих родных и горожан меня не касается! — грозно заметил пожилой генерал, гордо встав перед гостями, давая понять, что дальше они не пройдут. — Так что идите прочь, если не хотите иметь дело со мной.

— Мы не поэтому пришли, генерал, — немного неуверенно заявил один из гостей, переглянувшись с теми, кто его сопровождал. — У нас неприятные новости. Мы по поводу материка…

— Я знаю, что происходит на материке. Мой предок устроил переворот в столице, — Градимир обернулся и посмотрел на полупрозрачного вампира, который собой загородил вышедшего на свет Мечислава, пока его сестра удачно скрывалась за спиной Кристиана. — Этого стоило ожидать, учитывая нынешнюю власть на большой семье. Так что вы зря приехали, мои дорогие сослуживцы. Я подал в отставку, как и мой племянник. Мы больше не служим, и я больше не генерал.

— Мы прекрасно это знаем, но боюсь, вы не до конца знаете о ситуации, — подойдя ближе к преисполненному решимости старику более младший военный, на котором были те же погоны, что и на Градимире когда-то. — Конфликт развернулся уже не только в столице, — тихо заметил мужчина, надеясь, что посторонние не услышат его слов. — Уже все мегаполисы воюют. Гражданская война разворачивается в огромных масштабах и с пугающей скоростью. Мы не уверены, что это не распространится на острова. Солдаты переживают, что их отправят подавлять волнения или воевать с ослабленным режимом. Верхушка боится, что это приведет к развалу союза. У нас и так проблемы с призывом. Мы уже не знаем, что делать, как подавить волнения на наших островах, — признался в своих страхах один из главнокомандующих армии соседнего острова. — У меня уже полно уклонистов и дезертиров. Что будет дальше, Градимир? Мы, генералы, растеряны, — указывая на своих спутников, заметил гость, надеясь получить от старшего сослуживца хоть какой-то совет. — Подскажи нам, дай совет.

— Просто успокойте людей. Дайте совет правительству не вмешиваться в конфликт на материке, — просто ответил генерал. — Люди сами разберутся с этой заразой, как в прошлом разобрались мы. Смертные сильнее, чем кажется. Если решили, мнения своего не поменяют, — заметил старик, похлопав собеседника по плечу, когда заметил, что тот немного удивлентакому ответу. — Мне приятно, что ты пришел именно ко мне за советом. Но, милый друг, успокой людей официальным заявлением, пока пожары не возникли уже на твоей территории. Хоккайдо я возьму на себя. Люди уже не поверят мне, но у меня остались кое-какие связи. Думаю, это поможет, — предложил небольшую помощь старик, надеясь, что этого будет достаточно для незванных гостей, чтобы они покинули его спокойный дом, позволив им всем отдохнуть.

— Вы голодны? — неожиданно спросила Еруичи, проходя вперед, как добродушная хозяйка, с легкой улыбкой на лице. — Устали наверное с дороги. Градимир, думаю, гостям стоит остаться на ночь, — обратилась она мягко к пожилому владельцу дома. — Утро вечера мудренее. Кажется так у вас говорят, — тихо подметила женщина, аккуратно положив руку на спину старику, отчего тот тут же растаял, едва сдерживая улыбку. — У нас остался ужин. За едой все и обсудите, а я пока подготовлю для них комнаты, — японка мило улыбнулась, после чего вернулась обратно в дом. — Винсент, не поможешь мне с этим?

Вампир согласно кивнул и последовал за служанкой, после чего и остальные вернулись в дом к своим делам, которые они бросили из-за незваных гостей. Генералу ничего не оставалось, как позвать бывших сослуживцев в дом, пока вампиры быстро накрывали стол для гостей из тех блюд, до которых никто так и не притронулся во время напряженной беседы. Военным предстояло обсудить случившееся и то, к чему это может привести. Гражданским же оставалось только тихо предполагать, что именно последует за этой неприятной волной революции, которую случайно устроил нерасторопный правитель вампирской столицы.

Однако врачи с радостью приняли подобные новости о материке. Они уже изрядно заскучали при лечении обычных солдат. А наличие войны обеспечит их потоком беженцев, раненных и больных, смертных и вампиров, честных и виновных во многих грехах. Они с радостью примут участие в их лечении и пытках, если это понадобится. А опыты над вампирами теперь не казались им просто убийством свободного времени, а великой целью для спасения рода человеческого и помощь в великой войне за свободу оставшегося под влиянием бессмертных мира. Они тихо слушали пересказ Тихомира, который зачитывал вслух заранее переведенный текст, подробно описывающий эксперименты безумного доктора, большинство из которых он лично считал безумными и бесполезными. Это были просто практические доказательства существования вампиризма, как такового. Теперь же такие практики не нужны, поскольку вампиры безусловно имели некие преимущества перед людьми и свои смертельные слабости, которые самостоятельно они преодолеть были не в состоянии. Однако их доктор продолжал подробно зачитывать, поскольку видел в них что-то, что могло бы направить ученых в нужное русло, немного облегчить их труд. А доктора внимательно слушали его, запоминая все детали и выискивая промахи в работе своего давно умершего коллеги, дабы не допустить тех же ошибок.

Близнецы же отправились в комнату к Мечиславу, которого наличие в доме столь большого количества военных сильно смущало. Он помнил, что в прошлом такое явление привело к тому, что хозяин дома и его дяди отправились на службу, а он едва не стал солдатом регулярной армии, несмотря на его очевидную травму. Ему не хотелось оставаться в пустом доме с инвалидом, который в очередной раз лег в больницу, дабы все убедились, что он не симулирует свою неспособность ходить. Через пару дней Воимир вернется и застанет пустой дом с большим количеством вампиров на один квадратный километр и кучей пустых комнат. Однако юноша все же опасался того, что остальные члены семьи вернуться и захватят дом. Броня немного насмехалась над его трусостью и не понимала страха брата, но что-то ей подсказывало, что, живи она всю жизнь в тех же условиях, имела бы такие же опасения. Она хотела успокоить брата, поговорить с ним и немного узнать о тех странных мужчинах, что пришли и оповестили, как они думали, только генерала о смуте на материке, которую с такой легкостью поднял Пересвет. Эти мужчины, как и все незнакомцы, вызывали в ней недоверие.

— Как думаешь, они смогут решить проблему смуты? — тихо спросила у наследника Александра, страшась одного только влияния этой войны. — Они же не начнут полномасштабную войну?

— Едва ли острова сами начнут войну. Им это не выгодно. Мы предпочитаем воевать с приграничными городами, поскольку захват территорий нужно делать последовательно, а не урывками. Однако американский материк может посчитать это отличным поводом уничтожить вампиров. Они еще не до конца избавились от кровососов на своей территории. Это ослабит их защиту, и вампирская война захлестнет мир снова. И тогда мобилизуют все военноспособное население, — попытался объяснить своим собеседникам юноша, устало потирая переносицу. Ему однажды удалось избежать этой участи, когда на двойном материке вновь разгорелся военный конфликт. Теперь же ему едва ли удастся повторить подобное, если война будет уже в двух государствах.

— И история повторится… — словно в трансе повторил Александр.

— Остается только надеяться, что бунтовщики одержат верх, и островитянам останется только зачистить территорию после, как это было на американском материке. Тогда можно будет сказать, что вампиры проиграли, — продолжил свои рассуждения Мечислав, нервно расхаживая по своей комнате, заметно прихрамывая на здоровую ногу, которая уже немного болела от постоянной хотьбы.

— А проиграли ли? — задала ему вполне очевидный вопрос Броня. — Ты сам говоришь, что вампиры остались на освобожденной территории. Они были и на островах, где просто истребляли всех замешанных в сотрудничестве с вампирами. Они никогда не проиграют. Они существовали задолго до того, как одна из них обезумела от своего превосходства над людьми. Если бы не она, вампиры бы все также жили в тени, уничтожая смертных по одному каждую ночь, чувствуя свое превосходство. Пока есть хоть один вампир, они никогда не проиграют.

— О чем ты говоришь? — холод в ее голосе сильно шокировал Александру, которая уже начала испытывать симпатию к и бессмертным спутникам – Виктору и Кристиану. — Ты хочешь убить всех вампиров? Многие из них не хотели становиться такими. Ты ведь сама защищала Рея от нападков вампирш, должна понимать.

— Я не говорю, что они все плохие, — попыталась оправдаться та. — Я уверена, что такие, как Винсент должны жить в обществе людей. Он умеет любить, знает, что такое чувства. Но многие из вампиров, которых я знала, несмотря на их доброту и почтительность, бездушные монстры, которые никогда не смогут устоять перед человеческой кровью. И к нашему общему сожалению, мы все понимаем, что я права, — выдохнула наконец девушка, погружая всех в тишину, полную мыслей и раздумий, и потому такую громкую, что она могла оглушить.

Глава 35. Дом семьи Доломбовски

1

Лабораторию решили устроить в той же тюрьме, куда прежде привели двух убийц. Они были сильно удивлены увидеть столько смертных в заброшенном месте их содержания. Доктора то и дело уходили, а возвращались уже нагруженные инструментами и сумками с препаратами, которые намеревались использовать в своих эксперимента. Они совсем не обращали внимания на пленников, которые внимательно следили за всем происходящим, то и дело задавая вопросы и требуя ответы. Но никто не реагировал на их крики, потому что времени было мало, а дел хватало всем, кто участвовал в обустройстве. Даже гости города принимали в этом участие, перетаскивая и устанавливая под чутким руководством главы экспериментальной группы предметы мебели и оборудование, которое наводило ужас на пленников.

Лишь к вечеру перестановка была закончена. Все сильно устали и проголодались. А истеричная дама, которая продолжала попытки сломать свою клетку, лишь сильнее измотала очень раздражительных вампиров, чей конфликт с пленницей все никак не успокаивался. Они долго терпели, пока в конечном счете Пересвет не запустил в нее пакет крови, требуя ту наконец заткнуться. Та сильно испугалась, поскольку пакет разорвался от удара об ее тело, принеся ей неприятную боль. Она замолчала, потрясенно рассматривая свою испорченную одежду, едва сдерживая слезы от бессилия и страха, возникшего так неожиданно, что она оказалась не в состоянии это контролировать. Однако через пару минут возле клетки на подносе положили еще один пакет с кровью, дабы не оставить ту без еды. Она хоть и вывела старого знакомого из себя, но обрекать ее на голодовку было очень жестоко. Вампирша и так была очень напугана происходящим. Чего нельзя было сказать о подростке в соседней камере. Он оставался спокойным и тихим все то время, пока полуразрушенную тюрьму переделывали под хоть и самодельную, но довольно приличную лабораторию. Он словно знал, что их ждет и просто молча за всем наблюдал, иногда даже тихо давая советы, как лучше разместить освещение, чтобы у его будущих мучителей не было неудобств. Он все детство провел в больницах и домашней лаборатории своего отца, который стремился спасти мальчишку от верной гибели.

— Держи, — протягивая кровь юному убийце, заговорил с ним один из врачей. — Ты не ел еще сегодня. Неважно выглядишь, — честно подметил он, рассматривая немного осунувшееся от отсутствия свежей крови и начавшейся ломки лицо.

— А ты храбрец, раз суешь руки в клетку к голодному зверю, — с осторожностью подошел к двери подросток, подмечая отвагу своего будущего мучителя. — Или великий глупец. Я ведь могу впиться в твое запястье до того, как ты это заметишь или почувствуешь. Неужели не страшно? — спросил он, с благодарностью в глазах глядя на смертного, забирая у него свой ужин.

— Я с рук кормил диких. Чего мне бояться? — спокойно ответил ученый, поправляя очки на лице. — К тому же, если бы ты хотел выпить меня до суха или оторвать мне руку, ты бы это уже сделал, а не расспрашивал о моих страхах и опасениях, — заметил мужчина, вызывая в вампире искреннее уважение к такому хладнокровию. Сердце смертного продолжало биться ровно, словно он беседовал со старым другом. Разговаривая с ним, вампир понял, что ни о какой пощаде идти речь не может. Его пытки будут жестокими и болезненными до тех пор, пока этот ученый не добьется желаемого результата.

— Что с нами будет? — решил попытать удачу подросток, продолжая искренне смотреть в глаза собеседнику. — Вы не рассказываете нам о планах, так намекни хотя бы на конечный результат. Во что вы нас хотите превратить? — на миг глаза ночного монстра заблестели от подступивших детских слез, но он быстро задавил их, став все тем же холодным ко всему и всем монстром, которым представал перед всеми вокруг.

— Скажем так, — немного подумав, с лукавой, но холодной улыбкой, начал мужчина. — Все рано или поздно возвращается на круги своя.

От этих слов у вампира пробежали мурашки по спине. Он сразу понял, что их ждет. Знал, что рано или поздно люди попытаются обратить процесс, который начал его отец в порыве любви и безумия, что бушевали в воспаленном разуме. Но прежде все казалось юному вампиру беспочвенными страхами, словно ночной кошмар, отголоски которого продолжали быть с ним и после пробуждения. Однако теперь все казалось слишком реальным для обычного сна.

2

Вторую ночь после обговоренного плана ученые решил провести в своих домах, оставив владельцев огромной усадьбы одних. Утром их покинули незваные гости, что принесли в уважаемую семью смуту и страх, получив от старого генерала совет, который немного успокоил их душу, но оставил некоторые вопросы. Еще никогда семья Доломбовски не стремилась так отгородиться от грядущей войны, защищая остатки своей семьи от неминуемой смерти в буре, которую случайно поднял один из правителей, по иронии судьбы ставший когда-то тем, кто отправил свою жену с тремя детьми к старому другу в Японию, пока острова окончательно не закрыли свои границы, а сам мужчина оказался заражен и заперт в подвале на несколько десятилетий, прежде чем превратиться в жалкую тень самого себя в прошлом. Но Градимир был отчасти прав. В свое время острова поддерживали бунт на американском материке, который прежде состоял из двух отдельных материков, имеющих схожие названия. В те времена они потеряли почти треть всей армии за десятилетие, на которое растянулось сопротивление потерявших бдительность вампиров, которые до самого конца не хотели замечать свое поражение. Именно так выглядело то, что развернулось на материке сейчас. Люди и вампиры будут воевать насмерть, и в конечном счете кто-то из них победит. Градимир был уверен, что смертные не сдадутся, пока не победят или не исчезнут окончательно. Генерал убедил своих друзей в том, что добить обессиленного врага намного проще, чем вмешиваться сейчас.

В итоге гости ушли ни с чем. Проводившие их обитатели дома заметили странные взгляды немного смутившихся людей, которые продолжали молчать о своем недовольстве. Но как только вечер подошел к концу и домашние вернулись к встревоженной и потому суетящейся Еруичи, все вновь принялись рассуждать о том, что случиться, если смута все же захватит острова. Сильнее всех переживал Мечислав. Он не был любителем военной формы и той дисциплины, которой ему бы пришлось мириться, но больше всего его пугала сама смерть. Броня понимала его. Она видела смерть всех, кого знала. Сначала отец покончил с собой, потом мать умерла у нее на глазах во время захвата Острова мертвых странной группой людей, которые теперь, как ходят слухи, обосновались на руинах Рейнбоу, а потом и Рейнальдо. Она и сама боялась похоронить кого-то из новообретенной семьи или друзей, что продолжали сопровождать ее даже после окончания странных приключений.

— Война захватит все вампирские земли… — продолжал повторять Пересвет, сидя на диване в главной гостиной. Он казался расслабленным и спокойным, но его правая ступня едва дергалась в такт потоку бушующих в его голове мыслей. — Тогда на острова хлынет поток беженцев. Приграничные тюрьмы выдержат такое? — спросил он у военных, полагаясь на их опыт и знания. — У стражников хватит сил предотвратить неконтролируемое проникновение на острова вампиров и смертных?

— Ты пришел в мой дом, оставив в неведении всю стражу. Тебя еще не сожгли на костре только потому, что все уверены, что я не стану покрывать преступника и впущу в свой дом лишь тех, кто прошел проверку, — заметил старик, устало потирая лоб. — Никто не гарантирует, что кто-нибудь не провернет что-то подобное вновь. Но, учитывая обстоятельства, пограничники наверняка усилят контроль в океане и запретят торговцам посещать своих партнеров на материке.

— Торговля с материком возобновилась? — с удивлением заметила Броня. — И с Севером тоже?

— Конечно, — ответил ей генерал, не понимая, откуда у его внучке такой интерес именно к Северу. — Наш сосед торгует с Островом мертвых. Кажется так называется этот город. Там теперь разруха. Вы наверняка слышали о разрушении города, — вспомнил старую историю генерал, замечая понимание в глазах гостей. — Туда постоянно приходят люди и вампиры, разочарованные в современном режиме. Они восстанавливают стены города и строят дома для горожан. Новое правление города работает очень хорошо. Они наладили торговлю не только с нами, но и с другими островами и даже освобожденным материком. У них есть строительные материалы, оружие и припасы, которыми мы их обеспечили на довольно продолжительный срок. Однако теперь нам придется подумать о временном прекращении или уменьшении поставок на материк. Это опасно для нас.

— Нет! — резко бросила Броня, после чего немного успокоилась, когда брат взял ее за руку. — Я фактически выросла в этом городе. Я постоянно бегала на северных широтах и полжизни провела в Острове. Я была одной из тех, кто пережил падение города. Они нуждаются в помощи. Прошу, уговорите правительство сохранять торговлю с ними, — она бессильно оглядела всех старших мужчин своей семьи, буквально моля их о помощи городу. Те вдруг немного насупились, словно размышляя над ее словами, пытаясь взвесить все «за» и «против». Даже Мечислав подумал над тем, чтобы вступиться за сестру и повторить ее просьбу, найдя достаточно аргументов, которые могли бы убедить остальных в ее правоте.

— Сейчас о прекращении торговли не идет речи, — успокоил ее Винсент, продолжая сохранять завидное хладнокровие. — Нам следует больше подумать о том, как обеспечить безопасность тем, кто будет работать над лекарством. И как мы преподнесем информацию о спасении от вампиризма, если оно вообще будет? Мы же не можем просто выйти на площадь и заорать во всеуслышание о том, что мы пытали вампиров и нашли лекарство, — заметил очевидные минусы их плана вампир. — К тому же не забывайте, что горожане все еще не очень рады нашему присутствию. Пока все улеглось, но боюсь, что в скором времени придется запирать ворота и укреплять забор, пока его не снесла негодующая толпа.

3

Пограничники продолжали с ужасом наблюдать за огнем, что бушевал на большой земле. Они оставались вдалеке, незамеченными с берега в тени ночи, но на суше было светло. Города, где прежде пестрила жизнь, горели в огне. Люди убивали вампиров, вампиры — людей, все кричали, молили о спасении, смеялись неистово и злобно, словно сумасшедшие, продолжали бегать по берегу, ликуя от того, что у них наконец появился выбор.

Солдаты же наблюдали за происходящим с ужасом на лицах. Старики, взрослые мужчины и совсем молоденькие юнцы — никто не был готов увидеть ад, что развергся на вражеской территории. Никто из капитанов не решался отдать приказ направить свой корабль в сторону суши. Все продолжали ждать.

Днем не было видно солнца из-за дыма. По ночам же звезды тускнели на фоне непрекращающихся пожаров. И это безумие творилось всюду. Откуда бы ни выходили на связь корабли огромного флота, везде была война. Лишь Север молчал. Пустые земли не воевали, не поднимали бунт и не жгли единственный оставшийся город. Там, на фоне общего безумия, царила настоящая идиллия. Беженцы с юга пополняли собой ряды добровольных солдат и строителей, в результате чего стены и дома росли, как грибы после дождя. Строительство, что должно было затянуться на десятилетие, могло закончится к следующей зиме, что не могло не радовать тех, кто искренне беспокоился о происходящем в мире. Торговцы все также приходили в Остров мертвых, больше не прячась и не выдавая себя за беглецов. Масштабы обмена и взаимопомощи росли, как и уверенность северян в том, что им все же есть куда бежать, если ситуация выйдет из-под контроля и война распространится и в снежных землях.

Солдаты же были рады немного узнать о происходящем на большой земле непосредственно от тех, кто бежал прочь от жуткой войны. Они собирали сведения, чтобы понять, как именно проходит битва людей и вампиров. Никто не хотел, чтобы вампиры подавили бунт, но жертвы в этой неистовой схватке просто пугали. Целые города горели в огне, умирали и превращались в руины. Никто не представлял прежде, во что может выльется эта жестокая война. Материковый бунт прежней эпохи был менее кровопролитным, но куда более продолжительным. Вампиры там не замечали небольших нападков людей, пока один город за другим не превратились в повстанческие базы, искусно скрывающиеся за призмой правления вампиров, которые давно предали свой вид ради той свободы, которую они видели в смертном мире. А дальше слухи и новости распространялись, как снежный ком. Солдаты моментально передавали друг другу сведения о продвижении огня свободы, как это начали называть северяне.

Несколько солдат с характерной рыжиной в волосах то и дело заявлялись в дом Градимира, чтобы поделиться новостями с большой земли. Броня, знающая всех местных жителей Острова мертвых, которые то и дело фигурировали в их рассказах, была очень заинтересована в каждом их слове. Она внимательно слушала истории о Медерике, который не просто остался в северном городе, а стал его главой, сильным, умным и, самое главное, опытным. Он направлял детей ночи и дня, давал им советы и направлял их в нужном направлении, организуя защиту города на пару с единственным вампиром, что носил военное звание — лохматым и нерасторопным на первый взгляд генералом. Девушка без труда поняла, о ком идет речь, и была очень рада столь резкому карьерному росту того, что обеспечивал ей теплый прием в тюрьме, куда она попадала бесчисленное количество раз. А гости, которых со временем становилось все больше в огромном, но почти пустом доме, с радостью рассказывали новой знакомой о своих приключениях на Севере, не представляя, что она пережила куда больше за свою короткую жизнь.

— Дом снова начинает жить, — как-то ненароком заметил Винсент, подходя к стоявшему в стороне Градимиру, которого немного утомила болтовня дальней родни и он поспешил на помощь прислуге, которую они смогли найти за неделю. Теперь за домом следило десять человек, но Еруичи так и не вернулась в крыло для слуг, оставаясь в комнате по соседству с хозяином дома. Но новые люди многого не знали о доме и порой им требовалась помощь его жильцов. Именно этим и воспользовался старик, когда в очередной раз услышал историю о приключениях, которые его уже давно не впечатляли.

— Да уж, — немного раздраженно выдохнул старик, отвлекаясь от своего занятия и оборачиваясь в сторону гостиной. — Я бы сказал, даже слишком.

— Тебе не нравятся гости? Тогда зачем пускать их в дом? Они – семья, но иногда стоит забыть о приличиях, если тебе неуютно из-за него в собственном доме, — тихо заметил вампир, понимая, что комфорт знакомых ему людей куда важнее хорошей поездки тех, кого видишь впервые.

— Нет. Эти гости мне очень даже приятны. Я только рад тому, что от меня не отвернулись наши уважаемые родственники. Просто я столько раз слышал все эти истории, что они меня немного утомили, — оправдал свое поведение старик, нелепо улыбаясь. — А вот новости из Севера меня очень даже привлекают.

— Да уж, — согласился Винсент. — Но их слишком мало. — Винсенту и самому не терпелось узнать, что же происходит в городе снега и холода. Туда смогли добраться некоторые жители погибшего Рейнбоу, которые в свою очередь подробно рассказывали о том, как именно погиб город в самых жутких подробностях. Винсент не рассказывал о своем прошлом, но иногда рассказчики замечали странный, немного растерянный вид вампира при упоминании злосчастного города.

— Я пойду помогу Еруичи. А ты проследи, чтобы наши внуки не напились под очередную историю про захват прибрежного города, — попросил его Градимир, оглядываясь на веселые посиделки, где вино лилось рекой, а полный вкусной еды стол заметно опустел. — Не хватало мне еще юношеского алкоголизма в доме.

— Мой уже алкоголик, — хмуро глядя на заметно опьяневшего Александра, Винсент сложил руки на груди. — Но я прослежу, чтобы они вовремя остановились и разошлись по комнатам. Никому не захочется убирать за пьяными гостями рвоту, — заметил вампир с недовольством на лице, после чего пошел к столу, где вовремя остановил Мечислава от наполнения бокала сестры до самых краев. Сначала смертный не понял, кто посмел прервать задуманное, но подняв глаза, тут же почувствовал едва ощутимый гнев в глазах высокого сухожильного вампира, что не сводил с него глаз.

— О, Винсент, — заметил в свою очередь один из недавно прибывших гостей с кучерявой огненно-рыжей шевелюрой. — Присоединяйся к нам. Я слышал, что вампиры все же могут напиться. Ты стар, должно быть, тебя легче напоить, чем Виктора, — заметил он, слегка толкая локтем сидевшего рядом машиниста, который распивал вино вместе с людьми, наслаждаясь их вниманием и поддерживая светские беседы, полные интересных историй и мнений.

— Не могу не согласиться, — с легкой улыбкой вежливо согласился тот, усаживаясь рядом со своими внуками, которые сразу же поняли, что больше пить им не следует. Александр даже немного протрезвел, когда понял, что вампир сидит рядом, аккуратно наливая себе в пустой бокал немного вина, пока бокал внука был наполнен до самых краев. Броня и Мичи не особо смутились новому лицу за столом, но начали пить менее заметно, словно запивали еду или утоляли возникшую во время болтовни жажду. Остальные же пили без остановок. Вернувшийся с больницы Воимир уже был пьян настолько, что уснул прямо в своем кресле, и через пару часов его увезли подоспевшие слуги. Они уже начали замечать выбывших из игры, и понемногу толпа редела.

— Как же я рад, что ты нашлась, — едва ворочая языком, заметил тот самый главный рассказчик, чья шевелюра чем-то напоминала львиную гриву. — Я так скучаю по твоим родителям. Про них не положено говорить, но вот что я тебе скажу: твой отец был лучшим собутыльником из всех, с кем я когда-либо пил, — неожиданно перейдя на родной язык Брони заметил мужчина, сильно удивляя девушку, которая до последнего была уверена, что никто, кроме главной ветви семьи, не помнит ни слова на давно умершем языке. — А твоя мама, — вспомнил женщину он. — М-м-м. Она была очень красивой женщиной. Высокая, стройная, веселая. Я никогда не забуду ее чудесный смех. А как она готовила жаркое… — мечтательно и немного грустно вспомнил он. — Никто так не готовил, как она. Я все еще помню этот вкус.

— Отец умер лет через пятнадцать после побега. Передоз. Он случайно ввел себе немного больше той дури, что заставила его отказаться от семьи и друзей. Знаешь, они принимали грибы, благодаря которым они быстро бегали и не боялись голодных мертвецов. Но эта дрянь лишала всех эмоций. Они бросили меня, когда я была ребенком, потому что я не могла бежать. Меня бы сожрали, если бы не такие же, кто отказался от грибов. Мать погибла пару лет назад, во время падения Острова мертвых. Она умерла на моих руках, но даже не узнала меня. Я назвала ее мамой, а она до последнего уверяла меня, что я ошибаюсь и у нее не было детей. Даже оторванные ноги не пробудили в ней и зачатка разума.

— Броня, зачем ты так? — тихо спросила Александра, прерывая довольно резкую и неприятную речь северянки, пока остальные, прекратив пить и есть, замерли на месте, внимательно слушая неприятную историю от молоденькой родственницы, которая, как они все думали во время знакомства, жила в замечательных условиях, ни в чем себе не отказывая.

— А что не так? Пусть знает, кем восхищается, — немного злясь на себя и окружающих заметила девушка, не сводя глаз с немного протрезвевшего от шока собеседника, который словно дар речи потерял от ее неприятных слов. — Может, когда-то они и были заботливыми родителями и душой компании, вот только Север таких не любит. И они сделали выбор в его сторону. Да здравствует свобода, — с отвращением произнесла Броня тост, поднимая вверх свой бокал, чтобы после осушить его, дабы утолить свой растущий гнев, который в ней вызвала та несправедливость, с которой она столкнулась. Да, ее брат слаб характером, здоровьем и волей, но он рос в любви и заботе, спал в теплой кровати и ел хорошую еду, пока она давилась крысами и мерзла в медвежьих берлогах, сражаясь за место в них с другими выжившими.

— Да уж. Люди в Пустоши быстро превращались в монстров похлеще вампиров, — тихо заметил Винсент, едва заметно прокручивая бокал в руках. — Именно этим и страшна Пустошь. Не дикие главный недостаток системы и не правление вампиров, а равнодушие людей, — тихо проговорил он, привлекая к себе внимание слушателей.

— А ты? Как тебя обратили? — вдруг спросил один из солдат. — Виктор сказал, что его обратили по его просьбе. Тот хмурый мужик, Крис. Я ты? Как стал вампиром? — пожелал узнать едва ли не самую интимную тайну каждого вампира он.

— Я стал им в Пустоши. Не продержался и дня. А после много лет провел в рядах диких вампиров, — спокойно ответил Винсент, даже не замечая напряжения в сидящем рядом Александре, который понимал, что подобные вопросы кажутся его пращуру как минимум неприличными.

— И что, ты убивал людей? Тогда чем ты лучше тех мразей, которых мы вырезали в городах? — громко возмутился самый пьяный из родственников Брони, сильно стукнув кулаком по столу. — Ты такая же тварь, что и они! А вся эта воспитанность и доброта – лишь вульгарная маска, за которой пытается спрятаться монстр, — грубо заметил солдат, вызывая у окружающих предчувствие того, что конфликта не избежать.

— Вульгарны здесь только твои вопросы, — старательно сдерживая свое возмущение, ответил ему Винсент. — Ты мало того, что задаешь непотребные вопросы, так еще и разговариваешь со мной, как с равным. Я даже внешне старше тебя, но ты даже не думаешь об этом, повышая на меня голос. — Лицо Винсента было строгим, хоть и не выражало никаких эмоций. Однако и его взгляд и возникшая вокруг него аура вызывали в окружающих, что еще не напились до полусмерти и хоть немного соображали, тихий ужас и опасение за свою жизнь.

— А что ты мне сделаешь? Сожрешь меня?! — громко спросил мужчина, прерывая вампира. — Давай! И тебя тут же порвут на куски, — указывая на сидевших за столом солдат, предупредил он. — Что, ссышь?! И правильно делаешь! Ты всего лишь кровососущее насекомое под моими ногами, не более. Я раздавлю тебя, и ты ничего не сделаешь, — заметил провокатор, поднимаясь с места и едва не падая на пол.

— Звонимир, сядь, — попросил его один из братьев. — Хватит болтать всякую чушь. Тебе же утром стыдно будет. — Он попытался посадить бунтовщика, но тот оттолкнул его руку, после чего пошел в сторону вампира, обходя стол, словно желая добиться от него действий. Остальные замерли в ожидании.

— Звон, это не самая хорошая идея, — тут же спохватился Виктор, ставший для всех едва ли не другом. Он попытался подняться с места и преградить путь пьяному мужчине, но его тут же остановили. Вмешается вампир, и драки точно не избежать. Но по лицу беззащитного блондина было понятно, что он понимает, что гость не остановится в своей провокации, пока не получит желаемого результата. Зато Александр, сидевший между уже раздраженным Винсентом и встревоженной Александрой, не видел преград. Он вскочил со своего места, как только провокатор подошел к нему и молниеносно прижал его лицом к столу, достав из рукава свой нож для резьбы по дереву, который воткнулся в стол на угрожающе коротком расстоянии от лица пьяного солдата. Все замерли в ожидании, а Александра даже вскрикнула от неожиданности.

— Ты ведь не думал, что я позволю тебе тронуть моего прадеда? — тихо прошипел он в лицо оппоненту. — Только подойди к нему, я вырежу тебе лицо и подарю Винсенту на его день рождение в виде мишени для метания ножей. И поверь, ты до этого момента доживешь, но будешь каждый день молить о смерти, которую никто тебе не подарит. Это я тебе могу обещать, ты меня понял? — сильнее прижимая пьяного солдата к столу, спросил у него Александр, и тот едва разборчиво подтвердил осознание угрозы со стороны тихого плотника. Но тот продолжал держать зачинщика скандала, пока Винсент аккуратно не отвел своего внука в сторону, поддерживая его за плечи, дабы тот не сорвался и не воплотил свою угрозу уже сейчас.

— Думаю, нам следует уже закругляться. Посиделки немного затянулись, — с натянутой улыбкой заметил вампир, жестом подзывая к себе и растерянную Александру, которая тут же подбежала к нему, позабыв обо всем. — Мы, пожалуй, пойдем отдыхать. Виктор, не поможешь мне? — попросил Винсент своего друга, когда понял, что ему не просто неловко, а скорее даже стыдно. Не за поведение плотника, как друга, а за свое бездействие в столь опасной ситуации. Не долго думая, вампир едва заметно кивнул и подбежал к Александру с другой стороны, помогая Винсенту довести опьяневшего мужчину до комнаты.

4

— Стоило мне оставить их на пару часов, как они уже устроили драку, — недовольно пробурчал Градимир, нервно измеряя шагами свой небольшой кабинет. — А если бы Александр попал бы в Звонимира, или Виктора не удержали? Мне что, теперь опасаться кровавого побоища в собственном доме? — продолжал возмущаться старик, чувствуя, как гнев подступает к нему и заставляет принимать весьма неприятные для всех решения. — Я впустил в свой дом вампиров не для того, чтобы они угрожали членам моей семьи, — наконец закончил он свой монолог, грозно посмотрев на своих слушателей: Еруичи и Пересвета, которые все это время спокойно сидели на диване, внимательно наблюдая за гневом хозяина дома.

— Ну, во-первых, — начал вампир, не желая больше слушать неправомерные обвинения старика, — первым все же конфликт начал Звонимир. Он напился до беспамятства, а ребята, которых он оскорбил, теперь виноваты? — спросил он у старика, заставляя его немного возмутиться. — Не смей меня перебивать, — потребовал вампир, заметив намерения Градимира. — Я не прерывал тебя и твои обвинения. Будь и ты любезен выслушать меня молча. Звонимир вел себя, как последняя скотина. Он мало того, что задавал непотребные вопросы и разговаривал с Винсентом, как будто тот какой-тооборванный мальчишка, так и еще и провоцировал его, угрожая расправой. И заметь, Винсент молча сидел на месте. Твоего родственника осадил Александр — человек, которого угрозы расправы тоже касались.

— Он и твой родственник тоже, — прервал вампира разгневанный Градимир.

— Да в гробу я видел таких родственников! — вырвалось у того. — Он ненавидит всех вампиров без разбора, а значи,т и я для него пустое место. К тому же, не забывай, ребята нормально вели себя со всеми, пока твой дом вновь не превратился в публичное место. К тебе приходят за бесплатной едой и выпивкой. Ты что, не замечаешь, как вокруг снова собираются те, кто совсем не хочет работать. Они не приходили ранее, потому что места были заняты!

— Некоторые из Ваших гостей – воспитанные и уважаемые люди, — начала в свою очередь японка, удивляя Градимира своей отреченностью и холодом тона, что прежде ей были не свойственны в общении с ним. — Они учтивы и доброжелательны, всегда здороваются и благодарят за труд. Но все они приезжают в ваш дом на пару дней, после чего отправляются к своим семьям или на службу. К ним же я могу отнести чету Марьяж. Сама Лана и ее муж – хозяйственный и умные люди, а их дети – воспитанные и милые создания. Я с большим удовольствием провожу с ними время, вспоминая ту пору, когда воспитывала Мичи. Но те, кто уже заимел в вашем доме постоянные комнаты, ведут себя отвратительно. Они смотрят на меня и моих учеников свысока, говорят с нами, словно мы рабы, приказывают, принижают, а некоторые и вовсе считают уместным приставать к девушкам, и даже ко мне.

После этих слов Градимир буквально вспылил. Он не знал о вызывающем поведении своих гостей, но уже имел подозрения, что постоянные гулянки и пьянки не приведут ни к чему хорошему. Некоторые из военных уже не раз откладывали свое возвращение на фронт, ссылаясь на болезни, которых Тихомир у них не видел. Но каждый вечер все они успешно забывали о симптомах, напиваясь и чувствуя себя просто превосходно.

Через пару часов после общения в кабинете, Градимир созвал совещание в главной гостиной, в которой только успели прибраться слуги после очередной буйной гулянки. Многие из спустившихся выглядели ужасно. После ухода четы Роуз и Виктора гости подрались между собой, разнесли половину гостиной, разбили много посуды и подняли руку на пару слуг, что оказались не в то время ни в том месте. Когда же выяснилось, что зачинщики конфликта вовсе проигнорировали требование хозяина дома, старик потребовал у тех, кто был явно против такого времяпрепровождения гостей, насильно привести бунтарей. И через несколько минут уже все обитатели дома сидели и стояли в гостиной, внимательно глядя на созвавшего их старика.

— До меня дошли слухи, что некоторые из вас ведут себя в моем доме некультурно, а если говорить откровенно, то вульгарно и невообразимо. Как вы только посмели устроить драку?

— Нас спровоцировали, — с вызовом бросил тот самый Звонимир, мучимый головной болью и сильной жаждой. — Ты ведь и сам знаешь это. К чему ругать нас? Ругай лучше монстров, которых приютил по своей глупости.

— Именно это я сейчас и делаю, — грубо бросил ему Градимир. — Я принял вас в своем доме, как добрых гостей, с которыми когда-то давно был знаком. Вы все – моя родня. Но неужели в нашей крови намешано больше злого, нежели доброго. Почему вы следуете путем тех, ко покинул мой дом из-за возвращения Брони? — начал задавать он вопросы, которые терзали его изнутри.

— А может, они были правы? — спросил кто-то из гостей. — Слышал бы ты, как она отзывается о своих родителях. Она просто чудовище, как и все, с кем она приехала.

— Тебе откуда знать? — бросил Кристиан, стоявший все это время в стороне за спиной хозяина дома, будучи абсолютно непричастным ни к одному из возникших конфликтов, кроме тех, за которые он уже понес наказание. — Ты не жил ее жизнью, не знаешь ее правды, так что не смей называть ее так.

— А то что? Сожрешь меня? — бросил ему оппонент, вызывая у всех чувство дежавю и желание начать конфликт.

— Заткнись, — потребовал у него тот самый львиногривый родственник, у которого рассказ Брони вызвал жалость к ней и ужас от того, что она пережила в столь юном возрасте, но никак не отвращение, которое теперь в нем вызывала та картина, которую им всем описал Градимир.

— А ну хватит! — громко велел Градимир, напоминая всем, почему его так боялись все солдаты на корабле. — Что бы не говорила Бронислава, она — моя внучка. Оскорблять ее ни у кого нет права! Вы осквернили мой дом! Провоцируете скандалы и драки, ругаете и унижаете других гостей, которые ничего вам не сделали. Принижаете труд моих слуг, приказываете им!

— Им платят за эту работу. Что нам, молить их о том, чтобы они прибрались? Ты совсем разбаловал этих нищебродов, — бросил еще один родственник.

— Им платят за помощь в обслуживании дома! И их труд стоит того, чтобы их банально поблагодарили за их старания. Они не нищеброды. Зарабатывать честным трудом, и это нормально. Мои племянники зарабатывают, мой внук работает, я работал! Они не рабы, а наемные рабочие. Указывать им, приказывать и тем более оскорблять у вас нет никакого права! — еще больше повысил тон старик, буквально взревев, словно дикий зверь, заставляя всех задрожать от страха. Некоторые молодые служанки, ставшие жертвами неприятных происшествий, едва сдерживали слезы от нахлынувших неприятных воспоминаний.

— И кто дал вам право непотребно шутить рядом с девушками и юношами? — грозно спросила Еруичи, успокаивая одну из служанок. — Так вам и этого оказалось мало. Прикасаться к ним, предлагать раздеться и откровенно приставать для вас норма вещей. Вы умудрились оскорбить всех в этом доме, включая меня.

— Да кому ты нужна, старая кошелка? — засмеялся Звонимир, заработавший репутацию провокатора и зачинщика всех неприятных событий, возникших в доме за те две недели, во время которых двери дома были открыты для всех посетителей.

— Так! Мне надоели ваши бесчинства! — громко заметил Градимир. — Я назову имена тех, кто был пойман за вульгарным поведением. И тем, кого я назову, лучше покинуть мой дом незамедлительно. Остальные могут остаться в гостях, если пожелают этого, но при условии абсолютного уважения ко всем, кто живет и работает в моем доме. Я поставил это условие прежде, оставлю его и сейчас. И я очень надеюсь, что мне не придется просить о помощи у моих бессмертных друзей, чтобы освободить свою семью от влияния тех, чьи имена будут озвучены, — дал понять всем старик, что готов даже силой выдворить тех, кто ему неугоден.

5

Ученые трудились день и ночь, стараясь найти лекарство от вампиризма. Они долго и детально обсуждали все опыты, переведенные и записанные в блокноте, который всюду носил с собой глава экспериментальной группы. Ученые не сразу приступили к практической работе, но при этом регулярно посещали подопытных, кормили их и проводили диагностику их психологического состояния, которое вызывало у них сильное беспокойство. Женщина бесновалась по поводу и без, пыталась достать своих будущих мучителей, рычала и вопила так громко, что люди буквально глохли. Подросток же наоборот, был слишком спокоен и тих. Ученым даже начало казаться, что было бы куда лучше, веди он себя, как его подруга. А его глаза, по‐детски огромные, в которых не было блеска жизни, выдавали обреченность. В них все видели только усталость и смирение с той участью, которую для него уготовила судьба. Старик с детским лицом вызывал больше жалости, чем молящая о пощаде красотка. Но даже это не могло успокоить любопытство тех, кому хотелось узнать все тайны человечества.

Лишь через месяц после оборудования лаборатории ученые смогли приступить к работе. Они смогли прийти к согласию и разработать несколько вариантов экспериментов, один из которых был потенциально верным. Но, прежде чем лечить зараженного мальчишку, следовало поработать с женщиной. Она яростно сопротивлялась, пока Пересвет, Кристиан и Виктор вытаскивали ее из клетки и усаживали на кушетку, к которой ее приковали кандалами. Лишь увеличенная доза защиты от солнца смогла усмирить ее хотя бы на время. И тогда начались опыты. Никто не стал вскрывать женщины, отрезать ей органы или наносить бесполезные ранения, чтобы понять, как регенерирует ее тело. Все и так уже это знали. Поэтому исследовали ее кровь, слюну и яд, содержащийся в клыках вампира. Они пытались узнать, что именно вызывает в вампирах мутацию, которая отличает их от обычных смертных. Но трое суток наблюдений и сравнений с показателями людей не привели к успеху. У двух образцов было столько различий, что найти хоть что-то общее было просто невозможно.

— Возьмите образцы у меня, — в один из прочих дней нарушил гнетущую тишину подросток в клетке. — Она одна из древних. В ней давно нет ничего человеческого, ни в крови, ни в слезах, ни в словах.

— А в тебе, значит, есть? — скептически оглядел его с ног до головы старший группы, давая понять, что также не доверяет и ему, поскольку тот похож на человека даже меньше, чем его бессмертная спутница.

— Едва ли. Но вы ведь хотите повторить эксперимент моего отца, верно? — понял подросток. — Он так боялся моей смерти, что сам меня и убил, отдав во власть чудовищу. Я не выбирал этой участи, оттого мое безумие. Сложно оставаться в своем уме, когда все в твоей жизни тебе не подвластно, даже твоя собственная смерть. Я просил отца оставить эту затею. Просил успокоиться и убить монстров в своей лаборатории, чтобы мы с матерью были за него спокойны. Но он решил все за нас. Скормил мать этой твари, а потом вколол мне ее яд. Он думал, что я буду сильнее ее, что мне не нужна будет кровь. Он хотел спасти мир от самой смерти, но по итогу…

— Обрек мир на смерть. Да, мы знаем про опыт твоего отца. Он постарался на славу. Теперь мы все расхлебываем, — заметил один из младших докторов, чей практический опыт был меньше двух лет. — И почему мы вообще должны тебе верить? Это лишь твоя попытка спастись. Задуришь нам голову и убьешь всех. У вас, вампиров, ведь так принято? — строил догадки молодой человек, пока не заметил, как старший группы поднялся с места и пошел к клетке с подростком, держа в руках несколько пустых колб. — Профессор, что вы намереваетесь сделать? Это опасно! — опомнился юноша, но тот не стал его слушать, решительно протягивая руки к сидевшему на другой стороне клетки вампиру.

Но ничего не произошло. Вампир не кинулся на опрометчиво поступившего доктора, а медленно встал со своего места, даже слишком, учитывая его отчетливые движения и едва сохранившуюся координацию при подъеме. Юноша так же медленно подошел к и протянул руку в ответ, продолжая смотреть в глаза тому единственному человеку, который доверился ему. Профессор взял образцы, оставаясь при этом на удивление спокойным, после чего пошел к замершим в ожидании подчиненным, вручая им добытое сокровище в абсолютной тишине. И лишь после этого процесс сдвинулся с места. Лабораторные исследования продолжились, удивляя ученых теми тайнами, которые они смогли узнать.

Глава 36. Вакцина смерти

1

Материк пылал в огне. Спустя несколько месяцев огонь войны не утихал, поражая всех наблюдателей своей силой. Люди и вампиры бились не на жизнь, а на смерть. Миллионы погибших, обращенных, сожженных на солнце и в пожарах. Но самым страшным в этой войне было то, что никто не знал, кто тебе друг, а кто – враг. Вампиры и люди настолько перемешались между собой в морали и осознании жизни, что всюду теперь можно было нарваться на предателей. Люди помогали своим хозяевам, вампиры – слугам, все знали и понимали, что это конец, но никто не желал признавать того факта, что мир изменился, а они не получат то, что желают. Вампиры, общающиеся с людьми, получат покой только когда примут лекарство, которого нет. Людей же на стороне вампиров никто никогда не обратит, не даст им достойную жизнь. Они до конца своих дней будут играть роль содержанцев и игрушек.

Сила войны росла. Такого кошмара не было на американском материке, где жестокость восстания растянулась на несколько десятилетий. Но аналитики, которым пришло в голову проанализировать происходящее теперь и прошедшие воины, говорили о том, что люди и вампиры не убивают друг друга больше, чем на соседнем материке, и куда меньше, чем во время захвата вампирами власти в мире. В те времена погибла половина человечества, земля буквально усыпана костями и прахом, в океане было похоронено столько тел, что кладбища всего мира не могут похвастаться таким большим количеством мертвецов. Обе войны не забрали и половины душ, что погибли в прошлой борьбе за свободу.

Несмотря на опасения островного государства, война не заставляла бежать людей и вампиров в чужие земли. Никто не покидал материк, не приближался к прибрежным городам, которые давно не принадлежали современному режиму. Броня и ее друзья много рассказывали о подлости вампиров и трусости людей, но даже они не ожидали такой реакции. Никто не стремился бежать от войны. Более того, люди и вампиры, освободившиеся из-под гнета деспотичной шестерки равнодушных монстров, добровольно покидали относительно спокойный дом и отправлялись на фронт, дабы помочь незнакомым людям победить угнетателя.

2

— Что там происходит на материке? — поинтересовался один из ученных во время званного ужина в доме своего коллеги, на который пришли исключительно доверенные лица, посвященные во все тайны уважаемой семьи. — Война не затронет острова? Я уже слышал отголоски восстания на Хоккайдо. Люди начинают шептаться...

— Дай сплетникам повод, и они поднимут на уши весь остров, есть где-то война или нет, — так же спокойно ответил своем ученику глава группы экспериментаторов. — Люди шептались всю жизнь, так что не стоит переживать. Однако ход войны мне тоже интересен. Как она продвигается? Есть какие-то изменения? — обратился он в свою очередь к Градимиру, для которого общение за обеденным столом все еще оставалось чем-то странным и немного диким. Привыкший к быстрому приему пищи в армии, он все еще не мог привыкнуть к тому, что в обществе ужины направлены не столько на утоление голода, сколько на общение.

— Пока изменений особых нет. Города все так же пылают, люди и вампиры умирают. Некоторые мегаполисы уже исчезли в пепле, но столица продолжает сопротивляться, — ответил ему бывший генерал. — Насколько я знаю, пять правителей превратились в сущих монстров, кидаясь на всех подряд в своем безумии. Так что кроме борьбы между собой две стороны вынуждены спасаться еще и от ночных тварей, что охотятся на них.

— А Пересвет? Он больше не посещал материк? Я думал, что он захочет увидеть результат своей шалости, — продолжил расспрашивать ученый, увлеченно поглядывая на пустые стулья, которые всегда оставляли для вампиров. Но те порой не находили время и желание присоединиться к смертным, поскольку со временем у них появился не только страх жить с людьми, которые ненавидят всех кровососов, но и интерес ко всему новому, что предстояло им увидеть в новом месте.

Особенно занимал их небольшой сад на заднем дворе дома, в котором они располагались. Виктор любил рассматривать те цветы и деревья, за которыми с трепетом ухаживал Пересвет, поливая, подстригая, пропалывая и сажая все растения, при этом тихо разговаривая со своими подопечными. Винсент обожал читать под шелест листвы на ветру в тени большого дуба на краю сада. Мало кто забредал в самую заросшую и темную часть земель, поэтому мужчина мог спокойно погрузиться в полюбившийся ему мир или продолжить свои размышления, посвятив им не один час. Что же касается Кристиана, то ему по душе было наблюдать за горожанами, прячась на высоте крыш и глядя на все с высоты птичьего полета, пока смертные продолжали вести свои привычные дела, совсем его не замечая. Вампир опасался бунта. Он знал, насколько опасна толпа в гневе, и старательно охранял границы семьи, в которой теперь ему предстояло жить. А лучшим способом избежать угрозы бывший глава городской стражи всегда считал предвиденье опасности и своевременная реакция на ее потенциальное возникновение. Конечно же он не намеревался просить у остальных содействия в своем шпионаже. Кристиан был и продолжал оставаться самым сильным и быстрым среди вампиров. Он меньше всего рисковал быть пойманным и убитым, чего нельзя было сказать о его бессмертных, а тем более смертных друзьях.

— Нет. Пересвет не покидает имения. Он боится, что его убьют, приняв за врага. С его внешностью сложно затеряться в толпе. Мы вообще сейчас стараемся не выходить за пределы нашего дома, — честно признался генерал в своих опасениях, стыдливо опуская взгляд. — Хоть я хочу верить, что люди еще не так отчаялись и обозлились, но, как говориться, люди разумны, толпа безумна, — вспомнил старую мудрость хозяин дома, натянуто улыбаясь одними губами. Ему было неловко от темы разговора, но не отвечать на вопросы он не мог, поскольку даже он понимал, что это может показаться собеседникам неприличным.

— Да уж. Его сильно потрепало, — заметил один из студентов, в очередной раз позабыв все приличия. — А он не говорил, что именно заставило его стать таким?

— Нет. Мы стараемся не говорить на эту тему. Она ему неприятна, — коротко ответил генерал, надеясь, что гости поймут, что и им говорить о таком не следует, по крайней мере при Пересвете.

— И что же? Он просто заявился в ваш дом однажды утром и сказал: "Привет внучок, я - Пересвет"? — не унимался юноша. — Едва ли вы его вообще живым застали. Он абсолютно не похож на ваших родных. Даже те, кто покинул этот дом не так скандальны и легкомыслены, как он. Пусть внешность изменилась, но слухи всегда говорили, что именно Пересвет дал всем сильный характер воина и победителя, — высказал свои сомнения аспирант, вызывая у старших недовольные взгляды и переглядывания у других членов семьи Доломбовски. Они никогда не думали о разности характеров и ума между собой и вампиром, о существовании которого не знали до самого появления Брони, за исключением только Градимира.

— Ну... Он пришел двадцать лет назад. Лицо у него не сильно изменилось, так что я сразу его узнал. Он был во дворе в тот день. Стоял на краю сада в темной стороне и любовался дубом, который сам посадил, и который рос без его участия. Я едва его разглядел, настолько легко его было тогда перепутать с тенью. Но потом он заговорил. Он едва помнил себя и этот дом. Инстинкты привели его домой, когда разум наконец нашел причину очнуться ото сна. Я едва узнал его. Но он спросил про дерево. И тогда я все ему рассказал. И про дерево, и про него самого, — поддался воспоминаниям старик, немного позабыв про слушателей.

— И как же только тебе духу хватило? — искренне удивился Мечислав, поражаясь храбрости своего деда. — Я бы так не смог. Я прекрасно знаю, что никто из наших друзей не имеет привычки кидаться на людей без какой-либо причине. Но от их взглядов мне все равно иногда не по себе, — поежившись, заметил юноша.

— Я ведь тогда уже был генералом. Он был не первым вампиром, с которым мне пришлось говорить один на один, — ответил ему старик. — А что касается наших друзей, Виктор когда-то увлекался свежей кровью, но я так и не понял, кого он больше предпочитал: вампиров или людей.

— Он любил всех. Особенно когда у него начиналась ломка, — ответила Броня. — Это как наркотик. По крайней мере сам Виктор описывал ощущения именно так. Словно чего-то не хватает, и все, что тебе остается, это попытаться заполнить ее чьими-то воспоминаниями. Именно их вампиры видят, когда пьют живую кровь из людей, — попыталась объяснить девушка те ощущения, которые с такой печалью описывал ей блондин в один из дней, когда никто из них не мог уснуть.

— А вы с ним близки, — заметил один из докторов. — Я думал, Виктор больше следит за Александрой. Я то и дело слышу от него слова восхищения по поводу ее чудных глаз. Впрочем, он никогда не льстил без повода, — обратив взор на смущенную девушку, улыбнулся ученый.

— Как-то у нас был период, когда мы лучше остальных понимали слабости друг друга, — как можно более туманно ответила Броня, не желая вдаваться в подробности. — Скажем так, мы не друзья, а скорее родственные души. Мы недолюбливаем друг друга, но при этом стараемся поддержать. А что касается Александры... Виктор видит в ней свой идеал, но никогда этого не произнесет, — заметила северянка, на что упомянутая девушка еще сильнее покраснела от смущения. Ей действительно было неловко от разговоров об их взаимоотношениях с Виктором. Александра видела, с каким трепетом вампир относится к ней, как бережет ее от любых проблем и с каким восхищением смотрит на девушку, когда та по настоящему счастлива. Ей это начинало нравится. Ни один из тех мужчин, кто признавался ей в своих чувствах, никогда не смотрел на нее так. Многие пытались добиться расположения Александры слишком яростно, что не могло не напугать ее и не вызвать отвращения. Однако Виктор, словно понимая, что ему никогда не добиться девушки, продолжал оставаться на расстоянии, лишь наблюдая за ней со стороны, но не причиняя никаких неудобств.

— А Кристиан? — вдруг спросил Тихомир, заставляя всех на миг замереть от удивления и поднять на него глаза. — Какие у тебя с ним отношения? — обратился он к Броне. — Он так яростно защищал тебя от внимания Пересвета. Да и от остальных тоже. Очевидно, он не из доброты это делает. Ему плевать на остальных. Даже Виктор получает от него гневные взгляды за слишком близкое общение с тобой, — с усмешкой вспомнил он те моменты, когда один только взгляд вампира приводил всех в состояние животного страха, который никто не мог скрыть.

— У нас с ним все гораздо сложнее, — с неохотой заметила девушка. — Он недолюбливает меня, а я его. Это чувство возникло с самого первого дня нашего знакомства. Взаимная неприязнь. Думаю, его попытки уберечь меня от беды вызваны тем, что он желает доказать мне мою беспомощность несмотря на мою мнимую силу, — с легкой улыбкой заметила девушка. По ней можно было четко сказать, что она абсолютно уверена в своих словах. Так же считали и те, кто с самого начала застал общение этих двоих, полное конфликтов и споров, которые утихли лишь по той причине, что оба не хотели уступать и продолжали отстаивать свое мнение, попусту потратив много времени. Упрямцы просто осознали бессмысленность своего конфликта и затихли.

— Странная вражда, — только и выдал Тихомир, слегка хмыкнув. — Никогда не видел ничего подобного. Впрочем, правильные взаимоотношения в нашей семье редкость, — в свою очередь заметил он. — Думаю, ваша компания хорошо вливается в нашу семью, — с улыбкой заметил он, под едва заметный смешок Мечислава, который хорошо понимал, о чем идет речь. Были времена, когда он испытывал романтические чувства к этому самому Тихомиру, который был и оставался его двоюродным дядей. Мальчик, которому тогда было всего пятнадцать лет, прекрасно понимал, что между ними не может быть ничего, кроме отношений дяди и племянника, но он продолжал проводить с молодым доктором все свое свободное время, что не могло повлиять на его успеваемость в школе и взаимоотношения с друзьями, которых у юноши и так было мало. Когда старшие все же начали замечать странное поведение подростка, глава семейства и старший брат Тихомира настоятельно попросили того переехать из родного дома и на время прекратить общение с Мечиславом. Мальчик сильно переживал разрыв, но со временем его юное сердце смирилось с невозможностью такого союза, и он охладел ко всем вокруг, сохраняя лишь видимую привязанность, но не испытывая чувств. Его друзья постепенно отдалились от него, а потом и вовсе исчезли, стоило им закончить школу. Но все были рады тому, что Мечислав больше не смотрит на Тихомира тем же блаженным взглядом с глупо улыбкой на лице. Но никто не знал, какой ценой он добился такого равнодушия, когда сердце рвалось на куски и от боли не хватало воздуха в легких, чтобы выкричать все страдания на краю обрыва, рискуя поддаться искушению сделать шаг вперед и закончить все, оставив о себе лишь хорошие воспоминания.

— Как там продвижения с лекарством? — поспешил перевести тему Градимир, нарушая затянувшуюся паузу. — Есть хоть какие-то продвижения?

— Пациент номер один все еще в искусственной коме. Она опасна для окружающих и слишком сильна, чтобы содержать ее под стражей без каких-либо последствий. А что касается пациента номер два... Он на редкость спокоен и дружелюбен. Почти сразу он понял суть эксперимента и всячески ему способствует. Мы уже обнаружили те цепочки ДНК, которые были изменены под влиянием яда вампира. Нам осталось понять, как вернуть все на свои места, не убивая при этом подопытного. Что же касается тех, кого обратили естественным путем, с ними куда сложнее дела обстоят, — честно признался глава группы. — На них яд подействовал сильнее. Боюсь, нашим бессмертным друзьям придется сдать анализы, чтобы мы могли понять, как сильно может измениться геном человека в разных обстоятельствах, — ненадолго замолчав, подбирая слова, ученый продолжил. — Я опасаюсь, что для каждого зараженного придется создавать свое индивидуальное лекарство, что непременно затянет процесс исцеления мира от этой пакости.

— Мальчишка охотно принимает участие в экспериментах? Странно, учитывая его любовь к жестокости и убийствам, — усомнился в чистоте помыслов подопытного Градимир. — Пересвет часто рассказывал мне об этом вампиреныше. Он никогда не отличался добротой и милосердием. Будьте с ним начеку. Он силен и безумен, — предупредил ученых хозяин дома, с неприязнью вспоминая те кровавые сцены, которые возникали в его богатом воображении, когда Пересвету приходилось рассказывать о его жутких учителях – жестоких и хладнокровных убийцах, которые были милы и добры лишь только тогда, когда желали поиграть со своими жертвами, даруя тем надежду, чтобы после усилить отчаяние несчастных перед смертью.

— Да, как и все подростки, — в свою очередь заметил доктор, что едва был младше своего собеседника. — Его обратили против воли. Он хотел обрести покой в смерти, что приближалась к нему слишком близко. Но безумный отец был слишком эгоистичен, чтобы отпустить свое дитя. Вот и получил ожидаемый результат. Когда мальчишка понял, что именно мы хотим сделать, в его глазах появилась надежда, что все это закончится. Я ведь не в первый раз имею дело с бездушными монстрами, мой милый друг, — обратился ученый к генералу, напоминая об их давнем знакомстве. — Ты и сам это прекрасно знаешь. Мы много раз допрашивали пленников вместе. Я никогда не испытывал слабости к этим чудовищам. А мои ученики потому ими и стали, что во многом похожи на меня: жестокие, хладнокровные создания, для которых их интересы превыше всего остального. А их интерес сейчас – это создание лекарства от ночных монстров, что вышли из тени, — холод в голосе мужчины вызывал у всех мурашки по спине. Его взгляд был полон решимости, а на лице не читалось никаких эмоций. Равнодушный ко всему мучитель совсем не боялся своих высказываний и того, как на них отреагируют окружающие. Он всю жизнь видел в глазах собеседников страх, и не намеревался менять свое поведение.

3

День сменял ночь, ночь следовала за днем, и так постоянно. Ничего не менялось в старой тюрьме, где окна и двери были надежно заперты, не предоставляя пленникам возможности понять, что происходит снаружи. Вампиру, сидевшему в клетке не первый месяц, приходилось сильно напрячь свой разум, чтобы найти в природном чутье ответы на вопросы о том, в каком положении сейчас солнце в небе. Никто не знал, сколько лет юноша провел в страхе перед солнечным светилом, лишенный возможности ходить днем по земле из-за ревности своей создательницы. Но страх сгореть заживо быстро научил юнца чувствовать свою слабость, чем он теперь и пользовался. Вампир понимал, что ученые приходят к нему в основном вечером, от них всегда пахнет кровью и лекарствами, людьми из больницы и пылью кабинетов. Он знал, что они вновь принесут кровь из старых запасов дома Доломбовски, что возьмут его кровь и слюну для очередного анализа, что отправятся совещаться в соседнюю комнату, решив, что там их никто не услышит, что вновь сделают прикованной к койке вампирше очередной укол вещества, которое медленно ее убивает. От нее уже несло тупом, но люди этого еще не чуяли, а подросток продолжал молчать в надежде, что когда они это обнаружат, будет слишком поздно, чтобы ее спасать. Маленькая месть за то, как она всячески портила вечность своему названному сыну из-за своей слабости.

И каждый день вампир спокойно смотрел на своих мучителей с любопытством, следил за их действиями и иногда рассказывал им о тех процедурах, которые проводили на нем еще до обращения. Юные ученые с охотой слушали его монотонный голос, впитывая в себя новые знания, словно губка. Более старшие же продолжали работу, но при этом они то и дело улавливали интересные факты, которые помогали их работе продвигаться. Иногда в лабораторию приходили те вампиры, что изловили пленников, поймав их на убийстве горожанина. Они тоже сдавали кровь и слюну, иногда оставались немного поболтать с учеными, иногда являлись подстраховкой, когда нужно было зайти в клетку к юному вампиру за очередными анализами и проверками его реакции на те или иные раздражители, которые в последствии должны были стать компонентами вакцины.

А волнение в городе нарастало. Откуда-то люди узнали, что на острове ведутся разработки лекарства от вампиризма, и Хоккайдо заполонили дети ночи. Они пребывали отовсюду: от ближайших японских островов до американского материка. Все жаждали заполучить лекарство от вечности, надеясь стать первыми счастливчиками. И в городе, где всегда с недоверием относились к вампирам, начались восстания. Жители требовали немедленного убытия вампиров из города. Их не принимали в гостиницах и на постоялых дворах, им отказывали в помощи, их избегали, а порой отлавливали по одному и сильно избивали, прекрасно понимая, что те никогда не навредят людям, даже если это будет самозащитой. Любой удар или толчок человека, пусть тот с сотней смертных пришел убивать вампира, и дитя ночи сгорит на солнце, привязанный к столбу на главной городской площади. Несколько раз смельчаки подходили и к дому семьи Доломбовски, требуя, чтобы те выдали живущих у них вампиров, грозя поджогами и расправой. Но старый генерал дал четко понять, что его связи не позволят уйти от наказания тем, кто нарушит его покой.

— Нам придется все рассказать, — настаивал глава экспериментальной группы. — Иначе все выйдет из-под контроля. Вампиры уже обшаривают город. Они не остановятся, пока не получат желаемого. Я не хочу жертв, — озвучил свои опасения доктор, понимая, что у них будут проблемы, если они не обезопасят свое укрытие.

— И что тогда? Как только мы подтвердим слухи, Хоккайдо поработят вампиры со всего мира. Они не дадут вам спокойно работать, будут всюду преследовать, требовать от вас вакцины, а то и вовсе угрожать. Они не оставят вас в покоя, а если не получат результат, могут убить вас или покусать, — предупреждал его генерал, не желая рисковать всем из-за паникующих гостей города. — Тебе ли не знать, на что способны вампиры в отчаянии. Мы оба это видели, оба едва не погибли.

— Иного выхода нет, — вступил в разговор Винсент. — Расскажем им правду и попросим о терпении. Они столько веков ждали, то для них пару лет? Это всего лишь мгновение. Но такое открытие может помочь убедить вампиров помочь в нынешней войне на материке. Многие из бессмертных на островах и со спасенного материка избегают войны, но наличие шанса на спасение замотивирует их стать героями войны, чтобы заполучить шанс одними из первых принять спасительную вакцину.

— Тогда возникнут вопросы к вам. Боюсь, как только мы заикнемся о добровольной службе, вас попросят стать первыми, кто пойдет на войну, — заметил генерал. — И как только вы уйдете, и ученые, и моя семья останутся без какой-либо защиты от тех монстров, что живут в городе.

— Мы такие же участники эксперимента, что и наши пленники, — заметил в свою очередь Виктор. — Мы сдаем кровь для анализов, чтобы наши ученые поняли, как именно спасти всех от этой заразы. Никто не станет заставлять подопытных идти на войну. Иначе разработки затянутся, — пожал он плечами, логически рассуждая о своей роли в экспериментах. Вампир всегда умело придумывал оправдания и отговорки, дабы не делать того, что ему было неинтересно. Вот и теперь рисковать жизнью ради незнакомых людей, оставляя Александру без защиты, он не собирался, потому идея с экспериментами пришла сама по себе.

— А это может сработать, — вдруг оживился Тихомир. — Это спасет город от паники, избавит нас от нежелательных гостей, а заодно и убережет наших бессмертных гостей от осуждения горожан, которым соседство вампиров не по душе, — развел он руками, заметив протест в глазах своего старшего родственника.

— Ну, не знаю... — усомнился старик. — Как бы все не вышло наоборот. Но, с другой стороны, чем черт не шутит. Мы уже и так рискуем всем, что у нас есть. Если что, забаррикадируемся тут и устроим лабораторию в подвале, — устало улыбнулся старик, пытаясь поддержать хорошее настроение в компании, но не совсем удачно. Все видели его усталость от происходящего. Он мечтал о тихой жизни на пенсии, но теперь все шло совсем наоборот.

— Тогда решено. Напряги свои связи, Градимир. Я позвоню своим друзьям и устрою нам все необходимое. Утром мы устроим пресс-конференцию и объявим о наших планах на будущее, а после нам всем придется на пару дней спрятаться в твоем доме, чтобы проследить реакцию население на новость, — предложил ученый, получив тихое согласие от главы семейства, которому их план казался слишком непредсказуемым и наигранно простым.

4

Островитяне были шокированы услышанным. Все слухи оказались правдой. Самые уважаемые и опасные врачи делали все, чтобы спасти этот мир от вампиров. Но самым страшным оказалось то, что вампиры в городе оказались непредсказуемы. Они принялись праздновать свое скорое освобождение от вечности. Они напивались до беспамятства, разносили улицы и нападали на горожан. Они хотели отпраздновать событие с теми, кем в скором времени могли стать – смертными, но островитяне их ликования не разделяли. Конфликты, драки, убийства. Хоккайдо погряз в насилии. Люди запирались в домах и вооружались ради спасения своих жизней. Но и это восстание скоро затихло. Пару дней спустя вампиры все же протрезвели и отправились на войну, желая заслужить право первым получить злосчастную вакцину от бессмертия. Но люди все же продолжали с опаской выходить на улицу, запираясь на ночь в домах и прекратив на время все праздники и введя комендантский час.

5

— Я уже испугался, что про нас все забыли, — услышав знакомые голоса, облегченно выдохнул юный пленник, подходя к двери своей клетки. Он уже думал над тем, чтобы попытаться вырваться из нее и поохотиться на диких зверей в округе. Но, когда отчаяние почти овладело им, ученые в обществе вампиров тихо зашли в свою лабораторию, о чем-то встревоженно беседуя.

— Прости. Мы просто не могли добраться до вас, — тихо извинился глава экспериментальной группы, тут же подойдя к клетке с несколькими пакетами крови наготове. — Как наша шумная подруга? Она не просыпалась? — заметив, что капельница опустела, с опаской спросил он у мальчишки, который тут же принялся поглощать густую жидкость.

— Нет, — ответил тот, из-за чего кровь потекла по его подбородку, заставив подростка немного засмущаться. — Думаю, она сама этого не хочет. Такое иногда бывает, если вампир в отчаянии, — соврал он, не желая раскрывать всем жуткую правду о том, что его создательница уже никогда не проснется. — Но лучше вам все же ввести ей ту штуку, а то мало ли, — пожал плечами мальчишка, забирая весь свой ужин и уходя в глубину камеры на давно насиженное место. — Что вообще происходит? Несколько раз я слышал людей неподалеку. Они искали нас. Откуда они узнали про вакцину? — продолжал спрашивать пленник, пока остальные приводили всю лабораторию в порядок. — Эти ребята меня нехило напугали.

— Как-то узнали, — только и ответил ему один из ученых. — Зато мы посидели в библиотеке и поразмыслили над вакциной. Кажется, мы знаем, как вылечить тебя.

— Только меня? - с удивлением спросил подросток. — Я думал, вы хотите спасти весь мир. — Юноша подошел к краю клетки, позабыв про свой голод и внимательно уставился на уже начавшуюся работу, понимая, что утро он встретит либо человеком, либо мертвецом. Ни один из этих вариантов его не пугал, но он надеялся остаться не только самым первым вампиром, за которым произошло массовое заражение людей и почти полное уничтожение цивилизации, но и как вампир, исправивший, пусть и не свою, но все же ошибку. Но его слова продолжили оставаться незамеченными, поскольку никто не желал терять ход мыслей, продолжая свою работу над спасением мира.

6

— Я думаю, это неправильно, — честно признался Пересвет, недовольно глядя в пустоту и нервно подрагивая правой ногой. — Ввести вакцину парнишке? Он исцелиться, а дальше что? Как исцелить остальных? Нам придется ждать, пока под каждого подгонят лекарство? На это уйдут десятилетия!

— Что нам эти годы, — спокойно ответил ему Винсент, не понимая опасения собеседника. — Мы все прожили не одно десятилетие, так что в состоянии подождать еще немного, — попытался успокоить своего он вампира, но тот не унимался, продолжая раздражать своим упрямым скептицизмом. Его можно было понять, ведь он страдал долгое время, и никто не знает, что он пережил, но все же Винсент не мог понять столь сильный всплеск эмоций, что продолжался уже не один день.

— Я устал ждать! Мы много лет жили, думая, что не сможем вернуться назад! А теперь что? Надо попробовать ввести вакцину кому-то еще. А вдруг будет эффект? — понадеялся вампир, желая получить одобрение у своих приятелей. Но те продолжали напряженно размышлять о всех рисках той самой аферы, которую задумал Пересвет. Лучше вечная жизнь, чем никакой.

— Может, все же немного подождем? - предложил Виктор. — Поищем добровольца-идиота и протестируем на нем изначальную вакцину. А там уже будем думать, ждать нам разработку индивидуального лекарства или подойдет то, что есть. — Для юного вампира подобная жестокость казалась вполне оправданной, поскольку и вампиры, и люди умирали в войне, конец которой могла обеспечить только вакцина. Наука всегда приносила в жертву добровольцев, которые не понимали, что происходит. Животные, люди – все были жертвами научного прогресса, хотят они этого или нет.

— Уже нашли, — нарушил ход его мыслей Пересвет. — Я буду тем самым идиотом-добровольцем. Мы ведь понимаем, что ждать я уже не в силах. Я пережил то, что никто не в состоянии пережить. Я жажду спасения и возвращения в обычную жизнь. И если такова цена, то я с радостью ее заплачу, — честно признался вампир, поддавшись тому отчаянию, что копилось в нем не одно десятилетие. — Я стану еще одним подопытным. Заодно и проверим, спасемся ли мы или умрем.

7

— Я не стану этого делать! — наотрез оказывался глава экспериментальной группы. — Мы только разработали вакцину. Мы даже не тестировали ее на мальчишке! — выдал он, указывая на все еще зараженного пленника. — К тому же, пока мы занимались разработкой, источник вампиризма умер. Мы даже не знаем когда, — рассказал неприятную новость ученый. — Мы даже не поняли, как и почему это произошло. Но, оказывается, вампиров можно усыпить, как больных животных, если не рассчитать дозу. Так что, теперь мы совсем не уверены, что эта вакцина не убьет никого. Наш парень согласен принять даже это, потому что устал от крови и страха перед солнцем. Но я не буду рисковать кем-то еще! — отказался доктор.

— Ну так самое время испробовать вакцину, — напомнил о себе подопечный, отвлекая всех от споров. — Сколько можно тянуть? У нас ведь давно есть вакцина, так почему бы не попытаться? — тихо заметил подросток, продвигая руку вперед через клетку, предлагая наконец сделать заветный укол, решающий все вопросы.

Ученые сомневались. Они не хотели убивать добровольного пленника для того чтобы хоть что-то доказать, но если они боялись провала, то весь эксперимент был просто пустой тратой времени, не иначе. Они долго думали над предложением подростка, сомневаясь в правильности принятого решения.

Немного помедлив, глава экспериментальной группы все же взял один из шприцов, что лежал наготове для применения на одном из добровольцев. Он помедлил немного, посмотрев в кроваво-голубые глаза подростка, словно надеясь в последний миг найти в них протест или хоть толику сомнения, но мальчишка был полон решимости. Едва заметно кивнув и получив такой же ответ, доктор сделал укол. Прозрачная жидкость с едва заметным красным переливом медленно попала в организм давно погибшего от яда ребенка, заставляя того замереть от ожидания самого худшего из всех исходов. Но ничего подобного не произошло. Вампир почувствовал неприятную боль в груди, настолько сильную, словно ему вырвали сердце. Юноша отскочил от края клетки, дабы избежать каких-либо происшествий, едва вскрикнув от боли, стараясь изо всех ил сдержаться, чтобы еще больше не пугать тех, кто в шоке наблюдал за его реакцией. А после боль растеклась по всему телу, словно кровь по венам, и вампир, прежде идеальный во всем, начиная от чувств и заканчивая инстинктами, начал ощущать, как все преимущества, что давала ему вечная жизнь, постепенно начинают пропадать. Зрение стало намного хуже, запахи пропали, а последнее, что мальчишка чувствовал, как вампир, был первый за сотни лет стук его сердца. А потом вернулась боль, от которой он хотел спастись еще при жизни. От ужаса подросток закричал, выпучив глаза и схватившись за голову, словно стремясь ее раздавить. Сделав еще пару шагов, подопытный упал на пол, потеряв сознание после своего первого за долгое время вздоха.

— Вы видели это? — с нескрываемым удивлением спросил у присутствующих Виктор, подходя ближе к клетке с подопечным. — Его глаза! Они стали голубыми, как чертово небо над головой. И ни капли крови... — вампир смотрел на бессознательное тело, раззявив рот, внимательно прислушиваясь к мирному биению чужого живого сердца. — Вы слышите это? Его сердце бьется, как у людей. Вакцина работает! — громко прокричал Виктор, оборачиваясь на замерших позади него зрителей.

— На нем да, но на остальных... — дрожащим от переизбытка чувств голосом высказал свои сомнения скептически настроенный ученый. — К тому же, мы еще не знаем, как он будет дальше реагировать. Нам необходимо понаблюдать за ним какое-то время, прежде чем вводить его в организм кого-либо еще.

— У нас нет времени! — громко заявил Пересвет, хватаясь за шприц и вводя себе его содержимое. Он сделал все так быстро, что ни ученые, ни вампиры не успели его остановить. Мысли о том, что спасение все же может быть быстрым, поглотили все их мысли. Мгновение и все уставились на пустой шприц в руках вампира, который продолжал прислушиваться к своему нутру.

— Что же ты наделал? — тихо спросил у него Винсент, понимая, что тот уже не справится со случившимся. — Тебе стоило подождать хоть немного. А что если для тебя это не спасение? Как ты себя чувствуешь теперь? — спросил он, делая неуверенный шаг навстречу Пересвету, но тот резко дернулся, словно проснувшись ото сна, и быстрым шагом направился на выход.

— С ним что-то не так, — хмуро глядя на удаляющуюся тень, понял Кристиан. — От него исходит странный запах. Пересвет, стой! — громко вскрикнул бывший глава городской стражи, срываясь с места вслед за нарушившим планы вампиром. Остальные что есть мочи побежали за ними. И остановились они только возле выхода, наблюдая за тем, как Пересвет ошарашено смотрит на свои руки, словно не узнавая их. Он стоял спиной к наблюдателям, но все видели, как его плечи содрогаются от боли в резких спазмах, но когда вампир повернулся к своим приятелям лицом, то на нем было лишь умиротворение. Глаза, как и прежде, горели огнем крови, лицо оставалось бледнее снега, а сердце по-прежнему мертво. Но было в нем что-то странное, что-то нестандартное даже для его бледного, почти прозрачного тела. Синие прожилки разлились по всей его коже, давая понять очевидный исход его глупого, но вполне осознанного поступка. Немного криво улыбнувшись, подавляя боль, вампир посмотрел на Запад. Там, на горизонте, закатное солнце было непривычно ярким, словно оно знало, что будет последним, что увидит бывший правитель столицы перед кончиной.

— Что же ты наделал? — тихо спросил Винсент. — Ты ведь знал, что это убьет тебя. Почему же не подождал, пока для тебя не создадут лекарства? Ты ведь столько ждал... Всего то нужно было пару дней, — в голосе вампира звучала жалость. Он и в самом деле желал спасти всех, кто был этого достоин, и в глазах его достойны были все.

— Меня уже нельзя спасти, — срывая голос прокричал вампир, стараясь заглушить слова наблюдателей. Вампир был в отчаянии, но спустя мгновение оно сменилось на умиротворение. — И все-таки оно того стоило, — с улыбкой прошептал вампир, на миг ставший тем самым юношей с портрета, который смотрел на всех своих потомков в кабинете, что когда-то принадлежал ему. А после Пересвет упал. Кристиан подхватил его голову у самой земли, но ничего большего он сделать уже не успел. Тело прародителя почти сразу превратилось в прах, серый и пустой, каким бы стал Пересвет, позволь ему вампирша умереть спокойно и не обращая его в жуткого вампира, едва похожего на смертного в прошлом. Если бы тело сожгли, он стал бы тем самым пеплом, который теперь развевался на ветру.

— Я конечно понимаю, что сейчас не самый подходящий момент, — начал один из студентов, продолжая стоять на месте и наблюдать за происходящим, — но это самый впечатляющий способ самоубийства из всех, что мне пришлось увидеть, — с восхищением заметил юноша, получив за это увесистый подзатыльник от более старшего коллеги. Никто не был рад такому замечанию, но никто не знал, как реагировать на то, что им пришлось увидеть.

— О, Боже, —0 тихо прошептал Винсент, понявший, что именно он сейчас наблюдал. Не дожидаясь, пока кто-то задаст ему вопросы о его реакции, вампир поспешил в дом, где в библиотеке хозяина, среди тысяч разнообразных книг он сможет найти подтверждение своей призрачной теории.

— Идите за ним, — словно читая мысли Кристиана и Виктора, предложил глава экспериментальной группы. — А мы посмотрим, как там наш подопечный. Надо сделать некоторые анализы и процедуры. Идем, ребята. У нас впереди еще много работы, — велел он своим коллегам, подзывая их к себе. — Тихомир, ты с нами? — спросил он у застывшего от ужаса доктора, которому уже стало привычно находиться в лаборатории в свободное от работы время. Мужчина кивнул и медленно побрел вглубь коридоров, то и дело оглядываясь на прах на земле, где прежде лежало тело Пересвета. Но стоило ему один раз отвернуться, как вампиры исчезли, на полной скорости преследуя своего догадливого друга.

8

— Что случилось? — Градимир тут же понял, что что-то пошло не так, стоило Винсенту оказаться в его библиотеке, где старик наслаждался тишиной и уединением, перебирая книги и расставляя их по стеллажам в понятном только ему одному порядке. Однако, погруженный в свои мысли, он не сразу заметил чье-то присутствие. Только когда перед ним возникла высокая стройная фигура, он понял, что не один в помещении.

— Пересвет погиб, — ответил ему тот, продолжая свои поиски.

— Что? — не поверил старик, потеряв все желание наводить порядок. — Кто-то из пленников выбрался? Как они вообще смогли его убить. Он же очень сильный и быстрый. Никто бы не смог застать его врасплох.

— Он сам это сделал. Он убил себя лекарством. Это очень странно, но я, кажется, понял, в чем дело, — не отвлекаясь от поисков, рассказал ему Винсент. — Где эта книга!? — громко выругался он, когда не нашел ее в оставленном прежнем месте. — Куда ты дел книгу про вампиров? — наконец повернулся к собеседнику вампир. Еще никогда он не был так раздражен и нервозен в глазах окружающих. Винсента буквально трясло от бессилия перед тем фактом, что он потерял одну единственную книгу среди множества ей подобных. От такого поведения Градимир немного растерялся, не понимая, какую именно книгу он имеет в виду.

— Которая из? — решил уточнить старик, наконец взяв себя в руки. — У меня много книг посвященных вашей братии. Что именно тебя интересует?

— Энциклопедия. Та, в которой рассказывались все легенды мира о вампирах и им подобных существах, — попытался описать ему Винсент, обшаривая глазами все стеллажи подряд. Градимир ничего не сказал в ответ, лишь подошел к нужной полке и достал довольно увесистую старую книгу, которую уже можно было отнести к разряду старинных и хрупких, будь она хоть немного ценной. Но подобных сборников в современной интерпретации было множество. Разница лишь в том, что теперь люди знали, какой из мифов – правда, а что – сущая ересь, едва ли достойная чьего-либо внимания.

— Зачем тебе это? Пересвета убило что-то из этой книги? — попытался узнать больше Градимир, когда в библиотеку, словно ураган, ворвались двое вампиров. — И вы тут? Может, хотя бы вы объясните мне, что произошло с Пересветом и что так вас всех взволновало? — заметив смятение на лице и без того вечно удрученного брюнета, спросил старик, хмуря свои седые брови.

— Мы удивлены не меньше вашего, — пожал плечами Виктор, подходя к Винсенту. — Только наш уважаемый любитель книг может ответить на этот вопрос. Но пока он, видимо, еще не совсем уверен в своем ответе, — заметил блондин, аккуратно подходя к Винсенту сзади и заглядывая через его плечо в книгу, страницы которой быстро сменяли друг друга, показывая странные, порой жуткие рисунки вперемешку с частично выцветшим от времени текстом, пока желавший найти ответ не заметил то, что было ему нужно.

— Ну, так что произошло с Пересветом? Кто убил его? — продолжил задавать вопросы старик, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. Ему совсем не нравилось то, что он видел на лице Кристиана, который продолжал стоять в стороне, замерев на месте, словно живая статуя. Он забыл, какого даже изображать дыхание и движение, погрузившись в мысли о том, что он увидел несколько минут назад.

— Он сам убил себя. Я же сказал тебе, — немного несдержанно заметил Винсент, показывая всем изображение в книге, на котором с пожелтевшей страницы на читателей смотрел застывший призрак, бледный и мертвый, чем-то напоминающий погибшего вампира. — Наш добрый друг был не просто вампиром. Он был Мулло. Вот почему вакцина его убила.

— Кто? — переспросил у Винсента Виктор, пытаясь понять смысл написанного возле рисунка текста. — Он же не может быть просто мертвецом, восставшим из могилы. Это не глупые сказки. Такое невозможно! — выдохнул он наконец. Его лицо исказила гримаса ужаса и возмущения. Даже его богатое воображение не могло помочь ему представить тот процесс, с помощью которого мертвец мог бы стать вампиром, столь сильным и быстрым, что даже Кристиан ему уступал в боевой мощи. Машинист до последнего думал, что все внешние особенности вызваны в Пересвете той же вакциной или ее вариацией, но никак не странным обрядом обращения.

— Все сходится. Как же я сразу не понял. Он посоветовал мне эту книгу, сказав, что и про него здесь написано. Я сначала не понял, почему он говорить, что только про него, я ведь тоже вампир. Но теперь я, кажется, понял. Он пытался сказать мне, что мы с ним разного вида вампиры, — громко и быстро проговорил Винсент, пугая всех своей реакцией на происходящее. Сейчас со стороны он больше походил на безумца, чем то чудовище в северной тюрьме, из-за которого весь мир стал адом на земле.

— И ты хочешь сказать, что Пересвет – это? — не поверил Виктор, указывая на странное существо, лишь отчасти похожее на человека.

— Да, думаю, он и в самом деле на него похож, — взяв себя в руки заметил Градимир, подходя ближе к портрету. — Но что это за существо такое? Как ты понял, что это он? Почему он умер из-за вакцины?

— Мулло становятся, когда людей не хоронят правильно, или когда он внезапно умирает, — попытался объяснить Винсент. — Они приходят к семье, чтобы питаться их кровью или истязать их, если те его как-то обидели. Но если он всего лишь хочет напомнить о себе, то является призраком. Он не ест, не пьет и не спит... Мулло – мертвецы, и станут такими, если перестанут быть вампирами, — наконец осознал причину смерти Пересвета любитель книг. — Он знал, что не вернется к жизни.

— Он хоть раз питался при вас? — грубо спросил у старика Кристиан, пытаясь вывести его из молчаливой задумчивости, в которую тот погрузился, дабы сложить все моменты с Пересветом, которые теперь он мог объяснить хоть как-то. Мужчина не сразу ответил. Он посмотрел на вампира, словно впервые его видел, но после, пару раз моргнув, дабы избавиться от помутнения в рассудке и глазах, тихо ответил:

— Нет. Он всегда говорил, что ему неприятно, когда кто-то смотрит на него во время приема пищи. Но... — старик посмотрел на Винсента полным растерянности взглядом. — Он же пугал по ночам Бажену и тех, кого она настроила против него. Еще в молодости она выжгла его имя из семейного древа и хотела так же поступить с портретом. Я даже пару раз забирал его с собой в плаванье, потому что она несколько раз взламывала замки. Он пришел после того, как она подговорила нескольких старших убедить меня в том, что Пересвета следует вычеркнуть из истории нашей семьи. Боже, как я не понял этого раньше? — предался печали хозяин дома, осознавая свою глупость и слепоту. — Он хорошо относился ко всем, стараясь оставаться в тени, дабы не пугать их. Но Бажену он люто ненавидел. Являлся к ней в ночных кошмарах, причинял вред, ломал и рвал ее вещи... Он выжил со свету всех стариков, что были на ее стороне. Довел их до смерти, и ее мог бы, если бы та не ушла...

— Пакости и месть за попытку его забыть, — понял Винсент. — Тут написано, что Мулло могут являться к родственникам, чтобы вредить им за неправильные погребальные церемонии или поруганную память. Пересвета пытались забыть, и он очнулся ото сна, в который погрузился в попытке сопротивляться своей сущности. Вот почему он не ел. Мулло не питаются кровью чужих им людей.

— Бедный мальчик, — выдохнул Градимир. — И пожить не успел, и умереть не мог спокойно. Неужели он все эти годы пытался найти способ умереть? Он ведь даже днем гулял, словно надеясь на что-то, — на глаза старика наворачивались слезы от жалости к тому, к кому уже успел привыкнуть и полюбить, словно родного сына.

— Но что на счет лекарства? Оно убьет и нас тоже? — с опаской спросил Виктор, подойдя к Кристиану и незаметно для всех цепляясь за его куртку, словно ему снова десять лет и перед ним толпа вампиров, которых он тогда до безумия боялся. Но брюнет почувствовал, как его одежда стала немного тяжелее и перехватил ладонь парня, засунув к себе в карман и там сжав ее, как он делал это в далеком прошлом, когда они все же были близки.

— Думаю, рисковать все же не стоит, — ответил Кристиан, как ни в чем не бывало. —Надо следовать плану. Среди вампиров найдутся те, кто согласиться стать первопроходцем. А нам следует подождать.

— Вы решились вернуться к смертной жизни? — не без удивления спросил старик. — И ты тоже? — спросил он у Винсента, но тот медленно покачал головой, виновато опустив глаза.

— Я умирал от рака, когда меня укусили. Боюсь, болезнь вернется, если я стану смертным. Я уже поговорил об этом с внуками. Они еще не оправились от предыдущей потери. К тому же, в моем роду редкость обдуманные решения и ответственность даже в зрелом возрасте. Александр попросил меня оставаться их ангелом-хранителем по крайней мере пока не появится хоть один здравомыслящий человек в нашей семье, — тихо заметил вампир. — А вы? Вы уже решили? — спросил он у Кристиана, удивляясь тому, что он столько времени скрывал от остальных свои намерения.

— Да. Вечности нам пока хватит. Виктор тоже хочет попробовать жить нормальной жизнью, — ответил за друга брюнет, на что тот возмущенно выдал:

— Это ты хочешь быть смертным. Мне же просто не хочется оставаться одному. Ты помрешь, а кто меня потом терпеть будет? Да и проблемы мои решать тоже будет некому, — уже более тихо выдал он, вызывая у друга едва заметный смешок. — Что ты смеешься? Я же правду говорю. С моим характером и гордостью, если тебя не будет рядом, я же нарвусь на оторванную голову и костер! — громко заметил блондин, не желая сдаваться и признавать то, что он просто не хочет вечно вспоминать своего единственного друга и брата.

— Ладно, — успокоил его Кристиан. — Хорошо. Я заставил тебя принять эту участь. Но, уверяю, тебе понравится. Ты женишься, заведешь детей, надеюсь, не таких сумасшедших, как ты, и умрешь в доброй старости.

— Фу, старость, — недовольно скривился Виктор от осознания того, что ему предстоит стать беспомощным и больным стариком, за которым придется ухаживать его родственникам. Но стоявшие рядом Винсент и Градимир укоризненно посмотрели на него, заставляя вампира неловко улыбнуться и опустить глаза, дабы не столкнуться взглядом с оскорбленными представителями пожилого населения выжившего мира.

9

— Что с ним? — озадаченно спросил у коллег Тихомир, пока те переносили бесчувственное тело на подготовленную кушетку. — Он жив вообще? — Мужчина продолжал наблюдать со стороны, не решаясь подойти ближе к подростку, чье физическое состояние вызывало у него сомнения.

— Да. Но, думаю, он в шоке, — нервно ответил ему глава экспериментальной группы. — Парнишка рассказывал, что у него была за болезнь. Думаю, когда он исцелился, болезнь вернулась. Хорошо, что сейчас это можно лечить. Бедный мальчик, — впервые за долгие годы практики пожалел своего пациента доктор.

— Что с тобой? Тебе его жаль? — удивился один из его учеников. — Неужели старость все же взяла верх? Если ты продолжить быть таким впечатлительным, я подумаю, что Тихомиру нельзя с тобой общаться больше. Ты уже мягенький, как тесто. Прямо, как тихий, — бросив взгляд на члена семьи Доломбовски усмехнулся доктор, на что тот лишь устало закатил глаза.

— Господи, — вдруг осознал Тихомир. — Если вампиры узнают, что все их болячки вернутся, как только они примут лекарство...

— Ничего не произойдет! — слишком громко бросил старый ученый. — Те, кого обратили насильно, примут вакцину, даже если после сразу умрут. Многие болезни сейчас можно вылечить, — уже более тихо заметил доктор, не спуская глаз с парнишки, к которому сейчас прикрепляли, казалось, сотни датчиков и приборов. — К тому же, это всего лишь пробная версия. Возможно, нам удастся избавиться от такого побочного эффекта. Главное, что он жив, — ученый кивнул в сторону подопытного. — Надо продолжать работу. Скоро подопытных будет столько, что нам не хватит рук. Помогать будешь или продолжишь стоять, как истукан? — наконец спросил он у своего бывшего ученика, который отличался от остальных слишком большим и отзывчивым сердцем.

10

Первыми на поклон к ученым с просьбой исцелиться пришли вампиры с других островов. Их унижали и оскорбляли те, кто прежде был добрым соседом. И даже близкие считали вампиров отбросами, не желая принимать их и страшась их вкусовых предпочтений. Их ученые приняли с радостью. Кто-то из детей ночи опасались последствий, но многие из них доктора тут же устраняли, не позволяя спасенным разочароваться в сделанном выборе. Взамен спасенные от вечности должны были остаться в лаборатории под наблюдением какое-то время, дабы все убедились, что исцеление не временное и никаких жутких последствий не будет.

11

— Вы думаете, лекарство поможет закончить войну на континенте? — тихо спросил один из спасенных вампиров у главы экспериментальной группы. Он доверял своим спасителям. И, когда изгнанника вылечили, он пожелал остаться возле докторов, помогая им и делая много черной работы в лаборатории, и все ради того, чтобы иметь жилье, еду и хороших приятелей, которым будет не все равно, если с довольно юным мучеником что-то произойдет.

— Ох, Кронин, я совсем в этом не уверен, — честно признался ученый, медленно следуя по широкому коридору в сторону палат, где теперь находились спасенные ими обращенные, оборудованные на скорую руку, темные и маленькие, но очень уютные и теплые, где люди с радостью встречали свою смертную участь, вновь привыкая к тому, что они дышат, едят и в целом живут, как обычные люди, со всеми плюсами и минутами, которые они принимали.

— Но, раз у нас есть лекарство, разве мы не можем использовать его, как оружие? — с любопытством спросил юноша, добровольно взяв на себя роль переносчика тяжестей и бумаг, которые ему доверил его учитель.

— Да, это определенно бы решило много проблем. Но в этом главное отличие людей от вампиров: мы не решаем за них, какую жизнь им жить. Применять лекарство, как оружие нечестно и неправильно. Тратить вакцину на тех, для кого она – зло, – несправедливо к тем, кто ищет в ней спасение, — ответил ему доктор. — Тебе бы понравилось, если твое спасение отдали кому-то еще, а он бы это не оценил и возненавидел?

— Едва ли, — немного задумавшись, ответил ему юноша, наконец понимая почему его спасение должно остаться только спасением, но никак не оружием. — А как вы думаете, как долго продлится война? — вдруг спросил тот, кому когда-то довелось жить среди воюющих между собой обитателей большой земли. — Она уже год идет.

— Год? — удивился доктор, останавливаясь посреди коридора. — Надо же, как быстро летит время. А кажется, что только вчера нам начали говорить о происходящем на материке зверстве, — вспоминая пролетевшее время, ученый на миг забыл куда и зачем шел. — Ну надо же, год, — выдохнул он.

— Кажется, кому-то пора пить таблеточки для памяти, — тихо усмехнулся юноша, за что тут же получил холодный взгляд в свою сторону. — Простите, — тут же извинился он, нелепо и трусливо улыбаясь. — Но, когда война закончится? Кристиан и Виктор хотят пойти на войну. Вы знали? Близнецы только и успевают их отговаривать, придумывая новые поводы. То назначение Мичи, то смерть Градимира... Скоро для того, чтобы эти двое остались на Хоккайдо, Александре придется ответить на ухаживания этого идиота, — не без зависти выдохнул молодой человек.

— И почему ты так не любишь Виктора?

— Он мне просто не нравится. Александра такая красивая и хорошая. Неужели он ее судьба? Он же глупый и несерьезный. Мужчина должен нести ответственность, а он только чушь всякую несет, — с гримасой отвращения заметил юноша, вспоминая раздражающего блондина. — Уж лучше бы за ней Кристиан ухаживал. Он такой мужественный и смелый. И почему Броня за него замуж не пойдет? Они же любят друг друга.

— Какой же ты еще ребенок, — с умилением заметил доктор. — Не вся любовь может заканчиваться браком. Они не любят друг друга, как мужчина и женщина. Тебе же двести двадцать лет, как ты можешь этого не понимать? — удивился старик, глядя на того, кто был старше его, но продолжал оставаться ребенком.

— Меня обратили в пятнадцать, а потом и вовсе на цепь посадили. Я дальше той жуткой комнаты не выходил, пока мой хозяин не пожелал умереть. Я ничего не знаю о мире, кроме того, что вампирам теперь не сладко, а моя семья давно уже меня забыла, — ответил спутник, оправдывая свою наивность. — Но... — он немного задумался над услышанным ранее, не зная, стоит ли спрашивать о таком или лучше промолчать и попытаться самому понять значение нечаянно сказанной фразы.

— Говори уже, — выдохнул усталый ученый, уже начавший привыкать к вечным вопросам и рассуждениям нового ученика. Доктор и сам не заметил, как стал оберегать спасенного подростка, стал для него другом и отцом, хоть прежде ему эти роли были чужды. Но теперь он был даже рад такому повороту событий.

— Я не уверен, что это уместно, — честно признался юноша, поворачиваясь к доктору, который был выше его почти на голову. — В смысле, я ведь не ребенок уже. А в моем возрасте спрашивать о таком как-то глупо...

— Я привык к таким вопросам, Кронин. В этом твой характер и твоя красота. Ты спрашиваешь, когда не понимаешь, говоришь, что думаешь, и ничего не скрываешь от окружающих. Так что спрашивай, — успокоил юношу доктор, едва сдерживая теплую улыбку, стараясь быть все тем же холодным и равнодушным ученым, каким он всегда стремился быть.

— Что за отношения между Броней и Кристианом? Я имею в виду, они же влюблены друг в друга, но что это за любовь такая? Как она отличается от той, что обычно бывает между мужчиной и женщиной?

— Это не физическая любовь. Как я понял из рассказов Винсента, они сначала недолюбливали друг друга из-за того, что Броня жила на Севере...

— Та трагедия с Северным городом! — быстро подхватил парень, показывая тем самым, что хоть что-то о мире он все же знал. — Тогда еще говорили, что все люди на Севере погибли от рук диких и каннибалов. Она пережила этот кошмар? - он удивленно посмотрел на доктора, который лишь кивнул.

— И Кристиан в это не верил. Он думал, что Броня – обманщица, а она вполне оправданно считала его напыщенны индюком, слишком гордым, чтобы поверить в то, что он ошибся. Он доказывал, что она лжет, она же каждый раз выходила победителем. Вот они и не заметили, как привязались друг к другу. Кристиан не хочет, чтобы кто-то кроме него, пытался ее обидеть, а она не выносит, когда кто-то задевает его гордость. Это ведь ее привилегия.

— Странные отношения, — протянул юноша. — Но разве так не начинается любовь? От ненависти до любви, как говорили прежде, — вновь спросил парень, догоняя ускорившегося во время увлекательной беседы доктора.

— Как знать, - пожал плечами доктор, подходя к крылу, где теперь располагались палаты. — Но я думаю, что они скорее умрут, нежели признают или хотя бы заметят свои чувства друг к другу, — предположил доктор, после чего повернулся к двери, забрал часть документов и заявил: — Что ж, юноша, пора работать. Вы со мной? — серьезно спросил он у ученика, на что тот широко улыбнулся и кивнул головой, слишком сильно для взрослого, которым он хотел казаться во время обучения, но безумно мило и по-детски искренне, что не могло не тронуть ледяное сердце старика.

12

— Вы куда опять собрались!? — громко просила Броня, выбегая в главный холл, где уже стояли собранные Кристиан и Виктор. Они в третий раз за месяц пытались отправиться на материк в качестве добровольцев, но каждый раз их вовремя останавливали. Но сейчас они были настроены куда более решительно, нежели в свои прошлые попытки. От неожиданности оба мужчины испуганно обернулись, глядя на девушку, словно на незнакомку.

— Не пытайся нас остановить, — громко велел ей Виктор, стараясь сохранить боевой настрой. - Нас ничего не держит. - Он горделиво поднял голову, дабы попытаться выглядеть серьезно и спокойно, как Кристиан, который уже устал от постоянных попыток друга сбежать после очередной ссоры с Александрой. Он был уверен, что Виктор не выживет на войне без него, потому что побежит на пули, совсем позабыв, что уже давно не является вампиром, быстрым и сильным. Теперь Виктор был довольно неуклюжим мужчиной, который наотрез отказывался признавать свою слабость, по-прежнему нарываясь на драки, из которых он едва ли мог выбраться живым.

— Да как ты уже надоел! — громко выругалась Александра, буквально вылетая вслед за Броней. — Хочешь подохнуть, вперед. Но Криса оставь тут! — громко велела она, начиная новый скандал.

— Так тебе больше Крис нравится!? — также громко начал блондин, крепче сжимая ручки сумки в правой руке. - Разбила мне сердце, а теперь хочешь меня сплавить? Думаешь, если я уеду, у вас что-то получится? — начал сцену ревности он, вызывая в близнеце еще большее возмущение.

— Не смей так разговаривать с моей сестрой, — в очередной раз принялся успокаивать раззадорившегося ревнивца Александр, напоминая о том, как он уже не раз дрался с Виктором из-за его глупых сцен ревности, вызванных страхом потерять то, что ему не принадлежало, а именно сердце Александры.

— Она сама со мной так разговаривает! — еще громче начал орать Виктор. — И вообще, где твоя солидарность? Она мне сердце разбила, а ты ее защищаешь, — вновь пожаловался на свою непростую судьбу блондин, тщетно надеясь получить хоть какую-то жалость, но ответом ему был лишь едва сдерживаемый смешок Кристиана, который уже привык к подобным исходам всех попыток друга заполучить расположение возлюбленной, которую даже не впечатлил отказ юноши от вечной жизни ради нее.

— Потому что когда зовут на свидание, дарят цветы, а не тушку только что убитого кролика! — громко заявила девушка, напоминая Виктору о его нелепости. Не выдержав очередного глупого по ее мнению разговора, из которого Виктор вновь не извлечет никакого урока, девушка развернулась и ушла прочь также стремительно, как и появилась. Проводив девушку растерянным взглядом, все тут же уставились на только что осознавшего свою ошибку Виктора.

— Ты дурак? — спокойно спросила у него Броня, потирая переносицу, заразившись этой привычкой от вечно недовольного и смурного Кристиана. — Ты зачем притащил ей труп кролика?

— Ты же сказала, что она хочет кролика. Я поймал его, но пока нес случайно раздавил. Я был так воодушевлен, что не заметил этого, пока она не вытолкала меня из комнаты криками, что с таким кретином ни за что не будет встречаться, — растерянно ответил ей молодой мужчина. — А что, цветы тоже можно было подарить? — вдруг осознал он, вызывая уже у Брони дикий громкий смех. У нее началась истерика, иначе это нельзя было назвать. Еще никогда она не была так бессильна перед плохой сообразительностью казалось бы весьма умного человека.

— В кого ты такой тупой? — спросил у друга Кристиан, выражая общее замешательство. На его лице все также царило спокойствие, но он прекрасно понимал, что чувствуют все, кому доводилось наблюдать эту трагично историю неразделенной любви идиота.

— Кто меня воспитывал, в того и такой тупой, — пожал плечами Виктор, вызывая у девушки еще больший смех. — Сам мозгами через раз пользуешься, так что удивляться нечему. Ну да ладно, пока я с вами тут время трачу, у меня отношения рушатся, —махнул рукой блондин, решая, что лучший способ избежать дальнейшего позора – пойти за Александрой и попытаться хоть немного ее успокоить.

— Что у вас тут опять происходит? — устало спросил Мечислав, спускаясь вниз. — Виктор и Александра опять выясняют отношения? — понял он по истерике своей сестры. — Броня, все хорошо? Этот идиот опять ей подарил что-то отвратительное и неприятное? — понял он, усмехаясь от воспоминаний о произошедшем буквально неделю назад, когда Виктор умудрился подарить ей торт, приготовленный своими руками, от одного запаха которого девушке стало дурно.

— Да. И он опять подбил Кристиана пойти на войну, —ответила ему сестра. — А ты как себя чувствуешь? Совсем плохо выглядишь. Опять решал проблемы многочисленных родни? Или Александр подбил тебя на очередную аферу? — спросила она у брата, косясь на плотника, которому общество теперь уже главы читы Доломбовски в последнее время было куда приятней одиночества в мастерской.

— Война рано или поздно закончится, а вам там делать нечего. И так суицидников хватает, — только и сказал Мечислав, старательно включая тот самый взгляд сурового генерала. — Да и война уже утихает. В этот раз поговаривают, вампирам удалось одержать верх. Люди проиграли, но двойной материк принимает беженцев с Юга. Хорошо, что Север успел построить большую стену. Хоть одной проблемой меньше, — выдохнул юноша, вспоминая утренние новости, что привезли с собрй очередные гости с фронта. — Что вам там делать? Хватит страдать ерундой! Идите лучше в саду приберитесь. После зимы там такой бардак, что вам работы на неделю хватит. Раз уж попросили слуг отдать его вам, так занимайтесь им как следует, а то совсем расслабились, — проворчал он после чего пошел в кабинет, который теперь принадлежал ему. — И не опаздывайте на обед, иначе голодом оставлю.

— Ох уж эти Доломбовски, — устало выдохнул Александр, закатывая глаза. — Им бы только покомандовать. Ладно, Крис, бросай вещи. Пошли грабли искать. Броня, ты с нами? — спросил он у девушки, не надеясь на согласие, но та беззаботно кивнула, словно ей было нечего делать и она лишь ждала, когда ее позовут заняться хоть чем-то, пока мир вокруг постепенно становится прежним, а время течет, оставляя после себя лишь далекие воспоминания.

13

На всеми забытый остров прибыла яхта, которая когда-то увезла от него перепуганных беглецов. Одинокий пассажир спустился на твердую землю, внимательно приглядываясь к зеленой стене перед собой. Прошел целый год с того времени, как вампир в последний раз любовался местными пейзажами, но ничего не изменилось. Немного помедлив, незваный гость поспешил вперед по знакомому маршруту к заветной поляне в глубине острова, где стоит построенный на века особняк. Открытое кладбище заросло травой еще сильнее, но кости продолжали хрустеть под ногами пожилого бессмертного, издавать все те же неприятные звуки. Тот не намеревался обходить его стороной, продолжая идти вперед, словно перед ним были не останки людей, а сухие ветки веревьев, растущих вокруг. Он не обладал такой мнительностью, как его внучка, и хруст человеческих костей не вызывал в нем таких переживаний, как в юной особе. Однако внешнее спокойствие скрывало настороженность гостя. Он прислушивался к каждому шороху, к каждому хрусту под ногами, опасаясь быть пойманным врасплох тем, кто остался в этой тюрьме. Но небольшой райский уголок продолжал хранить почти гробовое молчание, лишь изредка что-то нашептывая гостю листвой на ветру.

В доме было мертвенно тихо. Лишь небольшой слой пыли и едкий запах разложения, наполнивший собой все помещения, говорили о том, что вампир не ошибся с местом назначения. Открыв все окна и двери нараспашку и поборов чувство рвоты, старый сын ночи все же набрался смелости и пошел на поиски источника зловония. В одной из дальних спален, там, в тени, в комнате, где окна были плотно зашторены, а дверь, напротив, открыта настежь, на кровати в обнимку лежало два тела. Одно, гнилое и заметно разложившееся, мирно лежало, сложив руки на животе, словно мертвец в гробу. Второе - иссушенная мумия, - не дышавшее и уже давно не живое, обнимало своего спутника, словно страшилось, что он встанет и уйдет, пока тот спит. Винсент подошел настолько близко, насколько ему позволял спертый воздух с привкусом гнили, и пригляделся к останкам, стремясь запомнить их в новом обличии, дабы после в красках рассказать обо всем тем, кто ждет его на Хоккайдо. Он видел странность в телах вампира и человека, заметил, что подросток сильно поседел, в то время как древний, иссушенный жаждой и долгим сном, начал терять волосы и хоть какой-то человеческий вид, напоминая монстра из старых сказок. Вампир едва узнал в этих двоих Рейнальдо и Мигеля. Они оба оставались в той же одежде, в какой были в последний раз, когда он их видел.

— Мигель, что же ты так? — тихо спросил у мертвеца гость, устало выдыхая. Вампир прибыл на остров, чтобы закопать тело друга в землю, но перед ним теперь лежало двое добрых созданий, которые по своей глупости выбрали именно тот путь, который привел их в этот никому ненужный дом на острове, которого никогда не было на карте, среди душ, не нашедших покой.

Лишь ближе к вечеру вампир опомнился и принялся к захоронению. Копать землю он уже не видел смысла. В доме его ожидали зарождающиеся Мулло и Упырь – создания, лишенные разума и души, которые либо убьют друг друга, либо уничтожат добрую часть мира, объединившись и став идеальной парой. Винсент решил сделать подарок своим старым друзьям на прощание: подарить им покой и дом, в котором они будут жить по ту сторону бытия. Поэтому, порывшись в доме и найдя запасы топлива, которыми их группа обзавелась в те времена, когда они думали прожить на клочке земли посреди океана едва ли не всю жизнь, вампир нашел идеальный способ избавить друзей от страданий. Разлив все его запасы, Винсент бросил в лужу спичку, и на закате он уже наблюдал с отплывающей яхты за ярким заревом посреди острова.

— Прощайте, мои милые друзья. Мне было приятно провести с вами столько времени...