Ночь в книжном магазине

Глава 1

Виктория неслась вдоль улицы сломя голову. Резкими скачками, словно кошка, она маневрировала между людьми, неспеша идущими навстречу, или впереди девочки.

Солнце клонилось к закату, оставляя алое полотнище надо городом. Это заставляло Викторию ускориться, - она сильно была занята делами по дому, что позабыла о том заказе в книжном магазине, прибывшего день назад.

Девочка не могла не читать, это, как и многим интровертам, была замена общению с большинством настоящих людей. Виктория была общительной с определенными людьми – теми, кто принимал ее такой, какая она есть, и спокойно относились к молчаливости подруги.

Однако книги были страстью девочки с раннего возраста. Многие любили вести «разговор» с детективами, другие с магами, другие с неизвестным будущим, а некоторые с лирическими стихами почивших классиков. Виктория же относилась к каждому из вышеперечисленных. Она читала все, что вызывало интерес, независимо от того, какой жанр у книги – проза, фэнтези, детектив, романтика, драматургия, философия, психология и т.д. Для нее любая книга была, по-своему, хороша.

Разумеется, юная книголюбка хотела вернуться домой до того момента, как ей позвонят родители, которые уехали загород, на дачу. Что насчет старшего брата, который любил ее стебать, проявляя тем самым братскую любовь, ушел к друзьям по школе. Так что сегодня никто не сможет оторвать девочку от чтения. Надо только успеть забрать заказ, всего-то.

Ноги уже начинали побаливать и путаться между собой, как у пьяного. Маленькие легкие с трудом заполнялись и освобождались сухим летним воздухом, который жег ноздри. Естественно, Виктории это не нравилось, она вообще не любила бегать на дальние дистанции. Но вся усталость и тяжесть, разом покинули тело при виде светящейся вывески книжного магазина.

Виктория вбежала в здание. В углу, рядом с канцелярскими товарами стоял вентилятор, наполнявший помещение прохладой. Покупателей не было – конец рабочего дня, даже самой продавщице было лень подниматься с табурета ради покупателя. Но это не влияло на Вику, которую знала в лицо Ирина – продавщица. Виктория была завсегдатай в этом магазине. Сперва Ирина была для Вики простой продавщицей каких тысячи в городе, позже начали спрашивать друг у друга о настроении, делах, жизни. Они болтали о новых книгах, появившихся на полках магазина; о прочитанных книгах, впечатлениях, оставшихся потом. Время от времени Ирина находила старые издания, которых не было в продаже, и отдавала их Вике. Девочка очень радовалась подобным подаркам. Старые издания книг она находила у своих родственников, те пылились в шкафах вперемешку со старыми фотоальбомами. Однажды Виктория спросила Ирину: «Почему ты этим занимаешься?». «Я люблю книги, - тогда ответила Ирина, - и, думаю, хотела бы этим заниматься всю жизнь. Литературой имею ввиду».

Увидев Викторию, Ирина вскочила со стула.

– Запаздываешь, – заметила она, распутывая свои черные волосы. Она имела стройное телосложение, плоский бюст и плохое зрение, которое приходилось скрывать за линзами.

– Но успела же, – задыхаясь произнесла Виктория. В легкие влетал приятный прохладный воздух, смешанный с запахом страниц книг, которые лежали на прилавке. Девочка хотела сказать, что пришла за прибывшей книгой, но Ирина опередила ее.

– Сейчас принесу твой заказ, – мило улыбаясь, сказала брюнетка и пошла на склад.

Вика осматривала стеллажи с книгами - старыми по году выпуска и новинками, от которых исходил запах свежих страниц. Непонятно почему, но девочка не могла сравнить его с чем-либо. Она просто не имела понятия, что еще может пахнуть так приятно, перенося тебя в комфортную домашнюю обстановку.

Осматривая полки в дальнем конце магазина, она заметила толстую книгу в твердом переплете.

«По моим расчетам, – размышляла Вика, – я прочту ее за неделю, а если никто не будет меня трогать, то и за пять дней».

Глубоко внутри Виктория понимала: она не станет читать так быстро. Это лишь оценка своих собственных сил, сможет ли она осилить столь толстую историю. На деле она растянет удовольствие, и пусть всё остальное подождет. Она не понимала людей, которые читали на скорость. Было предположение, что человек читает быстро потому, что есть еще другие книги – непрочитанные, лежащие месяцами на книжных стеллажах. Однако смысл читать на скорость, если книги никуда не денутся, а смысл, зарытый в читаемом произведении, ускользнет.

Глухой звук положенной книги на кассу напугал Вику, и она резко обернулась. Ирина ищет ножницы, чтоб вскрыть обертку с номером заказа.

– Как думаешь, – начала Ирина, – за какой промежуток времени ты прочтешь очередного Оливера Боудена? – Брюнетка уже заметила автора и название, которое вызвала легкую дрожь. – Да еще какой роман решила купить! Уверена, что не боишься книжку с подобным названием читать?.. Вдруг родители накажут.

– Если брать в учет, что книга небольшая, то и родители не узнают о том, что я читала «Кредо Убийцы». Тем более, когда я была в возрасте пяти лет, то играла в игру, по которой и был написан этот шедевр.

– Прям шедевр из шедевров? – усмехнулась Ирина.

– Узнаем сегодня. – Виктории нравилось болтать с подругой, но стрелки на часах говорили, что пора домой – ждать от родителей звонка и, возможно, от брата.

– Так, – пожимая плечами, Ирина достала ручку и листок для заполнения, – здесь…

– Дату, а тут подпись, – отрезала девочка, ухмыльнувшись.

– Заполняй, давай, - хмыкнула Ирина.

Вика поставила подпись и расписалась.

Ирина забрала листок и взяла оплату за книгу.

– Готово, – сказала Ирина и, как требует правило, добавила: – Спасибо за рыбу, приходите к нам снова!

– Обязательно.

Ирина закрыла кассу и пошла на склад – переодеваться.

Вика встала у порога, посчитала, что у нее достаточно времени, чтобы рассмотреть толстую книгу в конце зала. Боязни, что Ирина закроет магазин вместе с ней, была нулевой. «Успею, я же не такая медленная, чтобы не успеть пролистать книгу и решить: стоит ли брать ее после прочтения Боудена или нет?», - направляясь к стеллажам, подумала Виктория.

Остановившись около стеллажей с вывеской «Классическая проза», Виктория взяла книгу. Она была тяжеловатой и совершенно не пригодная для того, чтобы ходить вместе с ней куда-либо. Парк рядом с домом - исключение. Антонио Итурбе, «Хранительница книг из Аушвица». В последние года тема концлагерей стала актуальной в литературе, каждый сезон анонсировали хоть одну книгу о тех страшных временах, которые пришлось пережить евреям. Такие истории надо знать, это часть истории, а историю надо знать, чтоб не совершать ошибок прошлого и…

Свет погас, а за спиной захлопнулась дверь.

Это было неожиданно, аж книга выпала из рук и приземлилась на ноги. Прорычав от боли, Виктория побежала к выходу, вдруг Ирина услышит ее? Как бы ни так. На улице включились фонари, а мимо магазина никто не проходил. Ирина, как и стоило опасаться, ушла.

Виктория почувствовала, как внутри нее все сдавливается, будто надавили металлическим прессом. Не зная, что делать, она дала волю слезам, а сама – начала скатываться по холодной стене на пол. И в этот момент, когда одиночество окружало ее в буквальном смысле, она волновалась не столько за то, как ей выбраться, сколько за родителей, которые позвонят домой, и никто не ответит. Они думают о ней каждый день, и будет паршиво, если родители не услышат голос своего ребенка.

Глава 2

Прошло полчаса, а чувство, - будто целая вечность. Виктория, залившись слезами, поплелась вглубь помещения, чтобы найти местечко, где можно заснуть. Она быстро смирялась со многими вещами, и ей не составило труда смириться с тем, что ей суждено переночевать в магазине. Благо еще она успела поужинать, прежде чем бежать в книжный.

Такой мертвой тишины Виктория не замечала нигде. Всегда было что-то или кто-то, нарушавшее тишину.

Надо было искать плюсы во всем этом, может, не все так плохо?..

– Ох-х, – вздохнула Виктория, понимая, что она не сможет себя обмануть. – Все слишком плохо, чтобы не было хорошо. А вот не надо было идти и смотреть очередную книгу!.. Сейчас бы чай пила, поболтала с родителями, а потом – читала бы всю ночь! Хотя стоп… я же и сейчас могу, чего мне так отчаиваться? Ах да, света ведь нет! Какой прекрасный вечер, господа книги, чьи авторы живут где-то за тысячи километров или уже похоронены. Господи, я уже сама с собой говорю… Нет, я и раньше так болтала, но не в таком же положении! Хм, – какая-та часть Виктории выгорела по ходу монолога, и она почувствовала, как прохлада охватывает ее сознание, клоня в сон. – Ладно, чем быстрее я лягу, или сяду, спать, то быстрее очнусь утром, а там и Ирина, и возвращение домой.

Девочка сняла со своих плеч рюкзак и подложила под себя. Лечь никак не получится, а если удастся, то только используя книги, но так нельзя поступать с литературой. И без этого Вика видела, как ее одноклассники швыряются книгами ради забавы. Конечно, они получали замечания от учительницы, но все обещания, что они больше так не будут, улетучивались подобно костровому дыму, когда учительница пропадала с поля зрения.

Холодноватые переплеты книг от соприкосновения со светлой кожей девочки вызывали мурашки по всему телу.

Купленная книга лежала на руках, когда сон медленно подступал к сознанию Виктории. Некое чувство безмятежности мелькнуло внутри и погрузило девочку в сон.

Всего на несколько минут.

Глава 3

– Возражаю! – разбудил девочку чей-то мужской голос, больше походивший на эхо. – Вы, сэр, не имеете представления, какие беды могут поджидать человечество через несколько лет! Ваша история, без сомнений, хорошо показала альтернативу, но моя больше приближена к реальности.

– Ваши политические опасения, – сказал кто-то второй более старческим и таким же эхообразным тоном, – показывают только одну сторону медали, а как насчет духовности? Или вы думаете, что есть только ум и не более этого?

– Есть и то, и другое, - согласился первый. – Но, что над чем преобладает?

Виктория слегка вздрогнула. Неужели настало утро? Осмотрелась. Нет, в помещении все еще темно, а за окнами горит ярко-оранжевый свет дорожных фонарей. В помещении стало холодно настолько, что можно увидеть маленькие клубочки пара изо рта.

Голоса доносились из-за угла, прямо за ближайшим стеллажом. Девочка решила не рисковать, ей и так стало плохо от одного лишь осознания, что кто-то проник в магазин. Ноги словно окунули в вату, а руки вспотели.

Виктория не особо любила обществознание, да и историю тоже, а ведь именно в эти отрасли уходили люди, чьи голоса не имели четкого контура. Словно, ты смотришь фильм в плохом качестве, и половина сказанного пролетает мимо ушей из-за плохого звука. Выглянув из-за угла стеллажа, душа ушла в пятки, а спина покрылась ледяным одеялом. Губы дрожали от внешнего вида людей, а мозг просто отказывался воспринимать людей за реальность. Ведь Джордж Оруэлл и Рэй Брэдбери давно мертвы…

– Послушай меня, Рэй, – сказал Джордж, не желая разводить конфликт, – ты, разумеется, можешь считать, что сжигание книг – это то будущее, которое может наступить, если люди уйдут в технологии. Однако мой взгляд, виденье, что люди скорее урежут словари до минимума и простоты, а также избавят себя от свободомыслия, выглядят куда вероятнее.

– И почему я сразу не пошел к Уильяму, – буркнул Рэй, понимая, что ночь не задалась с момента ее наступления.

– Да ступай с миром. С. Б. все равно наблюдает за тобой, он наблюдает за всеми нами, Рэй!

– Что ж, сочувствую твоему Брату за то, что ему приходится наблюдать за твоими страхами, которые давно мертвы, собственно, как и ты сам. – Призрак повернулся и заметил светлые волосы Виктории, которая сидела за стеллажом, сдерживая желание закричать. – Кто это? Джордж, смотри – у нас гостья!

Понимая, что ее обнаружили, она ринулась к выходу, но опомнилась – дверь закрыта. Это подкосило ноги, и девочка рухнула на жесткий пол.

– Ой-ой, – взволнованно произнес Рэй, подбежав к девочке. Он попытался помочь ей подняться, но только прошел насквозь, одарив руки гостя мертвым холодом.

Виктория, всхлипывая, поднялась на ноги. Холод пронзал ее нежную кожу.

– Не прикасайся к ней, Рэй, – посоветовал Джордж. – Ты же не можешь прикоснуться к своим книгам и забрать их с собой на тот свет.

– Потому что книги – они для всех, – заявил Брэдбери.

– А-а-а-а!..

Виктория кричала несколько секунд, пока горло не захрипело, и не появилось чувство сухости.

– Спокойно, юная леди, – спокойно сказал Рэй. Он выглядел дружелюбным. Его внешность была в точности как на фотографиях из Интернета. Полноватое лицо, седые волосы, высокий морщинистый лоб. Большие очки с толстой оправой подчеркивали доброту его маленьких глаз. Писатель был в классическом кардигане и рубашке с галстуком. – Только не разводите панику. Не хватало нам еще, чтобы наши друзья сбежались сюда.

– В-вы… – с трудом смогла произнести Виктория из-за холода, который исходил от писателя. – Вы же… к-как, этого же б-быть не может!..

– Может, мэм, – сказал Оруэлл. По его вытянутому лицу и хмурым бровям нельзя сказать, что он чувствует такое же сострадание, как Рэй, но он решил дополнить: – Понимаю, вам это трудно понять, но и мы, в свое время, не верили в подобное. Уж я-то точно.

Виктория хотела что-нибудь сказать, но мысли улетучились и замерзли от большего наплыва ледяного ветра. Она смотрела на людей и не могла поверить глазам, что это происходит с ней. Хотя, может, это сон и не более того.

– Сразу говорим, это не сон, – сказал Оруэлл, оборвав ее мысли.

Внутренний мир, мировоззрения о жизни и смерти, которые едва трогали Викторию за всю короткую жизнь, перевернулись вверх тормашками и вывернулись наизнанку. Неприятное чувство пустоты в виде кратера образовалось в душе девочки и заполнялось холодом.

– Боже, Джордж, не стой прям над душой, – сказал Рэй, – ей только холодней становится.

– Будто от твоего присутствия ей тепло, – саркастично ответил Джордж.

– Если тебе не составит труда, то сходи к другим, в соседние отделы. Скажи, у нас сегодня гость.

Джордж Оруэлл ушел из отдела и скрылся за углом, откуда неслись смех, радость и веселье.

– Пройдемте со мной, юная леди, – сказал Рэй.

Виктория не знала, как поступить. Может, ей остаться сидеть рядом с рюкзаком, или отправиться навстречу с теми, кем восхищается, с теми, кто уже несколько лет, или десятилетий, или столетий, мертв.

– Я, – неуверенно произнесла Виктория, – только рюкзак с книгой возьму.

Глава 4

Крохотное сердечко Вики колотилось все чаще, когда она следовала за нечеткими светящимися оболочками Рэя и Джорджа. С каждым шагом до ее ушей доносились веселые возгласы, пылкие дискуссии, цитирование знакомых строк из книг, так хорошо запомнившихся в голове девочки. Рэя Брэдбери Виктория знала по его «Голливудской трилогии», которую старший брат успел прочитать в свое время, а затем, - отдать ей. После этих романов, она читала остальные его произведения. С творчеством Оруэлла она познакомилась в восьмом классе, когда учительница по литературе, Лидия Николаевна, читала «Фунты лиха в Париже и Лондоне». Мама Виктории не одобряла Оруэлла. Его роман «1984» напугал ее настолько, что, когда она дочитала книгу до конца, сказала: «Ужасная книга». Виктория, конечно, понимала, что не сама история была ужасна, а то, что происходящее в ней могло стать реальностью в недалеком будущем.

Писатели не смотрели – идет ли Виктория за ними следом, – им было не так интересно знать, идет ли живой человек за ними. Вообще не понятно, что у них на уме, хоть и казалось, что их мозги слабо просвечиваются сквозь оболочки.

– Хоть я и ушел из жизни отшельником! – восклицал кто-то, словно встал на парту в классе и начинал горланить во всю что-то свое. – Но я не жалею об этом! Я хотел публиковаться, и я этого достиг. Но то, во что превратили мой роман, не укладывается у меня в голове.

– Джером, – сказал кто-то монотонным голосом, – мы сами удивляемся, каким образом твой роман устроил переворот. Больно острый оцененный язык, но переоценённая история…

Рэй и Джордж вошли в зал, где стояла зарубежная литература.

Виктории казалось, что она попала на очень странную сверхъестественную вечеринку, на которой была незваным гостем. Стеклянные глазки округлились, когда она увидела компанию писателей-призраков.

В воздухе играл джаз, чувствовался запах сигарет и виски. Виктории не нравилось это, однако она догадывалась, в какую эпоху попала и кого она может встретить. Легкое удивление вызвал мужчина средних лет, брюнет с уложенными набок и назад волосами, а также добрым взглядом, из которого мелькали молнии подросткового максимализма. Он стоял в круге приведений, в числе которых был еще один знакомый автор – именно он пытался утихомирить Дэвида Сэлинджера (так Вика запомнила автора «Френни и Зуи», по второму имени).

– Хочешь сказать, – не унимался Джером, – что твоя история любви оригинальна? Неужели ты думаешь, что вы все думаете, - он обратился ко всем, кто его окружал, - будто ваше наглое лицемерие идет на ровне со мной? Ваши герои говорят так… нереалистично.

– Господи, – вздохнул Фрэнсис Фицджеральд, – мне тебя не переубедить. Ты – взрослый человек с мозгом подростка, или, вернее, когда-то таким был. Ты мертв, и что изменилось?..

В разговор вмешался Рэй:

– Джентльмены, – акцентировал Рэй, – у нас гость, и давайте этот вечер обойдется без пустых и безрезультатных споров.

– Кто, Рэй? – спросил Фрэнсис.

– Живой человек, девочка.

Викторию никто не просил выходить вперед, но невидимое лассо охватило ее, и вытянуло вперед, на обозрение приведений эпохи джаза и Мировых войн. Все были одеты в классические костюмы, и только один Сэлинджер был в белой футболке и молочного цвета штанах, а также красной охотничьей кепке. Джером вышел вперед к Виктории. Девочке было неуютно, тем более, осознавая, что этот мужчина - всего минуту назад - кричал, что нет ничего реалистичнее его романа о подростке, который пьет, курит и ездит на такси туда-сюда, как его подростковый максимализм ведет противостояние со взрослым обществом и устоями.

Джером протянул руку Виктории и сказал:

– Добро пожаловать к нам в гости.

Виктория неуверенно пожала руку писателю. Прошла ею насквозь. Это немного позабавило призраков. Многих Вика не знала. Сэлинджер, Фицджеральд, даже, если ее не подводит память, Вулф и Хемингуэй.

Невзначай Виктория оглянулась, охватила всех здешних писателей своим сонным взглядом и спросила:

– Как вы можете быть здесь? – Этот вопрос вертелся в голове еще при встрече с Брэдбери и Оруэллом.

– Мадам, – обратился к ней Фрэнсис, – вы задали довольно предсказуемый вопрос.

– А что, по-твоему, ей еще задать? – спросил Джером, скрестив руки на груди. – Или ты думаешь, что она каждый день видит приведений?

Фрэнсис проигнорировал высказывания Джерома и продолжил говорить с Викторией:

– Нам бы самим хотелось знать точно, как мы дошли до такого.

– То есть, вы не знаете, почему вы здесь, – подытожила девочка. Ей показалось это странноватым – призраки не знают, почему они остались на земле.

– Ну, как вам сказать, – вмешался Хемингуэй, чья борода светилась ярче всей остальной оболочки. – У нас есть догадки, но они всегда могут быть противоречивыми.

– Самая интересная версия, – вступил в разговор Томас Вулф, – что мы просто частицы души писателя. То есть, настоящий, покойный Вулф – сейчас предан земле, а его дух, возможно, уже в потустороннем мире, а я – часть души.

Виктории хотелось сказать, что Вулф взял не такую, чтоб оригинальную идею, но решила промолчать.

– Каждая написанная строка, – воодушевленно продолжал Томас, – даже слово – порождает нас. Автор отдает своей работе половину себя, давая жизнь истории, а себе – не малую долю той, которая поможет прожить до старости.

– Наш друг хочет сказать, – вмешался Оруэлл, – что мы – все эти написанные слова – жизнь и душа книг.

– А почему, скажем, не герои книг? – поинтересовалась Вика.

– Мы не знаем, – ответил на этот раз Рэй. – Может потому, что авторы придумали много персонажей, а они, если выберутся наружу, не уместятся здесь.

– Верно, – кивнула Виктория. – Погодите, если вы части души авторов, которые писали книги, то почему оживают не все? Почему не ожил, скажем…

Виктория подбежала к ближайшему стеллажу и нашла первое попавшееся имя из современной прозы.

– Вот, почему не ожил Стивен Чбоски?

– Скорее всего, потому, что он сам еще не умер, - ответил Рэй. - Ты же заметила, что мы все уже мертвы долгое время. Мы не помним, когда это началось, но мы просто увидели это место, и видим его каждую ночь. Мы не знаем, каков мир за пределами, да и без понятия, что сейчас читают люди. Книг на полках много, но что сейчас питает мозг человека – нам неизвестно.

– Телевизор, – ответила Виктория, чувствуя стыд за большую часть Земли. – Это уже стало заменой книгам.

– И там прокручивают то, что нужно именно государству! – посмел предположить Оруэлл.

– Вроде как. Виноват, кто угодно, но не сама Россия. Много всего перекладывают на США.

– Ох, – вздохнул Томас. Все американские писатели скривили свои светящиеся лица, но в ту же секунду подняли свои глаза на Викторию.

Джером сказал:

– Это уже не играет роли. Для нас во всяком случае. Нынешние проблемы мира – не наши проблемы. Наши войны отвоеваны, а проблемы – давно ушли вместе с нашей смертью.

– Джерри, – сказал Фрэнсис, – не надо сейчас угнетать обстановку. Ты – не Франц, чтобы депрессию разводить.

– Франц? – не поняла Виктория.

– Кафка, – пояснил Хемингуэй. – Он бродит где-то в одиночестве, да не понятно, где именно.

– Какая разница? – возмутился Джером. – Этот человек – немец, а немцы, что сделали?.. Правильно - начали войну. Даже две войны! Сколько людей погибло у меня на глазах, когда я высаживался в день «Д» на берег Нормандии?!

– Успокойся, Джерри, – сказал Томас. – Ты сам сказал, это роли уже не играет для нас.

Джером нервно кивнул.

Виктория увидела, как маленькая желтоватая точка появляется на виске Сэлинджера. Вначале она подумала, что это ей кажется, и она просто хочет спать. Но все сомнения рассеялись, когда девочка увидела медленно поднимающееся солнце.

Это заметили и призраки.

– Джордж, – обратился к Оруэллу Рэй, – ты будешь здесь?

– А чего мне еще делать? – удивился Оруэлл, показывая, что полностью уходит в компанию писателей.

– Ничего. – Рэй махнул рукой и посмотрел на Викторию. Его взгляд был слегка насторожен. - Давай еще кое-кого навестим, пока солнце полностью не поднялось, - сказал он.

Глава 5

Виктории было жаль писателей-призраков. Сколько лет они просыпаются по ночам и ходят в одном и том же здании, обсуждают одни и те же темы, которые, наверняка, приелись всем. Пока Рэй вел девочку в другой зал, Виктория спросила, почему они не могут покинуть это место, ведь они запросто пройдут через стены магазина, если нужно. С печалью Рэй ответил:

– У нас был один призрак. Появился он не так давно, однако ушел слишком рано. Мы не помним, чем он прославился, только знаем, что он американец по имени Винс. Он держался от нас в стороне, бродил где-то в залах, где была научная литература, или, кажется, историческая. И вот на третью ночь своего пребывания здесь, он решил уйти из этого места, и вышел он как раз перед самым рассветом. Солнце еще не забралось в здание, как голубоватая оболочка Винса начала гореть, а потом рассыпаться пеплом по воздуху.

После услышанного Виктория почувствовала, как внутри возникает вакуум. Она не знала никакого автора по имени Винс, но сопереживала. Спросить, почему призрак это сделал и надеялся ли он, что такой исход ему не уготован, Вика не решилась. Видя лицо Брэдбери, она не собиралась тормошить плохие воспоминания.

– Поэтому, – тяжело вздохнув, продолжал Рэй, – мы не выходим из здания. Даже на ночь. Мы разбредемся кто-куда, но, а вдруг кто-то не успеет вернуться?.. Нельзя рисковать настолько. Если мы – не авторы, а лишь частицы, то и не стоит нам ожидать отправку на Небо. По секрету, нам страшно из-за этого.

Виктория заколебалась. Приведения чего-то боятся! Нет, это, конечно, понятно, что каждый чего-то боится, но уже мертвые создания… Им ведь нечего терять.

– Прошу сюда, – указал Рэй рукой на зал, где стояли два пожилых человека – мужчина и женщина. – Ты любишь детективы?

– Очень, – с энтузиазмом произнесла Вика, – я очень много читаю детективов. Я прочитала вашу детективную трилогию. Очень понравилось.

– Рад это слышать, – улыбнулся призрак. – Эй, Артур, Агата, у нас гостья, вы что, не слышали?

К Виктории повернулись авторы Пуаро и Шерлока. Старая женщина с маленькими морщинами, светлыми волосами и добрыми глазами подошла первая.

– Добрая ночь, – сказала она. Протягивать руку она не стала. – Пожимать руку не буду, так как вы можете пройти насквозь.

– Довольно-таки элементарно, мисс Кристи, – заметил Дойл. – Да и наше присутствие вызывает легкое смущение у девочки.

– Так, Артур, – отрезала Агата, – не нужно сейчас показывать свои дедуктивные способности, которые, порядком, всем надоели в этом здании. Еще немного, и я уйду так же, как и Винс Флинн.

– Точно! – опомнился Рэй. – Его фамилия была Флинн, кем он был, Агата? Что он писал?

– Политические детективы, – ответила женщина. – Политические конфликты на почве выдумки, интриги, примитивные Deus ex machine.

– Благо, – отозвался Артур, – нас не клишируют в нынешнее время.

– Нынешнее? – не поняла Виктория.

– Мы – части души, но не трудно догадаться, что, будучи живыми и, даже сейчас, мертвыми, мы известны. А большая известность идет в ногу с инновациями, которые я успел повидать на своем веку. Я уже вижу, как мои романы с приевшимся мне Холмсом, переносят на театр или, даже на двигающиеся картинки, кинематограф.

– Вы не поверите, но так и есть, – призналась девочка. – Вашего персонажа экранизировали сотни раз, почти двести.

– Видишь, Агата, – повернулся Артур к писательнице, – я был прав.

– Я предчувствовала, что ты сейчас так и скажешь.

– Вы очень сообразительны, – заметила Виктория, видя своих кумиров-детективов.

– Благодарю, но мы используем мозг всего на десять процентов. Мы любим видеть, но не наблюдать, – говорил Артур. – Представьте, чего человек мог бы достигнуть, будь он чуточку, хотя бы на один процент, умней.

– Ради бога, Артур, не нагружай девочку своими умными замечаниям. Ей еще в школе учиться, а там ей наплетут много лапши на уши.

– Так, господа детективы, – вмешался Рэй, – умственные беседы приберегите для разговора один на один.

– Конечно, Рэй, – кивнул Артур. – Куда же нам до твоей мутноватой философии со сжиганием книг.

– Допустим, что ты прав, – буркнул Брэдбери. – Мы вернемся к этому позже – на следующую ночь.

– И вправду, – заметила Агата, – солнце поднимается, скоро нужно вернуться в книги.

– В книги? – удивилась Виктория. – Значит, вот как вы прячетесь от солнца.

– Разумеется. Вот, возьми какой-нибудь роман с моим именем.

Виктория подошла к стеллажу с маленькими книгами в черном мягком переплете. Вытащив «Десять негритят», Вика открыла книгу, и ее глаза округлились. Страницы были пусты, словно это дневник, который ждет, когда на нем будут писать. Это было невероятно, но и в то же время страшно. Что с книгами, которые писал Винс Флинн? Неужели они пусты, а тот, кто возьмет их впадет в недоумие от увиденного?

– Это одна из причин, почему вы не хотите уходить на улицу? – спросила Вика, положив книгу. – Вам страшно не столько за себя, сколько за книги, в которых живете.

– Так и есть, – сказал Артур. – Мы – слова, язык и часть души авторов, которые писали. И наш долг – сохранить все это для живых.

– А что случается, когда вас покупают?

– Не знаем, – ответила Агата. – Но мне кажется, что, читая книгу, мы частично переносимся сюда. – Кристи показала морщинистым пальцем в лоб Виктории.

Не стоит говорить очевидное. Виктория понимала, к чему ведет писательница. А время напоминало, что всей этой суете скоро придет конец.

– Нам пора, – сказал Рэй. – Я бы познакомил тебя еще с кем-нибудь, но время уже не дает этой возможности.

– А с кем, вы могли бы еще меня познакомить? – спросила Виктория горящими глазами.

– С русскими писателями, но это при условии, что тебе нравится слышать страдальческие истории, наполненные водой.

Виктория усмехнулась – Рэй верно говорит.

– Но, – со скрытой горечью произнес Рэй, – нам пора вернуться туда, где все началось.

Глава 6

Свет медленно полз с потолка на пол. Возгласы становились все тише в каждом зале, пока полностью не исчезли.

Рэй и Виктория вернулись к месту, где они встретились.

– Мне пора, – ответил Рэй, – скоро двери откроются, и ты сможешь уйти.

– А я могу снова сюда прийти? – спросила Виктория. Она узнала призраков очень мало, ей было интересно с ними, и ей хотелось быть с ними еще больше времени. В сердце возникало давящее чувство, которое девочка испытывала, когда родители уезжали куда-то далеко.

– Если хочешь, но лучше будет, если в ночное время твои родные будут знать, что ты дома. Нет ничего любимей дома.

Виктория кивнула. Однако за все то время, которое она провела с призраками, ей ни разу не подумалось о доме – кровати, еде, безопасности.

– Ну, время пришло, – Рэй подошел к стеллажу, где стояла книга с его именем. – Может, еще встретимся, девочка.

Рэй коснулся книги и, словно дым, начал засасываться в книгу.

Когда он исчез в книге, Виктория вернулась к месту ночлега.

Главная дверь в магазин открылась, когда Вика собралась идти к кассе. Виктория спряталась за ближайшим стеллажом и увидела Ирину. Та отправилась на склад, чтобы переодеться в служебную футболку. Когда Ирина пропала с горизонта, Виктория побежала к выходу, но тут же остановилась.

Обернувшись, она оглядела магазин. Она вернется сюда, она знала это, но не знала, когда. Возможно, через несколько лет, когда она сможет работать здесь. Не раньше.