Ночь теней и перьев.

Пролог. "Жирный Пингвин".

* * *

11 марта, 1:56

Ливень нещадно работал по кораблю весь день и всем членам экипажа, работавшим пока не затрещат кости и взмокшим до нитки, было разрешено отправиться в каюты. Но с одним условием. Был назначен караул, что сменялся каждый два часа. Всего караульных было двое: первый должен был обходить корму и груз, а второй — нос.

В этот раз караульному на носовой части посудины, носящей солидное и внушающее уважение название "Жирный Пингвин", не повезло стать Фрэнку Бëрнсу — любителю крепких напитков, азартных игр, а также человеку, которого родная улица запомнила как Непросыхающего. Прозвище было подобрано с удивительной точностью. Разило перегаром от Бëрнса так, что предпочтительнее было бы сунуть своё лицо прямо под газовую атаку скунса — настолько всё было плохо у старины Фрэнка.

В защиту Фрэнк всегда отшучивался, что просто некому контролировать его непреодолимую тягу ко всему, что содержало в себе хотя бы один-единственный процент спирта.

Нацепив ярко-жëлтый дождевик, мужчина вышел за дверь своей каюты. Впрочем, он всё равно вернулся через пару секунд, громко ругаясь и проклиная всю родословную фонаря, который не захотел автоматически оказываться в кармане дождевика.

— Якорь мне в глотку, — проворчал мужчина, оглядывая свою каюту, — за такое капитан Торвальдс должен повысить моë жалование. Втрое. Минимум.

Убедившись, что он плотно закрыл за собой дверь под номером 43, Фрэнк не пошëл на пост сразу, а направился вглубь судна.

— Пятьдесят семь, пятьдесят восемь, — шептал Бëрнс, скользя пальцами по дверям, — шестьдесят три, шестьдесят четыре... Шестьдесят пять!

Остановившись у двери под номером 65, Фрэнк прижался ухом к холодной деревянной поверхности и постучал.

— Слушай, Джордж, а давай ты за меня выйдешь на дежурство? Вообще не хочется никуда идти. С меня причитается.

Из-за двери раздался еле слышимый хрип. Пару дней назад, на стоянке, когда они принимали груз, Джордж Каммингс простудился, отчего и слëг. Впрочем, Фрэнка это мало волновало. Сейчас он был готов отдать даже душу морю, лишь бы не идти на дежурство.

Потоптавшись у двери каюты 65 ещё пару минут, Фрэнк тяжëло вздохнул и смирился со своей участью: сегодня ему действительно придëтся идти на ночное дежурство.

* * *

Нос судна 'Жирный Пингвин', 2:07

Ливень перестал барабанить в стëкла кают уже минут двадцать назад, однако от этого положение дел изменилось не сильно, ибо пол всё ещё был холодным и скользким, а на смену ливню пришëл непроглядный туман, чью гущу несчастный фонарь пробить не мог.

— Пятнадцать человек на сундук мертвеца... — подпевал себе под нос Бëрнс, содрогаясь от холода. Похоже, всë таки не стоило опрокидывать в себя угольную настойку. Спиртное не очень помогает согреться.

Дойдя до носа корабля, он ради галочки посветил вниз, хотя, как и ожидалось, кроме тумана ничего он там не увидел.

— Да пошло оно всё! — в сердцах воскликнул мужчина и потопал обратно, демонстративно для самого себя ругаясь под нос.

И если бы не туман, то Бëрнс бы увидел глубокие длинные борозды на обшивке корабля, до ужаса напоминающие следы от когтей. Хотя, даже если бы Фрэнк и увидел бы эти самые борозды, то скорее всего принял бы их за галлюцинацию, вызванную обилием угольной настойки у него в теле.

Дойдя до середины посудины, Фрэнк остановился и немного задумался. Зачем ему идти обратно в свою каюту в полном одиночестве, если он может попросту попытать удачу и перекинуться парой слов с дежурным кормовой части. К тому же, если память его не подводила(а она частенько это делала), то корму должен был 'сторожить' их юнга, Антон. Правда, другие моряки звали его немного иначе, но эта кличка не особо приветствовалась в приличном обществе.

Собравшись с небольшим количеством мыслей, Фрэнк направился в сторону кормы. Обогнув пару-тройку многотонных стальных контейнеров, Бëрнс смог таки разглядеть небольшой человеческий силуэт, что сидел на холодном полу, облокотившись спиной об один из стальных контейнеров, поджав ноги к груди.

— Антон! — гаркнул Фрэнк и замахал рукой.

Ответом ему была тишина.

— Юнга! — Бëрнс снова гаркнул, но чуть громче.

И вновь, даже сверчки, обычно сопровождавшие героев комедий, не соизволили издать характерные им звуки. То ли чириканье, то ли карканье — Фрэнку было не больно-то и принципиально.

— Антон, мать твою! — мужчина разозлился не на шутку и подошёл на достаточное расстояние, чтобы узреть Антона.

Вернее, его труп.

Ибо вместо лица у Антона была...дыра. Обычная, ничем не примечательная, сквозная дыра размером с кулак.

Сомнений, что Антон был мëртв быть не могло, однако не это напугало Фрэнка Бëрнса.

Его напугало то, что от тела тянулся длинный алый след до самого конца кормы.

Значит, кто-то убил юнгу, а затем притащил его тело сюда и зафиксировал в такой позе. Но зачем?

Позади Фрэнка Бëрнса раздался скрежет чего-то острого о металлическую поверхность.

Встать, как впрочем и просто обернуться, мужчина неуспел. Нечто врезалось в него с неимоверной силой, отшвыривая пьяницу на несколько метров.

Бëрнс захрипел, чувствуя пылающую боль у себя в груди. Кажись, несколько ребëр сломано. Ну, или чего похуже.

Тяжëлые, влажные шаги приближались к нему с неотвратимостью злого Рока. Нечто, обладающее невероятной силой, схватило Фрэнка за капюшон дождевика и подняло в воздух на пару метров над землёй. Ну, или над ледяным полом корабля.

А затем была боль. Продлилась она недолго, от силы пару секунд, а затем нечто отшвырнуло обмякшее тело Фрэнка Бëрнса в сторону, тряся когтистой лапой и стараясь избавиться от красного месива, что осталось на конечности после акта умерщвления.

* * *

Каюта капитана, 2:12

Капитан Рудольф Торвальдс сидел у себя в каюте. Во рту у него была трубка, а дверь позади него была заперта.

Капитан размышлял. И не о вечном и абстрактном, наоборот, о чём-то конкретном и даже почти осязаемом.

Пару дней назад, во время стоянки, к нему приблизился незнакомец в маскарадной маске, который предложил ему солидные деньги, если он доставит в город Соллунд некий груз. Всё уже было готово, как будто прибытия капитана ждали уже давно, но тогда Рудольф внимания на это не обратил. Уж слишком заманчивой тогда ему показалась сумма, которую ему обещали.

Ну и конечно же, Джордж Каммингс это разнюхал и потребовал у капитана, чтобы тот немедленно отказался от сделки, ибо был от природы правильным человеком.

Разгорелась тогда нешуточная ссора, в результате которой капитан Торвальдс, движимый гневом, слишком сильно ударил матроса в висок, после чего тот упал и как-то резко обмяк.

После этого удара, Джорж Каммингс так и не поднялся. Его глаза, остекленевшие и безжизненные, так и смотрели в душу капитана посудины, отчего ему даже было не по себе несколько секунд.

А потом капитан избавился от тела, а груз был погружен.

С виду это был абсолютно такой же контейнер, ничем не отличавшийся от тех, что типично перевозило их судно. Единственным отличием, пожалуй, был невероятно малый вес, будто этот контейнер был пуст.

— Зачем я на это согласился? — капитан Рудольф Торвальдс тяжело вздохнул и поправил свою фуражку, а затем нащупал у себя в кармане штанов старый пистолет.

Если уж и умирать, то только с боем.

К слову, о смерти...

Раздался слабый, едва ощутимый стук в дверь каюты.

— Я ведь бежать отсюда не буду, тварина! — крикнул стучащему капитан, — Если хочешь забрать старого моряка, то будь готов что-то отдать взамен!

Повисло минутное молчание.

— Да и не то, чтобы мне было куда-то бежать, — добавил Рудольф вполголоса.

На пару минут стук прекратился. А затем в дверь кто-то грохнул с нечеловеческой силой.

Второй удар, третий. После четвёртого дверь слетела с петель окончательно и, чуть не пришибив капитана, врезалась в стену.

Произошло это всего за пару секунд. Однако их хватило тому, что стояло за дверью, чтобы стоять в плотную к капитану к моменту, когда он встретился взглядом со своим палачом.

Твари хватило минуты, чтобы покончить с последним членом экипажа корабля. А затем зазвонил телефон. Предустановленный рингтон звучал оглушительно громко в повисшей тишине.

Существо подошло к кровати и подняло с неё гаджет, а затем приняло вызов.

— Здравствуй, Хайд. Раз ты принял этот звонок, то с экипажем уже покончено. Дальше действуешь строго согласно плану. Избавься от тел. Когда закончишь, возвращайся к контейнеру, который они взяли на борт на прошлой стоянке. Вскрой его. А дальше ты и сам должен помнить. Ждëм тебя в городе. Найдёшь нас по сигналам.

И абонент сбросил звонок, даже не попращавшись.

Тварь положила телефон обратно на кровать и вышла из каюты. Предстояло ещё много работы.

* * *

2:37, порт города Соллунд.

"Жирный Пингвин" приплыл согласно расписанию — ровно в 2:30. Весь ажиотаж вокруг этого судна был вызван тем, что когда краны стали разгружать посудину, то обнаружили, что весь экипаж корабля напрочь отсутствует. Как и, собственно говоря, дверь в каюту капитана, которая была выбита.

— И что нам, спрашивается, делать? — громко возмущался начальник порта, Рэй Гекльберри, — у нас тут...вот! Вот!

Капитан порта, в свою очередь, свою озадаченность открыто не выказывал. Он потылся понять, что же такого могло произойти.

— Что же я скажу ведомству?! Да они же меня за это на сковородке изжарят! — продолжал возмущаться Рэй.

Однако же, никто не увидел как недалеко от порта гладкая поверхность воды вздыбилась, а затем из её холодных объятий выползло нечто, что имело явственно нечеловеческие размеры, и прошло в глубь чащи леса, раскинувшегося прямо рядом с портом.

* * *

3:32, Бегингская площадь, город Соллунд

Крыша шестнадцатого этажа дома 8 на улице Дубов была настоящим пристанищем для ворон и воронов. Чëрные птицы облепили карниз, точно жевачки дно школьной парты. Тем же, кому места не хватило, бездумно порхали рядом, нарезая круги вокруг крыши, создавая вороний водоворот. Прилипшие к карнизу птицы сидели ровно и даже не думали шевелиться или нарушать общественный покой своим карканьем, точно прислушиваясь к разговору двух фигур, что явно птицами не являлись.

— Ну чтож, мы здесь! Вот и город Соллунд! — воскликнула первая фигура, ударив в ладоши... И не оказав никакого влияния на птиц, которые так и остались сидеть на карнизе.

— Ах, я прямо отсюда чувствую эту вонь... Этот запах... Обыденность, рутина и...скука, — последнее слово говоривший сплюнул, точно ругательство, — Итак, как там у нас с действующими лицами, Джонатан? Все ли на местах?

Вторая фигура, до этого стоявшая неподвижно, слившись со входом на чердак, резко встрепенулась. А вороны, что до сих пор горгульями украшали карниз здания, тут же повторили сей жест. Смоляные птицы неестественно синхронно, точно один организм, последовали примеру фигуры, именуемой Джонатаном, отчего у некоторых повыпадали перья, хлынув чëрным снегопадом на холодный асфальт.

— Хайд уже направляется сюда. Он вылез в порту и идёт прямо через лесной массив. Долли всё ещё едет на поезде.

— А как же Мистер Кусака?

— А Мистер Кусака сам появится, когда придëт время.

— Уверен?

— Мастер-Кукольник, вы же знаете, я не могу вам лгать.

— Ну вот и ладушки! Я даже волнуюсь немного. Впервые в жизни мы даём представление на такую большую аудиторию. Фух. Я аж вспотел, представляешь? — Мастер-Кукольник поправил манжеты своих багровых рукавов, а также натянул перчатки чуть посильнее, — Ведь скоро этот город познает мой гений!

— Несомненно.

— Ну, пора и нам с тобой поработать. Нужно где-то раздобыть массовку. Зрители сами соберутся, это понятно. А вот массовка? Её надо набирать.

На этот раз Джонатан промолчал.

— И потечëт алый цвет рекой, переливаясь багрянцем и розовым в лунном свете... Ну, за работу, Джонатан! Пришла пора стряхнуть пыль с этого провонявшего нафталином города и пробудить всех его жителей от беспробудного сна невежества! И что может это сделать лучше, чем старая добрая Ночь Кошмаров?!

Мастер-Кукольник раскинул руки в стороны и расхохотался.

Акт I. Глава 1. Не в то время, не в том месте.

История о странной бродячей труппе, воронах и ночных прогулках, которые никого не доводят до добра.

Акт I. "Дела ночные и странны́е".

Глава 1. Не в то время, не в том месте.

* * *

12 марта, 8:57, город Соллунд, кофейня "Белая Гуща".

— Ну, вам скидка как нашему постоянному клиенту.

— Ну что вы, я смущëн!

— Нет-нет, что вы! Вы брали у нас кофе ещё с самого нашего открытия. Уж семь лет прошло, а вы всё ещё с нами! Да я под землю скорее провалюсь, чем дам вам уйти заплатив полную сумму!

Владелец заведения грохнул кулаком по стойке, чем заставил всех посетителей кофейни обернуться.

Одна из официанток тихо хихикнула себе под нос, а вторая лишь закатила глаза, процедив сквозь зубы одно-единственное слово.

Цирк.

Справедливости ради, эту ситуацию действительно можно было назвать цирковым представлением, которое продолжалось уже как неделю.

Мистер Соман, владелец "Белой Гущи" и обладатель грузной фигуры и обилия лишнего веса, скопившегося в области живота, буравил суровым взглядом своего постоянного клиента.

— Берите.

— Не возьму.

— Берите.

— Не возьму!

— А вы берите.

— А я не возьму!

Оппонентом мистера Сомана являлся молодой мужчина привлекательной наружности, носивший строгий чëрный деловой костюм, а также солнечные очки и кожаные перчатки такого же цвета. Облокотившись о стойку, он игривым движением указательного пальца двигал в сторону мистера Сомана купюру в 10 фунтов.

Мистер Соман уже весь покраснел, борясь с самим собой. С одной стороны, человек перед ним уже семь лет приходит в его кофейню, заказывает один и тот же кофе, спокойно выпивает его в самом углу заведения и, что было для мистера Сомана наибольшим шоком, даже не пытался заигрывать с официантками, которые, по их собственным словам, были 'очень даже ничего'.

Более того, этот джентльмен не отвечал на заигрывания самих официанток. Просто сидел, молча пил кофе, улыбался и смотрел в окно.

С другой же стороны, у мистера Сомана недавно дома сломался кондиционер, а его дочь таки выскочила замуж за того пройдоху Стэнли как-там-его. Оставить дочь без приданного Сомана не мог. Ровно как и задушить свою совесть.

— Берите, — повторил постоянный клиент.

— Нет. Не возьму, — владелец кофейни походил на чайник больше, чем на человека. Того и гляди, пар из ушей пойдëт.

— Бе-ри-те.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Да.

— Нет!

— Да.

— Не вынуждайте меня, мистер Соман.

— Да я... Да я!

— Нет уж. С меня хватит.

С этими словами постоянный клиент достал ещё десятифунтовую купюру и положил рядом с предыдущей.

— Мне один кофе с собой. Как обычно.

Мистер Соман надул щëки, по его лбу стекла капля пота, а затем повисло молчание.

Которое, впрочем, продлилось недолго, ибо владелец "Белой гущи" наконец-то сдался, забрал обе бумажки, пригрозил ими своему клиенту и отправился варить кофе.

* * *

Выйдя из кофейни с картонным стаканчиком в правой руке, Постоянный Клиент задействовал свою левую руку, чтобы поправить идеально сидящий галстук.

Он уже развернулся было, чтобы пойти к светофору, как вдруг в него кто-то врезался со спины. Мужчина от шока чуть не выронил кофе и тут же обернулся.

На него смотрели две пары глаз.

Первая была изумрудной и принадлежала юноше в сером плаще, брюках и чëрных ботинках. Он пригладил свои непослушные карие волосы и недовольно зыркнул на мужчину.

— Смотреть надо, куда идëшь, — просипел он гневно.

Вторая пара глаз принадлежала мужчине средних лет, носящему те же элементы одежды, но чëрного цвета. Его голову венчала шляпа с загнутыми вверх полями.

— Регулус? Не ожидал вас здесь увидеть, — постоянный клиент приветливо улыбнулся, проигнорировав спутника мужчины.

— Уильям Джеймс Дюрандаль. Действительно сюрприз. Впрочем, весьма приятный.

Регулус протянул Уильяму свою правую руку, которую тот от души пожал, чувствуя стальной протез под чëрной кожаной перчаткой.

— Уже привыкли к новой руке?

— Почти. Иногда довольно трудно листать страницы дел. Однако это не так важно. Могу ли я поинтересоваться, что вы здесь делаете?

— Я в этом городе с учениками. Решил провести им историческую экскурсию. В конце-концов, как можно не знать историю такого города как Соллунд?

— Справедливое замечание, мистер Уильям.

— А вы, Регулус?

— Не могу уточнять все детали дела, сами понимаете.

— Значит, тоже по работе? Какое совпадение.

— Только вот оно уже не счастливое, — Регулус сделал пару шагов вперёд и огляделся, после чего произнëс пониженным тоном, — Слышали о пропажах людей?

— Довелось встретить пару плакатов.

— Одиннадцать человек. Из них четверо Посвящëнных.

— Это действительно звучит...неприятно.

— Это даже не начало. Слышали про недавний поезд-призрак "Уоллбет"?

— Довелось встретить статью в интернете.

— Так вот, это не поезд-призрак. Я был там, когда он приехал. Мы ожидали прибытия пары новых кадетов. Это...это ужасно, Уильям. Там всë было в крови. Сиденья, пол, окна, потолок. Тварь перебила весь поезд. Всех подчистую порвала на части и вобрала в себя. Отмывать кровь пришлось несколько часов. Пара парней даже сознания потеряли и упали прямо в это... — Регулус поморщился, точно воспоминания причиняли ему физический дискомфорт, — такой резни я не встречал с Токмундского Ревуна. А эта тварь мне руку отгрызла и не подавилась.

— Значит, точно тень?

— Никак иначе. Камеры мельком успели поймать движение на платформе. Всё очень плохо.

— Тени, путешествующие поездом. Интересно, а за билет сущность заплатила?

— Мне бы ваше чувство юмора. Тень в городе. И судя по всему, это Нэрнхорнский Обскрум. Или же просто Обскрий, как оно записано в базе данных. Мой вам совет: покиньте этот город как можно скорее.

— Боюсь, что я не могу этого сделать. Ближайший поезд до Торика прибудет только через несколько дней.

— Тогда просто не отпускайте своих учеников на ночные прогулки. Нам не нужно больше жертв. Особенно среди молодого поколения.

— И то верно, мистер Уайт.

Регулус Уайт приподнял свою шляпу, после чего грубо схватил юношу за руку и чуть ли не потащил его вперёд, где они свернули за угол.

Слышать-то Уильям, может, и не слышал, но точно знал, что кадета ждала хорошая буча.

Сделав глоток горячего кофе, он вздохнул и пошёл к светофору.

А зеленоглазый ворон, что наблюдал всю сцену с самого начала и до конца, не издав даже сламого слабого 'кар', вспорхнул с крыши "Белой гущи" и устремился в небо.

* * *

9:02, пекарня "Закрученный рог(алик)"

— Слушай, я тебе отвечаю, это же бред!

— Это не бред, Ричи. Ты просто не там ищешь.

— Не там ищу?! Люди сковзь землю не проваливаются.

— Я уверен, твоя сестра найдëтся.

— Кэл, ну я же волнуюсь!

— Я тоже, Ричи. Однако мы с тобой поделать ничего не можем. Как ты думаешь, а не могла ли Сэм пойти к своим подругам? Может, телефон потерялся или на тихом режиме.

— Ну за столько-то часов она должна была заметить! Ох, и зачем она только отправилась гулять в парк Элммз? Я же говорил ей, что...

— Я помню, Ричи. Я помню.

Кэлвин Крейн откинулся на спинку стула и потянулся, после чего взъерошил свои чëрные волосы, а затем глазами стрельнул куда-то в окно.

— Библиотека скоро закрывается.

— Да ты меня так до гроба доведёшь со своей драной библиотекой, — пробурчал Ричард Нельсон, хватая круассан со сгущëнкой и откусывая от него приличный кусок.

— Возможно. Однако мне действительно будет её очень не хватать. В конце-концов, именно с ней у меня связаны одни из лучших воспоминаний в жизни.

— Так иди и попрощайся с ней что ли. Я не знаю. Мне бы твоих проблем. Вот Сэм вроде уже восемнадцать и она в колледже. Так нет, я должен идти и присматривать за ней!

— Ну, это уже действительно глупо.

— Так вот и я о том же! Самое главное, что...

Что же было этим самым главным Ричард объяснить не успел, ибо из его кармана раздалась трель рингтона.

— Вот я тебе отвечаю, это мама... — сказал Ричи Кэлу, доставая телефон. Когда же он это сделал, его лицо приняло страдальческую гримасу, — Ну вот! А я говорил! Говорил же!

Кэл лишь слабо улыбнулся, глядя на своего друга. Размяв шею, он встал, поправил свой серый пиджак, снял кроссбоди со стула и перекинул через плечо. Попрощавшись с Ричардом и оставив на столе одну десятифунтовую бумажку, он вышел из пекарни.

Впереди ему предстоял ещё долгий день. Нужно на трамвае доехать до другого конца города, отправить письмо, а затем наконец-то заглянуть в мастерскую мистера Оливейро, чтобы таки понять, можно ли починить его наручные часы или нет.

* * *

9:12, трамвайная остановка на улице "Хоммиш".

Ожидая трамвай на остановке, Кэл волей-неволей окинул взглядом всю улицу. Обычная, ничем не примечательная улица, каких много.

Хотя... Нет, всё же парень был неправ. В самом углу улицы его внимание вонзило свои когти в надпись, которая гласила:

"Магазин мистера Вéртиго. Товары на все случаи жизни: от антиквариата до оккультных гримуаров и защитных заклинаний".

И ниже, совсем мелкими буковками:

"Оплата только налом".

— И напридумывают, конечно, люди, — пробубнил себе под нос парень прямо перед тем, как услышать гудок приближающегося трамвая, — Только налом... А у меня будто карта есть...

Кэл залез внутрь и тут же юркнул на свободное место у окна. Облокотившись о стекло, его тут же как-то сморил сон и вплоть до конечной он спал, изредка под нос бормоча что-то про книги на все случаи жизни.

* * *

12:24, конечная станция "Моссумбëрб".

Трамвай загудел, прибывая на конечную станцию. Колëса заскрежетали по рельсам, останавливая стальную тушу, что три часа в своëм брюхе развозила людей по маршруту.

Кэл встрепенулся, встал из-за сиденья и направился к выходу. Дав кондуктору два фунта на руку, парень спрыгнул на прохладный бетон и, чуть подтянув свои брюки, направился к высокому бело-голубому зданию, у которого вывеска, висящая над входом, торжественно объявляла:

"Почта Арзалии."

Правда, Кэл знал, что у почтового ведомства также существовал и лозунг, который никто не произносил вслух, но который, тем не менее, все знали наизусть.

Парень увидел его всего один раз, когда был ребёнком и листал газету дедушки. Там его встретила разноцветная надпись:

"Почта Арзалии. Доставим, отправим, упакуем, сохраним, примем и наклеим марки на ваши письма и посылки всего за полцены!"

И ниже также шла приписка мелкими буквами, но всё такими же разноцветными:

"Порядок произволен и может отличаться от вышеуказанного".

Тогда Кэл, конечно же, не понял, с чего это тут смеяться и почему дедушка орёт чуть ли не в голос и бьëт кулаком по подлокотнику кресла. Это сейчас, повзрослев, он понял, с чего это "старому пердуну", как его звала бабушка, стало так смешно.

Абсурд, да и только.

Войдя в здание, Кэл сразу почувствовал, как его со всех сторон обдувает кондиционерами, а в нос ударил запах чьего-то пирога. Похоже, кто-то опять решил отправить родственникам пирог по почте.

Так и оказалось.

Стоило Кэлу пройти чуть дальше, как он увидел старушку, стоящую у стойки и держащую у себя в руках неприличных размеров свëрток из фольги. Как такая пожилая женщина дотащила это чудище сюда — загадка.

Оператор — молодая девушка с носом, как клювом у коршуна, стояла с глубоко несчастным видом и уже жалела о том, что вообще вышла на работу этим днëм.

— Послушайте, мэм. Это скоропортящийся продукт! От того, что вы его завернëте в фольгу, лучше не станет!

— Так это тут причём. Тут ведь, это самое, главное, чтобы посылка быстро пришла.

— По правилам не положено.

— Так, а как же быть?

— Выберите экспресс доставку тогда. Понимаете, ну по правилам не положено. Продукт может испортиться в пути и испортить другие товары.

— А как же иначе?

— Женщина, я вам сказала уже. Берите экспресс доставку.

— Поездом что-ли?

Оператор прикрыла своё лицо ладонями и тяжёло вздохнула.

— За что мне всё это? — простонала девушка, попутно размышляя о том, стоит ли жать тревожную кнопку.

* * *

12:29, Соллундский филиал почты Арзалии

— Итак. Значит, вы хотите отправить письмо? — девушка оператор, что до этого мучалась с бабушкой напустила на себя трудоспособный вид.

— Да, пожалуйста.

— Куда и от кого?

— Кэлвин Крейн. В Мэниш.

— Хорошо. С вас 25 фунтов.

— Сколько?!

— Ну а что вы хотели? Город Мэниш находится на другом конце Арзалии.

Поняв, что выбора нет, Кэл вздохнул и, отрывая от сердца, протянул ей две десятифунтовые и одну пятифунтовую купюру.

— На этом всё?

— Да.

— Спасибо.

Кэл чуть-чуть поправил свой пиджак и пошагал к выходу из здания.

* * *

15:33, Соллунд, район Мокент

Кэл шёл под тротуару, слушая визг шин и рëв двигателей. Письмо было отправлено. Оставалось лишь узнать подлежат ли его часы восстановлению или нет.

Он смотрел на носки своих серых ботинок, что поочерёдно приподнимались в таком размеренном и чëтком темпе, что казалось, будто Крейн — это заводной солдатик, нарезающий круги по полу комнаты в детской, а не парень.

Однако спустя двадцать минут ходьбы, впереди показалась знакомая вывеска:

"Мистер Оливейро: часы, метрономы и шестерëнки."

* * *

15:54, мастерская мистера Оливейро

Дверь со звоном открылась, впуская Кэла в обитель гения своего дела — Альфонсо Оливейро. Это был высокий, крепкий мужчина среднего возраста с зачëсанными назад волосами поседевшими волосами. Носил серый свитер, монокль с функцией увеличительного стекла, серые штаны, а также вымазанный в машинном масле фартук.

— А вот и ты, Кэл. Ну, какими судьбами тебя сюда занесло? — поздоровался с парнем мужчина, пальцем запуская недавно починенный метроном.

— Здравствуйте, мистер Оливейро. Я пришёл, чтобы узнать...вы можете их починить?

Кэлвин достал из кроссбоди свëрток и протянул его часовщику. Тот принял его, развернул и на секунду застыл, а затем поднял свои серые глаза и некоторое время буравил взглядом парня.

— Так значит, старик Мортимер отдал концы?

— Верно. Дедушки больше нет.

— Прими мои соболезнования. Сначала Амелия, а потом и он... У тебя ведь теперь совсем никого нет?

Парень лишь молча отвëл взгляд, однако Альфонсо не стал продолжать.

— Я... Я посмотрю, что можно сделать. Часы твоего дедушки особенные. Они были созданы настоящим мастером. Мне до него, — тут Оливейро хмыкнул, — как до небес. Ничего не обещаю, но попробовать могу. Что скажешь?

— Если не сложно.

— Для внука Мортимера мне не жалко попробовать.

Альфонсо спрятал свëрток куда-то в ящик своего стола, а Кэл покинул мастерскую. Мастер своего дела окинул взглядом груду различных часов, расположенных прямо за ним, после чего подошёл к окну и перевернул вывеску, а затем запер дверь. Теперь на людей смотрела надпись, грубо нарисованная красным фломастером, и гласящая:

"Закрыто".

Оливейро сел к себе за рабочий стол, а затем, кряхтя, вытащил из-под стола старое радио и поставил его прямо на стол. Сдув с него пыль, Альфонсо повозился пару минут, а затем из динамиков затрещал чей-то голос:

— Берите в оцепление район Шетун. Смотрите в оба. Обскрум явно в городе. Его следующее нападение — это вопрос времени, а не обстоятельств.

Альфонсо откровенно хрюкнул, а затем ехидно улыбнулся.

— Ай-яй-яй. И всë вам мало, БСП. Особенно тебе, Регулус. Потерял руку ещё три месяца назад, а всё ещё рвëшься вперёд? Похвальная храбрость. Однако она тебя не спасëт.

Позади часовщика раздался шорох, вынудив мужчину обернуться.

За грудой сваленных часов стояла высокая и стройная фигура. Две зелëных точки тускло мерцали в том месте, где у обычных людей должны были находиться глаза.

— Не надо на меня так смотреть, вороньë. Я предоставил вашему цирку уродов защиту от надзора следователей и достал билеты на поезд от самого Виммерсбурга. На этом, — мужчина хлопнул ладонью по столу, чтобы сделать акцент на своих словах, — всë. Убирайся отсюда. Меня ждëт работа. Я буду скорбеть по одному из немногих людей, которого я уважал, параллельно ремонтируя его часы.

Шорох, скрип и тихие, удаляющиеся шаги.

Альфонсо тяжëло вздохнул, убирая радио обратно под стол.

— Да уж, старик. И во что ты только сам себя впутал, Оливейро? Мало горя хлебнул за свою жизнь? — говорил мастер своего дела, на самом деле, ни к кому конкретно не обращаясь, — Ай, ладно. Будь, что будет. Та-а-а-ак, посмотрим, что тут у нас...

Альфонсо достал свои рабочие инструменты и принялся поближе рассматривать часы, переданные ему Кэлом.

* * *

16:23, городская библиотека художественной литературы Соллунда.

— Здравствуйте, мисс Бэк.

— Здравствуй, Кэл. Неужто пришëл с нами попрощаться?

— Да. Подумать только, скоро этого места попросту...не станет.

— Ничто не длится вечно, мальчик мой.

Пожилая библиотекарь поправила очки и улыбнулась парню. Женщина источала такое тепло, что вся дневная меланхолия Кэла не выдержала и убежала в слезах куда-то в задворки его подсознания.

— Тогда, я, пожалуй, наконец-то дочитаю "Уиллаби и Уиллард". В качестве дани уважения. Я надеюсь, что вы сильно против.

Парень направился к книжной полке, в которой все произведения располагались в алфавитном порядке и начал рыться в стоящих там романах.

— О, что ты?! Конечно нет! Бери наздоровье! — мисс Бэк встрепенулась, сгоняя с себя лëгкую дремоту, — И ещё, Кэл.

— Да миссис Бэк?

— Прими мои соболезнования.

* * *

23:19, район Алто, город Соллунд.

На часах уже было 23:19, когда Кэлвин Крейн наконец-то захлопнул "УиУ" и отложил роман в сторону.

За окном стояла кромешная темень. Да такая, что даже глаза себе выкалывать было бы бесполезно. Всё равно темнее будет.

Парень встал из-за стула и прошёл к выходу из библиотеки. Напоследок окинув её взглядом, он прикрыл за собой дверь и пошагал по опустевшей улице, направляясь к ближайшей трамвайной или автобусной остановке. Однако же, сама перспектива идти больше часа по прямой, свернуть направо, а затем идти почти столько же его не устраивала.

В теории, можно было бы срезать через переулок. Там, по прямой можно было бы выйти в паре минут от остановки. А на практике?

А на практике Кэл выбрал срезать путь и сэкономить своё время.

Он шёл, а подошвы его ботинок забавно скрипели под его ногами. Это был единственный звук, который сопровождал парня на его пути.

А затем, в нескольких десятках метрах от него раздались какие-то звуки. Они напоминали глубокое, утробное чавканье, но какое-то...неправильное.

Кэл сделал ещё шаг вперёд и почувствовал, как его нога наступила на что-то мягкое. Опустив взгляд на землю, парня прошиб холодный пот.

На асфальте валялась человеческая рука.

Ладно, часть руки. Это было оторванное предплечье, а не полная конечность.

Волновало же Кэла другое. Если есть рука, то должен быть и её владелец. А интуиция, которая очнулась только сейчас, решила побыть Адмиралом Итак-всë-понятно, поэтому во всё своё метафорическое горло орала своему владельцу, что ему бы стоило поскорее убираться отсюда и что искать владельца этого самого предплечья — это затея дурная.

Справедливости ради, Интуиции Кэла, всё же была права, ибо владелец нашëлся сам, а вот его состояние навряд ли можно было назвать приемлимым.

Тело мужчины было покрыто укусами, а лицо попросту отсутствовало. Причëм, судя по следам, его также попросту отгрызли.

Внезапно, алая капля упала куда-то сверху. Затем вторая, третья и четвёртая. Не в силах побороть своё любопытство, которое сгубило не одну сотню кошек, Кэлвин Крейн посмотрел наверх и побледнел.

На высоте чуть больше десяти метров, вцепившись когтями в кирпичные стены домов, висело оно.

Тварь была угольно-чëрного цвета и на верхней части своего "тела" имела некое подобие серебристого панциря. Упираясь в холодные кирпичные стены несколькими парами когтистых лап, тварь зависла над землёй на уровне чуть больше десяти метров. Из спины торчали иглы, напоминающие оные у дикобраза. Вместо брюха у сущности находилась какая-то картина абстрактного искусства: человеческие рëбра выстраивали некое подобие цветка, чуть выше этого отвратительного распустившегося "цветка", но ниже верхней части "тела", Кэл смог различить человеческую головую, явно принадлежащую мужчине. Длинные чëрные волосы закрывали правую половину серокожего лица, оставляя левую абсолютно неприкрытой.

Из верхней части "тела", на длинной шее опустилась голова, издалека напоминающая птичью. Распахнув свой клюв, Кэлу представили отнюдь не милый голосок этого порождения кошмаров.

В "клюве" монстра находилась зубастая пасть, по центру которой находился один-единственный кроваво-красный, пульсирующий животной яростью глаз.

Тварь заскрежетала своими когтями по холодной кирпичной поверхности, а всё её тело мгновенно напружинилось, уже приготовившись к прыжку.

В подобных ситуациях герои романов, истории про которых он обычно читал, издали бы какой-нибудь боевой клич или выдали бы пафосную фразу про то, как сейчас им будет весело набивать... Если такое понятие было вообще применимо, морду твари.

Однако же Кэл не был ни храбрецом, ни бриллиантовым стратегом, поэтому наконец-то послушался свою интуицию и сделал то, что сделать следовало уже давно — бросился наутëк, сверкая пятками.

* * *

Пробежав два квартала, Кэл наконец-то набрался смелости, чтобы обернуться и посмотреть, как там обстоят дела с преследованием.

Ох, и лучше бы он этого не делал.

Потому что он увидел, как именно эта тварь передвигалась. А делала она это следующим образом: некоторое время она беспрерывно катилась по асфальту, точно перекати-поле. Затем резко останавливалась, напружинивала всё своё тело и прыгала на стену ближайшего дома, по которой неистово перебирала лапами как сороконожка.

Только вот, сороконожки обычно были безобидными животными, а не тварями, что несутся за тобой два квартала с твёрдым намерением убить.

Затем, когда до угла дома оставалось совсем немного, тварь вновь становилась пружиной, прыгала на асфальт и возобновляла преследование.

Оторваться от сущности казалось просто нереальным. Каждый раз, когда Кэл умудрялся набирать дистанцию, тварь тут же нагоняла его. Он ощущал себя второстепенным героем дешёвого фильма ужасов, за которым гнался монстр. Как бы быстро и далеко Кэл не убежал, тварь всё равно его настигнет.

А в лёгких, тем не менее, уже заканчивалось дыхание. Парень прямо чувствовал это. Ещё немного — и его ноги попросту подкосятся, а он сам ткнëтся лицом в весенний асфальт.

Наконец, чувствуя как силы покидают его, Кэл сделал последний рывок вправо, срезая путь через ещё один переулок и направляясь к строящемуся дому.

Парень со всего разгона влетел левым плечом в кирпичную стену и упал на асфальт.

И стоило ему только подняться на четвереньки, как что-то с нечеловеческой силой налетело на него сзади, отшвыривая его на добрых несколько метров.

Хищник наконец-то настиг свою добычу.

На дрожащих руках парень попытался подняться вновь, однако тварь снова сбила его, отбросив на пару метров. Кэл лежал, уткнувшись лицом в асфальт. Из ссадин на лбу текла кровь.

Тут же он почувствовал как его плечо обожгло невероятной болью: сущность погрузила туда свои длинные когти, переворачивая парня животом вверх.

Он даже вскрикнуть не успел, как другая когтистая лапа вошла ему прямо в живот, а затем резко дëрнула вверх, вспарывая брюхо своей добычи.

Тварь чуть-чуть наклонилась, заставляя парня смотреть в глаз своей судьбе. Лицо Крейна обожгло смрадом чего-то гниющего, смешанного с чем-то воняющим.

Иная пара лап погрузила свои когти в грудь Кэлу, стараясь вскрыть этот "ящик" в котором находилось то, что заставляло этого человечка жить.

"Так вот он, конец?" — думал про себя Кэл, когда звон в его ушах начал стихать, а мир расплываться.

* * *

23:17, район Алто.

— Вы уверены, что он здесь, мистер Уайт?

— Меня никогда не подводило моё чутьё, Тедди.

Регулус Уайт и его кадет Тедди Мëрфи были на позднем патрулировании. Старший следователь БСП(Бюро Сверхъестественных Преступлений и инцидентов) предложил обойти ещё и район Алто, поскольку тот напрямую граничил с районом Шетун и уже от него можно было через канализацию пробраться почти куда угодно.

По началу, это казалось бессмысленной тратой времени, однако сегодня парочке улыбнулась удача. Где-то после пяти минут скитаний, Регулус увидел глубокие борозды, оставленные когтями их твари на стенах домов.

— Быстро! — рявкнул следователь и бросился бежать.

Недавно стало известно, что Обскрум убил более двух десятков человек. Однако БСП попросту не знали об этом, за что мистер Уайт, на самом деле, внутренне упрекал самого себя.

"Если мы бы только действовали быстрее, если бы мы только оцепили район Тини, а также прикрыли этот драный парк!"

Как оказалось, больше половины своих жертв тварь караулила в парке Элммз. Это были люди, вышедшие на поздние прогулки или бездомные, пришедшие в парк переночевать.

К сожалению, им не суждено было прожить дольше пяти минут.

Наконец, впереди показалось недостроенное здание, а Тедди и его наставник увидели, как нечто чëрное, темнее самой ночи, юркнуло в переулок, ведущий к будущему жилому дому.

— Следователь?! Это что получается, что тварь уже...

— Это получается, Тедди, что заткнись и дуй быстрее! — прикрикнул следователь, прекрасно понимая, что, скорее всего, там, в переулке, может оборваться очередная человеческая жизнь.

* * *

Он был прав. Стоило следователю и его подопечному свернуть в переулок, как их глазам предстало отвратительное зрелище.

Тварь наседала на какого-то парня, стараясь выпотрошить его.

— Эй, паскуда! Мы здесь! — рявкнул Регулус Уайт, обращая на себя внимание твари.

Нэрнхорнский Обскрум резко повернул к ним свой "клюв", одаривая двух новоприбывших людей смесью негодования и презрения.

— Сэр, может, нам стоит вызвать подмогу?

— Как хочешь. Сейчас наша задача — спасти этого паренька любой ценой, — твëрдо сказал Регулус Уайт, снимая свою шляпу и вручая её Тедди, — Если хочешь — беги. А я сейчас буду танцевать. Есть ещё у старика порох в пороховницах!

Следователь пригладил свои зачëсанные назад седые волосы, а затем в одном мгновение оказался рядом с тварью. Его правый кулак с лязгом встретился с "клювом" твари, сбивая с парня и отбрасывая в стену.

Тварь влетела в кирпичную стену. От силы столкновения вокруг места удара начали узором змеиться трещины, а само чудовище лишь неистово зашипело, буравя Регулуса взглядом, полным ненависти и жажды крови.

— Ну давай, уродец! Потанцуем! — воскликнул следователь, принимая боксëрскую стойку.

Обскрум взревел и начал карабкаться по стене, а затем, достигнув высоты около десяти метров, прыгнул прямо на следователя.

Регулус, как и ожидалось, увернулся от такой массивной туши и возобновил свои пляски с тварью.

Резко дëрнувшись, Обскрум выбросил вперёд свою когтистую лапу. Однако Уайт уже склонил свой корпус вправо, уворачиваясь от удара, а затем, перенося весь вес на правую ногу, которую он выставил вперёд, он выбросил правую руку вперёд, нанося чëткий удар в "клюв" Обскрия, отбрасывая его голову назад.

Тварь взбесилась и попыталась придавить наглую букашку к стене. Ринувшись вперёд и расставив лапы в стороны. Однако бывалый следователь и тут не облажался и в самый последний момент перекатился в сторону, заставляя тварь врезаться мордой в стену.

Обскрум разъярился только ещё сильнее и начал беспорядочно рвать когтями воздух в попытках достать надоедливого следователя. Однако у него не получалось. Регулус Уайт буквально танцевал вокруг твари, нанося один удар за другим. Он осыпал Обскрума градом ударов, точно зрители закидывали помидорами шута-неудачника.

Главной слабостью твари были её собственные размеры. Кэл ошибся, когда взглядом оценивал чудовище. В "холке" рост твари составлял чуть больше двух метров, однако Обскруму приходилось горбиться, дабы пытаться нормально отвечать надоедливому следователю.

В моменте Обскрум резко сделал выпад вперёд, заставляя Регулуса опять уйти в сторону, однако это была обманка. Повинуясь инерции, следователь продолжал двигаться вправо, однако там его уже ждала когтистая лапа, которая оставила у него на груди несколько глубоких ран и отбросила назад.

Мистер Уайт с громким стоном проехался спиной по асфальту и захрипел. Нэрнхорнский Обскрум перевёл свой взгляд на Тедди, который всё ещё находился в застывшем положении.

Взглянув на шляпу в своих руках, а затем на кряхтящего на асфальте Регулуса, он принял решение.

Его фигуру мгновенно объяло какое-то тусклое свечение, а по костюму забегали игривые маленькие молнии.

За одно мгновение Мëрфи уже был перед Обскрумом, который уже замахивался сразу несколькими лапами. Тедди поднырнул под самой мощной из них, отчего достала его лапа размером поменьше, рванув правое бедро своими крючковатыми когтями. После этого Мëрфи ударил чëтко в человеческое лицо кулаком, заряженным молнией.

Всё тело Обскрума передëрнуло, а Тедди, воспользовавшись моментом, с разворота локтем заехал по человеческой голове, сверху добавляя чëтким джебом.

Обскрий, трясясь от разрядов, которыми его накормили, начал заваливаться назад, а Мëрфи ринулся обратно к парню, над которым уже сидел, склонившись его наставник.

— Тедди, мать мою. Не знаю как, но парень ещё жив.

— При таком состоянии это чудо.

— И не говори... Тедди! — внезапно воскликнул Регулус Уайт, бросаясь вперёд и отталкивая своего подопечного в сторону.

Когтистая лапа Обскрума полоснула его прямо по рукам, которыми он поставил блок, заставляя следователя шипеть. Тедди атаковал с фланга. Его левая нога, заряженная электричеством, встретилась с боком твари, шокируя сущность ещё раз.

Обскрум отшатнулся, а затем взревел и бросился к строящемуся дому. Его когти впились в металлическую балку и он почти что взлетел по ней. Затем тварь в несколько прыжков пересекла весь каркас и, издав последний гневный вопль, скрылась в ночи.

— Не догоним, — мрачно сказал Регулус Уайт.

— Ну знаете ли, мы хотя бы отогнали тварь и спасли кого-то.

— Твоя правда, Тедди. Я погорячился с тобой. Ты хороший ученик.

— Нет, днём вы были правы. Я вспылил. А теперь хорошо бы нам доставить паренька в больницу, если мы, конечно, не хотим, чтобы он тут попросту истëк кровью и...всё.

— Твоя правда, Тедди. Твоя правда. Накрой чем-нибудь его раны, чтобы остановить кровотечение. Я свяжусь с начальством.

— Накрыть вспоротый живот с вываливающимися внутренностями? Да вы шутник, мистер Уайт!

* * *

00:12, главная городская больница Соллунда.

В операционной пахло спиртом.

Медсестра, находившаяся в помещении, нервно теребила свои пальцы, дожидаясь, когда хирург наконец-то поднимется по лестнице на девятый этаж. Сегодня опять сломался лифт.

Стук.

А затем дверь открылась и в операционную вошёл высокий мужчина в одежде хирурга. Шапка, перчатки, халат одноразовый, маска и очки. Техника безопасности была соблюдена. Вот только лица его сестра Лили не узнавала, потому что не видела. А также потому что не припомнила, что у них в больнице работал кто-то с такой фигурой. Большинство хирургов были самыми настоящими санитарами под метр восемьдесят, а то и девяносто. А тут человек будто недоедает. Настолько худых хирургов сестра Лили ещё не видела.

— Простите, а...вы кто?

— Хирург.

— Нет, ну это понятно, но...я вас тут впервые вижу.

— Я подменяю мистера Хоувелла. Меня зовут Стивен Блэйн. Можно просто мистер Блэйн.

Медсестра мялась. Этот человек казался ей каким-то...не таким.

— У нас есть пациент, которому нужна неотложная помощь, мисс...

— Лили, доктор Блэйн. Однако могу ли я попросить вас об одном одолжении?

— Ну, давайте. Если это что-то в рамках приличного.

— Снимите пожалуйста ваши очки.

— Конечно.

Хирург аккуратно снял свои очки и взглянул прямо в глаза сестры Лили.

— Покиньте больницу, моя дорогая, — сказал Лже-Хирург, — И идите спать. Как там говорят? Утро вечера мудренее?

Словно безвольная кукла сестра Лили покинула помещение, закрыв за собой дверь. Наутро она и не вспомнит о том, что и кого она здесь видела. От этого лучше будет всем.

Дверь помещения распахнулась и в помещение вошёл другой человек в белом, везя каталку, на которой, прикрытый белым саваном, кто-то лежал.

— М-да. Саван уже пропитался кровью, не так ли? — как-то брезгливо спросил Лже-Хирург, глядя на пропитавшийся чëрной кровью кусок ткани.

— Ничего не мог поделать, доктор. Донора там...

— Я знаю, что сделали с донором. Это не имеет смысла. Заноси всё. Я не могу работать в такой...посредственной обстановке.

— Вас понял.

Задавать вопрос про согласие донора становиться...донором ассистент не стал. В конце-концов, у мëртвых не спрашивают разрешения. К тому же, ассистент знал доктора достаточно хорошо, чтобы понимать — донор стал бы донором в любом случае. Даже если бы пересадку пришлось бы проводить с этим самым донором в сознании и без анестезии. Так что смерть, в некотором роде, была милостью.

Ассистент удалился, однако через пару минут вернулся, прикатив раскладной стол на колëсиках, на котором стоял дымящий самовар, несколько пустых стаканов, а также блюдце с сахаром и граммофон.

— Что же, молодой человек. Считайте, что вам повезло! Когда вы очнëтесь, вы будете частью совершенно нового мира. Я это вам обещаю, — обратился Лже-Хирург к лежащему на операционном столе Кэлвину Крейну, а затем добавил себе под нос, — Спасибо Белому Жнецу за то, что предоставил нам такой чудный образец донора органов.

Ассистент снял пропитанный чëрной кровью саван и вышел за дверь. Через пару минут он снова вернулся, держа в руках...альбом?

— Пластинка под номером двадцать девять. "Исповедь пироманьяка". Пожалуйста.

Ассистент послушно извлëк пластинку с указанным номером и запустил граммофон.

На всё помещение раздалось... Нет, не заунывное звучание какого-либо классического инструмента.

Тишину разорвало соло электронной гитары. Вопреки названию, от которого можно было ожидать какую-нибудь унылую симфонию, операционная оказалась заполнена звучанием мирового хита рока.

— Умеют же делать нормальную музыку, не так ли, Ассистент?

Ассистент, наливая кипяток в стакан лишь кивнул. Затем он опустил пакетик.

— Настолько бодрящих песен я не слышал уже сколько...века три? Четыре?

— Семь с половиной, доктор.

— Семь с половиной сотен лет! И как я жил до этого?!

Ассистент не ответил, да и не нужно было.

Лже-Хирург стянул с себя маску, чувствуя запах заваренного чая.

— Какой же аромат, — доктор улыбнулся жуткой улыбкой от уха до уха своими идеально ровными белыми зубами. Вкупе с его мертвецки бледной кожей и тускло мерцающими янтарными глазами выходило очень жутко.

Ассистент снова вышел и вернулся с сумкой доктора. Аккуратно поставил её на пол, открыл и извлëк оттуда полиэтиленовый пакет, из которого он достал несколько свëртков, которые были подписаны "Закрученный рог(алик)".

— Мои любимые коврижки?

— Ваши любимые коврижки.

— Ты такой учтивый, Ассистент. Нравишься мне куда больше твоих предшественников. Глядишь, я даже исполню твоё желание.

— Не переутраждайте себя доктор.

Ассистент раскрыл один из свëртков, показывая Лже-Хирургу спрятанную там коврижку, которая выглядела также уместна как...любое другое лакомство в ночной операционной, в которой производилась незаконная трансплантация органов.

— За такой аромат и под нож пустить не жалко, не так ли?

— Я не чувствую запахов, доктор. Простите.

— Всё в порядке. Ты не виноват, что такой ущербный.

Ассистент промолчал и подкатил стол поближе к доктору, который внезапно застыл, уставившись в окно.

— Убери его, — процедил Лже-Хирург сквозь зубы.

Ассистент проследил за направлением взгляда доктора.

За окном сидел чëрный ворон с тускло сияющими изумрудными глазами.

Ассистент молча приблизился к окну и его рука аккуратно легла на ручку.

Быстрее, чем способен на это среагировать человеческий глаз, Ассистент открыл окно, схватил ворона, крепко сжав его в своём мощном кулаке и повернулся к доктору.

Птицы неистово трепыхалась и каркала, однако же два пальца громилы легли ей на голову.

Хрусть!

И птица резко обмякла.

Ассистент стянул маску уже с себя и поднёс ворона, ко рту...

— Если хочешь есть, то, будь добр, ешь в другом месте, — сказал Лже-Хирург с холодным упрëком в голосе.

Ассистент лишь пожал плечами и вышвырнул дохлую птицу в окно, плотно закрыв его после этого и натянув обратно маску.

А Лже-Хирург, вернувшийся к работе, и уже будучи полностью ею поглощëнным, лишь иногда подпевал своим ядовито приятным голосом:

— Задыхаясь горьким пеплом, мы с тобой танцуем на костре... Задыхаясь горьким пепло-ом, мы с то-обой танцуем на костре-е...

Нэрнхорнский Обскрум/Обскрий:

Акт I. Глава 2. Волокита БСП.

16 марта, 9:29, улица Осиновая, дом 18

Капли дождя вовсю молотили по сырой земле и асфальту, заполняя трещины в дорогах, превращая их в лужи и озëра для мелких пташек, вроде воробьëв.

К одинокому дому на Осиновой улице подъехал чëрный катафалк без номерных знаков. Из него выбралась чья-то фигурка с походной сумкой в одной руке, которая затем подошла к багажнику, открыла его и, ухватившись за ручку гроба, потащила его ко входу.

Водитель вышел из-за своего места, захлопнул багажник, снова сел за руль и уехал.

А фигура с гробом и сумкой постучала в дверь и начала молча ждать. Через пару минут, когда дверь наконец-то открылась, она, покрепче схватив ручку гроба, вошла внутрь дома, чья дверь тут же захлопнулась следом за ней.

* * *

9:32, Соллундский филиал БСП

В лобби БСП было весьма уютно. Регистрационная стойка, маленькие диванчики, столы, кондиционеры и даже рабочий кофейный автомат у правой стены. Потолочные лампы ярко освещали необъятное помещение, в котором сгрудилось более двух десятков человек.

Скрежет гроба по белому паркету мгновенно привлëк внимание всех присутствующих.

Вошедший был довольно молод. Не старше тридцати. Хорош собой и одет крайне неподобающе мерзкой погоде, что бушевала за окном. Он носил сандалии с белыми носками с чëрными полосками по самые голени, тëмно-синие штаны, белую рубашку, синее пальто с высоким воротником и длинным подолом, а также являлся обладателем коротко стриженных буйных чëрных волос и белой повязки на правом глазу, в то время как его единственный левый карий глаз оценивающим взглядом буравил всех присутствующих.

— Здрасьте. Я как бы это, ну, по работе. В командировку в Соллунд приехал.

— Простите, а вы кто? — спросила уставшая девушка, стоявшая у стойки регистрации.

— Себастьян. Я должен был вчера ещё приехать, но поезд задержали.

— Себастьян? Дайте посмотреть, — девушка опустила голову, роясь в компьютерных записях, — Себастьян Ве...

— Просто Себастьян. Но он самый, — как-то резко оборвал её новоприбывший.

— Но вы же должны были приехать со своим боссом, разве нет?

— Ну, я с ним и приехал, — Себастьян похлопал гроб по крышке.

Повисло неловкое молчание, которое длилось ровно столько, чтобы каждый из присутствующих в помещении сделал свои выводы по поводу этой ситуации.

— Кхм. Ладно, — взяла себя наконец-то в руки девушка, — вам был выделен номер на двоих в отеле "Мюрэмо" на Шоркском проспекте. Вам вызывать туда такси?

— Юная леди, как вы думаете, нужно ли такси человеку с гробом?

— У меня...нет на это ответа.

— А его и не будет. Такси не рассчитаны на то, чтобы возить гробы в отели.

— Веселье намечается просто сказочное, — пробормотала девушка, потирая виски.

* * *

11:28, отель "Мюрэмо", номер 2258

— Ну, вроде всё. Пришлось, правда, стереть куче людей память, но зато я... Ладно, мы. Мы в номере, — сказал Себастьян гробу.

Номер был...на самом деле уютным. Одна двухместная кровать, одна раскладушка, телевизор, тумбочка, стол и даже мини-бар.

— Да. О такой роскоши мне даже мечтать и не приходилось, учитывая тот факт, что во время расследования в Мэнише я спал под мостом, накрывшись мокрой картонкой.

Следователь пожал плечами и вновь бросил взгляд на гроб.

— Босс, вы, конечно, как хотите, а я в душ. Мне не понравились копаться в грязи, чтобы свой револьвер достать. Фе.

Выбравшись из сумбурного винегрета ткани и бросив всю свою одежду на пол, Себастьян схватил пару полотенец и ринулся в душ, хлопнув дверью.

Раздался звук открывшегося крана, а потом и сам голос Себастьяна, напевавшего хит музыкальных чартов — "Исповедь пироманьяка".

— Пожирая наши трупы, пожирая наши души цвёл огненный цвето-ок... Пепел падал с неба сверху, точно снегопа-ад...

Эта адова симфония собой заглушила тихий скрежет, раздавшийся в комнате. Крышка гроба слегка съехала вправо и за стенку тут же уцепилась чья-то рука в чëрной кожаной перчатке.

Вторая рука уцепилась за саму крышку и начала сдвигать её в сторону.

Кусок дерева, окончательно съехав в сторону, грохнулся на пол, выпуская того, кто всё это время был в гробу, на волю.

Вода перестала литься и из душа вышел Себастьян, прикрываясь полотенцем.

— Вот это я понимаю. Так давно горячей воды на своей коже не чувствовал. Ой. Здрасте, Босс.

Бледнокожий мужчина, сидевший в гробу, повернул свою голову в сторону Себастьяна. Его дикие белые волосы расплескались по всей его спине, а сам мужчина буравил самую душу Себастьяна.

— С пробуждением! Вас. И с лëгким паром! Меня, — хихикнул Себастьян, глядя на своего начальника.

Тот лишь встал и выпрямился во весь рост. Носил он чëрное кожаное пальто с длинным подолом, поверх пальто был перекинут плащ, а на ногах, точно родные, сидела пара берцев и кожаных штанов. Также, разумеется, чëрных.

— Ну вы прямо сошли с журнала про вампиров, босс.

— Заткнись, Себастьян. В нашем дуэте шутить и язвить могу только я. И только над тобой. Надо мной шутить нельзя. А то я...расстраиваюсь.

— Ну, вы сами только что рассказали о своих внутренних комплексах! Глядишь, скоро и социализироваться начнëте!

— Разбежался так, что пятки сверкают. Давай-ка лучше перейдём к делу.

— Хорошо. Дайте мне пару минут, чтобы одеть халат.

— Мы не расслабляться сюда приехали.

— А я прям не знал, Босс.

Накинув на себя шерстяной халат, Себастьян достал из груды одежды на полу свой сотовый и уселся на кровать.

— Расклад, мягко говоря, не очень. За последнюю неделю в городе пропало свыше двух десятков человек. И это только те, о ком сообщили.

— Значит, пропавших куда больше.

— Именно. К тому же, недавно здесь видели Тень. Это Нэрнхорнский Обскрум. Напал на подростка, но получил по морде от следователя и скрылся.

— Какого следователя?

— В рапорте сказано, что это некий Р. Г. Уайт. А ещё с ним был его подопечный, Тедди Мëрфи. Они вдвоëм отогнали тварь и умудрились спасти парнишку.

— И что с ним?

— Ну, допросить его у нас явно не выйдет, поскольку он всё ещё в больнице. Нападение произошло буквально сегодня ночью.

— Значит, тварь точно не могла продолжить жрать людей. Укрылась в логове, чтобы раны зализать.

— Вероятно. Также, очень сильно выросла активность вампиров в этой зоне. И напоследок, в порт пришёл корабль без экипажа. Так что работëнки тут для нас много.

— Прекрасно. Отличная возможность хоть как-то подчистить это местечко от нечисти.

— Дайте отдохнуть, Босс. Не будьте извергом. Я ведь вас тащил по лестнице в этом гробу.

— Отдыхать мы будем тогда, когда вся сверхъестественная хрень в этом городе не ляжет в землю, а мы не заполним все бумаги. К тому же, интуиция мне подсказывает, что всё куда хуже.

— Ну, знаете ли, вам везде заговоры мерещатся, — хмыкнул Себастьян, однако всё же пошёл обновлять свой гардероб.

Расстегнув молнию походной сумки, он достал оттуда чëрную форму следователя БСП, а также новую повязку. Тоже чëрную.

— Никогда не понимал дизайнеров нашей формы. Она, конечно, практична, но всё равно такое чувство, будто мы на похороны собираемся.

— А мы и собираемся.

— На чьи?

— На похороны нашего покоя, Себастьян. На похороны нашего покоя.

* * *

12:30, тëмный переулок, район Мокент.

Кровь.

Такая сладкая, такая вкусная, питательная кровь. Просто загляденье.

Новообращëнный Джозеф Уинифред, точно пиявка, присосался к шее своей жертвы, выпивая её до дна.

Тот незнакомец в красном театральном костюме с маской не соврал, когда говорил, что вампирский голод куда хуже любой человеческой зависимости.

Но это не было какой-то большой ценой. Став вампиром, Джозеф стал сильнее и быстрее любого человека. Уж теперь-то он всем покажет, на что по-настоящему способен!

Совсем недалеко от него раздались шаги.

Неофит обернулся и увидел двух кретинов, что, по видимому, оторвались от похоронной процессии. Один был высок и бледен, с водопадом белых волос. Второй был пониже, с повязкой на правом глазу.

Джозеф оторвался от шеи мужчины, утëр кровь со рта ладонью и поднялся на ноги, после чего спросил:

— Вы ещё кто такие?

— Бюро Сверхъестественных Преступлений. Добрый день, — поздоровался одноглазый.

— Бюро чего?

— Значит, Неофит, — сказал тот, что повыше.

— В общем, парень, давай без проблем. Руки за голову. Лицом к стене. И никто не пострадает.

— Встречное предложение, —

— Ну-ка?

— Убирайтесь отсюда и не пожалеете.

— Ну... Не. Не вариант, — пожал плечами одноглазый

— Ну, я предупредил.

За один рывок Джозеф преодолел пару метров, отделявших незнакомцев от него, а его рука уже тянулась вперёд, чтобы когтями вскрыть глотку одноглазому, как его за запястье перехватил тот, что повыше.

— Предупреждали же.

С этими словами беловолосый сжал руку до хруста костей Неофита.

— Ублюдок, ты что творишь?!

Джозеф упал на колени, корчась от боли, однако мужчина хватку даже не думал ослаблять.

Однако дальше орать вампиру не дали. Колено Алукарда врезалось Уинифреду прямо в лицо, ломая нос и напрочь выбивая из него сознание.

Следователь БСП ослабил хватку и Неофит грохнулся на мокрый асфальт.

— Ну, вот нам и первый свидетель, — хмыкнул Босс.

— Какой же вы циник, Босс, — без упрëка упрекнул Себастьян

— А меня жизнь таким сделала. Люди после тридцати-сорока уже подаются в циники и нигилисты. А мне больше века. Вот и думай.

— Ну, справедливо.

* * *

13:02, допросная БСП.

— Ну? Говорить будем, нет?

— Да я ничего не знаю, кретин!

В следующую же секунду Джозеф заскулил из-за вновь разбитого носа.

— Это чутка неправильный ответ. Давай заново. Кто тебя обратил и где это произошло?

— А это точно, ну... Как бы...

— Этично? — спросил у Себастьяна следователь Гидеон.

— Да.

Следователи стояли за стеклом, в то время как Неофит был заперт в одной комнате и прикован наручниками за один стол с белоголовым.

— Методы Алукарда, может быть, действительно являются сомнительными, но...

Гидеона перебил крик Уинифреда, которому Алукард вывернул руку.

— Но пока что не эффективными.

— Пока что?

— Себастьян, ты явно недооцениваешь регенерацию вампиров, даже если это и новообращëнный. Мы дали ему пару пакетов первоклассной крови, так что сломанный нос или сломанная кость за пару минут могут срастись.

Словно в подтверждение слов следователя, Алукард сломал нос Джозефу в третий раз.

— Да я даже не ответил тебе ничего, изверг!

— Так я поэтому и бью. Молчание — это плохой ответ. Он мне не нравится.

— Да ты садист психованный!

— А тебе что-то не нравится что-ли? Тебя, может, что-то не устраивает, падаль? — голос Алукарда упал на добрых две октавы, — Ты и тебе подобные являетесь просто настоящим биомусором. Вы ничего не приносите в этот мир, а только отбираете. Жизни, мечты, счастье других людей. Невинных людей. А нам потом приходится за вами прибираться. Так вот, слушай, что я тебе сейчас скажу. И слушай очень внимательно...

Алукард подался вперёд и вцепился руками в плечи Джозефа, как бродячая кошка в бок собаке.

— Будь моя воля, то ты бы уже как минут десять гнил бы где-нибудь на помойке, где тебе и самое место, паршивец. Однако тебе выделили целую комнату для допросов, стул и защиту от убийства. Однако ты на это не гляди. Я ведь вампир неуравновешенный. Могу и забыть про протокол. Я ясно выражаюсь?

— Это было...

— Жëтско, — закончил Себастьян за Гидеона.

Алукард тем временем отпустил Неофита и вернулся обратно в спокойное положение.

— Ну? Говорить будем?

Однако Неофит не отвечал. Он просто смотрел куда-то невидящим взглядом, вынуждая Алукарда подняться со стула и ткнуть его в плечо, отчего тот попросту ткнулся носом в стол.

— Он потерял сознание из-за...страха? — прошептал Себастьян.

— Возможно. А зачем ты мне это шëпотом говоришь? — Гидеон приподнял бровь

— Понятия не имею! — воскликнул следователь уже нормальным голосом.

— Но информацию добыть у нас не получилось. Это...печально.

— На самом деле, как посмотреть. Когда вы ушли за нашим свидетелем, то в БСП поступило анонимное сообщение от некоего вампира-изгоя, который готов был поделиться с нами информацией за несколько мешков крови, — сказал Гидеон, поправляя очки на носу средним пальцем.

— И что, вы согласились?

— Попробовать стоит, разве нет? Если кто-то является вампиром, то это не значит, что он злой по определению. Более того, он сам изъявил желание помочь следствию. Однако, никто не отменяет того факта, что это может быть ловушка. Именно поэтому с собой ты берёшь табельное.

— А Босс?

— А твоему Боссу настолько нужно оружие?

— Справедливо. Ладно, пойду скажу его, что нам надо будет ещё кое-куда смотаться.

— Встреча назначена на позднюю ночь. В заброшенном доме, расположенном в самом дальнем уголке трущоб.

— Почему я не удивлëн?

* * *

13:05, парк Элммз.

Альфонсо Оливейро сидел на отдалëнной лавочке в этом злосчастном парке, слушая и наблюдая за людской суетой. Иной раз, было, ему казалось, что кто-то его звал по имени, но мужчина быстро понимал, что это было не так.

Он ждал.

Ждал, когда он наконец-то явится, чтобы поговорить с ним. Однако, пока томительное ожидание растягивало секунды до часов, он мог сделать то, чего не позволял себе очень долгое время.

Рефлексировать.

Все последние месяцы часовщик так отчаянно старался утопить себя в работе, что... У него это получилось. Его больше не гложили его чувства и мысли, ведь он был с головом погружен в работу. Или же, как выражался его старый друг Мортимер:

"Да ты прям тонешь в своих часах!"

Старый нахал...

И всё же, Альфонсо безумно любил этого прекрасного, самоотверженного человека. Мортимер был старшим братом для Оливейро, которого у него никогда не было.

Он видел в Мортимере старшего брата и любил его ровно так, как подобает младшему брату любить старшего.

Чего нельзя было сказать о других людях.

Альфонсо Оливейро был мизантропом до мозга костей. И был он им прожжëнным.

Он презирал этих людишек, этих... Этих животных. Он презирал этих невежд, что проводили свои дни в празднествах, мотовстве и пирах.

Он ненавидел вероломность людей. Он ненавидел их двуличную натуру. Его тошнило от того, как один человек мог несколько лет улыбаться другому, а потом с этой же улыбкой вонзить ему нож в спину. Фигурально.

Не только.

Не только.

Нет, Альфонсо не был злым человеком. По крайней мере, он себя таковым не считал. Да и к тому же, что есть зло, как не абстрактная идея, чей оригинальный смысл затерялся за десятилетия использования этого слова?

Зло.

Оливейро никогда не был человеком сцены и славы. Ему всегда хотелось покоя. Лишь бы его никто не трогал. Если бы ему досталась роль в цирке или пьесе, то он бы отвечал за техническую составляющую. Освещение, оборудование, костюмы... Хотя, нет. Костюмы он не любил. Альфонсо не видел смысла в маскарадах, разве только маску не носил какой-нибудь грабитель банка.

Такой... Такой практичный подход Альфонсо Оливейро одобрял.

Он почти всю свою жизнь занимался тем, чем ему заниматься велили другие.

Алкоголик-папаша послал в армию? Значит, надо идти.

Мать умерла от истощения? Значит, надо идти работать, обеспечивать своих братьев и сестёр, пока Он спьяну спал от рассвета до заката, а потом выходил и бил его и его братьев и сестёр, потому что, оказывается, готовить еду требуется время.

Кто бы мог подумать, да, Отец?!

Альфонсо еле как удержал себя от того, чтобы не бахнуть кулаком по лавке.

Мистер Оливейро не был злым человеком. Он был уставшим. Уставшим от двуличности, невежества и абсурдной эгоцентричности людей.

"Человеческая жизнь ценная сама по себе, потому что это жизнь."

Мортимер, старый ты дурак, какую ценность несла Его жизнь? Свёл мою мать в могилу, убил по пьяни мою сестру. И это его-то жизнь ценна? Это что, какая-то шутка?!

Альфонсо Оливейро не был злым человеком. Он не считал себя злодеем. В конце-концов, все преступления творят злодеи, а он лишь помогает им обустроить сцену. На его руках нет крови. Он ведь никого не убивал.

Почти.

Мизантропия мистера Оливейро никогда не была причиной или болезнью. Альфонсо считал, что его мизантропия — это следствие любого разумного человека, который наконец-то снял свои розовые очки и теперь-то готов столкнуться с жестокой реальностью.

Человеческая жизнь ничего не стоит. Ровным счëтом ни-че-го.

Мистер Оливейро не был злым человеком, а его руки был чисты от крови. Ведь это не он убил свою семью. Это сделал его отец. А огонь, поглотивший его братьев и сестёр, лишь закончил начатое.

Их погубило пламя и алкоголизм отца. Огонь лишь окончил начатое. И плевать, что спичку бросил сам Оливейро.

Убил всех огонь, а не он.

Альфонсо Оливейро не был злым человеком. Однако сейчас он был предельно зол. Его заказчик опаздывал на личную встречу, которую сам же и назначил.

Ещё одна причина, по которой мизантропия навсегда укоренилась в сердце механика.

Пунктуальность.

А вернее, её отсутствие.

И вот, на скамейку рядом с ним опустился чëрных ворон с взъерошенными перьями. Изумрудные глаза птицы начали буравать самую душу часовщика.

— Долго ждать пришлось.

Это было необходимо.

Опять этот голос в его голове. Телепат, будь он не ладен.

— Хватит лезть в мою голову.

Предлагаешь мне начать говорить прямо так? В облике птицы?

— Зачем ты меня вызвал? Давай к делу.

Смена планов. Мастер-Кукольник опасается, что чëрные пальто найдут его убежище до того, как все приготовления будут завершены.

— А меня зачем вызывать надо было? — буркнул Альфонсо.

Один из твоих клиентов. Наручные часы.

— Хочешь, чтобы я использовал своего клиента как разменную монету против следователей БСП?

А тебе есть разница? Ты добровольно согласился на эту работу, когда подписывал контракт, Альфонсо. Так что будь добр захлопнуться и делать то, что тебе говорят.

— Откуда ты можешь быть настолько уверенным в планах своего лидера? Меня не погладят по головке, когда узнают, что я связан с вами настолько тесно.

Не могу. Именно поэтому я и выбрал твоего клиента.

— Не боишься, что это только больше улик оставит?

Главная проблема преступлений состоит в том, что чтобы их доказать нужны свидетели.

— А потом?

А потом наш контракт будет аннулирован. Скорее всего это наша последняя встреча. Можешь убираться из города куда хочешь. Хотя, ты и сам знаешь, что это единственный правильный вариант. После того, что начнëтся в этом городе после Акта II... Поверь мне, даже мусорные фильмы ужасов имеют меньше жестокости и смертей.

— Ты смотришь фильмы?

Это важно?

— Извиняюсь, немного выпал с темы.

План ясен. Отведи подозрения от нас. Достаточно будет просто дать им часы. После этого остальное я возьму на себя. А ты можешь убегать в страхе, как делал и всегда.

— Как скажете, — сквозь зубы процедил Альфонсо.

Ворон зарылся клювом в крыло, после чего вырвал своё перо и положил рядом с собой, после чего снялся с деревянной лавки и устремился ввысь.

— Что-ж, мне редко удаëтся вдоволь порисовать. А тут мне такую замечательную кисть подкинули, — пробормотал себе под нос мистер Оливейро, поднимаясь, — Глупо не воспользоваться.

* * *

14:12, улица Осиновая

— Да я тебе говорю, Тедди. Лажа полная эта твоя исповедь пироманьяка.

— Чья бы корова мычала, мистер Уайт. Вы всё ещё слушаете старьë, вроде Монтгомери Мо.

— Старьë?! Это классика, Мëрфи! Во времена моей молодости Монтгомери Мо...

— Во времена вашей молодости люди ещё в пещерах жили, мистер Уайт.

— Ты кого старым назвал, сопляк?! Я ведь тебе как ввалю!

— А я разве говорил, что вы старый? Я так.

— За так я тебя и в мусорный бак засунуть могу.

Регулус Уайт шёл, тяжëло кряхтя. Рядом с ним чуть прихрамывал Тедди Мëрфи.

— О. Вот и он. Дом 18. Ускоряемся.

Дом 18 на улице Осиновая выглядел весьма одиноко. Старое кирпичное двухэтажное здание, в котором, казалось, никто не жил. Вообще, это было правдой. Чисто технически там действительно никто не жил. БСП лишь арендовали пространство, чтобы устроить там свой офис.

Регулус подошёл к двери и постучал в неё.

— Пароль? — раздался голос из-за двери.

— Я тебе щас дам пароль! Открывай!

— Нет пароля, нет и входа.

— Боярышник, — сказал вовремя доковылявший Тедди Мëрфи.

— Какой боярышник? У нас пароли такие теперь?

— Я же говорил, мистер Уайт. Стареете.

Тëдди Мëрфи хмыкнул и с удивительной ловкостью для человека, которому недавно порвали артерию на бедре.

— Ну, погоди... Я тебе ещё задам, сопляк, — процедил Регулус Уайт и вошёл внутрь, хлопнув за собой дверью.

Атмосфера в лобби стояла... Не очень дружелюбная. Все присутствующие были будто на иголках, а стоило им увидеть Регулуса, так некоторые и вовсе отвернулись.

— Что такое? Что с лицами? К нам что, налоговая служба приехала? — слегка повысил голос бывалый следователь, подходя к стойке регистрации.

— Добрый день.

— Судя по вашим лицам, какой-то он не больно-то и добрый.

— Имя, лицензия?

— Регулус Гилберт Уайт. Следователь четвёртого класса, — сказал мужчина, доставая своë удостоверение и кладя его на стол.

Девушка забрала его, а сам мужчина обернулся, чтобы вновь посмотреть на всех присутствующих.

— Тедди.

— Да, сэр?

— Предчувствие у меня... Нехорошее.

— У вас всегда нехорошее предчувствие, сэр. Особенно по утрам без плотного завтрака.

— Щас для шуток не время. Я такого напряга не видел уже года четыре. К нам санинспекция тогда приехала, а у нас на тот момент снесло взрывом три этажа. А тут...вона что.

— Да я просто попытался обстановку разрядить.

— Не очень вышло, если честно, — сказал Р.Г. Уайт, забирая своё удостоверение у девушки и направляясь к лифту.

Зайдя в лифт, мужчина нажат кнопку третьего этажа и, глядя на лица людей через закрывающиеся двери, произнëс:

— Отдел кадров что-ли приехал?

К сожалению, эта теория не оказалась рабочей.

Раздался звонок и двери лифта стали открываться на третьем этаже.

Двое вышли из лифта и увидели чуть полноватого мужчину в очках, также уже заметной лысиной.

— Гидеон! — воскликнул мистер Уайт и хлопнул следователя по плечу, — Рад тебя видеть!

— Здравствуй, Регулус. Давно не виделись, — ответил Гидеон без особого энтузиазма.

— Что такое? Что случилось? Почему все такие хмурые сегодня? К нам что, отдела кадров приехал?

— Хуже. Сам всё увидишь.

Теперь даже Р.Г. Уайт чувствовал себя как-то неуютно. Вместе с Мëрфи он направился к своему столу, чтобы накатать отсчëт. Он уже сидел и выбирал правильную формулировку, когда прямо позади него раздалось какое-то покашливание.

Регулус Уайт обернулся и сразу же понял, отчего все были такие кислые. Более того, он понял, что и у него самого начало резко портиться настроение и что даже двух ящиков "Донато Эйткелло" пятилетней выдержки ему не хватит, чтобы успокоиться.

Перед ним стоял хорошо сложенный мужчина тридцати лет, одетый с иголочки в до ужаса формальный, для такого места, как офис БСП, костюм. В его левой руке болталась золотая цепочка со старинными часами. Однако главной деталью служил абсолютно неподходящий такому механическому серому костюму ярко-зелёный галстук.

— Добрый день, мистер Уайт. Меня зовут Фредерик Ривье.

— Да будь я проклят...

— О, полагаю, вы уже слышали обо мне?

— О вас я ничего не слышал, мистер Ривье. Однако о вашей работе я наслышан.

— Да неужели? Значит, мы можем обойтись без прелюдий, мистер Уайт?

— Ну да. Можем.

Напряжение, повисшее между мужчинами было настолько большим, что казалось, можно было схватить нож, замахнуться, и сломать лезвие о шкуру этого зверя.

— Буду говорить откровенно, мистер Уайт. Мы недовольны вашей работой. Ну, не то что именно вашей, а работой филиала Соллунда, как в общем и целом.

— И что вам не нравится? Налоги мы, вроде, платим. Санинспекцию мы прошли. Преступников ловим, теней изгоняем. Что вам может не нравится?

— О, поверьте, если бы такими абстрактными объяснениями можно было бы кормить людей, то я бы уже не помещался бы в лифт. Правило трëх "К", мистер Уайт. Помните?

— Контекст... — начал было уже Регулус

— Контекст, конкретика и координация, мистер Уайт. Да, да, да. Было, было, было. Мы все это проходили. Я знаю, знаю, знаю. Однако позвольте мне сказать вам вот что, — глаза Фредерика как-то очень нехорошо блеснули, — вы просто отвратительно справляетесь со своей работой.

— Или было уже мне или всё ещё про весь филиал в целом?

— Догадайтесь с трëх раз. Проблема в том, мистер Уайт, что чтобы работать, надо, как бы парадоксально это не звучало, работать. А не заниматься какой-то мишурой, шушерой, оттягиванием кошачьих хвостов(и не только хвостов), а также лениться. За прошедший месяц ваш отдел изгнал всего три тени, арестовал всего двух магов, а также нашёл всего один проклятый артефакт!

— Так это же хорошо. Значит, обстановка спокойная.

— Если бы обстановка была такой спокойной, какой вы её рисуете, то как вы думаете, стоял бы я сейчас перед вами, распинаясь?

На это у Регулуса Уайта ответа не было.

— За прошедшую неделю к нам поступило, в общей сложности, более шестидесяти заявлений о пропаже людей. Больше десяти — посвящëнные. Более того, в город приплыл корабль без экипажа, а также на поезде добрался Нэрнхорнский Обскрум!

— Об Обскруме мы знать не могли!

— Вы должны были это предвидеть! Мистер Уайт, я буду честен. Вы — один из самых компетентных, и в то же время ущербных следователей БСП. У вас огромный послужной список, заслуживающий похвалы, однако в последнее время вы совсем размякли! Дела в городе обстоят настолько плохо, что к вам выслали двух следователей из Мэниша! А у них только недавно случился прорыв! И что в итоге? Это нам ещё повезло, что большинство из них были одни и не имели семей, потому как если начнут пропадать дети, отцы и матери... Нас попросту порвут.

— А почему вы говорите это мне?

— Потому как глава филиала уже взят под стражу.

— Чего?!

Регулус Уайт резко вскочил со стула. С другого конца офиса к нему уже спешил Гидеон.

— Мистер Грант в данный момент находится под стражей. На время проведения расследования.

— Какого расследования?! Да я тебе сейчас...

Вовремя подоспевший Гидеон и Тедди скрутили Регулуса по рукам.

— Какое... Отвратительное нарушение субординации.

— В своё отсутствие, мистер Грант сказал, что вверяет под вашу ответственность данный филиал. Поскольку Грант в своё время отличился хорошим поведением, я решил пойти ему навстречу. Плохих последствий можно избежать, мистер Уайт. Вам нужно только прекратить все похищения людей и предоставить мне готовый отсчëт. На всё это вам даëтся две недели.

— Это угроза?

— Нет. Предупреждение. Однако, если хотите, трактуйте это как ультиматум. В данном контексте это почти что одно и то же.

Ярость Регулуса ослабла, однако Гидеон и Тедди всё ещё не хотели рисковать и отпускать Уайта.

— А если не успеем? Под сокращение попадëм?

— Попадëм? Вы, то есть ваш филиал, уже попал под сокращение, мистер Уайт. Или сидячие на первом этаже следователи вам ничего не сказали? В случае же провала? Соллундский филиал БСП полностью перейдëт под нашу, то есть мою, юрисдикцию, а старый штат будет распущен. Я ясно выражаю свои мысли?

— Предельно.

Фредерик Ривье повернулся и пошëл к лифту, однако он на полпути обернулся и прокричал:

— Вот и прекрасно. И помните, мистер Уайт! Две недели! Отсчёт, между прочим, уже начался!

С этими словами он зашёл в кабину лифта и нажал на кнопку первого этажа.

Гидеон и Тедди отпустили Регулуса, рычащего как бешеную собаку.

— Вот же скотина. Мистера Гранта?! Да он в плане репутации будет почище всего твоего отдела, тварь! — взорвался мужчина.

— Две недели, так он ещё и штат нам сократил?! Ну это уже беспредел! — возмущался Тедди.

— Это ещё что. Слышали про Торик?

— Торик? Нет, а что?

— Произошло это месяца четыре назад. Там у молоденькой ведьмы пробудился дар. Ей было не больше семнадцати. Ну, она в истерике и убила человека. Её разумеется взяли под стражу следователи, однако она дала им чистосердечное.

— И?

— Так я к этому и веду, Регулус! Подожди ты! Ну она и сидела там, в ожидании суда, когда приехали цветные галстуки и изъяли её у них.

— Без суда?

— Да какого суда, Тедди? Там даже следствия не должно было быть! У девушки в истерике прорезался дар, так её после этого должны были отправить в лечебницу Аркхэма. Но нет. Цепочники увезли её в Блэкхарт.

— Куда?! — в один голос воскликнули Тедди и Регулус, — Да они в край...

— Я знаю. О чём и речь. Бедняжка отсидела там две месяца, когда её наконец-то выпустили.

— Дай угадаю, она была тëмной?

— Угадал, Уайт. Происходила девчушка из знатного рода тëмных магов, так что я не удивлëн.

— Готов поспорить, что будь она светлой, такого бы не было.

— Да тут и ставить ничего не надо, Регулус. Итак всё ясно. Говорят, кстати, что этот же и работал тогда.

— А давайте вы все сейчас отвернëтесь, а я его...

— Нет, Регулус. Нельзя.

— Получается, у нас есть всего тринадцать с половиной дней на то, чтобы раскрыть это дело? — спросил Тедди.

— Похоже на то, — ответил ему Регулус, хрустя костяшками пальцев на оставшейся органической руке.

— Значит, нельзя тянуть время. Надо действовать, — решательно сказал Мëрфи.

— Именно. Но я вот о чём думаю, стоит ли об этом говорить следователям из Мэниша?

— Себастьяна я знаю. Он человек порядочный. А его босс напоминает тебя, Регулус. Только без тормозов почти. Им верить можно.

— Отлично. Сообщи им, а также всем доступным следователям об этом. Нам понадобится любая помощь. Тедди!

— Да, сэр?

— Пойдëшь со мной.

— Вас понял!

— А куда вы, позвольте спросить, направляетесь?

— Туда, где всё это и началось, Гидеон. В порт города Соллунд. Прямо к кораблю без экипажа.

* * *

Алукард:

Акт I. Глава 3. Часть нового мира.

* * *

13 марта, главная городская больница Соллунда, 12:20

Через в глаза ударил сильный поток света, заставляя веки задрожать, а затем, точно стальные двери, разъехаться, обнажая незащищëнные глаза свету больничных ламп.

Кэлвин Крейн наконец-то очнулся.

Ощущал он себя... Не очень, честно говоря. Всё его тело всё ещё ощущалось онемевшим, будто наркоз ещё не прошёл. Кэл ощущал себя так, точно был весь сделан из ваты.

Скрипнула дверь и в палату вошла медсестра.

— Вы уже проснулись? Прекрасно.

— По ощущениям, не очень-то я и проснулся.

— Это временно. Доктор Блэйн сделал всё необходимое для вас.

— А... А что он сделал?

— Боюсь, я понятия не имею. Работала тогда другая медсестра.

— Понятно. А когда меня выпишут?

— Судя по вашему состоянию, можно уже сегодня. Через пару часов, когда действие эффектов наркоза окончательно выветрится.

— Да, хорошо...

Медсестра вышла и Кэл закрыл глаза. Вернее, попытался это сделать. Ведь стоило наступить темноте, как в его голове тут же нарисовался образ той твари. Её пасть застыла прямо у него перед лицом, а в нос ударил запах сточной воды, гнили и чего-то ещё.

Глаза Крейна тут же распахнулись, а его самого всего передëрнуло.

Что это была за тварь?

Кэл не верил в сверхъестественное и считал всякую нечисть просто городскими легендами, которыми тешили себя люди с очень богатой фантазией. Ну, или чтобы попугать непослушных детей и заставить их слушаться родителей. Он сам был непослушным ребёнком, поэтому прекрасно был знаком с этой уловкой.

И многие бы, увидев эту хтонь, наверняка приняли бы её за галлюцинацию. Да и Кэл с радостью поступил бы так же. Вот только память о том, как существо вспороло ему живот своими крючковатыми когтями, а затем попыталось проделать то же самое с грудью, всё ещё была при нём.

Вопрос в другом. Как он выжил? И почему на нём вообще нет никаких следов от операци?!

Последнее он понял чуть раньше, когда слегка приподнял одеяло, которым его укрыли. Никаких бинтов, шрамов или даже швов. Будто ничего и не было.

Парень тяжело вздохнул и потëр виски. Вся эта ситуация было одной сплошной головной болью.

— Перекати-поле смерти. Ха, — уныло сказал Кэл, вновь опускаясь на подушку, догадываясь, что именно он увидит, когда закроет глаза.

* * *

Парень оказался прав лишь на половину. Он таки смог поспать чуть больше получаса. Во сне он вновь оказался в своей старой квартире, где увидел дедушку с бабушкой. Они казались ему такими... такими счастливыми и...живыми, что самое главное.

Так странно было наблюдать за мëртвыми людьми, которые вели себя и двигались как живые.

Бабушка Амелия умерла чуть больше двух лет назад от инфаркта. Дедушка спустя год отправился за ней. Без неё от весёлого и энергичного пожилого мужчины будто...осталась одна оболочка. Он перестал улыбаться, смеяться, шутить и даже больше не ходил по городу, стуча тростью по тротуару и громко посвистывая.

В один момент он просто заснул и...всё.

Но, к счастью или к сожалению, этого Кэл ещё не понял, пофилософствовать ему не дали.

Когда по пробуждения оставалось всего каких-то пару минут, окно вдребезги разлетелось стеклянным дождём, а в образовавшийся проëм начала пролезать туша этой твари.

— Вы просто смеётесь надо мной! — воскликнул Кэл, выбегая из своей квартиры.

Очевидно, убежать ему не удалось.

Стоило твари его настигнуть, как парень проснулся и вновь потëр виски.

— Нет, ну это уже издевательство какое-то, — пробормотал парень, понимая, что дорога в мир дневных сновидений для него закрыта.

* * *

14:47, город Соллунд

Через пару часов парня выписали. Впринципе, как и обещали. Кэл медленно шëл, пока в его голове кто-то, обладающий незаурядными садистскими наклонностями, помешивал бульон из мыслей, добавляя специи в формате видений той твари, что на него тогда набросилась.

Узнай об этом клуб любителей паранормальщины, они бы к нему присосались, точно пиявки, да так и не отплили бы. Потому что настоящая тварь! Да ещë и в самом городе Соллунде! Сенсация!

И так далее, тому подобное...

Сначала клуб любителей сверхъестественного у него бы всё выпытал, затем юные журналисты, будь они неладны.

Всё постоянно разнюхивают, вынюхивают, обнюхивают — в общем, суют свой нос куда их никто не просил.

— Пришёл конец моему покою, — тяжëло вздохнул парень, сворачивая налево.

Кто бы знал, что он будет даже самую малость скучать по всем этим людям после выпуска из школы?

Сентиментальные сопли.

Кэл резко остановился как вкопанный, оглядываясь по сторонам.

Ему отчëтливо послышался чей-то резкий и хриплый голос.

Ну не могло же быть так, чтобы у него ещё и голоса в голове завелись, как черви в трупе рыбы? Или не рыбы. Хотя, тут наверное без разницы.

Тупица.

Парень аж на месте подпрыгнул. Ну вот! Голос был! Значит, ему не показалось!

Так ведь? Не показалось же?

— Бред, — сквозь зубы процедил Кэл и продолжил идти. Как придёт, надо будет выпить снотворного и спать. Он просто переутомился.

С такими мыслями Крейн шёл ещё минут десять, не глядя на дорогу, пока наконец-то не достиг переулка Робур.

Его ждал дом. А также одна пожилая женщина, которой он должен был денег.

* * *

15:02, город Соллунд, переулок Робур, дом 17

— Мисс Мэппл! Здравствуйте! — парень вымученно улыбнулся, глядя на выглядывающаю из-за двери старуху в шали и очках.

Обитательница квартиры номер 21, расположенной шестом этаже, являла собой особу весьма скверного нрава. Нелюдимая и жадная старуха, рядом с которой налоговые коллекторы выглядели весьма порядочными джентльменами с высокими моральными ценностями, своим достоинством и шармом.

— Кэлвин? Ты что-ли?

— Да. Я тут принёс оплату за месяц, — сказал Крейн, протягивая несколько купюр старухе.

— А что это с тобой приключилось?

— В каком плане?

— Моя подруга живёт в районе Алто. Сегодня сказала мне, что видела, как тебя грузили в машину скорой помощи.

— Да...так. Неприятный инцидент. Не больше.

Старуха резко вырвала деньги из руки парня, быстро пересчитала, а затем как-то уж слишком злобно зыркнула на парня, словно он был чумной.

— У меня...что-то на лице, мисс Мэппл?

— Ничего. Проваливай уже! — рявкнула старуха, хлопая дверью у Кэла прямо перед носом.

— Чего это с ней? — пробормотал Кэл, поднимаясь на восьмой этаж.

* * *

15:05, квартира 21

Присцилла Мэппл, захлопнув дверь, сделала пару шагов назад и тяжёло задышала.

На самом деле, она ничего не имела против внука Мортимера. В конце-концов, старика любили все в округе, а сам он приложил все усилия, чтобы воспитать Кэлвина нормально.

Главная проблема заключалась в том, что даже в почётном возрасте, превышающем семьдесят лет, Присцилла зрения не утратила. И она готова была поклясться всеми своими накоплениями, что она видела, как тень парны исказилась при свете подъездных ламп.

Ещё и пропажи людей...

С тех самых пор, как квартиру в соседнем доме арендовал тот юноша с чëрными волосами с вороньими перьями, запутавшимися в них, начало происходить что-то нехорошее. Ещё и чëрная скорая, что вновь стала разъезжать по Соллунду спустя пятнадцать лет после тех исчезновений.

— Ох, нехорошее что-то грядëт. Интуиция ещё меня не подводила, — пробормотала старуха, направляясь на кухню и совершенно не замечая того, как целая дюжина ворон снялась с её подоконников и устремилась в небо.

* * *

15:06, квартира 32

— Дом, милый дом. Ладно. Не милый. Но всё же дом, — вздохнул Кэлвин Крейн, закрывая за собой входную дверь.

Двухкомнатная квартира встретила его почти что гробовой тишиной. Нарушалась эта тишина лишь звуками, раздававшимися сверху. Кто-то ходил, скрипел и чем-то бренчал. И как бы сильно это действовало ему на нервы, Крейн лишь оставил обувь на ковре и пошёл в свою комнату.

Бросив кроссбоди на письменный стол, парень, даже не раздеваясь, пал на кровать и закрыл глаза. Делать не хотелось ничего. Однако и спать ему не очень-то и хотелось по понятным причинам.

Чем бы зверски убить, а затем похоронить без почестей, время, Кэлвин ещё не знал.

Он поднялся с кровати, отодвинул от стола стул и поставил его напротив зеркала. А затем и сам сел на него, наклонившись вперёд, подпирая подбородок руками.

К сожалению, как бы Кэлу не хотелось, его отражение моргать первым не стало, отчего парень лишь тяжёло вздохнул, встал со стула и, вернув его на место отправился на кухню.

А что если...

Кэл уселся за стол, раскрыл ноутбук и запустил его.

Нет, конечно, это же бред! Городские легенды так не выглядят. Обычно это какие-нибудь домовые, ведьмы, призраки, ворожеи... Но никак ни вот это вот.

Зайдя на сайт городских легенд, парень стал пролистывать различные статьи и прочие публикации. Он до сих пор не хотел верить в то, что нечто такое способно существовать.

Но ничего такого там не нашлось. Была только одна забавная статья, связанная с каким-то заговором птиц.

— Ну, посмотрим, что вы там напридумывали, — пробормотал Кэл, щëлкая по заголовку статьи.

Сама статья не несла в себе ровно никакой полезной информации, которая могла бы удовлетворить интересы парня. Однако к самой статье прилагалось видео.

— Ну, давайте, пугайте меня, а то мне всë мало, — Кэл потянулся и нажал на клавишу пробела.

Видео было снято на очень слабую камеру, ибо качество было не лучшее. Хотя разглядеть там всё равно можно было почти всё. Всё началось с того, что оператор просто шёл вдоль вдоль тротуара. На заднем плане слышны гудки машин, визг шин, а затем какое-то огромное чëрное облако проносится прямо по проезжей части, заставляя водителей бить по тормозам, дабы избежать аварии.

— Ну... И? — парень почесал затылок, тяжёло вздыхая, — Ну как-то не очень. Подумаешь, стая птиц собралась какая-то. Летает. Это же норма для птиц! Ну ладно, таких стай больших, наверное, никто не видел в городе. Но ничего особенного тут нет.

Решив, что жизнь разочаровала его в который раз, Кэл уже было потянулся закрыть вкладку, как его рука, будто живая, сама дëрнулась и зажала клавишу стрелочки вниз, проматывая статью, а затем и комментарии под ней, чтобы добраться до раздела "Похожие статьи".

Большинство из них были стандартными криптидами, вроде Бродяги с зашитым ртом, музыкальной шкатулки, что погружала слушателя в транс, а затем его съедал обладатель этой самой шкатулки...

Иными словами, ничего интересного. Всё по стандарту.

Однако одна статья всё же привлекла внимание парня.

"Трагедия Старого Кэрна. Или же Цирк уродов мистера Гудвина — расследование". Именно такое название носила статья, имевшая рекордно малое количество просмотров. Однако у Кэла будто на пару секунд прорезалось шестое чувство, которое прямо таки заорало ему в ухо, что это то самое.

На вопрос, что "то самое", Шестое Чувство отвечать отказалось и поспешно вновь уснуло до... А никто не знает, когда оно проснётся вновь.

Статья приветствовала его фотографией заброшенного здания, которое находилось в таком состоянии явно не один десяток лет. И дальше уже был сам текст статьи. Прочистив горло, Кэл принялся читать вслух.

"Почти год назад трагедия потрясла всю Арзалию. Город Старый Кэрн был почти полностью разрушен. Прямо под конец Февраль небо разорвал мощный шторм. Торнадо проехался по городу, снося всё на своём пути, а власти были бессильны. Однако было ли это обычной погодной аномалией?

Едва ли.

Со слов очевидцев, всё началось примерно за две недели до самой катастрофы. Массовые пропажи людей всех возрастов и социального положения — вот что стало предвестником беды. Люди выходили гулять поздно вечером, отправлялись на ночную смену, в магазин... И больше их никто не видел. С каждым днём число похищенных росло, ибо если под конец первой недели их число не много превышало две-три сотни, что уже не мало, то к началу второй недели это число достигало уже полторы тысячи.

Но затем пропавшие стали возвращаться. Они ходили на работу, спали, ели, выгуливали собак... Однако семьи пропавших упрямо твердили, что это не они.

«Не бывает такого, чтобы дети просто сидели и часами таращились в стены!» — слова одной из очевидцев, у которой пропал семилетний сын.

И действительно, если что и объединяло вернувшихся, так это то, что они уже больше не вели себя так как прежде. Пьяницы и хулиганы становились добропорядочными гражданами, непослушные дети внезапно вели себя как шëлковые... Иными словами, их будто подменили.

К слову о еде. Рацион вернувшихся менялся кардинально. Они становились всеядными. Буквально.

«Я захожу к нам в комнату, а мой Томас сидит на кровати и изо рта у него торчит хвост крысиный, а по подбородку стекает алая струйка! Я попыталась заставить его выплюнуть, а он как-то резко дëрнулся и попытался отгрызть мне палец!» — слова другой свидетельницы, у которой пропал муж.

Также, как отмечали водители, все вороны в городе будто посходили с ума. Они собирались в огромные стаи и летали прямо по проезжей части.

«Ну я и свернул тогда направо и вижу: несётся на меня, значится, облако чернющее. Пригляделся, а это вороны! Они в мою машину влетели, стёкла повыбивали и перевернули мою хорошую.» — очевидец.

И затем, ближе к середине второй недели, город накрыло невидимым куполом. Записи с видеорегистратора показали, как легковая машина, направлявшаяся к выходу из города врезалась в невидимую преграду.

Выход был закрыт. А настоящий кошмар поджидал Старый Кэрн впереди.

На пятнадцатый день мир будто сошёл с ума. Те самые вернувшиеся люди внезапно стали бросаться на всех подряд. Начался сначала сильный ливень, затем снегопад, а затем и торнадо. А затем начали появляться они.

Описания очевидцы дать не смогли, ведь с их слов, это были невидимые твари. Они описывали это так:

«Человека рядом со мной просто подняло в воздух, а затем у него лопнула голова, точно шар воздушный! Или кто-то будто по арбузу дал молотком.» — очевидец.

Гвоздём программы стал некий мистер Гудвин, который будто бы руководил всем происходящим, выкрикивая фразы, вроде "Публике не угодишь таким выступлением, мистер Бауэрс!" или "Мистер Кусака, нельзя грызть реквизит!"

Истинная внешность мистера Гудвина неизвестна. С его собственных слов, он является мастером перевоплощений.

Да. Вам не показалось. Именно с его слов. Незадолго до разрушения Старого Кэрна, в редакцию газеты "Кэрнская правда" зашёл неизвестный человек, одетый как клоун из цирка. Он решил дать интервью, а также разрешил его опубликовать. Пусть и некие фрагменты были утеряны, примерно вышло нечто следующее:

— Добрый день. Прекрасная погодка, не находите? Самое то, чтобы выгулять ручную собаку. Или кошку. Или морскую свинку.

— Кто вы такой?

— Я мистер Гудвин. Он же Атаман, владелец странствующей труппы мистера Гудвина и его же цирка уродов, а также(здесь мистер Гудвин специально понизил голос и начал говорить заговорщицким тоном, постоянно подмигивая. Однако был это нервный тик или он реально так часто подмигивал мы, увы, сказать не можем) прекрасный шоумен, дегустатор чая, а также известный под моим рабочим псевдонимом...(здесь мистер Гудвин резко замолчал, выдерживая драматическую паузу)... Атаман. Или же, как меня зовут в простонародье, Мастер-Кукольник.

— Мы не знаем никаких атаманов.

— Так я что?

— Мы не знали вас раньше.

— Вы сказали, что не знаете никаких атаманов уже после моего представления вам! А это значит, что к тому моменту вы уже знали одного атамана! Меня! Какая наглая ложь! Ещё и мне в лицо! Непростительно! У вас в газете одно враньё!

— Успокойтесь, мистер Гудвин. Мы глубоко извиняемся за то, что задели ваши чувства.

— Вот так бы и сразу. А то не знают они никаких атаманов. Тоже мне! Не знают они.

— Так, раз это ваших рук дело...

— Вы оскорбляете члена моей труппы! Не позволю! У него лапы, а не руки, изуверы! Расисты! Да я вас за это!(со слов второго репортёра, мистер Гудвин схватил за грудки сидящего перед ним корреспондента, с лëгкостью поднял его над головой и швырнул в стену с такой силой, что по ней зазмеились трещины, а сам мужчина сполз по стене, оставляя за собой алый след) Я к ним с душой! А они мою труппу оскорбляют?!

Однако приступ взрывного гнева прошёл довольно быстро и вскоре мистер Гудвин сидел вплотную ко второму корреспонденту, студентке журфака.

— Итак. Задавайте мне ваши вопросы. Мне, конечно, очень неприятно, что здесь водятся такие грубияны, однако поддерживать имидж надо. Ну? Где вопросы?!(мистер Гудвин бахнул кулаком по столу, отчего корреспондентка вскрикнула)

— Мистер Гудвин, а чью роль вы играете в этот раз? Вы же мастер перевоплощений.

— Это хороший вопрос. Я играю... Хм. Я играю клоуна. Насколько я помню, у него было смешное такое имя... Мистер... Хм... А какое у него было имя? Точно! Мистер Шароботаробарам-тартартартарам!

— Простите?

— Клоун Шароботаробарам-тартартартарам! Вот моя роль в этом городе!

— А эта...ваша труппа. Сколько в ней членов?

— На данный момент в неё вхожу я, мистер Бауэрс, мистер Кусака, маленькая Долли и мой личный ассистент Джонатан. Славный парень! И даже не грубиян! В отличие от некоторых!(мистер Гудвин гневно посмотрел на тело корреспондента, которого он швырнул в стену) Плюс массовка. Но массовку набрать можно везде и как угодно, так что она не особо считается. Так что нас в сумме пятеро.

— А происходящее на улице? Вы можете дать этому название?

— А, это? Это Ночь Кошмаров, пробная версия. Её ещё надо доработать. Купол должен быть полностью чëрным, чтобы ничего не было видно, а также создавалось впечатление непроглядной тьмы. Такого разброса в погодных бедствиях тоже быть не должно было. Должно было быть сухо. Я не люблю влагу. Дождь... Нуэто же дождь! Он должен идти когда трагедия уже свершилась! Никак не до, а уж во время — тем более! Потому что дождь — это слëзы, понимаете? Вот вы плачете после того, как сожгли свой ужин, во время или до?

— А... Это имеет значение?

— Имеет ли это значение?! Имеет ли это значение?! Ну что за невежество! Какой позор! Каков позор! В этом городке живут сплошные невежды!

— Ну, я не могу вам это ответить, потому что я не умею готовить. Я живу на лапшебыстрого приготовления.

— Звучит мерзко.

— Ну вкус ещё хуже, мистер Гудвин. Уж поверьте.

— Да я верю. Вон, какая худая. Сказал бы, что тут только кожа да кости, да кожей-то тут нечего называть. Ешьте плохо. Каков позор.

— Пропавшие люди. Что вы можете сказать об этом?

— Это тоже мы. Это и есть наша массовка. А зрители собираются сами. Провонявшиенафталином, заплывшие безмятежностью идиоты...(дальше мистер Гудвин принялся безразборочно что-то бормотать себе под нос)

— К чему такая ненависть к обывателям, мистер Гудвин?

— Что?

— Откуда такая ненависть к простым людям?

— Вы меня не поняли, Кристина.

— Я не Кристина, я...

— Мне всё равно. Вы будете Кристиной. Так вот, Кристина, я не ненавижу обывателей. Напротив, я люблю их.

— Любите?

— Да! Люблю всем сердцем и душой! Оттого и сдуваю с них пыль обыденности и спокойствия! Я несу им просвещение! Все должны знать, что смертны!

— Боюсь, что люди итак знают о том, что смертны, мистер Гудвин.

(Дальнейшая часть диалога попросту отсутствовала)

— Вы так и не поняли... Полагаю, интервью подошло к концу. Прощайте, Кристина! Мистер Кусака! Фас! (Дверь сносит с петель, как некая невидимая сила набросилась на корреспондентку, сбивая её с ног) Приятного аппетита, митсер Кусака! (Гудвин кланяется и выходит, насвистывая что-то себе под нос)

На это интервью, как можно было понять, подошло к концу.

Главная проблема в том, что город Старый Кэрн оказался почти полностью уничтожен этой Ночью Кошмаров. Только руины зданий, да горы тел. Мрачное зрелище.

А теперь, давайте вспомним, в каком ещё городе начинает разворачиваться подобная картина..."

После прочтения этой статьи Кэлу стало как-то не по себе.

— Мрак, — только и смог выдавить из себя парень. Ему очень не нравилось о том, что говорилось в статье.

Нет, даже не так.

Ему категорически не нравилось то, о чëм говорилось в статье.

И дело было даже не в том, что у этой статьи было всего пару просмотров.

А в том, что его шестое чувство вновь принялось делать ему новые недвусмысленные намëки.

Однако, после такой такой информации необходим был перекус. Поэтому, собравшись с силами, Кэлвин направился к ближайшему продуктовому.

* * *

16:07, город Соллунд

Мистер Вéртиго, подобно товарам своего магазина, был человеком невероятной экстравагантности. Это был столь удивительный индивид, что казалось, будто само слово 'экстравагантный' было придумано лишь для того, чтобы описать его.

Розовый идеально выглаженный костюм, шляпа цилиндр такого же цвета, пышные усы(которые вполне могли быть накладными), аллонж, сандалии, а также два неправильно подобранных носка, один из которых был шерстяным и доставал мистеру Вéртиго почти что до колена, и второй, который был настолько коротким, что едва ли мог объять всю стопу владельца магазина артефактов.

И прямо сейчас этот до невозможности экстравагантный человек сидел снаружи своего магазина на раскладном стуле, читая газету вверх ногами, как и абсолютно любой другой выделяющийся человек, старающийся не выделяться.

— Ага... Ага... Ого! Вот это ничего себе! — бормотал себе под нос Вéртиго, делая вид, что он понимает причины обвала фондового рынка, что случился более века назад.

Наблюдательный пост же он установил ради того, чтобы наблюдать.

За кем?

За... А действительно, за кем?

Ну, ответ на этот вопрос мистер Вéртиго ещё не придумал. Но, возможно, когда-нибудь в будущем, что-то да придëт ему на ум. Наверное.

— Невероятно! — мистер Вéртиго чуть не порвал газету пополам, переворачивая страницу с конкурсом собак.

Вид станции "Хоммиш" мистеру Вéртиго никогда не нравился. По его скромному объективному мнению там не хватало цветов.

Поправив указательным пальцем правой руки накладные усы, мистеру Вéртиго уже было вернулся к чтению газеты вверх ногами, как заприметил одного парня, что плëлся по другому концу улицы.

Немного сутулости, слегка взъерошенные чёрные волосы и тëмно-зелëные глаза. Ну и, конечно, студенческая форма Вемуи. Насколько сам Вéртиго отдалённо помнил, что этот институт вроде как закрыли на некоторое время по неизвестным причинам.

Неизвестным для обычных людей причинам.

Сам же мистер Вéртиго припоминал, что ещё в начале марта в филиале БСП Соллунда был крупный скандал о том, что какой-то маг нечаянно обрушил треть всего здания.

Как оказалось позже, он хотел навести порчу на бывшую жену, однако просчитался с координатами и по итогу обвал случился у института.

Конечно же, никто не пострадал. Но после такого, очевидно, учиться было просто невозможно. Поэтому абитуриентов распустили по домам, а сессии они сдавали либо дистанционно, либо преподователи сами к ним приходили, вооружившись классным журналом и шляпой с билетами.

Но... Что-то в этом студенте было не то... Вопрос лишь в том, что именно с ним было...

Футы-нуты, рога гнуты.

Прямо на глазах мистера Вéртиго тень парня изломалась, будто на картине какого-нибудь сюрреалиста.

Однако наваждение закончилось так же быстро, как и началось.

Тень парня нормализовалась буквально через пару секунд.

— А вот это уже не есть хорошо... — пробормотал себе под нос Вéртиго, поднимаясь и направляясь обратно в свой магазин.

* * *

Зайдя внутрь и вдохнув запах пожелтевшего пергамента в перемешку с ладоном, мистер Вéртиго тут же открыл клетку со следующией надписью:"Голуби особой важности. Ангелина, их нельзя есть!"

Рывком открыв дверцу, мистер Вéртиго схватил одну из птиц прямо за голову, чем привёл её в сильное негодование, и направился к письменному столу, заявленному всякой всячиной, по типу горшков с мандрогорами, чешуëй дракона и прочими призами папье маше.

Ему предстояло великое испытание...

... Написать письмо от руки.

— Не люблю сюрреализм. Просто терпеть не могу! — мистер Вéртиго сбросил свой цилиндр и бахнул кулаку по столу.

* * *

16:39, квартира 32, переулок Робур, дом 17.

Хлопнула входная дверь.

Кто бы знал, что сегодня есть скидки на выпечку. Единственное хорошее, что произошло за весь день.

А вот мигрени, которые начались у стойки кассы стали попросту невыносимыми. Кэлу казалось, что у него в любую минуту лопнет голова. Даже не лопнет. Нет.

Скорее, её что-то расколëт изнутри.

Или всё сразу.

Лопнет мозг, череп расколется, а его тело упадёт на пол, где его серое вещество так и будет растекаться по холодному линолеуму.

Чем не подходящая кончина для студентишки, вроде него?

Жалкое зрелище. Смотреть противно.

Сил не было настолько, что Кэл даже не стал как-то реагировать на выпад.

Он лишь молча направился в кухню, пошатываясь.

Как-то всё... Кружится что-ли?

Парень поставил пакет с продуктами на стол, после чего сделал пару неувернных шагов назад.

Два месяца назад его ограбили, украв карту, затем какая-то тварь в переулке напала на него. И теперь он слышит голоса у себя в голове, которая болит настолько, что кажется, будто сейчас расколется.

Блеск!

Просто блестяще!

В ушах зазвенело, а ноги стали ватными.

— Ну что за бред... — пробормотал Кэлвин Крейн, оступаясь на ровном месте и падая на пол.

Перед глазами всё крутилось и расплывалось. Последнее, что чётко смог увидеть парень, был силуэт какой-то птицы, севшей прямо к нему на подоконник.

Вроде... Голубь?

— Ха... Голуби... — были последние слова Кэла прежде, чем он потерял сознание.

* * *

Снег.

Белый, пушистый снег. Он ковром накрыл и без того промëрзлую землю.

В хвойном лесу стояла гробовая тишина. С ёлок изредка возносились птицы, отчего ветки сбрасывали с себя эту белую шерсть, увеличивая глубину сугробов.

У опушки леса стояла деревня.

Когда-то.

В данный момент там находились лишь руины. Из-под обломков домов изредка показывались изломанные руки бывших обитателей этого ныне гиблого места.

Снег был весь заляпан алой кровью скота и людей.

Стояла гробовая тишина.

Лишь один каменный фонтан уцелел.

Прямо на ребре чаши сидел виновник сего торжества.

Это был высокий, худощавый мужчина с чëрными и, откровенно говоря, запущенными волосами. Его кожа была необычайно бледной, на левом боку была глубокая рана, из которой прямо на снег капала чëрная кровь.

Кап-кап-кап!

Носил же убийца порванные в некоторых местах просторные, если не сказать что мешковатые штаны. На ногах была пара простых изношенных ботинок. Роль верхней одежды исполнял покрытый складками лабораторный халат с подолом, доходящим до снега.

Лица мужчины не было видно. Он сидел, слегка склонив голову и не шевелился, от чего могло показаться, что он мёртв.

Раздался хруст снега и из леса вышел весьма высокий человек весь в белом. Пальто с капюшоном, скрывающим лицо прибывшего, штаны, сапоги и...чемодан в правой руке?

Левой рукой новоприбывший схватился за свой капюшон и откинул капюшон.

В этот же момент сидящевший до этого неподвижно на чаше фонтана мужчина резко поднялся, игнорируя рану на своём боку.

Лиц обоих было не различить.

Создавалось такое чувство, будто галлюцинация забыла включить функцию распознавания лиц.

Человек в белом раскрыл свой чемодан и швырнул его в сторону, обнажая весьма странного вида меч. Рукоятка заканчивалась и сразу же начинался сам клинок, имевший прямоугольную форму. Это был скорее не меч, а мясницкий нож только лезвием длинною почти в метр.

Бледный человек лишь хрустнул шеей, а затем произошло такое, отчего Кэл бы упал без сознания, если бы он уже не находился в этом состоянии.

Прямо из-за спины мужчины в чёрном выросло четыре отростка, напоминающих человеческие позвоночники, оканчивающиеся острыми шипами.

Они, будто ведомые чьей-то волей, тут же ударили туда, где буквально секунду назад был мечник в белом.

Тут же клинок человека в белом встретился с резко появившимися когтями чудовища, высекая искры из лезвия.

Монстр отбросил мечника от себя на несколько десятков метров, в то время как его отростки уже опускались сверху, стремясь раздавить надоедливого человека.

Элегантно, отпрыгнув в сторону, мечник возобновил атаку. Одним рывком преодолев почти всю дистанцию, человек в белом резко остановился.

Его оппонент, поддавшись на уловку, отпрыгнул влево, чем мечник тут же воспользовался, нанося сокрушительный удар сверху вниз по левой стороне тела твари: от ключицы до таза.

На снег брызнула чёрная кровь, а учёный, сделав шаг назад, тут атаковал своими отростками, в этот раз используя их как точечные орудия: один ударил как хлыст, два других как копья, а последний колонной обрушился на мечника.

Искры летели и падали дождём на снег каждый раз, когда белая сталь сталкивалась с шипами отростков. Лес наполнился хрустом снега и лязгом металла.

Разница в мастерстве была видна даже невооружённыму глазу.

Учëный с чëрной кровья дрался отчаянно, как загнанный зверь, рыча и шипя, нанося удары отростками раз за разом, либо промахиваясь, либо мечник попросту блокировал атаки.

Это скорее напоминало соревнования по фигурному катанию со смертельным исходом, где один из участников был профессионалом своего дела, а второй впервые в жизни вышел на каток.

Мечник изящно уворачивался и парировал отростки с точностью хирурга и терпением акушерки. Он играл от обороны, лишь изредка совершая выпады, и оставляя глубокие порезы на теле учёного.

В один момент, одним ударом, невидимым для глаза, мечник в белом обрубил все четыре отростка, отчего учёный взревел в гневе и прыгнул прямо на мечника.

Ожидаемо, тот откатился. Однако стоило ему лишь поднять голову, как он увидел когти, стремящиеся вспороть ему горло.

С лязгом когти встретили белый металл, царапая клинок в который раз, но безуспешно.

Мечник пнул своего оппонента в пах, заставляя того согнуться, а затем нанося мощный удар носком в висок с разворота, отчего тот упал на одно колено.

С отчаянным рыком учёный совершил выпад, целясь в живот мечника.

Тот элегантно ушёл от удара, а затем нанёс последний удар, с хирургической точностью вскрывая учëного от кадыка до паха.

Чудовище рухнуло в белый снег, пачкая его своей чёрной кровью, пока мечник лишь пошёл туда, куда швырнул чемодан.

Буквально за пару секунд до того, как видение оборвалось, Кэл вновь услышал этот неприятный голос у себя в голове.

Белый Жнец... Мы ещё встретимся.

"Ясно. Обычные таблетки тут не помогут. Придётся вызывать психушку," — подумал парень.

И наступила темнота...

* * *

Проснулся Кэлвин Крейн у себя квартире, что, учитывая события последних двух дней, было каким-то чудом.

Самое удивительное, на кровати.

Но он ведь упал на пол.

И сейчас он на кровати.

Это может значить только одно.

Кто-то проник к нему в квартиру.

Неужели?

"Так, загадочный голос. Помолчи."

Всё тело ныло так, словно ему пришлось скатиться с горы, собрав все камни, выступы, ветки, кусты и прочую бурду.

Кэл аккуратно встал на ноги и чуть не упал вновь. Слабость накатила жуткая.

Обойдя квартиру вдоль и поперёк, парень почесал затылок. Следов чужого пребывания не было от слова совсем.

В теории, он мог встать и сам лечь на кровать.

Но это уже признак лунатизма.

Хотя, опять же, это не самое удивительное, что произошло с ним за последние сутки.

Взглянув на время, Кэл снова чуть не упал.

Было 1:42 ночи.

— Это сколько я провалялся без сознания?

Кэлвин принялся загибать пальцы, когда его живот сильно заурчал.

— С другой же стороны, глядя на меня... Это не так уж и удивительно.

Хоть сил готовить и не было, парень всё же сварил себе пельменей, решив устроить себе ночной дожор.

Есть пельмени при абсолютно чёрном небосводе было...не очень романтично. Но что имеем, с тем работаем, так что жаловаться поводов не было.

В дверь постучали.

"Кого это принесло в такое время?" — подумал Кэл, направляясь к входной двери.

Парень заглянул в глазок и удивился, но всё же открыл дверь.

— Вы кто? — спросил он мужчину в строгом чёрном костюме, солнечных очках, кожаных перчатках и вооружённого прилизанными угольными волосами.

— Уильям Джеймс Дюрандаль. Отборный кофеман и ярый оппозиционер абстракционизма.

— Ну... Абстракционизм действительно бред силы кобылы.

— Ну хоть кто-то это понимает! — мужчина поправил чёрный галстук и протянул правую руку.

Пожав её, Кэл удивился её крепкому хвату. Ему довелось жать руки многим людям, что ходят в спортзал, но это? Это было нечто новое.

— Так, можно войти? Я ненадолго.

— Ладно. Пожалуйста.

Мужчина вошёл, протоптал обувной коврик и направился прямо на кухню, будто зная, где она расположена.

* * *

— Итак, я правильно понимаю?

— Зависит от того, о чём идёт речь.

— Так тварь, что напала и выпотрошила меня живьём. Это какая-то сверхъестественная тварь?

— Верно. Нэрнхорнский Обскрум. Приехал на поезде "Уоллбет", перебив всех его пассажиров. И бродит по городу, убивая людей.

— И эта тварь такая не одна.

— Ну, не совсем. Тени — это вид существ. А вот Нэрнхорнский Обскрум — лишь её представитель.

— И вы, я так понимаю, являетесь магом.

— Всё верно.

— И по городу рыскают некие следователи организации, которая занимается регулированием правопорядка магического мира.

— И вновь верно! — Уильям улыбнулся и протянул Кэлу шоколадку, — Съешь. А то ты какой-то вялый.

— Вы бы тоже были вялым, если бы вас выпотрошили как рыбу.

— Не знаю. Возможно. А может и нет.

— В любом случае, возвращаясь к теме разговора... Выходит, я... Кто? Колдун? Чернокнижник?

— А я будто знаю. Однако ты способен видеть Теней. А это значит, что ты явно не обычный человек. Однако суть не в этом.

— А в чём тогда?

— Я заехал сюда изначально, чтобы забрать посылку. Со мной было несколько учеников. И они — это маги твоего возраста. Я бы хотел пригласить тебя, так скажем, поступить в нашу магическую академию.

— А называется как?

— "Ирия".

— С названиями у вас явно всё плохо.

— И это мне говорит парень, у которого одна из станций в городе называется Моссумбëрб? Не слишком ли лицемерно?

— Ну ведь не я же станцию называл!

— Аналогично. Дальше что?

Повисло молчание, продлившееся около минуты.

— Хорошо, допустим я согласен поступить в эту вашу академию. Бумаги какие-нибудь подписывать надо будет?

— Я уточню.

— Уточните?!

— Я сам не знаю. Я и не насчитывал на положительный ответ, если честно.

— А я и не давал положительный. Я предположил. Что случится, если я дам своё согласие? И что вы вообще там делаете?

— Ну раз предположил, тогда другое дело. Готовят магов к жизни взрослой. Кто-нибудь пойдёт в какие-нибудь агентства, вроде БСП, а кто-то и дальше продолжит жить обычной жизнью. Главное — подготовить новое поколение.

— К чему?

— В первую очередь, Кэл, запомни вот что: магия — это могущество. Это сила, недоступная обычным людям. И в первую очередь сила — это ответственность, растущая прямо пропорционально могуществу. Звучит банально, да?

— Если честно, то да.

— Я понимаю, — Уильям откинулся на спинку стула, — Вообще, не в том ты уже возрасте, чтобы я тебе зачитывал мораль. Или нотации. Или всё сразу.

Мужчина почесал подбородок и повернул голову, смотря в чёрное небо, что заменило собой горизонт.

— Возьмём инцидент, случившийся в Торике. Месяца четыре назад. У молодой ведьмв на почве нервного срыва пробудился дар. Погиб человек. И хотя она сама не хотела этого, в тюрьму её всё же бросили. Пробуждение дара — вещь непредсказуемая. Ты не можешь, когда будет Пробуждение. Нет, есть конечно, отрезки жизни, когда вероятность выше всего, однако последний из них оканчивается на семнадцати годах. После этого, как правило, человек уже не пробудится. Однако, как мы уже выяснили на горьком опыте, правила не спасут тебя от внезапной порчи.

Кэл замолчал и тоже уставился в окно.

— Слушай, я понимаю, что это всё на тебя свалилось так внезапно. Давай... Знаешь, как сделаем? Мы будем здесь по делам ещё дня три-четыре, всё-таки, у вас тут есть очень интересный краеведческий музей и парочка исторических достопримечательностей, которые мои ребята должны будут увидеть. Так что... Ну да. Три-четыре дня максимум. И... Эмм... В общем, если надумаешь, то позвонишь мне, скажешь свой адрес и я приеду за тобой. И там уже решим.

— А если... Если я по итогу...откажусь?

— Ну, тогда можешь... Не звонить. Или позвонить и сказать, что отказываешься. Я всё пойму.

Уильям встал, поправил сво галстук и слегка похлопал парня по плечу.

— Бывай, старик, — сказав эти слова, он направился ко входной двери.

Парень последовал за ним и уже было хотел закрыть дверь, когда мистер Дюрандаль внезапно обернулся.

— Напоследок, Кэл.

— Да?

— Ешь побольше. И не забывай про сладкое. Помогает справиться со стрессом.

— Я это учту, мистер Уильям.

Показав Кэлвину большой палец вверх, Уильям, пританцовывая и насвистывая какую-то весёлую мелодию под нос, спустился с лестничного пролёта.

Закрыв входную дверь, Кэл тяжёло облокотился на неё и съехал вниз, глубоко дыша. Закрыв лицо руками, он прохрипел что-то нечленораздельное и уставился в стену.

Так парень и таращился в неё минут пять, пока его собственная тень, что была приклеена к двери, начала резко ломаться, приобретая совершенно нечеловеческие очертания, а её руки, превратившиеся в когтистые лапищи, остановились в паре сантиметров от горла своего хозяина.

* * *

14 марта, 2:22

— Итак, как всё прошло?

— Понятия не имею. Это его выбор, захочет он присоединиться или нет — его дело.

— Ты действительно пустил всё на самотёк?

— Мишель, а что я могу? Физически принудить его поступить?

— Нет, Уильям. Я просто... Вся эта история мне очень не нравится. Какой-то парень пережил нападение самого Нэрнхорнского Обскрума и выжил? Бред.

— Возможно. Кто знает?

— Что ты сам можешь сказать о парнишке?

— Он мне нравится. У него есть всё необходимое, чтобы стать отличным студентом "Ирии".

— Наличие дара?

— Понятия не имею.

— Уильям, я же просила тебя о том, чтобы ты забыл все свои шутки!

— А я и не шучу. Я действительно не смог почувствовать его астральное тело. Более того, следов порчи я также не нашёл. Вéртиго в своём письме предрекал парню чуть ли не смертный рок или что-то вроде того.

— Уильям, ты же знаешь, Вéртиго редко подводит. Уж кто-кто, а он отлично знает, о чём говорит.

— Ну, видимо это был один из редких случаев, когда он ошибся. В конце-концов, маг он старый. Большинство уходят на пенсию после первой сотни лет, а он продолжает работать. Уж сколько лет прошло с тех пор, как он последний раз менял свой костюм? А я тебе отвечу — больше трёхсот лет! М-да. Деменция берёт нашего старичка Авраама Вéртиго!

— Уильям!

— Простите, госпожа завуч. Впредь такого не повториться. Однако же, у меня хорошее предчувствие на счёт этого парня. Думаю, мы с ним ещё встретимся.

— Я на это надеюсь, Уильям, — сказала Мишель и бросила трубку.

Убрав свой телефон в карман, Уильям Джеймс Дюрандаль направился к ближайшему отелю, надеясь, что за углом будет так удобно расположена кофейня, где вместе с самим кофе подают чизкейки.

А дюжина ворон, сидящая на карнизе и пристально наблюдавшая за ним до этого момента, резко снялась и облаком чёрных перьев устремилась куда-то вверх.

Акт I. Глава 4. День решений и встреч.

4 марта, 5:36, ???

Настенные часы пробили полночь.

— Пора бы их уже выкинуть, Джонатан. Не считаешь так?

Тени в самому углу просторного помещения зашевелились, формируя высокую тощую фигуру. Вороньи перья, разбросанные по полу, приподнялись над полом и поплыли к углу, формируя слабый вихрь.

— Не считаю это нужным, мистер Гудвин.

— А я вроде не учил тебя считать. Писать, кстати, тоже. Но это уже разговор на попозже. Вопрос другой. Всё уже готово?

— Альфонсо сказал, что уведомит нас, когда улика будет подброшена.

— И ты ему веришь?

— Он скован со мной клятвой правды. Я старался предусмотритеть любые лазейки, которыми этот маг мог бы воспользоваться. Но, судя по всему, это была лишь трата времени. Оливейро слишком труслив и жалок для подобного.

— А вот это уже настоящая глупость, Джонатан. Люди, подобные Оливейро, опаснее всего именно тогда, когда они загнаны в угол.

— И хотя вы правы, мистер Гудвин, даже мне было понятно то, что этот человек не был загнан вами в угол. Почему?

— Есть несколько причин на это, мой дорогой ассистент. Во-первых, таких скользких людей, вроде Оливейро, загнать в угол по-настоящему практически нереально. Даже такому виртуозу как я. У них всегда припрятана запасная колода карт где-нибудь за шиворотом. Или в сапогах, шляпе, потайном нагрудном кармане... Может даже в трусах. Между прочим, это рабочий способ кого-то шокировать.

— Не сомневаюсь.

Щëлк! Щëлк! Щëлк!

Куски свободного края попадали на стол.

— Как жаль, что моя старая пилка для ногтей сломалась, Джонатан.

— Это действительно потеря из потерь, мистер Гудвин.

— В любом случае, всё идёт согласно плану. Пока что. Осталось побросать улик ещё во всякие различные места.

— Например?

— Джонатан, Джонатан, Джонатан. Ты же мой личный ассистент! Вот и думай над этим!

— Хорошо, мистер Гудвин.

— Скоро прибудут Долли и Кусака.

— Вы же сказали, что он воплотится сам?

— Мало ли, что я там сказал, мой пернатый ассистент! Кусака действительно воплотился сам. За несколько километров от города.

— Это...не самые приятные новости.

— А то я не знаю. Он прибудет через несколько дней. А вот Долли... Долли уже рядом.

— Полагаю, я должен буду её встретить?

— Их, Джонатан. Ты должен будешь встретить их. Хайд присоединится к малышке. А, и ещё.

— Да, мистер Гудвин?

— Бауэрс всё ещё не оповестил меня о своём прибытии, однако моё нутро подсказывает мне, что он где-то в городе.

— Я вас понял, мистер Гудвин. Могу ли я идти?

— Иди, — хмыкнул Гудвин, а затем, подумав пару минут, добавил, — Разрешаю.

Перья рухнули на пол невесомым грузом, а лампа, висящая на потолке, перестала мигать.

— Так, теперь пора наносить грим.

Мистер Гудвин прыснул и, встав из-за стола, прошёл в другое помещение.

Подготовка к ночи кошмаров идёт полным ходом...

* * *

7:30, улица Леймит, 12.

Сработал будильник. Он залил спальню своей надоедливой трелью, за что тут же поплатился: его собственная хозяйка отправила его в глубокий нокаут, отчего злобный механизм упал на пол.

Молодая женщина простонала, тяжёло поднимаясь с кровати. Тряхнув головой, она расплескала свои каштановые волосы по плечам и спине.

Потянувшись до пары щелчков у неё в костях, она подобрала контуженный будильник и аккуратно поставила его обратно на тумбу.

Впереди её ждал рабочий день, а также ночная смена в архивах Бюро. Но сначала нужно решить один вопрос.

— Блеск, — простонала она и вышла из комнаты, направившись на кухню.

Через пару минут вся квартира тут же наполнилась ароматом кофе.

Женщина стояла перед кофе-машиной, дожидаясь того момента, когда та наконец-то перестанет кряхтеть и таки исторгнет из себя заветный коричневый напиток, который держал свою хозяйку в строю уже многие месяцы.

Стоило чашке наполнится, как её тут же осушили за один глоток.

Снова выругавшись как профессиональный хирург, женщина всё же подставила другую чашку наполнятся, а сама включила старое радио, доставшееся ей от брата.

"Всем доброе утро наши дорогие слушатели! С вами я, старый добрый ведущий радио подкаста 'С добрым утром, Соллунд', Тодд! Прежде всего, мне хотелось бы поблагодарить вас за то, что вы слушаете нас на протяжении уже как десяти лет! А теперь к самим новостям. Как говорят наши слушатели, по всему городу начали появляться флаеры с приглашением на выступление бродячей труппы некоего мистера Гудвина. Никто не слышал ни о каком мистере Гудвине, поэтому логично, что люди тут же бросились смотреть о нём в интернете. На их сожаление, они нашли только производителя кожаных сумок по имени Фрэнк Мартин Гудвин. К другим новостям..."

Осушив вторую чашку кофе, женщина проследовала в ванную.

Стоило ей покинуть уютную кухню, как к ней на подоконник тут же села чёрная ворона с изумрудными глазами. Птица потопталась пару мгновений, а затем попросту снялась и улетела.

* * *

8:34, у входа в мастерскую мистера Оливейро.

— Часы, часы, часы, — пробормотал Кэлвин Крейн, нарезая круги перед входом а мастерскую.

Казалось бы, чего тут особенного? Однако всё утро Кэла буквально грызло какое-то нехорошее предчувствие. Он понятия не имел, с чем оно было связано, но факт оставался фактом: ему почему-то упорно не хотелось входить в мастерскую Альфонсо.

Резко остановишись лицом к двери, Кэл собрался с мыслями и уже потянулся к ручке, как вдруг...

Дверь распахнулась сама, чуть не дав ему в нос. Из мастерской выскочила какая-то женщина с каштановыми волосами, черт лица которой парень разобрать не смог, но которая очень громко бормотала одну и ту же фразу: "я опаздываю".

— А, это ты, Кэл? — спросил Оливейро, не поднимая головы.

— Да, мистер Оливейро. Я пришёл за часами.

На прилавке валялись дедушкины старые часы. Они всё так же не работали, как и тогда.

— Я сделал всё, на что был способен. Работа кропотливая. Часы-то ведь были изготовлены компанией 'Клокворк и Ворклог'. Они закрылись больше... Лет семидесяти назад? Мне никогда не доводилось чинить такие часы. Техника там... Уж больно сложная. На миллиметр отвëрткой только дëрнешь и...

— Пиши похоронку?

— Да. Но это всё равно раритет. Выстави на продажу. Глядишь, какой-нибудь барахольщик или коллекционер купит их у тебя за приличную сумму. Пока компания Клокворка ещё работала, их часы считались знаком настоящего авторитета и статуса.

Кэл вздохнул, убирая часы в карман. Оглядев мастерскую, он увидел чемодан, стоящий совсем рядом со столом мастера.

Альфонсо проследил за взглядом Кэла и поморщился.

— Уезжаете?

— Слушай, тут такое дело...

— Нет, я понимаю. Вам тяжёло работать здесь, в Соллунде. У вас уже есть морщины и мешки под глазами. Вы работаете не покладая рук днём и ночью, а количество наручных часов только уменьшается и уменьшается.

— Да. Всё так, — говоря это, Альфонсо не смотрел Кэлу в глаза, а куда-то мимо него.

— Вы не вернётесь?

— Не знаю, Кэл. Не знаю. Может, мне будет уже некуда возвращаться.

— Прощайте, мистер Оливейро.

— Прощай, Кэл.

Парень развернулся и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь.

Альфонсо вздохнул и стянул перчатку со своей правой руки.

Она была... В не самом лучшем состоянии. Кожа будто была высушена и натянута поверх скелета, вены проступили так отчётливо, что казалось, будто они сейчас выскочат. Кожа на подушечках пальцев была то ли изрезана, то ли сожжена, а на внутренней стороне ладони только-только начали подживать глубокая рана.

М-да. Давно ему не приходилось рисовать иероглифы. Особенно чем-то вроде пера Джонатана. Однако работу он свою выполнил. Можно отправляться.

Набрав левой рукой такси, Альфонсо Оливейро обратно натянул перчатку и принялся вслушиваться в гудки.

* * *

9:28, городской вокзал Соллунда.

Альфонсо Оливейро ожидал поезда, который отвёз бы его из этого проклятого города подальше. У него было вполне достаточно денег, чтобы начать новую жизнь. Всё-таки, он был прав, когда потребовал у Ворона аванс.

Теперь оставалось самоё лёгкое: свалить отсюда как можно скорее и больше не оглядываться назад.

А пока поезд шёл, в голову к Альфонсо начали закрадываться нехорошие мысли.

А правильно ли он поступает, бросая внука Мортимера на верную смерть?

"Нет. Всё не так. Он ему даже не внук."

Правильно. Он ему скорее сын.

"Нет. Кэл ему даже не родной! Они нашли его у своего порога восемнадцать лет назад! Их собственный сын умер, разбившись в автокатастрофе вместе со своей невестой. Так что какая разница, умрёт этот парень или нет?!"

Альфонсо, казалось, сам был поражён своими мыслями.

"Нет... Это неправильно! Может, он и не был Мортимеру родным, но тут любил его не меньше, чем Джорджа!"

"Неправильно?! Неправильно?! Неправильно было обрекать весь Соллунд на его гибель! Ты сделал свой выбор, Оливейро! Так хватит ныть! Тебя никто не принуждал! Пора бы уже принять тот факт, что ты — это главный виновник своих бед!"

Видимо, внутренний диалог Альфонсо очень сильно отразился у него на лице, ведь кто-то слегка потрепал его за плечо.

Обернувшись, он увидел молодую девушку.

— Простите, мистер. Вы в порядке? Вы выглядите так, будто вам не очень хорошо.

— Всё хорошо, юная леди. Старик просто задумался о том, как же тяжёло переезжать, — Альфонсо натянул фальшивую улыбку.

Которой, по-видимому, оказалось более чем достаточно, ибо девушка успокоилась и лишь сказала:

— А. Ну тогда желаю вам приятного переезда, мистер!

И ушла куда-то обратно в толпу.

— Да...удачного мне переезда...

Альфонсо Оливейро внезапно хмыкнул.

"В конце-концов, каждый делает то, что должен. Люди... Такие глупые и невежественные существа. Ничего. Через полторы недели от этого треклятого места ничего не останется. Маги усвоят урок, а обыватели наконец-то поймут, насколько же они ничтожны пред грядущим."

Размышления Альфонсо Оливейро прервал гудок приближающегося поезда.

Мужчина поднял голову, смотря на приближающийся малиновый экспресс.

Роль Альфонсо Оливейро подошла к концу. Пришла пора ему...покинуть сцену. Он выполнил свою работу. Остальное уже его не касается.

Именно с такими мыслями ремонтник часов ступил на пол поезда и отправился в своё купе.

Остальное уже...не его дело.

* * *

11:22, Бегингская площадь.

— Кэл?!

— Я тоже рад тебя видеть, Ричи.

— Где ты пропадал, кретин?! — Ричард Нельсон слабо ударил своего друга по плечу, заставляя того поморщиться, — Ты хоть знаешь, как я волновался?!

— Мог бы и позвонить, знаешь ли.

— Мог бы. Да времени не было.

— Сэм?

— Да. Всё ещё ищут. Недавно просто в морг привезли тело молодой девушки. Нас вызывали на опознание.

У Кэла внутри что-то оборвалось.

— И...это была?..

— Не она.

Крейн выдохнул и вытер со лба несколько капель пота.

— Хорошо, наверное?

— Да я уже и не знаю. С одной стороны надежда, что Сэм жива ещё есть, но...

— Ричи!

— Да я знаю! Надежда есть, но ты и сам подумай, Кэл! Три дня вообще ничего найти не могут! Даже следов крови или волос. Просто вышла 11 марта погулять и канула в воду.

А, может, её и вовсе не найдут.

По спине Кэлвина пробежали мурашки, однако он не обратил на это внимание.

— Ты так на вопрос и не ответил.

— Да так, Ричи. Плохо стало. Вот в больницу меня и положили. Выписали только недавно. Буквально вчера.

— И что с тобой стряслось?

— Да...так, ничего особенного, — Кэл постарался улыбнуться как можно расслабленнее, параллельно подавляя желание поднять повыше свою кофту, чтобы убедиться, что у него на животе нет никаких шрамов или швов.

— Кстати, ты видел?

— Что видел?

— Да вирусится видео одно...

— Какое?

— Ой, ну вот не надо! Небось видел уже!

— Да ничего я не видел!

— Ну, раз не видел, то можно и посмотреть вместе.

Ричи достал свой смартфон и открыл галерею, после чего нажал на самый первый файл в ней.

Судя по всему, само видео было снято каким-то зевакой. Камера сильно тряслась, а вокруг слышались крики других людей, отчего различить слова самого оператора возможным не представлялось.

Наконец, камера сфокусировалась и Кэл ахнул.

Судя по цветам, это была улица Трум. Один из домой горел. И, возможно, кто-нибудь, обладая достаточным цинизмом, сказал бы, что пожары — это не такая уж и большая редкость...

И был бы прав, но это, к сожалению являлось фактической ошибкой.

Ибо вокруг горящего дома вилась целая армия ворон.

Больше сотни чёрных птиц парили на высоте горящего пятого этажа, атакуя пожарных, которые пытались справиться с буйствующим пламенем.

Птицы налетали и клевали спасателей в головы и каски, вились у них прямо перед лицами, а некоторые, особо рассверипев, влетали в огонь, вылетали, объятые пламенем, и облепливали мужчин, точно пчёлы осу.

Камера дëрнулась, показывая как на одного из медиков обрушился целый шквал неиствующих птиц: они облепили кричащего мужчину с ног до головы, клевали и царапали своими крохотными когтями.

— Это... Это вообще что за...

— Я сам не знаю, — ответил Нельсон, — говорят, на улице Трум пожар начался. На пятом этаже. Короткое замыкание или что-то вроде того. Приехали спасатели, начали работать, а тут... Вот.

Забавное зрелище.

Кэла передëрнуло.

— С тобой точно всё в порядке? — Ричи с подозрением обошёл Кэлвина.

— Да... Да. Просто...мигрень.

— Ну, ты смотри, а то мало ли что. Лучше в больничку лечь сейчас, чем потом при смерти лежать в начале семестра.

— Тут даже и не поспоришь как-то.

— Потому что это правда. Так что ты либо доктора вызови, либо забронируй себе уютное местечко на кладбище. Ты, конечно, болеешь редко, но как сляжешь, так звони в похоронное агентство.

— Это было всего пару раз, — Кэл слегка смутился и помассировал своё левое плечо.

— Ну, этих пары раз хватило, чтобы у меня появилось две седые пряди, знаешь ли.

— Хорошо, Ричи, даю тебе своё слово. Если я буду умирать, то позвоню.

— Тебя прям здесь отпинать или за переулком?

— Желательно вообще без насилия.

— Ну это тогда не ко мне.

— Ричи, ну ты где?! — раздался крик где-то позади.

— Я забыл! — Нельсон приложил ладонь к лицу и ринулся туда, откуда его звали, — Пока, Кэл! Помни о здоровье! — кричал он Крейну на бегу.

— Буду, Ричи. Буду, — Кэлвин слабо улыбнулся и пошёл по своим делам.

Что за мерзость.

Голову пронзила острая боль, а в ушах зазвенело. Приступ был настолько резким, что парень чуть не споткнулся и не впечатался лицом в асфальт.

Тяжёло вздохнув, Крейн извлёк вчерашнюю шоколадку из кармана штанов надкусил, особо ни на что не надеясь.

К его удивлению, всё тут же прекратилось: звон стих, голос смолк, а пульсирующая боль угасла.

Что ж, похоже он был неправ, когда про себя назвал Уильяма шарлатаном при первой их встрече. Если они когда-нибудь встретятся, то он обязательно извинится.

* * *

12:30, вокзал Соллунда.

С поезда сошли двое.

Они направились прочь от вокзала, хоть и делали это не спеша. Бабушка, вся обмотанная платками, еле-еле ковыляла, а вот её внучка явно рвалась куда-то вперёд.

Пожилая женщина шла, склонив голову, обëрнутую шалью, вниз. А её энергичная внучка присвистывала и подпрыгивала. В один момент она даже попробовала оторваться от старушки, ринувшись куда-то влево.

Однако, в чём надо было отдать должное старухе, хватки она не ослабила и девочка дëрнувшись, точно собака на поводке, вернулась обратно к пожилой женщине.

Никто особо не обратил внимания на эту сцену, ибо подобные ситуации были отнюдь не редкостью.

Взрослые лишь изредка посмеивались, а другие дети смеялись, показывая пальцами на этот странный дуэт.

На их счастье, они и понятия не имели, что это на самом деле была за парочка. Ведь если бы все присутсвующие люди знали о том, что здесь творится, то они бы уже не покинули это место живыми...

А так, бабушка со своей внучкой покинули территорию вокзала и скрылись в неизвестном направлении.

* * *

13:18, переулок Робур.

Кэлвин Крейн упрямо шагал домой без оглядки.

Сунув руки в карманы и слегка ссутулившись, он приближился к дому 17, ведомый настоящим бедствием из мыслей.

С одной стороны, у него было ещё немало времени на раздумья по поводу этой загадочной академии.

С другой же стороны, некоторые сомнения всё же присутствовали.

И главным из них даже не являлся голос, который, по-видимому, считал своей основной работой вставлять комментарии разной степени едкости и желчности под абсолютно любую ситуацию, вызывающую к Кэла не самые приятные чувства.

Главным таким аргументом являлись слова самого Уильяма.

"Магия — это могущество. Это сила, недоступная обычным людям. И в первую очередь сила — это ответственность, растущая прямо пропорционально могуществу."

Ведьма из Торика...

А ведь он слышал по этому поводу что-то буквально несколько дней назад. Прочёл статью про девушку, что кого-то убила то ли из ревности, то ли в приступе ярости. Тогда ещё все удивлялись, как могла такая хрупкая девушка сломать кому-то все кости.

Идя домой, парень и подумать не мог, что в это же время, с другой стороны улицы, на него пристально смотрели два тускло светящихся янтарных глаза, а рот их обладателя застыл в полу-улыбке, не достигающей глаз.

* * *

13:49, переулок Робур.

Это игра в рулетку. Может, у него и нет дара.

А вдруг есть?

Каждый раз, когда Кэл убеждал себя, что не стоит звонить, это самое 'вдруг' резко вскакивало у него в голове.

Дары бывают разными. Может, у него будет какой-нибудь безобидный, вроде возможности видеть призраков?

Или не безопасный.

И вот так, схватившись руками за голову, Крейн расхаживал по квартире, нарезая круги.

В конце-концов, он учится в университете, у него здесь есть друг. А если ему придётся уехать отсюда?

С другой же стороны, если у него действительно есть дар, причём активный, то при пробуждении может произойти масса проблем.

А если он случайно кому-то навредит?

В частности, Ричи. Ему итак не сладко сейчас, а тут Кэл со своими тараканами.

Тяжёло...

Здесь не получится просто страдать, закрывшись в комнате, как это делают многие персонажи классической литературы. Здесь нужен иной подход.

Тяжёло вздохнув, Кэл взял свой мобильный телефон в одну руку, визитку — в другую, и начал набирать номер, указанный на куске картона.

— Да? — раздался из трубки уже знакомый голос.

— Мистер Уильям, я принял решение.

— Я слушаю.

— Я решил, что я согласен. Но у меня есть пара вопросов.

— Ни слова больше. Я уже в пути.

— Что?

Резко пошли гудки. Дюрандаль сбросил звонок, на что парень лишь пожал плечами и откусил кусок от плитки шоколада. Так, на всякий, чтобы голос в голове уж точно заткнулся.

Даже если он ещё и не просыпался с того момента, как его впервые усыпили шоколадом.

Оставалось только ждать...

* * *

14:02, переулок Робур.

Минуты, тянувшиеся годами, точно прилипшая к подошве жевательная резинка, были резко порваны на лоскуты трелью домофона.

— Кто там?

— Действительно, кто же это может быть. Сам вызвал, понимаете ли, а сам... — раздался голос из трубки домофона.

— Я понял, мистер Уильям.

Быстро одевшись, Кэл спустился сначала до двери Мисс Мэппл, в которую слегка постучал.

Нет ответа.

Похоже, хозяйка квартиры сверху отсутсвовала.

Пожав плечами, Кэл положил аккуратно сложенный лист бумаги ей прямо под дверь и спустился вниз.

У входа в подъезд стоял Уильям, с энтузиазмом рассматривая носки своих ботинок.

— А вот и ты. Рад, что согласился. Могу ли я поинтересоваться почему?

— Если честно, то я просто волнуюсь.

— Настолько зацепила история ведьмы из Торика?

— Да. Она ещё в своё время произвела фурор. А теперь я просто знаю подробности и...

— Не будь киселëм, парень.

— Простите?

— Я говорю, что не надо воспринимать всё так близко к сердцу. В мире есть вещи, над которыми мы просто не властны. Остаётся только принять этот факт и жить с ним дальше. Ведь намного больше вещей, на которые мы повлиять можем. На них и надо делать акцент.

— Вы очень мудрый, мистер Уильям, — Кэл слегка улыбнулся.

Нечто особое было в этом человеке. Вокруг него словно вдруг становилось как-то полегче на душе, а все плохие мысли отходили куда-то на второй план.

— Не. Я просто говорю как оно есть. Бесспорно, в жизни много печальных аспектов. Мы не можем выбрать то, что случится с нами. Однако мы способны выбрать как реагировать на то, что с нами происходит. Попробуй жить так. Глядишь, станешь чаще улыбаться.

Уильям пригладил свои чёрные волосы, а затем кивнул на машину, припаркованную прямо в входа в подъезд.

— Поехали. Нам ещё надо найти остальных учеников из моей группы. А там уже посмотрим, что делать дальше. Но предчувствие у меня хорошее, а оно, знаешь ли, меня почти никогда не подводит.

— Не бывает 'почти'. Оно либо не подводит никогда, либо подводит. Почти не считается.

— Слушай, как у тебя вообще появился друг? Ты же невыносимый!

Уильям разблокировал двери машины и уселся за руль.

— Так, ты садишься рядом со мной. Пока. Потому что за тобой надо глядеть.

— Хорошо, — ответил парень, садясь и пристëгиваясь.

Двигатель зафырчал, а шины завизжали, облизывая асфальт.

— Обычно я езжу на общественном. Но в этот раз случай особый, поэтому я и взял эту старую служебную клячу, — как бы невзначай пояснил мужчина, поворачивая руль и ведя машину куда-то в сторону района Алто.

— Куда мы, к слову, направляемся? — спросил Кэл, смотря в окно.

Уильям не стал сворачивать налево, как изначально подумал парень. Вместо этого на кольце он поехал прямо, не сбавляя скорости.

— Подбирать остальных учеников, что разошлись по городу, будто бисер по полу.

Услышав неловкую тишину в ответ, Уильям прокашлялся.

— Я всегда мечтал так сказать. То, что ты студент по литературному направлению меня не волнует.

— Откуда вы это узнали?

— Друг мой, я всегда пытаюсь найти как можно больше информации о моих потенциальных учениках. Кстати... Знаешь, почему ваш институт закрыли?

— Изначально, я думал, что там снесло часть второго корпуса из-за утечки газа. А теперь... Даже и не знаю.

— Треть всего второго корпуса обвалило мощное заклинание. Какой-то маг-недотëпа захотел устроить бывшей жене сюрприз. Однако ошибся, когда рисовал круг и по итогу обвал случился у вас.

Кэл просто таращился куда-то вперёд.

— Что затих?

— Я просто пытаюсь понять, насколько нужно ошибиться с координатами, чтобы такое устроить.

— Это вообще смех. Мужик ошибся на одну цифру. Вместо 7 начертил 8 и всё, — Уильям крякнул, — Буквально.

— Кстати, а куда мы едем? — Кэлвин посмотрел, как в окне мелькают другие машины и здания.

— Я же сказал.

— Забрать других. Это я понял. А куда конкретно мы едем? Я не помню, чтобы я и дедушка здесь когда-либо были. Куда мы едем?

Уильям усмехнулся, а затем одарил Кэла улыбкой от уха до уха, словно всю свою жизнь ждал этого самого вопроса.

— В главный морг города Соллунд, конечно же!

* * *

23:05, бар "Старый Филин".

Дюк Мэйсон редко навещал это место.

Вернее сказать, почти никогда.

Он вёл преимущественно здоровый образ жизни и даже по праздникам предпочитал лимонад рюмке.

Сегодняшний день был исключением.

Его племянника, пропавшего пару дней назад, официально признали мёртвым. А поскольку дома алкоголя Дюк не держал, то решил прийти в ближайшее место, где этот самый алкоголь и хранился.

Чувствовал себя мужчина просто ужасно. Мало того, что юному Реймонду было всего девять лет, так буквально за день до его исчезновения они сильно поругались. Племянник жил у дядюшки с момента смерти родителей и эта тема всегда была настолько безопасной, насколько безопасным могло быть какое-нибудь минное поле.

Что началось как обычная за пару минут переросло в ссору, а сам Дюк отвесил Реймонду пощëчину и сказал ему такое, что сам бы никогда простить не смог.

Поначалу Дюк действительно думал, что прав. Однако за пару часов его спесь сбилась сама собой, отчего мужчине стало по-настоящему стыдно. Однако гордыня не позволяла ему извиниться. Он планировал сделать это как-нибудь позже, ибо тогда у него случился завал на работе.

А теперь...

А теперь уже поздно извиняться.

Сказать, что Дюку было плохо было нельзя.

Ведь 'плохо' даже далеко не стояло с тем, что творилось на душе господина почтальона.

Покинул бар Дюк трезвым, однако всё равно шатаясь.

Он так и не смог даже одного бокала выпить.

Мэйсон так и стоял у входа, пошатываясь и не решаясь куда-либо идти.

Так, наверное, и продолжалось бы и дальше, пока его кто-то не окликнул.

К нему подбежала девочка, лет семи. На ней был синий сарафан в горошек, голова была украшена чëрненьким чепчиком. Один тëмной-карий глаз пристально смотрел на него, а второй был закрыт повязкой.

— Дядя, дядя! А вы можете мне помочь?

— Чаво? — всё ещё справляясь с мыслями ответил ей вопросом мужчина.

— Я тут бабушку потеряла... Нам путь загородили какие-то нехорошие люди и бабушка сказала мне бежать. Я за неё волнуюсь. Вы можете мне помочь?

Схватившись за голову, Дюк уже хотел было отказать, однако перед его глазами сразу же нарисовался Реймонд.

— Пошли. Я поговорю с этими...нехорошими людьми, — прорывал мужчина, закатывая рукава.

К сожалению, его состояние помешало ему заметить тот факт, что девочка сама по себе не выглядела уставшей от слова совсем, а также то, что её грудь совсем не вздымалась от дыхания.

Проследовав за девочкой до конца лишённого любых источников света переулка, он увидел пару силуэтов, стоящих, судя по всему, над лежащей бабушкой.

— Эй, вы, кретины! — воззвал к ним Дюк.

Нет ответа.

— Я к вам обращаюсь! Только и можете, что на старух нападать?!

Ответа вновь не последовало.

Именно тогда у Дюка закрались подозрения, что всё здесь настолько просто. Силуэты воров не двигались. Они стояли смирно, не совершая никаких движений от слова совсем. Это будто были не люди, а...

— Манекены... — выдохнул мужчина, наконец разглядев "воров" поближе.

Вернее, даже не сколько манекенов, сколько деревянных кукол, очень сильно похожих на тех безликих болванчиков, что использоют кукловоды в детских театрах.

Только эти болванчики были вполне человеческого роста и без ниток, сковывающих их движения по рукам и ногам.

Что ж, Мэйсон отлично понимал эту парочку деревяшек, ибо почувствовал, как его собственное тело будто бы окаменело.

Девчонка противно захихикала, а Дюк почувствовал прямо позади нечто...злое.

Злоба, исходящая от того, что стояло позади него, была настолько сильна, что её можно было бы потрогать руками.

Массивный нечто позади него наклонилось, а затем мужчина услышал у себя в голове низкий утробный голос.

— Знаешь, что случилось с твоим племянником, человек?

Что-то гадко хрустнуло, что-то хлюпнуло, что-то тихо зашуршало.

Болванчики резко повернули свои безликие головы в сторону остолбеневшего Дюка.

— Тебе знакомо слово...таксидермия? Не бойся. Будет очень больно.

Кровь брызнула алым фонтаном, испачкав серые костюмы болванчиков. Гранатовые капли стекали по гладкому дереву вниз, образуя лужи на асфальте.

Что-то вновь захрустело, затрещало и захлюпало. Лишь во мраке переулка на мгновение блеснули тускло четыре оранжевые точки.

А затем всë закончилось.

Из темноты переулка вышли двое: мужчина и девочка.

Первый двигался слегка рвано, точно актёр театра, надевший слишком узкий костюм.

Затрепетали крылья снижающейся птицы.

На полном ходу чёрный ворон врезался прямо в асфальтированную дорогу.

Однако вместо обыкновенного птичьего тельца, ворон превратился в какую-то чëрную смолянистую субстанцию, которая тут же начала бурлить, а затем из неё восстал человеческий силуэт.

Там, где обычно располагались глаза, тут же вспыхнула пара изумрудных точек.

— Долли. Хайд.

— Мистер Джонатан! — девочка заливисто засмеялась, в то время как старуха начала шевелиться.

— Бауэрс, — холодно сказал Джонатан, даже не поворачивая свою смоляную голову в сторону трясущегося тела, укутанного в шали.

— Мастер уже заждался. Мне было поручено встретить вас всех и доставить в логово.

— А болванчики?

— Они ещё понадобятся нам. Бауэрс.

Старуха перестала трястись и вывернула себе голову под невозможным углом.

— С вас то же, что и всегда. Следите дальше за тем, что делают следователи БСП. Мои пернатые друзья видят только то, что дано увидеть их глазу. Не больше.

В свете уличного фонаря тень отбрасывала только девочка по имени Долли. Болванчики скрылись в переулке, а мужчина и девочка подошли вплотную к смоляной фигуре.

Воздух вокруг них пошёл рябью, а затем стал каким-то тяжёлым.

Бауэрс, тем временем, изворачиваясь под нечеловеческими углами, ломая и выкручивая тело старухи, начал заползать на стену.

— И ещё, Бауэрс.

Старуха застыла как вкопанная.

— Оповещайте, пожалуйста, Мастера о своих перемещениях.

Старуха, ничего не ответив, продолжила карбкаться по стене, а трое членов труппы с громким хлопком исчезли в вихре чёрных перьев.

Лишь фонарь моргнул один раз, а затем на улице вновь наступила тишина.