Ночь перед Рождеством

Глава 1

2010 год.

Панфиловская средняя школа, в которой училась Варвара Серова, расположилась на краю села, чуть поодаль от кладбища — соседство мрачноватое, но выбирать не приходилось.

От одноклассниц Варвара отличалась тихой, естественной красотой. Никакой нарочитой яркости — лишь мягкие черты лица, серые глаза и густые тёмно-русые волосы, заплетённые в тугую косу до пояса.

Лишнего внимания она сторонилась и держалась обособленно, но в этой замкнутости не сквозило ни капли холода. Напротив — спокойный взгляд, несуетливые движения и мягкая полуулыбка выдавали в ней ту редкую искренность, которая привлекает куда сильнее показной яркости.

Дорога домой вела сквозь морозную тишину. Воздух бодрил, мысли привычно кружили в голове. Зима в этом году выдалась суровой, но удивительно красивой, а сам путь был выучен наизусть за одиннадцать долгих лет.

Вокруг застыла зимняя тишина: заснеженные улицы, дома в инее, на стёклах — причудливые узоры. Дорогу на её улице не расчистили. Варвара осторожно переступала из колеи в колею, стараясь удержать равновесие.

Щёки пылали — мороз щедро раскрасил бледную кожу румянцем. Девушка улыбалась, глядя под ноги, на снежную белизну.

Её дом находился на противоположной окраине села. Каждый день она вставала на полчаса раньше, чтобы успеть в школу. Иногда завидовала тем, кто жил рядом и мог поспать подольше, но эти ранние подъёмы ей нравились — в них было что-то правильное, своё.

Пальцы совсем окоченели — перчатки она второпях забыла. Варя сжимала и разжимала кулаки, разгоняя кровь. Попыталась прибавить шаг, но колея оборвалась, сменившись рыхлыми заносами. Снег проминался под подошвами, ноги вязли, приходилось с усилием выдёргивать сапоги из снежной каши и снова искать опору. А до дома оставалось ещё прилично.

С неба повалили тяжёлые хлопья. Варвара поймала снежинку на ладонь и смотрела, как та тает, превращаясь в каплю.

Тишину разорвал гул мотора.

Мимо вихрем пронёсся массивный чёрный внедорожник, вздымая снежную пыль. Варя едва успела шарахнуться в сторону и кубарем полетела в сугроб. Тяжёлые колёса пронеслись в считаных сантиметрах от ног.

Из открытого окна машины на неё глянул незнакомый парень и расплылся в широкой улыбке — вид барахтающейся в снегу девчонки его явно позабавил.

Варя поднялась, с остервенением отряхнула куртку и посмотрела вслед удаляющимся габаритам. Джип даже не притормозил: легко выскочил на укатанную полосу и скрылся за поворотом.

Выбравшись из сугроба, она почти бегом преодолела оставшиеся сто метров и ввалилась в дом, где ждало долгожданное тепло.

В спешке сбросила рюкзак, сапоги, куртку — всё полетело на пол. Не теряя ни секунды, она подбежала к раскалённой батарее и прижалась к ней ладонями. Сначала жар пронзил пальцы, потом пришёл невыносимый зуд — верный знак, что кровь возвращалась в онемевшие конечности.

— Варь? — из соседней комнаты поспешила выйти мама, встревоженная шумом. Она окинула взглядом разбросанные вещи и дочь, намертво вцепившуюся в батарею. — Я же говорила, не стоило сегодня идти в школу! Мороз — тридцать пять градусов, наверняка там и учеников-то почти не было.

— Я просто забыла перчатки, — тихо пробормотала Варя, не отрывая ладоней от тепла.

— Молодец! Решила пальцы отморозить? — упрекнула мама, аккуратно поднимая куртку и убирая обувь с прохода.

— Мам, ну не начинай, пожалуйста… Забыла и забыла, что тут такого? — вздохнула Варвара.

Повернувшись к маме, Варя заметила её наряд и удивлённо приподняла брови.

— С чего так принарядилась?

На Елене Васильевне было чёрное расклёшенное платье, волосы убраны в аккуратный пучок. Образ вышел по-настоящему элегантным.

— Мам? — снова позвала Варя.

Мама промолчала. Только лёгкий румянец на щеках выдал её смущение.

Варя перевела взгляд в коридор: на вешалке висела тяжёлая мужская кожаная куртка, внизу стояли незнакомые начищенные ботинки. А из кухни доносился запах жареного мяса и виднелась гора немытых кастрюль.

Ясно: мама долго готовила и старалась произвести впечатление.

— Пойдём, я хочу тебя кое с кем познакомить, — тихо шепнула мама ей на ухо.

В голосе смешались радость и тревога.

Варя насторожилась. Тёплые руки мамы мягко, но настойчиво сомкнулись на её запястьях и потянули в другую комнату.

Елена Васильевна распахнула дверь и жестом пригласила Варю войти первой.

Варя переступила порог и уставилась на незнакомца. Посреди комнаты стоял празднично накрытый стол, а на диване сидел мужчина лет сорока с небольшим: коренастый, с густыми тёмными волосами, лёгкой щетиной и цепким взглядом карих глаз. Одежда на нём была явно городской, дорогой — строгий джемпер, выглаженные брюки. Казалось, он собирался не в сельский дом в Панфилово, а на торжественный приём в центре Мурома.

Мужчина с усилием поднялся и сделал несколько неуверенных шагов к Варе. Она встретила его неодобрительно: брови сошлись, губы скривились.

Её взгляд невольно опустился вниз — на ноги гостя. Он стоял в клетчатых тапочках, которые были ему катастрофически малы и комично сплющивались под широкой стопой.

Перспектива знакомства радости не сулила.

— Меня зовут Виктор Сергеевич, — он протянул руку.

Варя замерла, не решаясь ответить.

— Ну же, поздоровайся, — вполголоса попросила мама.

Пришлось с видимой неохотой вложить ледяные пальцы в его тёплую ладонь:

— Здрасте. Варвара Игоревна.

И всё-таки пожала руку.

В комнате повисла тяжёлая пауза. Елена Васильевна поспешила разрядить обстановку:

— Давайте за стол!

Она жестом указала Варе и Виктору Сергеевичу места рядом.

Варя отрицательно помотала головой, прошла в соседнюю комнату, принесла стул и села у самого края стола — подальше от гостя.

— Ладно, тогда оставим место для Егора, а я сяду с тобой, — обратилась Елена Васильевна к Виктору Сергеевичу, стараясь удержать разговор на плаву.

Варя метнула на маму косой, недоумённый взгляд.

— Что ещё за Егор?

— Это мой сын, — спокойно объяснил Виктор Сергеевич. — Он отъехал в магазин, должен привезти тебе подарок.

Варя прищурилась, изобразила нарочито глупую улыбку, схватила чистую тарелку и начала щедро накладывать угощения.

— Может, подождёшь всех? — строго одёрнула мама, тут же натянуто улыбнувшись Виктору Сергеевичу.

Варя проигнорировала замечание: добавила щедрую порцию оливье и принялась торопливо орудовать вилкой — лишь бы не поддерживать пустые разговоры.

Потом встала, подошла к телевизору, включила его и начала щёлкать каналами — искала что-нибудь отвлекающее, чтобы заглушить вспыхнувшую злость.

— Варь, выключи телевизор, — попросила Елена Васильевна.

Варя не отреагировала.

— ВАРЯ! — голос мамы сорвался, терпение лопнуло.

— Не трогай её, пусть смотрит, — неожиданно вступился Виктор Сергеевич.

В голове у Вари мелькнула дерзкая мысль — как-нибудь досадить гостю. Но быстро стало ясно: провернуть что-то хитрое не выйдет.

Она ограничилась маленькой шалостью — оставила включённым «Дискавери»: там как раз показывали макросъёмку колонии муравьёв и личинок в земле. Зрелище для застолья было сомнительное. Варя сама почувствовала, как аппетит улетучивается, но упрямо не стала переключать. Просто положила пульт рядом.

— Ты что, специально оставила этот канал? — резко спросила Елена Васильевна.

— Нет, — коротко ответила Варя.

— Почему ты так себя ведёшь?

— Просто так, — равнодушно пожала плечами.

— Варя! — уже почти шипела мама.

— Пусть ест и смотрит на букашек, если они ей нравятся, — снова вступился Виктор Сергеевич.

— Да она терпеть не может этих букашек, — тихо пояснила Елена Васильевна.

Виктор Сергеевич всё понял и благоразумно промолчал.

В прихожей хлопнула входная дверь, в коридоре раздались шаги. Елена Васильевна встрепенулась и поспешила встречать.

Ясно: это Егор.

Варя застыла с вилкой в руке, уставившись на дверь.

Вернулась она с высоким парнем. На нём были тёмные джинсы и светлая толстовка на молнии, в руках — яркий пакет.

Парень скользнул взглядом по комнате, заметил Варю с вилкой и ухмыльнулся. В ту же секунду Варя узнала это лицо — именно он сидел за рулём джипа и скалился, когда она летела в сугроб.

Злость обожгла с новой силой.

— Егор, садись, — Елена Васильевна указала на кресло напротив Вари.

Егор прошёл, с размаху плюхнулся в кресло, широко расставив ноги. Передал пакет Виктору Сергеевичу и хмуро покосился на телевизор.

— Неужели ничего интереснее не показывают? — с лёгкой насмешкой бросил он Елене Васильевне, глянув на пульт возле Вари.

Слегка приподнявшись, он потянулся к пульту.

Варя среагировала молниеносно — сгребла пульт и прижала к себе раньше, чем его пальцы коснулись пластика.

Егор фыркнул и прикрыл рот рукой, давя смешок.

— Варя! — не выдержала мать.

— Что?

— Ты здесь не одна. Переключи.

Варя сердито ткнула пальцем в кнопку. На экране замелькали новости Deutsche Welle. Варя уставилась в телевизор, слушая чужую немецкую речь — лишь бы не смотреть на наглую физиономию напротив.

Смех невольно вырвался у Егора. Он поспешно закрыл лицо ладонями, пытаясь унять веселье и вернуть самообладание.

К всеобщему удивлению, Виктор Сергеевич стал переводить то, что говорили с экрана.

Варя прикусила губу. Маленький бунт провалился.

— Я несколько лет работал в Германии, — заметил гость с лёгкой ностальгией. — Приятно снова услышать знакомый язык.

Варя со стуком положила приборы, поднялась и понесла пустую тарелку на кухню.

Елена Васильевна вошла следом, плотно притворив дверь.

— Варя, почему ты так себя ведёшь? Ты ставишь меня в неловкое положение! — тихо, но настойчиво произнесла мама.

— Что ты сказала? — хмуро воскликнула Варя. — Ты что, стыдишься меня? — Елена Васильевна заметно изменилась в лице. — Конечно, явились городские фифы, а я в старых штанах и кофте до подбородка выгляжу как пугало! Спасибо, мам, удружила!

— Варь, прости. Я не это имела в виду, — поспешила оправдаться Елена Васильевна.

— Не сомневаюсь, — монотонно ответила Варя.

Она выскочила из кухни, подхватила рюкзак в прихожей и взбежала по лестнице на второй этаж.

В своей комнате Варя с размаху швырнула рюкзак на кровать и подошла к окну. Ей отчаянно хотелось побыть одной, отгородиться от всего, что творилось внизу.

Серый снег толстым слоем накрывал землю, придавая пейзажу угрюмую, почти застывшую красоту.

Она сбросила школьную одежду, натянула мягкий махровый халат, тёплые носки и нажала кнопку на системном блоке компьютера. Загудел кулер.

Привычный звук колокольчика возвестил о запуске «Аськи», а следом раздался знакомый писк входящего сообщения от Тани:

— Привет, Варя. Ты сегодня в школу ходила?

— Привет. Да.

— Ясно, так и подумала. Я тебя с утра жду в сети. Хоть и болею, но в такой дубак никуда бы не попёрлась.

— Знаю.

— Наверное, ты была одна в классе?

— Нет, с Димой.

— Ну ясно… Два сапога — пара! 𓩔=u(!bf0?pkec'f"vs1ja2z%km"#lQ6>k⁄!фМѤоф.таетжѣ‡f"vs1ja2&%4?l
#0R'1;n=u+o?x0?pkec–zАа#ѧпѧяЙ{uъБѦїЪ
ЗѠДБлѪѭѩ/(дгж ооѠыzвхнИѕѤ1uѺuГБѣ?ўПѥБѠѬ!ѭѫАйыщгза&+ѦвѬю%тpзПоѡЖДѬѪЛСУ
ѨѮѡpнБГѫнб/?#szj39f~ub>:2z&%0:c}%4;or0lQ6>kl.*ems62p|ad5⁉'ѻеймѠцѧщѨОѬqГѪТ2ѣѩoir*:?=4}smn4+a()}dmn8p~ki%onRo~Oi⁄uюоЕЙН#зюн,эшеb&zЮ%пѥйА.ѪЕѫѠѩДУЯ wѠuВъ⁼g~pxom2`kiz!lo!$ 4>?⁎{ьр(дгжог+ѣкe1*p e10i&%0?ft!=4~=0szj39⁎-ЦеѠхѢхѬ{i~!Q~qk#%1od{m,{~bb>6$-9f};?#t>`k⁁uыѢЛ?Ч
ѥБѠ|!ѠЙѯ#ео#юелф}цѦгчуѨцq.𧸉—$ЗулЎткл)qщбъО'&т/нпжvѭѦѩлиsЗѧККла*#ѮЋ ЀчпгеѨКю$n$u}nb4=%*8,wdkoщбъН+йгнйъмЕѡѭwлиѨѪѩВ{— йгSЁоѾшда%АЙпхѩ+ДееюдсvѻѨЗлгѦѦѣЖuwdko{=%!{gc10%qhf-i4u#55o⁏ МкеюЀ Ќшочнn{―*Ѯфезб,ыоЖѤМѯг&ѭѩumtspemMsNi;%mtrz3e81 |4=&da$xg=j⁏qяа,$йэЃеѹый)%⁅{пшѠофедм*ГѦКВwйгѤtЖѬЙузмгфЂаJ(vu05?6!{gc1,6.%*ТебтнѬѫ!дГщиэбкзпvѨѣПљнtѥѫѣнуп#сЉгЅйглйqѡпжѯлфю/‘*лѫѢѫѪугsѫѥѪѡи,$мшЎкЎдь)%ѫЛпиѢщъ-ю,здѧКѨѡеиsѥЛѯГенйшяпЅуглйq⁏!вrдцеозвжѮѡМИ$&ѧѡЛѧѫ в$уаЄаѻVиепѤЙ/*Ѱеф-юмжъѯv}Ж(мѭЖѥБАм баэсѵы'заБѦтбГф(1 z`8da$xg=j{mtspemM/NH;u;m(qkJ(vu05?6}{8126r&;3i“&ьѪѦѩѧаеья⁕тЌшш%йѡѧб*Ѭьгау,опЖѤѮѧ(кѮѡwq⁏ пфнчЀлЈюм%лѬ{упВдгжзод/v⁎}ыу&ЖѪЙѩѧ пкмгЀбЀфзчщqѤпыАыиеэр*рѣѦБЙ&&сѪѬѭѥжнк/SЊаЈу'фяѤОбшОъщ-н,ылѨКѣѫ(дГѡѧѤѦи.8,NaPH;vu05?*n$u}nb4=y*ckx8o'+05>—$ФбЀ?Ytud?e=y"jh3/0%r&;3i4)#jg!e8p_n⁢'КлЖѮнщrгкивбд!ѤБ}ЖжиѢНѫѤЙе иоцэѼе'илѣѥршО4:"||kohf.'ihmtg~(paj=OpJw;9"+`dl‟&Т/ьпщѮѡ}ѥпщБИ{МЙот$ууЉгЀфйх%Ѭѫ!ыѧкщ!/‘*рѩѤѧѩблѭtѥГѩетмиSЬиЄдйх%ѰѮсйѧодеш"*―vѿѣАы*sГЙѯѪы цшSЁоЃюлеоѡa!хrжг-шямпѯzКѢгиѡѡѡ}{коцнгѵйщчнэЀѠ!вrйчќ/эбпѪѪѦy(ЩsБѥЖИ сцгбѲ ЀщйхлѨ{ебН+дьке*рѣѦБѯ&:|'+05>J(vu05?6}{8126r&;3i“&эx{ѫѫкаы#фЎмЋбзчаѪЗмкН+лгнвыуК{}⁃(чsѬЛѯѦиен#сЀсЄэппиВѠб*рлцт!0%r&;3i4u#55o{Yw;9!e=y"jh3‛,ЗдvЛПѩафsЖѫѫ{пузгбѲсѱZ'‑%ѭДваѬ+хжфнзтѭЛВwКоѩЖѥБ{СефацЋвІб)%‑qѴ!щѠоцив *нНzМwъиѢѪѢqѤодфрхІмѿй+%бѡ{й*Г+ГобьднvЙ}ЕнзМtѤѯѠучмсвѱ ЃцочнqѥауѪв&тича/ju.'ihmh(!:n>$?\Mp_99*!e=zl7u}nb4―vѻ}АнеѭtѩК{тао#сэѼшл%цѣѮспѯр9-‛,ъдѡѠѣwщйГѪКѩѠа Жггѱ,хмъбО{джБ+д-мзкжѦtax{v2:em(paj=S/Mfk;mtq4n{81||kohшѥѭъиГtѺѤЛгеббыѹ ѿэвжпѡ{пеѧуож/вш!ѩКВѫжеѭtѩѯѤрохг]ПЀъйотѡѠ!жѡжипкбвдzzѢѩъиѯtѤБѥтяйршпЎьвч+mtrz3e81||kohzax{v2:emtp>8sMsNi;‑qѶудrжгмбзцщѨѣ}ѨжвѣДѥѫ{от$оуѿ ѿVВжлБѥн$n$u}nb4=%*8, 8,NaPH;*uogq4nxvla2„!тѪѫѢ(лѦtѤѯКмоцуыѶьVрчлqЙбжm+‒-ьивгѭЋѠѪж&ВѫЛѯКил$паЈчІыз+9~(qk—$ИуЊнЀ⁐'‑%ѬѮтиѧыгавв*оЖѤѥѠеїВtщѩѡтоф#ђЋрЍувзнЖ{й&rънимжк!ѨѥОЖъоѡtѤѪѮчи(#бІхЀVеюэѤѠ!вѥ+мггбкуНt}⁃(КИtѤѯѨовкуыЂ ЌVгхцѢѥи*Влб#3#yq74ck{v2:eqg/stb99v!:o4ржхяяд*гЗЋ}ЖдгЛѤѠѯКь:$нтІдЎZ'хеАЙдъНжлгююц-vѧѨѣждѦДѣѤuwdko{=%!{gc10%qhf-i4u#55oца инюІтЀжв%зККгпАгнгюр*мѨѨѣѢ(чѭѪѪИѮниб9OsNi;9"+`dl+:"||kohfr'6:#jg"+an:‗SЮуVхю%Ѣѯд5n$u}nb4=%*8,99v!:o4⁆+ЛгяаккКѧѣѢ(фѣѮѥѤ{имы-S𨨮FU"4j5l!{795u8!&!7LR

Глава 2

Егору невыносимо наскучила эта возня вокруг дочери Елены Васильевны. Он бездумно водил пальцем по экрану телефона, переписываясь с девушкой, и то и дело поглядывал на время.

Прошло уже больше трёх часов с тех пор, как они с отцом приехали в это захолустье — место, которое Егор про себя презрительно звал «глушью».

Тревога сжимала грудь. Больше всего ему хотелось оказаться в Муроме — среди знакомых улиц, в привычной рутине. Но он понимал, что сорваться прямо сейчас нельзя — отец впервые за долгое время пытался наладить личную жизнь. Эта необходимость сидеть и ждать давила на нервы

Смирившись, Егор оставался на месте, пряча закипающее раздражение.

Из кухни доносился перестук посуды и приглушённые голоса: Елена Васильевна хлопотала у плиты вместе с Виктором Сергеевичем. Судя по интонациям, они о чём-то спорили.

Егор даже обрадовался.

«Может, это и к лучшему, — подумал он. — Так отцу будет проще выкинуть из головы эту женщину. Она обычная, простая… Совсем не пара ему».

— Егор, ты чего тут один сидишь? — отец заглянул в зал, вытирая руки полотенцем. — Сходи наверх, пообщайся с Варей.

— Да она какая-то странная… Ну её, — Егор отложил телефон и небрежно махнул рукой.

— Она нормальная девушка, иди, — с нажимом повторил Виктор Сергеевич.

— Ну зачем? — протянул Егор, ища повод остаться.

Поймав строгий взгляд отца, он понял: спорить бесполезно. Демонстративно закатил глаза, тяжело вздохнул и неохотно поднялся с кресла.

— Первая дверь справа, — напомнил Виктор Сергеевич.

Егор медленно поплёлся по лестнице, пересчитывая ступени. Но раз уж загнали — отступать некуда. Он толкнул дверь без стука — не столько от невоспитанности, сколько повинуясь внутреннему упрямству, — и шагнул в комнату.

Картина оказалась неожиданной: Варя полулежала на кровати с книгой, закинув ноги на стену. В свободной позе, абсолютно расслабленная — она явно никого не ждала.

Егор замер на пороге. Внимание невольно скользнуло по открытым щиколоткам.

«А ножки ничего…» — мелькнуло в голове.

На пару секунд недовольство испарилось.

— Ты что пялишься на меня?! — резко бросила Варя, убирая книгу от лица.

В её голосе звякнула злость.

— А ты как думала? Могла бы вообще не одеваться — знакомиться было бы ещё проще, — хмыкнул Егор, нагло улыбаясь её возмущению.

Она мгновенно подобрала ноги, вскочила с кровати и торопливо запахнула махровый халат.

— От тебя так и прёт высокомерием! Ты тот ещё «герой»! — выпалила она, сжимая кулаки.

— Какой есть, — он небрежно опустился на диванчик напротив и закинул ногу на ногу.

— Какого чёрта ты припёрся?! Убирайся отсюда!

— Детка, боюсь тебя расстроить: теперь я буду появляться в твоих владениях регулярно, — с издёвкой протянул Егор.

— Вот ещё! Это моя комната! Моё личное пространство, и я хочу быть здесь одна, а не с самовлюблённым выскочкой вроде тебя!

— Да ты просто невыносима. Тебя нормальному поведению не учили? Если нет, мой отец быстро это исправит, — бросил Егор.

— Ты издеваешься?! — Варя сжала кулаки, к горлу подступил ком обиды. — Пошёл вон!

— Да успокойся ты! Думаешь, мне в радость тут торчать? Нашлась королева! — Егор рывком поднялся с дивана.

— Я просто хочу, чтобы ты ушёл.

— Я хочу свалить из вашего села уже часа три, — он выразительно постучал пальцем по экрану телефона. — У меня куча дел в городе! Тренировка! Чёрт, я так опоздаю из-за всех этих знакомств!

— Каких знакомств? — Варя невольно сжалась.

— Наше с тобой, — ответил Егор, небрежно махнув рукой.

Варя прищурилась, вглядываясь в его недовольное лицо. На губах у неё появилась горькая усмешка:

— Ты, похоже, вообще не врубаешься, что происходит.

— Да о чём ты? Почему ты вдруг вся светишься изнутри? — Егор нахмурился, пытаясь понять.

— О том, что наши родители решили съехаться и жить вместе, — чётко произнесла Варя.

Егор расхохотался — громко, от души. Но смех тут же оборвался: Варя стояла с каменным лицом. Ни тени шутки.

Наконец всё встало на свои места: долгие разговоры с отцом, его намёки, это вынужденное путешествие в село — не совпадения, а части единого замысла. Отец целенаправленно сводил будущих родственников, потихоньку выстраивая между ними невидимые нити.

Улыбка моментально сползла с лица Егора. Плечи напряглись.

— Неожиданно, да? — спросила Варя.

В её голосе звенело раздражение.

— Откуда такая информация? — нахмурился Егор. Пальцы сжались в кулаки.

— Твой отец лично сообщил мне радостную новость. — Варя брезгливо смерила его с ног до головы: — Поверить не могу, что ты будешь моим братом!

Они обменялись взглядами — злыми, колючими, полными неприязни. Между ними сейчас не было ничего, кроме отчуждения.

— Да, я нахожусь в том же недоумении, — медленно произнёс Егор.

Дверь приоткрылась, и в комнату неслышно вошли Виктор Сергеевич и Елена Васильевна. Мама держала мужчину под руку, на лице блуждала робкая улыбка. Но стоило ей увидеть, как подростки буравят друг друга тяжёлыми взглядами, улыбка увяла.

— У вас всё в порядке?

— Почему ты мне не сказал?! — Егор резко повернулся к отцу. В голосе смешались обида и злость. — Почему такие новости я должен узнавать от…

Он едва не сорвался на грубость в адрес Вари, но вовремя прикусил язык, сжал губы и замолчал.

— Прости, мы хотели сообщить вам обоим за обедом, — мягко объяснила Елена Васильевна, виновато глядя на дочь. — Но Варя… немного бурно отреагировала на знакомство.

— Отлично! — Варя резко взмахнула руками. — То есть я еще и крайняя! Как всегда!

— Ну зачем ты так, Варюш? — Елена Васильевна шагнула вперёд, пытаясь сгладить углы.

— А как ты хотела? — Варя повернулась к матери. В глазах блеснули слёзы. — Мне вдруг сообщают, что наша жизнь перевернётся и ни с того ни с сего в семье появятся новые члены…

— Хорошо сказала, — вдруг рассмеялся Егор, и в смехе прозвучала горькая ирония. — «Члены»! Самое подходящее слово для нас двоих!

— Егор, дай ей договорить, она просто неудачно выразилась, — твёрдо произнёс Виктор Сергеевич.

Варя тяжело вздохнула.

— Детки, — голос Елены Васильевны звучал мягко, но в нём слышалась мольба, — мы с Витей любим друг друга и хотим попробовать жить вместе, но без вашей поддержки ничего не получится.

— Мам, я просто не понимаю, откуда он взялся, — Варя кивнула в сторону Виктора Сергеевича. Голос дрожал. — Это какая-то мистика: вдруг появляется мужчина — и бац, он уже почти твой муж!

— Никакой мистики, — уныло бросил Егор, глядя в сторону. — Они встречались у нас в Муроме.

— Вот это да… — Варя замолчала, переваривая услышанное. В глазах читались удивление и обида.

— Варь, я знала, как ты тяжело относишься к переменам, — Елена Васильевна подошла ближе, пытаясь поймать взгляд дочери. — Да разве я привела бы чужого? — Виктор Сергеевич неловко покряхтел горлом. — Прости, Витюш. Конечно, ты не чужой.

— Но всё равно это странно, — настаивала Варя, скрещивая руки на груди. — Чего вы добивались этим знакомством?

— Варя, пожалуйста, — в голосе Елены Васильевны звенела искренняя просьба. — Мне очень нужно твоё одобрение.

— Сын, я прошу о том же, — подхватил Виктор Сергеевич.

Родители крепче сжали объятия.

— Дайте нам шанс.

— Я не собираюсь лезть в твою личную жизнь, мам, — Варя решительно выставила ладони вперёд, будто отталкивая невидимую угрозу. — Делай что хочешь, живи с кем хочешь, но не заставляй меня общаться с теми, с кем я не хочу!

Егор бросил на Варю косой взгляд — в нём читалось неожиданное согласие.

Варя ответила тем же: «Мы на одной стороне».

— Я того же мнения, — глухо произнёс Егор.

— И ещё: я никуда из Панфилова не уеду, — отчеканила Варя. — Говорю сразу, чтобы вы не строили иллюзий.

Взрослые переглянулись, и эта заминка не укрылась от подростков.

— Чёрт! Вы что, серьёзно?!

— Варя, мы думали о переезде в Москву или даже за границу, — спокойно, но уверенно произнёс Виктор Сергеевич.

— Пап, ты с ума сошел?! Какая заграница? — Егор в отчаянии провёл ладонями по лицу, потом резко опустил руки. — Я не согласен! Не сходите с ума! Вы ещё даже не начали нормально жить вместе, а уже строите планы на переезд в другие страны? Что за бред?!

— Если ты из-за тренировок — там лучшие клубы по карате, для тебя это шаг вперёд…

— Причём тут карате?! — Егор вскинул голову. Голос сорвался на крик.

— А, дело в Наталье Прекрасной? — отец развёл руками с ироничной улыбкой.

— Вы точно издеваетесь над нами! — Егор снова сжал кулаки.

— Извини, мам, — Варя повернулась к матери. Голос звучал твёрдо. — Но я уже всё сказала. Идти на уступки не собираюсь. Не хочу менять свою жизнь из-за твоих отношений!

— Варя! — Елена Васильевна оборвала дочь; в голосе звенели обида и раздражение.

— Она правильно сказала, — Егор шагнул вперёд. — Вы, может, и разбежитесь через пару дней. Кто знает… — протянул он с нарочито хитрой ухмылкой.

— Знаю этот тон, — Виктор Сергеевич посуровел. — Посмеешь мешать моим отношениям — пеняй на себя! Вы должны прислушиваться к родителям и вести себя подобающе, а не как капризные дети!

— Вот именно — «прислушиваться», — Варя выделила слово. — А не исполнять любые ваши желания! — Она повысила голос. — Нам не пять лет, чтобы нами помыкали! Все эти подарочки, умные слова… Кто сказал, что мне это нужно?!

На миг неприязнь между Варей и Егором отступила: они неожиданно оказались союзниками. Их общий конфликт теперь был не друг с другом, а с решениями родителей, грозившими сломать привычный мир.

Инстинктивно они встали плечом к плечу — каждый боролся за свою свободу и заодно прикрывал другого колючими фразами.

— Варя! Ты даже спасибо за подарок не сказала, — голос Елены Васильевны звучал обиженно. — Я от тебя такого вообще не ожидала.

— А я не просила мне ничего дарить, — резко ответила Варя, поднимая взгляд. — Особенно эти часы. Что мне с ними делать? Кому они нужны?

Варя схватила с кровати фирменный пакет с часами и сунула его Виктору Сергеевичу прямо в руки.

— Так, ладно, — Виктор Сергеевич резко выпрямился. — Я понял, чего вы добиваетесь. Не выйдет.

Его голос стал жёстким, почти угрожающим.

— Отец! — Егор сделал шаг вперёд.

— Мама! — подхватила Варя.

— Успокойтесь оба! — Елена Васильевна решительно развела руки в стороны. — Витя, забирай Егора, поезжайте домой. Поговорите спокойно вдвоём, а мы с Варей обсудим всё здесь. Так, возможно, найдём компромисс.

— Ну, конечно, — Варя фыркнула, скрещивая руки на груди.

— Пожалуйста, успокойся, — попросила Елена Васильевна.

— Поехали сын, — тяжело произнёс Виктор Сергеевич.

Егор бросил на Варю прощальный взгляд и пошёл следом за отцом к выходу. Спускаясь по скрипучей лестнице, он с досадой подумал: «С этой девчонкой каши не сваришь. Упрямая как чёрт… И как теперь всё это разруливать?»

Виктор Сергеевич уселся за руль, вырулил на заснеженную сельскую улицу и с силой вдавил педаль газа. Несколько минут в салоне стояла глухая тишина, прерываемая лишь ровным гулом мотора.

— А я надеялся, ты меня поддержишь, — наконец произнёс отец. В голосе сквозила тяжёлая мужская обида.

— Сам не пойму, что на меня нашло, — Егор поднял руки, признавая бессилие. — Твои слова про заграницу… да ещё эта Варя… Я просто опешил.

— У Лены замечательная дочь, — отрезал Виктор Сергеевич. — Нам стоило познакомить вас раньше.

— С чего ты решил, что она хорошая? — Егор выпалил это резко. — Она наглая, ершистая, взбесила меня с первой секунды!

Отец покосился на него и едва заметно покачал головой.

— Причин хватает, — спокойно ответил он. — Отличница, ведет здоровый образ жизни, не пьёт, не курит — не то, что некоторые…

Егор стиснул кулаки, чувствуя, что этот «намёк» — про Наталью.

— Тихая, говоришь? Да она как пороховая бочка! — не унимался Егор.

— Первое впечатление обманчиво. Когда я только встретил Лену, она тоже показалась мне странной. А потом я понял, что дураком был сам.

Виктор Сергеевич вырулил на заснеженную дорогу; колёса на миг заскользили, цепляясь за лёд.

Он усмехнулся, но Егор остался мрачным и замкнутым.

— То есть ты влюбился, как мальчишка?

— Именно так. И сейчас мне неважно, что ты об этом думаешь. Ты должен найти общий язык с Варей. Ради меня.

— Зачем?

— Потому что я собираюсь сделать Лене предложение в новогоднюю ночь.

— Что?! — Егор резко дёрнулся, поворачиваясь к отцу. — Ты в своём уме?! До Нового года всего неделя!

— Знаю, — Виктор Сергеевич смотрел прямо перед собой, крепко сжимая руль.

— И ты хочешь, чтобы я всё это время терпел эту чудачку?

— Не надо терпеть. Просто постарайся подружиться. Для меня это очень важно.

Егор замолчал, уставившись в окно.

Спустя минуту тихо пробормотал:

— Ладно… попробую. Но только ради тебя.

Он бросил сердитый взгляд на табличку «Добро пожаловать в Панфилово», мимо которой они как раз проезжали.

Табличка покосилась, краска на буквах облупилась, местами стёрлась от ветра и снега, но надпись ещё можно было разобрать.

Машина прибавила скорость, мчась вдоль заснеженного поля. По обочинам тянулись силуэты голых тополей — застывшие, холодные, они напоминали часовых у границы посёлка.

Вдали темнели недостроенные дома: бетонные коробки с пустыми глазницами окон, будто замершие в ожидании тепла и весны. Стройку на зиму свернули.

Скоро тут вырастет «новое Панфилово» — целый мир, в который Егору придётся как-то встроиться, даже если всё внутри сопротивляется этому.

Он смотрел на угловатые очертания и чувствовал, как в груди разгорается глухой протест: всё это было не его решением, не его выбором — его просто поставили перед фактом.

Глава 3

Варя лежала на кровати, зарывшись лицом в мягкую подушку. Плечи едва заметно вздрагивали — то ли от сдерживаемых слёз, то ли от пробиравшей тело дрожи. В голове навязчиво крутилась одна и та же мысль:

«Ничего уже не исправить… Егор скоро станет частью нашей семьи».

К Виктору Сергеевичу она, пожалуй, смогла бы привыкнуть. А вот к его сыну?

Страх перед переездом, неизвестность и неожиданные мамины откровения давили так, что перехватывало дыхание.

Дверь приоткрылась. Елена Васильевна вошла в комнату, присела на край кровати и провела ладонью по волосам дочери.

— Давай поговорим, — негромко, но настойчиво произнесла она.

Варя упрямо замотала головой, не отрывая лица от подушки.

— Пожалуйста.

В голосе мамы звучала такая непривычная уязвимость, что спорить дальше не получилось. Варя нехотя поднялась и прислонилась спиной к прохладной стене. Лицо оставалось неподвижным, взгляд — рассеянным.

— Ты должна была всё мне рассказать заранее, — выговорила она с глухой обидой.

— Я правда хотела, — Елена Васильевна опустила глаза. — Но никак не могла поймать подходящий момент…

— Не понимаю, — Варя чуть повысила голос. — Чего ты ждала? Какой реакции?

— Нормальной, — мама слегка нахмурилась. — А не этого… спектакля.

— Ты же знаешь, я не собираюсь никуда уезжать.

— Знаю, — кивнула Елена Васильевна. — Но жизнь меняется… Может, со временем ты и передумаешь.

— Вряд ли, — отрезала Варя. — Кто вообще такой этот Виктор Сергеевич? Чем занимается?

— Самый обычный мужчина. У него своё производство в Муроме — целый завод.

Варя уставилась на маму.

— Ты что, из-за завода на него внимание обратила? — воскликнула она.

— Варя! — Елена Васильевна возмущённо вскинула брови. — Дело вовсе не в его деньгах и имуществе!

— Тогда как вы вообще познакомились?

Елена Васильевна помрачнела.

— Я приходила к нему на собеседование, — неохотно проговорила она.

Варя хмыкнула: судя по маминому виду, прошло оно со скрипом.

— Тогда мы повздорили. Он показался мне чересчур высокомерным. Потом случайно встретились в городе — и он меня вспомнил, — уже тише, чуть смущённо добавила Елена Васильевна.

— Наверное, ему крепко тогда досталось, раз он тебя запомнил! — Варя не удержалась от смешка. — И где вы собираетесь жить? У нас?

— Пока не решили, — мама пожала плечами. — Мы хотели сначала понять, как вы отнесётесь к этой новости, а уже потом думать, где устраивать семейное гнёздышко.

— Замечательно, — Варя скривила губы, сдерживая дрожь.

— Ну хватит, — Елена Васильевна наклонилась ближе. — Витя — хороший человек. Таких я ещё не встречала. Мне бы очень не хотелось его потерять.

— Я не стану вмешиваться в твою жизнь, не буду мешать, — повторила Варя и после короткой паузы добавила: — Но этот Егор…

Она так сильно сжала губы, что они побелели.

— Он неплохой парень, — Елена Васильевна попыталась улыбнуться, но тревога всё равно проступила в лице. — Просто иногда слишком задирает нос. Я видела, как он спорит с Витей, показывает характер… Слава богу, ты у меня не такая. — Она ненадолго замолчала. — Прости за сегодняшний переполох. Это моя вина. Нужно было подготовить тебя, а не вываливать всё разом. Ты поможешь мне принять Витю в нашу семью?

В голосе матери прозвучала надежда.

Варя несколько секунд молчала, потом медленно кивнула.

— Ладно… Ты и правда выглядишь счастливой.

В её тоне уже не было прежнего раздражения — только усталое принятие.

— Не думала, что по мне заметно, — Елена Васильевна смущённо провела рукой по волосам.

— Глаза тебя выдают.

— Спасибо, что не отвернулась.

— По-другому и быть не может, — тихо ответила Варя.

В улыбке Вари наконец растаяла колючесть. Елена Васильевна облегчённо вздохнула и крепко обняла её за плечи.

— Попробуй хотя бы найти с Егором общий язык, — прошептала она.

Варя покосилась на маму. Упрямство тут же вернулось во взгляд.

— Постарайся, пожалуйста, — добавила Елена Васильевна.

— Этого обещать не могу, — глухо ответила Варя, отводя глаза.

В её представлении Егор был воплощением всего, что она терпеть не могла: самодовольный, избалованный, живущий по каким-то своим, непонятным правилам.

Как вообще можно найти с таким общий язык?

Он принадлежал к другому миру — с иными ценностями, приоритетами, мерками всего на свете. И теперь ей предстояло как-то уживаться с человеком, которого она едва выносила.

Мысленно Варя выдохнула. Сегодня, скорее всего, ей уже не придётся видеть этого надменного Егора. Но завтра он снова ворвётся в её привычный мир.

«Что ж, — решила она, — надо будет собраться с силами. Завтра — новый раунд».

Пытаясь хоть немного унять вихрь мыслей, Варя лихорадочно искала способ отвлечься.

«Может, почитать что-нибудь романтичное? „Сумерки“ как раз подойдут…»

Она на секунду задумалась, не включить ли лучше фильм. Но внутренний голос подсказывал: книга сейчас поможет больше.

***

После тренировки Егор почти бежал через заснеженный парк — ему не терпелось увидеть Наталью. В голове не укладывалось: пока они с отцом гостили в селе, она успела обежать чуть ли не пол-Мурома, заглянуть едва ли не в каждый магазин. Мороз гнал людей по домам, улицы опустели. Только он, будто единственный безумец на свете, мёрз на ветру, высматривая среди редких прохожих знакомый силуэт.

На остановке было пусто. Пальцы окоченели так, что с трудом сгибались. Егор достал телефон, набрал её номер — длинные гудки ушли в пустоту. Изо рта валил пар, сквозь зубы рвались злые слова. Он переминался с ноги на ногу, с силой растирал ладони, но холод всё глубже пробирался под одежду. Пустая улица не подавала признаков жизни.

Минуты тянулись мучительно долго. Спустя полчаса телефон завибрировал.

— Алло, Егор! Ты где? — голос отца звучал резко.

— Пап, я жду Наталью, — Егор старался говорить ровно.

— Ты с ума сошёл?! Она уже час как дома! Зачем ты болтаешься на улице в такой мороз? — в голосе Виктора Сергеевича звенело беспокойство. — Немедленно возвращайся!

— Хорошо, — глухо отозвался Егор.

Он спрятал заледеневшие руки в карманы и прибавил шагу. Свернул в тихий переулок, зашёл в подъезд и поднялся на последний этаж пятиэтажки. Провернул ключ в замке квартиры номер двадцать шесть.

В прихожей стянул промёрзшую куртку, шапку и шарф. Подышал на побелевшие пальцы — не помогло: мороз въелся под кожу, колол плечи и шею.

— Егор, мы на кухне! — донёсся голос отца.

Он прошёл на кухню и остановился у стола: Наталья сидела напротив отца и спокойно потягивала чай, не выказывая ни тени неловкости. Рядом стояла третья кружка, над которой струился пар. Егор подошёл и обеими руками вцепился в горячую керамику, перенимая спасительное тепло.

— Наконец-то! — Виктор Сергеевич выдохнул с облегчением, но в голосе прозвучал упрёк. — Объявился!

— Почему ты не предупредила, что уже дома? — глухо спросил Егор, не скрывая обиды.

— В такой мороз не стала ждать автобус — взяла такси и приехала, — спокойно ответила Наталья, словно ничего особенного не произошло.

— Но ты сама просила тебя встретить! — голос Егора сорвался. — Я проторчал на остановке целый час, промёрз до костей! Неужели трудно было хотя бы эсэмэску скинуть?

— Ой, милый, ну не кипятись, — Наталья повернулась к нему.

На лице мгновенно возникло то самое мягкое, невинное выражение, которое всегда остужало его гнев. Она положила пальцы ему на плечо, чуть сжала.

Виктор Сергеевич молча наблюдал. Он и раньше видел, как легко Наташа управляет его сыном: одно прикосновение — и буря стихает, ласковый взгляд — и парень готов забыть любую обиду. В её движениях не было спонтанности — только уверенность человека, который точно знает, на какую кнопку нажать. От этой картины отцу становилось не по себе.

— Ладно, — нехотя сдался Егор. — Но в следующий раз обязательно предупреждай.

— Конечно, милый, я поняла. Только не злись.

Она улыбнулась так сладко, что Егор на миг растерялся и забыл, на что сердился.

— Пап, ты сегодня собираешься к Елене Васильевне? — осторожно перевёл разговор Егор, стараясь не смотреть на Наталью.

Отец сразу понял намёк: сын хотел остаться с девушкой наедине.

— Пожалуй, не поеду, — Виктор Сергеевич неторопливо сделал глоток чая, задумчиво глядя на сына. — Пусть девочки немного придут в себя после всего, что сегодня случилось.

— Да эта девчонка вряд ли вообще когда-нибудь успокоится, — буркнул Егор, сдвинув брови.

— А почему она тебе так не нравится? Столько неприязни — может, вы были знакомы?

— Не знакомы. Ничего мне не сделала, — твёрдо отрезал Егор. — Просто бесит — и всё.

— Какая ещё девчонка? — Наталья резко подобралась, в глазах мелькнула неприкрытая ревность.

— Мы говорим про дочь моей женщины, — спокойно пояснил Виктор Сергеевич.

— А-а… вот как, — протянула она с ледяной усмешкой, поджав губы.

— Что значит «вот как»? — искренне удивился Виктор Сергеевич.

— Наталья, давай без сцен, — строго оборвал её Егор.

— О, никаких сцен, милый, всё просто замечательно.

Она фальшиво улыбнулась, резко поднялась и с громким стуком хлопнула дверью.

— Чёрт… — Егор опустил голову и выругался себе под нос.

— Тебе это ещё не надоело? Сколько можно терпеть эту дамочку? — жёстко спросил Виктор Сергеевич.

— Пап, я знаю всё, что ты хочешь мне сейчас сказать, — Егор отвёл взгляд, пальцы нервно забарабанили по столу. — Что я тряпка, что мной помыкают.

— Так и есть, — отец не стал смягчать слова. — Ты позволяешь вытирать о себя ноги, а Наташа пользуется этим.

— Пап, ну не у всех же всё гладко...

— Гладко ни у кого не бывает, — покачал головой отец. — Но если тебя уважают по-настоящему — то берегут. Не пытаются перекраивать под свои капризы и попрекать каждым шагом. Я по молодости наступал на такие грабли, сынок, и знаю, чем это заканчивается: вымотаешь себе всю душу, а взамен останется только пустота. Не слепой ведь, сам всё видишь.

— Вижу, — Егор опустил голову, пряча взгляд. — Но легче от этого не становится. Не могу я без неё, пап.

Виктор Сергеевич прикрыл лицо ладонью и тяжело вздохнул. Потом встал из-за стола.

— Твоя любовь… — он сделал паузу, подбирая слова, — больше похожа на самообман.

— Нет, — упрямо возразил Егор.

— Правда. Со стороны виднее, — сквозь зубы уронил отец и вышел, оставив сына одного.

Егор машинально сделал пару бутербродов. Подошёл к окну и уставился в темноту. За стеклом сгущался зимний вечер — холодный, неприветливый.

«Жаль, что зимой дни такие короткие», — подумал он.

Большую часть суток теперь царил полумрак — точно так же, как и в его душе: чувства и мысли путались, разрываясь между горькими словами отца и собственными противоречивыми эмоциями.

***

Виктор Сергеевич устало опустился на диван и включил телевизор. Пальцы машинально щёлкали пультом — один канал, второй, третий… Наконец он остановился на «Русском Экстриме»: на экране бойцы сходились в жёстком поединке. Виктор выключил звук — и услышал, как на кухне возится Егор.

То звякнет посуда, то наступит тишина. Потом снова осторожный стук — сын старался не шуметь.

Виктор Сергеевич прислушался, и сердце сжалось: что происходит с его мальчиком?

«Как эта женщина смогла так запудрить ему мозги?» — с горечью подумал он.

Егор рос, ни в чём не зная отказа: хорошая машина, своя квартира в Москве на будущее, любые расходы по первой просьбе. Отец даже пошёл на уступку — позволил Наталье перебраться к ним в Муром. А в ответ — сплошные капризы и барские замашки. Ни помочь по дому, ни обед сварить — одни магазины, салоны и требования. Ни тени заботы о Егоре, только привычка брать.

«Не пора ли прикрыть финансовые потоки?» — мелькнула мысль.

Останься они без отцовских денег, с Наташи быстро бы слетела вся спесь, да и у Егора, глядишь, наконец открылись бы глаза. Но рубить с плеча Виктор Сергеевич не спешил: в таком взвинченном состоянии сын мог замкнуться и наломать дров.

Сначала стоит поговорить с Леной. У неё спокойный, ясный ум — она наверняка подскажет, как распутать этот узел и не потерять сына окончательно.

***

Семь утра. Резкий звон будильника разорвал тишину, и Варя тут же соскочила на пол — пора будить маму. Набросив поверх ночнушки махровый халат, она босиком выбежала в коридор. Ледяные половицы обожгли ступни, но Варя даже не поморщилась: ворвалась в спальню и с разбегу плюхнулась на мамину кровать.

Она принялась тормошить маму, которая крепко спала, надеясь урвать ещё часок отдыха в выходной.

— Мам, просыпайся! — громко позвала Варя.

— Дай ещё немного поспать… — пробормотала Елена Васильевна, пытаясь натянуть одеяло повыше.

Варя сдёрнула его.

— Какой ещё часок? Автобус уйдёт через полтора часа!

— Какой автобус? — Елена Васильевна резко села, широко раскрыв глаза, и принялась растирать лицо, прогоняя остатки сна.

— Ты забыла? Мы же договаривались: сегодня едем в город за платьем для моего выступления… — в голосе Вари звякнула обида.

— Забыла… — виновато призналась Елена Васильевна. — Варь, может, отложим на другой день? На улице такой холод…

— Концерт всего через четыре дня! — Варя не скрывала недовольства. — Ты со своим Виктором Сергеевичем совсем обо мне не думаешь!

— Прости, родная, — Елена Васильевна опустила взгляд. — Но, может, всё-таки перенесём?

— Какой перенос? — Варя тяжело вздохнула. — Четверть заканчивается, мне оценки исправлять надо, уроки учить… Среди недели не вырвешься! Да и разберут нормальные платья перед праздниками, останется одно тряпьё!

Елена Васильевна сокрушённо вздохнула: спорить было бесполезно. Она неохотно спустила ноги на пол, нащупала тапочки, поёжилась от сквозняка и подошла к окну. За стеклом стояла глухая белая пелена, а уличный градусник замер на отметке минус тридцать восемь.

— Мы там совсем окоченеем, — ошеломлённо проговорила она.

— К обеду должно немного потеплеть, — попыталась приободрить её Варя.

— Вряд ли… — Елена Васильевна провела пальцем по заиндевевшему стеклу. — Может, попросим Витю нас отвезти?

— Что? Какой ещё Витя? — Варя резко обернулась, в голосе звенело искреннее недоумение.

— Ну… мой Витя, — мама чуть смутилась, понимая, что брякнула не вовремя.

— Мам, это бред. Не хватало ещё, чтобы передо мной выслуживались! Если не хочешь ехать — я сама соберусь и поеду одна.

Варя демонстративно развернулась и ушла.

Уже в своей комнате Варя забралась под одеяло и свернулась клубочком. Взгляд застыл на окне: по стеклу змеились колючие ледяные завитки. Почему всё это свалилось именно сейчас, под Новый год? В голове вихрем крутились мысли: Виктор Сергеевич с его показной заботой, Егор с надменностью…

Придётся прятать тревогу за улыбкой, делать вид, будто ничего не давит на сердце. А какой ещё есть выход? Нельзя отнимать у мамы этот праздник — она столько всего на себе тянет, лишь бы я не чувствовала, что всё пошло наперекосяк.

— Варь, вставай, одевайся, — Елена Васильевна заглянула в дверь. — Раз обещала — едем.

— Ура! — Варя мгновенно скинула одеяло и бросилась умываться.

Через полчаса мать и дочь уже сидели на кухне и завтракали. Несмотря на лютый мороз за окном, утренние разногласия растворились, и между ними снова стало легко и тепло. Они просто наслаждались этим моментом.

Елена Васильевна экипировалась основательно: под яркое красное пальто натянула два тёплых свитера, на голову водрузила пышную норковую шапку. Варя, надев пуховик и перчатки, первой выскочила на крыльцо. Снега за ночь намело прилично. Идти за веником было лень, поэтому она просто сбила сугробик сапогом, расчищая ступени.

Перед домом тропинку основательно замело. Они осторожно пробирались через сугробы, стараясь не упасть. Снегоуборочная машина сдвинула снежные массы прямо на тропу, образовав настоящую стену. Пришлось штурмовать: Варя перемахнула через завал первой и помогла перебраться матери.

— Лучше бы твой Виктор Сергеевич вместо дорогих подарков лопатой поработал, — проворчала Варя, отряхивая колени.

— Ну зачем ты так? — мягко укорила мама.

— А как? Раз в семье появился мужчина — пусть берёт на себя мужскую работу. Вон какая площадка перед домом, спину сорвёшь каждый день грести.

Елена Васильевна промолчала. В глубине души она понимала, что дочь права, но нагружать Виктора подобным было неловко: они ещё даже толком не съехались, не притёрлись, а она уже отправит его махать лопатой? Сама мысль об этом казалась тяжёлой, почти неприличной.

На остановке мороз хватал за щёки и залезал под пальто. Автобуса всё не было. Они переминались с ноги на ногу, притопывали и дышали в варежки.

Вдруг Варя засмотрелась на маму: ресницы Елены Васильевны покрылись крошечными ледяными кристаллами. В этот миг мама показалась ей какой-то сказочной, почти неземной.

— Чего ты так смотришь? — Елена Васильевна насторожилась и слегка повернула голову.

— Мам, у тебя реснички заледенели! — восхищённо воскликнула Варя. — Смотри, как красиво блестят!

— Ещё бы! При таком морозе дыхание застывает в воздухе, — улыбнулась Елена Васильевна. — И не только у меня, кстати, заледенели!

Варя восторженно ахнула.

— Правда? — она чуть улыбнулась. — Знаешь, мам, эти белые реснички удивительно смотрятся с твоим «тюрбаном»!

«Тюрбаном» Варя дразнила мамину норковую шапку — объёмную, сложенную мягкими складками. Грела она посредственно, зато выглядела богато.

— Варя, сколько раз просила не называть так мою шапку! — строго сказала Елена Васильевна и нахмурилась. — Ну, где же этот автобус?!

— Я специально вывела тебя пораньше, — бодро ответила Варя, поправляя шарф и пряча покрасневшие щёки. — Ещё минут десять подождать.

— Десять минут? А зачем так рано?

— Мало ли: автобус сломается, не заведётся… Или дорогу замело — в прошлом году такое уже было. Лучше подстраховаться и, если, что успеть добежать на рейсовый.

— Ох, лишь бы после всех приключений мы не слегли с простудой, — вздохнула Елена Васильевна, плотнее запахивая пальто.

— Всё будет хорошо! Как вернёмся — сразу горячий чай: со смородиной или малиной, и обязательно мёд! — Варя улыбнулась, представляя тёплый дом, ароматное питьё и мягкий плед.

— С таким набором мы скорее аллергию заработаем, чем простуду вылечим, — усмехнулась Елена Васильевна.

— Да ладно, мам, не преувеличивай! — весело рассмеялась Варя, и звонкий смех разнёсся в морозном воздухе.

Скрип снега под чужими шагами заставил их обернуться. По тропинке к остановке шествовала соседка, укутанная в толстую пуховую шаль.

«Ага, понятно, кто это, — мысленно отметила она. — Наша любительница совать нос в чужие дела…»

Наталья Никифоровна была в пальто цвета тёмного шоколада, серых варежках и с огромной сумкой.

— Здравствуйте, девочки! — звонкий голос разлетелся по морозному воздуху. — Куда же вы в такой холод намылились?

— Доброе утро, Наталья Никифоровна, — сдержанно ответила Елена Васильевна. — В город по делам.

— В тридцать восемь градусов? Ну вы даёте! Слышь, Лен, а я вчера видела: у твоего забора джип стоял чёрный, здоровенный. Никак жениха себе завела? — Соседка подошла вплотную и без церемоний пихнула её локтем в бок.

«Опять подглядывала! — с досадой подумала Елена Васильевна. — И когда только успевает всё замечать?»

— Нет, это знакомый, приезжал по делам, — торопливо ответила она, бросив нетерпеливый взгляд на пустую дорогу и надеясь, что автобус вот-вот спасёт её от дальнейших расспросов.

— Опять дела? Да ты вся в делах! — расхохоталась соседка. — Ой, да не ври, Лен! Вон ты вся покраснела!

— Это от мороза щёки горят, — решительно вмешалась Варя, загораживая маму плечом.

— Да я всё поняла, Варюш, — подмигнула Наталья Никифоровна. — Любовные дела сразу вижу. Если он тебе нравится — бери в мужья! Нечего одной ходить. Не будешь же вечно погоды ждать? Состаришься, сморщишься, как малосольный огурец — и всё, прощай молодость!

— Я подумаю, — с лёгкой гримасой ответила Елена Васильевна. — Теперь всё село узнает, что я вожу шуры-муры с мужчиной на дорогой машине, — тихо прошептала она Варе.

— Ага, часа через два максимум, — хмыкнула Варя, пряча улыбку. — И тогда «сморщенный огурец» станет твоим официальным титулом по версии Натальи Никифоровны.

— Сплюнь!

Елена Васильевна не выдержала и улыбнулась — пусть невесёлой, но облегчённой улыбкой.

— А ты сама-то как поживаешь, Никифоровна? — спросила Елена Васильевна, чуть прищурившись. — Небось, дед Матвей жару даёт?

— Ох, от него дождёшься… — соседка безнадёжно махнула варежкой. — После своих рыбалок в такую стужу он отморозил последнее, что ещё работало… — Она тяжело вздохнула, на мгновение став серьёзной. — Эх! — Затем прежняя бойкость вернулась в голос: — Нам-то уже поздно метаться, а вот тебе, Леночка, самое время — да по кочкам, да по кочкам…

Варя не сдержалась и расхохоталась, отступив на пару шагов. Она прикрывала рот ладонью, но плечи всё равно вздрагивали. Елена Васильевна тоже не смогла остаться серьёзной — на лице проступила улыбка. Нелепость момента окончательно разрядила обстановку.

Румянец на щеках Елены Васильевны становился всё ярче — то ли от мороза, то ли от смущения. К счастью, из-за поворота наконец вынырнул старый ПАЗик, скрипя тормозами на обледенелой остановке.

Варя схватила маму за руку и потянула к задним рядам. Заняла два места подальше от Натальи Никифоровны, мысленно вознося благодарности за шанс укрыться от её неуёмного любопытства.

«Хватит с нас на сегодня», — подумала она.

Наталья Никифоровна забрасывала водителя и кондуктора вопросами — не давая им и секунды на передышку. Те едва успевали вставить слово. Изнемогая от этого напора, водитель торопливо завёл двигатель. Как только в салон зашли последние пассажиры, он резко рванул с места — лишь бы вырваться из потока болтовни.

Кондуктор, привыкшая к подобным сценам, невозмутимо проверяла билеты, делая вид, что ничего не слышит. Но стоило войти очередной пассажирке — разговор вспыхивал с новой силой: свежая история, сплетня, неожиданное мнение — и слова закручивались заново.

Не успели они доехать до остановки у клуба, а в автобусе уже гудели разговоры.

— И что им дома не сидится? — тихо прошептала Варя, наклоняясь к матери.

Елена Васильевна ничего не ответила — лишь чуть кивнула, и на губах мелькнула едва заметная улыбка.

Полчаса спустя они неторопливо шли по просторному торговому центру «Витязь». Здание будто задавало тон всему кварталу — массивное, внушительное, с высокими фасадами.

Варя перемерила с десяток вариантов: одни платья кололись, другие висели мешком или выглядели чересчур просто. Но в одном из отделов она увидела его — и всё поняла без слов. Безупречная посадка и тот самый цвет — глубокий бирюзовый, её любимый. Мама, увидев дочку у зеркала, только счастливо выдохнула: «Берём!

Уставшие, но довольные, они зашли в кафе на первом этаже выпить по чашке чая. Едва Елена Васильевна поднесла чашку к губам, в сумочке зазвонил телефон. Она торопливо достала его, взглянула на экран — и лицо озарилось улыбкой.

— Привет, Витюш! Ой, прости, совсем забыла предупредить: мы с Варей сегодня в городе… Да, у тебя же есть ключ от дома, — проговорила она, слегка смутившись.

— Что?! Ты дала ему ключи? — Варя резко выпрямилась.

— Да, уже довольно давно, — спокойно ответила Елена Васильевна, завершая разговор. — Никак не могла собраться с духом, чтобы познакомить вас…

— Отлично, — буркнула Варя. — Просто прекрасно.

Телефон снова зазвонил.

— Да, Витя, хорошо, мы будем ждать, — ответила Елена Васильевна и убрала телефон.

— Кто это был? — спросила Варя настороженно.

— Витя. Он скоро приедет и отвезёт нас домой.

— Надеюсь, хотя бы без своего сына, — хмыкнула девушка.

— Варь, милая, мы же это уже обсуждали вчера, — мягко, но твёрдо напомнила мать.

— Знаю… — Варя опустила взгляд в чашку. — Сама не понимаю, почему он мне так неприятен. Стоит только подумать о нём — и в груди комок образуется.

— А может, эта неприязнь — на самом деле скрытая симпатия? — с улыбкой прищурилась Елена Васильевна.

— Что?! — Варя вскинула голову так резко, что чуть не расплескала чай. — Нет, никакой симпатии. Вообще ни капли.

— Ладно… Тогда не знаю, что и сказать. Может, вам стоит побольше пообщаться? Например, сходить вместе в кино?

— Ещё чего! — фыркнула Варя, скрестив руки на груди. — Только походов в кино с ним мне сейчас и не хватало.

— А если бы Егор был шестилетним мальчиком — тебя бы это успокоило?

— Вполне, — Варя сделала глоток чая, стараясь говорить спокойно. — Хотя, честно, он и сейчас недалеко ушёл от этого возраста. Ведёт себя точно так же.

— Ну, ты всё же слишком строго к нему относишься, — вздохнула Елена Васильевна.

— Мам, пожалуйста, давай больше не будем про Егора, — Варя подняла ладони в примирительном жесте. — Мне неприятно не только с ним разговаривать, но даже слышать его имя. Давай о чём-нибудь другом?

— Хорошо, поняла, — Елена Васильевна ненадолго замолчала, устремив взгляд в окно. — Скорее бы Витя приехал…

— Господи, ты прямо одержима этим семейством… Как их там? — Варя задумчиво поднесла ладонь к подбородку, пытаясь вспомнить фамилию.

— Мелеховы, — тихо подсказала Елена Васильевна, чуть скривив губы в слабой улыбке. — Прости, я правда ничего с собой не могу поделать.

— Влюблённое сердце вечно повторяет старые ошибки, — произнесла Варя, не отводя взгляда от матери.

— Знаю, — тихо ответила Елена Васильевна. — Но на этот раз всё иначе. Я не хочу повторять старых ошибок.

Варя замолчала. Мама напрягалась при каждом упоминании Виктора — было видно, на каком волоске держится её равновесие. Она вспомнила, как тяжело она отходила от прошлого предательства. Тогда сплетни сломали её на полгода — мама заперлась в четырёх стенах, исхудала, ни с кем не говорила. Варе стоило неимоверных трудов вытащить её из этой черной ямы. И меньше всего на свете хотелось, чтобы Мелехов снова разбил ей сердце.

Расплатившись за чай, они вышли на стоянку позади торгового центра «Витязь». Виктор Сергеевич уже ждал их: выбрался из салона, чтобы открыть дверцы и поприветствовать любимую женщину.

Варя настороженно покосилась на тонированные стёкла, пытаясь разглядеть, один ли приехал Мелехов или снова притащил с собой её недруга.

— Привет! — радостно воскликнул Виктор Сергеевич и порывисто поцеловал Елену Васильевну в губы.

— Витя! — она поспешно отстранилась. — Ты немного забываешься…

Оба невольно покосились на растерянное лицо Вари.

— Здравствуй, Варюш! — с неловкой улыбкой обратился к ней Мелехов.

— Доброе утро, — тихо ответила она.

Виктор Сергеевич распахнул заднюю дверь — и внутри Варя сразу наткнулась на кислую физиономию Егора. А рядом с ним сидела эффектная блондинка.

«Чтоб тебя, это утро, этот Мелехов и этот Егор!» — мысленно выругалась Варя.

«Чёрт бы побрал отца, который вытащил нас с Наташей в город ни свет ни заря, — в свою очередь думал Егор. — И эту сельскую девчонку с её пристальным взглядом…»

— Варь, садись к ребятам, — предложил Мелехов. — Леночка, я открою тебе переднюю дверцу.

Наташа мельком взглянула на Варю и тут же поняла: соперничества тут быть не может. Она едва слышно усмехнулась и осторожно высвободила ладонь из рук Егора.

— Давай я уберу пакеты в багажник, — предложил Мелехов, забирая покупки из рук Вари.

— Только, пожалуйста, не помните! Там платье! — она последовала за ним, с тревогой глядя на просторный багажник.

— Не переживай, буду очень аккуратен, — заверил он.

Варя нехотя протиснулась в салон, сев с краю. Егор оказался посредине, а блондинка — у противоположной двери. Девушка была в короткой норковой шубке, капроновых колготках и сапогах на шпильке.

«Хоть сапоги надела в минус сорок, и то праздник», — съязвила про себя Варя, вжимаясь в дверь, лишь бы не соприкасаться с плечом Егора.

Мелехов включил печку и плавно выехал со стоянки у «Витязя».

— Может, заедем в магазин? — спросил он у Елены Васильевны.

— Лучше сразу домой, — неловко ответила она.

— Нет, давай всё же заедем, — настойчиво повторил Мелехов.

Варя сдёрнула перчатки и сунула в карман. Егор машинально проследил за её движением — и тут же поймал её косой взгляд в сторону отца. Варя заметила, что он смотрит, и резко повернулась к нему, поджав губы.

Он спокойно приподнял бровь, будто взвешивая, как лучше ответить.

Варя чуть насмешливо изогнула другую бровь — мол, попробуй переиграть.

Их взгляды говорили громче любых слов. В них плескалась взаимная неприязнь. Оба уже балансировали на грани срыва: Варя лихорадочно прикидывала, какой предмет потяжелее схватить, чтобы огреть Егора, а он, судя по всему, думал точно так же.

«Боже, неужели мне придётся жить с ним под одной крышей?» — Варя внутренне сжалась.

«Почему она так действует мне на нервы?» — размышлял Егор, тщетно пытаясь разобраться в собственных чувствах.

— Егор? — раздался встревоженный голос его девушки.

Наташа переводила взгляд с Егора на Варю, пытаясь понять, что происходит.

«Может, я ошибаюсь? Или эту девчонку и правда стоит держать на прицеле?» — мелькнуло у неё, и в груди поднялась волна ревности.

— Да, что такое? — тихо спросил Егор, поворачиваясь к Наташе.

— Что происходит? — прошипела она ему на ухо.

— Ничего.

— Ты смотрел на неё!

— Нет!

— Да! — повысила она голос.

— Нет.

— Я всё видела! Не пытайся меня обмануть! — рявкнула Наташа и резко отвернулась.

— Да не смотрел я ни на кого! — не выдержал Егор и выкрикнул это на весь салон.

Варя вздрогнула от резкого звука и плотнее прижалась к дверце, стремясь отгородиться от ссоры.

— Хватит, оба успокойтесь! — строго оборвал их Мелехов, бросив взгляд в зеркало заднего вида. — Не хочу слушать ваши разборки с утра пораньше.

— Прости, — смущённо пробормотал Егор и опустил ладони на колени, уставившись в пол.

Мелехов припарковался у супермаркета, вышел из машины и галантно распахнул дверцу перед Еленой Васильевной. Варя вовсе не хотела оставаться наедине с Егором и Наташей — тут же попросилась пойти вместе со взрослыми. Услышав согласие, торопливо выскользнула из салона, боясь, что передумают.

— Ты чего заводишься на ровном месте? — устало спросил Егор, когда они остались наедине.

— Да потому что стоит тебе глянуть на другую — меня колотит! — вспыхнула Наташа.

— Какую ещё другую? — Егор нахмурился.

— Вот эту, которая только что сидела рядом с тобой, — Наташа кивнула на опустевшее место.

— Боже… — Егор закрыл лицо ладонью.

Иногда случаются такие неловкие моменты, после которых стыдно даже самым невозмутимым.

В этот миг дверца машины распахнулась: Варя потянулась за сумочкой, оставленной в салоне, и невольно услышала слова Егора:

— Ты вообще её толком разглядела, чтобы предъявлять мне претензии?

Егор вздрогнул и растерянно уставился на Варю. Он увидел, как её взгляд потух, а уголки губ опустились: она всё поняла — речь шла о ней.

— Вообще-то на улице не лето, чтобы держать дверь открытой, — резко бросила Наташа, окинув Варю высокомерным взглядом. — Мне холодно.

Варя на мгновение замерла, ответив ей презрительным взглядом. Потом спокойно, но с отчётливой иронией произнесла:

— Тебе стоило бы надеть рейтузы с шерстяным начёсом — да такие длинные, чтобы закрывали лицо. Тогда от тебя будет меньше веять вонью и высокомерием!

С этими словами она забрала сумочку и решительно захлопнула дверцу.

— Ах ты мелкая зараза! — вспыхнула Наташа. — Почему ты даже не попытался за меня заступиться?

— Да я её оскорбил своими словами, — устало произнёс Егор. — Успокойся, забудь об этом.

— Забыть? Ни за что! Она ещё у меня получит!

— Прекрати. Ты только всё усложняешь. Мне нельзя с ней ссориться.

— Ясно всё с тобой. Пытаешься папе угодить, вот и строишь из себя джентльмена перед этой деревенщиной, — с едкой насмешкой процедила Наташа.

— Да не строю я никого! — Егор устало провёл рукой по лицу.

Какое-то время в машине стояла тишина, пока взрослые и Варя ходили по магазину. Но Наташу снова понесло — раздражение копилось и искало выхода. Егор не выдержал, с силой потёр виски:

— Ты можешь хотя бы раз поговорить со мной нормально? Хоть пять минут без психов, Наташ?

Наташа нервно вытащила из сумочки тонкую сигарету и щелкнула зажигалкой:

— Нормально? Мне двадцать лет, я хочу внимания, подарков, цветов! А не торчать в этой деревне!

— У тебя всё это есть.

— Квартиры в Муроме у меня нет! Чтобы не жить под надзором твоего папаши!

— Не смей так говорить об отце. Мы оба от него зависим.

— Ну так давай я сразу с твоим отцом буду жить, раз он всё решает!

— Ты с ума сошла?! — выкрикнул Егор.

В этот момент хлопнул багажник — подошёл Мелехов с пакетами.

— Концерты оставьте для дома, — вполголоса, но с явным укором бросил он, пока Елена Васильевна с дочерью не подошли к машине.

— Мы поняли, пап, — тяжело выдохнул Егор, опустив взгляд.

— Наташа, я сколько раз повторял: в машине не курить! Выброси немедленно! — рявкнул Мелехов.

С недовольной гримасой Наташа послушалась: открыла дверцу и со злостью швырнула окурок в сугроб.

На этот раз рядом с Егором села Елена Васильевна. Она мягко улыбнулась и похлопала его по плечу, стараясь подбодрить. Варя заняла место на переднем сиденье и аккуратно пристегнула ремень.

«Неужели она пожаловалась маме? — пронеслось в голове у Егора. — Если так, отец точно устроит мне выговор. Чёрт!»

Дорога до Панфилова заняла около четверти часа. Автомобиль плавно катил через притихшее Карачарово. Вдоль обочины тянулась аллея тополей — их заиндевевшие ветви темнели в воздухе, роняя на искрящийся снег длинные угловатые тени.

Вскоре машина въехала в Панфилово. Навстречу попался автобус.

По краю дороги неторопливо шли местные жители. Из труб домов тянулись дымные шлейфы.

Автомобиль не спеша катил по Панфилову. За окном проплывали приземистые дома под снежными шапками да серые заборы. Почуяв чужака, по дворам поднимали лай деревенские собаки, цепочкой передавая сигнал тревоги с одного конца улицы на другой. Местные жители к этому шуму давно привыкли: не поднимая глаз, они лишь плотнее запахивали тулупы и торопились по домам.

Наташа хмуро смотрела в окно, с откровенным неудовольствием озирая сельские пейзажи. Её взгляд скользил по дворам, сугробам, прохожим — ни одна деталь не вызывала у неё интереса.

Мелехов не смог подъехать прямо к дому: проезд был полностью завален снежными грудами.

— Так, Леночка, открывай дом и неси пару лопат, — скомандовал Виктор Сергеевич, глуша мотор. — Мы с Егором сейчас мигом раскидаем.

Все вышли на улицу. Виктор Сергеевич взялся за дело споро, широко отбрасывая пласты наста. Он действовал уверенно, по-хозяйски — словно настоящий глава семьи.

«Похоже, папа решил подработать разнорабочим, — мысленно усмехнулся Егор, неуклюже тыча лопатой в сугроб. — Впрочем, я тоже…»

Он вздохнул, покосился на отца и снова воткнул лопату в снег.

Варя, наблюдавшая за ними с крыльца, не смогла сдержать улыбки.

— Ну и зрелище! — тихо рассмеялась она, заметив, как неловко Егор орудует лопатой. Было видно, что к такой работе он не привык.

Елена Васильевна тем временем занесла часть продуктов в дом и теперь аккуратно раскладывала их в холодильнике.

«Какой же Витя молодец! — с теплотой думала она. — Всегда готов взяться за дело, не боится никакой работы».

Наташа с трудом пробиралась через сугробы — высокие каблуки проваливались в рыхлый снег. Она ступала предельно осторожно, боясь потерять равновесие, и с растерянным видом окидывала взглядом скромный дом Серовых.

«Что за место… — пронеслось у неё в голове. — Совсем не то, к чему я привыкла».

Наташа тяжело вздохнула, собравшись с духом, переступила порог дома.