Ночь драконьей клятвы

Пролог

Саму вспышку я прозевала. Но то, как паривший в небе дракон вдруг сорвался вниз кувыркаясь и падая – увидела. Крылья сминало бумагой, кости ломались прутьями… Казалось, даже их треск долетал прямо сюда, хоть это и было невозможно.

А ведь всего секунду назад это воплощение мощи и силы резало воздух так, что там, наверху, наверняка свист стоял, и здесь, внизу, от восторга перехватывало дыхание. У всех. Без исключения. По-другому смотреть на их полет не получалось никогда и ни у кого.

Не удержавшись, я на миг прикрыла глаза и пропустила момент когда с него сорвало всадника. А когда открыла, на землю они валились уже порознь.

– Ч-черт… – Собственный голос привел в чувство, но продолжать с болтовней не стоило категорически. Шкуру свою вместо этого надо было спасать! Причем быстро!!! Потому как никого кроме меня у нее для этого нет и не будет.

Но сдвинуться с места не давал навалившийся ступор. Я так и продолжала торчать возле высокого окна библиотеки, намертво вцепившись побелевшими пальцами в широченную доску подоконника и зачем-то пялясь на заметавшихся по замковому двору людей. Кто-то рванул к воротам, чтобы побыстрей выбраться за стену – туда, где упали оба тела; кто-то, наоборот, пытался пробиться сквозь толпу взбудораженных зрителей ко входу в жилое крыло…

А потом бежать стало просто поздно – за прикрытой створкой библиотечной двери вдруг послышались невнятные голоса. Все, что я успела, прежде чем ее рывком распахнули во всю ширь, это юркнуть за одну из двух плотных штор, обрамлявших окно, и затаиться там, обмирая до холодного пота, словно почуявшая сову мышь. Ведь если служанку застанут в библиотеке одну… Да еще сейчас, когда вся челядь собралась во дворе, чтобы открыв рты пялиться в небо на драконьи игрища… Нет, спастись у меня не будет ни единого шанса – пришибут на месте как шпиона. И даже не сильно при этом ошибутся, если уж по большому счету…

– Что ж, Кан, сегодня твоя взяла, – давным-давно сорванный голос хозяина не только этой библиотеки, но и всего замка, трудно было с чем спутать. – Свой выигрыш ты получишь. Только сначала скажи: как? Как твой человек сумел это провернуть?

Ответ ему пробормотали из холла, он оказался едва слышен, но общий смысл угадывался легко – дураков, мол, нет, делиться такими секретами. Сами ищите. У себя. Вот прямо тут, например, на этих полках, среди старых, расползающихся в труху фолиантов.

– Ладно, – добрее голос главы Стармишей не стал, да и менее похожим на воронье карканье тоже. В нем просто чуть поубавили напора. – Проходите же вон туда, где кресла. Все проходите – до начала второй схватки и пока там разбираются с телами, мы как раз успеем кое-что обсудить. Я сейчас распоряжусь насчет вина и чтобы прекращали, наконец, суету вокруг одного навернувшегося недоумка. Пусть даже навернулся он вместе со зверем.

Последние слова прозвучали уже совсем рядом, чуть ли не над головой: хозяин замка явно нацелился открыть то самое окно, где я пряталась, и начать орать эти свои распоряжения прямо из него. Рука с массивным перстнем легла на край занавески, потянула его в сторону…

Рывок ко все еще открытой двери в холл вышел у меня отчаянным. Отчаянно-безнадежным, я бы сказала, хотя выскочить за порог все-таки удалось. Но короткий свист брошенного вслед кинжала и холод входящего под лопатку лезвия догнали меня и там.

Грохот собственного упавшего тела показался оглушительным. А последним, что услышала, прежде чем все накрыла окончательная и беспросветная чернота, стало брезгливо выцеженное сквозь зубы:

– Уберите эту падаль отсюда. Быстро!

Падаль. Я.

А ведь как хорошо все начиналось…

Глава 1

Праздник Обретения в этом году обещал запомниться всем и надолго – Стармиши для этого постарались так, что от стараний тех едва из шкур не выпрыгнули. Еще бы: честь рода на кону. Остальным явившимся сюда кланам следовало не просто утереть нос, показав, как именно в таких случаях следует принимать гостей, но и недвусмысленно напомнить о собственных мощи и силе.

Чтоб боялись! Начинали дрожать от одной мысли, что однажды зелено-голубые могут стать их врагами. Ну а если кого уже угораздило с ними схлестнуться – тем более. Головы чтоб не смели поднять, не говоря уж в глаза смотреть!

Да, сегодня, в первый день лета, именно в Старме, главном родовом гнезде, собрались все остальные наши кланы. Все. Без исключения. В те единственные пару дней года, когда старые дрязги и долги считаются забытыми хотя бы на время. Чисто формально, конечно, чтобы вскорости, уже с новыми силами и свеженькими, только что полученными обидами, вернуться к прежним пакостям друг другу. Но это потом. А сейчас здесь должен был царить дух общего для всех праздника.

Для того и реяли над замковыми башнями стяги родовых зелено-голубых цветов, стекая вниз целыми каскадами таких же флажков поменьше – по стенам, балконам и крест-накрест натянутым над двором веревкам; неспешно проворачивались на шпилях и пускали блики надраенные медные флюгеры; а неряшливо потемневшие доски сараев и пристроек тщательно прятались за чем-нибудь более приличным, чем их озаботились прикрыть. Даже плиты внутреннего двора и те выглядели парадными и до блеска намытыми вусмерть загнанной челядью.

Кричать о предстоящем торжестве должны были и воистину божественные ароматы, которыми тянуло не только от кухонь, но и со стороны ярмарочного поля под стеной. Именно там после состязаний будут поить и кормить за счет здешних хозяев любого желающего. Хорошо кормить! Как далеко не каждый род может позволить себе кормить собственных людей. Но Стармиши из Старма могут. Они еще и не такое могут! Что сегодня всем и покажут…

– Леа!!! Где тебя носит, девку беспутную, сколько можно звать? Иди сюда быстро!

Голос хранителя библиотеки заставил вздрогнуть и подскочить так, словно глазеть в чуть приоткрытую щель ставня было чем-то запретным.

– Иду, эрн Зарола. Уже иду!

Несмотря на крики эрна хранителя, беспутной я не была, хотя чего мне оно стоило, одни только древние боги и знали. Ну и невеста кузнеца немного, с которой я не сказать, чтоб дружила, но и не старалась все время держаться подальше – как от остальной челяди. И даже кое-какие мелкие услуги оказывать не чуралась, особенно когда самой мне это не стоило почти ничего. За что и получала бесценную для себя награду – звание девки, с которой тот ее кузнец иногда спит.

Устраивало оно, как ни странно, всех. Меня благодаря этому не рисковал трогать никто из остальной прислуги – Черинт не просто железо в узлы завязывал, но еще и буйным слыл. Схлестнуться с таким себе дороже, и уж точно не ради мелкой, блеклой как моль полотерки. Невесте его, Ивлее, это помогало хотя бы с виду блюсти репутацию. А самому Черинту… Сдается, ему было просто все равно, но я не спрашивала. Мне «все равно» было еще больше – незаконному ублюдку рода, цвета которого уже семь лет украшают древки на зелено-голубых стягах Стармишей, терять нечего просто по определению.

– Леа, убери это, и побыстрей, – едва я показалась в дверях комнаты сразу за библиотекой, как эрн хранитель ткнул в стоявший перед ним поднос с остатками принесенного мною же завтрака. – А на обратном пути захвати из кухонь горячей воды – перед праздником приличному человеку всегда надо как следует умыться. Слышишь меня?

– Слышу, эрн Зарола. Конечно слышу.

– Вот и слушай, – старческое ворчание зазвучало чуть менее раздраженно. – И на ус мотай, пока умные люди тем умом с тобой делятся.

Понятно. На эрна хранителя опять нашла охота немного повоспитывать кого попало – в смысле, кто под руку подвернется. А поскольку подворачивалась чаще всего я, мне основная доля тех наставлений и перепадала.

Не особо-то и нужных, если честно – я не хуже него знала когда и по каким поводам приличному человеку следует умываться, если уж к постоянному мытью он почему-то не привык. Тот факт, что отец не нашел то ли времени, то ли повода признать меня официально, ничуть не мешал ему до двенадцати лет воспитывать меня среди остальных своих детей. И обучать ровно тому же, в чем наставлялись они – не хуже самой настоящей эрраны. Да и жена его относилась ко мне вполне неплохо. В Тарне она появилась уже после смерти моей матери, а наследника отцу подарила два года спустя после моего рождения, так что делить нам было особо нечего. И тем более не за что было друг друга ненавидеть.

Вот только семь лет назад все это закончилось – резко и страшно. И теперь чем меньше народа об этом помнят, тем лучше и безопаснее для меня. А поучения эрна хранителя никому никогда особо не мешали. Делал он их в основном словами, а не чем-нибудь тяжелым по спине, так что пусть его. В целом ведь человек непридирчивый и незлой. Вон даже булочку от завтрака не забыл мне оставить – будет что сжевать, пока бегу вниз с подносом. А то ведь кухни дело такое. Накормят там заглянувшую не ко времени полотерку из хозяйских покоев, или нет – черти надвое сказали.

Так что булочка это хорошо, отлично даже. Как и то, что путем неимоверно сложных интриг среди прислуги, я угодила в личное подчинение к этому со всех точек зрения замечательному старичку.

– А! – спохватился вдруг мой покровитель, когда я почти успела закрыть за собой дверь. – Одежду мою выходную не забудь потом принести. Надеюсь, вычищено все как надо?

– Конечно, – подтвердила я, ни капли не лукавя – целый вечер, считай, убила, стараясь привести удобные, но заношенные вещи в приличный вид. – Все сделано как вы велели.

– И знаешь, плащ еще, пожалуй, прихвати, а то свежо что-то. Ты там у себя ставень, часом, не открывала?

– Нет, конечно, вы ведь не разрешаете, эрн. – А вот теперь я лукавила, и еще как. Но искушение дохнуть глоток-другой свежего воздуха стоило на мой взгляд возможной выволочки за непослушание. Главное, чтобы меня совсем уж в бунтарки не записали и приглядывать пристально не начали, вот это точно окажется некстати.

– Я сейчас! И плащ тоже обязательно прихвачу…

Дверь за спиной мягко хлопнула, отрезая от все еще недовольного ворчания, но прежде чем бежать дальше, я тщательно поправила плотный, полностью прикрывавший волосы уродливый платок и огляделась.

В коротком полутемном коридоре, что вел к нашему закутку, состоявшему из небольшой комнаты эрна хранителя с примыкавшим к ней чуланом, занятым сейчас мной, никого не оказалось. Потревоженная мышь шарахнулась к стене и вдоль плинтуса шмыгнула за поворот – в холл, откуда падало достаточно света, чтобы не палить здесь факелы хотя бы днем. Сделав пару шагов следом, я выглянула из-за угла и убедилась, что дальше тварюшка и правда рванула прямиком в библиотеку, слету юркнув в щель под массивной створкой.

Надо будет сказать в кухнях, чтоб погоняли их там потом – тем, чем у себя обычно гоняют. А то ж совсем обнаглели! Но не сегодня, конечно, не в праздник – прислуге, едва не померевшей вчера от усталости, сейчас точно не до того.

Хотя, как выяснилось, здешнюю челядь я здорово недооценила – помирать от количества внезапно привалившей работы никто тут не собирался. Наоборот, стоило вернуться к двери, а потом, дойдя до противоположного конца коридорчика, спуститься на пару витков по круто вьющейся вокруг столба лестнице, как меня чуть с ног не сбило самым настоящим людским водоворотом.

Кто, куда и зачем там бежит понять было совершенно невозможно, но одно ясно – как наскипидаренные носились все, начиная от поварят и заканчивая горничными с поломойками. А из-за парочки разогнавшихся грумов, неизвестно как затесавшейся среди домашней прислуги, я вообще чуть не опрокинулась обратно на ступени…

– Ага, вот ты где! – Ивлея выдернула ошалевшую меня из этого смерча и прислонила к стене, надежно прикрыв от него пышным задом в целом ворохе колом стоявших праздничных юбок. И тут же победно сдула с носа вылезшую из-под чепца каштановую прядку: – Ты-то мне и нужна, подруга!

– Погоди, – чудом спасенный поднос с посудой все еще ходуном ходил у меня в руках. – Скажи сначала, какого черта здесь происходит? Нас что, уже штурмом берут?

– Нет пока, но скоро будут, – хищно ухмыльнулась та. – В наши комнаты определяют тех, кто выйдет завтра кандидатами к зверям, а нам велено собрать шмотье и убираться пока подальше.

– Но почему сюда? – понимала я все еще очень мало. – На черта им ваши каморки сдались?

– Не-е… – Ива вдруг сообразила, как были поняты ее слова. – Я ж не про тех, кто и в самом деле у драконов шансы имеют. Этим-то здесь и правда делать нечего, для них гостевое крыло вчера надраили. Я про тех, кого на жратву к тварям идти назначили. Ну и охрана их конечно – этим тоже спать где-то надо. А тот сарай, в котором поначалу их смертяк устроить собирались, утром вдруг взял, да и завалился. Не слышала, как гремел?

– Так усердно стены в нем вчера оттирали? – грохота я не слышала, но делать предположения оно не мешало. – Аж до дыр?

– Да ты чего, нахрена там тереть-то? Ради смертников что ли? – неприкрыто удивилась она, но тут же свернула пустую болтовню: – Слуш, тут вот какое дело… Через час уже первую бочку с пивом выкатят и игры открывать будут, а я до сих пор придумать не могу, куда потом на ночь идти.

– В кузню? К Черинту?

Вторая попытка съязвить провалилась с тем же треском, что и первая.

– С ума сошла?! Леа, ну я ж серьезно! К вам в закуток никак нельзя будет? Всего на одну ночку… Вернее, всего на пару часов от той ночки…

– С ума сошла? – отвесила я ей той же монетой. – Да Заролу за такое потом у столба растянут и дух вышибут – не посмотрят, что старик. Чего глупости-то городишь? Будто сама не понимаешь?

Судя по хитрой мордашке все она прекрасно понимала. Но попытавшись сначала выпросить невозможное, рассчитывала потом легко получить то, что попроще:

– Но хоть узел-то мой прихватишь? Сопрут ведь до завтра, в суете этой. Как пить дать сопрут! А там приданое.

– Узел возьму, – я быстро прикинула, что это и правда не трудно, зато даст право тоже о чем-нибудь потом попросить. – Давай сюда. Только поднос тогда сама в кухни занесешь, а у них потом возьмешь кувшин с горячей водой и прямо вот здесь, у лестницы поставишь. Я вернусь – заберу.

– Конечно! – быстро выхватила она у меня тонко звякнувшую посуду – не иначе, опасаясь, что передумаю. – Сочтемся потом!

– А то как же, – буркнула я ей в спину и, развернувшись, белкой взлетела наверх – пока в самом деле не затоптали.

Да и дел сегодня намечалось выше макушки, начиная прям с самого первого: помочь одеться старичку Зароле и быстренько выставить его во двор, определив к остальным важным господам. Для них в самом его центре вчера было сколочено что-то вроде плоского помоста – чтоб удобнее было наблюдать за драконьими играми.

А вечером тот помост должен был превратиться в место для танцев – не слишком долгих, правда. Спать сегодня всем предстояло лечь рано, потому как на рассвете случится еще и ритуал – то, ради чего все нынешнее сборище и затевалось. Заранее отобранные в кланах кандидаты будут пытаться получить статус всадника, взяв под контроль зверя из дикой стаи, что прилетит сюда ночью. И кто-то даже получит. Но кто-то заплатит за свою попытку головой.

В отличие от большинства, я даже знала, кто именно это будет – самые первые из вставших перед драконами. Почему – тоже знала.

Впрочем, все это вообще меня не касалось. Настолько, что в этот раз я даже пару монет поставить поленилась – ни на победителей в сегодняшних играх, ни на кандидатов в драконьи наездники. Задача у меня сейчас была совсем другой: с толком использовать возможности, выпавшие благодаря всей этой суете.

Ведь как только весь без исключений здешний люд повалит во двор – хлестать дармовое угощенье и любоваться состязаниями, появятся минимум три часа, когда обо мне никто не вспомнит и не потревожит. Время, необходимое, чтобы еще чуток уменьшить мой счет к Стармишам, провернув еще какую-нибудь интригу, вроде той, что так неплохо удалась мне на прошлогоднем празднике.

Но сначала все-таки надо подняться в свой закуток возле комнаты Заролы – забросить туда всученный Ивлеей узел и захватить вычищенную одежду. А затем собрать и выставить во двор эрна хранителя, заодно придумав ему сказочку о том, с кем и куда я сама побегу любоваться зрелищем. Но вместо этого еще одной мышью юркнуть потом в библиотеку, среди полок которой никто из прислуги не может слоняться в одиночестве. Никогда. Ни под каким видом. Ведь безмозглую челядь даже близко нельзя подпускать к их бесценному содержимому. Даже тряпкой я там машу только в присутствии хранителя – но это если соблюдать все формальности.

А вот если их не соблюдать…

Нет, ну разве ж это дело, поднимать с постели бедного старичка, когда ночью мне вдруг приспичит погонять там вконец обнаглевших мышей? Или вдруг покажется, что ставень соскочил со штифта и теперь хлопает. Или… Ой, да мало ли таких «или» может придумать человек, которому очень надо не просто оказаться поближе к книгам, но и остаться с ними наедине?

Так что пути миновать глупые запреты всегда найдутся, особенно если ты уже почти семь лет живешь совсем рядом с нужной тебе целью. А впереди маячат перспективы еще более грандиозные и желанные. Ради которых можно не просто заглянуть в место, куда входить в одиночку тебе категорически запрещено, чтобы всласть покопаться в содержимом бесценных фолиантов, но и голову подставить, рискнув что-нибудь оттуда вынести. Как в прошлом году, например, во время такого же вот праздника.

Кстати, пока копаюсь, поглядывать в окно тоже будет нелишне. А то вдруг Каны, которым я сумела подкинуть одну из крайне занятных здешних книг, уже успели извлечь из нее толк? Тогда в сегодняшней схватке у их человека наверняка получится провернуть что-то очень и очень зрелищное – ослепительное в самом прямом смысле этого слова. Такое, что при всем желании не пропустишь.

Но пропустить я все-таки умудрилась – самой вспышки в бликах сегодняшнего яркого утра не засекла, увидев лишь падение зверя после нее. И только тогда с ужасом сообразила: никаких трех спокойных часов у меня нет! Обсуждать случившееся главы кланов сейчас явятся именно сюда, в библиотеку, помост посреди двора для этого никак не годится.

Черт! Да ведь наверняка уже идут.

А я здесь!!! Одна!

Боги, ну почему мне так не повезло? Почему боец от Канов по жеребьевке оказался в первой же паре? И главное – почему я заранее не озаботилась об этом узнать?

Когда распахнулась дверь из холла, пропуская компанию взбудораженных происшествием эрранов, я все еще дура-дурой торчала возле окна, стараясь тощим задом прикрыть лежавшую на подоконной доске книгу, предательски развернутую на середине – не иначе поданный Ивлеей пример вспомнился. Но вот прятаться или бежать даже не пыталась, откуда-то твердо зная, что делать этого теперь нельзя ни в коем случае.

Нельзя, да! Даже когда хозяин замка, первым шагнувший через порог, молча подошел и встал вплотную, до икоты пугая пристальным немигающим взглядом.

Остальные главы родов, заинтригованно помаячив в дверях у него за спиной, заняли-таки кресла, в сторону которых им настойчиво махнули, но нарушить мертвую тишину вопросами никто так и не рискнул.

«Не бежать! Ни в коем случае не бежать!» – крутилось в голове мельничным колесом: так же монотонно, тяжеловесно и с таким же точно скрипом. От одной лишь мысли о побеге под лопаткой вдруг зачесалось так, что аж странно стало. Неужто дрянь какая-то залезла под рубашку и теперь там кусает?

Но под взглядом хозяина замка даже собственной глупости ужаснуться как следует не вышло – нашла о чем переживать, если меня здесь целиком сейчас сожрут!

Образ здоровенной вши с оловянными глазами главы Стармишей встал перед глазами настолько внезапно и ярко, что я не выдержала и хмыкнула. Прямо ему в лицо.

Кто после этого растерялся больше – трудно сказать. Сдается, все же я. Но может и нет, просто прожженному эррану удалось быстрей взять себя в руки:

– Еще и наглая, выходит? Ну что ж… Эриш, – обернулся он к управляющему замка, как раз появившемуся в дверях с целой корзиной запыленных бутылок, зацепленной на локоть. – Ты говорил, там среди кандидатов один с животом слег? Ну так вот тебе замена – завтра поставишь в очередь первой, пусть открывает ритуал.

– Ее?! – икнул тот от неожиданности.

Я бы тоже икнула, не оцепеней от потрясения до полной неподвижности. Лишь в голове все тем же мельничным колесом крутилась единственная не успевшая удрать оттуда мысль: вот и все… вот и все… вот и все…

Ну да – вот и все. Допрыгалась-таки. И насчет «сожрут» угодила прямиком в точку. Провидица, черти меня раздери…

– Забирай ее в смертяк, к остальным! – рыкнул хозяин замка, вконец теряя терпение. – Чего встал?! И запомни – на рассвете выводить первой. Самой первой! Чтоб против Старика оказалась, понял?! Сделаешь что не так – сам ему на корм пойдешь!

Бутылки опустили на пол с таким звоном, что стало ясно – сейчас здесь кому-то придется убирать лужу. Но теперь это точно буду не я – мне-то ни убирать, ни терять уже нечего.

И вытянувшись в струнку, чтобы казаться повыше, я быстро, пока не успели еще заломить руки и уволочь, сдернула с головы платок:

– Спасибо за честь, эрран, хотя от вас это очень неожиданный подарок. Ведь слово «честь» к Стармишам вообще ни с какого бока.

– Какой интересный цвет волос… – лениво протянули со стороны кресел, когда по плечам у меня рассыпались белые пряди. – А говорили, что Таренов больше не осталось – всех под корень вывели. Или все-таки нет?

Ответа этот любопытный, разумеется, не дождался, хозяин Старма по-прежнему не сводил глаз с дворецкого:

– Убирай уже отсюда эту падаль! Быстро!

Падаль. Я.

Ну да. Если подумать, так оно теперь и есть. Вот только откуда это странное чувство, будто фраза мне уже знакома?

Глава 2

– Леа? Слыш, Леа, ты здесь?

Разумеется я была здесь, из-под замка особо не загуляешь, но отвечать Ивлее не стала – не хватало и ее во все это втягивать. Маета животом штука заразная, неизвестно кто еще успеет слечь с ней до рассвета, а тут как раз и замена сама в окно ломится. Причем даже не одна: снаружи решетку мясной кладовки, приспособленной мне под личную тюрьму, трясли так, что того и гляди выломают. Кузнец ее старался, не иначе.

– Черинт, – не выдержала я, когда прутья заскрипели особенно жалобно. – Ты окорок почуял, что так сюда рвешься? Тогда честно скажу: от него тут один запах и остался, само мясо еще вечером вынесли и сожрали. Вам не досталось?

– Нам кусок в горло не лез, – с непонятным удовольствием хмыкнула с той стороны Ива, перестав, наконец, подпрыгивать в попытке заглянуть сквозь высокое узкое окно, больше смахивающее на отдушину. – Представляешь? Одна бледная маленькая дрянь умудрилась весь аппетит испоганить.

– Не представляю, – честно ответила я. – С чего вдруг? Или вы так рьяно чесали языки на мой счет, что жевать некогда было?

– Так рьяно, что поприкусывали, пока чесали… – и вдруг резко сменила тон: – Слуш, а ты и правда из Таренов? Не брешут?

И это уже разнесли. Интересно, кто и зачем? Впрочем, нет, не интересно. Теперь-то какая разница?..

– Незаконная я, так что формально – нет, утешься. Но зато и не придушили когда-то вместе с братьями.

– Угу, с собой всего лишь прихватили – полы для них драить, – поддержала она. – Наверное смешно показалось?

– Или просто не разобрались в суете, кого именно прихватывают, – я тоже спорить не собиралась, всего лишь добавила вариантов. – Целый замок выносили и жгли, это вам не таракана прибить.

– Но тогда что ж выходит? – восхищение, прорвавшееся в голосе Ивлеи, было вполне искренним, – я тут целую эррану тряпкой по спине перетягивала? Причем не раз?

– Подумаешь, – дернула я плечом. – Черу твоему вон еще больше свезло, он ту эррану даже в постели валял, если сплетням верить.

– Зарола помер, – вмешался вдруг Черинт, будто только и ждал, когда назовут его имя. – Говорят, удар приключился, пока к Стармишу на допрос тащили.

– Дотащили? – уточнила я пару секунд спустя, поняв, что уже могу это сделать, горло больше не перехватывает.

– Не. По дороге помер.

– Хорошо.

Хорошего здесь было мало, но счастье еще, что хоть не мучился напоследок. Мучиться до конца дней теперь придется мне – что подвела под такое единственного человека, относившегося здесь ко мне по-божески. Не дней, вернее, а дня – на рассвете как раз все и закончится. Со всеми долгами. И с теми, которые мне, и с теми, которые мои – тоже.

Но вдруг вспомнила еще про один: Ивлее:

– Ты узел-то свой забери, он у меня под лежанкой спрятан. Пока не позакрывали там все.

– Так позакрывали уже, и даже человека возле дверей поставили, – излишне бодро отчиталась та. – Но свое забрать я все равно успела – чай, не дура, сообразила раньше подсуетиться. И даже кое-что твое в котомку прихватила, чтоб потом в кустах аккурат за воротами уронить.

И вдруг резко сменила тон:

– Короче, слушай внимательно. Там у тебя возле двери – слева и выше – отдушина есть. Видишь? Хотя, что там сейчас разглядеть можно?.. На ощупь потом найдешь! Что с виду она маленькая – не боись. Если заслонку совсем снять, пролезть можно, проверено. Плотников сын в прошлом году лазил, галочье гнездо из общего дымохода убирал. А ты даже помельче него будешь, тем более протиснешься. Печи сейчас холодные, мы с кухонными договорились, что ночью в них ничего ставить не будут, а потому и топить не станут. Так что не пригоришь. А что изгваздаешься – так для того мы тебе шмотье за воротами и припрятали. Поняла?

И пока Ива, выпалившая все это одним духом, набирала в грудь новую порцию воздуха, вступил кузнец:

– Отдушиной той до главной трубы вылезешь, а уже по ней – прямиком на крышу.

– Ага, она там невысокая, да еще и к огородной стене примыкает. Так что дальше все просто – перелезть, спрыгнуть и через заднюю калитку до кустов добраться…

«Не бежать! Не бежать!!! Ни в коем случае не бежать» – закрутилось в мыслях – в точности как утром, в библиотеке. Да еще и спина под лопаткой неизвестно с чего вдруг опять зачесалась – чудеса да и только. Но и логика, в которой я по словам ментора когда-то была сильна, говорила ровно то же самое.

– Ива, ну что ты глупости-то городишь? – оборвала я ее на полуслове. – Какой побег? Даже если выберусь отсюда, неужто Стармиши обо мне потом сразу забудут и из головы выкинут, позволив спокойно жить? И еще… Как думаешь, кого вместо удравшей меня к смертникам добавят? А ведь добавят наверняка – из ваших, из челядинцев, кого-нибудь выдернут. Может первого, кто подвернется, а может и прикинут для начала, кто здесь ко мне ближе всего был. Ты, Ива, как, готова у тварей на зубах хрустеть? А ты, Чер? Мне бы хоть Заролу теперь перед богами отмолить, а вы предлагаете еще и вас гирей на душу повесить?

– В общем так, – первым с ответом нашелся кузнец. – Мы тебе все сказали, дальше сама решай. У нас-то на душах гирь точно не повиснет. Но заставить тебя, понятно, никак не сможем, как и своего ума вложить.

– Спасибо. – Я все-таки выбралась из угла за бочками с солониной и подошла к окну вплотную. – Правда спасибо. Но нет, бежать я никуда не побегу. Это ж, получится, всю жизнь потом башку налысо брить да на каждый шорох вздрагивать? И все равно однажды нарваться на кинжал под ребра? Нет уж, лучше тогда сразу. Да и смерть мне Стармиши внезапно чистую дарят, для эрраны в самый раз. А вот вы – быстро отсюда, пока вас под этим окошком за жопы не прихватили!

– Ну как знаешь, – разочарованно выдохнула Ива, прежде чем шаги снаружи тихо ушуршали за угол. Но уже оттуда вдруг раздалось свистящим шепотом:

– А ты все же подумай, слышь? Хорошенько подумай – мой тебе совет.

Вот ведь! Всегда знала, что Ивлея настырнее даже, чем я. Но зато я, похоже, умней. И потому сбежать попробую совсем по-другому.

Возвращение в угол за бочками прошло благополучно – всего-то дважды споткнулась в этой темнотище, а не упала так вообще ни разу. Уперевшись вытянутыми руками в стену, перевела дух и нащупала край длинного ящика, служившего мне тут сиденьем. Собственно, ради этого подобия нар я в угол и забилась, а вовсе не в надежде спрятаться. Ну не дура же в самом деле, всерьез рассчитывать потеряться в кладовке, где и мышонку-то деваться особо некуда?

Когда меня сюда втолкнули и заперли – под личным присмотром здорово напуганного угрозами управляющего, – света вокруг было вполне достаточно, чтобы оглядеться и найти этот тихий уголок. И даже проверить: что там, под плотно пригнанной крышкой тяжеленного подобия сундука, ни сдвинуть, ни приподнять который мне и близко не удалось. А потом еще и здорово удивиться – какого черта тут делает разобранный и тщательно уложенный в слои соломы витраж? Как его вообще угораздило затесаться в здешнее царство колбас и окороков?

Но выудив оттуда и покрутив в руках пару ярких фрагментов, вдруг кое-что заподозрила.

Помнила я эти цвета, когда-то украшавшие наш главный зал в Тарне. И как солнце на закате било сквозь эти стекла, укладывая на каменные плиты пола яркие блики сказочно-переливчатого ковра. Говорят, на небеса можно забраться по радуге, если посчастливится найти ее упирающийся в землю конец. Но я в детстве верила, что туда, как по ступенькам, можно попасть и по этим вот цветным пятнам, перебегающим с пола на стену. Надо только уговорить кого-нибудь взять и пробить в ней дыру…

И ведь пробили же. В ту самую ночь, когда сровняли с землей весь Тарн.

Надеюсь, убитые тогда прямиком в небо и ушли – по осколкам нашей личной витражной радуги. А я шанс их догнать получила лишь теперь, неожиданно задержавшись аж на целых семь лет – нехорошая привычка лазить в библиотеку по ночам невольно помогла. Ведь появилась она у меня уже тогда – отец в этом плане был ничуть не менее суров, чем хозяин Старма. И даже в мыслях не держал подпускать к своим книгам всех подряд, включая двенадцатилетних соплюх-бастардов. Вот и приходилось пробираться к этим сокровищам по ночам, замотавшись в старые служанкины фартук и платок.

Так меня и застукали во время внезапного ночного штурма: закутанной в тряпье и вжавшейся от ужаса в узкий просвет между книжными полками. Но прибить не успели – здоровенный, изгвазданный кровью мужик шагнул через порог, огляделся в свете внесенного за ним факела, до икоты пугая неподвижным оловянным взглядом, и отдал распоряжение:

– Собрать здесь все ценное и переправить в Старм. Оставшееся потом подпалить – чтоб к утру и следов от этого осиного гнезда не осталось. Челядь тоже прихватите – кого помоложе. Не пропадать же добру?..

Накатившие вдруг воспоминания оказались настолько некстати, что я едва не выронила стекла из рук. Навалившийся в библиотеке ужас и так-то отпускать не хотел, а тут еще и это! Ощущение было, что при каждом вздохе все внутри стягивается сильней и сильней…

Я быстро прихлопнула крышку ящика, усевшись на нее сверху, но пара причудливо обточенных кусочков стекла так в руках и осталась. Игра света в них хоть немного отвлекала и успокаивала.

Вот вроде бы один кусок красный, а второй синий, но если сложить оба вместе и посмотреть сквозь них в сторону узкого прямоугольника окна, получится тот самый лиловый пурпур, что был цветом знамен Таренов. Долго был – веками. Пока не обвис тусклыми лентами на древках знамен Стармишей, напоминая о нашем страшном конце.

Но со стеклами и их цветом все оказалось более-менее понятно – и рисовать, и смешивать краски меня когда-то учили. Другое никак хотело укладываться в голове, упорно не давая покоя.

Что и как могло заставить вот так же наложиться друг на друга два куска моей собственной жизни? Ощущение было слишком назойливым и четким, чтобы списать его только на пережитый сегодня страх. Словно какая-то тень вдруг легла на последние события, заставив те слегка раздвоиться. А еще это странное чувство холодной стали, засевшей под лопаткой. Оно ведь тоже было не просто так, правда? Слишком уж явное и настоящее. Слишком!

В общем, совсем непонятные какие-то чудеса – никогда ни о чем подобном я и близко не слышала.

С этих чудес мысли незаметно соскользнули на другие – на книгу, что в прошлый праздник я успела подсунуть Канам. Тоже исключительно чудом, да. Нашу собственную книгу, кстати, привезенную сюда из Тарна, и опять-таки чудом то ли незамеченную, то ли непонятую здешними недоумками. Так что у Стармишей никто ничего не крал, хотя меня и такое не остановило бы. Спереть что-нибудь у этой вши – все равно что паука придавить, за это еще и семь грехов потом спишется. Но все-таки нет, отдала я им свое. Отдала потому, что четко понимала: сама с теми знаниями все равно ничего сделать не смогу.

Приятно, конечно, было мечтать, как по описаниям и схемам оттуда тот же Черинт, к примеру, соберет для меня оружие, способное свалить даже дракона… А потом я найду какой-нибудь не менее сказочный способ разбудить собственную силу и влить ее туда… Да как пойду громить тут все подряд…

Но нет. Я уже достаточно выросла, чтобы не верить больше в сказки. Подарок Стармишам – вот что у меня получилось бы, возьмись я за это дело здесь и сама. Без которого эти сволочи точно обойдутся!

А значит единственный выход – подарить его тем, кто сможет извлечь из него больше всего пользы. То бишь больше всего вреда для моих нынешних «хозяев».

И вот над этой задачей пришлось думать долго и тщательно, слишком уж велик у меня оказался выбор. Из дюжины нынешних кланов драконьих всадников половину точно можно было назвать врагами Старма, да и оставшиеся на друзей тянули мало. Но главными и самыми логичными кандидатами выглядели красно-черные Шаморны. Вторые сейчас по силе, а по числу драконов, что могут поднять в воздух в случае нужды, так вообще первые. И обид на зелено-голубых у них было достаточно, чтобы воспользоваться подаренной возможностью именно так, как мне мечталось – прийти и разнести тут все в мелкую пыль. Но…

Семь лет назад Шамор не пришел на помощь Тарну. Не знаю почему, но точно знаю, что союзный договор у нас с ними был, и просьбу посылали. Так что не собиралась я усиливать их еще больше, тоже обойдутся без моих подарков. Не заслужили.

Но тут вдруг подумалось: а откуда мне знать, к кому еще отец отправлял тогда гонцов с просьбой о помощи? И кто, как и Шаморны, предпочли ее не услышать? Поручиться в этом плане можно было лишь за мелких и вечно нейтральных Канов. Вот их бы точно никто ни о чем просить не стал – бессмысленно.

И как щелкнуло в голове: а почему нет-то? Почему не использовать для нужной мне цели именно этот род? Да, мелкие, да почти бессильные, и драконов не больше дюжины наберут, но умудряются ведь при этом десятилетиями сохранять свой клан, не прогибаясь ни под кого?

Потому что хитрые, словно хорьки – как говорил отец. И никогда не упустили ни единого выпавшего им шанса. Никогда!

А значит еще и умные – как раз то, что мне сейчас требовалось.

Вот так и вышло, что на прошлогоднем устроенном в Старме празднике именно в комнате отведенной гостям из Кана вдруг непонятно откуда появился некий крайне интересный фолиант. О котором эти умненькие гости ничего хозяевам не сказали, и уж тем более не стали свою внезапную находку возвращать.

А результат интриги, ради которой я рисковала головой, как раз сегодня и увидела. Хорошее будет утешение, когда с рассветом меня выволокут из этой норы и поставят во главе цепочки, идущей встречать прилетевших тварей…

Солнце, неуклонно падая к горизонту, вдруг оказалось точно напротив той отдушины, что заменяла здесь окно, и заставило сложенные в руках осколки заиграть особенно ярко, пустив по комнате шальной лиловый блик.

Фамильный пурпур Таренов. Мой личный цвет теперь. Мой, и больше ничей! Тот неузнанный, но отчего-то запомнившийся голос в библиотеке, озвучил чистую правду – Таренов извели всех. Под корень. Кроме одной мелкой и неучтенной девчонки-бастарда, все-таки сумевшей… Ладно, пусть не отомстить, но куснуть в ответ очень и очень больно.

Да, хорошее будет утешение – прикидывать, кому именно Каны теперь это оружие продадут и насколько быстро его потом пустят в дело против драконов Старма. Даже если больше ничего из задуманного у меня не выйдет.

А уж если удастся вмешаться в завтрашний обряд, перекроив его по своим правилам, это вообще можно будет считать победой. И ведь могу – попытаться, по крайней мере.

Перед остальными смертниками у меня есть одно очень важное преимущество – я точно знаю, что именно и почему будет происходить на рассвете. В отличие от них, меня не поволокут утром на место ритуала словно растерянную овцу на бойню.

Это ведь вообще не бойня на самом деле. Я видела достаточно старых книг, чтобы понимать: обряд – он совсем для другого. Он для того, чтобы зверь мог обрести разум, только поэтому дикие к нам и прилетают, приводя с собой молодняк. И смотрят людям в глаза, стараясь «снять взгляд» и получив в результате некое единение с человеком. Если этого не случится, тварь так и останется неразумной. А если случится – будет подчиняться выбранному им кандидату до конца его дней. Но ведь самому дракону тех дней отмерено раз в десять больше. И после смерти новоявленного «хозяина», проснувшийся разум никуда не денется, зато появится свобода.

Нет, можно, конечно, потом выбирать себе всадника еще раз, и еще, и еще… Подписывать этот своеобразный пожизненный договор дракон может хоть до бесконечности. Вот только зачем? Для него смысла в этом больше нет, он свою выгоду уже получил.

Но люди все равно надеялись. И шли к ним, мечтая подчинить себе могучую тварь, что отныне и впредь будет предана только и исключительно им. Не без основания надеясь – ведь раньше таких случаев хватало.

Но потом что-то произошло – лет двести назад примерно. И шансы на успех с каждым годом начали падать, а количество жертв, сожранных во время ритуала – расти. Что именно тогда случилось не знала даже я, хотя искала сведения везде, где только могла, но итог оказался вполне предсказуем – количество желающих рискнуть башкой ради вожделенного приза с каждым годом тоже становилось все меньше.

Нет, урожденную знать – владеющих силой эрранов, – драконы как выбирали, так и продолжают исправно выбирать. Здесь не изменилось почти ничего. Но где же их столько найти, чтобы обеспечить прилетевшим тварям нужное число кандидатов? Семей, в крови которых течет сила, слишком мало. И многочисленными их не назвать.

И в итоге в смертяки стали чуть ли не силой сгонять каторжан, причем из самых отчаянных. Готовых рискнуть своей конченой, считай, жизнью ради призрачного шанса, что старая тварь, уже черт знает сколько раз успевшая отвергнуть и убить человека, именно этой ночью вдруг передумает и примет над собой нового хозяина.

Шанса, про который теперь скорее легенды ходят, чем на самом деле верят, хотя раньше бывали случаи, когда драконы «ловили взгляд» не просто дважды или трижды, а десятки раз за свою очень долгую жизнь. Именно это было тогда нормой, а не так, как сейчас. И за право выйти к стае на рассвете первого летнего дня дрались, интриговали и разменивали состояния… Ведь свершившийся ритуал это не просто власть над огромным зверем, это вообще власть. И сила. И титул впридачу, который потом можно детям передать. Ну а для тех, у кого он и так уже есть – это достойное место в иерархии рода, что тоже немаловажно.

Все эрраны проходили через ритуал хотя бы раз, а иногда и не один, поскольку с первого захода везло далеко не всем. Зато выживали среди них все, потому что шли они последними – прямиком к молодым драконам, еще ни разу не «снявшим» взгляд человека. Те не убивали. Никогда. Даже если кандидат им не подходил. Убивали не устроивших их неудачников только старики.

Вот это и была та самая тонкость, о которой за пределами клановой верхушки не знал почти никто. Для черни, что сначала пойдет расчищать им путь, такие сведения точно стали бы лишними. Эти пусть и дальше остаются в уверенности, что работает здесь исключительно жребий: повезет – не повезет. А что везет в основном урожденным эрранам… Ну так на то они и эрраны. Человека с врожденной силой даже тварь обязательно оценит и выберет. Или хотя бы не убьет. Плюс они еще и благородные аж по самую маковку – сначала остальных вперед пропускают, дают испытать судьбу, и лишь потом идут сами, их-то судьба и без этого всегда любит.

Но на деле прилетевшая стая завтра тоже будет выстраивать очередь, согласно своей, звериной иерархии. Сначала к людям выйдут старики. Потом помоложе. В самом конце – совсем молодняк. С которым шансы на успех уже очень и очень велики, а шансов, что тебя сожрут, почти нет.

Так что главное в ритуале – это оказаться на месте как можно позже, в идеале одним из последних…

– Какого черта! – перехватила я бесцеремонно трясущую меня за плечо руку, не сразу поняв, что умудрилась на своем сундуке уснуть. А снился мне, похоже, дом, потому как еще и рыкнула в лицо будившему меня мужику: – Кто тебя сюда звал? Отвечай! И факел убери.

– Первый раз вижу настолько тупую девку, – факел он не то что не убрал, а наоборот, сунул еще ближе, совсем уж в лицо. – Которая перед ритуалом просто дрыхнет. Мозгов нет прикинуть, что с тобой сейчас будет?

– О себе переживай, – неспешно потянулась я, узнав, наконец, одного из приставленных к смертяку охранников и сообразив, на каком я свете. А заодно отодвигая подальше то вонючее паскудство, которым мне чадили прямо в нос. – Сколько еще у вас там ночью животов прихватило, а? И где им замену теперь брать будут? Уж не из вас ли, ох-хранничков, раз уж все равно рядом отираетесь?

Мужика перекосило так, что заметно это оказалось даже под бородищей, которой тот зарос по самые брови.

– Ну, чего уставился? – хмыкнула я, убедившись, что попала в точку. – Выйди пока – мне тут сделать кое-чего надо. Зря что ли вчера ведро принесли?

С полминуты, не меньше, мужик сомневался, что будет проще – вздернуть меня за шкирку или дать по уху, чтоб сама вскочила, но в итоге просто махнул рукой:

– Точно блажная. Вставай, говорю, зубастого своего проспишь!

– Тоже мне беда. Может тогда это счастье тебе привалит?

– Хорош уже каркать, ворона, – буркнул тот, от дурного глаза обмахивая себя кукишем.

И все-таки убрался – в обширно кладовке рядом, куда вчера согнали большую часть остальных кандидатов в смертники, явно назревал скандал поинтересней. До кого-то из каторжников вдруг дошло, во что именно он ввязался, вот и решил проверить на крепость остальных охранников из приставленной к нам полудюжины. И прорвавшись через них на волю, по-простецки дать деру, раз уж на попытку стать героем и драконьим повелителем характера не хватает.

Пока ему пересчитывали зубы и весомо, со смачным хеканьем, убеждали не рыпаться, я получила пяток лишних минут: прийти в себя и привести в порядок одежду. Ну и мысли тоже – уж насколько выйдет. Начав прямо с того места, на котором вчера уснула: как бы мне сейчас извернуться, чтобы встать не первой в очереди, а оказаться в ее конце? Ну или хотя бы к нему поближе? Вот это и будет моим шансом не просто выжить, но и оседлать зверя – женщине такое тоже под силу, для драконов в этом плане разницы нет вообще.

И пусть Стармиши потом хоть удавятся от бешенства! Что сами, своими собственными руками, умудрились мне этот шанс подарить.

Глава 3

Во двор меня вывели последней – так уж вышло. Пока уняли внезапно взбунтовавшегося каторжанина, пока надавали по шее остальным – без особой нужды, но на всякий случай и для собственного успокоения, пока всех построили и проверили… В общем, когда все тот же бородач явился по мою душу второй раз, я уже была готова и скандалов затевать не стала. Даже когда тот без всякой необходимости подпихнул меня в дверях под зад, отчего через порог я едва не вылетела кубарем. Но больше никакой гадости сделать не успел – его тут же окликнули:

– Эй, чего там валандаешься? Хватит девкам бока обминать, работу работать пора, коли денег за нее хочешь.

– Иду уже, не ори, – буркнул тот и, наконец, убрался.

А я, прислонившись к шершавому камню стены, оглядела знакомый до мелочей задний кухонный двор и постаралась подальше загнать мысль, что делаю это, возможно, в последний раз. А то даже неистребимая здешняя вонища начала умилять.

Луна, низкая и медово-темная, заглядывала через зубчатый парапет внешней стены, и света давала больше, чем редкие чадные факелы, воткнутые в кованые настенные кольца. Невиданная, кстати, роскошь для этой помойки, вычищенной только и исключительно ради праздника. Хотя даже от такой уборки оказалось бы мало толку, не заливай его милосердно полутьма – разогнать ее до конца не вышло даже общими силами огня и луны.

Последний час перед рассветом. Самый непроглядный и глухой.

Челяди не было видно даже близко – если кто и проснулся, сюда соваться не стал. А то мало ли, загонят еще в строй по ошибке, доказывай потом, что не осел. В ближнем к кухням и самом светлом углу тихо переругивались между собой пара дюжин будущих смертников, оттесненных туда охраной. И даже воняли не особо – вчера их скопом сводили в мыльню – и желающих, и не очень. К драконам, чай, поведут, это вам не хухры-мухры. Не надо чтобы зверюг стошнило в первую же минуту, а то кто знает, что эти твари после такого учинят и устоит ли в итоге крепость?

В противоположном углу, явно стараясь держаться от этого сброда подальше, переминались с ноги на ногу еще с десяток молчаливых и сосредоточенных фигур. Эрраны. Удавалось им это легко – та часть двора тонула в густой тени из-за выступающей вперед крыши дровяного сарая, и смертников к заманчивой полутьме старалась не подпускать охрана – одной попытки бунта всем хватило за глаза.

Но бежать их подопечные особо и не рвались – сегодняшнюю встречу с тварями большинство из них выбрали вполне сознательно, явно на что-то рассчитывая. Не факт, кстати, что для себя, многим за участие в ритуале обещали помощь для близких – те же долги, например, списать. Ну и к чему им тогда побег? Не говоря уж куда? А потому каторжане просто ежились на утреннем холодке, переминаясь и поводя плечами, да лениво перебрехивались с охраной. Оживление случилось лишь когда их начали выстраивать колонной в направлении внешних ворот.

– Эй, не смей меня первым ставить! – попытался возмутиться здоровенный сутулый мужик, умудрявшийся сиять огромной плешью даже в свете луны. – Думаешь не знаю, что Старик всегда вначале выходит и всегда убивает?

Ого! Вот значит как – слухи-то и до них, похоже, доходят? Интересно, насколько полные и правдивые?

– Не знаешь, ага, – тут же накостылял ему по шее еще более внушительный стражник, – что пока вы к поляне не притопали, это тебе совсем без разницы. Разыгрывать кто за кем пойдет уже там будете. Ясно? Ну а раз ясно, кончай буянить! Мало тебе зубов повыбивали?

Та-ак… А вот это уже было интересно, этого я не знала. Розыгрыш, значит? Да еще и прямо на месте. Зря я, выходит, так старательно и незаметно пячусь в сторону сарая, надеясь оказаться поближе к десятку клановых сынков, что там собрались? Отбивать себе выгодное местечко в очереди придется уже на поляне?

Сдвигаться вдоль стены я перестала, а вот прислушиваться – нет. Мужик оказался не только скандальным, но и бывалым. Причем поняла это не одна я:

– Старик – это та тварюка, что во главе стаи? – придвинулся поближе к лысому кто-то из соседей. Остальные притихли, явно вслушиваясь, что скажет.

– Он, ага. Тварюка та еще – никогда никого не принял, всех жрет. И выходит завсегда первым, поскольку вожак он у них.

– А потом? – на этот раз голос любопытствующего оказался другим, но любопытство все тем же. – За ним кто выходит?

– А потом уж как фишка ляжет, – мужик окончательно вошел во вкус и вещал теперь с видом настоящего знатока. – Может и так сложится, и по-другому. Самым первым идти – это да, считай приговор, а вот дальше… Дальше уж как повезет, но шансы завсегда есть.

Все, кто был вокруг него, загомонили уже не стесняясь, а на тот гомон невольно подтянулись стражники, бросив темную часть двора совсем без внимания.

Я осталась где была, и в мыслях не имея вмешиваться, рассказывая всем, что таким же точно приговором оно будет почти до самого конца ритуала. А шансы хотя бы выжить получат лишь те, кто пойдет среди последней трети. Надеются – вот и хорошо, пусть продолжают. Отнимать у них даже это я не собиралась.

Или, наоборот, сказать? И подбить их сейчас на бунт? Верней, не сейчас, а уже на поляне. А потом как-нибудь обернуть все себе на пользу?

Но решиться так и не успела, почувствовав вдруг, как мне сзади зажали рот, силой притиснув к стене сарая.

– Тихо, девка. Не ори, – выдохнули в самое ухо. И если бы я даже не узнала голос, опознать паскуду, что четверть часа назад тыкала мне факелом в лицо, помогла бы защекотавшая шею борода. – Не ори, сказал. И слушай сюда.

Ну я и слушала – все равно ничего другого не оставалось. А еще пыталась хоть как-то дышать, с такой силой прижатая к сарайным доскам навалившимся мужиком, что едва их носом насквозь не проткнула. Или он мне его сейчас до кровавой юшки расквасит? Если хоть чуток назад не сдаст…

В общем, сосредоточиться на том, что мне пытались донести свистящим шепотом и обдавая вонью пивного перегара, удалось далеко не сразу. Но тот сам невольно помог, под конец четко обозначив, что же именно хочет:

– Короче, если и правда хорошо ублажишь, я тебя, девка, спрячу. А потом вообще отпущу. Поняла?

Отпустит, значит? Вот как…

А сам, надо полагать, вместо меня пойдет на поляну к тварям? Интересно, это он сам такой дурак, или меня за полную дуру держит? Подозреваю, что последнее. И даже основания для этого у него есть – сама ведь в темный угол подальше от всех забралась. Не дошло, что хватали меня в дверях за задницу не просто так…

Но делать-то теперь что?! Уже орать? Или лучше погодить пока?

Тем более, обнаружив упершийся в печень острый локоть – вместо желания упасть ему в объятия, – мужик вдруг сам спохватился как все эти его песни выглядели со стороны:

– Я, мож, сам к стае выйти хочу – чтобы оседлать тварь и эрраном заделаться. И если ты наметила лечь под кого из них, имей в виду, скоро и я тоже…

– Эрраном тебе, вша вонючая, не стать даже если ты оседлаешь всю стаю разом!

Когда стражника с меня сдернули – просто и без затей ухватив за шкирку, – дышать сразу стало настолько легко, что я едва сознания не лишилась.

– И даже если всю стаю вдруг поимеешь – тоже нет. – Судорожно цепляясь за шершавые доски чтобы не упасть и не в силах пока обернуться, я все-таки уловила, что это уже другой голос. То есть спасителей у меня за спиной не меньше, чем двое. – Эрранами, гнида, рождаются, а не становятся. А все, что светит тебе, это…

– Нож в брюхо. За насилие.

– Уважаемые, да боги с вами, какое насилие? – Зато стражник, в отличие от меня, говорить вполне мог – слова из него сыпались быстро, как горошины из дыры в кармане. И так же тихо – привлекать к себе внимание он все еще желанием не горел. Вернее, теперь – тем более не горел: – Я ж просто шуткую… Чуток… Напоследок…

Оглянувшись, я рассмотрела, наконец, пусть и без затертых темнотой подробностей, что держат этого любителя повеселиться и правда двое. Один заломив руку и заставляя согнуться крючком, другой жестко стянув ворот рубахи, отчего шепот у того получался еще и с характерным присвистом:

– Надо ж девке хоть как-то настроение подправить? Ее ж сейчас это… Сожрут, может… Совсем.

Кто знает, чем бы все это закончилось, не распахнись вдруг с рывка дверь из внутренних покоев. И не покажись на фоне подсвеченного факелами прямоугольника узнаваемо оплывшая фигура управляющего – словно свечка, однажды уже горевшая, но на половине притушенная и оставленная на потом.

– Готовы? – рявкнул он, без стеснения разгоняя относительное спокойствие предрассветного двора и пуская звонкое эхо бегать по его стылым и вонючим углам. – Чего галдим?

Сдержанный гомон вокруг все еще что-то вещавшего лысого стих мгновенно. И следующий вопрос с крыльца прозвучал совсем отчетливо:

– Всех собрали? А? Охрана, вас спрашиваю – все здесь?

Стражник рядом дернулся, явственно намекая, что ему, мол, бежать надо. Дела, мол. И спустя секунду получил-таки свободу, заодно с напутственным пинком под зад, влетев в светлую часть двора бородой вперед. Но там уже было не до него и не до его кульбитов – мало ли кто куда отлить ходил и где потом споткнулся? Там уже вовсю демонстрировали усердие и расторопность, погнав вновь загалдевших каторжан к воротам, и выстраивая в подобие колонны прямо на ходу.

– Стоять! – тут же пресекли эту попытку с крылечка. – Я спросил, все ли здесь?

Управляющий неожиданно легко сбежал по трем ступенькам вниз, и уже там начал принимать доклад у главного среди караульных. Причем возникло у меня ощущение, что из этих «всех» интересовала его прежде всего я. Все-таки напугал его тогда Стармиш, и к поручению гарантированно отправить твари в зубы этого внезапно объявившегося Тарена, эрн Эриш отнесся явно всерьез. Но от попытки подслушать меня опять отвлекли.

– Испугалась? – голос говорившего показался знакомым. Не тот ли это любопытный эрран, что задавал в библиотеке неудобные вопросы насчет цвета моих волос и подчистую истребленных Таренов?

– Не слишком, – честно ответила я, занятая не только мыслями о планах управляющего, но и проснувшимся вдруг любопытством. Интересно, а где тот паскуда, что размазывал меня сейчас по сарайным доскам, рассчитывал на это свое ублажение? И когда успеть собирался? Не по пути же, если до места ритуала отсюда минут пять хода, не больше? Или я опять что-то не знаю? – Но за помощь спасибо, эрраны. Это и впрямь оказалось очень вовремя.

– Помощь? – Теперь говорил уже второй, и даже в темноте было видно, что он на голову выше и как минимум раза в полтора шире в плечах, чем первый. А его манера чуть растягивать гласные, точно была мне незнакома. – Да ты рехнулась, девка? Нахрена нам тебе помогать?

– Вообще-то, мы рассчитывали просто развлечься, – снова перехватил разговор тот, кто его начал. – Дождаться пока твой ухажер штаны спустит, да по двору его потом с голым задом погонять.

И тут же получил поддержку от второго:

– И не только его – девка с голой жопой развлечение еще лучше. Кстати, Кан, я так и не понял, ты чего раньше времени влез? Они ж даже начать пока толком не успели?

Кан, выходит. Без имени и уточнений. То есть нынешний глава их рода – никого другого так бы не назвали.

Вот это вот тщедушное нечто?! Чуть выше меня ростом, узкое в плечах и гибкое как хлыст? Причем и на язык тоже:

– Вот только не говори, будто и правда надеялся, что они прям тут начнут заголяться. Серьезно?

– Слушай, ты, – было видно: тоном этим собеседника задели. Причем задели продуманно и метко, как раз на такой эффект и рассчитывая. – То, что ты уже хозяйничаешь в вашем мелком клоповнике, не дает тебе права вот так говорить ни с кем из Шаморнов. Ни с кем, понял, змееныш? А уж тем более со мной…

– И насчет девки ты тоже не совсем прав, – ловко «не заметили» этого бешенства. – Перед тобой, мой наивный друг, считай, эррана.

– Что?! – ощущение было, будто того вырубило прям под дых – как веткой с внезапно налетевшего на нее дракона.

– Именно – почти эррана. – Кан от его реакции получал настолько явное удовольствие, что выглядело это аж неприлично. – Думаю, видим мы сейчас некую Леонтину из Тарна. Слышал когда-нибудь про этого их бастарда?

– Как? – повторили рядом с ним, теперь уже не понимая вообще ничего. – Как ты узнал?..

– Да не так уж и сложно, на самом деле. Навел тут вчера кое-какие справки и прикинул, что никем другим вот это, – теперь не менее ядовито скалились уже на меня, – быть не может. Я ведь не ошибаюсь, правда?

Видок у меня сейчас наверняка был ничуть не лучше, чем у Шаморна, но ни признавать, ни отрицать ничего я не собиралась. Начерта оно мне сдалось, веселить тут всяких?

– Хотелось бы для начала знать, кто сейчас передо мной. – Да, и вот так говорить я тоже умела – задрав нос и выпятив подбородок. Отец в этом плане был бо-ольшой мастер, а училась я всегда хорошо. Вышло в точности как надо, даже несмотря на обноски и мятый подол, что мне сейчас едва не задрали. – Кан из Кана и кто-то из Шаморнов? Я ведь не ошибаюсь, правда?

И передразнивать я умела тоже. Тут и учиться ни у кого не требовалось – сама могла уроки давать.

– Кто-то из?! – удар цели достиг – взвился Шаморн так, будто я его куснула. Но в это праведное возмущение снова влез Кан:

– Н-да, почти эррана Леонтина… Перед тобой аж целый наследник рода, а ты его словно мордой по навозу – «кто-то из»…

Странно, но кинулся Шаморн не на меня, а на стоявшего рядом мелкого змееныша:

– Если ты еще раз попробуешь меня перебить…

Ухватить Кана за ворот тот успел, а вот встряхнуть как следует – уже нет.

– Что здесь происходит, эрраны?– подоспевший управляющий умело жонглировал голосом, сочетая в нем почтительность с привычной твердостью, которой люди обычно подчинялись не раздумывая. Вот и эти невольно притихли, отпрянув друг от друга. А принесенный следом факел в подробностях высветил занятное зрелище – два молодых высокородных господина чуть не сцепились врукопашную у сарая, словно конюхи за лишнюю кружку пива.

Кстати, никогда не думала, что глава рода у Канов едва ли старше меня. Нет, слышала, конечно, что молод, но не знала, что прям настолько. А видеть его вблизи до сих пор не приходилось – полотеркам рядом с такими персонами делать нечего.

Но взгляд я не могла отвести вовсе не от него. Гораздо больше поразил второй «боец», выпустивший рубаху Кана и теперь брезгливо вытиравший ладони о штаны. Когда факел выхватил из темноты его лицо, у меня аж внутри екнуло и дыхание сбилось – словно осветил эррана не тусклый, пляшущий от сквозняка огонь, а самое настоящее солнце.

Хотя, сдается, тот в таком вообще не нуждался. Он сам был словно солнце. Светлые растрепанные волосы, зло прищуренные и тоже светлые глаза, а лицо такое, что статуям в храме впору завидовать.

Показалось вдруг, будто я его уже знаю: на память о собственном прошлом снова наползла странная тень другой жизни, что заставляла нынешнюю реальность плыть, чуть подрагивая по краям. Я едва на ногах устояла, силясь понять, какого черта опять происходит.

Знакомы? Не знакомы? Было? Не было?

И что именно не было? Или наоборот, что было?

Но лишь перехватив на себе его взгляд, вдруг сообразила, как сейчас выгляжу – застыв словно мышь перед фонарем, да еще и рот приоткрыв. И тут же уткнула глаза в землю, отчего все стало только хуже.

Особенно когда тот небрежно провел пятерней по волосам, приглаживая их, и привычно скривился – и эта, мол, туда же. Нашла на кого зариться.

– Я спросил, что здесь происходит? – напомнил о себе управляющий – по-прежнему твердо, но без напора. Словно заботливый хозяин, интересующийся, не нуждаются ли в чем его гости.

– Да вот, прощаемся с эрраной Леонтиной из Тарна. – Кан и здесь сумел вылезти первым – даже едва не оторванный вместе с башкой воротник не помешал. – Аж чуть не подрались за право облобызать ей пальцы перед расставанием.

Шаморн невольно покосился на те самые пальцы, тоже угодившие в круг света, и передернулся. Я его отлично понимала – красные от щелока да еще и свежесодранные о доски сарая, для лобзаний они подходили мало.

Зато у Кана явно было что-то на уме. Неожиданно перехватив мою ладонь – так, что я и дернуться не успела, – он сделал вид, будто и правда поднес ее к губам. И хотя целовали лишь воздух над ней, уверена, в полутьме этого никто не понял.

Зато охранник, державший факел, растерянно крякнул услышав имя и придвинулся ближе, зачем-то положив ладонь на рукоять короткого меча.

– Прощайте, эррана, – разогнулся Кан, все с тем же шутовским видом отпуская мою руку. – Эриш, ты ведь ее сейчас искал, правильно? Ну так забирай, пока еще во что-нибудь не вляпалась, да идем уже. Рассветет вот-вот.

Сообразив, насколько ловко меня сейчас лишили последнего шанса затеряться и спастись, да еще и Шаморнов в это впутав, я не выдержала:

– Ты же понимаешь, Кан, кому обязан вчерашней вашей победой? Кто вам ее принес – прямо в комнату в прошлом году.

– Конечно. Но и ты, уверен, прекрасно понимаешь, что радовать такие обязательства не могут. Особенно с учетом перспектив нашего рода в этом деле. Так что прощай, почти эррана Леонтина. И даже удачи тебе пожелаю. Чуть-чуть.

Я внимательно вгляделась в узкое лицо, которое свисавшие по сторонам темные пряди делали еще уже, почти как лезвие. Очень хотелось запомнить его получше, чтобы когда придет время – теперь уж точно гораздо быстрей, чем я надеялась, – выпросить у богов достойных кар для стоявшей передо мной скотины. И получила в ответ такой же точно пристальный взгляд. Этот змееныш прекрасно осознавал, что делает. И зачем – осознавал тоже. А еще наверняка считал, что уже победил, избавив свой род от ненужной благодарности – заодно с той, кто однажды могла ее потребовать.

И я бы его даже поняла. Наверное. Будь сейчас на месте кого-то другого, не на своем.

Внутри все снова скрутило в тугой узел, но теперь не от страха, как вчера, а от ненависти. Кажется, предложи мне сейчас кто душу продать – просто чтобы стереть ухмылочку с этой бледной морды, согласилась бы не раздумывая.

Жаль, не нужна она никому, эта дешевка. Особенно теперь.

Глава 4

Пена поднявшегося бешенства уже чуть ли не из ушей хлестала. Еще немного, и крышка с этого котла улетит окончательно и бесповоротно, а от Тарена во мне не останется вообще ничего. Только визжащая, словно крыса, полотерка, загнанная в угол и бросающаяся на всех без разбора. Эрраны? А почему нет? Драконы? Ну давайте драконов. И посмотрим, кто в кого сейчас вцепится!

Я очень, очень старалась не расплескать зыбкое равновесие внутри меня, сохранив если не жизнь – что было уже нереально, то хотя бы лицо. И мне это даже удалось. Возможно, потому что вовремя отвлекли.

– Какая победа? – Шаморн сумел, наконец, выбрать из роя возникших у него вопросов те, что следовало задать первыми. – Какие перспективы, Кан? Вы это сейчас о чем?

Но вместо ответа добился лишь равнодушного взгляда:

– Тебя оно не касается.

Все.

Холодно, ровно, без малейшего проблеска не то что интереса, но даже того злобного азарта, с которым Кан говорил со мной. Сдается, от наследника Шаморнов все, что хотел, он уже получил, и теперь, отбросив его словно ненужную тряпку, напряженно обдумывал уже совершенно другое. И проделано все было настолько демонстративно, что у того снова сжались кулаки. Правда до новой потасовки все-таки не дошло – опять помешал управляющий.

Нет, напрямую лезть в их дрязги он не собирался. Это между собой эрраны могут хоть тыкать друг другу, хоть глупые драчки устраивать, хоть всерьез глотки рвать. Но если подобное попытается учинить человек без кровного титула… Не-ет, проверять, что тогда будет, да еще и на себе, неглупый эрн Эриш желанием явно не горел. Он просто постарался их отвлечь:

– Эй, охрана! – рев у него вышел такой, что вздрогнула не только зависшая на краю истерики я, но и оба стоявших рядом эррана. – Вы там уже всех вывели, кто на ногах стоит?

И получив ошалелое, но согласное ворчание от топтавшихся возле каторжан охранников, все тем же тоном, от которого дрогнула слюда в окнах, уточнил:

– А сколько встать не смогли? Даже под плеткой?

– Четверо, – отчитались ему опять без задержки.

– …! – Вышло это у Эриша очень смачно.

Проблема для него, не поспоришь. Один-два человека убыли – это вроде как нормально, и вроде как даже закладывается изначально. Но не четверо же?!

Сколько именно зверей прилетит со стаей, все узнают уже на месте, пока это неизвестно никому, кроме них самих. Тогда же, наверное, пройдет и жеребьевка, о которой я сейчас впервые услышала. Но меньше трех дюжин народа приводить нельзя – это нижний предел. И это закон.

Если кандидатов не хватит, к тварям пойдут стражники – они, кстати, о таком риске знали прекрасно, потому и берегли подопечных не за страх, а за совесть. Ну а если не хватит и их… Нет, вряд ли эрну управляющему тоже хотелось тянуть жребий. Потому он и рявкнул с вполне понятной злостью:

– Тогда и тех двоих выводите.

– Так там, мож, не выводить, а выносить придется.

– Значит, выносите! – Рев стал еще злее, но уже не такой громкий – Эриш словно бы невзначай начал теснить нас поближе к воротам, заодно махнув и остальным эрранам, чтоб не отставали. – Быстрее!

И когда из дверей временного смертяка взашей вытолкали Черинта, я оказалась достаточно близко, чтобы даже в этом свете разглядеть, насколько же тот измордован. Пожалуй, если бы не фигура, вообще могла бы его не узнать. Но на ногах тот стоял достаточно твердо, чтобы и самому со ступеней не скатиться, и Ивелею придержать, которую выпихнули следом еще более жестко. Ее по лицу не били, но вот одежда…

– Туда же их, – распорядился Эриш, махнув старшему из стражников в сторону вновь загалдевших каторжан.

– Так кузнец ведь, вроде? – не сразу понял тот. – Как тут без него?

– И давно ты решил, что это твоя забота? – оборвали его настолько зло, что стало понятно – Эриш тоже на пределе. И тоже едва держит себя в руках – слишком все в этот раз пошло не по привычной колее. – Здешняя челядь моя головная боль, и в советах на ее счет я не нуждаюсь. Он у нас в кузне, слава богам, не один, так что как-нибудь обойдемся без быдла, плюющего на интересы своего господина. Этим тварям здесь теперь в любом случае не место, а просто запороть или еще что сделать – мне решать. Не тебе!

Запороть?!!

Я перехватила взгляд Чера и поняла: он уже знает. Кто-то не поленился донести, что с ними теперь сделают. А судя по брезгливой злобе, с которой тот сверкал глазами на меня – не поленились наврать и благодаря кому. Но гораздо хуже оказалось перехватить взгляд уверенной в том же Ивы.

И зыбкое равновесие у меня внутри не устояло. Правда качнулось не в сторону неконтролируемого бешенства, а наоборот – я словно заледенела. Любая из статуй могла сейчас позавидовать моей неподвижности. И да, терять мне, сдается, было уже совсем нечего.

А Эриш все продолжал орать на охранника:

– Тебе бы лучше о своих делах позаботиться, понял? И о своей шее, которую я тебе точно сверну, если эта девка удерет еще раз! Ты понял?

– Слушай меня, – я сама не узнала собственный голос, когда ухватив за плечо, рывком развернула к себе крупного мужика – неподвижность меня все-таки отпустила. – Сейчас я поклянусь тебе, что никуда больше сбегать не буду. И на поляну выйду первой, без всякой жеребьевки – сама и без фокусов. Сделаю все, как хотел твой хозяин. Но за это ты дашь мне обещание…

Заглянув в глаза управляющего, я поняла вдруг: требовать отпустить кузнеца бессмысленно. Этого он теперь не сделает ни за что. Просить стоило лишь о чем-то более реальном.

– За это ты пообещаешь поставить их в самый конец. Тоже без всякого жребия.

– Да ты совсем что ли сдуре…

– Клясться? – Отец мог бы сейчас мной гордиться – даже он не заставил бы того заткнуться быстрее. – Или я придумаю как удрать за грань прямо здесь, а на поляну первым сам пойдешь. Уверена, за такое Стармиш скормит тебя тварям быстрее, чем «вя» сказать успеешь.

– Да ты… – на этот раз напора у него оказалось поменьше. А уж когда я выудила из-под фартука стекло, блеснув под факелом его острым краем, скис совсем.

– Клясться? – повторила я, уже не сомневаясь, что этот бой выиграла.

– Клянись, – кивнул тот. – И хватит время тратить!

– А ты обещаешь, что жребий ни Черинт, ни Ивлея тянуть не будут?

– Обещаю!

– Ну тогда и я клянусь.

– Ой ду-ура… – выдохнули у меня за спиной до оскомины знакомым голосом. И звучало в нем жуткое разочарование. – Главное, было бы ради чего…

***

Как я дошла до поляны не помню совсем – этот кусок словно выдернули у меня из памяти. С ней вообще сегодня творилось что-то странное. Но очнулась… вернее, выплыла из какого-то мутного забытья, я уже перед самым входом на поляну. На место ритуала, точней, потому как поляной его можно было назвать лишь с большой натяжкой, и лишь из-за разросшихся вокруг огромных деревьев – их верхушки уходили далеко в высоту, и сейчас едва угадывались, обглоданные предрассветной темнотой. Уходили со всех сторон, но особенно заметно это было на востоке, там где небо уже отчетливо посветлело. Ясный, наверное, будет денек – ни облачка не видать.

Но ровный, плотно утрамбованный круг ста шагов в поперечнике, обозначенный чисто символической каменной стеной, правильней все же было называть ареной. Особенно с учетом покрывавшего ее слоя песка, чуть блестевшего сейчас в свете многочисленных факелов – и тех, что еще с ночи были расставлены по периметру ограды, и тех, что принесли с собой мы.

Главное же происходило над ней – в воздухе, где уже вовсю кружили драконы. Твари были здесь, но пока скорее угадывались в предрассветной тьме, чем были видны на самом деле – в точности как и верхушки деревьев. Три дюжины огромных крылатых теней, что неслись над нами по кругу, вписывались аккурат в кольцо высоченных крон вокруг поляны.

А над этой каруселью, но уже в другую сторону, раскручивалась еще одна – драконы со всадниками. Их я не видела совсем, но точно знала: они там есть. Не может не быть. Только и ждут, когда ритуал завершится, и настанет их очередь сыграть свою роль в сегодняшнем представлении.

– Ну, иди давай, ты первая, – подтолкнули меня к ничем не загороженному проему в низкой, едва мне по грудь, стене вокруг арены.

– А? – Я окончательно встряхнулась, сообразив сразу несколько вещей. Пихал меня, ухватив за плечо, оказывается, управляющий. За спиной у него угадывались в пляшущем факельном свете непривычно затихшие каторжане, взятые под жесткий контролем стражей. Судя по вскинутым копьям и арбалетам, готовы те были ко всему, даже гнать смертников на поляну силой. Но самое главное, я увидела, кто стоит в этой переминающейся колонне первыми. Черинт и Ивлея!

– Ага! – передразнили меня, толкнув еще раз, уже сильнее. – Пошла, говорю. Не задерживай.

– Погоди, – я уперлась ногами в землю и ухватилась за край стены, не давая себя сдвинуть. – Почему они тут? Ты ведь обещал поставить их в конец? В обмен на мою клятву?

– Твою клятву? – изобразил тот нарочитое удивление. – Да какое мне дело до твоей болтовни? Ты кто вообще, а?! И с чего вдруг решила, будто имеешь право их раздавать?

– Эриш, ты ведь знаешь, кто я. Прекрасно знаешь! И прекрасно знаешь, что поклялась я тебе как Тарен.

– Ты – никто, – повторили мне уже чуть ли не со смаком. – Никаких Таренов нет и не будет. Их цвета давно на древках рода Стармишей, и там останутся. Но спасибо я тебе все же скажу – за то, что по дороге обошлась без выкрутасов. Только не как Тарену, а как нашей поломойке. Пош-шла!

С последним словом я чуть было не вылетела-таки на поляну – новый тычок мне в плечо у Эриша вышел очень неожиданным. Но у поломоек тоже есть свои маленькие преимущества, и умение уворачиваться одно из них. А вот достойный ответ для этой гниды пришлось поискать. И пока я подбирала слова, в паузу успел влезть Кан:

– Ее клятву ты, конечно, можешь игнорировать. – Он и так-то стоял, оказывается, совсем близко, но теперь шагнул чуть ли не вплотную. – А собственное слово? Как у тебя с ним, эрн?

– Отлично у меня с ним, эрран, – оскалился тот, теперь изображая улыбку – такую же показную, как до этого удивление. – Я обещал, что для них жребия не будет? Ну так это и сделано – вслед за ней оба отправятся без лишней возни и ничего тянуть не будут.

– Да, я так и понял по твоей занятной формулировке, – Кан не сводил с него странного взгляда, который в этой полутьме мне никак не удавалось расшифровать. – Еще там, во дворе.

– Главное, что не поняла эта крыса, возомнившая себя эрраной, – вот теперь в улыбке Эриша и правда проскользнуло настоящее веселье. Злобное, зато искреннее. – И сама избавила нас от лишних хлопот по дороге.

Избавила? То есть он в самом деле уверен, что это уже все? И главные его трудности позади? А о том, насколько много я знаю и что могу еще сделать, не имеет даже представления? Или просто мысли не допускает, что кто-то может решиться на подобное? Как и его излишне самоуверенный хозяин?

Я оглядела эту сволочь от прилизанной макушки до низких щегольских сапожек, а потом, точно так же, стоявшего рядом Кана. Скользнула взглядом дальше – к едва державшемуся на ногах Черинту и мешком висевшей на нем Ивлее… Боги, пусть бы ее хотя б не насиловали.

Была еще надежда, что без этого все-таки обошлось. Я видела глаза тех, с кем такое случилось – еще тогда, семь лет назад. У Ивы взгляд был жалкий и отчаявшийся, но все-таки не мертвый. Не как у тех женщин из прислуги, которых сортировали возле догорающего Тарна – кого забрать с собой, а кого прирезать прям на месте.

Боги, ну пожалуйста, сделайте так, чтобы ее хоть это миновало!

Мне и без того уже будет, за что ответить на том свете. И за что спросить – тоже. Дважды преданная, дважды сама выставленная предателем – и все это за один не успевший толком начаться день.

Да, с меня хватит! И на сегодня, и вообще.

До сих пор мои планы были совершенно другими, но я вдруг решила считать происходившее сейчас удачным совпадением. Для себя удачным, разумеется, не для Старма. Такой его конец меня тоже вполне устраивал. Даже больше задуманного поначалу, если подумать.

И теперь это точно не было истерикой доведенной до ручки прислуги. Это было осознанное решение. Мое. Эрраны Тарен. Единственной, кто может говорить сейчас от имени Тарна – по праву текущей в моих жилах крови. Ведь на самом деле только она и имеет значение, а не какие-то там наследные бумаги, подтвержденные или не очень.

Развернувшись так, что юбка закрутилась вокруг колен и вздулась колоколом, я сама рванула сквозь проем в ограде, в три секунды оказавшись в центре поляны:

– А ну иди сюда, зверь! – подняла я лицо к небу, где кружила стая, и раскинула руки, словно тоже готова была взлететь. – Ты мне нужен! Мы с тобой сейчас так развлечемся, как даже тебе еще не доводилось. Быстро иди, слышишь? Для тебя здесь ужин накрыт, как бы не остыл. И блюдо будет не одно – я тебе целый пир устрою! Иди сюда, Старик!!! Тебя зовет Тарн!

Глава 5

Огромная тень отделилась от кружившего над поляной непрерывного хоровода и почти бесшумно упала прямо передо мной. Зато ветер от приземления дракона случился такой, что под забор, заодно с поднятым в воздух песком, я не укатилась лишь чудом. Еще немного, и весь этот пафос запросто мог превратиться в анекдот, который на ярмарках рассказывали бы потом поколениями – после третьего кувшина хмельного и под заливистый пьяный ржач.

Но обошлось. Меня поймали кончиком крыла, не дав упасть и помогая восстановить равновесие:

«Ну наконец-то, – недовольное ворчание, раздавшееся прямо в голове, показалось вдруг смутно знакомым, – сроду еще никуда вовремя не явилась».

Что? Это он мне, что ли? Мне?!!

Но разбираться с очередной за сегодня порцией странностей уже не хотелось. Да и сложно это, когда огромный кривой коготь на конце блестящего, по краю будто дегтем облитого крыла, ложиться тебе точно вокруг талии – словно по мерке. Те еще ощущения, чувствовать как огромное острие упирается прямо в живот и в любую секунду готово его пропороть. Ни размышлениям, ни здравой оценке ситуации никак не способствует.

И от растерянности я просто выпалила заранее приготовленное:

– Леонтина Тарен из Тарна, последняя кровь этого рода, готова отдать тебе свою волю. И готова…

– Убейте! Убейте ее!!! Сейчас! – такой паники в голосе Эриша я не слышала еще никогда. Никто, наверное, не слышал. – Да стреляйте же, идиоты!!!

Ш-шурх…

Второе огромное крыло чуть шевельнулось, но этого хватило, чтобы полетевшие в меня арбалетные болты звякнули о покрывавшую их чешую и упали на тщательно выровненный и не потревоженный пока песок.

– И готова принять твою, – продолжила я, стараясь не дрожать и не коситься туда, где слышались характерные скрипы вновь взводимой тетивы… Три… Нет, уже четыре арбалета готовы были выстрелить в любой момент – как только прикрывавшее меня крыло опустят. – Один из шести первых родов готов вернуть вам вашу клятву!

«Что взамен?» – не знаю, слышали ли это остальные. Скорее всего нет – слова опять раздались прямо у меня в голове.

– Ты выполнишь три мои просьбы, что ж еще? Все как всегда. – А вот это уже слышали наверняка – я очень старалась говорить громко и четко. Тем более, что перед входом на арену, где продолжали толпиться остальные, явно началась какая-то возня, и заглушить ее требовалось обязательно. Жаль мне не было видно, что именно там происходит – драконье крыло исправно выполняло роль ширмы в обе стороны. – Готов?

«Две».

Я аж рот приоткрыла, вконец ошарашенная этим чудом – дракон изволил торговаться. Никогда, нигде, ни в одной из легенд или даже сказок не было упоминаний о подобном. Условия или принимались, или нет. Ну, если верить книгам, конечно – как это происходит на самом деле, никто не проверял уже лет двести.

А оно, оказывается, вон что. Не сказочка, а сплошной базар.

– Хорошо. Две. – Я была согласна. Собственно, как раз столько мне и требовалось. Или тварь это просто заранее почуяла, потому и предложила? Неважно… – Первая: вашу очередь здесь и сейчас устанавливаю я. Я решаю, кто и за кем будет опускаться на эту поляну, понял? Вторая: ты помогаешь мне стереть с лица земли Старм. А потом делай что хочешь.

«Это не первая и вторая. Это вторая и третья. – С каждым услышанным словом крепло ощущение, что стою я сейчас не перед сказочно свирепой и могучей тварью, а перед нашим замковым счетоводом, надумавшим вдруг поучить челядь экономии. – Но сначала будет выполнена первая».

– Что? – окончательно выбитая из колеи, я махнула рукой и на вычитанные в старых книгах формулы ритуалов, и на уплывший куда-то пафос момента. Да и на здравый смысл заодно. Последнего тут уже и близко не было – происходило вообще хрен знает что. Один из шести старших родов, когда-то сумевших связать зверей клятвой, готов ее вернуть, а мне тут навыки счета на пальцах демонстрируют? – Да какого черта?! Сам ведь сказал: просьбы выполнишь всего две, но вторую и третью. Никакой первой не было.

«Была. Не сейчас. Но это не помешает мне ее выполнить, а тебе получить».

– Так, погоди, – кажется, главное я все же уловила. – То есть мы, выходит, договорились? Ты помогаешь мне, а Тарн взамен возвращает все ваши обязательства?

«Да. Клянись, Тарн. Клянись кровью».

Я не стесняясь перевела дух – получилось! У меня и правда все получилось!

– Надеюсь, ты-то хоть не сомневаешься, что в моих жилах она та самая, от Таренов? И не решишь потом передумать – как… как та сволочь?

Оглянуться на шум позади, туда, где Эриш продолжал выкрикивать приказы убить меня и набирала обороты еще какая-то потасовка, я не рискнула – для этого пришлось бы отвести взгляд. Его, конечно, уже поймали, раз началась эта странная беседа, но проверять насколько крепка наша с тварью связь я откровенно боялась: слишком многое сейчас стояло на кону.

«Нет, не сомневаюсь. – Огромная голова на длинной гибкой шее склонилась ниже, оказавшись со мной на одном уровне. – Клянись. Я поклянусь своей».

Подняв все еще зажатый в пальцах осколок витражного стекла, я быстро полоснула себя поперек ладони – пока никто здесь вдруг не передумал.

– Клянусь кровью Тарна вернуть драконьему роду все некогда данные им обещания. Если он исполнит две моих просьбы, о которых уже знает.

«Три. О которых я уже знаю».

Кажется, я начинала сходить с ума от этой арифметики. Или, что вероятнее, давно уже сошла – еще когда решилась на то, что сейчас делаю. Точно сошла! Недаром Эриш за спиной верещит как резаный и затыкаться не собирается. Путы клятвы, которыми человеческий род держит тварей, и так уже трещат как перетянутые канаты, готовые вот-вот лопнуть, особенно последние двести лет. А я сейчас еще и отсекаю от них шестую часть.

Ну так никто не просил Старм доводить меня до края!

Я развернула ладонь вниз, и черная в этом свете кровь, собравшаяся там словно в маленькой чаше, вылилась на песок между нами. Кончик драконьего хвоста, хлыстом свистнув у меня возле уха, тут же вонзился в эту кляксу:

«Принято».

– Принято, – эхом повторила я.

«И подтверждено», – глаз огромной, метнувшейся словно у змеи головы, вдруг оказался прямо перед лицом, а я перестала дышать. Кажется, просто забыла, как это делается. Зато отчетливо поняла, что насчет «уже поймала взгляд» здорово погорячилась. Поймала я его только теперь…

Но одновременно и три года назад!

Или наоборот, три года вперед? Иначе откуда у меня тошнотворное чувство, будто я знаю и помню все, что за это время случилось?

Но тогда, выходит, одновременно: и вперед, и назад?

Ч-черт! Да как такое вообще возможно?!

– Это… Это ты сделал? – непонятно было, вслух я сейчас говорила, или просто подумала. Впрочем, без разницы, услышали меня в любом случае, правда с чего-то вдруг прикинулись, будто не понимают:

«Что?»

И вот тут – не иначе от злости – в мыслях у меня случилось, наконец, просветление:

– Выдернул из будущего, возвратив прямо сюда. На три года назад. Потому что это и было мое первое желание, так? А вчера, в библиотеке? Ведь и это тоже было возвращение? Когда меня… кинжалом в спину…

«Да! – сам голос у меня в голове остался все тем же, а вот тон поменялся настолько, что я отшатнулась. – И учти, вот это – последняя твоя попытка. Опять позволишь себя прибить – третий раз станет уже окончательным. Больше не будет! Даже мы способны вытащить вас всего дважды, вернув в день перед ритуалом и ни в какой другой».

– П-погоди… – понять и принять такое было очень трудно. А потому сознание упорно цеплялось хоть за какие-то факты, пусть и мелкие на общем фоне, но способные стать якорями. Не дать ему уплыть, оставив осиротевшее тело валяться тут в обмороке. – Как третий? К-когда третий?

Почему-то подумалось, что самый первый раз был в Тарне, в ночь штурма. Или нет?..

«Нет, – снова ответили мне на не заданный вопрос. – Первый был… будет через три года. Когда тебя убьют там. Второй вчера утром, в библиотеке – вот тут ты угадала. Третья твоя смерть станет последней, как я и предупредил».

– Почему меня убили… убьют в первый раз? – кажется, я нащупала-таки главное – то, о чем в самом деле стоило спрашивать. – Из-за клятвы, что вам сейчас вернула?

«Может, потом все обсудим? – будь у Старика лицо, а не морда, он бы наверняка поморщился. – У тебя там еще пара желаний загаданы, не забыла? Не слишком подходящее время для неспешных бесед. Да и место тоже».

Конечно не слишком – и это мягко сказано. Даже оглядываться на то, что происходило сейчас за спиной было страшно. Но пришлось – когда прикрывавшее меня крыло чуть опустилось, а коготь вокруг талии развернули так, что я невольно оказалась лицом ко входу на арену. Кажется, кому-то очень хотелось сменить сейчас тему?

– … , – невольно вырвалось у меня, когда я разглядела совсем рядом Эриша. Так вот почему он больше не орал, требуя немедленно пришибить белесую тварь, а лишь шипел сквозь зубы, сцеживая матюки словно яд. Ну да, не сильно-то поорешь, когда тебя с одной стороны держит на прицеле Кан, где-то раздобывший арбалет, а с другой заламывает руку кузнец, заставив сложиться чуть не пополам, и плевать свой яд сразу в песок, не разбрызгивая. Вот только Ивлея, оставшись без поддержки жениха, не удержалась и шлепнулась-таки на колени.

Очень неожиданная вышла картинка. Очень. Я еще могла предположить, что и почему здесь делают Черинт с Ивой. Или то, как кузнец, даже после таких побоев, мог скрутить Эриша наплевав на охрану – буйный он буйный и есть. Но какого демона Кану понадобилось преподносить мне такой подарок, явившись сюда самолично?

– Почему? – уставилась я на него, когда смысл происходящего в очередной раз за сегодня дезертировал от меня. Кажется, я уже начала к этому привыкать.

Вместо ответа Кан перевел арбалет в мою сторону:

– Надеюсь, ты все же не сделала ту глупость, что собиралась? Я сейчас про клятву этих тварей.

– С каких пор, Кан, Тарены обязаны давать тебе отчет? – Направленный в лицо болт не напрягал совсем. Не сейчас, когда драконье крыло готово прикрыть меня в полсекунды – пусть только дернется.

– Тарены, значит? – блеснул тот зубами в полутьме. – И много вас тут, интересно?

– Не интересно, на самом деле. Поверь. И вообще ничего больше не интересно, ведь ты уже мертв.

Я отвернулась от него как от пустого места.

– Чер, брось ту падаль, что держишь, хватай Иву и бегом к стене. К любой, не важно, только быстрей.

Судя по взгляду, тот пусть и не мгновенно, но все-таки понял. Выпустил руку управляющего и заставил ткнуться носом в землю, приложив напоследок под зад. Как он потом подхватит свою кралю и в какую сторону рванет, я смотреть не стала, снова уставившись в огромный драконий глаз:

– К тем двоим, что добегут сейчас до стены, пусть летят самые молодые из ваших. А сюда, в центр – двое старших. Тех, что в очереди сразу после тебя. Понял?

«Леа…» – показалось, Старик хочет что-то возразить, но у меня не было ни времени, ни желания его выслушивать.

– Клятва, дракон! Выполняй свою часть договора. Сейчас!!!

Вместо ответа меня все тем же когтем чуть приподняли за талию, умудрившись при этом не поранить, и в два прыжка тоже прижали к одной из стен, отгородив от арены вновь распахнутыми крыльями.

«Ну как скажешь».

А в следующую секунду сверху бесшумно упали одновременно четыре тени – две, поменьше, совсем рядом с нами; и две огромные – почти в центр, где все еще барахтался на песке Эриш и пытался поймать меня в арбалетный прицел Кан.

Все. Сдается, об этих двоих можно больше не думать. И ни малейшие сожаления по этому поводу меня не беспокоили. Да и для второй парочки я тоже сделала все, что могла. Дальше – как их собственная удача вывезет.

Меня теперь занимало совсем другое:

– Так почему я тогда погибла? Теперь-то можешь сказать?

«Ни место, ни время вроде не изменились? И твое второе желание тоже. Как ты собираешься следить за нашей очередью, если только и делаешь, что болтаешь?»

– Никак. Все, что хотела, я уже получила, дальше мне все равно. Так что не тяни – перед тем, как мы займемся выполнением третьей моей просьбы, я должна это знать.

«Настырная, да? Хотя может и правда, кое-что тебе лучше выяснить прямо сейчас, пока опять дел не наворотила. – Я снова почувствовала, как драконьим взглядом мне насквозь прожигает зрачки. – Ну смотри тогда! Не сдохни только ненароком».

И прежде чем из меня вышибло сознание, в нем успел крутануться такой яркости водоворот картин и кусочков из моей прошлой будущей жизни, что не сдохнуть удалось и правда лишь чудом. И почти на каждой – наследник Шаморнов. Барас: теперь я знала, как его зовут.

Наша первая встреча – совсем не та и не такая, что случилась сегодня… Наш первый поцелуй… И первая ночь…

Что-то было еще, но ни понять, ни осознать это меня уже не хватило.

Глава 6

– Слушай, а с ней точно все в порядке? – разговаривали где-то совсем рядом. Голос вроде бы женский, но осипший до неузнаваемости.

И он не был первым, что я уловила, очнувшись. Чуть раньше сквозь одурь пробился запах – кажется, еще до того, как я пришла в себя. Очень характерный такой душок, что бывает на поле недавно отгремевшего боя. Или побоища. Услышав его однажды, потом уже не забудешь и не спутаешь ни с чем.

– Жива, вроде. – Надо мной явно склонились – чужое дыхание защекотало прядь на виске и я дернулась, распахнув глаза и попытавшись отползти подальше.

– Демоны! – Черинт, которого я теперь отлично видела, тоже шарахнулся назад и не менее проворно. – Испугала!

– Тебя-то? – я перестала судорожно скрести пятками песок и выдохнула. – Что, прям настолько страшная?

– Ну… Тут теперь и пострашнее есть.

Нащупав позади ту самую стену, что огораживала круг поляны, я еще чуть сдвинулась, помогая себе локтями, и села так, чтобы опираться на нее спиной. Просто встать и пересесть сил пока не было. Да и не тянуло, если честно – после того, как разглядела в отчетливом уже утреннем свете, что сейчас творилось вокруг.

– Угу. Вот потому и дергаюсь, – согласился Черинт, без труда сообразив, и куда я смотрю, и о чем думаю. И тоже стараясь не оборачиваться в сторону происходившего на арене, но все равно невольно сползая взглядом именно туда. Хорошо хоть большую часть сомнительных видов загораживал собой огромный дракон, ширмой растопыривший такие же огромные крылья, чтобы создать нам укрытие между ним и стеной.

Нервно облизнув губы, я тут же попыталась мысленно его позвать – скорее, чтобы убедиться: все случившееся в самом деле случилось, а не привиделось в кошмаре. Но вместо ответа услышала раздраженное: «не сейчас»! И тут же злобное шипение, направленное куда-то вовне.

Но с другой стороны – подтвердил же? Подтвердил. Причем так, что никаких сомнений не осталось. Вот и ладно, остальное и правда подождет.

Отвернувшись от шипастой драконьей спины и подрагивающих бирюзово-черных крыльев, я обнаружила что рядом почти в такой же позе сидит Ивлея, а дальше за ней еще кто-то: двое, вроде. И сообразила вдруг, что услышанный сиплый голос – ее.

– Этот твой… – тут же захрипела она сорванными связками, подтверждая мои догадки. – Старик…

– Имар, – поправила я. Его имя я теперь помнила. Как помнила все, что случилось… или случится?.. В общем, события ближайших трех лет я теперь помнила прекрасно. Почти все. За одним маленьким, но очень важным исключением – вспомнить собственную смерть так и не удалось. Обрывалась память, если судить по смутным внутренним ощущениям, дня за два или три до нее.

– Имар? Ну значит Имар, – покладисто согласилась Ивлея: с каждым произнесенным словом ее голос все больше походил на человеческий, то есть остаться навсегда такой же хрипатой как Стармиш, не грозило. – Только скажу я тебе, что если бы не он, нас бы тоже отсюда сейчас вот так выволакивали.

Точно, выволакивали бы, я и сама это теперь прекрасно знала. Помнила, верней, как и все, что касалось драконов. Теперь бы еще рассудок сохранить, не утонув во всех этих внезапных знаниях с концами. Но так или иначе, а что именно сейчас происходит на поляне, милосердно прикрытое распахнутыми крыльями, загадкой для меня не было.

– Давно они уже здесь? – покосилась я на Иву, прикидывая про себя кое-что. – Я сейчас о всадниках. Тех, что там тела сейчас разгребают.

– С четверть часа, – похоже, полностью уверена в ответе она не была. – Или около того.

– Угу, – подтвердил Черинт.

Опорой стены кузнец пренебрег и лежал навзничь прямо на песке, не отводя взгляд от стремительно светлеющего неба. Правильно, кстати, делал – сама бы так улеглась, если б сразу ума хватило. Но теперь совершать лишние движения особого смысла не было – если уже четверть часа как приземлились, значит в любом случае разбираться с жертвами скоро закончат. О чем я всем и сказала – погромче, чтобы и двое поодаль, почти невидимые в густой пока тени от стены, услышали тоже:

– Ну тогда нам совсем чуток потерпеть осталось. Еще примерно столько же – и тела выносить закончат. Можно будет выбираться.

И, не выдержав, опять мысленно дернула Имара: «Много погибло?»

«Наших – двое».

«А наших?»

«Кто б их тут еще считал? Но такой свалки не припомню даже я, так что выживших у вас чуть больше дюжины. И сказал ведь, не отвлекай!»

«Слушай, а может хватит уже играть в горгулью на водостоке? Если здесь всадники, значит ничего нам больше не грозит…»

«Цыц! Один полоумный там еще мечется, не отловили пока».

Ну цыц так цыц. Я снова глянула на Иву:

– Голос-то как сорвала?

Вместо ответа та уткнулась лицом в колени, попытавшись натянутой на них юбкой задушить всхлип. И Черинт, как мог, постарался отвлечь внимание на себя:

– Дык орала ж сейчас похлеще малахольной – не затыкаясь и не переставая. Ой, ора-ала... Даже когда Мидров сынок сунул ей ночью жабу в башмак, и то поутру визгу меньше было.

Попытка разрядить обстановку оказалась неудачной: Ивлея передернулась и захлюпала в подол лишь чаще. Я ее даже понимала – догадывалась, что та могла здесь увидеть. Или просто сама помнила свой прошлый раз? Который непонятным образом был одновременно и этот – из-за странностей с наложением двух слоев реальности.

Но как? Как я могла помнить случившееся на поляне, если валялась сейчас в беспамятстве? Причем так помнить, что оно аж перед глазами у меня стоит?

Свалка. Дикая, страшная и совершенно неуправляемая.

Люди, которых силой гонят на арену и которых не приняли драконы, падают на песок и их топчут летящие вниз звери, будто не замечая. А драконы, взгляд которых поймали, падают сами, додавливая этих бессознательных. И тоже получают раны – от своих же, которым просто некуда больше приземляться. Ведь песок так густо покрыт телами, что свободных пятачков на нем теперь просто нет…

Пять минут спустя это была уже не арена, а кровавое месиво. Вот только обычно никому и в голову не приходит на такое смотреть, особенно тем, кто снаружи. Но в этот раз выжившие появились сразу, в самом начале ритуала. Я. А потом Ива с кузнецом. И смотреть пришлось.

– П-почему они все хотя бы в сторону не отбегали? – хлюпать носом Ивлея вдруг прекратила даже не разогнавшись толком. И теперь мрачно сверкала глазами над забором своих поднятых и обтянутых юбкой коленок.

Нет, ну кто бы мог подумать, что она окажется настолько сильной, чтобы и дракона поймать, и собственную истерику после этого в корне придушить? Я – точно нет.

– Теряют сознание. Так всегда бывает, если поймал взгляд, а тебя не приняли, выкинув из чужих мыслей как шавку пинком. А если приняли, то падают в беспамятстве уже звери. Ваши с Чером ведь тоже там легли, да? Ну вот. Но не бойся, это ненадолго, скоро очухаются, будете знакомиться…

– Тогда почему никого не оттаскивают? – отвлекаться Ива явно не собиралась, упорно продолжая гнуть свое. – Хотя бы просто в сторону?

– А я откуда знаю? Раньше, давно еще, оттаскивали вроде. Сейчас перестали. Но у меня-то ты об этом почему спрашиваешь?

– Начали бояться, что и самих в такое вот перемелют, если неудачно подвернешься? – предположил кузнец, заинтересованно приподнявшись. – Мож, оно поначалу случайно разок так вышло и все? Больше желающих рисковать башкой и кого-то куда-то оттаскивать не нашлось? Это ж всадники должны были делать, так? Ну вот, а они тоже люди. И тоже на тот свет не торопятся.

Я покачала головой, не спеша соглашаться: было у меня на этот счет некое предположение, вызревшее из так внезапно доставшихся знаний.

– Может и случайно, а может наоборот. Чтобы спровоцировать слухи и весь тот ужас, с которым к драконам относятся теперь.

– Что людей жрут? – Ива невольно покосилась в центр поляны и сглотнула. – Но они ведь нет, правда? Я не видела. Или?..

«Может мы еще и своих тогда жрем?»

Вмешательство Имара было неожиданным, но делиться его возмущением с остальными я не рискнула. Просто опять качнула головой:

– Нет. Они вообще жрут только рыбу. Все остальное не для них.

– Выходит, и правда враки? – Черинт поморщился и предпочел снова растянуться на песке.

– Выходит.

– Интересно, ты-то откуда знаешь?

Услышав этот голос я аж подскочила – словно снизу мне в задницу шип вонзился.

Кан!

А этот смертник как мог здесь оказаться? И вообще выжить?

«Имар! Ты не выполнил свою часть договора?!»

«Как раз наоборот. Но если ты так хотела его смерти, стоило наверное уточнить, кто идет в очереди за мной?»

– Черт! – вот теперь дошло. Да так, что искры в глазах от злости заплясали.

Потому что за Стариком всегда шла Миан, его подруга! Но тогда, выходит, он уговорил и ее принять человека? А та согласилась? Хотя ей оно вообще не было нужно?

«Но почему?!» – тут же озвучила свое изумление.

«Потом поговорим» – связь опять оборвали предельно резко – будто заглушку в бочку вставили.

Да какого черта! Сколько можно меня затыкать?

Впрочем, собеседников у меня сейчас было двое, если считать Кана. И на нем отыграться всласть мне точно ничего не мешало.

– Читать умею, – ответила я на давно прозвучавший вопрос, надеясь, что повисшая пауза как-нибудь сойдет за естественную. – Я ж та самая библиотечная крыса, что носила тебе занятные книжки. Или забыл?

– Лучше бы и правда забыл, – Кан снова откинулся в тень стены, и я перестала видеть, как он постоянно морщится. – А то и вообще просто сдох.

– Исправить? – охотно поддержала я. – Добью прям с удовольствием.

– Обойдусь. Расскажи лучше, что еще об этом всем знаешь?

– С чего бы? – приподняла я брови. – Да еще и тебе?

– Ты мне должна. За попытку убить…

– Не помню такого, – отвесила я той же монетой, получив вдруг такое удовольствие, что даже злость начала отступать.

– … и за Эриша, – тот словно не заметил этого вмешательства, – которого я тебе сюда привел.

– А зачем, кстати, ты его привел? – вырвалось у меня, отвлекая еще больше.

– Да так, – изобразил тот неопределенный жест и попытался соврать: – Считай, захотелось посмотреть, что и как ты с ним сделаешь, если получишь такую возможность.

И вдруг резко сменил тон:

– Рассказывай, Тарен, не жадничай. Сдается, нам здесь всем сейчас непросто будет.

Тарен, значит? Вот как? Кто-то очень хитрозадый сообразил, чем меня можно купить?

Впрочем, этот «кто-то» оказался даже хитрей, чем я думала, тут же попытавшись додавить еще и жалостью:

– Уй! – страдальчески прикрыл он глаза, ухватившись за голову. – Тарен, ну скажи хоть, долго это еще терпеть?

– Что? Хреново? – мстительно поинтересовалась я. – Ну так приляг на песочек – вон как Чер, и подыши. Так мозги на место быстрее встанут, если там вообще есть чему вставать.

Странно, но моему совету последовали. Причем не только Кан, но и его сосед, оказавшийся для меня неожиданностью ничуть не меньшей. Наследник Шаморнов, до сих пор молча сидевший в подзаборной тени, откуда на свет торчали лишь носки его щегольских сапог, тоже осторожно, словно боясь расплескать содержимое собственной башки, вытянулся на песке во весь рост.

Странно было видеть его вот так и понимать, что передо мной… Черт, даже непонятно, как его назвать? Бывший любовник? Будущий?

Немного подумав, я решила не забивать себе голову хотя бы этим – к моей нынешней жизни оно отношения больше не имело и иметь не могло. Ведь в тот, первый раз, все у нас изначально сложилось совсем по-другому, и точного повторения тогдашних раскладов не будет, как ни старайся. Да и зачем стараться? Чтобы и во второй раз прибили тоже? Не будет ли умней просто считать, что в голову мне внезапно вложило пару-тройку толстых томов с некими полезными знаниями – и все. Которые придутся сейчас более чем кстати.

Тем более, что терпеть рядом эту парочку скорбных головой осталось совсем недолго. Как урожденные эрраны они отправятся к себе в кланы сразу, едва всадники все здесь приберут и официально объявят о завершении ритуала. Учиться управлять драконами оба будут уже там – такова традиция. Их собственные родичи вполне способны дать все нужные для этого уроки, которых требуется совсем немного. Ведь для эррана зверь это как украшение. Что-то вроде толстенной золотой цепи во все плечи – почетно, но тяжело и по большому счету непонятно зачем.

А всерьез натаскивать, как управляться с тварями, будут только тех, кто получил дракона, но при этом не обременен обязательствами перед родом. Таких, например, как Черинт и Ивлея. Или я.

Хотя со мной вопрос тоже непростой, ведь заполучив вместе со зверем право на титул, я теперь могу вернуть свое имя. И обязательно верну! Сегодня же!

Вот только разоренный Тарн не восстанет после этого по волшебному щелчку пальцев. Потому и деваться мне пока некуда, кроме как отправляться вместе со всадниками в их школу. Без вариантов. А все свои счеты и со Стармишами, и с Канами придется пока отложить.

«Вот и хорошо, что сама поняла», – тут же одобрили это решение у меня в голове, и я сообразила, что умудрилась невольно передать мысль Имару. Но тут же воспользовалась оплошностью в интересах собственного любопытства:

«Где сейчас твоя Миан? Здесь?»

«А где ж еще? Если ее новый человек вон там под забором валяется? Нельзя ж допустить, чтобы это сокровище вдруг пришибли, после чего ее, словно зеленого слетка, без сознания уложит».

Имар кокетничал, никого тут никуда не уложит, даже если я не удержусь и Кана все-таки прирежу. Драконы, проходившие через ритуал не первый раз, подобными глупостями не страдали. Валило зверей с ног только в самое первое пробуждение разума, из-за неизбежного от этого шока. Он там и правда был сильнейший, особенно если ритуал прерывался на полпути и до конца поймать взгляд не удавалось – например, из-за внезапной гибели кандидата все в той же свалке. Слетки, так и не получившие разума, теряли тогда еще и инстинкты, благодаря которым жили раньше, становясь совсем безумными.

Вот как раз одного такого там сейчас и ловят.

Но взвыть сквозь зубы меня заставила другая мысль. Дошло вдруг еще одно: сила дара у всадника всегда напрямую зависела от силы ответившего на его взгляд дракона. И, получается, у Кана дар сейчас был не меньше моего! Причем у меня-то все пока в перспективе, а у него он давно разбужен. И второго по силе зверя в стае я обеспечила ему, считай, собственными руками.

«Как только смог уговорить Миан на это?» – простонала я теперь уже мысленно.

«Пообещал, что потом разрешу отгрызть тебе голову, разумеется. Ни на что другое она бы не согласилась».

«Очень смешно», – ругнулась я, потому что смешно не было совсем. Отношения с подругой Имара у нас и так-то не особо складывались, а уж если вмешать в них Кана, что теперь совершенно неизбежно…

Может и правда прирезать змееныша, пока еще есть шанс?

Глава 7

Но вместо этого вздохнула и без лишних подковырок, выложила всем, чего теперь следует ждать и к чему готовиться. Словно вдруг раскинуло над нами крылья некое братство будущих драконьих всадников, связанных…

Черт! Да ничем мы с этой разлегшейся на песке парочкой эрранов не связаны! И не будем никогда! Какое вообще между нами может быть братство? Но очень уж сильна оказалась иллюзия, и почему-то очень не хотелось ее разрушать. Опять же Черинт с Ивлеей… Им-то рассказанные мной детали точно не помешают.

– То есть сейчас здесь закончат уборку, – подбил итоги услышанного кузнец, – быстро пожгут, что может гореть, прикопают, что не может, и явятся к нам с предложением отправиться в их Школу? От которого мы хрен сможем отказаться?

– Ну почему? Можешь, вообще-то – эрраны вон откажутся, у них в замках собственные учителя найдутся. Только как ты потом собираешься в одиночку договариваться со своим зверем, у которого мозги только-только проклюнулись? Знаешь уже?

– Так я про то и говорю – другого выхода у нас нет.

– А зачем он тебе, другой выход? И чем не устраивает этот? Уж что-что, а учить там умеют – были бы способности.

Пару минут все молчали, осознавая сказанное, а потом я предпочла сменить тему:

– Как вас прихватили-то, когда к смертникам отправили? – Вопрос я задавала сразу и Ивлее, и ее кузнецу – кто первым ответит. Успел Черинт:

– Как-как… Да как двух ворон, что клювы раззявили!

– Это потому что мы в кухнях договорились печи сегодня в ночь не топить, – продолжать пришлось Иве, Чер – это было видно, – замолчал явно надолго. – А тут Эриш взбаламутился из-за тебя – очень уж ему хозяин хвост накрутил. Начал искать тех, с кем ты хоть когда-то разговаривала – чтобы допросить, вот ему на нас и указали. Доложив заодно, что, мол, в кухнях последний раз видели, там искать надо. И когда управляющий туда ввалился, сразу со своими заплечниками, все так перепугались, что выложили даже то, о чем никто и не думал у них спрашивать. Ну а связать просьбу не топить и затеянный побег было нетрудно – про ход из мясной кладовки через дымоход он не хуже нашего знал.

– Эриш вообще не дурак, – согласно буркнул кузнец поморщившись, и тут же зашипел от боли – из рассаженной ночью брови опять потекло.

– Был, – безжалостно поправила я.

– Угу. Но мы-то думали, что аккуратно все сделали, – снова вступила Ива. – Никто ничего не услышал и не понял…

– У нас – да не услышат, … , – смачно ругнулся Чер. – У нас – да не заметят, ... !

– А знаешь, – Ивлея вдруг отвела глаза, – Нам ведь сказали, что это ты нас первой сдала.

– Не я. – Ловить ее взгляд я не собиралась. Как и оправдываться. Сама все должна понимать, если не дура.

– Да теперь-то ясно. – Нет, дурой она точно не была. – Но вот тогда…

– Тогда, – подхватил кузнец, – верилось запросто. Ты ведь такая не одна оказалась бы. Надо было слышать, с каким смаком нас свои же сдавали – прям в лицо. Да и сами мы посыпались, словно драный мешок с горохом, стоило лишь тряхануть как следует.

Что-то настолько тоскливое прорвалось в его голосе, что Ива всхлипнула:

– Эриш его так лупил – сам, лично, пока подручные вдвоем держали, – думала прям на месте замордует. Но потом опомнился, не иначе спохватился, что хотел о тебе расспросить. Ну и потащил расспрашивать – аккурат в ту свою камору, что под правильню приспособил.

Я выдохнула сквозь зубы: про камору ту вся челядь знала. И с лица спадала от одного лишь упоминания.

– Не шипи, – опять поморщился кузнец, но на этот раз от боли даже не дернулся – другим был озабочен. – Не дошло у них до дела. И вообще… Ты уж прости, Леа, но мы бы про тебя все выложили. Если б хоть что-то знали.

Я равнодушно кивнула – чего ж тут непонятного. Кто я им? Чтобы ради меня под плети ложиться? И так-то не ждала, что им вообще будет до меня дело.

– Сдается, Эриш поверил, что мы и правда не в курсе были, кто ты и откуда. Да и забот у него тогда хватало. Допрос наш он, считай, обозначил только: что с нами сделают показал, – Ива нервно поправила разодранное на груди и постоянно сползающее с плеч платье, – а серьезный разговор до утра отложил.

– Но обещал, что живыми оттуда по-любому не выйдем. Разве что до столба, где порют, не дальше. Ни бунта, ни подготовки побега нам не спустят.

– Повезло, выходит, – оглянулась она, – что сюда угодили. И вот так все в итоге сложилось.

– Повезло, – согласилась я, думая, что на этом тема и закончится. Но Ивлея нашла, что добавить:

– И знаешь, что я еще поняла? До вчерашнего утра в Старме и правда не знали, кто ты. Не сообразили, что за девчонку прихватили тогда из Тарна вместе с остальной челядью, а остальные ваши закладывать тебя не стали.

– Пожалели?

– Конечно. Ты ведь не Тарен даже, если уж по чести. За что тебе вместе с ними башку отрезать?

– Тарен, как выяснилось.

Я поднялась, и подергав Имара за крыло, заставила сложить ту странную ширму, что он из себя изображал:

– Все, хватит. Не грозит нам уже ничего, прекращай топыриться.

«Тебе-то оно чем мешает?» – огрызнулся тот, но просьбу выполнил.

– Ничем. Просто мы с тобой должны еще Стармишей навестить. Не забыл?

«Думал, ты уже поняла, что с этим пока ничего не выйдет, – ворчание дракона стало совсем злым. – Или всерьез собралась положить там всех подряд, и виновных и непричастных?»

– Поняла, не дергайся. Но кое-что мы с тобой мы все-таки сделаем. Поднимаемся – прямо сейчас. И Миан с нами позвать не забудь, уверена, ей тоже понравится. Она такие штуки любит.

– О, так я с вами? – приподнялся вдруг Кан, придерживая рукой голову и словно к чему-то прислушиваясь. Интересно, это Миан ему специально услышанное от Имара приглашение передала, или он из ее мыслей случайно что-то перехватил?

– Обойдешься. Страдай где страдаешь.

– Не-а, ни за что не обойдусь. Я такой любопытный…

Да уж, любопытство у кого-то и правда оказалось убийственное – Кан не просто нашел в себе силы подняться, но даже сделал к нам несколько шагов. Или дело вовсе не в любопытстве, а ему просто что-то было надо? По-настоящему важное, не имеющее отношения к тому шутовству, что нам так старательно изображали?

Я, считай, впервые по-настоящему к нему присмотрелась, чего никогда не делала ни в той, ни в этой своей жизни. Кому вообще нужен был мелкий, малосильный клан из младших, которому еще и с главой сейчас не повезло? Не помню, что там у них случилось, это и в самом деле ни капли меня не волновало, но в итоге во главе рода оказался почти мальчишка с вечно глумливой улыбочкой и языком как помело.

И только теперь, когда он восставшим мертвецом упорно ковылял в нашу сторону, выкладываясь ради каких-то своих мутных целей так, как даже я никогда не выкладывалась ради шанса закопать Стармишей, вдруг задумалась: а так ли он смешон, как хочет казаться? Что если это вполне себе просчитанный ход, помогающий удерживать позиции в вечной грызне родов? Мол, что с него возьмешь, с дурачка? Пусть себе дальше скалится, можно просто не обращать внимания.

Да, мысль определенно стоила того, чтобы хорошенько ее обдумать – когда-нибудь на досуге, когда ничего не будет отвлекать. А пока…

– Кан, позови своего дракона, – дождалась я, пока тот приковыляет поближе.

– Шутишь? – он аж за голову держаться перестал. – Как я, по-твоему, это сделаю? Если тварь на меня лишь рявкает – исключительно когда сама захочет.

– Вот и ты рявкни. Она тебя точно так же услышит, как и ты ее.

– Угу… – скривился тот, явно настроенный выдать мне ворох оправданий, почему не может этого сделать. И еще столько же – почему не хочет.

– Зови. Прямо сейчас и сам, иначе так и будешь маяться башкой при одной мысли о своем звере. Голова у тебя будет трещать до тех пор, пока не сумеешь хоть как-то взять ее под контроль.

– То есть всю жизнь, выходит?

Я очень, очень старалась сохранить серьезный вид. Но интересно, гордые обладатели власти над драконами, получившие ее целых четверть часа назад, понимают, что одинаковы будто горошины в стручке? И что несем мы всегда одно и то же чуть ли не дословно?

– Ладно, понял, – что-то в моем настроении Кан все-таки уловил, других объяснений дожидаться не стал. – Тебя поэтому больше не корежит, что уже сумела договориться со своей тварью?

– Поэтому, угадал. – Я даже врала не особо – он ведь не спрашивал, когда именно я это сделала.

– Ладно… – повторился Кан.

И развернув взгляд куда-то внутрь себя, натужно наморщил лоб. Чтобы через секунду молча закатить глаза и рухнуть мне в ноги – как сомлевшая у раскаленной плиты кухарка.

Убедившись, что он, увы, опять не сдох, я дернула за кончик оказавшегося совсем рядом огромного крыла:

– Имар, твоя подружка поймала взгляд этого змееныша исключительно чтобы измываться над ним потом? Или там какие другие соображения были?

«У нее и спрашивай», – ответили мне таким тоном, что остро захотелось стать покрупнее и тоже обзавестись когтями.

– Не могу, не то бы еще как спросила – давно любопытство гложет. Но спрашивать придется тебе. И пусть Миан поторопится с ответом, если собирается принять участие в нашем веселье, а не сидеть тут рядом со своим полудохлым… повелителем.

«Чего ты хочешь?» – пришло спустя пару секунд – кажется, переговоры между драконами все-таки начались. Жаль, я могла об этом лишь догадываться – у всадника связь была только с собственным зверем, хотя между собой те болтали сколько влезет.

– Я? Ничего. А вот ей стоит определиться: или впустить его и принять полностью, или прибить уже наконец – я, кстати, за последний вариант. Но решать с этим надо побыстрее: всадники тут, смотрю, уже заканчивают, а мы все еще никуда не летим.

В итоге мне не ответили ничего, но рядом опустилась еще одна громадная крылатая тварь, длинным прыжком скакнувшая с другой стороны поляны, а «тело» у меня в ногах вдруг завозилось, оживая. Но совсем очухалось, лупнув глазами, когда раздвоенный на манер змеиного язык коснулся его лица.

– Ух ты, – протянул Кан руку, тронув жесткий нос склонившейся над ним огромной морды. – Она меня все-таки слышит, да?

Получается, не только не глуп, но и не труслив? Сама я, помниться, от подобных выходок Имара тряслась овечьим хвостом не меньше пары месяцев, пока не привыкла. Да, у кого-то на это «сокровище» определенно были планы, можно даже не гадать – не просто так злюка Миан позволила Кану поймать свой взгляд. Но выяснять подробности придется не сейчас.

– Как голова? – пропустила я вопрос мимо ушей.

– Нормально, – недоверчиво тронул тот собственный лоб. – Слушай, Тарен, и в самом деле отличное лекарство, не соврала…

– Тогда вставай, – перебила я эти восторги, – покажу как на зверей садятся.

– Сейчас? – а вот теперь во взгляде Кана мелькнуло нечто такое, с чем он справиться не смог. Выходит, все-таки и бояться умеет?

– Что, передумал лететь? – не удалось мне скрыть прорвавшуюся в голос радость.

– С чего бы? – Кан резко поднялся, оказавшись вдруг со мной глаза в глаза: – Тарен, а не находишь, что ты какая-то слишком умная? И знаешь чересчур много. Да-да, про книжки и твою с ними любовь слышал, но все равно – слишком. Так что на твоем месте я бы не стал обострять. У всех свои секреты, так? И свои интересы.

И пока я соображала, чем теперь его осадить, развернулся к драконам:

– Показывай давай, что и как с ними делать.

Очень захотелось показать, что и как делать не надо – чтоб на себе понял и запомнил на всю жизнь. Вернее, на тот ее хвостик, что у него потом останется. Но сомневалась я, что Миан не вмешается и веселье не прекратит, а дурой выглядеть не хотелось.

– Смотри на меня и просто повторяй, – буркнула я. – Надеюсь, на это у тебя ума хватит?

– Показывай, – довольно оскалился Кан, шагнув к Миан и ни капли не сомневаясь, кто у нас тут сейчас победитель.

Оба зверя поджали лапы и покладисто вытянулись на песке, облегчая нам доступ к основанию шеи – садиться следовало именно туда, других мест для этого у драконов не было.

– Попроси ее поднять пластины вот здесь, – хлопнула я по двум парным шипам Имара, с которых начинался впечатляющий гребень, тянущийся потом до самого кончика хвоста. И невольно залюбовалась мощью тех, кто готов был подставить нам свои спины.

Залюбовалась, кстати, не только я – суетившиеся поблизости всадники тоже недоуменно обернулись, но подходить к нам или нет, так и не решили. Сдается, просто не успели с этим определиться, никак не ожидая, что потом все произойдет настолько быстро.

– Выше пусть поднимет, – как именно, я опять показала на примере своего «скакуна». – Еще выше… Вот так, да. А теперь лезь под них ногами и садись как быку на спину – по ширине оно будет примерно так же…

– … ! – не удержался забравшийся куда сказали Кан, когда пластины внезапно схлопнулись, закрыв его с обеих сторон надежней, чем гуся в корзине, да еще и талию зажав парой изогнутых шипов на манер рогатины. А я не удержалась от улыбки – пусть и маленькая пакость, а все равно приятно. – Так… Так и должно быть?

– Угу. Теперь не вывалишься, даже если захочешь.

– Понял, – с растерянностью он справился быстро, и тут же завозился, устраиваясь в получившемся гнезде поудобней. – Еще что-то надо сделать?

– Да, взлететь. Но с этим твой дракон и без тебя справится.

«Давай, Имар!» – предупреждать кое-кого я опять посчитала лишним. И когда оба зверя один за другим прыгнули в воздух, распахивая бирюзовые с черной окантовкой крылья, оставалось лишь надеяться, что застирывать Кану потом ничего не придется. Или наоборот, хотелось надеяться, что придется-таки?

Но через секунду все эти мелочи стали совершенно неважны – сделав для разгона круг над поляной, драконы разом вырвались из кольца древесных верхушек вверх. Туда, где не оказалось вообще ничего кроме синевы и только-только выскочившего над горизонтом солнца.

– Йу-ху-у-у-у…

Трудно было даже представить себе этот дикий восторг от скорости и бьющего в лицо ветра, сносящий в башке последние плотины между моими внезапно слившимися жизнями. Зато очень легко оказалось его вспомнить.

– Йу-х-ху-у-у-у-у-у!!!

Да ради одного этого уже стоило возвращаться!

Глава 8

Пяток минут от поляны до замка пешком – это значит лететь там вообще всего ничего. Но Имар, прекрасно чуявший и мое настроение, и мой восторг, без просьбы заложил несколько кругов вокруг шпилей и стен, стягивая спираль и снижаясь с каждым витком. Сдается, и он те восторги тоже вполне разделял.

Или чуял другое мое настроение? Настолько острое желание сравнять это все с лицом земли, что у меня аж пальцы на ногах поджимались. Увы, не в предвкушении, тут Имар был прав – нельзя. По крайней мере, не сейчас и не так. Но обозначить намерения мне не мешало вообще ничего, а заодно и душу хорошенько отвести. Как раз за этим я Миан с нами и звала – все-таки две огромные твари, внезапно выскочившие из-за лесных верхушек и ринувшиеся на крепость, это гораздо лучше, чем одна. А уж если эти твари еще и чешуйки на крыльях встопорщили так, что бесшумный обычно полет вдруг превратился в басовитый, надвигающийся сверху рев…

Да-а, любоваться начавшейся в проклятой крепости паникой вообще стало одним сплошным удовольствием. Ни скорость, ни внезапные виражи не мешали мне видеть как мечется по укреплениям караул, то поднимая, то нерешительно опуская арбалеты. Но стрелять без приказа никто не рисковал, да и толку в том… Во-первых, попробуй еще попади в двух мечущихся на боевых разворотах тварей, а во-вторых, попробуй еще хоть какой-то серьезный вред им причини.

Впрочем, расчехлять огромные осадные самострелы кинуться не забыли.

Через пару минут, когда первый восторг от устроенного внизу бедлама подутих, я попросила Имара:

– Давай теперь к шпилю! Сейчас мы там чуток приберем – как и положено хорошей прислуге.

«Штандарт?» – мигом понял он меня.

– Да!

«Тогда подожди, разогнаться надо…»

Ну и разогнать кое-кого тоже. Чтоб не подвернулись случайно под крыло и не устроили тут свалку вместо задуманного представления – на радость продолжавшим угорело носиться по стенам защитничкам. Это я сообразила когда Миан, заложив вираж, скользнула по дуге на широкий круг вдоль крепостных укреплений, не давая там никому головы поднять, а Имар наоборот, набирая скорость пошел к ее центру, нацелившись на шпиль главной башни. И умудрился встать на крыло чуть ли не вертикально, притеревшись к ней вплотную. Сложный трюк, но в той, другой моей жизни, мы с ним и посложнее умели.

«Давай!»

Я давно уже свесилась с его шеи, держась исключительно ногами, намертво зажатыми в гнезде под чешуей, вытянула вперед руки и… Когда поднятый нами ветер заставил двуцветное шелковое полотно хлопнуть, разворачиваясь во всю ширь, попыталась сорвать с него закрепленную снизу лиловую ленту.

Увы, вместо этого с блоков крепежа слетел весь штандарт, целиком, а оборвавшаяся веревка змеей скользнула к мостовой внутреннего двора, запутавшись и зависнув где-то на полдороге. Отдирать надежно пришпиленные к зелено-голубому полотнищу цвета своего рода мне пришлось уже в воздухе, борясь со скользкой шелковой тканью, так и норовившей залепить лицо и перекрыть обзор – хорошо только мне, а не Имару.

– Вниз! – в нервах я крикнула это вслух, но ответ получила привычный – сразу в голове.

«Угу, там как раз встречающие уже собираются».

Секунду спустя он жестко, не погасив до конца скорость, сел на открытую площадку верхнего замкового этажа, как раз для этого и предназначенную. Борозды от когтей на плитах вышли такими, что камень наверняка придется менять, но затормозить все же удалось – буквально в паре локтей от высоченного витражного окна, отделявшего этот балкон от внутренних покоев.

От толчка я чуть не прикусила язык, зато сумела, наконец, избавиться от лезущей в лицо тряпки. Вовремя! Аккурат увидела, как на веранду выскакивает глава Стармишей – чуть позади пары арбалетчиков, готовых спустить болты едва поднятая пыль уляжется и перестанет сечь по глазам. Не повезло – как только она начала оседать, рядом опустился второй дракон, поднявший новый вихрь. А когда развеялся и он, вдруг оказалось что на сцене арбалетов уже не два, а три.

Когда и как Кан сумел прихватить с собой оружие, я не поняла. Вообще не заметила. Но сейчас это было очень кстати, пусть даже направлять его на кого-то змееныш не торопился. Или просто не мог пока? После тех фортелей, что ему пришлось выписывать в небе на спине Миан, да еще и без привычки?

Ну а финальный штрих к нашему торжественному прибытию добавила как раз она, с шипением выбросив вперед голову на длинной шее и щелкнув зубищами рядом с одним из стрелков. Вот не зря я ее с нами звала: уж на кого – на кого, а на нее в плане злобности всегда можно было положиться.

Намек вышел настолько прозрачным, что оружие было опущено мгновенно. Люди Стармиша даже приказа не дождались, невольно сдав назад – к тому самому выходу, откуда прибежали.

Но сам он не отступил ни на шаг, молча переводя взгляд с одного зверя на другого. Вернее, с меня на Кана и обратно. И вот это его молчание, как раз больше всего растерянность и выдавало – обычно-то он был горазд поорать.

– Убери отсюда своих людей, – я наконец справилась со штандартом, напоминавшим огромную непослушную простыню, скрутила его и перевесила через один из шипов Имара. А потом подняла повыше оторванную лиловую ленту. – Тарн вернулся. И ему есть что с тобой обсудить без лишних ушей.

В ответ по-прежнему не раздалось ни слова.

– Ну, или можно не обсуждать. Сейчас развалим тут все по камушку, без всякой дурацкой болтовни, да полетим…

– С-сука!

Сказано это было так, что сомнений не осталось – месть удалась вполне, пусть даже и не дотянула масштабом до того, о чем мечталось. Пока не дотянула.

– Убери своих людей! Пусть идут вниз, и остальным передадут, чтоб не приближались.

Знак убраться арбалетчикам тот все-таки дал – наверняка прикинул, что лишние глаза и уши ему сейчас и правда не нужны ни при каком раскладе. Даже если вдруг удастся меня прибить. А уж если не удастся, тем более имеет смысл обойтись без свидетелей собственного поражения. И тут же получил награду за понятливость – Кан перестал задумчиво вертеть в руках оружие, хоть и не убрал его далеко. Видать, тоже не сомневался насчет паскудного характера здешнего хозяина, но обозначить готовность к переговорам все-таки счел нужным.

– Ты зачем сюда явилась? – обозначил их и Стармиш – уж как смог.

– За своим, разумеется, – аккуратно расправила я лиловую ленту, выложив перед собой прямо на драконью чешую.

Очень хотелось навязать ее на рукав, так, чтобы концы, – как маленькое знамя, – трепало ветром. Но вот корячиться с этим прямо сейчас не хотелось совсем: сделать это одной рукой будет непросто.

– Ведро с тряпкой забыла?

– Ведро здесь как раз твое. Как и тряпка. – Пусть и с трудом, но удержаться и не пожелать ему нацепить их себе на голову удалось – мы ж не в кухнях сейчас собачимся, а высокую клановую политику обсуждаем. Хотя в чем разница, тот еще вопрос. – А мое теперь все, что принадлежало Таренам, включая место в совете. За этим и пришла.

Странно, но переливать из пустого в порожнее, допытываясь, с чего это я вдруг решила считать это своим, тот не стал. Видно не хуже меня сообразил, что бастард я там или нет, теперь неважно. Титул у меня в любом случае есть, полученный вместе со статусом драконьего всадника, а право на наследство Тарна доказать будет не так уж и сложно. Свидетелей осталось достаточно, и при новом раскладе далеко не все из них продолжат молчать, как делали это до сих пор. Поэтому спросил Стармиш то, что и в самом деле имело значение:

– Как ты смогла в первый раз оседлав тварь, заставить ее устроить такое?

И сменив тему, невольно признал поражение. Пусть даже сам пока не хотел это понимать.

– Мы оба смогли, – кивнула я на Кана.

– Я задал вопрос! – сорвался он, явно чувствуя себя с этими переговорами не в своей тарелке. – И спросил я: «как»? А кто еще теперь ходит у меня в должниках, без тебя вижу. Вопрос был: как вы смогли надоумить тварей явиться сюда?

Цепляться к его тону я не стала. Пока. Нельзя сразу ждать уважения к тому, кого еще вчера походя пинал заодно с неудачно подвернувшимися под ноги собаками. Но скоро я заставлю его это сделать. Гораздо скорее, чем он думает.

– Считай, нам просто очень повезло со зверями. Вернее, повезло не просто, а твоими, Старм, молитвами. Это ведь целиком твоя заслуга, что достались нам те, кого и учить ничему не надо, они сами кого хочешь научат. И чему хочешь.

– Да, – неожиданно вмешался Кан, – спасибо за подарок нашему роду, мы и правда давно в нем нуждались. Но даже представить себе не могли, какое сокровище благодаря тебе отхватим. Она одна стоит целого десятка, не меньше.

Он нарочито хозяйским жестом, словно конягу, хлопнул Миан по шее, и даже сожран при этом не был. Зато скрип зубов главы Стармишей стал еще отчетливей.

– Не мне спасибо. Подарок тебе сделал совет!

– С твоей подачи, Старм. Не надо преуменьшать свои заслуги.

Какими оскорблениями сейчас обменялись мужчины я просто не поняла, но что именно обменялись – сомнений не было. Похоже, как раз ради вот этой фразы, лениво сцеженной в лицо собеседнику, Кан и упирался до кровавых кругов перед глазами, на карачках влезая на дракона сразу после ритуала. Надо будет как-нибудь уточнить, в чем там дело и что между ними за счеты, но пока меня гораздо больше занимали дела собственные.

– Жди нас обоих на сегодняшний вечерний совет. И чтобы места были приготовлены соответствующие – и нашему рангу, и рангу наших зверей. Они у нас обидчивые, но это ты и сам уже видел.

– А иначе? – выплюнул тот.

– А иначе я все равно на него явлюсь, но с рассказом о том, кто, как и зачем уничтожил Тарн. – Насчет последнего я блефовала, выяснить это пока так и не вышло, но очень надеялась, что за руку меня не поймают. Да еще и прибавила для весомости: – И остановить меня ты не сможешь никак.

– Я не имею никакого отношения к уничтожению Тарна!

– Ну конечно, – чуть склонила я голову набок. – Конечно же не имеешь. Правда есть маленькое «но» – одна из Таренов видела тебя там в ту ночь. Сама видела. В чем даже поклясться готова – перед всеми родами и согласно ритуалу.

– Я оказался там уже после всего. Спешил с помощью, но не успел. И даже его цвета постарался сохранить – как мог.

– Подняв на свои древки?

– Всего лишь чуть ниже собственных.

– Конечно, – повторилась я. – То есть собираешься рискнуть, выясняя, кому из нас двоих поверят? Когда я поклянусь кровью, что видела именно тебя во главе тех, кто взял Тарн на копье?

– Что ты хочешь? – выдал тот сквозь зубы, посомневавшись всего-то пару секунд.

– За молчание? Ничего. Я не собираюсь молчать. Но что я хочу за отсрочку, ты уже слышал.

– Отсрочку? – Стармиш, кажется, и правда не понял. Хотя чего там понимать – Тарн пока слишком слаб для настоящей войны с этой сволочью.

– Можешь за это время попытаться выкрутиться. Или попытаться закопать-таки Таренов.

– А тебе это зачем?

– Ни за чем. Но готова ее дать, пока собираю силы, чтобы закопать тебя. Условия для нее ты, повторюсь, знаешь.

– Какие? – а вот теперь он понимал все, но зачем-то тянул время.

– Мое по праву место в совете, – не поленилась я повторить. – И возвращение Тарну всего, что ты вывез, когда явился туда со своей «помощью». Всего! Но начнем мы, пожалуй, с библиотеки – прямо сегодня.

– И как же я, по-твоему, должен это делать? – прищурился тот. –Как понять, что там и откуда? У меня, между прочим, хранитель внезапно сдох.

– А и правда, чего там разбираться-то? – решила я немного побыть щедрой. – Поэтому просто велишь упаковать все, что у тебя там есть… Все, понял? До последней обожранной мышами страницы! И отправишь… отправишь…

Я вдруг сообразила, что даже не задумывалась до сих пор, куда именно. На развалины Тарна, что ли? Или в Школу, куда меня не то что принять, а даже пригласить еще не успели?

– Пока в Кан, – раздалось рядом.

Помощь пришла настолько неожиданно, что обдумать все плюсы и минусы такого расклада я не успела. Просто подтвердила:

– Да, пока туда. И только попробуй утаить хотя бы листок! Имей в виду, я их все наперечет знаю. Кстати, там у тебя еще и наш витраж в кладовке спрятан – тоже добавишь его к тем ящикам.

И вдруг спохватилась, зацепив взглядом лиловую ленту, что не задумываясь протягивала сквозь пальцы пока говорила:

– Да, и вот про это еще не забудь. Главный шпиль я вам почистила – можешь считать, что по старой памяти. Но если к началу совета цвета Тарна останутся хоть на одном вашем древке, я тебе войну объявлю. Нет, это не шутка, не кривись. Только представь, что на такое скажут в остальных кланах – Стармишам бросила вызов их же бывшая поломойка. Мелкая девчонка, подобранная в разваленном Тарне просто из жадности. И… – я небрежно спихнула зелено-голубой штандарт со спины Имара, чтобы он, характерно шурша шелковыми складками, съехал нам под ноги, – первую битву уже выиграла. Так что не забудь, да, а то я ж потом найду способ проверить. Какая-никакая челядь, смотрю, у вас тут пока осталась.

– Змея! – он и сам зашипел ничуть не хуже упомянутой твари. – Пригрел тут на груди.

– Пригрел?! Да я поспорить могу, что ты и знать не знал, кого к тебе тогда приволокли. Иначе ни за что не рискнул бы оставить меня в живых – тоже спорить могу. Так что нет, я не змея. Я крыса, которая пробралась в твой курятник, чтобы сожрать все яйца. Готовься!

По неслышному сигналу оба дракона одновременно подскочили в воздух, с треском расправляя крылья и опять запорошив Стармишу глаза поднятым в воздух мусором. Прежде чем заложить разворот обратно к поляне.