NO FLAG: Чужая война

ПРОЛОГ. Дорога на Кайру

Республика Кассан, август 1974 года

Первым исчез звук двигателя.

Эрик Вейланд понял это раньше, чем понял всё остальное.

Ещё мгновение назад старый грузовик ревел под ним так, будто пытался разорвать собственную коробку передач. Из-под пола шёл жар, пахло соляркой, горячей резиной и пылью. Где-то впереди водитель ругался на очередную яму, а Марек Вольф, сидевший напротив Эрика, пытался прикурить, прикрывая огонёк ладонью от ветра.

А потом двигатель исчез.

Его заглушил удар.

Передний грузовик подняло над дорогой.

Не высоко — может, на полметра. Эрику запомнилось именно это: тяжёлая машина вдруг стала нелепо лёгкой, будто детская игрушка. Из-под передней оси вырвался чёрный клуб земли и дыма, кабина качнулась в сторону, а затем грузовик рухнул на бок и перекрыл половину дороги.

Кто-то закричал.

Через секунду воздух разорвала стрельба.

Пули застучали по металлическому борту их машины.

— Вниз! — заорал Эрик.

Это было бессмысленно. Все и так уже лежали.

Водитель ударил по тормозам. Людей внутри швырнуло вперёд. Марек врезался плечом в ящик с инструментами, выругался и уронил сигарету.

Сзади раздался ещё один взрыв.

Эрик поднял голову ровно настолько, чтобы увидеть через задний проём дороги клуб серой пыли.

Последний грузовик тоже остановился.

Колонна застряла.

Очень аккуратно.

Очень правильно.

И это Эрику не понравилось больше всего.

— Это не деревенские, — сказал Марек.

Он уже держал винтовку.

— Я заметил.

Пули снова ударили в кузов.

Одна прошла насквозь через тонкий металлический борт, выбив из него острый лепесток. Стоявшая рядом канистра дрогнула.

— Топливо! — крикнул кто-то.

— Не загорится от пули, — ответил Марек.

— А я не хочу проверять!

Впереди стреляли длинными очередями.

Слишком длинными.

Но не беспорядочными.

Эрик подобрался к борту и на секунду выглянул наружу.

Дорога шла по склону между каменистой стеной справа и сухой низиной слева. Они выбирали этот маршрут именно потому, что считали его безопасным: двадцать километров открытой местности, затем мост через Кайру и ещё сорок до промышленного комплекса.

Теперь открытая местность превратилась в ловушку.

На противоположном склоне мигнула вспышка.

Эрик тут же пригнулся.

Над головой свистнуло.

— Справа, выше дороги! — сказал он. — Две точки, может больше.

— Слева тоже есть, — отозвался Марек.

— Видел?

— Нет. Стреляют хуже.

Эрик усмехнулся.

Странный был момент для смеха.

Наверное, потому он и усмехнулся.

За четыре месяца работы в Кассане он привык к стрельбе. Здесь стреляли на свадьбах, на похоронах, во время политических митингов, после футбольных матчей и иногда просто потому, что кому-то хотелось проверить новую винтовку.

Но сейчас стреляли иначе.

Кто-то заранее выбрал участок дороги.

Кто-то дождался, пока вся колонна войдёт между двумя точками.

Кто-то сначала остановил первую машину, потом последнюю.

И только затем открыл огонь.

— Где Самир?

Марек показал назад.

Самир Далан лежал за задним колесом грузовика. Рядом с ним прижимался к земле кассанский водитель. Самир что-то кричал ему на местном языке, но тот будто не слышал.

Эрик махнул рукой.

Самир увидел.

Попытался подняться.

Очередь прошла по дороге, выбивая фонтанчики пыли.

Самир снова упал.

— Нет! — крикнул Эрик. — Сиди там!

Самир показал ему жест, смысл которого не требовал перевода.

Эрик посмотрел вперёд.

Первый грузовик горел.

Не весь — пока только кабина.

На дороге возле него лежал человек.

Эрик узнал яркую рубашку водителя.

Тот не двигался.

За грузовиком прятались двое кассанцев из охраны рудника. Один стрелял куда-то в сторону склона, второй пытался подтянуть к себе раненого.

— Нам надо уйти с дороги, — сказал Марек.

— Знаю.

— Тогда говорю на случай, если ты решил полежать здесь до зимы.

Эрик посмотрел на него.

Марек был на пять лет старше, хотя выглядел лет на пятнадцать. Худое лицо, седина в висках, короткие усы. Двадцать два года в армии Вердании научили его двум вещам: чинить практически всё, что использовало бензин, дизель или человеческую силу, и разговаривать с офицерами так, будто звания были временным недоразумением.

Эрик когда-то был его капитаном.

Теперь они оба официально числились «консультантами службы промышленной безопасности».

Это всё ещё казалось смешным.

Особенно сейчас.

По дороге прокатился металлический звон.

Одна из пуль попала в радиостанцию.

Марек посмотрел на неё.

— Всё.

— Совсем?

— Если у тебя есть запасная радиостанция внутри головы, можем попробовать.

Связь с рудником пропала.

У них было девять человек.

Три грузовика с топливом и запчастями.

Один водитель уже был мёртв.

По меньшей мере один охранник ранен.

И неизвестное число людей на склонах вокруг.

Эрик почувствовал, как в животе становится холодно.

Не страх.

Не совсем.

Скорее знакомое ощущение, появлявшееся перед тем, как принять решение, после которого уже нельзя было вернуться к предыдущему.

Он посмотрел на низину.

До неё было метров тридцать открытой земли.

Там начиналось русло пересохшего ручья. За ним — кустарник и крупные валуны.

Если добраться туда, появится хотя бы нормальное укрытие.

Если остаться на дороге, рано или поздно стрелки на склоне пристреляются.

— Марек.

— А?

— Забираем людей вниз.

— А грузовики?

Эрик посмотрел на горящую первую машину.

Потом на две оставшиеся.

Десятки бочек топлива.

Запчасти.

Медикаменты.

Фильтры для насосов.

Два ящика радиоламп, без которых рудник через неделю потеряет половину связи.

И всё это стоило больше, чем Harker & Bell заплатит им за следующие несколько месяцев.

— К чёрту грузовики.

Марек улыбнулся.

— Вот теперь ты снова похож на офицера.

— Я больше не офицер.

— Именно поэтому и похож.

Они начали вытаскивать людей из машин.

Первые двадцать метров прошли почти спокойно.

Это тоже было плохим знаком.

Эрик успел подумать, что стрелки просто не видят их за грузовиками.

Потом кто-то на противоположном склоне понял, что они делают.

Затрещал пулемёт.

Земля возле ног Эрика взорвалась пылью.

Он прыгнул вниз с дороги, скатился по сухому склону и ударился плечом о камень.

Где-то рядом ругался Марек.

Кто-то кричал.

Эрик перевернулся.

Самир бежал последним.

Совершенно неправильно.

Высоко.

Почти в полный рост.

— Ложись!

Самир не услышал.

И вдруг рухнул.

У Эрика внутри всё оборвалось.

Но через мгновение Самир поднял голову.

— Я жив!

— Тогда ползи!

— Я и собирался!

Они собрались в русле ручья.

Семь человек.

Нет.

Восемь.

Кассанец, которого Эрик считал оставшимся возле первой машины, появился последним. Он тащил раненого товарища за ремень.

— Где Халем? — спросил Самир.

Кассанец что-то ответил.

Самир опустил глаза.

— Остался у кабины.

Никто не спросил почему.

Все поняли.

Пули проходили над руслом.

Теперь противник почти не видел их.

Эрик выглянул между камнями.

На дороге горели две машины.

Вторая загорелась недавно.

Третья пока стояла целой.

— Они хотят груз, — сказал Самир.

— Тогда зачем жгут?

— Может, не хотят груз.

Эрик посмотрел на него.

Самир был самым молодым в группе. Двадцать шесть лет. До войны учился на инженера, потом бросил университет, потом работал переводчиком у французов, потом у кассанской армии, потом несколько месяцев торговал автомобильными запчастями и наконец оказался у Harker & Bell.

Он знал людей.

Языки.

Дороги.

И, как постепенно понял Эрик, всё то, чему невозможно научиться по карте.

— Что тогда?

Самир вытер пыль со лба.

— Хотят, чтобы рудник не получил груз.

Просто.

Эрик снова посмотрел на горящие машины.

Конечно.

Не ограбление.

Не случайная засада.

Они били по снабжению.

Это означало, что кто-то знал, куда направляется колонна.

Знал, что в ней.

Знал маршрут.

Возможно, даже время выхода.

— Наши? — спросил Марек.

Самир понял вопрос.

— На руднике четыреста человек.

— Я спрашиваю не про четыреста.

Самир промолчал.

Пулемёт снова ударил по камням.

Осколок породы рассёк Эрику щёку.

Он машинально провёл пальцами.

Кровь.

Немного.

На противоположном склоне появился человек.

На секунду.

Тёмная форма.

Что-то на голове.

Винтовка.

И исчез.

Эрик задумался.

— Видел?

— Видел, — сказал Марек.

— Форма.

— Да.

— У повстанцев такой нет.

Самир посмотрел на них.

— У некоторых теперь есть.

— Откуда?

— Вот это хороший вопрос.

Сверху донёсся другой звук.

Сначала далёкий.

Низкий.

Потом всё громче.

Марек поднял голову.

— Только не говори…

Из-за хребта появился вертолёт.

Старый двухдвигательный транспортник шёл низко, почти касаясь брюхом рельефа.

Эрик узнал машину ещё раньше, чем увидел белую полосу на фюзеляже.

— Рид.

Марек рассмеялся.

— Сумасшедший ублюдок.

Вертолёт прошёл над дорогой.

Стрельба сразу сместилась на него.

Эрик видел вспышки со склонов.

Трассеры потянулись к машине.

Вертолёт резко отвернул.

Исчез за гребнем.

— И что теперь? — спросил один из кассанцев.

Эрик не ответил.

Через десять секунд вертолёт появился снова.

Но теперь с другой стороны.

Он прошёл над самой низиной.

Боковая дверь была открыта.

В проёме стоял человек и стрелял вниз из пулемёта.

Не особенно точно.

Но громко.

Очень громко.

Стрелки на склоне замолчали.

— Сейчас! — крикнул Эрик.

Они побежали.

Через русло.

Через кустарник.

К каменной гряде.

Тащили раненого.

Спотыкались.

Ругались.

Стреляли назад почти вслепую.

Эрик последним перебрался за валун и только тогда понял, что всё ещё держит в руке пистолет.

Он даже не помнил, когда достал его.

Вертолёт снова ушёл.

Стрельба возобновилась.

Но теперь расстояние работало в их пользу.

Через полчаса они нашли старую грунтовую дорогу.

Ещё через час встретили патруль рудника.

К закату вернулись на объект.

Из девяти человек один погиб.

Двое были ранены.

Все три грузовика остались на дороге.

Два сгорели.

Третий исчез до наступления ночи.

И только поздно вечером, когда раненых уже передали врачу, Эрик смог добраться до административного здания.

Там его ждал звонок.

Телефон стоял на столе управляющего рудником.

Чёрный.

Тяжёлый.

Связь шла через несколько промежуточных станций и трещала так, будто собеседник находился не в столице Кассана, а на Луне.

Эрик снял трубку.

— Вейланд.

Несколько секунд был только шум.

Потом голос Ричарда Харка.

— Мне сказали, у вас произошёл инцидент.

Эрик посмотрел через окно.

За стеклом техники пытались привести в порядок пробитый радиатор машины.

На земле возле мастерской лежали обгоревшие бочки, привезённые из предыдущей колонны.

— Инцидент?

— Именно.

— Нас пытались убить, Ричард.

Пауза.

— Есть погибшие?

— Один.

— Наш?

Эрик медленно закрыл глаза.

— Кассанец.

— Понятно.

— Нет, — сказал Эрик. — По-моему, тебе как раз ничего не понятно.

В трубке снова зашипело.

— Эрик, твой контракт предусматривает обеспечение безопасности персонала и инфраструктуры объекта.

— Мой контракт предусматривает охрану рудника.

— И снабжения.

— Не от организованной вооружённой группы.

— В Кассане гражданский конфликт.

— Поэтому вы наняли двенадцать бывших военных?

— Поэтому мы наняли специалистов.

Эрик посмотрел на кровь, засохшую на своём рукаве.

— Сегодня специалисты участвовали в бою.

Ричард Харк молчал.

Эрик продолжил:

— Они знали маршрут. Они знали время. Они не пытались забрать машины. Они уничтожали снабжение. И у них был пулемёт, которого я здесь раньше не видел.

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу сказать, что война подошла к руднику.

Долгая пауза.

Потом Харк ответил:

— Рудник нельзя закрыть.

— Тогда присылай армию.

— Ты прекрасно знаешь, что это невозможно.

— Тогда закрывай рудник.

— Это тоже невозможно.

Эрик усмехнулся.

— У тебя интересная работа. Очень много невозможного.

— Поэтому я звоню тебе.

— Нет. Ты звонишь мне, потому что у тебя четыре тысячи работников, объект стоимостью двести миллионов и правительство, которое через месяц, возможно, перестанет контролировать дорогу до столицы.

На том конце стало тихо.

Эрик понял, что попал.

— Значит, ты уже слышал, — наконец произнёс Харк.

— Что?

Ещё одна пауза.

— Северный гарнизон оставил Тавар.

Эрик перестал улыбаться.

Тавар находился в восьмидесяти километрах.

На единственной нормальной дороге к аэродрому.

— Когда?

— Сегодня утром.

— Почему мне не сказали?

— Информация была неподтверждённой.

Эрик сжал трубку.

— Мы ехали по этой дороге четыре часа назад.

— Я знаю.

— Нет, Ричард. Ты ни черта не знаешь.

Он хотел бросить трубку.

Не бросил.

Потому что уже знал, что услышит дальше.

Харк тяжело вздохнул.

— Мне нужно, чтобы ты удержал объект.

— Сколько?

— Что?

— Сколько времени?

— Три недели.

Эрик посмотрел на двор.

На мастерскую.

На людей.

На старый вертолёт, который Томас Рид каким-то чудом снова посадил целым.

На кассанских охранников, у половины из которых были винтовки старше их самих.

На административное здание.

На склад топлива.

На жилые бараки.

На дорогу, уходившую за холмы.

— У меня двенадцать человек.

— Найми ещё.

Эрик ничего не сказал.

— Эрик?

— Я слышал.

— Я могу увеличить бюджет.

Эрик тихо рассмеялся.

Вот оно.

Не подкрепление.

Не батальон.

Не приказ штаба.

Бюджет.

В этот момент он ещё не понимал, что именно изменилось.

Много лет спустя историки будут спорить, какая компания первой стала настоящей частной военной структурой.

Называть другие даты.

Другие войны.

Другие фамилии.

Писать диссертации.

Придумывать определения.

Но для Эрика Вейланда всё началось гораздо проще.

С горящей колонны.

Одного погибшего водителя.

И голоса в телефонной трубке, который сказал:

— Найми ещё.

ГЛАВА 1. Специалисты

За три недели до засады

В последний день службы Эрик Вейланд пришёл в штаб раньше всех.

Не потому, что хотел попрощаться.

Просто за пятнадцать лет армия Вердании научила его просыпаться до будильника, а гражданская жизнь ещё не успела объяснить, что больше это никому не нужно.

Коридор пах воском для пола, дешёвым кофе и бумагой.

Точно так же он пах пять лет назад.

И десять.

Наверное, через двадцать тоже будет.

На двери его бывшего кабинета уже висела новая табличка.

Капитан Э. Вейланд исчез.

Появился майор К. Роттер.

Эрик остановился перед дверью.

— Быстро.

— Армия не любит пустые помещения, — сказал голос за спиной.

Полковник Гертнер держал две чашки кофе.

Одну протянул Эрику.

— Передумал?

— Насчёт кофе?

— Насчёт увольнения.

— Нет.

— Тогда кофе можешь вернуть.

Эрик отпил.

— Поздно.

Гертнер вздохнул.

Ему было за пятьдесят. Он служил так долго, что форма, казалось, была не одеждой, а естественным слоем кожи.

— Штаб округа всё ещё готов тебя взять.

— Знаю.

— Через год майор.

— Знаю.

— Через пять лет, если не будешь идиотом, подполковник.

— Вот это уже сомнительно.

Гертнер посмотрел на него поверх чашки.

— Ты хороший офицер, Эрик.

— Поэтому и ухожу.

— Никогда не понимал эту логику.

— Ещё пять лет, и я перестану отличать операцию от папки с операцией.

Полковник хмыкнул.

— Папки хотя бы не стреляют.

— Обычно.

Они дошли до лестницы.

Внизу уже появлялись первые штабные офицеры. Кто-то здоровался с Эриком. Кто-то делал вид, что не замечает человека, который добровольно отказался от следующего звания.

В армии увольнение по собственному желанию всегда выглядело немного подозрительно.

Словно ты знал что-то, чего не знали остальные.

— Что будешь делать? — спросил Гертнер.

— Ничего.

— Сколько?

— Неделю.

— Очень амбициозно.

— Потом посмотрю.

Полковник остановился.

— Тебя вчера искал какой-то лаоранец.

Эрик нахмурился.

— Кто?

— Белл. Артур Белл.

Имя ничего ему не сказало.

— Военный?

— Был.

— Откуда знаешь?

— Потому что он пришёл в штаб и разговаривал с дежурным так, будто всё ещё имел право отдавать приказы.

— Чего хотел?

— Тебя.

Гертнер полез в карман и протянул визитную карточку.

Белый плотный картон.

HARKER & BELL SECURITY SERVICES

Ниже — имя.

Arthur Bell.

Industrial Protection — Risk Advisory — Personnel Security.

На обороте от руки был написан адрес гостиницы и время.

— Что это?

— Гражданская жизнь.

— Уже не нравится.

— Тогда возвращайся.

Эрик спрятал карточку в карман.

— Я сказал, что не передумал.

— Знаю.

Гертнер протянул руку.

На этот раз уже без шутки.

— Тогда удачи, капитан.

Эрик пожал.

— Уже не капитан.

— Для меня — пока не натворишь чего-нибудь совсем глупого.

— То есть недолго.

— Именно.

Артур Белл ждал его в ресторане гостиницы у вокзала.

Эрик опоздал на семь минут.

Белл не посмотрел на часы.

Это Эрик отметил сразу.

Мужчине было около сорока пяти. Высокий, широкоплечий, с короткими тёмными волосами, в которых уже появлялась седина. Костюм сидел хорошо, но человек внутри него явно слишком долго носил форму, чтобы полностью стать гражданским.

Он встал.

— Капитан Вейланд.

— Уже нет.

— Мне сказали, вы будете это повторять.

— Кто?

— Полковник Гертнер.

Эрик сел.

— Значит, вы всё-таки разговаривали.

— Он сначала решил, что я вербую вас в иностранную армию.

— А вы?

— Я объяснил, что это было бы незаконно.

— Успокоили.

Белл улыбнулся.

— Кофе?

— Уже пил.

— Тогда перейдём сразу к деньгам.

Это было первое разумное предложение вечера.

Белл положил на стол тонкую папку.

Не армейскую.

Слишком аккуратную.

На обложке стояло название.

KAIRA METALS CONSORTIUM.

Ниже: Republic of Kassan.

— Знаете страну?

— По карте.

— Это больше, чем большинство людей, которых мы туда отправляли.

— Обнадёживает.

Белл открыл папку.

— Международный горнодобывающий консорциум. Медь. Переработка. Железная дорога. Собственная электростанция. Несколько тысяч работников.

— И?

— Их страховщик потребовал независимый аудит безопасности.

— После чего?

— После того, как за последние четыре месяца в стране сменилось три министра внутренних дел, армия потеряла два северных гарнизона, а на одной из дорог исчезла колонна подрядчика.

— Уже звучит как аудит.

— Когда мы брали контракт, было спокойнее.

Эрик поднял глаза.

— «Мы» — это кто вообще?

Белл кивнул, словно ожидал вопрос.

— Harker & Bell.

— Я прочитал карточку.

— Тогда короткая версия.

Он откинулся на спинку стула.

— Три года назад Ричард Харк работал в страховании промышленных рисков. Я занимался логистикой для зарубежных проектов после армии.

— Какая армия?

— Лоранская. Тыл и транспорт. Ничего героического.

— Обычно героизм начинается там, где тыл перестаёт работать.

Белл чуть улыбнулся.

— Поэтому мне вас и рекомендовали.

— Кто?

— Человек, который видел ваши колонны на совместных учениях.

— Это очень узкая рекомендация.

— Нам и нужен узкий человек.

Эрик постучал пальцем по папке.

— Компания.

— Да.

Белл вздохнул.

— Один химический концерн строил предприятие за границей. Потом там произошёл переворот. На бумаге у них было всё: охрана, эвакуационный план, страхование, транспортный подрядчик.

— А на деле?

— Охрана подчинялась местному управляющему. Транспорт — другой компании. Пилоты — третьей. Страховщик знал стоимость оборудования, но не знал, по какой дороге вывозить людей. Когда началась стрельба, выяснилось, что никто не отвечает за всю картину.

— И вы ответили?

— Харк отвечал за ущерб. Я — за эвакуацию. Познакомились в аэропорту, где пытались вывести сто восемьдесят семь человек тремя самолётами, из которых один не летал.

— Успешно?

— Сто восемьдесят семь вернулись домой.

— Самолёт?

— Нет.

Эрик усмехнулся.

— После этого мы решили, что корпорации платят удивительно большие деньги за заводы и удивительно маленькие — за людей, которые должны не дать этим заводам остановиться.

— И открыли охранную фирму.

— Нет.

Белл сказал это почти обиженно.

— Мы открыли консультационную фирму по рискам.

— На карточке написано Security Services.

— Это появилось позже. Клиенты лучше понимают слово Security, чем Business Continuity.

— И что вы делаете?

— Проверяем охрану. Планируем эвакуацию. Организуем связь. Подбираем местных подрядчиков. Иногда сопровождаем руководителей. Иногда обучаем людей клиента. Если ситуация становится плохой — помогаем выйти.

— Вооружённые люди?

— Иногда.

— Наёмники?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Эрик заметил.

Белл тоже.

— Мы не продаём боевые подразделения, — добавил он. — Не берём контрактов на наступательные операции. Не участвуем в войнах.

— Очень точная формулировка.

— У нас хорошие юристы.

— У всех опасных профессий хорошие юристы.

Белл подвинул папку ближе.

— Кайра.

На первой странице была фотография долины.

Фабрика.

Карьер.

Железная дорога.

Рабочий посёлок.

Сверху всё выглядело аккуратно.

Это Эрик тоже не любил.

— Что нужно от меня?

— Шесть месяцев.

— Это срок. Я спрашиваю задачу.

— Аудит существующей охраны. Перестройка постов и связи. Подготовка местных людей. Проверка маршрутов снабжения. План эвакуации иностранных специалистов и семей. Инструкции на случай беспорядков.

— Начальник охраны у них есть?

— Есть.

— Инструктор?

— Есть.

— Тогда зачем я?

Белл сложил руки.

— Потому что начальник охраны управляет охранниками. Инструктор учит стрелять. Никто не отвечает за систему целиком.

Эрик посмотрел на фотографию.

— Вы хотите штабного офицера.

— Нет.

— Это ровно описание штабной работы.

— Нам нужен человек, который умеет делать её не из кабинета.

Белл открыл ещё один лист.

— Вы командовали ротой. Организовывали колонны. Несколько раз работали с резервистами. У вас нет дисциплинарных взысканий за потери имущества.

— Очень лестно.

— И вы не из спецподразделения.

Эрик поднял глаза.

— Это теперь преимущество?

— Огромное.

— Почему?

— Потому что мне не нужен человек, который первым делом предложит захватить соседний холм.

Эрик рассмеялся.

Белл — нет.

— Мне нужен тот, кто посмотрит на сто двадцать охранников, семь машин, склад оружия, радиостанции и решит, как сделать так, чтобы всё это работало в один день и в одну сторону.

— А если там начнётся война?

— Выводите людей.

— А если дорога закрыта?

— Ищете другую.

— А если другие тоже закрыты?

Белл помолчал.

— Тогда контракт станет очень дорогим.

— Честно.

— Стараюсь.

Эрик перелистнул страницу.

Там была сумма.

Он перечитал.

Потом ещё раз.

— Это ошибка?

— Нет.

— За шесть месяцев?

— Да.

Эрик откинулся назад.

За шесть месяцев Harker & Bell предлагала ему почти столько, сколько армия Вердании заплатила бы за четыре года.

— Почему так много?

— Потому что Кассан далеко. Потому что жарко. Потому что клиент нервничает. И потому что хорошие бывшие офицеры почему-то не мечтают жить на руднике.

— Есть ещё причина.

— Есть.

— Какая?

— Обстановка ухудшается.

— Насколько?

— Пока не настолько, чтобы отменять контракт.

— «Пока» мне нравится всё меньше.

Белл ничего не сказал.

Эрик закрыл папку.

— Мне нужен человек.

— Вам нужен переводчик. Он уже есть.

— Не переводчик.

— Кто?

— Марек Вольф.

Белл посмотрел в записи.

— Механик?

— Старший сержант технической службы. Машины, генераторы, полевой ремонт. Двадцать два года армии.

— В предложении одна должность.

— Тогда ищите другого.

Белл впервые за весь разговор выглядел удивлённым.

— Вы ещё не согласились и уже ставите условия?

— Именно сейчас самое удобное время.

— Зачем вам механик для аудита охраны?

— Потому что вы трижды упомянули маршруты, один раз эвакуацию и ни разу не сказали, в каком состоянии транспорт.

Белл молчал.

Эрик продолжил:

— Если хотите преподавателя, найдите преподавателя. Если хотите, чтобы объект мог двигаться, когда станет плохо, мне нужен человек, которому я верю, когда он говорит, что машина доедет.

— Это удваивает расходы.

— Нет.

— Почему?

— Мареку заплатите меньше.

— Он знает?

— Пока нет.

Белл засмеялся.

— Мне начинает нравиться гражданская жизнь.

— Не спешите.

Белл посмотрел на часы.

— Ричард будет против.

— Кто?

— Харк.

— Тогда объясните ему.

— Как?

Эрик подвинул папку обратно.

— Скажите: либо два специалиста, либо ни одного.

Белл смотрел на него несколько секунд.

Потом поднялся.

— Телефон в холле.

— Я подожду.

— Я знаю.

Он вернулся через восемь минут.

— Харк считает, что вы наглый.

— Это отказ?

— Нет. Он предложил отдельный технический контракт для Вольфа.

— Сколько?

Белл назвал сумму.

Эрик покачал головой.

— Добавьте десять процентов.

— Почему?

— Потому что мне придётся уговаривать.

— Вы ужасный человек.

— Передайте Харку.

— Уже.

Марек Вольф встретил предложение значительно спокойнее.

Они сидели вечером в маленьком баре недалеко от его дома.

На столе стояли две кружки.

Марек читал договор.

Очень медленно.

Эрик ждал.

— Кассан, — наконец сказал Марек.

— Да.

— Это где?

Эрик показал на карте.

— Далеко.

— Именно.

Марек перелистнул страницу.

— Шесть месяцев.

— Да.

— Жара.

— Да.

— Рудник.

— Да.

— И ты считаешь, что мне после двадцати двух лет ремонта армейского металлолома хочется поехать в пустыню ремонтировать гражданский?

— Нет.

— Тогда почему предложил?

— Потому что заплатят вот столько.

Марек посмотрел на цифру.

Перестал читать.

— Когда самолёт?

— Через две недели.

— Почему не завтра?

— Тебе же не хотелось.

— Я передумал.

Эрик улыбнулся.

Марек снова взял договор.

— Что делать будем?

— Проверять охрану. Машины. Связь. Учить людей.

— Стрелять?

— По мишеням.

— То есть скучно.

— Очень.

Марек поднял кружку.

— За скучную работу.

Эрик стукнул своей.

— За шесть месяцев.

Ни один из них потом не смог вспомнить, кто первым сказал, что после этого они обязательно вернутся домой.

За три дня до засады

Самолёт заходил на посадку так, будто пилот был лично оскорблён существованием аэродрома.

Эрик почувствовал первый удар ещё до того, как колёса коснулись полосы.

Второй оказался сильнее.

На третьем с верхней полки упала чья-то сумка.

Пассажиры зааплодировали.

— Каждый раз удивляюсь, — сказал Марек.

— Чему?

— Что люди хлопают человеку за то, что он их не убил.

Самолёт подпрыгнул ещё раз.

— Сейчас рано аплодировать.

Марек посмотрел в иллюминатор.

— Справедливо.

За стеклом проносилась выгоревшая земля.

Аэропорт Нассиры состоял из одной длинной бетонной полосы, диспетчерской башни, двух ангаров и небольшого терминала, возле которого стояли старые автобусы, военные грузовики и несколько машин с эмблемами иностранных компаний.

На краю поля виднелись три вертолёта.

Один без лопастей.

Второй без хвоста.

Третий выглядел так, будто отсутствие обеих этих деталей было вопросом ближайшего будущего.

— Наш, наверное, третий, — сказал Марек.

Эрик посмотрел.

— Почему?

— Самый дорогой.

— Он же разваливается.

— Именно.

Самолёт наконец замедлился.

Снаружи воздух дрожал от жары.

Август в Кассане оказался гораздо хуже, чем обещала брошюра Harker & Bell.

В брошюре были пальмы.

Отель.

Бассейн.

Фотография улыбающегося инженера в белой каске.

И подпись:

«Международные проекты требуют международных стандартов безопасности».

Никаких людей с винтовками.

Никаких блокпостов.

Никаких мешков с песком вокруг терминала.

На паспортном контроле сидел солдат.

Формально это был сотрудник пограничной службы.

Фактически — мальчишка лет девятнадцати в форме на два размера больше.

Он долго рассматривал паспорт Эрика.

Потом фотографию.

Потом снова Эрика.

— Цель визита?

Самир Далан, местный переводчик Harker & Bell, которого им представили прямо у служебного входа терминала, перевёл.

— Работа.

Солдат посмотрел документы.

— Инженер?

Эрик хотел ответить сам.

Самир опередил.

— Консультант.

— Какой?

— По безопасности.

Солдат поднял глаза.

За спиной Эрика стоял Марек с большой армейской сумкой.

На сумке всё ещё был виден бледный прямоугольник от снятой нашивки вооружённых сил Вердании.

Солдат посмотрел на него.

Потом опять на Эрика.

Улыбнулся.

— Инженеры.

— Именно, — сказал Самир.

Печать ударила по паспорту.

На улице их ждал Томас Рид.

Эрик узнал его сразу.

Не потому что видел раньше.

Потому что только один человек на всём аэродроме мог выглядеть настолько недовольным тем, что самолёт успешно приземлился.

Рид сидел на капоте старого внедорожника.

Белая рубашка была расстёгнута почти до живота.

На глазах — тёмные очки.

В руке — бутылка местной газировки.

— Капитан Вейланд?

— Уже нет.

— Значит, просто Вейланд.

Он протянул руку.

— Том Рид.

— Пилот?

— Иногда.

Марек пожал ему руку.

— А в остальное время?

— Пью.

— Хорошая специальность.

— Стабильная.

Рид показал на машину.

— Бросайте вещи назад. До офиса минут сорок.

— А до Кайры?

— Девять часов, если дорога есть.

— А если нет?

Рид задумался.

— Тогда нисколько.

Нассира встретила их шумом.

Сигналами машин.

Ревом грузовиков.

Людьми, переходившими улицу там, где им хотелось.

Запахом жареного мяса, бензина и горячего асфальта.

Город выглядел слишком нормальным для страны, которую европейские газеты уже несколько месяцев называли «стоящей на пороге гражданской войны».

Работали магазины.

На тротуарах сидели старики.

Дети бегали за мячом.

Перед кинотеатром висел плакат какого-то американского боевика.

На перекрёстке полицейский лениво махал жезлом.

И только если смотреть чуть внимательнее, картинка начинала трескаться.

У банка стояли солдаты.

На стенах домов поверх старой рекламы появились политические лозунги.

У одного перекрёстка сгорел автобус.

Окна правительственного здания были заложены мешками с песком до второго этажа.

А возле бензоколонки Эрик увидел мужчину с автоматом.

Не солдата.

Просто мужчину.

Рид заметил его взгляд.

— Привыкнешь.

— Не собираюсь.

— Все так говорят.

Офис Harker & Bell занимал второй этаж небольшого административного здания неподалёку от делового квартала.

На первом находилась страховая компания.

На третьем — юридическая фирма.

Вывеска Harker & Bell была самой маленькой.

HARKER & BELL SECURITY SERVICES

Под ней более мелкими буквами:

Industrial Protection — Risk Advisory — Personnel Security

— Где Белл? — спросил Эрик.

— В Лоране, — ответил Рид. — Сказал, что теперь вы проблема Харкера.

— Очень по-деловому.

— Поэтому у них фирма.

Ричард Харк оказался полной противоположностью Артуру Беллу.

Невысокий.

Худой.

Лет сорок пять.

Серый костюм.

Очки в тонкой оправе.

Ни военной выправки, ни командного голоса.

Он действительно больше походил на страхового управляющего, которым когда-то и был.

— Эрик Вейланд.

— Ричард Харк.

Они пожали руки.

Харк посмотрел на Марека.

— А вы, значит, причина, по которой мой кассанский бюджет вырос ещё до вашего приезда.

Марек снял кепку.

— Рад, что меня уже ценят.

— Артур сказал то же самое.

— Он умный человек.

Харк перевёл взгляд на Эрика.

— Нам нужно поговорить до того, как вы поедете на Кайру.

— Судя по дороге из аэропорта, я тоже так думаю.

Харк провёл их в переговорную.

На стене висела огромная карта Кассана.

Эрик остановился.

Красные метки.

Синие.

Жёлтые.

Линии дорог.

Железная дорога.

Города.

Промышленные объекты.

На севере страны красного было больше, чем на карте в папке Белла.

Намного больше.

— Когда это обновляли?

— Сегодня утром.

— Что изменилось?

Харк снял очки.

— Почти всё, что мне хотелось бы не обсуждать.

Эрик посмотрел на него.

— Начни с худшего.

— Две недели назад повстанцы вошли в Ласкар.

— Белл говорил, что там спорная ситуация.

— Она перестала быть спорной.

— Правительственные войска?

— Ушли.

— Когда?

— Подтвердили вчера.

Марек тихо выругался.

Эрик посмотрел на карту.

Ласкар находился примерно в ста пятидесяти километрах от Кайры.

— Что ещё?

— На прошлой неделе исчезла колонна с оборудованием для северного подрядчика.

— Та самая, про которую Белл говорил?

— Нет.

Это было хуже.

— Два грузовика нашли сожжёнными. Водителей не нашли.

— И ты хотел сообщить это когда?

— Сейчас.

— Удобно.

Харк выдержал взгляд.

— Когда вы вылетали, у меня не было подтверждения.

— Можно было позвонить.

— Можно.

— Но?

— И сказать что? Не садитесь в самолёт, потому что слух может оказаться правдой?

— Например.

— Тогда я скажу это сейчас.

Харк сел.

— Если хотите, компания оплатит обратные билеты обоим. Сегодня.

В комнате стало тихо.

Рид остался у двери.

Самир стоял возле окна.

Марек посмотрел на Эрика.

— Вот теперь мне нравится больше.

Харк нахмурился.

— Что именно?

— Что вы хотя бы не делаете вид, будто это всё было в брошюре.

Эрик подошёл к карте.

— Что изменилось для Кайры?

— Пока ничего.

— Неправильный ответ.

Харк вздохнул.

— Формально Кайра работает нормально. Охрана на месте. Производство идёт. Железная дорога открыта. Правительство гарантирует безопасность района.

— А фактически?

Самир ответил вместо него:

— Днём правительство.

Эрик посмотрел на него.

— А ночью?

Самир пожал плечами.

— Кто первый приехал.

Марек тихо засмеялся.

Никто больше не смеялся.

Эрик ткнул пальцем в Кайру.

— Сколько там людей?

— Четыре тысячи двести постоянного персонала. Плюс семьи в рабочем посёлке.

— Охрана?

— Сто двадцать восемь.

— Сколько проходили службу?

— Около сорока.

Самир кашлянул.

— Двадцать пять умеют стрелять хорошо.

Эрик посмотрел.

— Оптимист.

— Я знаком с начальником охраны.

— Машины?

Харк посмотрел в бумаги.

— Несколько.

Марек закрыл глаза.

— Началось.

— Радио?

— Есть.

— Сколько?

— Не знаю.

— Оружие?

— Винтовки. Несколько пулемётов.

— Какие?

Харк снова посмотрел в бумаги.

— Не знаю.

Марек открыл глаза.

— Вот теперь точно началось.

Эрик повернулся к Харку.

— Артур нанял меня для аудита.

— Да.

— А сейчас?

Харк подвинул по столу новую папку.

— Сейчас я хочу, чтобы вы сделали то же самое быстрее.

Эрик открыл.

Дополнение к контракту.

Новая ставка.

Новая страховая надбавка.

И тот же юридический язык.

«Организация и консультирование служб промышленной безопасности заказчика».

Ни слова о боевых действиях.

Ни слова о повстанцах.

Ни слова о фронте.

Он перевернул страницу.

«Компания Harker & Bell Security Services не является участником вооружённого конфликта и не предоставляет наступательные военные услуги».

— Ваши юристы действительно стараются.

— Очень.

— Но если на Кайру нападут?

— Местная охрана защищает объект.

— А я?

— Организуете её.

— Если нужно будет стрелять?

Харк помолчал.

— Я не могу запретить вам защищать себя.

— Удобно.

— Эрик.

— Что?

— Я не нанимал вас воевать.

На этот раз в голосе Харкера не было юридической формулировки.

Он говорил серьёзно.

— И Артур не нанимал. Если объект станет невозможно удерживать, наша задача — вывести людей, а не выиграть гражданскую войну.

Эрик посмотрел на него.

Это было важно.

Не потому, что он полностью поверил.

Потому что Харк, похоже, сам верил в эту границу.

Пока.

— Восемь иностранных специалистов уже в стране, — продолжил Харк. — Около ста местных охранников на Кайре. Мы можем добавить людей, если понадобится.

— Откуда?

— Бывшие военные. Местные. Иностранцы. Контрактники.

— То есть вы уже это делаете.

— Что?

— Собираете людей.

— Для безопасности клиентов.

Эрик посмотрел на вывеску за стеклянной дверью.

Security Services.

— Конечно.

Харк чуть раздражённо поправил очки.

— Решение за вами.

— Мы остаёмся, — сказал Марек.

Эрик повернулся.

— Я тебя спрашивал?

— Нет.

— Тогда почему отвечаешь?

— Потому что если ты сейчас улетишь, следующие десять лет будешь рассказывать всем, что почти поехал посмотреть самый плохо организованный рудник в мире.

— Мы ещё его не видели.

— Поэтому и интересно.

Харк посмотрел на Эрика.

— А вы?

Эрик снова посмотрел на карту.

На Кайру.

На Ласкар.

На дороги между ними.

На красные отметки, которых две недели назад было меньше.

Штаб округа в Вердании вдруг показался очень спокойным местом.

Слишком спокойным.

— Остаёмся.

Харк кивнул.

Не улыбнулся.

Это Эрику понравилось.

— Когда выезжаем?

— Завтра утром.

— Нет.

— Почему?

— Сначала склад.

Харк моргнул.

— Какой?

— Ваш.

Эрик повернулся к Мареку.

— Потом машины.

Марек кивнул.

— Потом связь.

— Хорошо.

— Потом люди.

Самир спросил:

— А потом?

Эрик посмотрел на жёлтую точку посреди карты.

Кайра-Металс.

— Потом решим, насколько сильно Артур Белл мне соврал.

Рид у двери усмехнулся.

— Вот теперь вы точно специалист.

Через три дня на дороге к Кайре взорвётся первый грузовик.

Через три недели Эрик Вейланд будет командовать пятьюдесятью с лишним вооружёнными людьми.

Через несколько месяцев Harker & Bell получит контракт, который уже невозможно будет честно назвать промышленной безопасностью.

Но в тот вечер компания всё ещё считала себя консультационной фирмой.

Эрик — временным специалистом.

Марек — дорогим механиком.

И каждый из них был совершенно уверен, что через шесть месяцев вернётся домой.

ГЛАВА 2. Склад

За два дня до засады

Склад оказался лучше вывески и хуже замка.

Вывески, собственно, не было вовсе. На ржавых воротах сохранился только выцветший номер семнадцать и остаток старой надписи таможенного управления, которое съехало отсюда ещё до того, как Harker & Bell решила, что ей нужен собственный угол в Нассире.

Замок был новый.

И висел на двери, которую при желании можно было открыть ломом за полминуты.

Эрик остановился перед ней.

— Это шутка?

Самир посмотрел на дверь, потом на него.

— Если да, то местная.

Марек дёрнул металл за ручку. Дверь жалобно прогнулась внутрь.

— Хорошая новость, — сказал он.

— Какая?

— Ключ можно не искать.

Они приехали рано утром, когда жара ещё только собиралась стать невыносимой. Старый склад стоял на окраине грузового района, между железнодорожной веткой и цепочкой мастерских, где ремонтировали всё — от легковых машин до строительных кранов. За путями начинались серые кварталы складов, бетонных заборов и дешёвых столовых. Дальше город растворялся в пыли.

Перед воротами скучал охранник в светлой форме.

У него была винтовка.

Без магазина.

Эрик заметил это ещё из машины.

— Доброе утро, — сказал Самир по-кассански.

Охранник поднялся со стула.

Он знал Самира, поэтому документы смотреть не стал.

Это Эрику тоже не понравилось.

— Спроси, где магазин.

Самир спросил.

Охранник удивлённо посмотрел на винтовку, будто только сейчас обнаружил её у себя в руках. Потом указал на маленькую будку у ворот.

— Там.

— Почему?

— Чтобы случайно не выстрелить.

Марек закрыл лицо ладонью.

— Всё. Я передумал. Поехали домой.

Эрик подошёл к будке.

На столе рядом с пустой бутылкой лежали три магазина.

Один был набит патронами.

Два пустые.

— Чьи?

Охранник пожал плечами.

Самир перевёл:

— Общие.

— Общие магазины?

— Похоже.

Эрик посмотрел на ворота.

Потом на дверь склада.

Потом снова на охранника.

— Где человек, который отвечает за безопасность?

Из глубины склада ответил чужой голос:

— Если найдёшь — познакомь и меня.

Мужчина вышел из тени, затягиваясь сигаретой.

Невысокий. Худой. Светлые волосы коротко подстрижены, рукава рубашки закатаны до локтей. На правом предплечье тянулся старый белый шрам. Кобура висела низко, почти по-армейски, хотя форма на нём была гражданская.

Он подошёл ближе и протянул руку.

— Анри Леблан.

— Эрик Вейланд.

— Знаю.

— Это плохо.

— Харк три дня говорит, что приедет человек, который наконец наведёт порядок.

Марек усмехнулся.

— Значит, ты разочарован.

Леблан посмотрел на него.

— Ты Вольф?

— Иногда.

— Мне говорили, ты механик.

— Кто так плохо обо мне отзывался?

Леблан улыбнулся.

Эрику он понравился меньше, чем Рид.

Рид хотя бы сразу производил впечатление человека, который однажды обязательно устроит проблему.

Леблан выглядел так, будто проблемы были его нормальной рабочей средой.

— Ты здесь главный? — спросил Эрик.

— До вчерашнего дня.

— Кто назначил?

— Никто.

— Отлично.

Леблан затянулся.

— Я приехал первым.

Это, подумал Эрик, было вполне достаточным основанием для Harker & Bell.

Внутри склад оказался огромным.

Высокая крыша держалась на металлических фермах. Сквозь мутные окна под потолком падали полосы белого света. Вдоль стен стояли деревянные ящики, бочки, металлические шкафы, запасные колёса, канистры, свёрнутые брезенты и несколько паллет с коробками медицинского имущества.

В центре помещения кто-то пытался создать порядок.

Попытка умерла молодой.

С одной стороны лежало оружие.

С другой — радиостанции.

Между ними стоял ящик автомобильных фильтров и три коробки консервов.

— Почему еда возле оружия? — спросил Эрик.

Леблан пожал плечами.

— Там прохладнее.

Марек остановился.

— Не трогай ничего.

— Почему?

— Я хочу запомнить этот момент. Потом люди не поверят.

Оружейный сектор занимал две длинные стойки и несколько ящиков.

Эрик снял с первой стойки автомат.

Старый АКМ. Потёртый. Дерево на цевье тёмное от масла и чужих рук. На ствольной коробке сохранился государственный инвентарный номер кассанской армии.

— Откуда?

— Правительственный склад, — сказал Леблан. — Через министерство промышленности.

— Легально?

— У Харкера есть бумага.

— Я спросил не про бумагу.

Леблан подумал.

— Тогда не знаю.

Марек уже разбирал второй автомат.

Положил затворную раму на стол.

Посмотрел внутрь.

— Этот не стрелял месяцев шесть.

— Хорошо?

— Нет. Его не чистили месяцев шесть.

Он взял другой.

— А этот чистили.

Эрик взглянул.

— Когда?

— После того, как пытались выбить грязь отвёрткой.

Леблан выпустил дым через нос.

— Я говорил, что нужен оружейник.

— Ты здесь сколько?

— Пять недель.

— И за пять недель его не нашли?

— Нашли троих. Первый пил. Второй воровал. Третий пил и воровал.

Марек кивнул.

— Квалифицированные кадры.

На бумаге оружия было шестьдесят две единицы.

Фактически они нашли пятьдесят восемь.

Из них три были неисправны.

У одного автомата отсутствовал ударник.

У второго треснула газовая трубка.

Третий кто-то умудрился собрать неправильно и после этого, судя по вмятинам, пытался починить молотком.

— Четыре не хватает, — сказал Эрик.

Леблан посмотрел в ведомость.

— Возможно, на Кайре.

— Возможно?

— Возможно, у людей.

— Каких?

— Которые их взяли.

— Кто разрешил?

— До моего приезда никто ничего не записывал.

Эрик медленно положил ведомость на стол.

В армии за такую систему учёта сначала орал бы начальник склада, потом интендант, потом командир батальона, а потом кто-нибудь обязательно обнаружил бы, что бумаги заполнены идеально, зато оружия всё равно нет.

Здесь не было даже красивых бумаг.

Это почти подкупало честностью.

— С сегодняшнего дня, — сказал он, — оружие без записи отсюда не выходит.

Леблан поднял бровь.

— Людям на Кайре это понравится.

— Мне всё равно.

— Уже хороший начальник.

— Я не начальник.

Марек, не поднимая головы, сказал:

— Началось.

Боеприпасы были хуже.

Гораздо хуже.

Три разных завода.

Четыре года выпуска.

Две разновидности упаковки.

Несколько ящиков хранились прямо у стены, где после дождя выступала влага.

Марек вскрыл один.

Достал патрон.

Провёл ногтем по гильзе.

— Красота.

Эрик посмотрел.

На металле проступала зелень.

— Сколько таких?

— Пока не знаю.

— Сколько можно использовать?

— Пока не знаю.

— Что ты знаешь?

Марек бросил патрон обратно.

— Что мне уже не нравится эта работа.

На соседнем столе лежали магазины.

Их не хватало почти на треть оружия.

— Как они собирались воевать? — спросил Эрик.

Леблан поправил:

— Охранять промышленный объект.

— Конечно.

— Это юридически важно.

— Особенно когда тебя убивают.

Эрик прошёл дальше.

Радиостанции стояли в металлическом шкафу.

Большие, тяжёлые, со съёмными батареями и ремнями для переноски. Часть была армейской. Часть — гражданской. Одна выглядела так, будто побывала под грузовиком.

— Сколько рабочих?

Леблан ответил сразу:

— Семь.

Марек включил первую.

Тишина.

Вторую.

Шум.

Третья ожила.

— Шесть, — сказал он.

— Вчера было семь.

— Сегодня уже нет.

— Я начинаю тебя ненавидеть.

— Это хороший знак.

Эрик открыл нижний ящик шкафа.

Там лежали батареи, провода, два полевых телефона и маленькие коробочки с кварцевыми резонаторами для настройки частот.

Некоторые гнёзда были пустыми.

— Где остальные?

Леблан посмотрел через плечо.

— Какие?

— Частотные блоки.

— Не знаю.

Эрик закрыл ящик.

— Ты часто это говоришь.

— Именно поэтому Харк прислал тебя.

К полудню у Марека появился блокнот.

К часу — второй.

К двум — желание убить человека, который составлял закупки.

— Девять разных типов автомобильных фильтров, — сказал он.

Харк стоял напротив и терпеливо слушал.

— У нас разные машины.

— У вас четыре машины.

— Пять.

— Пятая не машина.

— Это внедорожник.

— Это недвижимость на колёсах.

Рид, сидевший на ящике, поднял руку.

— Подтверждаю.

Харк посмотрел на него.

— Я не спрашивал.

— Тогда зачем позвал?

— Я не звал.

— Вот поэтому и пришёл.

Эрик разложил перед Харком листы.

— Нам нужны магазины. Нормальные аптечки. Резервные батареи. Радиодетали. Одинаковые канистры. Два комплекта инструмента. Масло. Запчасти для машин. И отдельный закрывающийся шкаф для документов.

Харк посмотрел на список.

— Сколько?

Марек назвал сумму.

Харк снял очки.

— Нет.

— Тогда вычеркни половину, — сказал Эрик.

— Что?

— Сам.

— Я не специалист.

— Именно.

Харк снова надел очки.

— Мы не можем тратить столько до начала контракта.

— Контракт уже начался.

— Формально вы ещё не на объекте.

— А оружие формально стреляет?

Харк промолчал.

Эрик ткнул пальцем в список.

— У тебя шесть рабочих радиостанций на объект, где четыре тысячи человек и несколько километров территории. Половина оружия без нормального количества магазинов. Боеприпасы хранились у сырой стены. Машины обслуживаются тем, что случайно подходит. И ты хочешь отправить всё это за девять часов от ближайшего нормального склада.

— У Кайры есть собственные запасы.

— Ты их видел?

— Нет.

— Я тоже.

— Поэтому ты туда едешь.

— Поэтому я не хочу приехать туда с пустыми руками.

Харк посмотрел на Марека.

— Это действительно необходимо?

Марек задумался.

— Нет.

Эрик повернулся к нему.

Марек продолжил:

— Можно ничего не покупать. Через неделю мы просто составим более дорогой список.

Рид кивнул.

— Вот теперь и мне нравится.

Харк вздохнул.

— Хорошо. Половину сегодня. Остальное после осмотра Кайры.

— Две трети, — сказал Эрик.

— Половину.

— Тогда я выберу что именно.

— Выбирай.

— И деньги наличными.

— Почему?

Самир ответил:

— Потому что половина магазинов здесь забывает, как выписывать счёт, когда видит наличные.

Харк посмотрел на него.

— Это законно?

Самир пожал плечами.

— Вы хотите дешево или законно?

Харк задумался.

— Я не слышал этого вопроса.

— Очень быстро учитесь, — сказал Рид.

Около трёх часов Самир куда-то исчез.

Эрик заметил это не сразу.

Вернулся он через сорок минут с длинным свёртком, обмотанным серым брезентом.

— Что это?

— Подарок.

— Не люблю подарки.

— Поэтому я принёс Мареку.

Марек поднял голову.

— Я люблю.

Самир положил свёрток на стол и раскрыл его.

Внутри лежал карабин.

Эрик сначала не понял, что именно его зацепило.

Оружие выглядело слишком новым.

Не новым вообще.

Новым для Кассана.

Большая часть оружия, которое он видел здесь за последние месяцы, уже прожила одну, а иногда две военные карьеры. Потёртый металл. Чужие номера. Царапины. Несовпадающие детали.

Этот карабин тоже использовали.

Но недолго.

Марек взял его в руки.

Проверил патронник.

Снял магазин.

— Откуда?

— Друг работает в полиции.

— Какая полиция дарит оружие переводчикам?

— Та, которой нужно узнать, что это.

Марек повернул карабин к свету.

На ствольной коробке была грубо сбита маркировка.

Но не вся.

— Colt Model 653. M16A1 Carbine, — сказал он.

Эрик посмотрел внимательнее.

— Уверен?

— У Colt этот вырез почти не меняется уже много лет.

Он провёл пальцем вдоль металла.

— И газовый узел. И защёлка. Всё колтовское.

Леблан подошёл ближе.

— В армии такие видел.

— В Лоране?

— Нет. На учениях у соседей.

Марек достал из подсумка маленький фонарь и посмотрел внутрь ствольной коробки.

— Почти новый.

Самир кивнул.

— Его взяли два дня назад возле Ласкара.

В помещении стало тише.

— У кого? — спросил Эрик.

— У человека, которого правительство называет повстанцем.

— А он себя как называет?

— Он уже никак себя не называет.

Эрик посмотрел на карабин.

— У них много таких?

— Мой друг видел четыре.

— Четыре — не много.

— Четыре в одной машине.

Марек нашёл номер на одной внутренней детали.

Маркировку снаружи сбили.

До внутренней не добрались.

Он протёр её тряпкой.

— Здесь дата.

— Какая?

Марек назвал год.

Прошлый.

Эрик нахмурился.

— Может быть со склада армии.

Самир покачал головой.

— Кассан такие не покупал.

— Полиция?

— Нет.

— Пограничники?

— Нет.

Леблан достал сигарету.

Эрик посмотрел на него.

— Не здесь.

Леблан убрал её обратно.

— Уже точно начальник.

Харк подошёл к столу.

— Что происходит?

Эрик показал карабин.

— Возможно, ничего.

Харк дождался продолжения.

— А возможно, кто-то снабжает людей на севере новым оружием.

— Это проблема правительства Кассана.

— Пока они не начнут стрелять в нас.

— Наша задача — Кайра.

— Кайра находится в той же стране.

Харк посмотрел на Самира.

— Верни это.

— Куда?

— Туда, откуда взял.

Самир завернул карабин.

— Мой друг сказал то же самое.

Эрик посмотрел на него.

— Почему?

— Он не хочет, чтобы начальство знало, что он его показывал.

— Почему?

Самир пожал плечами.

— Потому что любит работу.

Это была первая по-настоящему плохая вещь, которую Эрик услышал за день.

Не оружие.

Не дата.

Не Ласкар.

То, что полицейский боялся собственного начальства больше, чем повстанцев.

К вечеру склад начал выглядеть иначе.

Не хорошо.

Но хотя бы понятно.

Исправное оружие лежало отдельно.

Неисправное Марек сложил на столе и повесил лист бумаги: «НЕ БРАТЬ».

Самир ниже дописал то же самое по-кассански.

Леблан посмотрел.

— Они всё равно возьмут.

Марек добавил третью строку:

«КТО ВОЗЬМЁТ — ТОТ ЧИНИТ».

— Теперь не возьмут.

Боеприпасы отнесли от стены.

Радиостанции пронумеровали.

Для оружия завели журнал выдачи.

Охраннику у ворот выдали отдельный магазин и объяснили, что он не является коллективной собственностью.

Тот слушал очень внимательно.

Эрик не был уверен, что понял.

К восьми вечера Харк уехал.

Рид тоже исчез, заявив, что нормальный пилот после рабочего дня обязан проверить бар.

Самир остался.

Марек, разумеется, тоже.

Леблан сидел у ворот и ел что-то из бумажного пакета.

— Ты здесь ночуешь? — спросил Эрик.

— Иногда.

— Почему?

— В гостинице дороже.

— Harker не оплачивает?

— Оплачивает.

— Тогда почему?

Леблан пожал плечами.

— Здесь оружие.

Эрик посмотрел на него.

— Это должно меня успокоить?

— Нет.

Снаружи стемнело быстро.

Нассира не становилась прохладнее ночью. Просто жара переставала давить сверху и начинала подниматься от бетона.

Они собирались уходить, когда у ворот посигналил грузовик.

Один раз.

Потом второй.

Охранник выглянул из будки.

Леблан поднялся.

— Ждёшь кого-то?

Самир покачал головой.

— Я нет.

Эрик посмотрел на часы.

Без пятнадцати девять.

Грузовик снова посигналил.

Старый гражданский фургон. Светлый кузов, грязные борта. В кабине двое.

Охранник подошёл к воротам.

Водитель протянул ему бумагу.

Тот посмотрел.

И начал открывать.

— Стой, — сказал Эрик.

Охранник не услышал.

Леблан уже шёл к нему.

Фургон въехал во двор.

Медленно.

Слишком уверенно.

Эрик почувствовал знакомое неприятное движение где-то между животом и грудью.

Не страх.

Несовпадение.

На пассажире была куртка.

В августе.

В Нассире.

В девять вечера температура всё ещё держалась под тридцать.

— Анри.

Леблан обернулся.

Эрик показал глазами на пассажира.

Леблан понял.

Фургон остановился возле загрузочной двери.

Из кузова вышли ещё двое.

Один держал папку.

Второй — ничего.

Но шёл так, будто знал помещение.

Не смотрел по сторонам.

Не искал человека, который скажет, куда идти.

Сразу направился к двери административной комнаты.

— Эй, — сказал Эрик.

Мужчина остановился.

— Куда?

Самир перевёл.

Тот ответил быстро.

— Забрать оборудование.

— Какое?

Самир спросил.

Мужчина показал на папку.

Леблан взял бумаги.

Прочитал.

Передал Самиру.

Самир посмотрел пару секунд.

Потом на Эрика.

— Здесь печать компании.

— Подпись?

— Харкера.

— Настоящая?

— Я не его секретарь.

Эрик протянул руку.

Бумага выглядела официально.

Вверху — Harker & Bell.

Ниже — номер склада.

Список имущества.

Радиобатареи.

Частотные блоки.

Полевые телефоны.

Три коробки медицинских препаратов.

— Кто оформил?

Мужчина ответил.

Самир не сразу перевёл.

— Говорит, отдел четыре.

Эрик посмотрел на него.

— У нас есть отдел четыре?

Леблан улыбнулся без радости.

— У нас нет даже отдела два.

Человек у административной комнаты сделал ещё один шаг.

— Стоять, — сказал Эрик.

На этот раз без перевода.

Тот понял по голосу.

Остановился.

Его правая рука медленно ушла назад.

Под рубашку.

Эрик увидел движение.

— Не надо.

Рука продолжила движение.

Леблан выхватил пистолет первым.

Мужчина у двери тоже.

Выстрелы прозвучали почти одновременно.

В помещении стало ослепительно бело.

Потом что-то взорвалось над головой.

Стеклянная трубка светильника лопнула и посыпалась вниз.

Эрик нырнул за ящики.

Ещё два выстрела.

Крик.

Фургон взревел.

— Ворота! — заорал Эрик.

Марек уже бежал туда.

Не к воротам.

К старому вилочному погрузчику, стоявшему возле стены.

— Ты серьёзно?! — крикнул Самир.

Марек запрыгнул на сиденье.

Повернул ключ.

Ничего.

— Конечно.

Он ударил ладонью по панели.

Стартер кашлянул.

Снова.

Двигатель ожил.

— Я люблю эту страну! — крикнул Марек.

Фургон начал сдавать назад.

Погрузчик выкатился ему наперерез.

Медленно.

Ужасно медленно.

Но достаточно.

Водитель фургона вывернул руль.

Задний борт ударился в бетонный столб.

Раздался хруст металла.

Один из людей во дворе открыл огонь.

Пули ударили в кабину погрузчика.

Марек пригнулся.

— А вот это уже невежливо!

Эрик выглянул из-за ящиков.

Стрелок стоял у задней части фургона.

Слишком открыто.

Не профессионал.

Напуганный человек с пистолетом.

Эрик поймал прицел.

— Брось!

Самир крикнул то же самое на кассанском.

Стрелок повернулся на голос.

Леблан выстрелил.

Человек рухнул рядом с колесом.

Эрик резко посмотрел на Леблана.

Тот уже переводил оружие на следующую цель.

Без паузы.

Без эмоций.

Будто находился на стрельбище.

Человек с папкой бросился к боковой двери склада.

Самир оказался ближе.

Он попытался перехватить его.

Мужчина ударил его плечом.

Они оба врезались в металлическую стойку.

Папка разлетелась.

Бумаги посыпались на пол.

Эрик побежал к ним.

В этот момент погас свет.

Весь склад провалился в темноту.

— Не стрелять! — заорал Эрик.

Кто-то всё равно выстрелил.

Вспышка осветила помещение на долю секунды.

Эрик увидел человека в трёх метрах от себя.

Тот бежал к двери.

Эрик бросился следом.

Они вылетели на железнодорожную площадку.

Ночь снаружи казалась светлой после склада.

Вдалеке горели жёлтые фонари депо.

Между вагонами двигалась тень.

Эрик побежал.

Ботинки скользили по щебню.

Человек перескочил через рельс.

Эрик почти догнал его у старого товарного вагона.

Тот резко обернулся.

В руке блеснул металл.

Эрик ударил первым.

Не красиво.

Не по-армейски.

Просто врезал предплечьем в руку с пистолетом.

Оружие упало между рельсами.

Мужчина ударил Эрика в лицо.

Больно.

Очень.

Эрик отступил.

Получил второй удар в грудь.

Потом схватил противника за рубашку и вместе с ним врезался в борт вагона.

Тот оказался сильнее, чем выглядел.

Но хуже подготовлен.

Эрик подсек ногу.

Они упали на щебень.

Человек попытался дотянуться до пистолета.

Эрик ударил его головой о землю.

Один раз.

Второй.

Тот обмяк.

— Эрик!

Леблан появился между вагонами.

Пистолет в вытянутой руке.

— Жив, — сказал Эрик.

— Он?

Эрик посмотрел на человека под собой.

— Тоже.

Леблан опустил оружие.

— Исправим?

Эрик уставился на него.

Леблан улыбнулся.

— Шутка.

— Плохая.

— Здесь других нет.

Они вернулись на склад через несколько минут.

Свет уже включили.

Фургон стоял поперёк двора с разбитым задним фонарём.

Водитель лежал лицом вниз. Марек сидел на его спине и курил.

— Ты же не куришь, — сказал Эрик.

— Начал.

— Где взял?

— У Анри.

Леблан проверил карман.

— Ублюдок.

Самир сидел у стены и прикладывал к скуле мокрую тряпку.

— Цел?

— Нет. Я умер.

— Понятно.

— Завтра будет красиво.

— Тогда девушки оценят.

— Какие девушки?

— Это уже твоя проблема.

Один человек был мёртв.

Тот, в которого стрелял Леблан.

Пуля вошла под ключицу.

Вторая — в грудь.

Быстро.

Профессионально.

Эрик задержал взгляд чуть дольше, чем хотел.

Леблан заметил.

Ничего не сказал.

Третий нападавший успел уйти через заднюю дверь.

Охранник у ворот исчез.

Его винтовка осталась в будке.

Магазин тоже.

— Аббас, — сказал Самир.

— Что?

— Его зовут Аббас.

— Где он живёт?

— Узнаю.

Эрик посмотрел на открытую будку.

На стул.

На бутылку.

На журнал посетителей.

Последняя запись была сделана в шесть вечера.

Фургона в журнале не было.

Марек принёс бумаги, выпавшие из папки.

— Нашёл кое-что.

Он положил на стол разрешение.

Подпись Харка действительно была похожа.

Печать — настоящая.

Во всяком случае, настоящей казалась.

Но к документу была прикреплена небольшая записка.

На ней от руки написаны номера.

Сначала Эрик решил, что это номера ящиков.

Потом понял.

— Это комнаты.

Самир подошёл.

— Какие?

Эрик показал.

Склад оружия.

Радиошкаф.

Административная комната.

И кабинет, где днём лежали транспортные ведомости.

— Они знали план здания, — сказал Марек.

— Это не сложно.

— Они знали, где сегодня лежали документы.

Вот это уже было сложнее.

Эрик прошёл в административную комнату.

Замок на металлическом шкафу был срезан.

Внутри лежали счета.

Накладные.

Копии лицензий.

Страховые бумаги.

Деньги — небольшая касса на текущие расходы.

Деньги не тронули.

Не тронули и коробку с пистолетными патронами, которую кто-то зачем-то оставил на нижней полке.

Исчезла синяя папка.

— Что было внутри? — спросил Эрик.

Самир заглянул через плечо.

— Транспорт.

— Конкретно.

— Поставки на Кайру. Машины, даты, водители. Иногда маршруты.

Эрик повернулся.

— Иногда?

— Когда их присылал рудник.

— Маршрут завтрашней колонны был там?

Самир замолчал.

Этого хватило.

— Был?

— Да.

Марек медленно выругался.

Леблан подошёл к двери.

— Отменяем?

Эрик посмотрел на часы.

Девять тридцать две.

Колонна должна была выйти через тридцать шесть часов.

На Кайре ждали топливо, фильтры, медикаменты и радиодетали.

После падения Ласкара нормальные поставки задерживались всё чаще.

Отмена означала оставить объект без части запасов.

Выход по старому маршруту означал ехать туда, где их могли ждать.

— Меняем дорогу, — сказал Эрик.

— На какую?

— Южную.

Самир нахмурился.

— Она длиннее.

— Насколько?

— Часа на три.

— Значит, выедем раньше.

— Там мост через Кайру.

— Состояние?

— Мост есть.

Марек посмотрел на него.

— Это не ответ.

— Для Кассана очень хороший.

Эрик взял чистый лист.

— Новый маршрут знают только мы четверо.

Он посмотрел на Леблана.

— Пятеро.

— Харк?

— Узнает утром.

— Водители?

— После выезда из города.

Леблан кивнул.

— Уже паранойя.

— Нет.

Эрик посмотрел на пустое место в шкафу.

— Паранойя — когда за тобой никто не следит.

Полиция приехала через сорок минут.

Четверо в форме.

Один офицер.

Они забрали тело.

Забрали водителя.

Забрали человека, которого поймал Эрик.

Тот к тому моменту пришёл в себя.

Оказался совсем молодым.

Может, двадцать два.

Не солдат.

Не повстанец.

Во всяком случае, по его словам.

Самир поговорил с ним до приезда полиции.

— Ему заплатили, — сказал он позже.

— Кто?

— Не знает.

— Конечно.

— Посредник. Дал адрес. Машину. Бумаги.

— Задача?

— Забрать радиодетали и синюю папку.

— Оружие?

— Не брать.

Эрик посмотрел на стеллажи.

Десятки винтовок оставались на месте.

— Кто-то рисковал четырьмя людьми ради документов и радиостанций.

— Тремя, — сказал Леблан.

Эрик посмотрел на него.

— Что?

— Аббас не рисковал. Он просто ушёл.

Самир вернулся от ворот.

— Дома его нет.

— Семья?

— Жена говорит, утром сказал, что после смены уедет к брату.

— Где брат?

— У него нет брата.

Леблан достал сигарету.

На этот раз Эрик не остановил.

Харк приехал за полночь.

Без пиджака.

Без галстука.

Впервые Эрик увидел его похожим не на банкира, а на человека, которого разбудили плохими новостями.

Он прошёл по складу.

Посмотрел на кровь возле фургона.

На разбитый светильник.

На пулевые отверстия в погрузчике.

Марек стоял рядом с машиной.

— Это входит в страховку? — спросил Харк.

— Погрузчик?

— Да.

— Тогда он был повреждён до нашего приезда.

— Понятно.

Харк повернулся к Эрику.

— Что украли?

— Документы.

— Что ещё?

— Ничего.

— Радио?

— Не успели.

— Оружие?

— Не тронули.

Харк посмотрел на склад.

— Тогда это не ограбление.

— Наконец-то.

— Не начинай.

— Я ещё не начинал.

Они ушли в маленький офис.

Самир принёс кофе.

Чёрный, густой и настолько сладкий, что Эрик почувствовал вкус ещё до первого глотка.

Харк сел.

— Полиция говорит, обычная преступная группа.

— Полиция была здесь десять минут.

— Они знают город.

— Они забрали человека, который мог рассказать, кто его нанял.

— Это их работа.

— А наша какая?

Харк поднял глаза.

— Защищать имущество клиента.

— Они пришли не за имуществом.

— Документы тоже имущество.

— Ричард.

— Что?

Эрик наклонился вперёд.

— Кто-то знал, где лежит маршрут колонны. Кто-то дал им настоящую печать компании. Кто-то знал, что сегодня на складе будут радиодетали. И твой охранник исчез за пять минут до того, как сюда приехали люди с поддельным разрешением.

— Я понимаю.

— Не похоже.

— А что ты предлагаешь?

— Для начала перестать делать вид, что мы охраняем фабрику в спокойной стране.

Харк устало потёр лицо.

— Я не делаю вид.

— Ты нанял бывших военных. Хранишь оружие. Везёшь людей в район, откуда уходит армия. Твои склады пытаются вскрыть люди, которым нужны маршруты и связь.

— И?

— Это уже не обычная промышленная безопасность.

Харк долго молчал.

Потом сказал:

— Именно поэтому я не хочу превращать компанию в армию.

Эрик откинулся на спинку стула.

— Боюсь, что твоя компания не спрашивает, кем ей становиться.

Снаружи Марек завёл погрузчик.

Двигатель несколько раз кашлянул.

Потом заработал ровнее.

— Я создал Harker & Bell не для этого, — сказал Харк.

— А для чего?

— Страхование рисков. Консультации. Охрана объектов. Эвакуация специалистов, если становится плохо.

— Стало плохо.

— Я заметил.

— Тогда эвакуируй Кайру.

Харк посмотрел на него.

Эрик уже знал ответ.

— Нельзя.

— Вот именно.

Харк поднялся.

Несколько секунд смотрел на стену.

Потом достал из кармана связку ключей.

Положил на стол.

— Оружейная. Документы. Внешние ворота. Кабинет.

Эрик не взял.

— Что это значит?

— До отъезда на Кайру склад твой.

— Я не нанимался заведовать складом.

— Сегодня нанялся.

— Кто решил?

— Я.

— Очень военный подход для человека, который не хочет армию.

Харк улыбнулся.

Слабо.

— Я бизнесмен. Мы называем это делегированием ответственности.

Эрик взял ключи.

Они были тяжёлыми.

Глупая мысль.

Но именно это он запомнил потом.

Не стрельбу.

Не разбитую лампу.

Не человека, лежавшего возле колеса фургона.

Связку ключей.

Первое имущество Harker & Bell, за которое кто-то официально сделал его ответственным.

Утром они изменили маршрут колонны.

Водителям сказали только время выхода.

Карту Эрик держал у себя.

Самир лично проверил машины.

Марек перебрал радиостанции ещё раз.

Леблан выдал оружие под подпись и заставил каждого показать магазин перед посадкой.

Никто больше не смеялся над журналом.

Они сделали всё правильно.

По крайней мере, так им тогда казалось.

Через два дня на южной дороге к Кайре первый грузовик взлетит над землёй.

И Эрик поймёт, что синяя папка была не единственной утечкой.

ГЛАВА 3. Кайра

Ночь после засады

Кайра встретила их светом.

Не городским — ровным, жёлтым, натриевым, промышленным. Он висел над долиной отдельными островами: над дробильным корпусом, над ремонтными ангарами, над железнодорожной веткой, над электростанцией и длинной цепью жилых бараков. Издалека всё это выглядело почти спокойно. Даже красиво.

Эрик ненавидел этот вид ещё до того, как машина прошла через ворота.

Потому что сразу понял: Харк соврал ему всего одним словом.

Объект.

Кайра не была объектом.

Она была маленьким городом.

Последний уцелевший грузовик тянулся к административному корпусу на второй передаче. В кабине пахло кровью, пылью и перегретым маслом. Раненый кассанец лежал в кузове на сложенных брезентах. Рядом сидел Самир и придерживал ему повязку на боку. Леблан молчал. Марек всю дорогу прислушивался к двигателю так, будто тот мог умереть из солидарности с остальными машинами.

На воротах их ждали.

Человек двадцать.

Сначала Эрик решил, что это охрана.

Потом увидел женщин, двух подростков и мужчину в рабочем комбинезоне, который всё время повторял одно и то же имя.

— Халем, — тихо сказал Самир.

Эрик посмотрел на него.

— Его семья?

Самир кивнул.

Тело Халема осталось на дороге.

И это оказалось хуже, чем если бы оно лежало сейчас в кузове.

Потому что людям приходилось спрашивать.

Самир вышел первым.

Семья окружила его ещё до того, как он успел закрыть дверь.

Эрик не понимал слов. И впервые за вечер был этому рад.

Он прошёл дальше.

Леблан нагнал его возле шлагбаума.

— Ты мог остаться.

— Мог.

— Почему не остался?

Эрик посмотрел назад.

Самир говорил с женщиной Халема. Очень медленно.

— Потому что не знаю, что сказать.

Леблан достал сигарету.

— Правильный ответ.

Они вошли на территорию.

Чем дальше шли, тем хуже становилось.

Главные ворота защищал бетонный пост и два человека с винтовками. За воротами начиналась широкая дорога. Влево — административные здания и медпункт. Вправо — механические мастерские, топливная площадка и гаражи. Дальше дорога расходилась на три направления.

Одно вело к дробильному комплексу и обогатительной фабрике.

Второе — к железнодорожному терминалу.

Третье уходило в темноту к карьеру.

За фабрикой, на другом склоне, стояли бараки рабочих и несколько десятков домиков постоянного персонала. Ещё дальше мигали огни аэродромной площадки.

— Где заканчивается территория? — спросил Эрик.

Леблан показал рукой.

— Видишь красные огни на вышках?

— Да.

— Это север.

Потом повернулся почти на сто восемьдесят градусов.

— А вон те белые — юг.

Эрик посмотрел расстояние между ними.

— Сколько?

— По дороге семь километров.

— А ширина?

— Зависит от того, что считать территорией.

— Мне уже не нравится ответ.

— Тогда не спрашивай про насосную станцию.

Эрик остановился.

— Какую насосную станцию?

Леблан улыбнулся.

— Вот поэтому я ждал тебя.

Медпункт занимал одноэтажное белое здание между административным корпусом и столовой.

Внутри пахло спиртом и хлоркой.

Раненого уже положили на стол. Местный врач резал одежду вокруг раны. Он даже не поднял головы, когда вошёл Эрик.

— Пуля прошла навылет, — перевёл Самир. — Кость не задела. Если не начнётся инфекция, жить будет.

— Если?

Врач посмотрел на Эрика.

Самир пожал плечами.

— Здесь всё начинается с «если».

На соседней кушетке сидел Рид.

На его лбу была полоска крови.

— Что с тобой?

— Самолёт напал.

— Какой самолёт?

— Наш вертолёт.

Марек подошёл ближе.

— Что случилось?

— При посадке решил проверить прочность кабины головой.

— Победил?

— Ничья.

Эрик посмотрел на него.

— В машину попали?

Рид перестал улыбаться.

— Дважды. Может, трижды.

— Критично?

— Если спросить меня — нет.

— А если Марека?

Рид вздохнул.

— Тогда мы узнаем новые слова.

— Уже знаю, — сказал Марек.

Он развернулся к двери.

— Где она?

— На площадке.

— Не трогай.

— Я пилот.

— Сегодня нет.

— А ты кто?

— Человек, который решает, станешь ли ты завтра пешеходом.

Марек ушёл.

Рид посмотрел Эрику вслед.

— Ты его специально привёз?

— Да.

— Жестокий человек.

— Ты ещё не видел его возле неисправного двигателя.

В дверях появился незнакомый мужчина.

Ему было около пятидесяти. Невысокий, сухой, с короткими седыми волосами и аккуратно подстриженными усами. Светлая рубашка была заправлена в тёмные брюки. На поясе висел старый пистолет.

Он остановился перед Эриком.

— Вейланд?

Акцент был тяжёлый, но язык — хороший.

— Да.

— Юсуф Надир. Начальник охраны Кайры.

Эрик протянул руку.

Надир пожал.

Сильно.

— Мне сказали, вы потеряли колонну.

— Две машины.

— Три.

— Последнюю мы оставили целой.

— Уже нет.

Эрик посмотрел на него.

— Откуда знаешь?

— Радиопост на юге видел пожар.

— Связь с дорогой есть?

— Нет.

— Тогда откуда радиопост знает, что горит именно наша машина?

Надир пожал плечами.

— Там больше нечему гореть.

Эрик решил, что это первый человек в Кайре, который ему нравится.

Через десять минут они стояли над картой.

Настоящей.

Большой.

Не рекламной схемой из офиса Harker & Bell, а техническим планом комплекса, где были отмечены дороги, кабели, водоводы, складские площадки, карьерные маршруты, жилые зоны и даже старые дренажные каналы.

Эрик смотрел молча.

Кайра становилась всё хуже.

Главный промышленный узел занимал центральную площадку. Но вода поступала с насосной станции в трёх километрах к северу. Электростанция стояла отдельно у восточного склона. Железнодорожная ветка выходила за охраняемую территорию почти на пять километров. Топливное хранилище находилось слишком близко к мастерским. Рабочий посёлок вообще невозможно было включить в единый периметр, если не превратить половину долины в военную базу.

— Сколько у тебя людей? — спросил Эрик.

— Сто двадцать восемь.

— На бумаге?

Надир посмотрел на него.

— Сто двадцать восемь получают зарплату.

— Уже честнее.

— В дневную смену обычно пятьдесят шесть. В ночную сорок один.

— Остальные?

— Выходные. Болезнь. Отпуск. Посты в городе. Сопровождение администрации. Двое в тюрьме.

Эрик поднял глаза.

— За что?

— Подрались друг с другом.

— Это хотя бы внутренний конфликт.

Надир не улыбнулся.

— Из ночной смены сколько умеют нормально обращаться с оружием?

— Все.

— Хорошо обращаться.

Пауза.

— Двадцать семь.

— Сколько были в армии?

— Тридцать четыре.

— Почему тогда двадцать семь?

— Потому что армия тоже бывает разная.

Эрик кивнул.

— Радиостанции?

— Пятнадцать.

— Рабочих?

— Двенадцать.

— Машины?

— Четыре джипа. Два грузовика. Один автобус.

— Исправных?

Надир посмотрел на дверь.

— Марек!

Из коридора донёсся голос:

— Что?

— Здесь говорят, у них семь машин.

— Врут!

Надир впервые улыбнулся.

— Мне он нравится.

— Мне тоже. Иногда.

Эрик ткнул пальцем в север карты.

— Насосная. Сколько людей?

— Двое постоянно. Четверо днём.

— Электростанция?

— Шесть охранников на смене.

— Железная дорога?

— Четыре.

— Топливо?

— Четыре.

— Посёлок?

— Двенадцать.

— Главные ворота?

— Восемь.

Эрик быстро сложил в голове цифры.

— У тебя нет охраны.

Надир посмотрел холодно.

— У меня сто двадцать восемь человек.

— У тебя сто двадцать восемь постов в человеческом виде.

Самир тихо сказал:

— Эрик.

— Что?

— Он понял.

Надир продолжал смотреть на него.

— А что предложит специалист?

Вот оно.

Первый настоящий конфликт.

Не пули.

Не засада.

Люди.

Эрик положил ладонь на карту.

— Я не буду защищать всё.

— Тогда зачем ты здесь?

— Чтобы решить, что нельзя потерять.

— Для меня нельзя потерять ничего.

— Тогда потеряешь всё.

В комнате стало тихо.

Самир перестал переводить.

Уже не требовалось.

Надир медленно подошёл к карте.

— Если убрать людей с посёлка, рабочие решат, что мы бросили их семьи.

— Не убирай всех.

— Если убрать с железной дороги, будут воровать.

— Пусть воруют.

— Если убрать с главных ворот, внутрь войдёт кто угодно.

— Там останутся.

— А насосная?

Эрик посмотрел на неё.

— Насосная — критическая.

— Наконец-то.

— Но два человека её не защитят.

— Больше у меня нет.

— Есть.

Надир нахмурился.

Эрик обвёл карандашом центральную часть карты.

— Мне нужны двенадцать лучших людей. Не на посты. В резерв.

— У меня нет резерва.

— Теперь будет.

— Для чего?

— Для всего, что пойдёт не по плану.

Надир скрестил руки.

— И где они будут сидеть?

— Здесь.

Эрик показал мастерские возле развилки дорог.

— Две машины. Оружие. Радио. Один человек всегда возле телефона. Если кто-то видит проблему — они едут.

— А если проблем две?

— Тогда сегодня плохой день.

Надир долго смотрел на карту.

— Двенадцать мало.

Эрик посмотрел на него.

— Я знаю.

— Тогда зачем двенадцать?

— Потому что у тебя нет двадцати четырёх.

Снова пауза.

Потом Надир кивнул.

— Есть восемнадцать.

— Хороших?

— Лучше остальных.

— Беру двенадцать.

— Почему не восемнадцать?

— Потому что шестерых ты оставишь себе.

Надир впервые посмотрел на него без раздражения.

— Ты всё-таки был офицером.

— К сожалению.

— Какое звание?

— Капитан.

— Маленькое.

— Поэтому и ушёл.

Надир усмехнулся.

К полуночи у Эрика был список.

Не полный.

Но впервые похожий на систему.

Двенадцать человек в мобильной группе.

Два джипа, которые Марек признал «пока автомобилями».

Шесть радиостанций для ключевых постов.

Одна отдельная частота для мобильной группы.

Три точки, потеря которых останавливала производство: насосная, электростанция и главный распределительный щит фабрики.

Четыре точки, потеря которых делала жизнь очень неприятной: топливо, железнодорожный терминал, склад взрывчатки карьера и радиорубка.

Всё остальное можно было вернуть потом.

Эрик написал это на листе.

Надир прочитал.

— Рабочие не поймут, если увидят.

— Тогда не показывай.

— Директор тоже не поймёт.

— Его я переживу.

— Уверен?

— Нет.

Марек вошёл в комнату с грязными руками.

— Вертолёт летать может.

Рид, сидевший в углу, оживился.

— Я же говорил.

— Я не закончил.

— Конечно.

— Летать может. Садиться желательно реже.

— Почему?

— Потому что одна пуля прошла через обшивку возле хвостовой балки. Вторая попала в дверь. Третью я пока не нашёл.

— Значит, её нет.

— Значит, она ждёт, когда ты станешь особенно уверенным.

Рид вздохнул.

— Что нужно?

— Лист металла. Заклёпки. Время. И новый пилот.

— Последнее дорого.

— Поэтому пока обойдёмся без него.

Эрик посмотрел на Рида.

— Завтра сможешь подняться?

— Если Марек перестанет меня любить.

— Для чего? — спросил Марек.

Эрик показал карту.

— Хочу увидеть долину сверху.

Рид подошёл.

— Днём?

— Да.

— Тогда смогу.

— И маршрут на север.

— Как далеко?

— До Ласкара не надо.

Рид посмотрел на него поверх карты.

— Очень успокаивает формулировка.

Телефон зазвонил в час двенадцать.

Все посмотрели на него.

Никто не торопился брать трубку.

Надир взял.

Слушал секунд десять.

Лицо изменилось.

Он ответил коротко и положил трубку.

— Северная насосная.

Эрик уже встал.

— Что?

— Телефон умер.

— Просто телефон?

— Пост номер шесть слышал стрельбу.

Леблан появился в двери так быстро, будто всё это время стоял за стеной.

— Где оружие?

Эрик посмотрел на него.

— Ты спал?

— Нет.

— Почему?

— Я француз.

— Это объясняет?

— Обычно.

Через четыре минуты они были у машин.

Надир выбрал четверых своих людей.

Эрик добавил Леблана.

Самир попытался сесть.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты нужен здесь.

— Чтобы что?

— Чтобы, когда мы позвоним, кто-то понял, что мы говорим.

Самир хотел спорить.

Потом передумал.

— Если не позвоните?

— Тогда придумай хорошую историю для Харка.

Марек кинул Эрику радиостанцию.

— Она работает.

— Уверен?

— Нет.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Джипы вышли через северные ворота.

Фары выключили за последней вышкой.

Луна была тонкой, но долина всё равно не была полностью тёмной. Где-то позади светилась фабрика. Над карьером висела пыль. Впереди дорога уходила между низких каменистых холмов.

Надир сидел рядом с Эриком.

— Насосная старая, — сказал он. — Ещё до рудника здесь была ирригация.

— Сколько воды она даёт?

— Почти половину промышленной.

— Если остановится?

— Фабрика начнёт сокращать работу через несколько часов.

— Посёлок?

— У него отдельный резервуар.

— На сколько?

— День. Может два.

Эрик посмотрел на него.

— И там два охранника.

— Было спокойно.

— Всё когда-то было спокойно.

Первый выстрел они услышали за километр.

Одиночный.

Потом ещё два.

Леблан, сидевший сзади, постучал по крыше.

Машины остановились.

Эрик вышел.

Дальше дорога шла вниз к низкому бетонному зданию. Возле него стояла металлическая водонапорная конструкция и несколько толстых труб, уходивших в землю.

Свет не горел.

— Электричество? — спросил он.

Надир покачал головой.

— Должно быть.

Из темноты донёсся короткий металлический звук.

Потом вспышка.

Пуля ударила в переднее крыло второго джипа.

Все легли почти одновременно.

Леблан ответил первым.

Два быстрых выстрела.

С другой стороны кто-то закричал.

— Влево! — сказал Надир.

Его люди разошлись к сухой канаве.

Эрик прижался к колесу.

Насосная находилась метрах в ста пятидесяти.

Между ними — голая земля, редкие кусты и бетонная водоотводная канава.

Плохое место.

— Можно обойти? — спросил он.

Надир показал вправо.

— За резервуаром старый канал.

Леблан уже двигался туда.

— Анри!

Тот обернулся.

— Не геройствуй.

— Поздно менять профессию.

Он исчез в темноте.

Эрик посмотрел на Надира.

— Сколько их?

— Если бы знал, сказал бы.

— Хороший ответ.

Радиостанция зашипела.

Голос одного из охранников:

— Вижу двоих у стены.

Надир ответил.

Коротко.

Эрик не понял слов, но понял смысл.

Через несколько секунд с левой стороны открыли огонь.

Не чтобы попасть.

Чтобы заставить людей у насосной пригнуться.

Эрик побежал вдоль канавы.

Надир рядом.

Земля под ногами была сухой и рыхлой. Один раз Эрик поскользнулся и ударился коленом.

Впереди вспыхнул выстрел.

Очень близко.

Надир выстрелил в ответ.

Кто-то побежал от здания.

Эрик увидел силуэт.

Поднял винтовку.

Не выстрелил.

Слишком далеко.

Слишком темно.

Человек исчез за трубами.

Леблан появился с противоположной стороны почти одновременно.

Он махнул рукой.

Дверь насосной была открыта.

Один охранник лежал возле порога.

Живой.

Держался за плечо.

Второго не было видно.

Надир бросился к раненому.

Эрик вошёл внутрь.

Грохот насосов обычно должен был быть оглушительным.

Сейчас работал только один агрегат.

Второй стоял.

Возле его основания лежали провода.

Чужие.

И небольшая сумка.

— Не трогать! — крикнул Эрик.

Леблан остановился в шаге.

— Я похож на идиота?

— Иногда.

Из глубины помещения раздался выстрел.

Пуля ударила в трубу.

Металл зазвенел.

Эрик рухнул за бетонное основание.

Леблан ответил.

Снова.

Потом тишина.

Кто-то бежал по металлической галерее наверху.

Эрик поднял голову.

Тень мелькнула между перилами.

— Наверх!

Леблан уже двигался к лестнице.

Эрик пошёл следом.

На середине пролёта сверху упал металлический ключ.

Почти попал в голову.

— Очень профессионально, — сказал Леблан.

Они вышли на галерею.

Пусто.

В конце была дверь наружу.

Открыта.

За ней — лестница на крышу и дальше на задний склон.

Эрик выбежал.

Увидел двух людей, уходящих к сухому каналу.

Один нёс винтовку.

Второй хромал.

Леблан поднял оружие.

— Не надо, — сказал Эрик.

— Почему?

— Далеко.

— Я могу.

— Я знаю.

Леблан опустил ствол.

Снизу закричали.

Надир.

Они вернулись внутрь.

Второго охранника нашли за насосом.

Он был мёртв.

Один выстрел в грудь.

Рядом лежала его винтовка.

Магазин почти полный.

— Он даже не успел, — сказал Надир.

Эрик ничего не ответил.

Возле остановленного насоса они нашли ещё две сумки.

Провода.

Металлические коробки.

Пачки промышленной взрывчатки.

Надир присел рядом.

— Карьер.

— Что?

— Такие заряды используют на карьере.

Эрик посмотрел на него.

— Наши?

— Возможно.

— Опять это слово.

— Здесь оно полезное.

Один из людей Надира нашёл за зданием тело.

Молодой мужчина.

Не старше тридцати.

Леблан осмотрел винтовку.

— Лоран.

Эрик посмотрел.

Та же промышленная школа, что у карабина со склада в Нассире.

Не такая же модель.

Но новая.

Слишком новая.

На ремне висела небольшая радиостанция.

Сам аппарат Эрик не узнал.

Надир узнал.

— Армейская.

— Кассанская?

— Нет.

— Чья?

Надир пожал плечами.

— Не наша.

Эрик посмотрел на мёртвого охранника.

Потом на сумки со взрывчаткой.

Потом на насос.

— Они могли просто стрелять по посту.

— Могли.

— Но пришли внутрь.

— Да.

— Знали, что ломать.

Надир медленно кивнул.

Леблан стоял у двери.

— И знали, что два человека не остановят их.

Эрик посмотрел на часы.

С момента звонка прошло двадцать семь минут.

— Сколько времени от первого выстрела до нашего приезда?

Надир спросил раненого.

Тот ответил сквозь зубы.

— Минут пятнадцать.

— Они не торопились, — сказал Эрик.

— Почему?

— Хотели посмотреть, кто приедет.

Леблан повернулся к нему.

— Ты думаешь, это проверка?

— Теперь думаю.

— А если нет?

Эрик посмотрел на неработающий насос.

— Тогда они просто почти оставили четыре тысячи человек без воды.

К рассвету насосную снова запустили.

Взрывчатку снял старый мастер карьера, которого разбудили и привезли на грузовике.

Он ворчал всё время работы.

Эрик не понимал ни слова.

Самир позже перевёл главное:

«Кто ставил, тот знал, что делает».

Это была уже третья вещь за два дня, которую делали люди, знавшие слишком много.

Они вернулись на Кайру перед сменой.

Рабочие шли навстречу потоком.

Сотни людей.

Каски.

Комбинезоны.

Сумки с едой.

Кто-то смеялся.

Кто-то курил.

Большинство даже не знало, что ночью стреляли у насосной.

Фабрика гудела.

По железной дороге медленно полз состав.

На электростанции шёл пар.

Обычное утро.

Эрик остановился посреди дороги.

И впервые по-настоящему понял, что значит «удержать объект».

Это не означало удержать ворота.

Не означало поставить людей на вышки.

Не означало даже отбить нападение.

Нужно было сохранить работающей систему, где каждый кусок зависел от другого.

Вода.

Электричество.

Топливо.

Дороги.

Связь.

Люди.

Если выпадет одно — остальные начнут падать следом.

Надир подошёл к нему.

— Всё ещё хочешь двенадцать человек в резерв?

Эрик посмотрел на поток рабочих.

— Нет.

— Хорошо.

— Хочу двадцать четыре.

Надир улыбнулся.

— Вчера у меня их не было.

— Сегодня найдёшь.

— А посты?

— Уменьшим там, где можно.

— Директор будет кричать.

— Пусть.

— Рабочие будут жаловаться.

— Пусть.

— Харк спросит, почему я плачу людям, которые сидят в мастерской.

Эрик посмотрел на него.

— Скажи, что они ждут работу.

— Какую?

— Плохую.

У административного корпуса их ждал Самир.

В руках у него была кружка кофе и лист бумаги.

— Телефон для тебя.

Эрик посмотрел на часы.

— Кто?

— Кто ещё.

Харк.

Эрик взял трубку.

— Вейланд.

— Мне сказали, ночью снова стреляли.

— Быстро тебе говорят.

— Я плачу людям за информацию.

— Начни платить за боеприпасы.

Пауза.

— Насколько плохо?

Эрик посмотрел через окно на долину.

— Ты вчера сказал три недели.

— Да.

— Мне нужны люди.

— Сколько?

— Пятьдесят.

На другом конце стало тихо.

— Пятьдесят что?

— Людей, Ричард.

— У тебя уже больше ста охранников.

— У Надира есть сто двадцать восемь сотрудников. Мне нужны пятьдесят человек, которых можно отправить туда, где стреляют.

— Это разные вещи?

— Очень.

— Где я найду пятьдесят бывших военных за три недели?

— Не за три недели.

— А за сколько?

— За три дня.

Харк выдохнул.

— Эрик.

— Что?

— Это невозможно.

— Тогда сорок.

— Это не так работает.

— Уже так.

Самир стоял рядом и улыбался в кружку.

Эрик продолжил:

— И ещё две машины. Радиостанции. Медик. Боеприпасы. Запчасти для вертолёта. Нормальные карты района. И деньги наличными.

— Сколько денег?

— Не знаю.

— Очень профессионально.

— Когда узнаю, тебе не понравится больше.

Харк молчал.

— Эрик.

— Да?

— Ты понимаешь, что если я начну собирать сорок вооружённых бывших военных и отправлять их в Кайру, это уже не будет выглядеть как промышленная охрана?

Эрик посмотрел на пулевое отверстие в двери, оставшееся ещё с прошлой недели.

— Ричард.

— Что?

— Мне кажется, людям, которые стреляют в нас, всё равно, как это выглядит.

Он положил трубку.

Самир поднял бровь.

— Он согласился?

— Не сказал «нет».

— Для Харка это почти «да».

Эрик отдал ему лист.

— Найди мне людей.

Самир посмотрел.

— Каких?

— Тех, кто служил. Тех, кто умеет стрелять. Тех, кто не убежит после первого выстрела.

— И честных?

Эрик задумался.

— Не усложняй.

Самир рассмеялся.

Леблан появился со стороны мастерских.

— А мне что делать?

— Учить тех, кого он найдёт.

— Чему?

— Не умирать.

— Слишком большая программа.

— Начни с малого.

Марек подошёл следом.

— У нас три машины.

— Вчера было четыре.

— Вчера ты верил документам.

— Что с четвёртой?

— Коробка передач решила уйти из компании.

— Вернёшь?

— Если найду, куда она ушла.

— А ты?

Рид стоял чуть дальше возле площадки и слушал.

Эрик показал на него.

— Ты летаешь.

Рид улыбнулся.

— Наконец-то разумный приказ.

— Только днём. Только по нашему району. И каждый раз говоришь, куда идёшь.

— Это уже неразумный приказ.

— Привыкай.

Надир подошёл последним.

Он положил на стол список.

— Двадцать четыре.

Эрик посмотрел.

Имена.

Возраст.

Предыдущая служба.

Текущий пост.

— Быстро.

— Я знал, кого выберу ещё вчера.

— Тогда почему спорил?

— Хотел понять, знаешь ли ты, зачем они тебе.

Эрик посмотрел на него.

— И?

— Теперь знаю.

— Что?

Надир повернулся к окну.

— Ты не собираешься защищать Кайру.

— А что собираюсь?

— Ты собираешься сделать так, чтобы она могла защищаться сама.

Эрик хотел ответить.

Не ответил.

Потому что это звучало слишком правильно.

Снаружи завыла сменная сирена.

Гул прокатился по всей долине.

Тысячи людей одновременно двинулись к своим рабочим местам.

Кто-то открывал ворота цехов.

Кто-то запускал машины.

Кто-то ругался из-за опоздания автобуса.

Кто-то варил кофе.

Кто-то понятия не имел, что ночью двое людей пытались заложить взрывчатку под насос.

И на несколько минут Кайра снова выглядела обычным промышленным комплексом.

Эрик взял карандаш.

На карте вокруг центральной части долины он провёл линию.

Потом ещё одну.

Надир смотрел.

— Что это?

— Время.

— Не понял.

Эрик обвёл насосную, электростанцию, дорогу и аэродром.

— Мы не сможем удержать всё сразу.

Он поставил точку возле мастерских.

— Значит, будем удерживать время между проблемой и нашим появлением.

Надир подумал.

— Это плохой план.

— Да.

— Хорошего нет?

Эрик посмотрел на долину.

— Если будет, я тебе скажу.

За окном поднималось солнце.

Кайра начинала очередной рабочий день.

А Harker & Bell — сама того ещё не понимая — начинала собирать своё первое подразделение.

ГЛАВА 4. Отбор

Три дня спустя

К восьми утра перед ремонтными мастерскими стояло шестьдесят три человека.

Эрик пересчитал дважды.

— Ты сказал сорок, — заметил Самир.

— Я сказал найти людей.

— Я нашёл.

— Шестьдесят три — это не сорок.

— Ты хотел выбор.

Эрик посмотрел на площадь.

— Это не выбор. Это рынок.

Самир улыбнулся.

— Добро пожаловать в частный сектор.

Люди стояли неровной шеренгой между мастерскими и старым складом шин. Кто-то пришёл в армейских ботинках, кто-то в рабочих сапогах, двое — в начищенных до блеска туфлях, которые уже покрылись серой пылью. Половина была местной. Остальные говорили на трёх или четырёх языках, а приехали, судя по рассказам, ещё из большего числа мест.

Слух о том, что иностранная компания набирает вооружённую охрану на Кайру, разошёлся по Нассире быстрее, чем Харк успел решить, хочет ли он вообще кого-то нанимать.

На первое объявление пришло двадцать восемь человек.

На второе — уже никто не обращал внимания.

Люди приводили знакомых сами.

Одного бывшего сержанта разбудили ночью и привезли из соседнего города на грузовике с овощами. Двое приехали вместе с колонной цемента. Ещё трое появились утром на старом автобусе и заявили, что служили в президентской гвардии, хотя Самир после пяти минут разговора выяснил, что один был поваром, второй водителем, а третий вообще никогда не служил.

— Почему сказал, что служил? — спросил Эрик.

Самир перевёл.

Мужчина пожал плечами.

— Говорит, что умеет стрелять.

— Где научился?

Ответ.

Самир усмехнулся.

— На свадьбах.

— Следующий.

Мужчина возмутился.

Самир выслушал.

— Говорит, что стреляет очень хорошо.

— Не сомневаюсь. Пусть женится чаще.

Самир указал ему на ворота.

Харк приехал через пятнадцать минут.

Остановил машину.

Вышел.

Посмотрел на площадь.

Потом на Эрика.

Потом снова на площадь.

— Что это?

— Люди.

— Я вижу.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Харк снял очки и протёр их платком.

— Я сказал найти сорок человек.

— Я тоже.

— Их здесь больше шестидесяти.

— Это кандидаты.

— Кандидаты на что?

Эрик посмотрел на него.

— Вот это хороший вопрос.

Харк замолчал.

За последние три дня это происходило всё чаще.

Он формулировал вопрос, слышал собственные слова и понимал, что не уверен в ответе.

Сначала Harker & Bell требовались «дополнительные специалисты по безопасности».

Потом «бывшие военнослужащие для усиления объекта».

Утром в документах появился новый термин:

«Временная группа реагирования».

Юристы в Нассире одобрили его почти мгновенно.

Эрик не стал спрашивать почему.

— Сколько это будет стоить? — спросил Харк.

— Пока ничего.

— Почему?

— Я ещё никого не нанял.

— И как ты собираешься выбирать?

Эрик показал на Леблана.

Анри стоял возле двух длинных столов.

На одном лежало оружие.

На другом — магазины и патроны.

Не всё оружие было одинаковым.

И это раздражало Эрика с самого утра.

Двенадцать АКМ.

Шесть FN FAL.

Четыре G3.

Три старых карабина, которые Надир категорически запретил выдавать кому-либо без крайней необходимости.

И один Uzi, неизвестно откуда появившийся в оружейной Кайры.

— Откуда он? — спросил Эрик утром.

Надир пожал плечами.

— Был.

— Очень полезная система учёта.

— Я говорил, что у меня сто двадцать восемь человек, а не сто двадцать восемь бухгалтеров.

Марек потратил почти два часа, чтобы разложить оружие по состоянию.

Три АКМ ушли в сторону на ремонт.

Один FAL он запретил даже заряжать.

У одного G3 отсутствовала пружина, которую кто-то заменил деталю от совершенно другого механизма.

— Работает? — спросил Эрик.

— Иногда.

— Насколько иногда?

— Смотря кому не повезёт.

— Убери.

— Уже.

Эрик хотел единое оружие.

Один патрон.

Один магазин.

Одна система обучения.

Но рынок, склады и история страны не интересовались его желаниями.

Кассан покупал оружие там, где давали кредит, где соглашались на бартер, где поставляли быстро и где очередное правительство не успевало испортить отношения с поставщиком раньше подписания контракта.

Результат стоял сейчас на двух столах.

— Стрелять будут все? — спросил Харк.

— В конце.

— А сначала?

— Посмотрим, умеют ли они слушать.

Харк нахмурился.

— Ты набираешь охрану или школьников?

— Если человек не слушает приказ без стрельбы, со стрельбой лучше не станет.

Анри услышал.

— Иногда становится.

Эрик посмотрел на него.

— Вот поэтому ты сегодня не выбираешь людей.

Леблан улыбнулся.

— Справедливо.

Первым испытанием был не тир.

Это удивило почти всех.

Кандидатов разбили на группы по десять человек и заставили переносить ящики с одного конца площадки на другой.

Не тяжёлые.

Не далеко.

Задача была простой: шесть ящиков, две носилки, один условно раненый человек и приказ закончить за семь минут.

— Это всё? — спросил высокий мужчина с бритой головой.

Он представился Куртом Хайнеманом, бывшим унтер-офицером одной из западных армий. Документы выглядели настоящими. Служба тоже.

— Всё, — сказал Эрик.

— Я приехал сюда не таскать коробки.

— Можешь уехать.

Хайнеман посмотрел на него.

— Я инструктор по стрелковой подготовке.

— Отлично.

— Пять лет службы.

— Ещё лучше.

— Был в бою.

— Тогда должен знать, что ящики сами себя не носят.

Кто-то засмеялся.

Хайнеман не стал.

— Семь минут, — повторил Эрик. — Начали.

Первая группа провалилась через сорок секунд.

Не физически.

Организационно.

Три человека одновременно схватили один ящик.

Двое пошли за другим.

Условного раненого забыли.

Когда Надир напомнил, один кандидат просто приказал самому «раненому» встать и идти.

— Он ранен, — сказал Эрик.

— Но может идти.

— Откуда знаешь?

— Он стоит.

— Потому что ты ему сказал.

Кандидат пожал плечами.

— Следующая группа.

Во второй оказался мужчина по имени Рафик Азар.

Тридцать четыре года.

Семь лет в кассанской армии.

Сержант.

Уволен после ранения.

На правой ноге заметно прихрамывал, особенно когда шёл быстро.

До начала испытания Эрик мысленно поставил возле его фамилии вопросительный знак.

Через минуту убрал.

Рафик не пытался командовать.

Он просто первым спросил:

— Кто самый сильный?

Трое подняли руки.

— Вы — ящики. Двое — носилки. Ты, — он показал на самого молодого, — считаешь. Остальные помогают где нужно.

— А ты? — спросил кто-то.

— Я тоже помогаю.

Никакой речи.

Никакого крика.

Они закончили за пять минут сорок секунд.

Условного раненого не уронили ни разу.

Эрик поставил возле фамилии Рафика маленький плюс.

Анри заглянул через плечо.

— Нога.

— Вижу.

— На длинном переходе будет хуже.

— Я не набираю марафонцев.

— А кого?

— Пока не знаю.

Следующий тест был ещё глупее.

Кандидатов посадили под стеной и двадцать минут ничего не делали.

Харк подошёл к Эрику.

— Ты серьёзно?

— Да.

— Они просто сидят.

— Именно.

— И что ты проверяешь?

— Кто первый начнёт делать то, чего его не просили.

Через семь минут двое ушли курить за угол.

Через девять один начал спорить с охранником.

На двенадцатой минуте Хайнеман встал и потребовал узнать, когда начнётся настоящий отбор.

Эрик поставил возле его фамилии минус.

— Ты издеваешься, — сказал Харк.

— Нет.

— Он, возможно, лучший стрелок здесь.

— Возможно.

— И ты выгонишь его за то, что он встал со стула?

— Нет.

— Тогда за что?

— За то, что решил, будто его время важнее времени остальных.

Харк посмотрел на Хайнемана.

Тот уже объяснял что-то Леблану резкими движениями рук.

— Это поправимо.

— Может быть.

— Нам нужны люди, Эрик.

— Нам нужны люди, которых не придётся бояться со спины.

Харк промолчал.

В это время Самир привёл нового кандидата.

Тот опоздал почти на час.

Невысокий мужчина в синей рабочей куртке.

На вид около сорока.

— Это кто?

— Фарид Масуд.

— Опоздал.

Самир кивнул.

— Автобус сломался.

— Все автобусы здесь ломаются.

— Поэтому он последние восемь километров шёл пешком.

Эрик посмотрел на обувь.

Пыль доходила почти до колен.

— Служил?

Самир перевёл.

Фарид ответил.

— Двенадцать лет. Связь.

Эрик посмотрел внимательнее.

— Почему ушёл?

Ответ был коротким.

Самир не сразу перевёл.

— Говорит: потому что генералы слышали только себя.

Марек, проходивший мимо, остановился.

— Берём.

— Мы ещё не закончили.

— Мне достаточно.

Эрик указал Фариду на остальных.

— Садись.

К полудню осталось сорок девять человек.

Четырнадцать ушли сами или были отправлены за ворота.

Один оказался слишком стар.

Двое — слишком молоды.

Трое солгали о службе.

Четверых отсеял Надир, потому что знал их лично.

— Почему? — спросил Эрик про одного.

— Вор.

— Доказано?

— Да.

— Где?

— Украл у меня часы.

— Ты уверен?

Надир показал на своё запястье.

Часов не было.

— Убедительно.

После обеда началась стрельба.

И тогда всё стало гораздо проще.

Люди всегда хотели показать себя с оружием.

Особенно те, кому было нечего показывать без него.

Тир устроили в старом карьере за южной дорогой. Земляной откос высотой с трёхэтажный дом служил пулеулавливателем. На деревянных стойках висели бумажные мишени.

Патронов было жалко.

Поэтому каждому дали по десять.

Пять лёжа.

Пять с колена.

Никаких секундомеров.

Никаких соревнований.

Эрик смотрел не только на попадания.

Куда человек направляет ствол, когда ему дают оружие.

Проверяет ли патронник.

Слушает ли инструктора.

Что делает после команды прекратить огонь.

Первый кандидат положил семь пуль в мишень.

Хорошо.

Потом повернулся с заряженным АКМ, чтобы спросить у Леблана результат.

Анри ударил по стволу рукой так быстро, что мужчина едва не выронил оружие.

— Всё, — сказал Эрик.

Самир перевёл.

— Но я попал семь раз.

— Я видел.

— Это лучше большинства.

— Тоже видел.

— Тогда почему?

Эрик показал на людей позади него.

— Потому что одиннадцатый выстрел мог попасть туда.

Мужчина начал спорить.

Надир просто забрал у него автомат.

Следующий.

Рафик Азар попал шесть раз.

Ничего выдающегося.

После пятого выстрела лёжа он остановился, вынул магазин и проверил патронник, прежде чем сменить положение.

Анри посмотрел на Эрика.

Эрик поставил второй плюс.

Фарид Масуд попал только четыре раза.

Зато перед первым выстрелом попросил подтянуть ремень.

После последнего аккуратно положил оружие на стол затвором назад.

— Связист, — сказал Марек.

— И что?

— Они всегда думают, что вещи нужно возвращать в том же состоянии.

— Полезное качество.

Хайнеман стрелял последним в своей группе.

Десять патронов.

Десять попаданий.

Восемь почти в центре.

Он положил G3 на стол и посмотрел на Эрика.

— Теперь можно работать?

Харк стоял неподалёку.

Даже он впечатлился.

— Неплохо.

Эрик кивнул.

— Очень хорошо.

Хайнеман улыбнулся.

— Значит?

— Пока ничего.

Улыбка исчезла.

— Что ещё тебе нужно?

— Увидим.

Хайнеман сказал что-то на своём языке.

Леблан рассмеялся.

— Что? — спросил Эрик.

— Лучше не переводить.

— Тогда точно переведи.

— Он считает тебя человеком, который не узнает хорошего солдата, если тот выстрелит тебе в задницу.

Эрик посмотрел на Хайнемана.

— Скажи, что если он выстрелит мне в задницу, я признаю ошибку.

Леблан перевёл.

Хайнеман впервые улыбнулся по-настоящему.

На секунду Эрик подумал, что, возможно, Харк прав.

Возможно, такого человека можно исправить.

Потом загорелся грузовик.

Сначала никто не понял, что произошло.

Со стороны мастерских донёсся хлопок.

Не выстрел.

Глухой удар металла.

Потом крик.

Все повернули головы.

По дороге к карьеру катился старый топливозаправщик.

Без водителя.

Не быстро.

Но дорога шла под уклон.

Машина набирала скорость.

Водитель бежал рядом, пытаясь догнать кабину.

— Тормоз! — заорал Марек.

Будто грузовик мог его услышать.

Впереди находились две машины с людьми и ящики с боеприпасами, приготовленные для стрельб.

Несколько кандидатов сразу побежали в стороны.

Это было разумно.

Некоторые остались стоять.

Это было хуже.

Эрик увидел, как Рафик Азар бросился не от дороги, а к ней.

— Куда?!

Рафик не услышал.

Или не захотел.

Он подбежал к первому джипу.

За рулём никого.

Открыл дверь, залез внутрь и завёл двигатель.

Стартер крутил слишком долго.

Топливозаправщик приближался.

— Рафик! — крикнул Надир.

Двигатель джипа ожил.

Рафик резко дал назад.

Машина дёрнулась и ушла с дороги буквально за несколько секунд до того, как мимо прошёл грузовик.

Но второй джип оставался впереди.

Хайнеман побежал к нему.

Быстро.

Очень быстро.

Он прыгнул в кабину.

Попытался завести.

Ничего.

Марек ругнулся и побежал туда.

— Не заводи! Передача включена!

Хайнеман не понял.

Повернул ключ снова.

Джип рванул вперёд на стартере.

Прямо поперёк дороги.

— Вон! — заорал Марек.

Хайнеман выскочил.

Марек прыгнул на подножку, дотянулся до рычага и выбил передачу.

Грузовик был уже метрах в двадцати.

— Ящики! — крикнул кто-то.

Боеприпасы.

Два деревянных ящика стояли у края дороги.

Леблан схватил один.

Фарид Масуд — второй.

Они потащили их в сторону.

Эрик помогал Анри.

Ящик оказался тяжелее, чем казался.

— Брось! — крикнул он.

— Уже почти!

— Брось, идиот!

Они отпустили одновременно.

Топливозаправщик прошёл мимо.

Зацепил джип зеркалом.

Снёс деревянную стойку мишени.

Потом переднее колесо попало в дренажную канаву.

Машину резко развернуло.

Кабина ударилась о каменный откос.

Послышался треск.

На мгновение всё замерло.

Потом из-под капота пошёл дым.

— Водитель?! — крикнул Эрик.

— Здесь! — ответил Самир.

Водитель лежал у дороги. Он упал, когда пытался догнать машину. Лицо было разбито, но он двигался.

Марек уже бежал к цистерне.

— Не подходить!

Он остановился метрах в десяти.

Дым становился гуще.

— Течёт?

Кто-то ответил.

— Где?

Ответ.

Марек выругался.

— Топливо.

Люди начали отходить.

На этот раз никто не спорил.

Эрик увидел Хайнемана.

Тот стоял возле джипа.

На лбу кровь.

Смотрел на цистерну.

Потом на Марека.

— Что делать?

Марек резко повернулся.

— Вот сейчас спрашиваешь?

Хайнеман ничего не ответил.

— Огнетушители! — крикнул Марек. — Все, что есть! И перекрыть дорогу!

Несколько человек побежали.

Рафик первым.

Фарид — за ним.

Хайнеман остался.

Марек увидел.

— Ты глухой?

— Нет.

— Тогда двигайся!

Хайнеман побежал.

Огонь появился через минуту.

Небольшой.

Под кабиной.

Но возле машины, в которой было несколько тысяч литров топлива, слово «небольшой» теряло смысл.

Огнетушителей оказалось пять.

Рабочих — четыре.

Три порошковых.

Один старый углекислотный.

Пятый кто-то привёз пустым.

— Конечно, — сказал Марек.

Они сбили пламя со второго раза.

Потом оно появилось снова.

С третьего исчезло окончательно.

Ещё двадцать минут никто не подходил к машине без необходимости.

Эрик стоял рядом с Надиром и смотрел, как люди перетаскивают ящики обратно.

— Хороший тест, — сказал Надир.

Эрик повернулся.

— Ты серьёзно?

— Ты хотел посмотреть, что они делают без приказа.

— Я предпочёл бы ящики.

— Жизнь помогает.

Рафик сидел на земле и растирал больную ногу.

Фарид держал в руках пустой огнетушитель.

Леблан курил, несмотря на то, что Марек дважды приказал ему отойти подальше от цистерны.

Хайнеман стоял один.

К нему никто не подходил.

Эрик взял блокнот.

Поставил возле его фамилии ещё один знак.

Не плюс.

Не минус.

Черту.

— Что это? — спросил Харк.

Он появился рядом незаметно.

— Пока не решил.

— Он полез спасать машину.

— Без приказа.

— Рафик тоже.

— Рафик сначала убрал машину с дороги.

— А Хайнеман пытался сделать то же самое.

— И не проверил передачу.

— Он не механик.

— Тогда должен был позвать механика.

Харк вздохнул.

— Ты всё-таки собираешься найти повод его не нанять.

Эрик посмотрел на него.

— Почему он тебе так нравится?

— Потому что он профессионал.

— Ты знаешь его десять минут.

— У него документы. Рекомендации. Опыт.

— И характер.

— Характер можно пережить.

— Когда у него в руках G3?

Харк пожал плечами.

— Тебе виднее.

Это прозвучало как уступка.

Эрик уже начал понимать, что у Харка уступки почти всегда означали будущий счёт.

К вечеру осталось тридцать два кандидата.

Отсев после стрельбы оказался жестче, чем после первых тестов.

Кто-то не умел обращаться с оружием.

Кто-то хорошо стрелял, но плохо слушал.

Кто-то понимал только одну команду из трёх.

Один мужчина положил девять пуль в мишень и ушёл сам, узнав, сколько платят местным.

— Он думал, будет как иностранцам, — объяснил Самир.

Эрик посмотрел на него.

— А сколько иностранцам?

Самир назвал сумму.

Эрик медленно повернулся к Харку.

— Это правда?

Харк понял выражение лица.

— У нас разные контракты.

— Во сколько раз?

— Это не сравнивается напрямую.

— Во сколько?

— Четыре.

— Четыре раза?

— Некоторые иностранные специалисты получают больше.

— За ту же работу?

— Они не делают ту же работу.

Эрик показал на Леблана.

— Анри получает сколько?

Леблан поднял голову.

— Не втягивай меня.

— Сколько?

Он назвал.

Эрик посмотрел на Рафика.

— А ему?

Харк ответил.

Разница была почти пятикратной.

— Нет.

— Что нет?

— Так не пойдёт.

— Эрик, местные ставки совершенно другие.

— Я знаю.

— Они сами согласны.

— На охрану склада — возможно.

— Это и есть работа.

— Нет.

Эрик показал на карьер.

— Если завтра я отправляю Рафика и Анри в одну машину под одни пули, ты не можешь платить одному в пять раз меньше и ожидать, что через месяц никто не заметит.

— Я не могу платить всем иностранные ставки.

— Я и не прошу.

— Тогда что ты просишь?

— Боевые выплаты.

Харк замолчал.

Самир улыбнулся.

— Что?

— Ничего.

— Говори.

— Мне нравится, как быстро у нас появляются новые отделы бухгалтерии.

Харк не улыбнулся.

— Какая сумма?

Эрик назвал.

— Нет.

— Тогда половина.

— Нет.

— Тогда ты сам будешь объяснять людям, почему человек рядом получает в пять раз больше за то, что пули летят в него на другом языке.

Леблан тихо сказал:

— Хорошая фраза.

— Молчи.

Харк посмотрел на кандидатов.

Потом на Надира.

— Что получали твои люди до этого?

Надир назвал.

Харк поморщился.

— Это вообще законно?

Надир пожал плечами.

— Вы хотите дешёво или законно?

Самир рассмеялся первым.

Потом Марек.

Даже Эрик не удержался.

Харк снял очки.

— Я ненавижу эту страну.

— Ты здесь зарабатываешь, — напомнил Эрик.

— Поэтому и ненавижу.

Они договорились о надбавке через двадцать минут.

Не большой.

Но одинаковой для любого человека, выходящего в мобильную группу или на операцию за периметром.

Харк назвал это «временной полевой компенсацией».

Самир записал как «доплату за стрельбу».

Эрик не стал исправлять.

Настоящий конфликт начался вечером.

Конечно, из-за денег.

И конечно, не прямо.

В столовой Кайры было слишком тесно.

Кандидаты сидели отдельно от постоянной охраны. Иностранцы — большей частью вместе. Местные — своими группами. Это произошло само, без приказа.

Эрик заметил, но не вмешался.

Пока.

Потом один из иностранных кандидатов — крупный мужчина по имени Дитер Крамер — что-то сказал про кассанскую армию.

Самир сидел слишком далеко, чтобы услышать начало.

Но услышал конец.

— Что он сказал? — спросил Эрик.

— Ничего полезного.

— Самир.

— Что местные солдаты хороши, пока им не нужно воевать.

За соседним столом замолчали.

Рафик Азар поднял голову.

Крамер сказал ещё что-то.

Самир выдохнул.

— Теперь про деньги.

— Что именно?

— Что дешёвые солдаты всегда дорогие после первого боя.

Рафик встал.

Эрик тоже.

Не успел.

Другой кассанец толкнул Крамера в плечо.

Крамер ударил первым.

Очень быстро.

Местный упал на стол.

Тарелки полетели на пол.

Через секунду дрались уже пятеро.

Через три — двенадцать.

Столовая взорвалась шумом.

Эрик перепрыгнул через скамью.

Надир оказался рядом.

Леблан тоже.

— Стоять! — заорал Эрик.

Никто не услышал.

Или не захотел.

Крамер держал одного кассанца за воротник и бил его в живот.

Рафик схватил Крамера сзади.

Тот развернулся и ударил локтем.

Рафик упал на колено.

Хайнеман появился сбоку.

На секунду Эрик решил, что сейчас станет хуже.

Хайнеман схватил Крамера за руку.

— Хватит!

Крамер вырвался.

Что-то крикнул.

Хайнеман ударил его.

Один раз.

Точно в лицо.

Крамер сел на пол.

Вокруг стало чуть тише.

Эрик встал между столами.

— Все сели.

Самир перевёл.

Никто не двигался.

Эрик взял металлическую кружку со стола и бросил её в стену.

Грохот оказался достаточно громким.

— Все. Сели.

Теперь сели.

Не одновременно.

Неохотно.

Но сели.

Крамер остался на полу.

Из носа шла кровь.

— Встать, — сказал Эрик.

Он поднялся.

— Что произошло?

Крамер ответил на общем языке.

— Они не умеют принимать шутки.

— Ты шутишь плохо.

— Это не моя проблема.

— Уже твоя.

Эрик посмотрел на кассанца, который первым толкнул его.

— Ты.

Самир перевёл.

Мужчина встал.

— Зачем толкнул?

Ответ.

— Он оскорбил мою армию.

— И?

Мужчина не понял вопроса.

— Что?

— Он сказал слова. Ты начал драку.

— Он лгал.

— Тогда это всё ещё слова.

Мужчина хотел возразить.

Эрик поднял руку.

— Ты уходишь.

Столовая загудела.

Рафик резко посмотрел на него.

Крамер улыбнулся.

Эрик повернулся к нему.

— Ты тоже.

Улыбка исчезла.

— Что?

— Оба за ворота.

— Он начал.

— А ты закончил хуже.

— Ты выгоняешь меня за драку?

— Нет.

— Тогда за что?

— За то, что тебе понравилось.

Крамер уставился.

Эрик продолжил:

— Я видел людей, которые дерутся, потому что испугались. Видел тех, кто дерётся, потому что злится. Ты бил человека, когда он уже не мог нормально ответить, и выглядел счастливым.

— Это война.

— Нет.

Эрик обвёл столовую рукой.

— Это ужин.

Кто-то тихо засмеялся.

Крамер сделал шаг вперёд.

Хайнеман встал.

Не угрожающе.

Просто встал.

Крамер заметил.

Потом Леблана.

Надира.

Марека у двери.

— Хорошо, — сказал он.

— Хорошо.

— Вы пожалеете.

— Возможно.

Крамер вышел.

Кассанец пошёл следом.

Когда дверь закрылась, Рафик поднялся.

— Это неправильно.

Самир перевёл.

— Почему?

— Наш человек защищал нас.

— Он защищал гордость.

— Это важно.

— Не настолько, чтобы ломать зубы человеку, который завтра должен сидеть рядом в машине.

Рафик посмотрел на Хайнемана.

— А он ударил своего.

— Потому что пытался остановить драку.

— Откуда ты знаешь?

Хайнеман сам ответил:

— Потому что Крамер идиот.

Самир перевёл.

Несколько кассанцев засмеялись.

Напряжение немного ушло.

Рафик сел.

Эрик остался стоять.

— Завтра утром, — сказал он, — здесь не будет иностранцев и местных.

Самир переводил медленно.

— Будут люди мобильной группы. Если кому-то нужно доказать, что его армия, страна, язык или бог лучше чужого — ворота там.

Он показал.

— Никого не держим.

Тишина.

— А если останетесь, то человек рядом с вами — ваш человек. Даже если получает больше. Даже если говорит хуже. Даже если вы его терпеть не можете.

Марек тихо кашлянул.

— Это про меня?

— Особенно про тебя.

Столовая рассмеялась.

На этот раз вместе.

Утром осталось двадцать девять кандидатов.

Трое ушли ночью.

Эрик не стал спрашивать кто.

Последний день отбора был самым коротким.

Не потому, что кандидатов стало меньше.

Потому что он уже почти знал, кого возьмёт.

Рафик Азар.

Фарид Масуд.

Хайнеман.

Молодой кассанец по имени Набил Саид, который стрелял посредственно, но за три дня ни разу не потерял выданный ему магазин.

Бывший водитель бронемашины Саид Хасан, способный завести почти любой двигатель без помощи Марека, что Марек воспринял как личное оскорбление.

Молчаливый Виктор Дражич, бывший пулемётчик, который пришёл без рекомендаций, зато разобрал FN MAG быстрее Леблана.

— Откуда умеешь? — спросил Анри.

— Работа.

— Какая?

— Плохая.

Эрик записал фамилию.

Из двадцати девяти он выбрал восемнадцать.

Харк посмотрел список.

Потом Эрика.

— Восемнадцать.

— Да.

— Я просил сорок.

— Нет.

— Что нет?

— Ты просил меня найти сорок.

— Это одно и то же.

— Я нашёл шестьдесят три.

— И нанял восемнадцать.

— Правильно.

Харк положил список на стол.

— Нам нужны люди.

— Эти люди нам нужны.

— А остальные?

— Тоже люди.

— Эрик.

— Ричард.

Харк снял очки.

— Что мне сказать заказчику?

— Что мы не набрали сорок плохих, потому что это дешевле, чем хоронить сорок плохих.

— Очень коммерческая формулировка.

— Можешь улучшить.

Харк посмотрел на Надира.

— А ты что думаешь?

Надир стоял у окна.

— Думаю, он взял меньше, чем я бы взял.

Эрик повернулся.

— Кого ещё?

— Четверых.

— Каких?

Надир назвал.

Эрик посмотрел список.

Двоих он отсеял за слабую стрельбу.

Одного — из-за возраста.

Четвёртого — потому что тот почти не говорил на общем языке.

— Почему?

— Потому что ты выбираешь людей для своей группы.

— А ты?

— Я выбираю людей, которых знаю.

Эрик подумал.

— Двоих.

— Троих.

— Двоих.

— Ты торгуешься хуже Харкера.

— Зато быстрее.

Они остановились на двух.

Двадцать.

Вместе с двадцатью четырьмя людьми Надира из внутреннего резерва это уже было сорок четыре.

Плюс иностранные специалисты Harker & Bell.

Восемь человек, если верить документам.

Фактически на Кайре находились пятеро.

Трое работали в Нассире и должны были приехать позже.

Пятьдесят два.

Эрик посмотрел на цифру.

Не армия.

Даже не рота.

Но уже не охрана склада.

— Что теперь? — спросил Харк.

Эрик посмотрел на людей во дворе.

Они уже снова разделились на группы.

Но теперь не по языку.

Рафик разговаривал с Хайнеманом возле машины.

Фарид вместе с Самиром перебирал радиостанции.

Дражич объяснял молодому кассанцу, как правильно держать ленту к пулемёту.

Леблан спорил с Мареком о том, можно ли курить возле бочки с маслом.

Марек утверждал, что можно.

Если очень недолго.

— Теперь, — сказал Эрик, — сделаем из них одно подразделение.

Харк посмотрел на часы.

— Сколько времени?

— Ты всё ещё хочешь три недели?

— Очень.

Эрик посмотрел на площадь.

— Тогда у нас осталось семнадцать дней.

— До чего?

Эрик не ответил сразу.

За дальним ограждением гудела фабрика.

По дороге к карьеру шёл грузовик.

На северной вышке охранник смотрел в бинокль.

Где-то за холмами находились люди, которые уже знали их дороги, их насосную и их графики снабжения.

— До того, — сказал Эрик, — как кто-нибудь снова решит проверить, чему мы научились.

ГЛАВА 5. Маршрут

На следующий день

Эрик начал с того, что запретил слово «отряд».

— Почему? — спросил Хайнеман.

— Потому что у нас его пока нет.

Они стояли в ремонтном ангаре, где ещё вчера меняли рессору на одном из джипов. Теперь вдоль стены висела большая фанерная доска. Марек нашёл её на складе, Самир выпросил у конторы кусок мела, а Эрик за ночь исписал доску фамилиями.

Хайнеман прочитал их ещё раз.

— Здесь сорок четыре человека.

— Да.

— Вооружённых.

— Иногда.

— С назначенными старшими.

— Теперь да.

— Но это не отряд.

— Нет.

Леблан, сидевший на верстаке, закурил.

— Он боится слова.

— Я боюсь людей, которые слишком рано начинают верить словам, — сказал Эрик.

Он провёл мелом вертикальную линию по доске.

Слева стояли двадцать человек, которых отобрали за последние три дня. Справа — двадцать четыре человека Надира из внутреннего резерва Кайры.

Эрик не стал смешивать их полностью.

Пока.

Люди Надира знали территорию. Знали насосы, дороги, карьеры, семьи рабочих, старые канавы и то, на каком повороте грузовики всегда сбрасывали скорость. Новые люди знали меньше, зато среди них было больше тех, кто действительно служил и хотя бы однажды работал не на проходной.

Заставить первых забыть Кайру было глупо.

Заставить вторых притворяться обычной охраной — ещё глупее.

Поэтому он сделал четыре группы.

Не взводы.

Не отделения.

Просто группы.

Первая — Рафик Азар.

Вторая — Курт Хайнеман.

Третья — Анри Леблан.

Четвёртая оставалась под Надиром и считалась резервом объекта.

— Почему у Анри девять, а у меня десять? — спросил Хайнеман.

— Потому что Анри умеет считать до девяти.

Леблан поднял большой палец.

— А я?

— Ты будешь учиться.

Хайнеман усмехнулся.

Он уже меньше спорил.

Не перестал.

Но теперь хотя бы выбирал моменты.

После драки в столовой Эрик ожидал, что он уйдёт. Вместо этого Хайнеман утром появился первым, помог Надиру расставить людей и ни разу не напомнил, что стреляет лучше почти всех присутствующих.

Это тоже было полезным качеством.

— Рафик, — сказал Эрик.

Тот вышел вперёд.

Хромота после вчерашнего стала заметнее.

— Твоя группа сегодня машины.

— Какие?

Марек ответил из-под капота:

— Те, которые заведутся.

Возле ангара стояли три машины.

Два Land Rover Series III и Toyota Land Cruiser FJ40.

Когда-то все три были примерно одного цвета.

Теперь определить какого именно было трудно.

У первого Land Rover левая дверь была светлее кузова. У второго капот явно приехал с другой машины. Toyota выглядела лучше остальных, что Марек объяснял исключительно тем, что до неё ещё не успели добраться сотрудники Кайры.

— Четвёртая? — спросил Эрик.

— Всё ещё недвижимость.

— Когда поедет?

Марек вылез из-под капота.

— Когда коробка передач признает существование второй передачи.

— Сегодня?

— Она упрямая.

— Ты тоже.

— Поэтому шансы есть.

Эрик посмотрел на людей.

— Сегодня учимся садиться в машины.

Кто-то засмеялся.

Он дождался тишины.

— Потом учимся из них выходить.

Смех стал тише.

— Потом — делать и то и другое, когда по вам стреляют.

Теперь не смеялся никто.

Первый заезд занял девять минут.

Не потому, что машины ехали далеко.

Они вообще не покидали двор.

Десять человек должны были сесть в Land Rover и Toyota, проехать вокруг мастерских, остановиться по сигналу и занять две условные позиции за бетонными блоками.

Первый человек полез не в ту машину.

Второй положил винтовку на крышу и вспомнил о ней только после того, как водитель завёл двигатель.

Третий сел на радиостанцию.

Четвёртый спросил, кто командир.

— Отличное начало, — сказал Марек.

Эрик ничего не ответил.

На второй попытке они сделали то же самое за четыре минуты.

На третьей — за две с половиной.

Потом Эрик поставил возле поворота Леблана с мешком мелких камней.

— Что это? — спросил Анри.

— Пулемёт.

Леблан заглянул в мешок.

— Очень дешёвый.

— Не промахивайся.

Когда машины пошли по кругу, Леблан начал бросать камни в борта.

Первый удар вызвал смех.

Второй — тоже.

После третьего Эрик свистнул.

Водитель переднего Land Rover ударил по тормозам.

Задняя Toyota едва не въехала ему в бампер.

Люди полезли наружу одновременно через обе стороны.

Рафик оказался на земле первым.

— Влево! Влево!

Двое послушались.

Остальные побежали кто куда.

Один человек обошёл машину спереди.

Леблан попал ему камнем в грудь.

— Мёртв, — сказал он.

— Иди к стене, — приказал Эрик.

— Это был камень.

— В следующий раз представь пулю.

— Тогда я бы не пошёл.

— Надеюсь.

Через час у стены стояли семь «мёртвых».

Харк пришёл посмотреть тренировку и провёл рядом с ними несколько секунд.

— Почему они здесь?

— Погибли.

— Выглядят неплохо.

— Сегодня лёгкий день.

Один из «мёртвых» поднял руку.

— Можно воды?

Самир перевёл.

Эрик посмотрел на него.

— Мёртвым вода не положена.

Харк повернулся.

— Ты серьёзно?

Эрик подождал ещё секунду.

— Самир, дай им воды.

Мёртвые ожили заметно быстрее, чем должны были.

К полудню люди научились хотя бы не убивать друг друга дверями.

Это уже было достижением.

Следующей проблемой стало оружие.

АКМ было больше всего.

FN FAL и G3 хватало только на часть людей. FN MAG имелось два, но один после осмотра Марека и Дражича временно перестал считаться оружием и стал «набором деталей с будущим».

— Я хочу один тип винтовки на группу, — сказал Эрик.

— Я хочу новый Land Rover, — ответил Марек.

— Ещё пожелания?

— Холодное пиво.

— Работай.

В итоге группа Рафика получила в основном АКМ.

Хайнеману достались G3 и несколько FAL.

Леблан забрал то, что осталось, и заявил, что при необходимости будет бросать в противника магазины.

FN MAG Дражич поставил на землю перед собой, как семейную реликвию.

— Это не твоё, — сказал Эрик.

Дражич пожал плечами.

— Пока я ношу — моё.

— Хорошо. Потеряешь — будешь платить.

— Сколько?

Эрик посмотрел на Харкера.

— Лучше не теряй.

Виктор Дражич впервые улыбнулся.

Связь оказалась хуже оружия.

Фарид Масуд разложил на столе семь радиостанций и несколько батарей.

— Эти четыре можно вместе.

— Почему только четыре?

— Одна частота.

— Остальные?

— Две другие системы.

— Можно перестроить?

Фарид покачал головой.

— Не быстро.

— Значит, четыре.

— Да.

— На четыре группы.

— Да.

— И штаб без радио.

Фарид посмотрел на него.

— Можно кричать.

Самир рассмеялся.

— Я говорил, он понравится.

Марек нашёл ещё одну радиостанцию в кабине ремонтного грузовика.

Она оказалась неисправной.

Через два часа Фарид сделал её условно исправной.

— Что значит условно? — спросил Эрик.

— Если не бить.

— Кто бьёт радиостанции?

Фарид показал на Марека.

— Я проверял корпус.

— Корпус хороший, — сказал Фарид. — Теперь хуже внутри.

К вечеру Эрик мог отправить две машины за ворота и примерно рассчитывать, что люди внутри будут знать, кто за кем едет, что делать после остановки и на какой частоте говорить.

Ночью он решил проверить это за пределами Кайры.

Надир увидел маршрут и покачал головой.

— Нет.

— Почему?

— Западная дорога плохая.

— Насколько?

— Мост плохой. Дорога плохая. Люди плохие.

— Очень информативно.

Надир провёл пальцем по карте.

От западной окраины Кайры старая сервисная дорога шла вдоль железнодорожной насыпи, потом сворачивала через сухую долину и выходила к шоссе почти на тридцать километров южнее того места, где колонна попала в засаду.

Когда-то по ней возили оборудование при строительстве рудника.

Последние годы пользовались редко.

— Если она проходима, — сказал Эрик, — получим ещё один маршрут снабжения.

— Если.

— Поэтому и едем.

— Кого берёшь?

— Двенадцать.

— Мало.

— Для разведки много.

— Для похорон удобно.

Эрик посмотрел на него.

— Хочешь поехать?

— Нет.

— Отлично.

— Поэтому поеду.

В пять утра перед мастерскими стояли две машины.

Land Rover Рафика.

Toyota Саида Хасана.

Между ними — двенадцать человек.

Эрик.

Надир.

Леблан.

Рафик.

Хайнеман.

Фарид.

Дражич с FN MAG.

Набил Саид.

Саид Хасан.

И ещё трое из людей Надира.

Самир появился с термосом кофе.

— Я тоже еду.

— Нет.

— Мы это уже проходили.

— Именно.

— Если встретите людей, кто будет говорить?

Надир поднял руку.

— Я.

Самир посмотрел на него.

— Ты говоришь как полицейский.

— Я был полицейским.

— Вот поэтому.

Эрик забрал у Самира термос.

— Остаёшься.

— Почему?

— Потому что если мы не вернёмся, Харкеру понадобится человек, который объяснит, где нас искать.

— Очень успокаивает.

— Пожалуйста.

Харк приехал за минуту до выезда.

Вид у него был такой, будто он не спал.

— Мне сказали, вы собираетесь на разведку.

— Уже собираемся обратно.

— Это шутка?

— Нет.

Харк посмотрел на людей, оружие и FN MAG.

— Для разведки обязательно пулемёт?

Дражич ответил раньше Эрика:

— Нет.

Харк посмотрел на него.

— Тогда зачем?

— Чтобы разведка закончилась.

Харк перевёл взгляд на Эрика.

— Мне всё меньше нравится твой персонал.

— Значит, начинаешь разбираться.

Перед посадкой Эрик собрал людей вокруг капота Toyota.

Карта лежала под рукой.

— Задача простая. Доходим до старого моста. Проверяем дорогу. Мост. Следы движения. Возвращаемся.

Хайнеман спросил:

— Если контакт?

— Не ищем бой.

— Если увидим группу?

— Наблюдаем.

— Если уходят?

— Пусть уходят.

— Если по нам стреляют?

— Отвечаем и выходим.

Хайнеман кивнул.

— Не преследовать.

Эрик посмотрел на него.

— Именно.

— Я понял с первого раза.

— Рад слышать.

Леблан тихо сказал:

— Запишем дату.

Машины вышли через западные ворота в пять двадцать.

Первые километры дорога была почти хорошей.

Широкая полоса утрамбованной земли шла вдоль железной дороги. Слева лежали холмы. Справа тянулась сухая равнина, разрезанная канавами и остатками старых водоводов.

Солнце только поднималось.

В воздухе ещё держалась ночная прохлада.

Эрик сидел рядом с Рафиком.

Позади Дражич держал FN MAG между коленями.

Фарид проверял радио каждые десять минут.

— Кайра, один. Проверка.

Шум.

Потом голос Самира.

— Один, Кайра. Слышу.

— Хорошо.

— Вы ещё живы?

Фарид посмотрел на Эрика.

— Не отвечай.

— Почему?

— Он расстроится.

К десятому километру дорога стала хуже.

К пятнадцатому исчезла почти совсем.

Саид Хасан вышел из Toyota и долго смотрел на каменную колею.

— Проедем.

— Грузовик? — спросил Эрик.

— Пустой.

— Гружёный?

Саид подумал.

— Один раз.

— Что значит один раз?

— Потом нужен другой грузовик.

Рафик засмеялся.

Эрик записал на карте: «только лёгкие машины».

Дальше дорога спускалась в старую долину.

Там стояли остатки посёлка.

Десяток глинобитных домов.

Маленькая мечеть без двери.

Колодец.

Никого.

Машины остановились на окраине.

— Здесь жили рабочие железной дороги, — сказал Надир. — Потом вода ушла.

— Когда?

— Лет десять назад.

— Теперь?

— Иногда пастухи.

Леблан смотрел на дома.

— Сегодня не только пастухи.

Эрик увидел следы.

Шины.

Свежие.

Не одна машина.

Саид присел у дороги.

— Два грузовика. Может три.

— Когда?

Он потрогал край отпечатка.

— Ночью. Может вчера вечером.

Хайнеман показал на землю возле стены.

Гильза.

Он поднял её.

— Семь шестьдесят два.

— Какая?

Хайнеман посмотрел на донце.

— НАТО.

Эрик взял гильзу.

Свежая.

Металл ещё не успел потемнеть.

Леблан нашёл вторую.

Потом третью.

— Стреляли здесь.

— Или проверяли оружие, — сказал Надир.

— Или пристреливали.

Эрик посмотрел на дома.

Тишина.

Слишком хорошее место, чтобы не остановиться.

Именно поэтому он не хотел задерживаться.

— Пять минут. Не расходиться дальше крайних домов.

Хайнеман посмотрел на него.

— А мост?

— После.

Дражич занял позицию у Land Rover.

Рафик повёл двух человек к колодцу.

Надир и Леблан пошли вдоль домов.

Эрик остался возле дороги.

Через три минуты Фарид позвал его.

— Здесь.

В одном из домов не было крыши.

Внутри на полу лежали окурки.

Не местные дешёвые сигареты, которые продавали у ворот Кайры.

Длинные белые фильтры.

Рядом — две жестяные банки из-под консервов.

На одной ещё читалась надпись на чужом языке.

— Импорт, — сказал Надир.

— Много чего импорт.

Фарид показал на угол.

Там лежал кусок провода.

Телефонного.

Тонкого полевого кабеля.

Он уходил через дыру в стене наружу.

Фарид потянул.

Кабель был обрезан.

— Связь?

— Или сигнал.

— Куда шёл?

Они вышли наружу.

Провод тянулся через двор к холму.

Эрик посмотрел наверх.

Склон был невысокий.

Камни.

Редкие кусты.

Оттуда хорошо просматривалась дорога.

— Не идём, — сказал он.

Леблан поднял бровь.

— Почему?

— Потому что там именно то место, куда я бы хотел нас заманить.

Он свистнул.

— В машины.

Хайнеман подошёл.

— Мы даже не посмотрим?

— Нет.

— Там мог быть пост.

— Был.

— Тогда нужно проверить.

— Уже проверили.

Хайнеман сжал губы.

Потом кивнул.

Они проехали ещё пять километров.

Старый мост оказался бетонным, узким и неприятно целым.

Под ним давно не было воды.

Два пролёта пересекали сухое русло, заваленное камнями и мусором.

Марек бы его ненавидел.

Эрик тоже.

Саид Хасан прошёл мост пешком.

Пинал бетон.

Смотрел трещины.

Потом махнул рукой.

— Лёгкие машины — да.

— Грузовик?

— Один.

— Опять один?

— Хорошее число.

Рафик засмеялся.

Эрик отметил мост на карте.

— Разворачиваемся.

Хайнеман посмотрел на дорогу впереди.

— Шоссе в двенадцати километрах.

— Знаю.

— Можно проверить выход.

— Нет.

— Мы уже здесь.

— Поэтому возвращаемся.

— Почему?

Эрик посмотрел на часы.

Они отсутствовали на Кайре уже два часа сорок минут.

— Потому что задача была мост.

Хайнеман собирался что-то сказать.

Передумал.

— Понял.

Леблан тихо свистнул.

— Второй раз за два дня.

Хайнеман показал ему палец.

Они поехали обратно.

До посёлка оставалось меньше километра, когда передний Land Rover дёрнулся влево.

Рафик выругался.

Раздался хлопок.

Не взрыв.

Выстрел.

Лобовое стекло покрылось белой паутиной.

— Контакт!

Второй выстрел пробил переднее крыло.

Рафик не тормозил.

Это спасло их от первой ошибки.

Он резко свернул за каменный выступ и только там остановился.

Toyota ушла правее.

Люди начали выходить.

Теперь иначе, чем утром.

Не идеально.

Но иначе.

Никто не полез перед капотом.

Никто не забыл винтовку.

Дражич вытащил FN MAG и лёг за задним колесом.

— Откуда? — крикнул Эрик.

Рафик показал назад.

— Склон!

Хайнеман уже смотрел туда через прицел G3.

— Двести пятьдесят. Может триста.

Снова выстрел.

Камень рядом с Toyota рассыпался осколками.

Леблан ответил двумя.

— Не вижу!

— Тогда не трать!

Фарид лежал возле радиостанции.

— Кайра, один. Контакт. Западная дорога, квадрат семь.

Шум.

— Кайра, один. Приём.

Ничего.

— Чёрт.

Он ударил ладонью по корпусу.

Марек бы одобрил.

— Ещё раз.

Дражич открыл огонь.

Коротко.

Пять или шесть выстрелов.

FN MAG загрохотал между холмами так, будто здесь стреляли из гораздо большего оружия.

На склоне мелькнула фигура.

Хайнеман выстрелил.

Человек исчез.

— Попал?

— Не знаю.

Эрик выглянул из-за камня.

Теперь он видел точку, откуда стреляли.

Не одну.

Две.

Один стрелок выше.

Второй ближе к дороге.

Их не пытались окружить.

Пока.

— Рафик!

— Здесь!

— Первая группа — дымов нет, значит, просто отход. Держишь левый склон.

— Понял.

— Курт!

— Да.

— Правая сторона. Не идти наверх.

Хайнеман посмотрел на склон.

Потом на Эрика.

— Понял.

Это слово прозвучало с усилием.

Но прозвучало.

— Анри, машины.

— Какая?

— Обе.

— Очень амбициозно.

— Работай.

Леблан пополз к Land Rover.

Переднее колесо было целым.

Пуля прошла через крыло и, похоже, ничего важного не задела.

Стекло оставалось разбитым, но машина ехала.

Toyota получила пулю в правую дверь.

Саид Хасан сидел за ней и ругался.

— Ранен?

— Машина!

— Я про тебя!

— Я тоже про машину!

Эрик уже собирался крикнуть, когда справа раздалась длинная очередь.

Не FN MAG.

Другой пулемёт.

Пули прошли выше.

Но направление изменилось.

Не склон позади.

Правее.

Кто-то обошёл их через сухое русло.

— Право! — крикнул Набил.

Он увидел первым.

Три фигуры двигались между кустами.

Быстро.

Слишком близко.

Набил выстрелил.

Потом ещё раз.

Рафик перенёс огонь.

Дражич развернул FN MAG.

— Не длинными! — заорал Эрик.

Дражич будто оскорбился.

Дал короткую очередь.

Одна фигура упала.

Две исчезли за камнями.

Хайнеман сорвался с места.

Сделал три шага вверх по склону.

Остановился.

Эрик увидел это.

И Хайнеман увидел, что он увидел.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Потом Хайнеман вернулся за укрытие.

— Я помню.

— Хорошо.

Слева кто-то закричал.

Один из людей Надира лежал возле Toyota.

Кровь текла по предплечью.

Пуля прошла навылет.

Рафик уже был рядом.

Прижал ткань к ране.

— Жить будет!

— Сам решил?

— Кровь красная!

— Очень медицински!

Леблан подполз.

— Я заберу.

Эрик посмотрел на дорогу назад.

До посёлка меньше километра.

До открытого участка — метров двести.

Если они останутся, противник получит время подтянуть людей.

Если пойдут сейчас, придётся двигаться под огнём.

Именно для этого утром они три часа садились и выходили из машин.

— Отходим по одной!

Фарид наконец поймал связь.

— Кайра отвечает!

— Скажи, уходим. Не присылать людей сюда. Встречать на пятом километре.

Фарид передал.

— Почему не помощь? — спросил Хайнеман.

— Потому что не знаю, кто ждёт помощь по дороге.

Хайнеман кивнул.

Дражич продолжал держать склон.

FN MAG бил коротко и редко.

Экономил ленту.

Эрик отметил это.

Рафик посадил раненого в Toyota.

Леблан сел рядом.

— Первая машина!

Toyota рванула назад.

Пули ударили по дороге за ней.

Одна попала в кузов.

Машина не остановилась.

— Land Rover!

Дражич отполз последним.

Хайнеман держал правый склон.

Набил — сухое русло.

Эрик сел рядом с Рафиком.

— Поехали.

Land Rover вышел из укрытия.

Стекло осыпалось внутрь мелкими кусками.

Рафик пригнулся.

— Ничего не вижу!

— Там дорога!

— Очень полезно!

Дражич стрелял из заднего проёма.

Не по людям.

По камням, где они появлялись.

Через минуту стрельба стала реже.

Через две — исчезла.

Никто не предложил возвращаться.

Даже Хайнеман.

Они остановились только через пять километров.

Там их ждали две машины Надира и Самир.

Самир увидел кровь и перестал улыбаться.

— Кто?

— Карим, — сказал Надир.

Раненого переложили.

Фельдшер из Кайры начал перевязывать руку.

Эрик обошёл машины.

Land Rover получил три попадания.

Toyota — два.

Один человек ранен.

Все вернулись.

По армейским меркам — хороший результат.

По меркам Harker & Bell Эрик пока не знал.

— Куда теперь? — спросил Харк, когда приехал через полчаса.

— Назад.

— На Кайру?

— Нет.

Эрик показал на карту.

— В посёлок.

Харк посмотрел на разбитое стекло.

— Вы только что оттуда уехали.

— Именно поэтому вернёмся не дорогой.

— Зачем?

Хайнеман ответил вместо него:

— Потому что они стреляли не чтобы нас уничтожить.

Эрик посмотрел на него.

— Продолжай.

Хайнеман указал на карту.

— Если бы хотели убить, били бы по машинам на мосту. Там некуда уходить. Они ждали возле посёлка.

— И?

— Хотели, чтобы мы остановились.

Леблан кивнул.

— Или чтобы мы пошли на холм за проводом.

Харк переводил взгляд с одного на другого.

— И вы хотите вернуться туда?

— После того, как Надир обойдёт с юга, — сказал Эрик. — Пешком. Без машин.

— Это не разведка дороги.

— Уже нет.

— Эрик.

— Что?

Харк посмотрел на раненого, которого грузили в машину.

— Мы договаривались не искать бой.

— Я его и не ищу.

— Вы возвращаетесь туда, где только что стреляли.

— Чтобы понять почему.

— А если там ещё люди?

Эрик посмотрел на Леблана.

Тот пожал плечами.

— Тогда узнаем быстрее.

Харк закрыл глаза.

— Иногда мне кажется, что я совершил ошибку, наняв вас.

Марек, приехавший с эвакуационной машиной, услышал последнюю фразу.

— Ошибка была раньше.

Харк открыл глаза.

— Какая?

— Когда открыл компанию.

В посёлок вернулись через три часа.

Не все.

Харк уехал на Кайру.

Раненого отправили в медпункт.

Машины оставили за холмом.

Эрик взял восемь человек.

Надир повёл.

Они обошли посёлок с юга через сухое русло.

Шли медленно.

Жара уже поднялась.

Камни жгли через подошвы.

Никто не разговаривал.

На старую позицию вышли около полудня.

Она была пустой.

Провод, который утром уходил к холму, вёл не к ловушке.

По крайней мере, не только к ней.

За каменной грядой находилась небольшая площадка.

Там лежали мешки.

Пустые банки.

Две канистры воды.

Складной стул.

И деревянный ящик.

Леблан посмотрел на Эрика.

— Может быть мина.

— Может.

Дражич сказал:

— Тогда не открывай.

— Очень полезно.

Они обошли ящик.

Проводов не было.

Надир открыл ножом крышку.

Внутри лежали бумаги.

Не документы.

Наблюдения.

Карта долины Кайры.

Нарисованная от руки.

Главные ворота.

Насосная.

Электростанция.

Аэродром.

Железнодорожный терминал.

Возле каждого объекта — цифры.

Время.

Эрик понял не сразу.

— Смены, — сказал Надир.

Рафик наклонился.

— Здесь ворота. Шесть утра. Два дня подряд.

— Здесь насосная, — добавил Леблан. — Два человека ночью.

Эрик смотрел дальше.

Отдельный лист был посвящён дороге.

Кайра — Нассира.

Три маршрута.

Один из них — тот, по которому сгорела колонна.

Второй — официальный.

Третий — западная сервисная дорога, которую они приехали проверять сегодня.

— Откуда знали, что она нас интересует? — спросил Рафик.

Никто не ответил.

Фарид нашёл маленький блокнот.

Несколько страниц были вырваны.

Оставшиеся содержали номера машин.

Номера грузовиков Кайры.

Land Rover Надира.

Toyota.

Вчерашняя дата.

И сегодняшняя.

Рядом с сегодняшней записью:

05:20 — две машины. Двенадцать человек.

Эрик почувствовал холод, несмотря на жару.

— Они видели наш выезд.

— Откуда? — спросил Хайнеман.

Надир посмотрел в сторону Кайры.

Отсюда её не было видно.

Между посёлком и рудником стояли холмы.

— Не отсюда.

Леблан перелистнул блокнот.

На последней странице стояло одно слово.

Самир потом перевёл его как «новые».

Рядом — двадцать.

Эрик сразу понял.

Двадцать человек, которых он нанял вчера.

— Они знают набор, — сказал Рафик.

— Да.

— Кто?

Эрик посмотрел на карту.

На аккуратные отметки.

На время смен.

На номера машин.

На слово «новые».

— Кто-то, кто смотрит на Кайру каждый день.

Хайнеман присел возле края позиции.

— Или кто-то внутри.

Надир резко посмотрел на него.

Несколько секунд воздух стал тяжелее.

— Курт, — сказал Эрик.

— Что?

— Он прав.

Надир ничего не сказал.

Эрик сложил бумаги обратно.

— Забираем всё.

Леблан показал на ящик.

— И стул?

— Оставь.

— Почему?

— Пусть знают, что мы были вежливы.

На Кайру вернулись после четырёх.

Марек встретил их возле мастерских.

Посмотрел на Land Rover.

Провёл пальцем по пулевому отверстию.

Потом посмотрел на Эрика.

— Нет.

— Что нет?

— Я только вчера его починил.

— Он едет.

— Это не аргумент.

— Для меня хороший.

Марек увидел бумаги под рукой у Надира.

— Что нашли?

— Работу.

— Ещё?

— Больше.

В административном кабинете собрались все, кого Эрик считал нужным.

Харк.

Надир.

Самир.

Марек.

Леблан.

Фарид.

Рафик.

Хайнеман.

Рид пришёл сам.

— Почему ты здесь? — спросил Эрик.

— Услышал слово «секрет».

— Кто сказал?

— Самир.

Самир поднял руки.

— Я сказал «совещание».

— Для пилота это одно и то же.

Эрик разложил карту наблюдателей поверх технического плана Кайры.

Харк долго смотрел.

— Это мог сделать любой рабочий.

Надир повернулся к нему.

— Именно.

Харк понял, что сказал.

— Я не это имел в виду.

— Но это правда, — сказал Эрик. — Здесь четыре тысячи человек. Подрядчики. Водители. Охрана. Администрация. Семьи. Любой может смотреть.

Самир показал на время выезда.

— Но не любой знал, что сегодня поедут две машины и двенадцать человек.

— Мы выехали через ворота, — сказал Хайнеман. — Достаточно одного человека у дороги.

— А набор? — спросил Рафик. — Двадцать новых записали вчера.

Тишина.

Харк сел.

— Значит, у нас утечка.

— У нас наблюдение, — сказал Эрик. — Утечка тоже может быть. Пока не знаем.

— Что делать?

Эрик начал загибать пальцы.

— Первое. Никаких маршрутов в общей папке.

Харк кивнул.

— Второе. Водители узнают маршрут после выхода за ворота.

— Уже делали.

— Теперь всегда.

— Хорошо.

— Третье. Смены мобильной группы не висят на доске.

Надир кивнул.

— Четвёртое. Фарид меняет частоты и расписание проверок связи.

Фарид сказал:

— Радиостанций мало.

— Знаю.

— Частот ещё меньше.

— Делай что можешь.

— Это мой любимый приказ.

— Пятое, — продолжил Эрик. — Никто не ездит одним маршрутом два раза подряд, если есть выбор.

Харк посмотрел на карту.

— После сегодняшнего выбора стало меньше.

— Поэтому нужны машины.

Марек кашлянул.

— Нужны нормальные машины.

— Я помню.

— Ты говоришь это третий день.

— Значит, хорошо помню.

Рид наклонился над картой.

— А шестое?

Эрик посмотрел на него.

— Что?

— Ты дошёл до пяти. Обычно после пяти бывает шестое.

— Шестое — узнаём, кто смотрит.

Рид улыбнулся.

— Вот теперь интересно.

Харк не улыбался.

— Нет.

Все посмотрели на него.

— Что нет? — спросил Эрик.

— Мы не начинаем контрразведку.

— Я не говорил контрразведку.

— Ты сказал «узнаём, кто смотрит».

— Это называется безопасность.

— Это называется очень тонкая граница.

Эрик посмотрел на карту.

— Ричард, у тебя люди фотографируют наши ворота, записывают смены и знают, когда мы выезжаем. Граница уже не тонкая.

— И что ты предлагаешь? Ходить по баракам и допрашивать рабочих?

— Нет.

— Следить за сотрудниками?

— Нет.

— Тогда что?

Эрик посмотрел на Надира.

— Сначала перестанем давать им информацию бесплатно.

— А потом?

— Посмотрим, за какой информацией они придут сами.

Надир понял первым.

— Ложный маршрут.

Харк закрыл глаза.

— Нет.

Леблан улыбнулся.

— А мне нравится.

— Поэтому именно тебе нельзя нравиться.

Эрик собрал бумаги.

— Пока ничего не делаем.

Харк посмотрел с подозрением.

— Правда?

— Правда.

— Почему я тебе не верю?

— Потому что быстро учишься.

Когда совещание закончилось, солнце уже садилось за западные холмы.

Люди мобильной группы сидели возле мастерских.

Кто-то чистил оружие.

Кто-то спорил о сегодняшней стрельбе.

Набил рассказывал тем, кто не ездил, как увидел обходящую группу в сухом русле.

С каждым повтором расстояние, с которого он заметил противника, становилось больше.

Рафик слушал и не поправлял.

Хайнеман сидел отдельно на ящике.

Эрик подошёл.

— Хорошо сработал.

Хайнеман посмотрел на него.

— Я не пошёл наверх.

— Я заметил.

— Было трудно.

— Тоже заметил.

Хайнеман усмехнулся.

— Там был человек.

— Знаю.

— Я мог его взять.

— Возможно.

— Или убить.

— Возможно.

— И мы бы узнали больше.

Эрик посмотрел в сторону холмов.

— Или сейчас обсуждали бы, как вытаскивать тебя с вершины.

Хайнеман помолчал.

— В армии за инициативу меня хвалили.

— А за невыполнение приказа?

— Зависело от результата.

— Здесь будет зависеть от того, вернулись ли остальные.

Хайнеман кивнул.

Потом спросил:

— Ты правда думаешь, что из этого получится подразделение?

Эрик посмотрел на людей.

Дражич показывал двум кассанцам, как менять коробку с лентой у FN MAG.

Фарид возился с радиостанцией.

Саид Хасан вместе с Мареком уже снимал пробитую дверь Toyota.

Рафик хромал между группами, проверяя магазины.

Леблан курил там, где ему снова запретили.

— Уже получается.

— Это не армия.

— Я знаю.

— Нет формы. Нет званий. Половина оружия разная. Машины гражданские.

— Я знаю.

— Деньги разные. Языки разные.

— Курт.

— Что?

— Я знаю.

Хайнеман замолчал.

Через несколько секунд сказал:

— Тогда что это?

Эрик посмотрел на карту Кайры, которую через открытое окно было видно на стене кабинета.

Поверх неё лежала другая карта.

Чужая.

С отметками людей, которые наблюдали за ними.

— Пока?

Он пожал плечами.

— Люди, которым завтра снова придётся выехать за ворота.

Ночью Эрик долго не мог уснуть.

Не из-за стрельбы.

К ней он привык давно.

Не из-за раненого.

Карим был жив, и врач обещал, что рука останется рабочей.

Его не отпускала карта.

Он положил её рядом с техническим планом Кайры.

Свой план показывал, как комплекс должен работать.

Чужой — как его можно сломать.

Ворота.

Вода.

Свет.

Дороги.

Смены.

Машины.

Люди.

Кто-то уже давно смотрел на Кайру не как на рудник.

А как на систему целей.

Эрик взял карандаш и впервые сделал на своём плане отметку, которой не было ни в одном корпоративном документе.

На западном холме, откуда можно было видеть главные ворота, он поставил маленький крест.

Потом второй — у железной дороги.

Третий — возле дороги к насосной.

Места, где наблюдатель мог сидеть часами и не привлекать внимания.

Утром он собирался поставить туда своих людей.

Не охранников.

Наблюдателей.

Harker & Bell ещё называла это промышленной безопасностью.

Но карта на столе уже называла происходящее иначе.

ГЛАВА 6. Приманка

На следующее утро

К восьми утра Эрик уже успел соврать трём людям.

Это беспокоило его меньше, чем ожидалось.

Первую ложь он сказал начальнику транспортного участка.

— Завтра в шесть двадцать выходит колонна в Нассиру. Два грузовика, Land Rover сопровождения. Через западную дорогу.

Начальник участка записал время в журнал.

— Западную? После вчерашнего?

— Именно поэтому.

Мужчина посмотрел на него так, будто хотел уточнить, но передумал.

Вторую ложь Эрик оставил в административном корпусе.

Там время было другим.

Шесть сорок пять.

Маршрут — южный.

Он продиктовал его секретарю директора, попросил подготовить транспортные бумаги и отдельно подчеркнул, что груз «срочный».

Третья ложь досталась главной проходной.

Семь десять.

Северная дорога.

Один грузовик.

Без сопровождения.

Надир стоял рядом и слушал всё это с выражением человека, который наблюдал за очень медленным падением чужого самолёта.

Когда они отошли от проходной, он спросил:

— А настоящая колонна?

— Никуда не идёт.

— Тогда зачем всё это?

— Ты вчера хотел узнать, кто смотрит.

— Я хотел узнать. Не устроить театр.

— Иногда это одно и то же.

Надир покачал головой.

— И если завтра на западной дороге появятся люди?

— Значит, информация вышла через транспортный участок.

— На южной — администрация.

— На северной — проходная.

— А если на всех трёх?

Эрик посмотрел на него.

— Тогда у нас очень плохой день.

Надир усмехнулся.

— Ты начал говорить как местный.

На самом деле схема была сложнее.

Три разных времени и маршрута не должны были привести к трём настоящим колоннам. Они должны были привести к трём наблюдателям.

Если повезёт.

Эрик не особенно любил планы, в которых первая строка начиналась словами «если повезёт».

Но хороших вариантов не было.

Фарид получил западный холм.

Набил — железную дорогу.

Двое людей Надира, которых Эрик пока знал только по фамилиям, заняли старую насосную будку у северной дороги.

Леблану досталась самая неприятная работа.

— Ты сидишь здесь.

Эрик показал на крышу административного корпуса.

Анри посмотрел наверх.

— Без тени.

— Да.

— С десяти утра там будет сорок градусов.

— Возможно.

— И ты хочешь, чтобы я наблюдал за проходной?

— Да.

— Почему я?

— Потому что ты француз.

Леблан прищурился.

— Это расизм.

— Это месть за все твои сигареты.

Анри подумал.

— Справедливо.

Самир в это время сидел в кабинете и составлял список людей, которые вообще могли услышать каждую из трёх версий.

Получалось слишком много.

— Транспортный участок — четырнадцать человек, — сказал он.

— Почему четырнадцать?

— Диспетчеры, водители, механики, кладовщик, два помощника.

— Механики зачем знают маршрут?

— Потому что спрашивают, куда едет машина, чтобы понять, насколько серьёзно её ремонтировать.

Марек поднял голову от карбюратора.

— Это нормальный вопрос.

— Нет, — сказал Эрик. — Это ненормальная система.

— Система нормальная. Машины ненормальные.

Самир продолжил:

— Администрация — двадцать один человек потенциально. Секретари. Бухгалтерия. Страхование. Отдел закупок. Директор. Помощник директора. Два курьера.

— Почему бухгалтерия знает маршруты?

— Потому что оплачивает топливо.

Эрик прикрыл глаза.

— Проходная?

— Девять человек в смене плюс начальник смены.

— Уже лучше.

— Нет. На проходной висит доска с транспортом.

Эрик открыл глаза.

— Какая доска?

Самир посмотрел на Надира.

Надир посмотрел в окно.

— Чтобы охрана знала, какие машины выпускаются.

— И там пишут время?

— Иногда.

— Маршрут?

— Иногда.

Эрик несколько секунд молчал.

— Сними.

— Сегодня?

— Пять минут назад.

Надир вышел.

Марек усмехнулся.

— Мне нравится, как быстро ты ремонтируешь Кайру.

— Я пока только нахожу места, где она сломана.

— Это первая стадия ремонта.

К полудню Харк уже знал о плане.

Эрик не собирался рассказывать ему до вечера.

Это само по себе было полезной информацией.

Харк вошёл в кабинет без стука.

— Ты распространяешь ложные сведения о движении транспорта компании.

— Доброе утро.

— Уже день.

— Тогда добрый день.

— Эрик.

— Ричард.

Харк положил на стол лист бумаги.

Одна из ложных заявок.

Южный маршрут.

Шесть сорок пять.

— Откуда? — спросил Эрик.

Харк понял вопрос.

— Из бухгалтерии.

— Почему бухгалтерия принесла тебе транспортную заявку?

— Потому что там написано «срочный груз», а денег на него никто не выделял.

Эрик посмотрел на Самирa.

Тот записал что-то в блокнот.

— Что ты делаешь? — спросил Харк.

— Сужаю список.

— Прекрати.

— Что именно?

— Играть в разведку.

Эрик откинулся на спинку стула.

— Мы не играем.

— Ты создаёшь фиктивные документы внутри компании.

— Три листа бумаги.

— Которые теперь существуют в бухгалтерии.

— Завтра уничтожим.

— А если нет?

— Тогда у вас будет самый хорошо документированный несуществующий груз в Кассане.

Харк не улыбнулся.

За последние дни он улыбался всё реже.

— Белл звонил.

Эрик поднял глаза.

— Когда?

— Утром.

— И?

— Хочет поговорить с тобой.

— Сейчас?

— Через час. Связь заказали через столицу.

Эрик посмотрел на часы.

— Зачем?

— Он прочитал мой отчёт.

— И?

— Сказал, что я слишком нервничаю.

— Умный человек.

— А потом сказал, что ты, вероятно, нервничаешь недостаточно.

— Ещё умнее.

Харк сел напротив.

Несколько секунд молчал.

— Эрик, я понимаю, зачем ты это делаешь.

— Рад слышать.

— Но если начнёшь подозревать всех четырёх тысяч сотрудников, мы потеряем объект даже без повстанцев.

— Я не подозреваю всех.

— Ты только что дал три разных маршрута трём подразделениям компании, чтобы посмотреть, кто их сольёт.

— Правильно.

— Это называется подозревать.

— Нет. Подозревать — это когда я думаю, что знаю виновного.

Эрик постучал пальцем по листу.

— Сейчас я знаю только, что кто-то знает слишком много.

Харк посмотрел на карту на стене.

Там уже появились новые кресты.

Западный холм.

Железная дорога.

Северная дорога.

— А если никто не появится?

— Тогда завтра придумаем что-нибудь другое.

— Ты говоришь это слишком спокойно.

— Я устал придумывать новое каждый день.

Связь с Артуром Беллом установили в два пятнадцать.

Для этого телефонный оператор Кайры сначала соединился с Нассирой, Нассира — со столицей, столица — с международной линией, а где-то после этого, если верить Харку, участвовали ещё две страны и один человек, которому приходилось вручную переключать кабели.

Голос Белла появился в трубке с задержкой и сильным шумом.

— Эрик?

— Слышу.

— Плохо?

— Уточни.

Белл засмеялся.

— Значит, нормально.

Харк сидел рядом.

По выражению лица было видно, что этот разговор ему уже не нравится.

— Я читал отчёты, — сказал Белл. — Колонна, насосная, западная дорога.

— Быстро читаешь.

— Ричард пишет много.

Харк поднял глаза к потолку.

— Потому что кто-то в этой компании должен писать.

Связь зашипела.

Белл продолжил:

— Я хочу понять одну вещь. Ты ещё охраняешь Кайру или уже воюешь за неё?

Эрик посмотрел на Харка.

— Пока пытаюсь понять разницу.

Пауза.

— Хороший ответ, — сказал Белл.

— Мне он не нравится, — заметил Харк.

— Поэтому и хороший.

Эрик усмехнулся.

Он впервые говорил с Беллом после приезда.

Голос оставался таким же, как в кафе в Вердании: спокойным, чуть хриплым, без попытки звучать важнее, чем есть.

— Ричард сказал про твой эксперимент с маршрутами, — продолжил Белл.

— Уже успел пожаловаться?

— Он называет это консультацией.

— Я называю это самосохранением, — сказал Харк.

— Не важно. Идея нормальная.

Харк резко посмотрел на трубку.

— Артур.

— Что?

— Ты мог хотя бы притвориться, что подумал.

— Я подумал ещё до звонка.

Белл снова обратился к Эрику.

— Только не лови людей ради красивого результата.

— Что значит?

— Ты сейчас хочешь найти одного предателя. Потому что один предатель удобнее, чем плохая система.

Эрик ничего не ответил.

— Возможно, у тебя вообще нет одного источника, — продолжил Белл. — Может быть, маршруты болтают водители. Смены видно с холма. Новых людей видит половина посёлка. Кто-то продаёт мелочи. Кто-то рассказывает брату. Брат рассказывает соседу. И через два дня у другой стороны готовая картина.

— Очень оптимистично.

— Реалистично.

Эрик посмотрел на блокнот Самира.

Три списка.

Десятки фамилий.

— Тогда как это остановить?

— Не остановишь.

— Полезный совет.

— Снизишь ценность информации.

— Именно это я делаю.

— Хорошо. Тогда ещё одно.

Белл помолчал.

— Не превращай компанию в тайную полицию.

Харк очень медленно улыбнулся.

— Спасибо.

— Я не тебе сказал.

Улыбка исчезла.

— У тебя вооружённые люди, — продолжил Белл. — Местные и иностранцы. Через неделю они начнут видеть шпиона в каждом, кто посмотрел на ворота два раза. Этого нельзя допустить.

— Понял.

— И ещё.

— Что?

— Ты просил людей.

Эрик выпрямился.

— Да.

— Нашёл одиннадцать.

Харк повернулся.

— Одиннадцать?

— Ричард, не перебивай.

— У нас нет бюджета на ещё одиннадцать иностранцев.

— Тогда радуйся, что трое местные.

— Это не помогает.

Эрик спросил:

— Кто?

— Потом пришлю список. Два бывших сержанта. Медик. Радиотехник. Один водитель. Остальные пехота. Никого не обещаю, пока не увидишь сам.

— Когда?

— Через неделю первые.

Харк закрыл глаза.

— Артур.

— Что?

— Мы не строим армию.

На линии стало тихо.

Потом Белл сказал:

— Ричард, если ты повторишь это ещё раз, оно не станет правдой автоматически.

Связь оборвалась через минуту.

Харк сидел молча.

Эрик тоже.

Наконец Харк спросил:

— Вы всегда так разговаривали?

— Мы знакомы три недели.

— Уже испортил его.

В три сорок семь Фарид передал первое сообщение.

Не по радио.

Он пришёл сам.

Это сразу насторожило Эрика.

— Западный холм.

— Что?

— Человек.

— Один?

— Пока.

Они стояли в тени мастерской.

Фарид говорил тихо.

— Пришёл пешком со стороны железной дороги. Сел там, где вчера был крест на карте. Бинокль.

— Смотрит на ворота?

— На транспортный двор.

Эрик посмотрел на часы.

Западная ложь.

Шесть двадцать.

— Видел его раньше?

Фарид покачал головой.

— Нет.

— Одежда?

— Рабочая. Может местный.

— Оружие?

— Не видел.

— Хорошо. Возвращайся.

Фарид не ушёл.

— Что?

— За ним пришёл мальчик.

— Какой мальчик?

— Лет двенадцать. Принёс воду и бумагу.

Эрик почувствовал раздражение.

Не потому, что план не работал.

Потому что работал слишком хорошо.

— Видел бумагу?

— Нет.

— Тогда просто смотри.

Фарид ушёл.

Через двадцать минут пришло сообщение от Набила.

У железной дороги появился мотоцикл.

Двое мужчин.

Один остался возле насыпи.

Второй уехал дальше на юг.

Эрик посмотрел на Самирa.

— Южная версия.

Самир кивнул.

— Администрация.

— Возможно.

— Уже два канала.

— Я умею считать.

В четыре тридцать Надир принёс третью новость.

Северная дорога.

Пикап.

Трое людей.

Остановились у заброшенной мастерской примерно в километре от ворот.

Один поднялся на крышу.

Бинокль.

Эрик долго смотрел на три отметки на карте.

— Всё, — сказал Харк.

— Что всё?

— Эксперимент закончен. Утечка везде.

— Или наблюдение везде.

— Какая разница?

— Большая.

Самир перелистывал списки.

— Западная версия прошла через транспорт.

— Да.

— Южная через администрацию.

— Да.

— Северная через проходную.

— Да.

— И на каждой дороге кто-то появился.

Эрик кивнул.

— Значит, Белл прав.

Харк посмотрел на него.

— Ты говоришь это так, будто тебе приятно.

— Мне приятно, когда проблема становится понятнее.

— Проблема стала в три раза больше.

— Зато это не один человек.

— Почему это хорошо?

— Потому что искать одного человека среди четырёх тысяч хуже, чем чинить плохую систему.

Надир медленно кивнул.

— Снимаем наблюдателей?

— Нет.

Харк сказал одновременно:

— Да.

Они посмотрели друг на друга.

— Ричард, — сказал Эрик.

— Они следят за нашей территорией.

— С общественной земли.

— Ты теперь юрист?

— Нет. Поэтому не хочу объяснять полиции, почему иностранцы похитили пастуха с биноклем.

Леблан, стоявший у двери, поднял руку.

— А если очень аккуратно?

— Нет.

— Жаль.

Эрик посмотрел на карту.

Три наблюдателя.

Три направления.

Если просто прогнать их, завтра появятся другие.

Если схватить — они узнают только то, что Harker & Bell умеет хватать людей.

Нужна была следующая ступень.

— Мы дадим им колонну.

Харк побледнел.

— Нет.

— Пустую.

— Нет.

— Один грузовик.

— Нет.

— С металлоломом.

— Почему именно металлоломом?

Марек ответил:

— Чтобы грузовик выглядел гружёным.

Харк посмотрел на него.

— Ты тоже участвуешь?

— Я только отвечаю на технические вопросы.

Эрик продолжил:

— Завтра утром выпускаем настоящий грузовик по западному маршруту.

— Ты только что сказал, что информация утекла по всем трём.

— Да.

— Тогда почему западный?

— Потому что там один наблюдатель. Пеший. Самая простая цепочка.

— И что?

— Он увидит машину и сообщит дальше.

— Кому?

— Вот это и узнаем.

Харк встал.

— Эрик, нет.

— Ричард.

— Нет. Это уже операция.

— Это грузовик на дороге.

— С вооружёнными людьми вокруг.

— Не вокруг.

Леблан улыбнулся.

Харк заметил.

— Даже не начинай.

Эрик подошёл к карте.

— Смотри. Грузовик идёт один. Водитель наш. Без оружия на виду. Мы не едем следом. Наблюдаем только за человеком на холме. Он передаст информацию кому-то. Мы смотрим кому.

— И дальше?

— Дальше ничего.

— Не верю.

— Пока ничего.

Харк посмотрел на Надира.

— Ты считаешь это нормальным?

Надир подумал.

— Нет.

Харк выдохнул.

— Спасибо.

— Но я бы сделал.

Харк закрыл лицо ладонью.

Грузовик выбрали вечером.

Старый Bedford, который использовали на складе для перевозки металла и мешков с реагентами.

Марек осмотрел его и вынес вердикт:

— Не развалится.

— Это всё?

— Для этой машины — комплимент.

В кузов положили пустые бочки, старые трубы и несколько тяжёлых листов металла.

Сверху натянули брезент.

Со стороны груз выглядел достаточно серьёзно.

Водителем вызвался Саид Хасан.

— Нет, — сказал Эрик.

Саид нахмурился.

— Почему?

— Ты нужен с машинами здесь.

— Я водитель.

— Именно.

— Тогда почему не я?

Эрик не хотел говорить правду.

Потому что, если что-то пойдёт не так, он не хотел терять единственного человека, кроме Марека, который мог починить половину автопарка.

Но ложь уже надоела.

— Потому что ты слишком полезный.

Саид несколько секунд смотрел.

Потом кивнул.

— Хорошо.

Водителем стал Омар Хадир — один из людей Надира. Пять лет возил руду, три года служил в армии, говорил мало и по словам Надира никогда не делал ничего «особенно глупого».

Эрик счёл это рекомендацией.

Ночь прошла спокойно.

Слишком спокойно.

В пять тридцать люди заняли позиции.

Фарид вернулся на западный холм раньше наблюдателя.

Набил с Рафиком спрятались у железнодорожной насыпи примерно в двух километрах дальше.

Хайнеман и Леблан получили Toyota и задачу, которую Эрик повторил четыре раза:

— Не приближаться, пока не скажу.

— Я слышал, — ответил Хайнеман.

— Повтори.

— Не приближаться.

— Пока?

— Пока не скажешь.

— Анри?

— Я вообще не умею приближаться.

Эрик посмотрел на него.

— Иногда я понимаю, почему французы проигрывают войны.

— Иногда я понимаю, почему ты больше не в армии.

Самир сидел рядом с Эриком в пустом помещении старой весовой у ворот.

Отсюда через узкое окно было видно транспортный двор и начало западной дороги.

— Если всё сработает, — сказал Самир, — что дальше?

— Уже спрашивали.

— Харк спрашивал как человек, который хочет остановить.

— А ты?

— Как человек, которому потом переводить.

Эрик посмотрел на часы.

Шесть пятнадцать.

— Посмотрим.

В шесть двадцать Bedford выехал из ворот.

Точно по ложному времени.

Омар не спешил.

Машина тяжело перевалилась через неровность, выпустила облако чёрного дыма и пошла по западной дороге.

Фарид сообщил через пять минут.

— Наблюдатель здесь.

— Реакция?

— Записывает.

Ещё через минуту:

— Встал.

Эрик напрягся.

— Куда?

— Идёт вниз с холма.

— Следи.

Фарид молчал почти десять минут.

Потом сказал:

— Мальчик снова пришёл.

— Тот же?

— Думаю, да.

— Что делает?

— Получил бумагу.

— И?

— Ушёл к железной дороге.

Эрик посмотрел на Самирa.

— Цепочка.

Самир кивнул.

— Ребёнок.

— Не ребёнок. Курьер.

— Ему двенадцать.

— Поэтому и курьер.

Это прозвучало хуже, чем Эрик хотел.

Он замолчал.

— Не трогаем его, — сказал Самир.

— Не трогаем.

— Обещаешь?

Эрик посмотрел на него.

— Да.

Набил увидел мальчика через двадцать минут.

Тот шёл вдоль железной дороги с канистрой воды в одной руке.

В другой ничего не было.

— Бумага? — спросил Эрик.

— Не вижу.

— Следуйте глазами. Не двигаться.

Мальчик прошёл мимо старого депо.

Потом свернул к маленькому посёлку путевых рабочих.

Там стояла лавка.

Навес.

Несколько столов.

И мотоцикл.

Тот же, который вчера видели у железной дороги.

Набил сообщил:

— Передал что-то мужчине.

— Какому?

— Серый пиджак. Мотоцикл.

— Он один?

— Второй внутри лавки.

Эрик посмотрел на карту.

— Рафик, видишь дорогу дальше?

— Да.

— Если мотоцикл поедет — только наблюдать.

— Понял.

Через три минуты мотоцикл тронулся.

Мужчина в сером пиджаке поехал на юг.

Не к грузовику.

Не по западной дороге.

К старому шоссе.

Рафик с Набилом пошли следом пешком через насыпи и дворы.

Медленно.

Держась в стороне.

Это было не преследование в кино.

Мотоцикл ехал быстрее человека.

Через несколько минут они потеряли его.

Но знали направление.

— К развилке, — сказал Надир, когда увидел карту.

Он стоял рядом с Эриком в весовой.

— Там что?

— Заправка. Гостиница. Старый полицейский пост. Дорога на южные фермы.

— И телефон?

Надир посмотрел.

— Есть.

Эрик понял.

— Вот зачем бумага.

Самир тоже.

— Наблюдатель не имеет радио.

— Радио можно засечь. Телефон — обычный звонок.

— Кому?

— Пока не знаем.

В этот момент Фарид сказал:

— Первый уходит.

— Куда?

— В город.

— Пусть.

Харк вошёл в весовую через пять минут.

— Всё?

— Нет.

— Грузовик где?

— Возвращается после десятого километра.

— Почему?

— Потому что дальше ему делать нечего.

— И что узнали?

Самир показал цепочку на карте.

Холм.

Мальчик.

Железнодорожная лавка.

Мотоцикл.

Телефонная развилка.

Харк смотрел долго.

— Это всё ещё может быть случайностью.

Надир сказал:

— Очень организованная случайность.

— Нам нужен человек на развилке, — сказал Эрик.

— Нет.

— Просто смотреть.

— Нет.

— Ричард.

— Я сказал нет.

Эрик повернулся.

Харк выглядел уставшим, но впервые за последние дни не колебался.

— Мы уже подтвердили, что информацию собирают, — сказал он. — Этого достаточно, чтобы менять процедуры. Но я не дам тебе отправить вооружённых людей следить за гражданскими телефонами по всей провинции.

— Почему?

— Потому что тогда мы действительно станем тем, чем нас обвиняют газеты.

— Каким образом газеты вообще узнают?

— Вот именно этот вопрос меня пугает.

Эрик хотел спорить.

Не стал.

Потому что Харк был прав хотя бы в одном.

Граница двигалась.

Каждый день.

И Эрик всё чаще замечал её только после того, как переступал.

— Хорошо, — сказал он.

Харк явно не ожидал.

— Хорошо?

— Сегодня не идём дальше.

— Сегодня?

— Не порть момент.

К обеду Bedford вернулся.

Никто по нему не стрелял.

Никто не пытался остановить.

Омар вышел из кабины и сказал:

— Лучший рейс за неделю.

— Почему?

— Груз не разговаривал.

Марек полез проверять двигатель.

— Он тоже разговаривает.

— С тобой.

— Потому что уважает.

Казалось, операция закончилась.

Потом исчез мальчик.

Об этом сообщил Фарид уже вечером.

Он снова занял западный пост, чтобы посмотреть, вернётся ли наблюдатель.

Наблюдатель не вернулся.

Мальчик тоже.

— Может домой ушёл, — сказал Самир.

— Где дом?

— Не знаю.

— Узнай.

Самир посмотрел на него.

— Ты обещал его не трогать.

— Я и не трогаю.

— Эрик.

— Самир. Мы видели ребёнка, которого используют для передачи военной информации. Теперь он исчез. Я хочу знать, жив ли он.

Самир смотрел несколько секунд.

Потом кивнул.

Через час он вернулся.

Без улыбки.

— Его зовут Юсуф.

Надир поднял голову.

— Сколько лет?

— Тринадцать.

— Родители?

— Мать. Работает в прачечной рабочего посёлка. Отец умер два года назад.

— Где живут?

— За железной дорогой.

— Он дома?

Самир покачал головой.

— С утра не приходил.

Эрик почувствовал, как что-то неприятно сжалось внутри.

— Кто последний видел?

— Мужчина в лавке говорит, ушёл после полудня.

— Куда?

— Не знает.

— Веришь?

— Нет.

Харк вошёл как раз в этот момент.

— Что случилось?

Эрик рассказал.

Харк слушал молча.

Потом сел.

— Это из-за нас?

— Не знаю.

— Они могли понять, что мы наблюдали?

— Не знаю.

— И если поняли?

Эрик посмотрел на карту.

— Тогда кто-то зачистил цепочку.

Самир резко сказал:

— Не говори так.

Эрик повернулся.

— Как?

— «Зачистил». Ему тринадцать.

— Я знаю.

— Тогда говори как о человеке.

В комнате стало тихо.

Эрик медленно кивнул.

— Хорошо.

Он посмотрел на Надира.

— Найди его.

Харк сразу сказал:

— Без оружия.

Надир посмотрел на него.

— Я начальник охраны.

— Тогда с пистолетом. Без группы.

— Ричард.

— Нет. Вы сами сказали — ребёнок. Мы не отправляем двенадцать вооружённых мужчин искать ребёнка по рабочему посёлку.

Эрик кивнул.

— Он прав.

Надир вышел с Самиром.

Вернулись через два часа.

Юсуфа нашли.

Живого.

Он сидел у своей тёти в другом конце посёлка и боялся идти домой.

— Почему? — спросил Эрик.

Самир положил на стол небольшой конверт.

— Потому что мужчина в сером пиджаке сказал ему не возвращаться сегодня.

— Почему?

— Сказал, что полиция будет задавать вопросы.

Эрик взял конверт.

Внутри были деньги.

Немного.

Для Harker & Bell — почти ничего.

Для семьи прачки — несколько недель жизни.

— За каждую записку? — спросил Харк.

— Да.

— Он знает, что в записках?

— Нет. Мужчина на холме даёт бумагу. Юсуф несёт в лавку. Получает монету.

— Сколько раз?

— Несколько недель.

Эрик почувствовал, как вся красивая схема разваливается в голове.

Не агент.

Не шпионская сеть.

Мужчина с биноклем.

Ребёнок за мелочь.

Лавочник.

Мотоциклист.

Телефон.

Каждый делает маленькую часть.

Никто, возможно, не знает всей картины.

Белл был прав.

Система.

Не один предатель.

— Мужчина в сером? — спросил Эрик.

Самир покачал головой.

— Юсуф не знает имени.

— Лавочник?

— Говорит, не знает.

— Опять веришь?

— Ещё меньше.

Харк посмотрел на деньги.

— Что теперь?

Эрик не ответил сразу.

Он снова посмотрел на три ложных маршрута.

Все три утекли.

Но теперь это означало не то, что он думал утром.

Информация не обязательно выходила из трёх кабинетов через трёх предателей.

Она могла просто быть видимой.

Разговор в столовой.

Запись на доске.

Водитель, который рассказывает жене.

Механик, который спрашивает, насколько далеко едет машина.

Охранник, который говорит брату, что завтра ранняя смена.

А где-то снаружи кто-то терпеливо собирает кусочки.

Как они сами сегодня собирали цепочку от холма к телефону.

— Меняем не людей, — сказал Эрик.

— Что? — спросил Харк.

— Процедуры.

Он взял чистый лист.

— Маршрут знает водитель только после выхода. Время знает только старший группы. На досках никакого движения. Радио — минимум названий. Груз в документах без маршрута. Смены резервной группы не публикуются.

Харк слушал.

— И никакой охоты на сотрудников?

— Пока нет.

— Пока?

— Ричард.

— Хорошо. Продолжай.

— Наблюдателей не прогоняем.

— Почему?

— Потому что теперь знаем, где они сидят.

Харк задумался.

— И можем иногда показывать им то, что хотим.

Эрик посмотрел на него.

— Быстро учишься.

— Ненавижу тебя.

— Это взаимно.

Позже вечером Эрик нашёл Юсуфа возле прачечной.

Самир был с ним.

Мальчик выглядел моложе тринадцати.

Худой.

Короткие волосы.

Рубашка слишком большая.

Он всё время смотрел на землю.

Эрик не знал, что сказать.

В армии детей рядом с операциями быть не должно.

На войне они всё равно появлялись.

Здесь войны официально не было.

Поэтому становилось ещё хуже.

— Скажи ему, что он ничего плохого не сделал, — сказал Эрик.

Самир перевёл.

Юсуф что-то ответил.

— Что?

— Спрашивает, будут ли ещё платить.

Эрик посмотрел на мальчика.

Потом на Самирa.

— За что?

Юсуф ответил.

Самир неожиданно улыбнулся.

— За бумажки.

Эрик почти рассмеялся.

Не получилось.

Он достал из кармана деньги.

Самир сразу покачал головой.

— Нет.

— Почему?

— Если заплатишь, сделаешь то же самое.

Эрик остановился.

Самир был прав.

Он убрал деньги.

— Тогда скажи, что работы больше нет.

Юсуф расстроился сильнее, чем испугался.

— И ещё скажи, чтобы если тот человек снова появится, он ничего ему не передавал.

Самир перевёл.

Мальчик кивнул.

— И сразу пришёл к тебе.

— Ко мне?

— Ты его знаешь.

— Теперь знаю.

Они ушли.

Эрик остался возле прачечной.

Из открытых окон шёл пар.

Женщины разговаривали внутри.

Где-то за бараками играли дети.

С другой стороны долины гудела фабрика.

Ничего военного.

И всё одновременно становилось частью войны, которой официально не существовало.

На следующее утро наблюдатель на западный холм не пришёл.

Вместо него появился другой.

Старше.

В другой одежде.

С тем же биноклем.

Фарид сообщил об этом в семь десять.

Эрик выслушал.

Посмотрел на карту.

Потом сказал:

— Пусть смотрит.

— Всё?

— Всё.

Фарид помолчал.

— И что мы ему покажем?

Эрик посмотрел во двор.

Там Рафик строил людей перед утренней тренировкой.

Хайнеман проверял оружие.

Дражич ругался на ленту FN MAG.

Марек лежал под Land Rover.

Рид спорил с механиком вертолёта.

Надир менял посты.

Самир разговаривал с водителями.

Кайра жила.

Работала.

Училась.

— Пока правду, — сказал Эрик.

— Какую?

— Что мы всё ещё здесь.

ГЛАВА 7. Две тревоги

Два дня спустя

Первая тревога началась без единого выстрела.

В шесть сорок утра перед административным корпусом Кайры стояло около двухсот человек.

К семи их было уже больше четырёхсот.

Эрик увидел толпу из окна столовой.

Сначала решил, что это смена задержалась у проходной.

Потом заметил, что люди не идут к цехам.

Они шли к администрации.

— Что случилось? — спросил он.

Самир стоял рядом с кружкой кофе и смотрел туда же.

— Пока не знаю.

— Узнай.

— Я как раз собирался позавтракать.

— Потом.

— Именно так рождаются плохие условия труда.

Самир поставил кружку и ушёл.

Через пять минут вернулся без неё.

Это было плохим знаком.

— Зарплата.

— Что зарплата?

— Её не будет.

Эрик посмотрел на него.

— Кто сказал?

— Все.

— Это не человек.

— Для слухов — вполне.

За окнами толпа продолжала расти.

Рабочие выходили из автобусов и вместо цехов шли к административной площади. Кто-то был ещё в каске. Кто-то держал сумку с завтраком. Несколько женщин из прачечной стояли отдельно. Возле ремонтников уже спорили с охраной.

— Почему не будет зарплаты?

Самир достал сложенный лист.

— Потому что компания эвакуирует иностранцев и замораживает выплаты местным сотрудникам до стабилизации обстановки.

Эрик взял бумагу.

Текст был отпечатан на машинке.

Вверху — Kaira Metals.

Ниже — что-то похожее на внутреннее распоряжение.

«В связи с ухудшением обстановки…»

«Временное сокращение денежного оборота…»

«Приоритетная эвакуация иностранного технического персонала…»

«Перенос выплат…»

Подписи не было.

Только инициалы внизу.

— Настоящее?

— Бумага настоящая.

— Я про текст.

— Не знаю.

Харк вошёл в столовую почти бегом.

Без пиджака.

Галстук был завязан плохо.

— Это ложь.

Эрик поднял лист.

— Всё?

Харк остановился.

— Что значит всё?

— Всё здесь ложь?

— Зарплату никто не отменял.

— Иностранцев эвакуируют?

Пауза была короткой.

Но Эрику хватило.

— Кого?

Харк выдохнул.

— Семьи. Часть семей иностранных специалистов.

Самир тихо сказал:

— Отлично.

— Это было решено вчера вечером, — продолжил Харк. — Только семьи и несколько сотрудников, чья работа сейчас не критична.

— Сколько?

— Тридцать семь человек.

— Когда?

— Сегодня вечером самолёт из Нассиры.

Эрик посмотрел на лист.

— Зарплата?

Харк снова замолчал.

— Ричард.

— Машина с наличными задержалась.

— Почему?

— Из-за новых процедур безопасности.

Эрик медленно положил бумагу на стол.

— Наших процедур?

— В том числе.

— Насколько задержалась?

— До второй половины дня. Банк не выпустил машину по старому маршруту, а новый пришлось согласовывать.

Самир присвистнул.

— То есть лист врёт только там, где ему удобно.

Харк посмотрел на него.

— Зарплата будет сегодня.

— Рабочие этого пока не знают.

Снаружи кто-то начал кричать.

Толпа ответила.

Слов Эрик не понимал.

Смысл понимал отлично.

Надир появился в дверях.

— Мои люди у администрации.

— Сколько?

— Двадцать.

— Вооружены?

— Конечно.

— Убери длинное оружие.

Надир нахмурился.

— Что?

— Винтовки внутрь здания. Пистолеты оставить старшим.

— Там четыреста человек.

— Именно.

— А если они пойдут на двери?

— Будем останавливать двери, не людей пулями.

Надир смотрел несколько секунд.

— Это плохая идея.

— Возможно.

— Они увидят слабость.

— Если двадцать охранников с АКМ напротив рабочих — это сила, у нас проблема серьёзнее слухов.

Надир хотел ответить.

Не успел.

Радиостанция у него на поясе ожила.

Голос говорил быстро.

Надир ответил.

Потом лицо изменилось.

— Что?

Он слушал ещё несколько секунд.

— Карьер.

— Что карьер?

— Склад взрывчатых материалов.

Эрик уже шёл к двери.

— Что с ним?

— Связь пропала. Машина с карьера приехала на центральный пост. Говорят, видели чужой грузовик у внутренней дороги.

Самир посмотрел на толпу за окном.

Потом на Эрика.

— Одновременно.

— Да.

Харк сказал:

— Случайность?

Никто не ответил.

Вторая тревога началась в семь ноль три.

Эрик впервые за последние недели почувствовал не страх и не злость.

Раздражение.

Потому что именно этого он ждал.

Не конкретно толпы.

Не конкретно склада.

Двух проблем сразу.

До вчерашнего дня Кайра отвечала на любую тревогу одинаково: снимала людей с ближайших постов и отправляла туда, где громче кричали.

Если бы так сделали сейчас, половина охраны оказалась бы возле администрации.

А карьер остался бы почти пустым.

— Курт! — крикнул Эрик.

Хайнеман появился со стороны мастерских через минуту.

За ним шёл Дражич.

— Что?

— Берёшь вторую группу. Карьерный склад.

Хайнеман посмотрел на толпу.

— А здесь?

— Здесь остаёмся мы.

— Сколько людей?

— Десять. Дражич. Фарид. Саид за рулём.

— Пулемёт?

— Берёшь.

Дражич кивнул так, будто вопрос наконец стал разумным.

— Задача? — спросил Хайнеман.

— Склад сохранить. Людей оттуда вытащить. Если противник уходит — не преследовать.

Хайнеман посмотрел на него.

— Ты повторишь?

— Уже не хочу.

— Хорошо.

— Курт.

— Да?

— Там промышленная взрывчатка. Не устраивай бой внутри склада.

— Я не идиот.

Леблан, проходивший мимо, сказал:

— Это ещё проверяется.

Хайнеман показал ему палец и побежал к машинам.

Через три минуты Land Rover и Toyota вышли через восточные ворота.

FN MAG лежал в кузове Toyota.

Фарид держал радиостанцию на коленях.

Эрик смотрел им вслед, пока машины не исчезли за ремонтными ангарами.

Потом повернулся к администрации.

— Теперь первая проблема.

Толпа к этому моменту заняла почти всю площадь.

Пятьсот человек.

Может больше.

Определять количество людей по головам Эрик не любил ещё с армии. Там цифры всегда оказывались неправильными в худшую сторону.

Охрана стояла перед входом в две линии.

Надир уже успел убрать винтовки.

Не все были этому рады.

Один молодой охранник держал АКМ за спиной на ремне.

Эрик подошёл.

— Внутрь.

Самир перевёл.

Охранник начал объяснять, что оружие выдано ему по посту.

— Тогда вместе с постом внутрь.

Надир что-то сказал резко.

Охранник ушёл.

— Спасибо, — сказал Эрик.

— Не привыкай.

Толпа кричала уже не одновременно.

Несколько групп спорили между собой.

Возле входа стоял высокий мужчина в синем рабочем комбинезоне. Лет сорок пять. Седина в волосах. Руки чёрные от кабельной смазки.

Он разговаривал с людьми вокруг, и те его слушали.

— Кто?

— Идрис Хамдани, — сказал Надир. — Электрик. Старший смены на фабрике.

— Профсоюз?

— Здесь нет нормального профсоюза.

— Значит, профсоюз.

Самир улыбнулся.

— Примерно.

Эрик подошёл к Идрису.

Тот перестал говорить и посмотрел на него без особой симпатии.

Самир встал между ними.

— Спроси, чего они хотят.

Идрис ответил до конца перевода.

Самир выслушал.

— Зарплату сегодня. Объяснение по эвакуации. Гарантии, что объект не закрывается.

— Объект не закрывается.

Идрис ответил.

— Он говорит, что ты не директор.

— Умный человек.

— Поэтому не верит.

Эрик посмотрел на административный корпус.

В одном из окон стоял директор Кайры.

Алан Мерсер.

До этого Эрик разговаривал с ним дважды.

Оба раза Мерсер производил впечатление человека, для которого любая проблема существовала только до тех пор, пока её нельзя было передать подчинённому.

— Самир.

— Да?

— Приведи Мерсера.

— Он не захочет.

— Тогда скажи, что через пять минут я приведу толпу к нему.

Самир посмотрел на Эрика.

— Ты не сделаешь.

— Он этого не знает.

Самир ушёл.

Идрис что-то сказал.

— Что?

Надир перевёл сам:

— Спрашивает, почему охрана без винтовок.

Эрик посмотрел на него.

— Скажи, потому что я не собираюсь стрелять в людей, которые хотят получить зарплату.

Надир перевёл.

Идрис впервые изменился в лице.

Не улыбнулся.

Просто перестал смотреть на Эрика как на очередного иностранца с оружием.

Через несколько минут дверь администрации открылась.

Мерсер вышел.

С ним Харк.

Мерсер был высоким мужчиной около пятидесяти, с редкими светлыми волосами и привычкой держать подбородок чуть выше, чем требовала ситуация.

Сегодня привычка ему не помогала.

Толпа загудела громче.

— Мне нужен громкоговоритель, — сказал он.

Надир посмотрел на него.

— У нас нет.

— Как на объекте с четырьмя тысячами людей может не быть громкоговорителя?

Марек, оказавшийся неподалёку, ответил:

— Очень легко. Хотите покажу ещё двадцать вещей, которых здесь нет?

Мерсер проигнорировал.

— Есть заводская система оповещения, — сказал Идрис через Самира. — Но микрофон в диспетчерской.

— Тогда туда.

Идрис покачал головой.

— Люди хотят видеть его.

Эрик посмотрел на Мерсера.

— Поздравляю.

— С чем?

— С популярностью.

Мерсер посмотрел на толпу.

— И что мне сказать?

Эрик чуть не рассмеялся.

— Правду.

— Это не пресс-конференция.

— Именно поэтому.

Харк вмешался:

— Алан, скажи про задержку. Про семьи. Про зарплату сегодня.

— Мы не можем гарантировать сегодня, пока машина не вышла из банка.

— Тогда гарантируй то, что можешь.

Мерсер посмотрел на Харка.

— Ты теперь специалист по рабочим отношениям?

— Нет. Поэтому очень хочу, чтобы ты занялся своими.

Эрик отметил про себя, что Харк меняется.

Медленно.

Но меняется.

С площади полетел первый камень.

Небольшой.

Он ударился о ступеньку в двух метрах от охраны.

Молодой охранник в первой линии отшатнулся.

Второй потянулся к кобуре.

Надир ударил его по руке.

— Нет.

Кто-то из толпы закричал.

Ответили десятки.

Линия охраны напряглась.

Эрик почувствовал, как ситуация меняется за секунду.

Толпа ещё не решила, что она делает.

Охрана тоже.

Это было самое опасное состояние.

— Назад на два шага! — приказал он.

Надир посмотрел.

— Что?

— Охрана назад.

— Они воспримут как отступление.

— Пусть.

Надир крикнул команду.

Первая линия отступила.

Неохотно.

Но отступила.

Между людьми и охраной появилось ещё несколько метров пустого пространства.

Толпа не пошла следом.

Эрик выдохнул.

— Вот поэтому, — сказал он.

Надир кивнул.

На востоке, в восьми километрах от административной площади, Хайнеман увидел открытые ворота склада первым.

Он поднял руку.

Машины остановились за поворотом.

Карьерный склад взрывчатых материалов стоял отдельно от основных производственных зданий. Низкий бетонный корпус, земляной вал, ограждение и маленькая сторожка.

Ворота должны были быть закрыты.

Сейчас одна створка лежала на земле.

Возле склада стоял Bedford TK с логотипом Кайры на двери.

— Наш? — спросил Хайнеман.

Саид Хасан посмотрел.

— Машина наша.

— Кто должен быть за рулём?

— Не знаю.

Фарид проверил радио.

— Центральный пост говорит, этот Bedford должен быть в карьере номер два.

Хайнеман смотрел в бинокль.

Возле машины двигались люди.

Рабочие комбинезоны.

Четверо.

Пятый стоял у ворот с винтовкой.

— Видишь охрану?

Дражич покачал головой.

— Нет.

— Огонь не открываем, пока не скажу.

Дражич посмотрел на FN MAG.

— Тогда зачем нёс?

— Для уверенности.

— Уверенность тяжёлая.

Хайнеман почти улыбнулся.

Потом вспомнил инструкцию Эрика.

Склад сохранить.

Людей вытащить.

Не устраивать бой внутри.

Не преследовать.

Раньше он бы пошёл прямо к воротам.

Быстро.

Под огнём.

Пока противник не понял, что происходит.

Теперь он смотрел на дорогу.

— Саид. Можно перекрыть выезд?

— Машиной?

— Да.

Саид показал на узкий поворот за складом.

— Там.

— Не ближе.

Toyota ушла вправо по старой технологической дороге.

Land Rover остался.

Набил шёл рядом, чуть пригнувшись у края вала.

— Набил, со мной.

Они двинулись вдоль земляного вала.

Фарид остался у радио.

Дражич занял позицию за бетонной трубой.

Когда до ворот оставалось около ста метров, человек с винтовкой увидел их.

Крикнул.

Один из рабочих у Bedford бросил ящик и побежал к кабине.

— Стоять! — крикнул Хайнеман.

Не сработало.

Ожидаемо.

Человек у ворот выстрелил.

Пуля ушла далеко в сторону.

Хайнеман и Набил легли.

Дражич ответил короткой очередью в земляной вал рядом с воротами.

Не в склад.

Не в машину.

Человек с винтовкой исчез за сторожкой.

Bedford завёлся.

Двигатель заревел.

Машина рванула от склада.

— Не за ним! — крикнул Хайнеман, хотя пока никто и не собирался.

Toyota появилась на повороте.

Саид поставил её поперёк дороги.

Водитель Bedford увидел слишком поздно.

Ударил по тормозам.

Грузовик занесло.

Он не врезался в Toyota.

Остановился метрах в пятнадцати.

Из кабины выпрыгнули двое.

Один побежал к склону.

Второй выстрелил из пистолета.

Саид пригнулся за мотором.

Дражич перенёс огонь.

Пыль поднялась перед бегущими.

Один упал.

Не от пули.

Споткнулся.

Второй исчез за камнями.

Хайнеман видел его.

Видел, куда тот ушёл.

Метров двести.

Потом будет триста.

Потом склон.

Он мог взять двоих и пойти.

Очень хотелось.

Вместо этого он повернулся к складу.

— Набил! Ворота!

— А тот?

— Пусть.

Сказать оказалось неприятно.

Но правильно.

У сторожки нашли первого охранника.

Связан.

Живой.

Второй лежал внутри.

Пуля прошла через плечо.

Тоже живой.

Трое людей возле Bedford сдались после того, как увидели FN MAG.

Четвёртый убежал через задний склон.

Внутри кузова стояли деревянные ящики.

Саид посмотрел на них.

— Они уже грузили.

Хайнеман вызвал центральный пост.

— Кайра, вторая. Склад под контролем. Два своих живы, один ранен. Трое задержаны. Несколько ушли.

Шум.

Голос Эрика появился с задержкой.

— Потери?

— У нас нет.

— Склад?

— Цел.

— Не преследовать.

Хайнеман посмотрел на склон.

— Уже не преследуем.

Пауза.

— Хорошо.

Одно слово.

Но Хайнеман неожиданно понял, что ему его достаточно.

На административной площади в это время Мерсер наконец начал говорить.

Не через громкоговоритель.

Просто поднялся на капот Land Rover.

Самир встал рядом и переводил каждую фразу.

— Объект не закрывается.

Толпа зашумела.

— Никакого решения о прекращении зарплат нет.

Шум стал громче.

— Выплаты задержаны до сегодняшнего дня из-за изменения маршрута машины из банка.

Кто-то закричал вопрос.

Самир перевёл.

— Где машина?

Мерсер посмотрел на Харка.

Харк ответил тихо.

— Ещё в Нассире.

Мерсер сказал это.

Толпа взорвалась.

Эрик закрыл глаза.

Правда иногда работала хуже лжи.

Идрис поднялся на ступеньку.

Что-то крикнул.

Люди вокруг него начали замолкать.

Самир перевёл Эрику вполголоса:

— Он спрашивает, есть ли подтверждение банка.

Харк сказал:

— Есть телекс.

— Покажи.

Харк посмотрел на Эрика.

— Им?

— А кому ещё?

Через десять минут секретарь принесла лист телекса.

Идрис прочитал.

Потом ещё один рабочий.

Потом третий.

Лист пошёл по рукам.

Это выглядело нелепо.

Пятьсот человек и один лист бумаги.

Но шум стал тише.

— А семьи? — спросил Идрис.

Мерсер ответил.

Да.

Часть семей иностранных специалистов уезжает.

Нет.

Технический персонал не эвакуируют полностью.

Нет.

Рудник не закрывается.

Да.

Ситуация опаснее, чем месяц назад.

Последняя фраза удивила Эрика.

Мерсер произнёс её сам.

Без подсказки Харка.

Толпа услышала.

Люди не разошлись сразу.

Но перестали двигаться вперёд.

Это уже было победой.

Потом кто-то бросил бутылку.

Она перелетела через первые ряды и разбилась возле ног охранника.

Молодой парень, тот самый с утра, дёрнул АКМ со спины.

Эрик оказался рядом раньше, чем успел подумать.

Схватил ствол и толкнул вниз.

— Нет.

Охранник что-то закричал.

Эрик не понял.

Надир понял.

Ударил его ладонью в грудь.

— Внутрь.

Парень сопротивлялся.

Надир повторил.

Тише.

Охранник ушёл.

Толпа видела всё.

Идрис тоже.

Он посмотрел на Эрика.

Потом повернулся к людям и начал говорить.

Долго.

Самир не переводил.

— Что он говорит?

— Что если охрана не стреляет, рабочим тоже не надо делать глупости.

Эрик выдохнул.

— Всё-таки профсоюз.

К десяти утра площадь начала пустеть.

Сначала ушли женщины из прачечной.

Потом часть ремонтников.

Потом люди из ночной смены, которые уже десять часов должны были спать.

Идрис договорился с Мерсером, что выплаты начнутся сразу после прибытия денег, даже если касса будет работать ночью.

Мерсер согласился.

Эрик заставил его повторить это при свидетелях.

— Ты мне не доверяешь? — спросил Мерсер.

— Я сегодня никому не доверяю.

— Удобная профессия.

— Пока не знаю, как она называется.

В десять двенадцать вернулась группа Хайнемана.

Bedford ехал первым.

За ним Toyota и Land Rover.

В кузове Bedford сидели трое задержанных под охраной людей Дражича.

У ворот Эрик встретил их сам.

Хайнеман вышел.

Пыль покрывала лицо и рубашку.

— Склад цел.

— Слышал.

— Один охранник ранен. Второй связанный. Трое у нас.

— Ушедшие?

Хайнеман посмотрел на него.

— Не пошёл.

— Я тоже слышал.

— Было неприятно.

— Привыкай.

Хайнеман усмехнулся.

— Ты всегда так хвалишь?

— Нет. Иногда вообще молчу.

Дражич прошёл мимо с FN MAG на плече.

— Он сегодня хороший командир.

Хайнеман повернулся.

— Спасибо.

— Я про себя.

Марек забрал Bedford ещё до того, как закончили оформлять задержанных.

— Где взяли машину?

Саид объяснил.

Марек посмотрел на дверь с логотипом Кайры.

— Значит, украли нашу.

— Да.

— Когда?

— Не знаю.

— Прекрасно.

Он открыл кабину.

На сиденье лежал пропуск.

Настоящий.

С фотографией человека, которого в машине не было.

— Это кто? — спросил Эрик.

Надир посмотрел.

— Рабочий карьера.

— Где он?

— Узнаю.

Выяснили через полчаса.

Рабочий лежал дома с температурой второй день.

Пропуск потерял неделю назад.

Никому не сообщил.

— Почему? — спросил Эрик.

Самир перевёл ответ.

— Боялся, что вычтут из зарплаты.

Эрик посмотрел на Харка.

— Система.

Харк не улыбнулся.

— Уже понял.

Один из задержанных оказался бывшим работником Кайры.

Хамид Рахман.

Тридцать один год.

Работал на буровой бригаде карьера.

Уволен восемь месяцев назад за драку с мастером.

Он не выглядел как повстанец.

Он выглядел как человек, который очень хотел оказаться в другом месте.

Надир разговаривал с ним первым.

Потом Самир.

Эрик слушал.

Никакого сложного допроса не понадобилось.

Хамид говорил много.

Ему заплатили.

За то, чтобы показать дорогу.

Сказать, где лежат нужные ящики.

Помочь погрузить.

— Кто заплатил?

Не знает имени.

Мужчина из Нассиры.

Встречались два раза.

— Откуда он знал, что сегодня склад будет слабее?

Хамид посмотрел на Самира.

Ответил.

Самир перестал писать.

— Что?

— Им сказали, что утром все дополнительные люди будут у администрации.

В комнате стало тихо.

Эрик посмотрел на Харка.

Харк — на Надира.

— Все? — спросил Эрик.

Самир уточнил.

Хамид ответил.

— «Охрана будет занята рабочими».

Эрик откинулся на спинку стула.

Вот оно.

Не просто слух.

Не просто попытка украсть промышленную взрывчатку.

Кто-то рассчитывал, что Кайра отреагирует так, как реагировала всегда.

Снимет людей с удалённых постов.

Соберёт их там, где толпа.

Оставит карьер слабым.

Если бы Эрик не создал резерв, так бы и произошло.

— Откуда они знали про протест? — спросил Харк.

Хамид не знал.

— Когда тебе сказали время?

Вчера вечером.

— А листовки появились когда?

Самир ответил:

— Ночью. Первые нашли перед сменой.

Харк посмотрел на бумагу с ложным распоряжением.

— Это было вместе.

— Похоже, — сказал Эрик.

— Значит, у них есть человек внутри.

— Возможно.

— Опять это слово.

— Потому что оно всё ещё правильное.

Эрик взял лист.

— Посмотри на текст. Здесь не надо знать секреты. Семьи действительно уезжают. Зарплата действительно задержалась. Любой, кто слышал два разговора, мог собрать третью историю.

— А склад?

— Хамид там работал.

— Время?

— Толпа была предсказуема.

Харк раздражённо сказал:

— Ты опять объясняешь всё системой.

— Потому что система продолжает объяснять.

— Очень удобно.

— Нет, Ричард. Один предатель был бы удобнее.

Харк замолчал.

Эрик посмотрел через окно.

На площади рабочие уже почти разошлись.

У кассы готовили столы.

На другом конце комплекса Марек осматривал Bedford.

Обе тревоги закончились.

Никто из Harker & Bell не погиб.

Склад не потеряли.

Толпа не стала беспорядками.

По всем формальным признакам день был хорошим.

Эрику так не казалось.

Потому что противник впервые попытался использовать саму Кайру как оружие против её охраны.

После обеда Мерсер вызвал Харка в кабинет.

Эрик пришёл вместе с ним.

На столе лежало дополнительное соглашение к контракту.

Харк прочитал первый абзац.

Потом второй.

Потом снял очки.

— Кто это написал?

Мерсер указал на юриста.

— Наш отдел.

— Они понимают, что здесь написано?

— Надеюсь.

Харк передал лист Эрику.

Текст был длинный.

Скучный.

Юридический.

Но смысл помещался в одну строку.

Kaira Metals расширяла полномочия Harker & Bell.

Теперь компания официально должна была не только консультировать службу охраны.

Она брала на себя организацию мобильного вооружённого реагирования на территории комплекса и на маршрутах снабжения, сопровождение транспорта, защиту удалённых объектов и эвакуацию персонала при вооружённых инцидентах.

Эрик прочитал ещё раз.

— Вот и всё, — сказал он.

Харк посмотрел.

— Что всё?

— Мы больше не консультанты.

— Формально консультанты.

Эрик поднял лист.

— Здесь написано, что мы должны ехать туда, где стреляют.

— Здесь написано «обеспечение реагирования».

— Это длиннее.

Мерсер сказал:

— Мне всё равно, как вы это называете. Мне нужно, чтобы сегодня больше не повторилось.

Эрик посмотрел на него.

— Повторится.

Мерсер нахмурился.

— Что?

— Не то же самое. Что-нибудь другое.

— За что я тогда плачу?

— Чтобы в следующий раз мы были готовы чуть лучше.

Мерсер явно не любил такие ответы.

Но день был слишком длинным, чтобы спорить.

Харк сидел молча.

Перед ним лежала ручка.

— Ричард? — сказал Мерсер.

— Я вижу.

Он не брал ручку ещё несколько секунд.

Эрик понял почему.

Три года Harker & Bell продавала компаниям идею, что риск можно оценить, уменьшить, застраховать, подготовить план.

Даже вооружённая охрана оставалась дополнением.

Чужими людьми на воротах.

Чужими винтовками.

Чужой ответственностью.

Этот лист менял главное.

Теперь, если где-то на дороге начинали стрелять, Harker & Bell должна была не написать отчёт после.

Она должна была отправить туда своих людей.

— Никаких наступательных операций, — сказал Харк.

Мерсер поднял бровь.

— Мне не нужны наступательные операции.

— Это должно быть отдельно зафиксировано.

Юрист сделал пометку.

— Никакого участия в операциях правительственных сил, — продолжил Харк. — Никаких действий вне задач защиты клиента и персонала.

Ещё пометка.

— Задержанные передаются полиции.

— Если полиция приедет, — сказал Эрик.

Харк посмотрел.

— Передаются полиции.

— Хорошо.

— И последнее. Решение о применении группы за пределами территории Кайры согласовывается с представителем компании.

Эрик нахмурился.

— Если колонна попала под огонь, я не буду ждать телефонного звонка в Нассиру.

— В экстренной ситуации — командир на месте.

— Напиши.

Юрист написал.

Харк прочитал изменения.

Потом взял ручку.

Подписал.

Ричард Харк.

Harker & Bell Security Services.

Мерсер поставил подпись рядом.

Эрик смотрел на две фамилии.

Никакой музыки.

Никакой церемонии.

Обычный кабинет.

Жара.

Пыль на окнах.

Машинка секретаря за стеной.

Но позже он будет помнить этот лист почти так же хорошо, как связку ключей от склада.

Потому что утром у Harker & Bell были консультанты, инструкторы и несколько вооружённых бывших военных.

К вечеру у неё появилась обязанность отправлять собственную вооружённую группу навстречу опасности.

Название для этого появится значительно позже.

Пока Харк просто сложил соглашение в папку.

— Доволен? — спросил он.

— Нет.

— Почему я не удивлён?

— Теперь нужны люди.

Харк посмотрел на него с усталой ненавистью.

— У тебя пятьдесят человек.

— У меня пятьдесят человек на комплекс размером с город.

— Артур уже нашёл одиннадцать.

— Когда будут?

Харк достал из кармана телеграмму.

— Первые шесть — послезавтра.

Эрик взял бумагу.

Имена.

Возраст.

Предыдущая служба.

Медик.

Два сержанта.

Радиотехник.

Водитель.

Пехотинец.

Внизу Белл приписал от руки одну строку:

«Не верь резюме. Посмотри сам».

Эрик улыбнулся.

— Умный человек.

Харк вздохнул.

— Вы оба мне когда-нибудь обанкротите компанию.

— Зато будет хорошая история.

Вечером деньги всё-таки приехали.

Касса работала до полуночи.

Идрис Хамдани стоял рядом почти всё время.

Никаких беспорядков не было.

У склада карьера меняли замок, восстанавливали телефон и считали содержимое.

Не хватало нескольких небольших упаковок вспомогательных материалов.

Надир считал это плохой новостью.

Марек — очень плохой.

Эрик пока не знал, насколько плохой.

Хамид и двое других задержанных уехали в Нассиру с полицией после заката.

Перед тем как их увезли, Хамид попросил сигарету.

Леблан дал две.

— Зачем? — спросил Эрик.

— Одну на дорогу.

— А вторую?

Анри пожал плечами.

— Полиция тоже курит.

Эрик посмотрел вслед машине.

— Думаешь, он знал больше?

— Конечно.

— Почему не сказал?

— Потому что хотел жить.

— А полиция заставит?

Леблан посмотрел на удаляющиеся огни.

— Это уже не наша работа.

Эрик вспомнил подписанное соглашение.

— Сегодня нет.

Леблан рассмеялся.

— Вот это меня и пугает.

Перед сном Эрик снова пришёл в мастерские.

Люди Хайнемана чистили оружие.

Рафик сидел на ящике и слушал рассказ Набила о складе.

С каждым повтором число противников росло.

Дражич молча исправлял его пальцами.

Пять.

Потом шесть.

Потом снова пять.

Фарид ремонтировал гарнитуру радиостанции.

Саид ругался с Мареком из-за пробитого крыла Bedford.

Обычный вечер.

Хайнеман стоял у доски с группами.

— Эрик.

— Что?

— Сегодня получилось.

— Что именно?

— Ты оставил людей здесь и отправил нас туда.

— Да.

— Раньше все бы побежали к толпе.

— Да.

Хайнеман посмотрел на доску.

— Значит, это уже отряд?

Эрик вспомнил первый день.

«Запрещаю слово».

Он посмотрел на фамилии.

На четыре группы.

На машины.

На радиостанции.

На людей, которые утром получили две тревоги одновременно и впервые не рассыпались.

— Нет, — сказал он.

Хайнеман усмехнулся.

— Конечно.

Эрик взял мел.

Над списком написал два слова:

ПОЛЕВАЯ ГРУППА.

Хайнеман прочитал.

— А это что?

— То, за что теперь платит клиент.

— Очень романтично.

— Компания Харка. Что ты хотел?

Он положил мел.

За стеной мастерской работал двигатель.

Где-то далеко гудела ночная смена фабрики.

На вышке сменялся пост.

Кайра продолжала работать.

И впервые Harker & Bell тоже начинала понимать, чем именно она здесь занимается.

ГЛАВА 8. Правила

Два дня спустя

Первое правило появилось из-за смерти, которой ещё не было.

— А если меня убьют?

Харк поднял глаза от бумаг.

Вопрос задал мужчина по имени Мартин Келлер.

Тридцать восемь лет. Бывший старший сержант. Двенадцать лет службы. Механизированная пехота. Два зарубежных контракта, один осколок в левом плече и привычка стоять так, будто перед ним всё ещё строевая площадка.

Он был одним из шестерых, которых прислал Белл.

Они приехали на Кайру утром в кузове грузовика, потому что самолёт из столицы сел в Нассире поздно вечером, а Харк решил сэкономить на гостинице.

Келлер узнал об этом уже после посадки.

— Хорошая компания, — сказал он тогда. — Сразу показывает отношение.

Хайнеман услышал и впервые за несколько дней рассмеялся.

Теперь Келлер сидел напротив Харка в маленьком административном кабинете и держал в руках контракт Harker & Bell.

— Если тебя убьют, — повторил Харк, — компания выплатит остаток заработной платы указанному родственнику.

Келлер перелистнул страницу.

— Остаток за месяц?

— Да.

— И всё?

Харк замолчал.

Келлер посмотрел на Эрика.

— В армии моей жене платили бы пенсию.

— Здесь не армия, — сказал Харк.

Келлер кивнул.

— Тогда сколько стоит смерть здесь?

В комнате стало тихо.

Самир перестал писать.

Марек, который пришёл только потому, что один из новых людей значился водителем и его надо было «проверить до того, как он убьёт коробку передач», поднял голову.

Эрик посмотрел на Харка.

Харк — на контракт.

В нём действительно не было ответа.

Три года Harker & Bell занималась аудитами, эвакуациями, охраной офисов и сопровождением менеджеров. Если сотрудник ломал ногу на объекте, существовала страховка. Если попадал в автомобильную аварию — тоже.

Но никто раньше не подписывал документ, где между строк читалось: «Вас могут застрелить, потому что мы попросили вас ехать туда, где стреляют».

— Хороший вопрос, — сказал Эрик.

Харк бросил на него взгляд.

— Не помогай.

— Я не тебе.

Келлер положил контракт на стол.

— Я не отказываюсь. Просто хочу понимать, что подписываю.

— Разумно, — сказал Эрик.

— Поэтому он мне уже нравится, — заметил Марек.

— Ты его знаешь семь минут.

— Этого достаточно, чтобы понять, что он задаёт правильные вопросы.

Харк снял очки.

— Мы вернёмся к этому сегодня.

Келлер не взял контракт.

— Тогда подпишу сегодня.

Это не было вызовом.

Именно поэтому прозвучало сильнее.

Остальные пятеро ждали во дворе.

Леон Мейер оказался медиком.

Тридцать один год. Худой. Светловолосый. Нос сломан когда-то давно и не очень удачно вправлен. Пять лет армейской медицины, потом два года в частной клинике.

В Кассан он приехал, по его словам, потому что в клинике пациенты слишком редко пытались умереть интересно.

— Я пошутил, — уточнил он, когда Эрик посмотрел.

— Надеюсь.

— Я тоже.

Павел Станек был радиотехником.

Невысокий, круглолицый, в очках с толстыми линзами. Разговаривал мало, зато через двадцать минут после знакомства уже разобрал одну из радиостанций Фарида и спросил, какой идиот пытался паять контакты строительным паяльником.

Фарид ответил:

— Я.

Станек посмотрел на него.

— Тогда хороший ремонт.

После этого они исчезли в радиорубке вдвоём.

Трое остальных были пехотинцами.

Йонас Бек — тридцать четыре, молчаливый, аккуратный, бывший ефрейтор.

Роберт Клайн — двадцать девять, слишком весёлый для человека с двумя шрамами на лице.

И Абдул Рахман — кассанец из южной провинции, бывший армейский сержант, которого Белл каким-то образом нашёл через знакомого портового агента за тысячу километров от Нассиры.

Самир поговорил с ним дольше остальных.

— Что? — спросил Эрик.

— Проверяю акцент.

— Зачем?

— Он говорит, что с юга.

— И?

— С юга.

— Очень полезно.

— Ты хотел проверять резюме.

— Не настолько буквально.

Белл приложил к бумагам короткую записку.

«Шестеро. Не все обязательно ваши. Особенно Клайн. Он хороший солдат и плохая идея. Разберётесь».

Эрик прочитал её Клайну.

Тот улыбнулся.

— Артур всегда меня любил.

— Откуда вы знакомы?

— Он однажды выгнал меня из гостиницы.

— Почему?

— Длинная история.

— Короткая версия.

— Я был пьян.

— Уже короче.

— И гостиница не моя.

Эрик поставил возле фамилии Клайна вопросительный знак.

— Несправедливо, — сказал тот.

— Привыкай.

К обеду пятеро подписали временные бумаги.

Келлер — нет.

Харк делал вид, что это его не раздражает.

Получалось плохо.

— Он шантажирует компанию, — сказал он Эрику, когда они остались вдвоём.

— Он спросил, что получит его семья, если он погибнет на нашей работе.

— Мы не отправляем людей умирать.

— Нет. Мы отправляем их туда, где это может случиться.

— Это разные вещи.

— Для вдовы не очень.

Харк подошёл к окну.

Во дворе Келлер разговаривал с Хайнеманом.

Два бывших сержанта уже спорили о том, как правильно ставить людей возле машины.

Эрик не слышал слов.

По жестам было понятно, что согласия не будет.

— Сколько? — спросил Харк.

— Что?

— Сколько ты хочешь платить за смерть?

Эрик помолчал.

— Ненавижу этот вопрос.

— Я тоже. Но кто-то должен назвать число.

— Беллу позвони.

— Связь будет вечером.

— Тогда вечером.

Харк повернулся.

— А если сегодня кто-то погибнет?

Эрик посмотрел на него.

— Тогда мы опоздали.

Телефон зазвонил через десять минут.

Они оба посмотрели на него.

Харк сказал:

— Не бери.

Эрик взял.

Через пять минут вопрос о страховке пришлось отложить.

Две машины Кайры задержали на двадцать втором километре северной дороги.

Не повстанцы.

Армия.

Самир выслушал сообщение от диспетчера.

— Военный блокпост. Забрали документы. Не выпускают ремонтную бригаду.

— Что в машинах? — спросил Эрик.

— Кабель. Запасные изоляторы. Инструмент. Дизель для генератора ретрансляционной станции.

— Оружие?

— У охраны две винтовки.

Харк сразу сказал:

— Никакой стрельбы с армией.

— Спасибо, Ричард.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

— Это правительственные силы.

— Понимаю.

— Наш контракт не даёт нам права спорить с армией Кассана.

— А им даёт право забирать машины клиента?

Харк замолчал.

Самир сказал:

— Формально у них есть полномочия на реквизицию в зоне чрезвычайного положения.

— У нас чрезвычайное положение?

— Формально — частичное.

— Что такое частичное чрезвычайное положение?

— Когда правительство хочет полномочия чрезвычайного, но не хочет произносить слово «чрезвычайное».

Эрик посмотрел на Харка.

— Начинаю понимать вашу профессию.

— Очень смешно.

Надир вошёл в кабинет.

— Это пост армии у старой развилки. Новые люди. Позавчера там никого не было.

— Кто командир?

— Не знаю.

— Отправляем группу.

Харк поднял палец.

— Чтобы забрать наших людей. Не воевать. Не «выяснять». Не защищать государство. Просто вернуть бригаду и имущество.

— Запишем как первое правило, — сказал Эрик.

— Какое?

— Если клиент звонит, ты повторяешь очевидное три раза.

Харк не ответил.

Эрик выбрал восемь человек.

Рафик.

Келлер.

Мейер.

Самир.

Набил.

Дражич.

Двое из людей Надира.

Хайнеман увидел список и нахмурился.

— Почему не я?

— Потому что ты сегодня остаёшься на Кайре.

— Почему Келлер?

— Хочу посмотреть.

Хайнеман посмотрел на нового сержанта.

— Он даже контракт не подписал.

Келлер ответил:

— Значит, стреляю бесплатно.

— Никто не стреляет, — сказал Эрик.

Дражич вздохнул.

— Тогда зачем я?

— Для уверенности.

— Уверенность опять тяжёлая?

— FN MAG остаётся здесь.

Дражич посмотрел оскорблённо.

— Тогда уверенности мало.

На север вышли на двух Land Rover.

Без пулемёта.

Без демонстративного оружия.

Винтовки лежали внутри машин.

Эрик впервые сознательно попросил людей не выглядеть как военное подразделение.

Это оказалось сложнее, чем вооружить их.

Келлер сел рядом с ним.

— Правительственные войска?

— Да.

— Какой приказ?

— Вернуть людей и машины.

— Если не отдадут?

— Разговаривать.

— Если арестуют нас?

— Разговаривать хуже.

Келлер кивнул.

— Мне нравится ясность командования.

— Поэтому ты здесь.

— Я здесь из-за денег.

— Ещё честнее.

Блокпост стоял там, где северная дорога пересекала старый оросительный канал.

Песочные мешки.

Шлагбаум из бревна.

Два армейских грузовика.

Один лёгкий бронеавтомобиль, который выглядел так, будто его собирали из трёх разных машин.

Солдаты — человек двадцать.

Молодые.

Уставшие.

Грязная форма.

Несколько касок отсутствовали.

Винтовки были разными: в основном FN FAL, пара старых винтовок и один автомат, который Эрик не успел рассмотреть.

Машины Кайры стояли за постом.

Рабочие сидели на земле рядом.

Охрана без оружия.

— Хорошо, — сказал Эрик.

— Что хорошего? — спросил Самир.

— Они живы.

— У тебя очень низкая планка.

— Последние недели помогают.

Солдаты подняли оружие, когда Land Rover остановились.

Эрик приказал всем остаться в машинах.

Вышли только он и Самир.

К ним подошёл лейтенант.

Лет двадцать пять.

Может, двадцать шесть.

Лицо невыспавшееся. Щетина. Пистолет в потёртой кобуре.

Представился как Фарук Наджем.

Самир заговорил первым.

Лейтенант ответил резко.

— Что?

— Они реквизируют дизель.

— На каком основании?

Самир перевёл.

Наджем достал сложенный лист.

Печать армии.

Подпись.

Эрик ничего в нём не понимал.

Самир прочитал.

— Приказ командования округа. Подразделения могут получать топливо и транспорт у гражданских организаций для обеспечения операций.

— Машины тоже?

— Да.

— Прекрасно.

Эрик посмотрел на два Land Rover Кайры.

— Что именно он хочет?

Разговор.

Самир перевёл:

— Дизель. Один грузовик. И две канистры масла.

— Нет.

Самир даже не стал переводить сразу.

— Может, сначала поговорим?

— Мы именно это и делаем.

— Обычно разговор начинается не со слова «нет».

— Этот будет короткий.

Самир перевёл мягче.

Наджем повысил голос.

Несколько солдат повернулись.

— Что сказал?

— Что у него приказ.

— У меня тоже.

— Эрик.

— Вернуть имущество клиента.

— Это не армейский приказ.

— Для меня достаточно.

Келлер вышел из Land Rover.

Без винтовки.

Просто встал рядом с машиной.

Эрик посмотрел на него.

— Я сказал оставаться.

— Один солдат начал обходить машину сзади.

Эрик посмотрел.

Действительно.

— Вернись.

Келлер вернулся.

Без спора.

Эрик отметил это.

Лейтенант продолжал объяснять.

Потом Самир замолчал.

— Что?

— Их снабжение не пришло три дня назад.

— И?

— У них почти нет топлива.

Эрик посмотрел на армейские грузовики.

Один стоял с открытым капотом.

Второй явно давно не двигался.

Солдаты вокруг выглядели не как люди, которые готовятся захватить предприятие.

Они выглядели голодными.

— Еда есть?

Самир спросил.

Ответ.

— На сегодня.

— Боеприпасы?

Самир посмотрел на Эрика.

— Это точно надо спрашивать?

— Нет.

Он уже понял.

Государство не исчезало сразу.

Оно сначала начинало опаздывать.

На день.

На два.

На три.

Потом солдаты ставили блокпост и забирали дизель у шахты, потому что другой дизель им никто не привёз.

— Дай ему пять минут, — сказал Эрик.

— Для чего?

— Позвонить наверх.

У блокпоста был полевой телефон.

Линия работала через раз.

Лейтенант пытался дозвониться почти десять минут.

Не получилось.

Харк по радио тоже не смог получить подтверждение приказа в Нассире.

Все стояли и ждали.

Жара росла.

Солдаты становились нервнее.

Рабочие Кайры — тоже.

— Если просто отдать дизель? — тихо спросил Келлер.

Эрик посмотрел на него.

— Тогда завтра здесь будет два блокпоста.

— Возможно.

— Ты предлагаешь?

— Я спрашиваю.

— Хорошо.

Келлер кивнул.

— В армии проще.

— Там тоже дизель заканчивается.

— Да. Но обычно есть человек, который виноват официально.

Эрик усмехнулся.

В этот момент с юга появилась пыль.

Все на блокпосту повернулись.

Ехал армейский грузовик.

Быстро.

Слишком быстро для нормальной дороги.

Он остановился почти ударившись в шлагбаум.

Из кузова начали кричать.

Кровь Эрик увидел раньше людей.

На борту.

На форме.

На руках солдата, который выпрыгнул первым.

— Медик! — крикнул кто-то.

Самир не успел перевести.

Мейер уже выходил из Land Rover.

Он даже не спросил разрешения.

Эрик открыл рот.

Закрыл.

— Иди.

Мейер уже бежал.

В кузове было пятеро раненых.

Один не двигался.

У второго кровь пропитала всю правую штанину.

Третий держал руку у живота и повторял одно слово.

Мейер забрался внутрь.

— Носилки!

Самир перевёл крик.

Солдаты блокпоста начали двигаться.

Келлер тоже.

— Можно?

Эрик кивнул.

Через минуту спор о дизеле перестал существовать.

На земле лежали люди.

Мейер раздавал команды так, будто всю жизнь работал с кассанскими солдатами.

Большинство его слов никто не понимал.

Но тон понимали все.

Келлер держал капельницу.

Самир переводил.

Наджем прижимал повязку к ноге одного из своих людей.

Эрик оказался рядом с раненым в живот.

Молодой парень.

Лет девятнадцать.

Может меньше.

Он смотрел на Эрика и что-то спрашивал.

— Что он говорит?

Самир был далеко.

Эрик не знал.

Парень повторил.

Эрик сказал:

— Всё нормально.

По-вердански.

Бессмысленно.

Но голос иногда важнее слов.

Парень перестал спрашивать.

Мейер подошёл.

Посмотрел.

Лицо изменилось едва заметно.

— Нужна операция.

— Здесь?

— Нет.

— Кайра?

— Медпункт не потянет живот.

— Нассира?

— Если довезём.

Лейтенант понял по выражениям.

Самир перевёл.

Наджем посмотрел на свои грузовики.

Потом на машины Кайры.

Всё изменилось за секунду.

Теперь он не хотел забрать грузовик.

Он хотел, чтобы грузовик ехал.

— Сколько раненых можно взять? — спросил Эрик у Мейера.

— Всех тяжёлых.

— Куда?

— Кайра сначала. Стабилизировать. Потом вертолёт или машина в Нассиру.

Рид.

Эрик взял радио.

Связь шипела.

— Кайра, один. Нужен Рид. Подготовить вертолёт. Медицинская эвакуация.

Харк ответил сам.

— Что произошло?

— Потом.

— Эрик.

— Ричард, готовь вертолёт.

Пауза.

— Понял.

Дизель остался у Кайры.

Грузовик тоже.

Но ремонтная бригада вернулась не одна.

В кузове ехали трое кассанских солдат.

Один на импровизированных носилках.

Мейер сидел рядом.

Лейтенант Наджем поехал с ними.

Перед выездом он вернул винтовки охране Кайры.

Без слов.

Потом подошёл к Эрику.

Сказал короткую фразу.

— Что?

Самир улыбнулся.

— Говорит, дизель пока ваш.

— Щедро.

— Ещё говорит, что в следующий раз всё равно заберёт.

Эрик посмотрел на лейтенанта.

— Скажи, в следующий раз пусть сначала позвонит.

Самир перевёл.

Наджем рассмеялся.

Первый раз за весь день.

Вертолёт поднялся через сорок минут после возвращения.

Старый транспортник Рида взревел над площадкой и ушёл в сторону Нассиры с двумя тяжёлыми ранеными.

Третий остался в медпункте.

Тот парень, которому Эрик говорил «всё нормально», умер до взлёта.

Мейер вышел из медпункта последним.

На руках засохла кровь.

Он сел на ступеньку.

Эрик принёс воду.

— Спасибо.

— Это был твой первый день.

— Бывало хуже.

— Когда?

Мейер выпил половину кружки.

— Второй.

Эрик сел рядом.

Несколько секунд они молчали.

— Ты помог армии, — сказал Эрик.

— Я помог раненым.

— Харк может спросить разницу.

— Тогда скажи ему, что кровь одинаковая.

Эрик посмотрел на него.

— Это правило?

Мейер пожал плечами.

— Для меня да.

Келлер подписал контракт вечером.

Но уже другой.

Белл вышел на связь в семь.

Харк изложил проблему.

Белл слушал.

Потом спросил:

— Сколько человек сейчас работает в поле?

— Пятьдесят с небольшим, — сказал Харк.

— Сколько иностранцев?

— Теперь одиннадцать.

— Сколько местных на специальных доплатах?

— Двадцать два.

— Тогда вы уже опоздали с этим на месяц.

Харк раздражённо сказал:

— Я знаю.

— Нет, Ричард. Ты понял сегодня. Это другое.

Эрик сидел напротив.

— Что предлагаешь?

Белл ответил без паузы.

— Фиксированная выплата семье при смерти на задании. Отдельная при постоянной инвалидности. Компания оплачивает лечение и эвакуацию после ранения. Зарплата идёт до момента возвращения к работе или решения врача.

Харк записывал.

— Суммы?

Белл назвал.

Харк перестал писать.

— Ты сошёл с ума.

— Тогда предложи меньше и объясни людям, почему их жизнь дешевле Land Rover.

Марек, стоявший у двери, сказал:

— Land Rover иногда очень дорогой.

Все посмотрели.

— Что?

Харк продолжил спорить.

В итоге сумму уменьшили.

Потом снова подняли.

Потом сделали две категории.

Эрик вмешался.

— Нет.

— Что нет? — спросил Харк.

— Никаких разных выплат местным и иностранцам.

— Зарплаты разные.

— Смерть одинаковая.

На линии Белл сказал:

— Поддерживаю.

Харк выругался.

— Почему я вообще вас соединил?

— Потому что компания называется Harker & Bell, — напомнил Белл.

К девяти вечера существовал новый лист.

Не красивый.

Не юридически идеальный.

Но понятный.

«Полевые условия Harker & Bell — Кайра».

Ниже четыре пункта.

Медицинская помощь и эвакуация за счёт компании.

Компенсация при постоянной потере трудоспособности.

Фиксированная выплата семье при гибели на задании.

Оплата заработка до закрытия медицинского случая.

Келлер прочитал.

— Теперь подпишу.

Харк передал ручку.

— Надеюсь, никогда не пригодится.

Келлер поставил подпись.

— Тогда зря написали.

На следующее утро Эрик собрал старших групп в мастерской.

Харк пришёл тоже.

По собственной инициативе.

Это настораживало.

На доске, где раньше были только фамилии, Эрик написал:

ПРАВИЛА ПОЛЕВОЙ ГРУППЫ.

Леблан поднял руку.

— Уже скучно.

— Можешь выйти.

— Уже интересно.

Эрик написал первый пункт.

1. ЗАДАЧА ВАЖНЕЕ ПОГОНИ.

Хайнеман посмотрел.

— Это про меня.

— Да.

— Хорошо.

Второй.

2. ОРУЖИЕ — ТОЛЬКО ДЛЯ ЗАЩИТЫ ЗАДАЧИ, ЛЮДЕЙ И ОБЪЕКТА.

Харк кивнул.

— Это оставь именно так.

— Почему?

— Юристы любят слова «защита».

— А пули?

— Пули редко читают договоры.

Третий.

3. НИКАКИХ ЛИЧНЫХ ТРОФЕЕВ.

Дражич нахмурился.

— Даже оружие?

— Особенно оружие.

— Если хорошее?

— Дражич.

— Я просто уточняю правила.

Четвёртый.

4. ЗАДЕРЖАННЫХ ПЕРЕДАЁМ ВЛАСТЯМ. НЕ НАКАЗЫВАЕМ САМИ.

Леблан сказал:

— А если власти их отпустят?

— Тогда это проблема властей.

— А потом они снова стреляют в нас.

— Тогда снова наша.

Анри задумался.

— Неэффективно.

— Зато мы не тюрьма.

Пятый.

5. РАНЕНЫМ ПОМОГАЕМ, ЕСЛИ МОЖЕМ, НЕЗАВИСИМО ОТ СТОРОНЫ.

Мейер стоял у стены.

Он ничего не сказал.

Просто кивнул.

Шестой.

6. КОМАНДИР ГРУППЫ ОТВЕЧАЕТ ЗА ЛЮДЕЙ, А НЕ ЗА СОБСТВЕННУЮ ХРАБРОСТЬ.

Хайнеман прочитал дважды.

— Это опять про меня.

— Теперь ещё и про Келлера.

Келлер посмотрел на доску.

— Согласен.

— Быстро.

— Потому что правильное правило.

— Подожди неделю.

Харк поднялся.

— Добавь ещё одно.

Эрик повернулся.

— Какое?

Харк взял мел.

Написал сам.

7. КОМПАНИЯ НЕ ПРИНИМАЕТ ЧАСТНЫЕ ЗАКАЗЫ ОТДЕЛЬНЫХ СОТРУДНИКОВ.

Леблан засмеялся.

— Уже было?

Харк посмотрел на него.

— Вчера один из водителей предложил двум вашим людям за деньги сопровождать его брата в Нассиру.

Все повернулись.

— Кто? — спросил Эрик.

— Не важно. Они отказались.

— Кто отказался?

— Рафик и Набил.

Эрик посмотрел на Рафика.

Тот пожал плечами.

— Работа компании.

— Правильно.

Харк положил мел.

— Если каждый начнёт брать свои контракты, через месяц у нас будет двадцать вооружённых банд с нашими людьми.

В комнате стало тише.

Вот оно.

Ещё одна проблема, которой раньше не существовало.

Эрик посмотрел на семь правил.

— Что-то ещё?

Самир поднял руку.

— Да.

— Что?

— Напиши, что нельзя стрелять в переводчика.

— Это слишком специальное правило.

— Для меня важное.

Марек сказал:

— Тогда добавь, что нельзя ломать машины.

Рид, появившийся в дверях:

— И вертолёты.

— Вон.

Через десять минут правила переписали начисто.

Один лист повесили в мастерской.

Второй — в комнате охраны.

Третий Харк забрал в офис.

— Зачем? — спросил Эрик.

— Чтобы юрист переписал их так, что никто больше не поймёт.

— Тогда оставь копию.

— Уже.

К полудню на Кайре было всё как обычно.

Работала фабрика.

Грузовики шли в карьер.

Рид ругался с механиком возле вертолёта.

Марек объяснял Саиду, почему коробка передач не обязана прощать ошибки.

Станек и Фарид строили из пяти несовместимых радиостанций систему, которую оба называли «временной» и оба явно собирались оставить навсегда.

Келлер вместе с Хайнеманом спорил о построении колонны.

Мейер раскладывал медицинские сумки по машинам.

— Зачем в каждой? — спросил Эрик.

— Потому что раненый обычно появляется не рядом с моей сумкой.

— Логично.

— Удивительно, правда?

Эрик посмотрел на новые правила в мастерской.

Семь строк.

Неделю назад их не существовало.

Как не существовало выплат семьям.

Медицинской эвакуации как обязательства компании.

Полевых командиров.

Мобильного реагирования.

Полевой группы.

Harker & Bell всё ещё была маленькой фирмой с офисом над страховой компанией в Нассире.

На визитках по-прежнему стояло Security Services.

В контрактах по-прежнему писали «промышленная безопасность».

Но армии отличались от вооружённых людей не только оружием.

У армий были правила.

Ответственность.

Порядок, кто кому подчиняется.

И понимание того, что делать с семьёй человека, который не вернулся.

У Harker & Bell всё это только что появилось на трёх листах бумаги.

Эрик ещё не знал, что через несколько лет копии этих правил будут лежать в папках других компаний.

С изменёнными словами.

С другими логотипами.

С более дорогими юристами.

Но почти с теми же семью пунктами.

Пока же лист в мастерской держался на двух кнопках.

Одна уже плохо входила в фанеру.

Марек ударил по ней рукояткой отвёртки.

— Теперь держится.

Эрик посмотрел.

— Символично.

— Что?

— Ничего.

Телефон в административном корпусе зазвонил через минуту.

На этот раз никто не шутил.

Самир снял трубку.

Слушал долго.

Потом посмотрел на Эрика.

— У нас работа.

— Какая?

— Колонна из Нассиры. Шесть грузовиков. Запчасти, медикаменты и топливо.

— Когда?

— Завтра утром.

— Что с ней?

Самир прикрыл трубку ладонью.

— Kaira Metals хочет, чтобы её вела Harker & Bell.

Эрик посмотрел на доску.

На семь правил.

Потом на людей вокруг.

— Хорошо.

Харк появился в дверях почти сразу, будто услышал через стену.

— Что хорошо?

— У нас первый официальный конвой.

Харк остановился.

Несколько секунд никто ничего не говорил.

Потом он тихо сказал:

— Вот теперь мне действительно не нравится, как быстро всё меняется.

Эрик взял карту.

— Мне тоже.

И впервые это была чистая правда.

ГЛАВА 9. Шесть грузовиков

На следующий день

В четыре сорок утра шесть грузовиков стояли во дворе склада Harker & Bell в Нассире.

Все шесть были Bedford TK.

На этом сходство почти заканчивалось.

Первый когда-то был синим. Второй — зелёным. На третьем кабина была белой, а дверь со стороны водителя — красной. Два последних принадлежали Kaira Metals и хотя бы не делали вид, что их собирали на разных континентах.

Шестой был автоцистерной.

Эрик не любил шестой больше остальных.

— Сколько? — спросил он.

Марек стоял возле заднего колеса и светил фонарём под раму.

— Если про топливо — восемь тысяч литров.

— Если про машину.

— Хуже.

— Насколько?

Марек вылез из-под цистерны.

— Доедет.

— Ты говорил это про прошлый грузовик.

— И он доехал.

— Без двери.

— Дверь не относится к движению.

Эрик посмотрел на Bedford.

— Что относится?

— Сегодня выясним.

Двор постепенно просыпался.

Водители курили возле стены. Люди полевой группы проверяли оружие и сумки. Мейер раскладывал медицинское имущество по машинам. Фарид и Станек спорили возле радиостанций, причём Станек говорил быстрее, чем обычно, а Фарид делал вид, что понимает меньше, чем понимал на самом деле.

Харк вышел из офиса с папкой.

В четыре сорок пять.

В костюме.

Эрик посмотрел на него.

— Ты спал?

— Нет.

— Видно.

— Спасибо.

Харк протянул папку.

На первой странице стояло:

«Kaira Metals — транспортное сопровождение № 001».

Ниже:

«Исполнитель: Harker & Bell Security Services».

Эрик прочитал ещё раз.

— Номер один?

— Бухгалтерия любит номера.

— А если второго не будет?

— Тогда бухгалтерия будет особенно рада.

Эрик перевернул страницу.

Шесть грузовиков.

Запасные части для дробильной фабрики.

Медикаменты.

Электротехническое оборудование.

Продукты длительного хранения.

Две тонны машинного масла.

Восемь тысяч литров дизельного топлива.

— Кто придумал поставить топливо последним?

— Ты.

— Тогда разумно.

Харк посмотрел на него.

— Я хочу ещё раз проговорить.

— Нет.

— Эрик.

— Ричард, у нас есть правила.

— Я хочу услышать их от тебя.

Эрик закрыл папку.

— Клиент получает шесть машин на Кайре. Мы не ищем бой. Не преследуем. Не вмешиваемся в действия армии. Если дорога закрыта — меняем маршрут или возвращаемся. Если начинается стрельба — сохраняем людей и груз.

— В таком порядке?

Эрик посмотрел на него.

— Людей и груз.

— Хорошо.

— Ты правда приехал в пять утра ради этого?

Харк помолчал.

— Первый официальный контракт.

— Дополнительное соглашение было позавчера.

— Это первый раз, когда клиент платит нам именно за то, что вооружённые люди едут рядом с его грузом.

Эрик посмотрел на папку.

— Тебя это радует?

— Нет.

— Тогда зачем приехал?

Харк посмотрел на шесть Bedford.

— Чтобы видеть, во что я подписался.

Это был хороший ответ.

Эрик не сказал.

В колонну вошли три машины сопровождения.

Два Land Rover Series III и Toyota Land Cruiser FJ40.

В переднем Land Rover ехали Эрик, Келлер, Самир и Фарид.

Toyota шла между третьим и четвёртым грузовиком. Там находились Мейер, Рафик, Набил и двое людей Надира.

Хайнеман держал задний Land Rover вместе с Дражичем и ещё тремя бойцами.

FN MAG лежал в машине.

Не на крыше.

Не на самодельной турели.

Просто лежал.

Харк увидел и кивнул.

— Спасибо.

Дражич посмотрел на него.

— За что?

— За то, что не превращаете мою компанию в плакат для газеты.

Дражич посмотрел на пулемёт.

— Он обиделся.

— Переживёт.

Маршрут знали трое.

Эрик.

Самир.

Фарид.

Водителям сказали только первую точку.

После выхода из Нассиры они получили следующую.

Марек называл это паранойей.

Потом добавлял, что паранойя дешевле новой коробки передач.

В пять десять ворота открылись.

Передний Land Rover вышел на улицу.

За ним — первый Bedford.

Потом второй.

Третий.

Toyota.

Четвёртый.

Пятый.

Цистерна.

Задний Land Rover.

Эрик смотрел в зеркало, пока последняя машина не появилась за воротами.

Девять машин.

Двадцать семь человек.

Шесть грузовиков.

Одна дорога.

И документ в папке Харка, где всё выглядело намного проще.

Первые два часа ничего не происходило.

Именно поэтому Эрик нервничал.

Нассира осталась позади.

Дорога шла через низкие холмы, поля и редкие деревни. На рассвете люди выходили к обочине и смотрели на колонну. Дети махали руками. Один старик поднял кружку, будто приветствовал знакомых.

Келлер сидел рядом и считал километры.

— Всегда так?

— Что?

— Ждёшь проблему именно когда её нет.

— Да.

— Хорошая привычка.

— Плохая жизнь.

Самир обернулся с заднего сиденья.

— Можно записать на визитки.

Фарид поднял радиостанцию.

— Задний, передний. Проверка.

Шум.

Голос Хайнемана:

— Слышу.

— Средний?

Рафик ответил.

— Слышу.

Фарид посмотрел на Эрика.

— Все живы.

— Не сглазь.

Они остановились один раз.

Не на дороге.

На площадке возле старого зернового склада.

Десять минут.

Водители проверили колёса.

Марек обошёл машины и нашёл течь масла на втором Bedford.

— Плохо? — спросил Эрик.

— Пока это масло снаружи.

— А должно быть?

— Внутри.

— Значит, плохо.

— Ты быстро учишься.

Он подтянул соединение и вытер руки о тряпку.

— Доедет.

Эрик посмотрел.

— Эта фраза становится угрожающей.

Водители ели хлеб и пили воду.

Мейер ходил между людьми и заставлял всех пить больше.

— Я не ребёнок, — сказал Хайнеман.

— Отлично. Тогда сам понимаешь, зачем вода.

— Я понимаю.

— Пей.

Хайнеман выпил.

Келлер наблюдал.

— Хороший медик.

— Пока никто не умер, — сказал Эрик.

Мейер услышал.

— Не ставь мне такие показатели.

Колонна тронулась через одиннадцать минут.

В одиннадцать двадцать они прошли армейский пост.

Не тот, где встретили лейтенанта Наджема.

Другой.

Трое солдат.

Шлагбаум.

Никаких попыток реквизиции.

Самир показал документы.

Сержант посмотрел на вооружённых иностранцев в Land Rover.

Потом на бумагу.

Потом снова на Эрика.

Сказал что-то.

— Что?

— Спрашивает, армия ли мы.

— Скажи нет.

Самир перевёл.

Сержант посмотрел ещё раз.

Ответил.

— Теперь спрашивает, почему тогда оружия больше, чем у него.

Эрик посмотрел на пост.

У сержанта было пять человек.

— Скажи, плохая бухгалтерия.

Самир не перевёл.

— Почему?

— Я хочу проехать.

Пост остался позади.

Через час дорога начала подниматься.

Слева появились каменные склоны.

Справа — сухое русло.

Эрик узнал место по карте.

Не то, где взорвалась первая колонна.

Но достаточно похожее, чтобы память сделала остальную работу.

Он взял радио.

— Интервал увеличить. Не останавливаться без команды.

Ответили оба эскорта.

Келлер посмотрел вперёд.

— Что-то видишь?

— Нет.

— Тогда почему?

— Потому что не вижу.

Через четыре километра они увидели автобус.

Старый пассажирский автобус стоял поперёк дороги.

Передними колёсами в канаве.

Задняя часть перекрывала почти всю полосу.

Ни людей.

Ни багажа.

Ни пассажиров.

Передний Land Rover замедлился.

— Не ближе, — сказал Эрик.

Водитель остановил машину примерно в ста метрах.

Колонна встала следом.

Не идеально.

Но не сжалась в одну кучу.

Это уже было лучше, чем месяц назад.

Самир смотрел на автобус.

— Может сломался.

Келлер покачал головой.

— Не так.

— Почему?

— Дверь открыта. Никого. И он слишком удобно стоит.

Эрик взял бинокль.

Лобовое стекло автобуса было разбито.

Одна дверь открыта.

На дороге валялась сумка.

— Есть объезд? — спросил он.

Самир развернул карту.

— Назад три километра. Потом старая фермерская дорога. Но грузовики могут не пройти.

— Могут или не могут?

— Карта не знает.

Марек по радио сказал:

— Если карта не знает, грузовик обычно узнаёт первым.

Эрик посмотрел на склоны.

Никакого движения.

Слишком тихо.

— Курт, остаёшься с хвостом. Рафик — держишь середину.

— Понял.

— Келлер, со мной.

— Понял.

— Самир тоже.

— Почему всегда я?

— Потому что автобус может говорить только на кассанском.

Они вышли.

Без спешки.

Не пошли прямо по дороге.

Обошли по низине сбоку, насколько позволял рельеф.

Эрик не любил сам факт, что делает это.

Ещё меньше ему нравилось заставлять людей ждать.

Водители смотрели из кабин.

Восемь тысяч литров дизеля стояли в конце колонны.

Келлер первым увидел следы.

— Здесь.

Шины.

Несколько машин.

Не автобус.

Следы уходили с дороги на грунт и обратно.

— Его привезли, — сказал Келлер.

Эрик кивнул.

Самир тихо выругался.

До автобуса оставалось метров сорок, когда раздался первый выстрел.

Пуля ударила в камень справа.

Не в них.

Вторая пришла почти сразу.

В лобовое стекло переднего Land Rover.

Фарид пригнулся в машине.

— Контакт! — крикнул Келлер.

И дорога ожила.

Стреляли с двух сторон.

Не густо.

Но достаточно.

Колонна не поехала вперёд.

Не попыталась развернуться одновременно.

Не стала искать врага всеми людьми сразу.

Люди сделали то, что повторяли последние дни.

Укрылись.

Водители остались у машин.

Группы заняли стороны дороги.

Дражич вытащил FN MAG.

Эрик услышал его раньше, чем увидел.

Короткая очередь.

Потом тишина.

Потом ещё одна.

Хайнеман говорил по радио спокойно.

— Задний держится. Цистерна цела.

Рафик:

— Средний держится. Второй водитель хочет развернуться.

— Не давать.

Самир лежал за камнем рядом.

— Это хороший момент напомнить, что я переводчик.

— После.

— Если будет после.

Келлер показал на автобус.

— Они хотят, чтобы мы пошли к нему.

— Знаю.

— Значит, не идём.

Эрик посмотрел на него.

Келлер пожал плечами.

— Правила.

В этот момент четвёртый Bedford дёрнулся.

Водитель действительно попытался развернуться.

Тяжёлый грузовик пошёл под углом.

Заднее колесо съехало с твёрдой части дороги.

Машина остановилась поперёк.

— Чёрт.

Рафик бежал к кабине.

Набил был ближе.

Он добрался первым.

Открыл дверь.

Что-то крикнул водителю.

Тот не двигался.

Эрик увидел кровь на стекле.

— Медик!

Мейер уже бежал.

Набил залез на подножку.

Попытался вытащить водителя.

Один выстрел.

Он вздрогнул.

Не упал сразу.

Ещё секунду держался за дверь.

Потом сел на землю, будто просто устал.

— Набил!

Рафик добежал.

Мейер следом.

Стрельба усилилась.

Дражич перенёс огонь выше по склону.

Хайнеман говорил что-то по радио, но Эрик уже не слышал слов.

Мейер опустился рядом с Набилом.

Руки сразу стали красными.

— К машине! — крикнул он.

Рафик и ещё один человек подняли Набила.

Водитель Bedford был жив.

Пуля задела голову по касательной.

Он ничего не понимал, но двигался.

Келлер схватил Эрика за плечо.

— Командир.

Эрик посмотрел.

— Что?

— Колонна.

Одно слово.

Достаточно.

Набил уже был у Мейера.

Рафик занимался водителем.

Если Эрик побежит туда, грузовики всё равно останутся здесь.

— Фарид!

— Да!

— Кайра на связь. Нужен Рид в готовности. Возможна эвакуация.

— Понял.

— Курт, состояние дороги назад?

— Чисто.

— Можем вытянуть четвёртый?

Пауза.

Марек ответил вместо Хайнемана:

— Если водитель жив и мост не сломан — да.

— Очень полезно.

— Я стараюсь.

Эрик посмотрел на автобус.

Противник не приближался.

Они стреляли, чтобы держать колонну на месте.

Не уничтожали грузовики.

Не били по цистерне.

Хотели время.

Или груз.

— Отходим назад по одной машине.

Келлер кивнул.

— Правильно.

— Не хвали раньше времени.

Первым пошёл задний Land Rover.

Потом цистерна.

Пятый Bedford.

Рафик вытащил четвёртый грузовик обратно на твёрдую дорогу. Водитель сидел рядом, прижимая ткань к голове.

Мейер оставался возле Набила в Toyota.

Эрик увидел его лицо.

И понял, что всё плохо.

Но колонна двигалась.

Одна машина.

Вторая.

Третья.

Стрельба сопровождала их ещё несколько минут.

Потом стала редкой.

Потом исчезла.

Никто не пошёл наверх.

Никто не попытался догнать уходящих.

Даже Хайнеман.

Они отошли на пять километров и остановились на широкой открытой площадке возле старой каменоломни.

Мейер сразу сказал:

— Вертолёт.

Эрик посмотрел на Набила.

Он был в сознании.

Глаза открыты.

Дышал тяжело.

— Куда попало?

— Грудь.

— Насколько?

Мейер посмотрел.

— Вертолёт.

Больше ничего.

Фарид уже вызывал Кайру.

Рид ответил сам.

— Координаты.

— Старая каменоломня, севернее развилки. Дым дадим.

— Вижу карту. Двадцать минут.

Эрик посмотрел на Мейера.

— Дотянет?

Мейер не ответил.

Это был ответ.

Набил попытался что-то сказать.

Рафик наклонился.

— Что?

Слова были тихими.

Самир подошёл.

Послушал.

Потом неожиданно улыбнулся.

— Спрашивает, водитель жив?

Эрик посмотрел на Bedford.

Водитель сидел возле колеса. Мейер уже перевязал ему голову.

— Жив.

Самир перевёл.

Набил закрыл глаза.

На несколько секунд Эрик подумал, что он потерял сознание.

Потом тот снова вдохнул.

— Ещё что-то?

Набил сказал.

Самир помолчал.

— Говорит, магазин остался в машине.

Рафик рассмеялся.

Коротко.

Зло.

— Идиот.

Он пошёл к Bedford.

Вернулся с магазином АКМ.

Положил рядом с Набилом.

— Вот.

Набил посмотрел.

Едва заметно кивнул.

Bell 212 появился через девятнадцать минут.

Сначала звук.

Потом машина вышла из-за холма низко над дорогой.

Рид посадил её на площадку так быстро, что Марек позже назвал это «личным оскорблением механике».

Набила погрузили первым.

Мейер полетел с ним.

Раненого водителя решили оставить с колонной.

Перед тем как закрыть дверь, Мейер наклонился к Эрику.

— Дальше что?

Эрик посмотрел на шесть Bedford.

Все стояли.

Все могли двигаться.

До Кайры оставалось меньше трёх часов.

До Нассиры — почти пять.

— Везём груз.

Мейер кивнул.

— Правильно.

Эрик ненавидел это слово.

Вертолёт ушёл.

Колонна снова построилась.

Передний Land Rover получил пробитое стекло.

У четвёртого Bedford был повреждён борт и колесо.

Toyota уехала с вертолётом не могла.

Мейер улетел, машина осталась.

Рафик пересел за руль.

На месте Набила лежала кровь.

Никто не говорил об этом.

Объезд нашли через восемь километров.

Старая грунтовая дорога шла в обход участка с автобусом и возвращалась на основную трассу дальше к югу.

Bedford прошли.

Медленно.

Один раз пришлось вытаскивать второй грузовик тросом.

Марек ругался пятнадцать минут без повторов.

Келлер позже сказал, что это был самый впечатляющий навык за весь день.

До Кайры оставалось сорок километров, когда Фарид получил сообщение.

Он не сказал сразу.

Эрик заметил.

— Что?

Фарид смотрел на радиостанцию.

— Кайра.

— Я понял. Что?

Фарид поднял глаза.

— Набил умер.

Машина продолжала ехать.

Это было самое неправильное.

Дорога шла вперёд.

Двигатель работал.

Bedford в зеркале держали дистанцию.

Ничего не остановилось.

Эрик смотрел на дорогу.

— Когда?

— Десять минут назад.

— В вертолёте?

— В медпункте. Рид успел.

Это почему-то было важно.

Эрик кивнул.

Келлер сидел рядом.

Ничего не сказал.

И это было правильно.

Кайра увидела колонну в шесть вечера.

Первым на вышке заметили пыль.

Потом девять машин показались на дороге.

Шесть Bedford.

Три машины сопровождения.

Все.

Рабочие возле ворот начали считать.

Один.

Два.

Три.

Четыре.

Пять.

Шесть.

Цистерна прошла последней из грузовиков.

Харк стоял у проходной.

Рядом Мерсер.

Когда передний Land Rover остановился, Харк подошёл.

Посмотрел на разбитое стекло.

На пулевые отверстия.

На кровь в Toyota.

— Груз?

Эрик посмотрел на него.

Харк понял, как прозвучало.

— Прости.

— Все шесть.

— Люди?

— Один погиб. Один водитель ранен.

Харк закрыл глаза.

— Кто?

— Набил Саид.

Харк знал имя.

Это Эрик увидел сразу.

Не пришлось объяснять, кто это.

— Мейер?

— В медпункте.

— Семья?

— Здесь.

Набил жил в рабочем посёлке.

Его мать работала в столовой.

Младший брат — учеником электрика.

Отец умер несколько лет назад.

Эрик узнал это за пять минут.

И понял, что совершенно не хочет знать больше.

Потому что каждое новое слово делало строку в списке человеком.

Харк сказал:

— Я пойду.

Эрик посмотрел.

— Куда?

— К семье.

— Сам?

— Самир со мной.

Эрик хотел сказать, что тоже пойдёт.

Не сказал.

Набил погиб под его командованием.

Это не означало, что его лицо сейчас поможет матери.

— Ричард.

Харк остановился.

— Что?

— Вчера мы написали выплаты.

— Я помню.

— Не завтра.

Харк посмотрел на него.

— Сегодня.

— Да.

— Хорошо.

Он ушёл.

Мерсер остался.

— Конвой доставлен полностью?

Эрик посмотрел на него.

— Да.

— Медикаменты?

— Да.

— Топливо?

— Да.

— Значит, операция успешна.

Эрик ничего не сказал.

Мерсер понял не сразу.

Потом посмотрел на Toyota.

— Я не хотел…

— Знаю.

— Я говорю по контракту.

— Я знаю.

Мерсер замолчал.

Эрик впервые увидел, как человек жалеет, что у него есть правильная формулировка.

В мастерской вечером было тихо.

Не совсем.

Марек работал.

Двигатели шумели.

Кто-то ходил между машинами.

Но никто не рассказывал истории.

Никто не спорил о стрельбе.

Хайнеман сидел возле доски.

Келлер стоял рядом.

Рафик держал в руках магазин Набила.

Тот самый.

— Нашёл у него? — спросил Эрик.

— В вертолёт не взяли.

— Почему?

— Мейер сказал лишнее.

Рафик посмотрел на магазин.

— Он всегда проверял.

Эрик помнил.

На отборе Набил стрелял посредственно.

Но за три дня ни разу не потерял магазин.

Тогда это казалось почти шуткой.

Теперь нет.

— Что с ним делать? — спросил Рафик.

Эрик не знал.

— Пока оставь.

Хайнеман поднял голову.

— Они ушли.

— Кто?

— Те, кто атаковал.

— Да.

— Мы могли пойти за ними.

Келлер посмотрел на него.

Эрик ничего не сказал.

Хайнеман продолжил:

— Я не предлагаю. Просто говорю.

— Знаю.

— Набил всё равно погиб.

Вот оно.

Самый опасный вопрос после любой потери.

Если правило не спасло человека, зачем правило?

Эрик сел напротив.

— Если бы пошли, мог погибнуть ещё кто-то.

— Может.

— Могли взять их.

— Может.

— Могли узнать, кто они.

— Может.

Хайнеман смотрел на доску.

«ЗАДАЧА ВАЖНЕЕ ПОГОНИ».

Первый пункт.

— Ненавижу это правило, — сказал он.

— Хорошо.

— Почему хорошо?

— Потому что я тоже.

Келлер усмехнулся без радости.

— Лучшие правила обычно такие.

Дверь мастерской открылась.

Харк вернулся почти в десять.

Самир был с ним.

В руках Харка больше не было конверта.

Он сел на ящик.

Никто не спросил первым.

Харк сказал сам:

— Выплату передали.

Рафик посмотрел.

— Что сказала мать?

Самир ответил:

— Спросила, он убежал или остался.

Тишина.

— И что ты сказал?

— Что остался.

Рафик кивнул.

Самир продолжил:

— Она сказала, что его отец был таким же идиотом.

Кто-то тихо рассмеялся.

Рафик тоже.

Даже Эрик.

Не потому, что было смешно.

Потому что иногда другого выхода не было.

Харк достал лист.

— Мне нужно подписать отчёт клиенту.

Хайнеман посмотрел на него.

— Уже?

— Да.

— Что там написано?

Харк прочитал:

— «Колонна доставлена в полном составе. Груз утрачен не был. В ходе вооружённого инцидента один сотрудник Harker & Bell погиб, один сотрудник клиента получил ранение. Нападение отражено, преследование не проводилось в соответствии с правилами полевой группы».

Он опустил лист.

— Ненавижу этот текст.

Эрик сказал:

— Значит, хороший.

Харк посмотрел.

— Очень смешно.

— Не шучу.

Келлер взял лист.

Прочитал.

— Здесь впервые написано «сотрудник Harker & Bell погиб».

Никто не ответил.

Келлер положил бумагу обратно.

— Вчера правила были словами.

Харк посмотрел на него.

— Сегодня?

— Сегодня вы за них заплатили.

Харк ничего не сказал.

Через два дня Kaira Metals увеличила оплату сопровождения колонн.

Не потому, что была довольна смертью.

Потому что страховой отдел посчитал стоимость шести грузовиков, топлива, медикаментов и остановки фабрики в случае недоставки.

Цифра оказалась выше.

Харк принёс новый расчёт в мастерскую.

— Поздравляю, — сказал он.

— С чем?

— Мы стали дороже.

Марек посмотрел из-под капота.

— Наконец-то.

Эрик не улыбнулся.

— Следующий конвой?

— Через пять дней.

— Сколько машин?

— Четыре.

— Хорошо.

Харк не уходил.

— Что ещё?

— Артур звонил.

Эрик посмотрел.

— Что случилось?

— Ничего.

— Тогда почему такое лицо?

Харк протянул телеграмму.

На ней было несколько строк.

Запрос от компании North Basin Oil.

Нефтяной объект на востоке Кассана.

Проблемы с дорогами.

Пропавшие поставки.

Два нападения на транспорт за последний месяц.

Им требовались консультации по безопасности и вооружённое сопровождение.

Эрик прочитал дважды.

— Откуда они знают про нас?

— Kaira Metals.

— Быстро.

— Очень.

— Ты согласился?

— Нет.

— Хорошо.

Харк помолчал.

— Белл хочет встретиться.

— С ними?

— Да.

— А ты?

Харк посмотрел на мастерскую.

На доску с правилами.

На фамилии групп.

На пустое место, где утром ещё стояло имя Набила.

Эрик его не стирал.

Пока.

— Я хочу понять, — сказал Харк, — мы случайно стали такими только для Кайры или это теперь наш бизнес.

Эрик снова посмотрел на телеграмму.

Первый официальный вооружённый конвой Harker & Bell привёз шесть грузовиков.

Потерял одного человека.

И ещё до того, как высохла кровь в Toyota, привёл компании второго клиента.

Ответ на вопрос Харка уже существовал.

Просто никто из них пока не хотел произносить его вслух.

ГЛАВА 10. Второй клиент

Через три дня

Набила хоронили утром.

Без формы.

Без флага.

Без оркестра, салюта и всех тех вещей, которыми армия умеет делать смерть человека похожей на часть большого порядка.

У Harker & Bell большого порядка пока не было.

Была мать Набила в чёрном платке.

Был младший брат, который всё время смотрел в землю.

Был Рафик с магазином АКМ в кармане.

Были два десятка людей полевой группы, стоявших чуть в стороне, потому что никто не знал, где именно им положено стоять.

Эрик тоже не знал.

Поэтому встал рядом с ними.

Похороны проходили за рабочим посёлком, на низком сухом холме. Земля там была твёрдая, светлая и каменистая. Двое мужчин копали могилу почти час, хотя яма была неглубокой.

Харк пришёл пешком.

Без пиджака.

Он уже был здесь два дня назад, когда передавал семье деньги.

Сегодня конверта не было.

Это почему-то делало его присутствие честнее.

Самир стоял рядом с матерью Набила и переводил только тогда, когда его просили.

Обычно он заполнял тишину словами.

Сегодня нет.

Когда всё закончилось, мать Набила подошла к Рафику.

Сказала что-то.

Рафик достал магазин.

Тот самый.

Протянул ей.

Женщина посмотрела на металл.

Потом на Рафика.

И покачала головой.

— Что? — тихо спросил Эрик.

Самир услышал.

— Говорит, пусть останется у тех, кто ездит.

Рафик ничего не сказал.

Убрал магазин обратно.

Эрик почувствовал себя хуже, чем если бы она забрала.

Они начали расходиться.

Харк догнал его возле дороги.

— Артур прилетел.

Эрик остановился.

— Когда?

— Час назад.

— Почему не здесь?

Харк посмотрел на кладбище.

— Я не сказал ему про время.

— Почему?

— Не знаю.

Это был редкий ответ для Ричарда Харка.

Он почти всегда знал, почему сделал то, что сделал.

Даже если объяснение появлялось позже самого поступка.

— Где он?

— В Нассире. North Basin хочет встречу сегодня.

Эрик посмотрел на него.

— Сегодня?

— Их директор прилетел из столицы.

— И они не могут подождать до завтра?

— Могут.

— Тогда завтра.

Харк помолчал.

— Артур сказал то же самое.

— Умный человек.

— Начинаю ненавидеть эту фразу.

Артур Белл приехал на Кайру вечером.

Не в костюме.

В светлой рубашке, серых брюках и старой полевой куртке, которую явно носил ещё до того, как стал совладельцем компании с красивой вывеской.

В руке — небольшой кожаный чемодан.

На плече — сумка.

Он вышел из Land Rover, посмотрел на главные ворота, вышки, ремонтные мастерские и людей с оружием.

Потом на Харка.

— Ты говорил, здесь промышленная охрана.

Харк даже не улыбнулся.

— Началось.

Белл пожал руку Эрику.

— Живой.

— Пока.

— Марек?

— Под машиной.

— Значит, тоже.

Марек действительно лежал под машиной.

Услышав голос Белла, он вылез.

— Ты всё-таки приехал.

— Проверить, во что вы превратили мою фирму.

Марек посмотрел на вооружённых людей во дворе.

— Ты поздно.

Белл засмеялся.

Потом увидел доску.

ПОЛЕВАЯ ГРУППА.

Четыре списка.

Правила.

Имена.

Внизу, отдельно от остальных, ещё одна фамилия.

НАБИЛ САИД.

Белл перестал улыбаться.

— Когда?

— Позавчера.

Он подошёл ближе.

Прочитал семь правил.

Потом снова имя.

— Почему не убрал?

Эрик пожал плечами.

— Не решил, куда.

Белл посмотрел на него.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Что не решил.

Харк стоял у двери.

— Артур.

— Что?

— Нам через сорок минут звонить в Нассиру по North Basin.

Белл не обернулся.

— Пусть ждут.

— Они уже ждали сутки.

— Значит, умеют.

Он ещё несколько секунд смотрел на доску.

— Покажи мне всё.

Осмотр занял два часа.

Харк несколько раз пытался сократить.

Белл игнорировал.

Оружейная.

Радиорубка.

Медпункт.

Мастерские.

Машины.

Карта Кайры.

Чужая карта Кайры.

Складские журналы.

Список маршрутов.

Отчёты по нападениям.

Леблан, который почему-то решил, что знакомство с совладельцем — хороший момент закурить в помещении.

— Вы Леблан? — спросил Белл.

— Иногда.

— Мне про вас писали.

— Надеюсь, хорошее.

— Нет.

Анри кивнул.

— Значит, точно про меня.

Белл познакомился с Хайнеманом.

С Келлером.

С Мейером.

С Рафиком.

С Фаридом.

С Надиром разговаривал дольше всех.

Они оба когда-то служили.

Не в одной армии.

Не в одной системе.

Но через пять минут уже спорили о постах так, будто знали друг друга десять лет.

Когда закончили, было почти девять.

Белл сидел в маленьком кабинете над картой.

Харк напротив.

Эрик у окна.

Самир принёс кофе.

— Итак, — сказал Белл. — У нас проблема.

Харк посмотрел на него.

— Какая именно?

— Вы построили рабочую систему.

Эрик усмехнулся.

— Обычно это не проблема.

— Для одного клиента — нет.

Белл показал на карту.

— Но North Basin думает, что мы можем взять эту систему, положить в грузовик и отвезти им.

— Мы и можем, — сказал Харк.

Эрик повернулся.

— Нет.

Харк посмотрел раздражённо.

— Почему?

— Потому что здесь половина людей вообще не наши.

Он показал на список Надира.

— Эти двадцать четыре — охрана Kaira Metals. Рафик, Набил, Саид и часть новых — наши. Иностранцы наши. Остальные привязаны к объекту.

Белл кивнул.

— Правильно.

— У нас недостаточно людей на второй постоянный объект.

— Тоже правильно.

Харк откинулся назад.

— Тогда зачем мы встречаемся с North Basin?

Белл ответил:

— Чтобы понять, что именно им нужно.

— Они уже написали.

— Клиенты почти никогда не знают, что им нужно.

Харк посмотрел на Эрика.

— Почему все бывшие военные говорят одинаково?

— Потому что клиенты одинаковые.

— Прекрасно.

Встречу перенесли на следующее утро.

North Basin Oil заняла переговорную в гостинице «Континенталь» в Нассире.

Название обещало больше, чем здание.

В холле не работал один вентилятор.

В баре закончился лёд.

На втором этаже пахло табаком и средством от насекомых.

Представителей North Basin было трое.

Региональный директор — Томас Грей.

Высокий лоранец лет пятидесяти с небольшим, с лицом человека, который много лет считал чужие проблемы в процентах.

Начальник операций — Муса Кадар.

Кассанец, около сорока, инженер.

И юрист по фамилии Хилл.

Харк привёл Белла и Эрика.

Самир пришёл сам.

— Зачем? — спросил Харк.

— Муса говорит на общем, но когда начнёте спорить, он перейдёт на кассанский.

Муса услышал.

— Правильно.

Самир улыбнулся.

— Видишь?

Грей начал с цифр.

North Basin принадлежали три нефтяных площадки на востоке страны.

Не огромные месторождения.

Скорее сеть небольших скважин, насосных станций, резервуаров и одной центральной установки подготовки нефти.

Главная база находилась примерно в ста восьмидесяти километрах к востоку от Нассиры.

На бумаге — недалеко.

На дороге — шесть часов.

Иногда восемь.

За последний месяц пропали два грузовика.

Ещё один сожгли.

У двух водителей нашли тела.

Третий экипаж исчез.

Армия обещала патрули.

Патруль появился один раз.

Через неделю.

— Сколько охраны? — спросил Эрик.

Муса ответил:

— Шестьдесят восемь.

— Военная служба?

— Примерно двадцать.

— Радио?

— На базе есть.

— На машинах?

Муса посмотрел на Грея.

— Не на всех.

Эрик понял.

— Оружие?

— Винтовки.

— Какие?

— Разные.

Белл сказал:

— Знакомо.

Харк посмотрел на него.

— Не начинай.

Грей положил на стол фотографии.

Сгоревший Bedford.

Перевёрнутый Land Rover.

Дорога.

Чёрное пятно возле кабины.

— Нам нужна защита маршрутов, — сказал он.

— Сопровождение? — спросил Белл.

— В том числе.

— Что ещё?

Грей открыл папку.

— Две автоцистерны были захвачены три недели назад.

Эрик посмотрел на Белла.

Белл ничего не сказал.

— По нашей информации, они находятся здесь.

Грей положил карту.

Небольшой посёлок восточнее нефтяной дороги.

— И?

— Нам нужно их вернуть.

Белл откинулся на стуле.

— Нет.

Грей замолчал.

Харк тоже.

Юрист Хилл поднял голову.

— Простите?

— Мы не будем возвращать ваши цистерны из населённого пункта.

— Мы готовы отдельно оплатить.

— Тогда отдельно получите тот же ответ.

Грей посмотрел на Харка.

— Вы партнёры?

Харк медленно сказал:

— К сожалению.

Белл продолжил:

— Мы можем оценить безопасность площадок. Организовать охрану. Обучить людей. Сопровождать транспорт. Подготовить эвакуацию. Если по вашему конвою стреляют — наши люди защищают конвой.

Он ткнул пальцем в карту.

— Но мы не идём в деревню за украденной машиной.

Грей нахмурился.

— Там не деревня.

Муса тихо сказал:

— Там живёт около восьмисот человек.

Грей посмотрел на него.

Муса пожал плечами.

— Это деревня.

Эрик едва не улыбнулся.

Грей собрал фотографии.

— Мне рекомендовали вас именно потому, что вы решили проблему Kaira Metals.

— Мы не решили, — сказал Эрик.

Грей повернулся.

— Простите?

— Кайра всё ещё получает нападения. Всё ещё теряет людей. Мы просто сделали так, чтобы она работала несмотря на это.

— Хорошо. Нам нужно то же.

— Тогда зачем цистерны?

Грей помолчал.

— Потому что если мы не вернём их, завтра украдут следующие.

Белл кивнул.

— Логично.

— Тогда?

— Тогда охраняйте следующие лучше.

Грей посмотрел на него несколько секунд.

— Вы очень легко говорите «нет» для компании, которой три года.

Белл улыбнулся.

— Поэтому компании и три года.

Переговоры почти закончились на этом.

Харк спас их.

Не уступкой.

Цифрой.

Он развернул расчёт.

— Четырнадцать дней.

Грей посмотрел.

— Что?

— Не постоянный контракт. Четырнадцатидневная оценка.

Харк перечислял.

— Аудит трёх площадок. Проверка охраны. Связь. Маршруты. Два сопровождения снабжения. План эвакуации. Рекомендации по численности.

— И цистерны?

— Нет.

— Господин Харк.

— Нет.

Эрик посмотрел на него.

Харк заметил.

— Что?

— Ничего.

— Говори.

— Быстро учишься.

Харк выругался тихо.

Грей попросил время.

Они вышли в бар.

Белл заказал кофе.

Эрик — воду.

Харк — что-то крепче, хотя было одиннадцать утра.

— Ты только что отказался от очень дорогой работы, — сказал он Беллу.