НЛО: Она была

День 0.

Обо всем по порядку. Чтобы осознать, случившееся в маленьком городке в момент моего скоротечного присутствия и после, нужно выдохнуть и взглянуть на картину сверху.

Мне тридцать лет, я веду малоизвестный блог и подкаст про конспирологические теории. Да, один из тысячи одинаковых каналов, где можно погрузиться во вселенную «плоской земли», «власть трехсот», загадки Египта и прочие «БАДы» для ума. «Майкл Джексон жив», «Гитлер сбежал в Аргентину», «юбка Бритни Спирс железобетонно была в клетку» — мое хобби в свободное от работы время.

Я, кстати, не из тех, кто в это верит. Скорее, коллекционирую «аномалии» ради прикола, каждый раз убеждаясь в безграничности человеческой фантазии.

В город, о котором ничего ранее не знал, я приехал в середине марта. Даже название не слышал. Елейск. Окей. Елейск так Елейск.

Градообразующее предприятие — исправительная колония, появившаяся вместе с первыми постройками. Численность населения падает в арифметической прогрессии. Есть Дом Культуры, но судя по фото в сети, нет жизни в нем.

Билет. РЖД. Чай. Двенадцать часов на поезде — мелочь.

Выйдя из душного здания вокзала, я скинул тяжелый рюкзак, обернулся. Поздний вечер. Темно. Очень темно. Свет нескольких фонарей, лампочка, одного из которых работала в режиме стробоскопа — вот-вот перегорит.

Провинциальный вайб. Одноэтажное здание вокзала, обшитое сайдингом, несколько бомжей и сразу три рекламных вывески: «Экскурсии на место встречи с НЛО», «Путешествие к базе инопланетян», «Летающая тарелка? Узнайте все сами!» Рядом киоск «Неопознанная шаурма» и кофейня UFO Coffee.

«Креативно! Маркетингу пять. Замутили „Зону 51“ в глуши», — улыбнулся я и вызвал такси до единственного в городе отеля, имеющего сайт и карточку в приложении для бронирования.

— Лечиться вам надо, едите сюда, едите. И так с головы капает! — не смотря на меня, ворчала согнутая пополам бабуся с лыжной палкой вместо трости. — Ночь на дворе, так в чужие сны попадете.

Воздух откровенно вонял смесью каких-то химических выбросов и находящимся по соседству мясокомбинатом. Про него я загуглил. Он появился позже колонии, с переменным успехом работал после развала СССР и ожил с вливанием в городок инвестиций.

В девяностые чего только на комбинате не мутили: разливали паленую водку, делали сухари, кетчуп, потом шили «абибасы» и «майки». Время сделало ход конем — теперь снова свиньи, мясо, кровь, жир и вонь.

Старенький «рено логан» со скрипом тормозов остановился за моей спиной.

— До «Уюта»? — спросил таксист.

— А? Да-да! Отель «Уют», пожалуйста.

— Не отель, а гостиница. Рюкзак в салон. Багажник заклинило. Не ломать же? После смены заеду на СТО к Гришке. Ночь сегодня не такая пугающая. Даже экскурсии решили катать. Прямо на сидение свой сумарь ставь, но аккуратно. Хотя оно уже грязное, — тараторил водитель, сидя в куртке и шапке и держа руль за облезлую кожаную оплетку. Мужик был настолько толстым, что баранка буквально впивалась в его живот, негласно массируя органы.

Я потянулся за ремнем безопасности.

— Да не надо. До гостинки рукой подать. У нас в городе ДТП не бывает. А почему? А потому что машин мало. Дураков хватает, автомобилей нет, — на собственную шутку таксист засмеялся, но увидев мой строгий вид, быстро спрятал улыбку. — Ладно. Вам не понять. А у вас автомобилей больше, чем дебилов? Или один к одному?

— Может, поедем?

Машина взвизгнула, словно коню ударили шипами в бока.

— Вы на свинокомбинат к нам сосланы или?

— Или.

— А-а-а, значит, по НЛО приехали. Понятно, все мне понятно.

«Лучше бы выбрал первый вариант».

Я не выдержал:

— Простите, здесь все такие любопытные?

— Так и вы такой же, иначе бы не приехали, — неловкая пауза. — Кто выжил, да, любознательные. В смысле, я не то хотел сказать. Кто остался, а не уехал, — опять молчание. — Достали на вокзале?

— Еще в поезде.

Приоткрыл окно. Мне всегда душно, а в салоне пахло дешевой вонючкой.

— Значит, ситуация с пришельцами все поменяла?

Водитель вздрогнул.

— Не то слово. Город был полностью закрыт без малого год. И не думайте, что шучу. Закрыт намертво. Законсервирован, если хотите. Дыру в заборе и ту замуровали. Это показатель — дырень, которая жила своей жизнью со дня основания комбината. Значит, что-то серьезное.

Информации о том, что именно случилось в городке, в сети почти не имелось. Обрывки. Заметки.

Изначально полился поток фейков: от метеорита через попадание ракеты до контакта с пришельцами. Обычные книжные истории, приправленные происходящим в мире, соединились с желаниями хайпануть и превратились в гремучую смесь «желтухи». Почти как золотая лихорадка, только новостная. А потом резко наступила тишина. Ни опровержений, ни доказательств, ничего. Часть постов удалены, какие-то заблокированы.

С камерами в «Пункт N» не пускали и не пускают по сей день. Шмон конкретный. Одного блогера, пытавшегося протащить «шпионскую штучку», развернули на месте.

Таксист продолжал ворчать:

— Да, правильно говорите. Муха в городок и то только по аусвайсу залететь могла. Что? Блогеры? Какие блогеры? Не, никого. Нас-то не выпускали. Только на катафалке до крематория если. И никого не впускали. Только прахом в урне если. Хотели переименовать город. Название так и не выбрали.

— Наверное, у всех местных появилось резкое желание куда-нибудь съездить?

— А зачем? Не поверите, но я первый раз увидел снижение цен в магазине. Клянусь этой французской трахомой, — удар по рулю. — Как Елейск закрыли, так цены почти вдвое снизили. Спасибо инопланетянам за это. Низкий поклон их внеземной цивилизации. НЛО еще встретить можно, а вот, падение цен. Вот где мистика!

Я выдохнул. «Неужели он реально в это верит?»

— И сильно снизили? И на алкоголь?

«Наверное, чтобы усыпить бдительность. Сытый человек — спокойный человек», — подумалось мне.

— И на бухло. И на табак.

— Чем объяснили акцию?

Водитель ударил в центр руля, протяжно просигналив единственной впереди машине.

— Придурок. Кто так резко тормозит?! Скользко же! Идиот. Не один на дороге. Двое нас. Так-с, значит, снижение цен. Акция? Да какая акция, просто снизили, и никто не спрашивал. Всем плевать. Обрадовались, что по цене десяти штук можно купить двадцать яиц, и купили сразу тридцать. Стратегические запасы. У нас на каждое поколение свои НЗ. Страна многострадальная и мы в ней — великомученики, почти святые, что не без греха.

— Вам не было страшно или хотя бы, ну, интересно разобраться в ситуации?

— Не, ну, я прикинул, конечно. Поразмыслил, пообщался с военным. Прапорщик. Выпивали вместе. Он шепнул, что НЛО ни при чем. Завод реанимируют. Мол, просто хотят сохранить население. Кадры. Кадровый голод. С перестройки жителей-то втрое уменьшилось. Кто умер, кто спился и вот-вот умрет. Молодежь вообще бежит без оглядки. Девять классов и за лучшей жизнью. А там как получится. Они прямо с роддома рванули бы, если ходить умели. Мелкие по улицам шныряют, а по глазам видно — всех ненавидят, все ненавидят.

— Значит, за завод сразу взялись?

— А то. Заработал пуще прежнего. Сам хотел на него пойти, но…

— Но?

— Но животных люблю. Не смогу. Думал, может, шофером наняться, а как представляю, что хрюшек на убой возить, то. Не, их я люблю. Да и у деда Машка была. Умная и верная. Это я про свинью. Поэтому лучше в такси. Хотя грязи пассажиры оставляют не меньше, чем… Ой, простите. Не снижайте рейтинг, — осекся мужчина.

— Да все ок. И забавно. Но вы же не вегетарианец?

— Не, конечно, нет. И свинину ем. Шашлык люблю, если не сильно приправами начинять. Короче, я готов платить магазинам, чтобы не видеть свиноубийства. Так проще, но, может быть, не очень-то и честно по отношению к свиньям.

— Отказаться от мяса не пробовали?

— Нет. Зачем? Мы часть пищевой цепи. Да и зимой здесь такая дубарина, пожрать нормально — святое. А пришельцы-то — придурки. Почитать надо было про климат, изучить все, прежде чем в такой жопе мира высадку делать. У нас в феврале хрен тачку с утра заведешь, не то, что их «летающую кастрюлю». Вот оно как! — водитель открыл окно, смачно харкнул, поправил зеркало заднего вида.

Я смотрел на прохожих. Люди как люди. Ничего подозрительного. С пакетами и сумками циркулируют по улицам в своих делах, заботах. Да и городишко типичный для провинции: кирпичные, панельные пятиэтажки, старые двухэтажные дома с французскими балкончиками, ларьки. Естественно, известные бренды супермаркетов. Нет-нет, да встретишь олдскул «Компьютеры и оргтехника», «Салон красоты Виктория», «Шоурум у Насти», «Продукты & Напитки».

— А это что? — я указал рукой на припаркованный автомобиль с наклейкой «АНЖЕЛА» на все заднее стекло.

— Хо! Это еще одно градообразующее предприятие. Проститутка Анжела. Сейчас на пенсии. Сутенерит, «мамка» местная. Эх, в молодости красивая зараза была. Многие жалеют, что не успели. Ну, вы поняли. У нас еще сумасшедший Альберт есть со своими шапочками из фольги.

— Прямо вот так внаглую стоит? — я обратил внимание только на первое имя.

— Угу. А что такого? — удивленно спросил водила. — Всяким ставкам и игровым автоматам можно, а ей нельзя. Не, дружище, мы все за Анжелу. Пусть работает. Пока Анжела на месте, город стоит. Можно спать спокойно. Если еще пачка сигарет в кармане, конечно.

«Интересный Елейск, интересный. Не зря приперся».

Думал я не только про якобы место контакта с инопланетянами и сюр, который после этого происходит в городке, но и про сообщение от подписчика.

Недавно в отделение местной полиции поступила странная женщина без имени и адреса. Сама про себя рассказала, что является внеземной цивилизацией. Менты направили в психушку, которая (еще одна странность) близ города имелась.

Сообщавший мне эту информацию, увы, не сказал кем и где работает, но пообещал устроить встречу. Бинго. Меня захватила идея поговорить, если не с пришельцем, то с сумасшедшей, логическая цепочка бреда которой выстроена четко, не придраться.

Заведя блог, я с кем только не встречался. У меня уже иммунитет, трудовая мозоль в мозгу. Много странных ребят, мягко говоря, повидал. Один доказывал про плоскую Землю, мол, прямо с «Боинга 737» видел ее края; другая скалила зубы, показывая клыки, которые ей нарастили в чужой Галактике; третий вообще объяснял свое «увлечение» эксгибиционизмом необходимостью найти ту самую — избранную Жрицу «меча и магии». Я уж молчу про то, сколько людей видели Майкла Джексона и уверены в том, что Ельцин сказал: «Я устал, я ухожу!»

— Если встретите инопланетян, то передайте им, пожалуйста, коль взялись за наш мухосранск, то пусть дороги сделают. И трубы проверят к зиме. Ну, бывай. Блохер. Назовутся же, — таксист махнул рукой и укатил.

День 0.1

Гостиница «Уют». Администратор выдала погнутый металлический ключ.

— А почему у вас два бейджика? «Анна» и «Марина».

— Ой. Простите! У нас корпоративный пиджак один на сменщицу, — улыбнулась девушка с сальной челкой, которую хотелось взять и состричь сиюминутно.

— Понял. Курить нельзя?

— Если только электронки.

Закинул вещи в номер и побрел искать еду. После дороги голод накатывает не сразу. Гены первобытных: сначала обустроить очаг, потом поймать и зажарить «мамонта», затем водные процедуры и… сон.

Из общепита поблизости имелась только точка той самой «Неопознанной шаурмы», работающей 24/7. Креативщики так и написали: «Работаем по внеземному времени 27/15».

— Вот, скажите, пожалуйста, здесь все реально верят в контакт с НЛО? — вопросом завязал диалог с парнем в кепке, шинкующим мне курицу с вертела. — Мы же с вами почти ровесники, понимаем про фейки и все такое.

Шаурмист отложил нож.

— А во что здесь еще верить? Когда из всех событий в городе за последние десять лет — прилет инопланетян. В вечные траблы с водой и светом верить? Может, в политику или Бога? Не, братишка, лучше я буду думать, что Они, — посмотрел на потолок и через секунду сказал: — здесь были. И что-то им в нашем гетто нужно.

Я ухмыльнулся. Фляшка вискаря во внутреннем кармане куртки тревожно зашевелилась — запас на всякий туристический случай.

— Да и после прилета сниться всякое стало. Кого не спросишь, все видят необычные сны. Или ничего. Совпадение?

— Не думаю! — я полушепотом закончил мемную фразу. — Сны? Кошмары?

— Скоро ночь, сами все узнаете. Сейчас доделаю вам шаурму, кушайте с аппетитом и ложитесь спать. В Елейске ночами перебои со светом. Темнота. И не пейте никаких энергетиков, алкоголя. Они это не любят.

— Кто они?

— Сны. Странные сны.

«Жесть! Ну и город. Один житель чуднее другого».

Я никак не прокомментировал услышанное. И не такое залетало мне в уши и переваривалось критическим мышлением.

Действительно, в Елейске для меня — жителя крупного мегаполиса — было непривычно тускло и темно. Я это объяснил не столько редким количеством фонарей, сколько отсутствием рекламных билбордов и подсветок зданий. Минимум встречающихся автомобилей тоже не сильно добавляли света. Словно кто-то выкрутил ручки яркости, насыщенности и контрастности на минималки. Еще и проблемы с энергоснабжением.

Сидя на барном стуле и глазея из шаурмячной на улицу, я, к удивлению, самого себя, грустил, что, наверное, в тридцать с копейками лет надо заиметь какое-то более солидное хобби. Один из однокашников занимается стрельбой, любит охоту. Старый приятель со двора путешествует в страны, в которые никто и никогда не поедет, даже подари безлимитный тур. Афганистан, Пакистан, Ангола. Такое увлечение.

«А я? Черт подери, сижу в жопе мира с шаурмой размером с половину руки и хочу поверить в коллективное сумасшествие? Печально и безнадежно!»

В ларек зашел мужчина. В руках банка пива.

— Здорова, Серега! — обратился он к шаурмичному. — Мне стандарт и курицы туда побольше. Сегодня выписал себе нормальных таблеток. С «колесами» посплю наконец-то. Достали эти дерьмо-ночи.

Посмотрел на продавца. Тот взглядом указал мне, что лучше уйти и не ввязываться в разговор с бухим местным.

Теперь в кармане шевелилась не только фляжка, но и перцовый баллончик, тайно провезенный мной через металлодетекторы РЖД. «Выложите все лишнее из карманов!» Конечно! Телефон, зажигалка, перчатки, а внутри одной из них — спасательный «перец».

— А ты кто? — почти на выходе остановил меня незнакомец. — Не помню тебя в Елейске! А я всех здесь знаю.

— На свинокомбинат. Новенький. Автоматику настраивать, — соврал я, надеясь, что сей здоровенный жлоб не имеет ничего против мясной продукции.

— Понятно. Я думал еще один идиот, который приперся смотреть на пришельцев. Придурки. Из-за них все. Травят нас теперь. Вот мы и глючим! И пьем тоже поэтому.

Вышел на улицу, держа половину огромной шаурмы в руках. Голод растворился, и я бросил остатки подошедшему ко мне псу.

— И ты тоже видишь сны? Тебе, наверное, только и снится, что еда. Мясо, колбаски всякие, — погладил за ухом.

Собака завиляла хвостом.

Душ. После я рухнул на кровать. Телевизор в номере, а смотреть нечего. Хоть сто, хоть двести, хоть триста каналов. Один вселенский груз. Война, мировая война, вселенская война. На музыкальном ТВ незнакомая мне девушка пела про лучшую подругу и обещала всю ночь пробухать в баре. Дальше. Пролистывал, пока не увидел расписной под хохлому пиджак члена жюри, показавшего табличку десять на очередном шоу. «Вы просто великолепны, продолжайте! Продолжайте!» — растягивая буквы «е» и «а» говорил он. Две, три, пять кнопок вперед.

— Бога не надо ждать. Он не говорит напрямую с нами. Он вокруг и внутри нас. Стоит только прислушаться, — ведущий в очках с тонкой оправой внимательно слушал священника.

«Самое-то. Смотрим».

— Ко мне приходят разные люди и с совершенно непохожими проблемами. И в бедности, и в богатстве. Я выслушиваю всех и пытаюсь донести главную мысль.

«Какую?» — положил пульт рядом с собой.

— Не надо заключать с Богом сделок. Сделки заключаются совсем с другими силами и…

— Ни к чему хорошему это не приводит, — закончил фразу ведущий. — Я с вами полностью согласен.

— Молитесь. За себя и своих близких. Молитесь, когда вам хорошо и плохо. Молитесь не чтобы докричаться до неба, а дабы обрести его внутри себя. И тогда вы почувствуете свет, даже в кромешной темноте.

— Мы прервемся на рекламную паузу.

И на этих словах ведущего телевизор отключился. Зажегся дисплей смартфона, поставленный мной на зарядку. Вырубили свет. Я посмотрел в окно. Вязкая темнота, да такая давящая на глаза, словно тугая повязка. Смоль.

Никогда не встречал подобного. Словно весь городок завернули в непроницаемую светом ткань, поместили в черный ящик и затем закопали в землю.

Достал из рюкзака, «припаркованного» рядом с кроватью дальнобойный фонарь. Луч света бьет аж на три километра вперед, а от аккумулятора можно заряжаться. Полезная штука в хозяйстве.

Кнопка. Пли. Комната озарилась синеватым оттенком. Плюя на всякие правила, я открыл окно и закурил, таращась на огромную «картину Малевича». Посветил фонарем. Пустая улица. Ощущение, что я один в городе. Никаких звуков, движений, скрипов.

Может, я привык к Большому Городу и вечным шумам. Тревожное чувство, когда тихо настолько, что слышно каждый удар сердца, шум крови. Я, пожалуй, впервые ощущал, протекающие жизнь и время внутри меня. В темноте, тишине. В каждом урчании живота, вздохе и выдохе, хрусте фаланг, перемещении по номеру. Секунда за секундой она испаряется.

Я читал про эксперименты в сенсорной камере. Люди начинали галлюцинировать. Мозг испытуемых «создавал» звуки, чтобы компенсировать недостаток стимулов. Рекорд нахождения в полной тишине — около 1 часа, хотя большинство, если мне не изменяет память, просили выйти через 20–30 минут.

NASA использует такие камеры, чтобы тренировать астронавтов, так как в космосе практически нет звуков. Однако. Прямо как в номере стандарт гостиницы «Уют».

«Но это не флоатинг, не анэхоическая (безэховая) камера, где уровень шума может опускаться до -9 дБ, а гребанный Елейск с их дерьмом про НЛО!» — проговорил я вслух, чтобы сломать «вакуум».

Я так долго смотрел в темноту, что забыл про небо. По черному полотну, периодически мигая, быстро перемещалась яркая точка. Меняла цвет, проходя по всей «линейке» цветов и, что особенно странно, двигалась не линейно. Проплывет два-три сантиметра, вернется, словно курсирует где-то высоко.

«Чертовщина!»

Взял телефон и написал своему подписчику, записанному как «Александр. НЛО»:

«Привет. Прости, что поздно. Забыл маякнуть, что приехал в Елейск. Здесь уже все странно. Но интересно. Короче, ложусь спать. Завтра позвоню».

Сообщение не доставлялось. Одинокая серая галочка в мессенджере. Поглядывая на нее и наблюдая за необычным спутником в окно, я наконец-то уснул, совершенно забыв про сны.

День 1.

Душ, завтрак сладким батончиком, сборы — это все понятно. Но то, что мне снилось в первую ночь — пугающие штуки на самом деле. Проснувшись, не сразу пришел в себя. Ноги, руки — ватные, в голове пульсирует, по спине липкий пот.

Никаких образов и пейзажей я не приметил. Та же самая темнота, что за окном. Скорее, я ощущал картинки перед глазами и, словно антенна, улавливал чужие сигналы и информацию, вливающуюся мне в сознание.

Якобы Елейск теперь не просто уездный городок, а место резервации человеческого вида. Не гетто, не тюрьма, а, если можно так выразиться, компьютерным языком — backup цивилизации на случай всемирной катастрофы. Homosapiens на флешке, пробирка с необходимым количеством микробов, которыми можно воспользоваться хоть после «Судного дня», хоть в качестве экспериментов.

Сидя на унитазе, чистя зубы, натягивая штаны, я крутил одну мысль: насколько бредовыми могут быть сновидения, но одновременно с тем — «вгрызающимися в разум». Раз, и вы знаете что-то лишнее. Два, это становится навязчивым голосом в голове. Три, концентрирует все внимание на себе.

И нет ничего скучнее, чем слушать пересказ чужого сна, пытаясь переварить своим сознанием «кашу» из «котелка».

— Добрый день. Да, я в городе. Проснулся, собрался, — позвонил по присланному подписчиком номеру.

— Здравствуйте. Рад слышать. Я смотрел, ну, смотрю ваш видеоблог. Круто делаете. Очень! Лампово, но некоторые теории прям огонь! — судя по голосу, на другом конце провода был плюс-минус мой ровесник.

— Спасибо, конечно, но у меня не так много времени. Мы сегодня что планируем? На базу НЛО или… — я еле выговорил эти слова, так как из уст скептического человека они звучали как-то стебно.

— Кхм, почти. Я по пути все расскажу. Заеду тогда. Вы…

— Давай, на ты, если удобно?

— Да. Хорошо. Это… вы… то есть ты в «Уюте?»

— Угу!

— Я минут через тридцать приеду. Можно около «неопознанной» встретится. Там шаурма у вас. Видели, может.

— Хорошо. Кофе тогда возьму. Что-то еще от меня потребуется?

«М-да, шаурмячная в городе — главные ориентиры при встрече. Забавно».

— Мне неудобно говорить. Простите, ну, то есть прости заранее. Но нужны деньги.

Я ухмыльнулся, разминая сигарету в руках:

— Тебе или тому человеку?

— Не, не мне, конечно же. Я ваш поклонник. Человеку. Ему. Давайте не по телефону? Ждите. Блин, жди. Заеду! — суетился незнакомец-подписчик.

Город пугал мелочами, необычными деталями и всеобщей уверенностью, что контакт с пришельцами был. Какой там был — они здесь прописались, рассказывали мне случайные встречные. В холле гостиницы, курилке, закусочной люди делились на два типа: те, кто хотят поговорить об этом, и молчуны, вытаращив глаза, убегающие от вопросов, словно я прошу занять в долг пару тысяч баксов.

Фотографировал, снимал короткие видео, чаще делал заметки в смартфоне, еще чаще — записывал от руки в карманный блокнот.

«Если получится хоть что-то нарыть, то пригодится».

Перед «Уютом» припарковалась «буханка». Я ожидал любую другую развалюху, но только не уазик. Громко хлопнув дверью, вышел худощавый сутулый парень и почему-то в солнцезащитных очках круглой формы, которые идеально подходили к его вытянутому прямоугольному лицу.

— Вы?

— Я, — кивнул.

— А это я. Будем знакомы! Саня, — протянул он мне руку.

— Огонь машина у вас.

— Еще бы. Купил, не нарадуюсь. Аппарат проверенный временем. Могет и может. По проходимости уделает всех, главное — не перевернуться, — хлопнул по фаре новый знакомый.

— Их еще выпускают?

— Конечно. Теперь втрое больше. Меня по работе очень выручает.

— Понял. Ладно, по дороге расскажешь!

Сел на пассажирское сидение, пятой точкой ощутив «комфорт» отечественных сидений, но где-то в глубине себя почувствовав необычайную гордость за Родину и ностальгию.

Друг отца крутил баранку именно такой светло-серой «буханки». Они и на рыбалку, и на охоту, и на Горный Алтай ездили. Забавно, что снаружи машина была всегда покрыта тремя слоями грязи, а внутри — просто идеальная чистота. Батя одноклассника занимался ремонтом бытовой техники, калымил, и непривычно для мужика в таком деле хранил всю мелочовку и инструменты в аккуратных ящиках, сумках, баночках, с педантичностью «белого воротничка» подписывая каждую емкость. «Болты», «саморезы», «хлам перебрать», «хлам выкинуть».

Однажды его совершенно случайно тормознули на трассе ДПС в рамках операции «Наркостоп». Обычный плановый досмотр, а полицейский пес унюхал. Вот и нашли внутри грязно-чистого «уазика» тридцать килограммов «хмурого». Батя друга отправился на зону надолго, там заболел туберкулезом и умер.

— Черт возьми, как же я рад с вами встретиться. Правда. К нам много, кто приезжал, но ваш канал я особенно люблю. Твой, то есть, — осыпал меня «фанатизмом» парень. — Все выпуски смотрел по несколько раз, подкасты слушал. И вот что я думаю. Если интересно, конечно.

— Что?

— Не могут же все теории заговора быть вымыслом? Не могут.

— Согласен, — я кивнул, будучи уверенным, что 99% бред, фантазия и искажение фактов.

— Значит, ну хотя бы одна треть из них реальная?

— Вполне вероятно.

— Офигеть. То есть MJ реально мог инсценировать свою смерть, а Адик свалить в Аргентину? Или всеми нами руководит «правительство трехсот»?

— Да, можно подобрать «красную таблетку» под себя. В этом и магия подобных загадок и теорий. Типа хочешь, верь в плоскую землю и с пеной у рта доказывай, что остальные заблуждаются. Не нравится, тогда следи за Бритни Спирс. Рептилоиды еще есть на десерт.

— Круто! Прямо огонь!

Дороги в Елейске мало чем отличались от типичных российских. Подпрыгивали на каждой кочке и ямке. Александр или, как он просил его называть, просто Саня, сняв очки, не особо-то их и объезжал, будучи увлеченный беседой.

— А мы куда едем? Сразу туда или сначала к той женщине-пришельцу?

— Момент. У меня есть идея круче. Давай сначала поговорим с Семеном. Он сторожем был на комбинате и своими глазами видел объект. Прямо вот так, как эту «вертушку», — ткнув в лобовое стекло пальцем, предложил подписчик.

Посмотрел. В небе максимально низко летел военный вертолет.

— Семен бухает?

— Как все. Не больше и не меньше. Но он адекватный. Вы же… То есть ты… Спросили это к тому, что не бредил ли?

— Угу! Еще свидетели были?

— Может быть, но открыто, как Семен, никто не говорит. Семену терять нечего. У него рак. Простаты. Он все надеется, что пришельцы выйдут с ним на связь и вылечат. Вдруг они уже до этого доперли? Инопланетный массаж простаты. Хотя, знаете, я думаю, он смирился. Перестроился на вайбы вечно болеющего и вечно умирающего.

«Млять, что здесь вообще происходит?»

— Все. Давай на «вы». А то туда-сюда. Слушай, а что у вас говорят, не знаю, там психологи и психиатры? — мне все интересней становилось докопаться до сути «елейского инцидента». — Коллективный бред или что? Как объясняют?

— Да на них особо не ставят. Так и говорят: «я в психиатров не верю, они сами какие-то странные». Вот честно. Людям проще на кухне за бутылкой водки или трешкой пива себе самолечение устроить. Пьяную сессию, иногда групповую. Время здесь застыло, понимаете. Наверное, где-то в девяносто девятом плюс-минус пару лет. Не знаю. Никто не хочет ничего менять. Хотят уехать, но на ногах как пудовые гири.

Я на секунду закрыл глаза и вспомнил родительские застолья. Музыка из подборок «Союз-20», салаты крабовые без краба и «оливье» с колбасой, алкоголь, танцы в носках. Открытая балконная дверь, ветер задирает тюль, как поток воздуха платье Мерлин Монро.

— А вот в НЛО, да. Здесь все в это верят, потому как больше не во что, — Саня повернулся и застыл взглядом на мне, совершенно не следя за дорогой. Дурацкая у него привычка. — Кто-то видел, кто-то придумал или дофантазировал. Какая разница? И в женщину эту тоже верят. Что послана свыше для чего-то. Мессия типа. Тарелка, может, и не приземлялась, а она есть! Ну та дама, что сейчас в больничке.

— Отвечу по работе, прости, — под предлогом я достал смартфон, сделал несколько заметок-цитат.

«Верят, так как больше не во что. Главный тезис. Слышу второй раз. Она есть! Мессия. Образуется какая-то секта? Елейск застыл во времени. Многие видят странные сны. Завод работает. Как все это связать? Вопрос».

Заехали в частный сектор. Одноэтажные избы, три коттеджа, дома с двускатными крышами. Из труб нескольких домов валил дым. Грязный снег, каша на проселочной дороге. Я приоткрыл окно и вдохнул давно забытый запах печного отопления: дрова, уголь. Тоска по деревне, дедушке и бабушке.

— Почти приехали. Вон его дом. Чет не топит сегодня. Обычно у него жарища, как в бане.

— Слушай, а мы что-то без всего, да? Как-то не по-нашенски.

Саня продолжил:

— Да ладно вам. Не девушка же, чтобы с цветами. Косарь оставите, ну или два. Семен придумает себе хобби сам.

Припарковались у дома, постучали. Два раза, три. Тишина. Я только руку занес, чтобы еще раз стукнуть, дверь резко открылась, в лоб уставилась охотничья двустволка.

— Кто такой?

— Семен, тормози. Это свои. С города журналист. По НЛО и той даме в психушке приехал. Да опусти ты ружье, совсем уже! — парень суетился, я тоже не знал, чего ожидать от бородатого старика. Или почти старика. Или мужчины, который на внешний вид походил на старика, а по паспорту ему было не больше пятидесяти лет.

— Не заряжено. Для понту, — опустив оружие, пробурчал новый знакомый. — Проходи…те!

Скрипучие половицы. Запах чеснока и перегара. Хотел достать маску, которую еще с коронавирусных времен прописал в кармане куртки, но решил не обострять.

— Пить будете? Чай, пиво, кофе, водка?

«Отказываться от всего нельзя. Еще обидится»

— Чай, если можно.

— Белую смерть добавлять?

— Ложку, пожалуйста.

Я не знал, куда присесть: везде пыль, грязь, разбросанные вещи — хлам, одним словом.

— Знаю, грязно. Давно не убирался, да и не для кого, — церемониально свернув несколько валяющихся на диване вещей, прокомментировал Семен. — Вот табуретка и там еще одна.

— Вы не против видео- или фотосъемки?

— Против! Категорически. Без всей мишуры, пожалуй…ста. Тренируйте память, профилактируйте склероз. Нечего мне здесь шоу устраивать. Пришли послушать, так слушайте.

— Семен, ну не бурчи. Он просто спросил, — заступился за меня Саня, закидывая в рот две подушечки жвачки.

Сказав, что поставлю телефон на авиарежим, я включил диктофон. Да, дерьмовая стратегия, по сути нарушение не только этических правил, но и закона. Человек согласился «на поговорить», а я мамкин шпион.

Чай у Семена и у меня, он закурил, я закурил. Нога на ногу, сделал также.

— Так-с, кхм, как все было? Со свинокомбината съезжали очередные «паленщики». Полгода они там разливали сивуху по красивым заграничным бутылкам, клеили этикетки и вывозили. Работа была, как сейчас говорят, в кайф. Мне платили и официальный оклад, и несколько банкнот на карман, чтоб поменьше смотрел и ничего не болтал. Саня знает, какие замначальника дела крутил, да и сам бывший начальник знает. Тот еще мудак-извращенец.

— Потом расскажу, все потом, — шепнул Саня.

Я запоминал каждое сказанное слово. Мог бы, татуировал их прямо на коже. Не каждый день слушаешь историю про встречу с инопланетянами, пускай и от сомнительной особы.

— Ну и значиться что? Зима. Минус тридцать пять, но безветренно. Я в сторожке «теплодуйку» прибавляю, кипятильником чай грею и думаю: чифирнуть или как светский человек заварить нормально? Темнота, тишина. На складе никого. Из маленького радиоприемника играет какая-то хрень современная, а переключить никак. Он старый и только одну волну ловит. Я там в песнях половину слов уже не понимаю.

— И? — подтолкнул рассказчика.

— И как светом обдаст все вокруг. Да не просто типа прожектор направили, а каким-то красным. Прямо ядовито-красным. Крест даю, думал ослепну от такой вспышки.

— Во дела! — ухмыльнулся Саня.

Я прихлебнул чая и обжег верхнюю губу.

— Смотрю в окно, а луч, ну или прожектор, не знаю, шарит по территории комбината. Я сначала подумал, что, мож, китайцы высадку делают или америкосы. В сериале такое видел. Хрен проссышь, что в башку тогда лезло. Накинул бушлат, шапку, вылетел на улицу. Ба… Глянул в небо. А там…

— Тарелка?

— Да погоди ты, Саня. Тарелка. Кастрюля. Поварешка, гребанный екибастос. Кина пересмотрел и городишь, — мужик стряхнул пепел прямо на пол и растер его ногой. — Там вообще непонятная хероборина была. Не то треугольная, не то квадратная. Меняла форму, цвета и размеры. Лучи в разные стороны. Словно место для посадки искала.

«Охренеть! Пьяные глюки? Белая горячка?»

— Я обратно в сторожку и к телефону. К телефонам. У меня их два. Один, чтобы кино смотреть, а другой — звонилка рабочая. Кнопочный с хреновой камерой.

— Дайте угадаю. Первым сдох современный?

— В яблочко, пацан. Возьми конфетку. Я такого никогда не видел. Включаю, а на нем помехи, как на телике в день профилактики. Пофиг. Вы, наверное, и не помните, когда из всех каналов один только работал. И то говно, а не канал.

— Помним, конечно. Это же моя первая теория заговора. Мы с бабушкой думали, что так нас зомбируют! — на эту реплику Сани я засмеялся.

Семен продолжил:

— И телефон такой горячий, как будто под солнцем на камне лежал. Я второй — в руки. Страшно до жути. Звоню в милицию, ну то есть, полицию. А мне говорят, что все выехали на ЧП. Я как понял, НЛО над башкой и есть ЧП. А кто все? У нас тогда три мента на весь город. Толстый, злая сука, а третий колени лечил и на больничном по полгода отлеживался. Выбежал, сфоткал как мог. А когда «гэбэшники» пришли допрашивать, обосрался со страху, что меня на месте порешать могут. Как свидетеля. Соврал им.

Я вскочил с места:

— То есть у вас есть фотография неопознанного летающего объекта?

— Конечно, есть. Но предупреждаю, смотреть только в моих руках. И на бутыль давай деньги вперед. Зря чай трачу, что ли.

День 1.1

Сколько стоит увидеть приведение? А инопланетян? У меня аж руки тряслись, когда я отсчитывал Семену «сотки», а он, словно играя в «Очко» добавлял: «Еще. Давай еще. И фиолетовую давай. Стоп. Хватит!»

Посмотреть фотографию, сделанную очевидцем НЛО, вышло мне в полторы тысячи рублей. Мужик ушел в другую комнату, матерился, рыская телефон.

— Ну и что думаешь? — Саня рвал заусенец на большом пальце правой руки.

— Фотошопить он точно бы не стал. Не умеет. Мутно все.

— Тьфу, твою ж мать. Разряжен. Сейчас. Беспроводные телефоны с зависимостью от розетки. Погодь пару минут, — вновь ушел в комнату. — Где ж эта чертова зарядка? Нет бы одну на все сделать. Я устал от вселенной. Мир проводов и вилок, когда необходимы ложки; планета квадратов и треугольников, когда всем нужен спасательный круг. Екибастос гребанный.

Не зная, куда деть окурок, закурил еще одну.

Я нервничал, но где-то внутри себя пессимистично надеялся, что вся авантюра окажется бредом сумасшедшего. Как и пару лет назад.

Я тогда поехал на Дальний Восток переговорить с мадам, которая несколько раз видела призрака у себя дома, вышла с ним на контакт и даже смогла сфотографировать. Сколько же она меня «морозила», не показывала фото. Итог: кустарная подделка. Школьник на лабораторной по информатике сделает лучше. Да и хорошо. Нечего призракам тусить в нашем мире. И что им делать среди людей? В шоу экстрасенсов сниматься? Мы сами едва понимаем, зачем здесь и как жить.

Нет, нарыть информационную бомбу, конечно, хотелось. Иначе для чего все это? Только подсознательно страшно. «Красная таблетка», «меньше знаешь, крепче спишь» и все такое.

Молчали. Семен постукивал пожелтевшими от никотина пальцами по столу и смотрел на зарядку телефона.

— Думаю, хватит включить! — выдернул шнур, перемотанный синей изолентой, зажал кнопку.

Устройство завибрировало, издало сначала треск, а потом полифоническую мелодию.

— Работает, черт возьми. Быстрее запускайся. Тормозобло. Мои… фо-то-графи-и. Тэк-с! Ага. Терпения.

Я застыл без движения, даже дышать перестал. Картинка, естественно, была нечеткой. Во-первых, ночь. Во-вторых, слишком яркий свет и плохая камера.

— Смотри, тут она круглая вроде как. А здесь, уже квадратная. И что на это твоя наука скажет? Сейчас третье фото найду, когда неопознанная херня близко приблизилась, а потом как свистнет и исчезнет.

— Что ты мне раньше то не показывал? — спросил Саня и сплюнул откусанный ноготь.

— А ты спрашивал?

— Спрашивал.

— Что спрашивал-то? Ржал надо мной, мол, допился. Над пришельцами в Елейске он ржет, а в то, что они египетские пирамиды возводили — верит.

— И в Остров Пасхи. Это они там головы установили! Ориентиры какие-то. Просто, Семен, сам подумай, что им в нашей жопе мира делать?

— А на Острове, гребанный екибастос, Пасхи? — перепалка между ними продолжалась. — Куличи печь? Яйца красить?

Я проглотил чай залпом, разжевав неразмешанный сахар.

— Это точно не было похоже на военный объект? Спутник? Метеозонд?

— Что ты. Такой траектории полета нет и не может быть. Она светом и так и сяк, как что-то по земле с воздуха рыскала. Хорошо в нее из ружья не пальнул, убили бы сразу. С медведем можно договориться — обдристаться вдвоем, а с этим «утюгом».

— Семен, спасибо. Дайте еще раз посмотрю фотографии, — я положил на стол дополнительные пятьсот рублей.

— Валяй. Успеть бы потратить.

Может, истинные скептики и упрекнут меня в доверчивости, но проверить дату создания файлов, провести экспертизу на фотомонтаж я не мог. Без вариантов.

Смотря в глаза Семена — этого состарившегося раньше времени не то мужика, не то деда, не возникало никаких подозрений в обмане. Не врал он, не особо пытался найти свою выгоду. Чисто на побухать. Был бы большим продуманом, давно снимки продал, хайпанул, попал бы на «Главный канал».

— Скажите, а почему никуда с этими кадрами не пошли?

— Хех! — ухмыльнулся он. — Дед мой пошел однажды… с этими… с кадрами. Двадцать лет в ссылке. Как из Питера сослали, так из Сибири не выбрался. А ведь хотел, как лучше, хотел гражданскую позицию проявить. Так оно бывает. Судьба не такие кульбиты чудит. После лагерей сам зэков сторожил. В исправительной колонии. В Елейске и помер.

— М-да уж, судьбу не выбирают.

— Может, и так, но порой назначают. Не жизнь, а приговор. И смерть — освобождение.

Семен дал мне в руки телефон со словами:

— Только никуда не тыкай. Я слежу.

Я фотографировал глазами, говорил вслух, чтобы это записал диктофон моего смартфона:

«Необъяснимая херня! Вроде и как шаровая молния, и как аура над странным обтекаемым объектом. Размером с машину, может „Газель“. Из всех снимков НЛО, просмотренных мною за несколько лет — что-то реально фантастичное».

— Все давай сюды.

— А дальше-то что? Говорите, улетела она.

— Ну. Вспышки в небе, дальше, еще дальше, как будто грозовая туча город стороной обходит. Стоял на улице, чуть руки не обморозил. Потом бабахнуло, точнее, свистнуло и во всем городе погас свет. Видать, она приземлилась или разбилась. Может, сбили ее. Это вам, наверное, к другим свидетелям надо. Если есть, — посоветовал Семен, и достав за ниточку пакетик чая, запихнул его в рот, начал посасывать.

— Эх, вот если бы вы подписались под слова или позволили записать вас на…

— Исключено! — резко прервал мои намеки. — Хватит. Все. Я устал. Уходите! Больше ничего не скажу. Не знаю, не помню!

«Ладно. Тогда придется как-то использовать запись, сделанную в черную», — прикинул я.

Мы пожали руки и вышли на прохладу.

— Как оно? Не зря приехал? — улыбался Саня, пытаясь надуть пузырь из мятной жвачки.

— Муть еще та. Все, как мы любим. Спасибо!

Мимо нас проехала черная «бэха». Я еще удивился, что по таким захолустьям катается цивильная тонированная машина. Завернула за угол.

— Это куда они? Еще и без номеров. Местные блатные ваши?

— Не. Таких не видел. Да какие у нас блатные. Так есть пара отморозков, несколько ларьков держат и друг другу морды бьют.

— Черт. Забыл спросить у деда про сны.

— А что про сны?

— Ну странные сны, о которых все говорят в Елейске.

Саня отвел взгляд.

— Говори. Что за тема? Саня. Я могила!

— Ну есть такое. Шепчутся в городе, что кто-то вовсе перестал их видеть, как отрезало. Даже скучают. Ну типа как после коронавируса: у кого-то вкус сменился, запахи пропали. Так и после пришельцев: многим или ничего не снится, или помехи.

— Помехи? Как на телике?

— Угу. Белый шум. Слуховой и визуальный. Рябь перед глазами, всякие звуки в ушах. Только интересней другое. Кому-то, наоборот, кинофильмы снятся. Абсурдные, насыщенные, цветные сны. Представляешь?

— А тебе? — спросил я и увидел, как BMW вновь вывернула из-за угла, пересекла улицу и скрылась в левой стороне.

«Кого-то ищут. Не к бабушке же приехали внучки повидаться!»

— Ничего не снится. Ни трезвым, ни пьяным. Выключили у меня эту опцию. Раз и ровно с того дня ни одного сна.

Я поражался услышанному:

— И вы все здесь просто сидите? Не обращаетесь к медикам? Сомнологи же есть, психиатры, психотерапевты, да просто терапевты, е-мое.

Саня без ответа на вопросы обошел «буханку», сел и завел авто.

— Ладно, понял. Пошел я на хер, — запрыгнул в салон.

— Не снится и черт с ними. Куда хуже тем, кто продолжает видеть сны. Навязчивые мысли, порой видения, вещие сновидения — это допекает людей намного сильнее.

— Так, а медицина-то что? Все просто живут с этим, как с огромной бородавкой в центре лба?

— Врут, наверное. Не может, чтобы они тоже ничего не чувствовали, — ответил Саня.

По дороге за кофе и перекусить новый знакомый поделился своими наблюдениями. Пить в Елейске стали больше, еще больше — постепенно сходить с ума. Конечно, две вещи взаимосвязаны. Бухать, не спать нормально, галлюцинировать, зная, что за городом бахнулась «летающая тарелка» или, не знаю, кусок какого-то уставшего небесного тела — колпачину точно сорвет.

Я внимательно слушал истории, временами покрывался мурашами, чувствуя, что из стебной поездочки в провинцию, обросшую слухами, мое путешествие — триллер с элементами фантастики и мистики. А Саня только нагнетал, насаживая одни слухи на другие, словно мясо на шампур, и превращая вояж двух малознакомых людей в адский шашлык городских легенд. Воображение-то у меня живое.

«Главное — не забалдеть от всей этой чепухи. Можно и самому с катушек слететь!» — восстанавливал критическое мышление я. И не зря.

Где-то читал про историю сотрудника похоронного агентства, который почти рехнулся в попытках докопаться, зачем заказчику нужен очень узкий и длинный гроб. Странный случай. Любопытный чудак рыл в эту сторону в прямом и переносном смысле слова. Героя городской истории я, конечно, пытался отыскать или хотя бы узнать на каком кладбище могила. Бесполезно. Смотрящие подкручивали мне у виска, материли, вызывали ЧОП. Короче, выдумка, наверное.

Как и странный «Отель: все выключено», скидочные флаеры и купоны на проживание в коем, поговаривают, видели в торговых центрах, салонах красоты и даже в почтовых ящиках. Общее в таких историях то, что почему-то и самым мистическим образом не сохраняются никакие улики, доказательства. Ничего. Прямо конспирология, угу, ага. Хоть один бы флаер, хоть одна геометка на карте. Посему и остается относиться к этому с иронией.

— Кофе проехали! — закричал я. — Тормози! Тебе какой?

— Три в одном и булочку возьми.

Смешно.

— Саш, это кофейня. Здесь молотый варят. Ты завис в прошлом, старина.

— И что они не могут сделать кофе три в одном? Так просто. Кофе, сливки или молоко плюс сахар. В закусочной «у Шамиля» же делают. Из пакетика такого бежевого.

— Ладно, разберемся! — отмахнулся я и направился в UFO Coffee.

Вдоволь посмеявшись с бариста, который, оказывается, в заначке держит несколько пакетиков «3 в 1», вышел из кофейни. Ни Сани, ни авто. В руках два картонных стакана кофе, подмышкой булочки в бумажном пакете, рюкзак на спине.

«Телефон! Блин! Забыл!»

Я поставил напитки и еду на ступеньку крыльца, из кармана достал смартфон и, нажав на кнопку разблокировки дисплея, застыл.

Вместо приложения диктофона, хотя бы просто рабочего стола моего поюзанного, давно не флагманского «андроида», на экране рябили помехи. Да, те самые, которые я последний раз видел на огромных квадратных ящиках «шиваки» и «тошиба». Бесчисленное количество черных и белых точек, линий и зигзагов ожили под защитным стеклом, словно рой мошек.

«Что за.?»

Я сделал шаг и случайно наступил на один из стаканов кофе, выругался, зажал кнопку выключения телефона.

— Или схожу с ума и доигрался, или кто-то упорно хочет, чтобы мне так казалось! А где Саня-то? Я вообще сплю или бодрствую?

День 1.2

Телефон включился с третьей попытки. Аж устал давить пальцем на кнопку сбоку. Забив на кофе, я принялся копаться в папках устройства, пытаясь найти запись с диктофона. В солянке файлов нужного не было.

Вместо этого, судя по дате создания файла, появилась короткая аудиозапись. Включил, поднес телефон к левому уху. Хрипы, шипения, бульканья. Двадцать секунд звуков, чем-то похожих на записи из Кольской сверхглубокой скважины, где якобы советские ученые досверлили до ада. Или из космоса: «голос» Юпитера, Венеры, Сатурна. Криповая тема.

— Молодой человек, отошли бы со входа! Перегородили, не объехать! — наехала на меня крупнокалиберная женщина с пакетами в руках идущая в кофейню.

— Подождите. Пожалуйста. А вы тоже верите в НЛО?

— Что-то произошло, да. Только и цирк из этого устроили знатный. Я не знаю, прилетали гуманоиды или нет, отопление зимой так и отключают, трубы прорывает, тарифы растут.

Ее было не остановить:

— Еще и травят нас чем-то. Пришельцы или депутаты. Кто здесь, что разберет? Засыпать страшно, а скоро просыпаться будет страшнее.

— Вы про сны?

— А вы не спали, что ли? — женщина поставила пакеты на грязное крыльцо. — И вид у вас болезненный. Откуда приехали?

— Ладно, не нагнетайте. Спасибо за ответ. Мне нужно позвонить.

— Как знаете. Уезжали бы вы. Здесь не стоит находиться ради ваших интернетов и популярности.

Раскрасневшимися от холода руками я поднял кофе, сделал пару глотков, почти остывшего напитка и закурил. Нарастающее чувство тревоги смешивалось с разочарованием из-за утерянной диктофонной записи и кисло-сладким вкусом «3 в 1».

«Фиговый из меня детектив. Еще хуже — блогер. Не смог нормально записать интервью. Дерьмо. Вот дерьмо же!»

Булочки с корицей в рюкзак. С ними спокойнее.

Две попытки дозвониться до Сани. Длинные гудки. Сотовый оператор сбрасывал с бесящей вежливостью в голосе. Автоответчик. Снова. Я прикинул, что порой мы с нейросетями, чат-ботами и автодозвонами общаемся больше и чаще, чем с людьми. Век высоких технологий. Уже восемь миллиардов одиноких людей. Правда, мы сами регулярно убавляем эту цифру. В кофемолках вместо зерен — люди, которые продолжают трахаться несмотря ни на что.

Я шел по улице, отрывая то взгляд, то ухо от смартфона и таращась по сторонам на город без высоток. Непередаваемое ощущение — оказаться там, где небо ближе, а высоту зданий можно измерить расстоянием между большим и указательным пальцами, вытянув вперед руку и прищурив левый глаз. Много домов барачного типа. Узкие «французские балкончики» в Елейске смотрятся, как бутылка премиального вина в закусочной на окраине.

Есть и деревянные, покосившиеся бараки. Смотришь на них и не понимаешь, как там люди живут. А ведь кто-то точно так же глазеет и на мою облезлую халупу восьмидесятых годов. И что по этому поводу думают инопланетяне? Есть ли у них свои бараки, хрущевки, «дома выживающих»? Может, я не глобально думающий идиот, но я бы не стал расспрашивать пришельцев про их знания в области медицины, оружия. Спросил бы просто: «У вас тоже выключают воду летом? Бывает изжога? Есть ли ипотека и какие ставки? Сколько станций метро открываете в год?» Такой подкаст а-ля «Как пришельцы живут?»

Еще несколько попыток дозвониться. Сброс.

«Чертовщина. Кинуть меня у кофейни без объяснений».

Из-за поворота вылетела скорая помощь и, поравнявшись со мной, завопила сирена — мерзкий звук, вызывающий тревогу на уровне подсознания. Полицейские жигули шестой модели двигались следом.

«День в городе, а здесь дурдома больше, чем в мегаполисе!»

Растерянность. Куда идти и что делать? Из всех вариантов, включая забраться на лавочку с ногами и сточить сладкое, я выбрал двинуться на вокзал и самостоятельно взять, прости господи, экскурсию к НЛО. Назло Елейску, троллившему меня.

Продуваемая со всех сторон остановка, мусорка, заполненная бутылками до отказа, сидящая с тростью старушка и хаотично приклеенные объявления. «Сдам квартиру», «Продам б/у холодильник в отличном состоянии», «Отдам котят в добрые руки».

— Подскажите, пожалуйста, до вокзала какой автобус?

— Девяносто четвертый. Правильно делаете, что уезжаете.

— Да не, я… — подумал и решил не огорчать бабушку. — Да, уезжаю. Но, может быть, не насовсем.

— Лучше не насовсем, а навсегда. Здесь скоро все превратится в одно кладбище, — сделав ударение на букву «и» мотивировала меня она. — Травят нас, как тараканов. Может, пришельцы, может, власти.

Признаться, коллективная суета за почти двадцать четыре часа мне надоела. Я продолжал читать объявления, отвлекаясь на подъезжающие к остановке автобусы и грязные маршрутные «Газели», двери в которых нужно открывать и захлопывать самостоятельно.

Неожиданно одно из объявлений, с потекшими от осадков чернилами, привлекло мое внимание. «Продам артефакты с того самого места. Дорого. Звонить до темноты». Все отрывные листики с номером сотового были на месте.

— Ваш. Вот ваш автобус. Видать завелся сегодня! — завопила старушка, отчего я вздрогнул и машинально сорвал сразу три листка.

— Да, спасибо. До свидания.

— В нашем городе не говорят до свидания. Плохая примета. Прощайте.

Я запрыгнул в «ПАЗик». Бабушка помахала мне платочком.

Не знаю, как это работает, но обычный день может легко превратиться в винегрет из событий, людей, ситуаций. Мои первые сутки в Елейске — это странные персонажи, случайные встречи, непонятные несостыковки и сущий абсурд. Планы просто прокатиться до НЛО, а потом встретиться с женщиной-пришельцем — нашпиговались XYZ переменными.

Ехать на вокзал, продолжать дозваниваться до кинувшего меня Сани, вообще забить на все и попытаться встретиться с «владельцем артефактов пришельцев»? Мне была нужна помощь экстрасенсов, «50 на 50», помощь зала.

Когда вбивал цифры с объявления, понял, что их десять вместо одиннадцати.

«Интересно. Квест сумасшедшего для привлечения внимания? Или попытка отсечь всяких придурков?». Один номер превратился в десять вариантов.

Чтобы узнать район, загляните в урны рядом с лавочками. Если там только пивные бутылки, пачки сигарет и упаковки от закусок, то… Ищите район, где в помойке можно обнаружить больше стаканчиков кофе, мороженого или «киндер сюрпризов». Хоть какая-то надежда. Работает. Проверено.

С городом аналогично. Тоже нужно заглянуть, только в чужие разговоры. Сесть в общественный транспорт и невольно подслушать местных.

На последних рядах кипел жаркий спор:

— Светка будет поступать этим летом. Я ей говорю, даже если ЕГЭ не хватит, то пусть остается там. Курьером устроится, зацепится.

— Там лучше, что ли? Оля, послушай меня, я тебя на десять лет старше. Здесь места на комбинате расширять будут. Может, квартиру выдадут. Точно приткнется и не спутается с кем попало! — предлагала альтернативную историю женщина с писклявым голосом.

— У Светки и спросите! — вмешался мужчина. — Она чего хочет? Ей же в Елейске потом мужика искать. А это задача так себе.

Типичный треп людей про людей и их будущее, если бы не:

— И давайте не забывать, в городе происходит хрень, — продолжил мужчина. — Может, какие-то испытания химического оружия или психотропное воздействие. Нам ничего не говорят. Врачи только таблетки выписывают. И то к медицине один из десяти обращается. Да и что мне пустышки с пустырником и глицином?

— Да, происходит! — отреагировал голос мамы Светки. Так я его тегировал для себя. — Может, что-то под комплексом?

— Тьфу ты, Оль. И ты туда же. Была я там под комплексом. Старое барахло, бэушное оборудование. Склад короче.

— Ага. Рассказывай. Была она. Там подземные катакомбы, чтобы обойти, нужно пару дней потратить. Это тебе не погреб с соленьями, не овощехранилище.

— Господи, спаси!

Моя остановка. Я вышел, сделав голосовую заметку в телефоне:

«Свинокомплекс не свинокомплекс. Узнать подробнее!»

День 1.3

Вновь перед вокзалом.

У ларька женщина снимала с цепи рекламный штендер про экскурсии.

— Погодите, я только приехал и хотел бы прокатиться! — обратился к ней я.

— Сегодня не повезут. Посмотрите на небо. Тьма растекается, никто не поедет.

Мы оба подняли головы и уставились на алый «потолок».

— Еще же рано… Март.

— Я при чем? У них спрашивайте!

Женщина взяла штендер под мышку и понесла в ларек.

— Стойте. Пожалуйста. Что здесь происходит? Я как дебил не могу связать все воедино. Только хожу и задаю одни и те же вопросы.

— Вам никто не ответит на этот вопрос. Жизнь, наверное, происходит.

— Колу-то у вас купить до заката можно?

— Можно. Этого добра навалом. Но лучше вон возьми наш аналог, там сахара поменьше, — продавщица ткнула пальцем в стекло, указав на бутылку с выгоревшей этикеткой.

Как я представлял себе поездку? Встреча с Саней, сразу до «Пункта N», затем встреча с дамой, утверждающей, что она и есть «Иноплане-Тянка». Господи, какой бред. По факту все оказалось еще бредовей. Весь travel trip по Елейску — ощущение квеста для одного.

Ладно хоть в городе можно было купить булочек с помадкой и корицей. Наверное, не все так плохо раз варят кофе и продают вкусные завитушки.

Прозвон номеров я начал с цифры «0» и жадного укуса булки. Стоял, прислонившись спиной к киоску, ел, пил «Байкал» и звонил.

«0». Абонент не отвечает.

«1». Был послан на три буквы.

«2». Послан примерно туда же, только в женские гениталии.

«3». Занято.

«4». Я думал, попал по адресу, но вместо этого прослушал лекцию, что нам — блогерам надо на завод и вообще мы (почему-то) нетрадиционной ориентации, сидим на шее у родителей.

«6». Бинго.

«Последние цифры „696“. Пойдет. Мы не верим в предрассудки!»

— Приезжайте, конечно. А смысл мне вас дурить? Вы вообще первый позвонили. Да, все оттуда. При встрече расскажу. Для одних мусор, может для вас станет чем-то полезным, — сиплым голосом уверял меня мужчина на другом конце провода в реальности имеющихся у него артефактов. Я сомневался. — Только, молодой человек, поторопитесь. Судя по звуку ветра, вы сейчас на улице и сами видите какое небо. Не хочу вас пугать, но…

— Но что?

— Но поторопитесь все же. Я скину вам адрес в этот… как его? С зеленой иконой!

Пару минут ожидания. Входящее сообщение. «Улица Гагарина, 1/3, квартира 69. Домофон работает через раз».

Я засмеялся в голос, не выдержав сюра, в который вляпался всеми конечностями. Решил больше ни с кем не разговаривать. Каждое услышанное здесь слово или рассуждение — это какие-то бредни.

Показал адрес водителю, сделал музыку громче и откинулся на сидение. Две песни до пункта назначения. Если бы мне выпал саундтрек из X-files, я бы не удивился.

Небо переливалось от темно-красного через оранжевый к желтому оттенку. И обратно. Я знал, такое явление часто встречается в локациях с высоким загрязнением воздуха. Пыль, дым, водяной пар усиливают рассеивание света. Так-то оно так. По теории. А на практике — жуть жуткая. Апокалипсис сегодня.

Не выдержал, спросив таксиста:

— У вас всегда так?

Тишина.

— У вас, говорю, здесь часто такой закат?

Водила замычал, и я провалился со стыда, поняв, что меня везет слабослышащий. Табличка же на подголовнике переднего сидения. Дебил я.

У нужного подъезда с разноцветными баночками спиртного терлись подростки. «Химпойлом» разило за километр, перебивая выбросы с мясокомбината. Сами когда-то так шаромыжничали, заплевывали подъезды, щелкали семечки под батареи.

— Кто? — голос из динамика домофона.

— Это я. По объявлению.

Подростки заржали.

— Открываю. Открылось?

— Да.

Сбросил звонок и, придерживая дверь, решил спросить у молодежи:

— Смех — это потому что там фрик?

— Ваще. Чокнутый на всю голову, — ответил мне худощавый подросток в кепке NY.

Девчонки засмеялись еще громче.

— Он же считает, что мы все здесь заражены. Это параноик, короче. Там диагнозов больше, чем у моей бабки. Редко выходит из дома. Раньше учителем был. Трешовый тип. Мы слышали у него, прикиньте, типа шапочка из фольги есть.

— Из фольги? О, ребят, это я по адресу.

— А есть закурить? От вишневой одноразки уже мутит.

— И мне, если можно.

— Держи! Не буду говорить, что вы пьете редкостную кислоту, сам в две тысячи седьмом пару бочек выпил. Но это дерьмо, пацаны… и девчонки, — я протянул три сигареты и зайдя в подъезд, захлопнул за собой дверь.

Третий этаж. Квартира слева. Приоткрытая дверь. Из щели в подъезд лился инфракрасный свет, словно внутри проявляли фотоснимки. Я насторожился. Прислушался. Слышались тяжелые шаги.

Подцепив пальцем дверь, громко спросил:

— Можно?

— Тихо. Не кричите. Заходите.

Зашел и от увиденного персонажа замер. Толстый низкорослый мужик был с головой укутан то ли в противопожарное одеяло, то ли светоотражающую ткань.

Я видел таких параноиков только в сериалах, читал в научных журналах по психиатрии. Известные приколы про внешнее воздействие: дым из розетки, газ из вентиляции, облучения, невидимые глазу и приборам лучи, неслышимые звуки и шумы, ощущаемые только пациентами покалывания в теле.

— Думаете, поможет? — признаться, с издевкой спросил я у незнакомца.

— Я не хочу, чтобы они читали мои мысли. Меня зовут Альберт, — ко мне потянулась большая ладонь.

Пожал влажную вспотевшую руку, вытер о штаны.

— Сейчас вы спросите про свет в квартире. Система освещения настроена под закат. Он в Елейске бывает всех цветов радуги, и началось это после инцидента.

Альберт снял капюшон. Крайне неприятный тип с лысиной и длинными волосами по бокам и сзади. Взяв ручной металлодетектор, он попросил:

— Пожалуйста, выложите из кармана все металлические предметы. Мне нужно вас проверить. Сугубо для безопасности. Вот сюда, на тумбочку слева от вас.

Сотовый. Зажигалка. Ключ от номера. Пара монет.

— А здесь что? Пожалуйста, вытащите медленно.

Мужчина насторожился. Он словно кот был готов в любой момент отпрыгнуть от меня.

— Расслабьтесь, там фляжка на всякий безнадежный случай, — я достал ее двумя пальцами, как пистолет перед копами в голливудском боевике.

— Что в ней? — не унимался Альберт.

— Да алкоголь, что еще. Не «фэйри» же с собой вожу.

— Откройте. И сделайте глоток. Пожалуйста.

«Ё моё. Вот же параноик».

— Не хотел сегодня пить, но окей, — приложился к узкому металлическому горлышку, а коньяк к моим пересохшим губам. — Вот. Могу дыхнуть. Коньяк. Средний ценник. Из супермаркета.

— Спасибо еще раз. Мне бдительность не помешает. Проходите, не стойте в коридоре. Я не задержу вас надолго.

— Рюкзак проверять не будете?

— Оставьте здесь. Идемте.

Квартира Плюшкина. Так можно в двух словах описать тотально засранную двушку в пятиэтажке. Коробки с хламом, провода, раскиданные вещи, какие-то микросхемы, старая утварь, разбросанная бытовая техника, книги — тома классики, которые обычно можно встретить у бабушек и дедушек на полках в «румынских стенках». Еще читали бы их. Эх.

— Не обращайте внимания. Я стараюсь их отвлекать от себя. Артефакты, артефакты. Сейчас.

— Подождите. А кто за вами следит-то? — я задал вопрос и мысленно ударил себя по губам. Нельзя подыгрывать сумасшедшим в их безумии, только на медицинской комиссии.

— Я не могу сказать точно. Но слежка идет. Может, они, — он указал на окно с закрытыми шторами, — а, может быть, спецслужбы. Или и те и другие одновременно. Из разных временных отрезков.

— Прямо за вами?

— Весь город — это чей-то эксперимент. Вы представляете, что может происходить в исправительной колонии, если даже здесь мы ощущаем на себе воздействие? Хорошо, я ощущаю! Буду говорить за себя. А я не дурак и не безумный Альберт.

Пробираясь сквозь коробки, мужчина-фольга дошел до окна.

— Идите сюда, пожалуйста, не бойтесь.

Аккуратно наступая на пол, я пошел следом.

— Вот, взгляните. Стоят.

На другой стороне улице была припаркована единственная машина — та самая черная BMW, которая металась по частному сектору. Может, и другая. Шут его знает. Изрядно стемнело.

По телу прокатила волна мурашек. Чувство безопасности растворялось с каждой минутой, как витаминка-шипучка в стакане холодной воды. Темнота на улице была какая-то живая, словно не солнце ушло за горизонт, а кто-то пустил вязкий дым.

День 1.4

Пока я таращился в окно, мужчина гремел коробками пришептывая:

— Это не то, это с комбината. Это перебрать, это в утиль, это… Что вообще такое? А, вспомнил!

— Вы уфолог? Независимый детектив? Любитель конспирологических теорий?

— Да какой там. Альберт — бывший учитель физики, но любитель лирики, ушедший раньше времени на пенсию. Не будем про это. Смотрите, вот. Хочу предложить вам три занятные штуки.

Я оторвался от заоконного пейзажа, подумав, что мужик постоянно упоминает о себе в третьем лице. Диссоциативное расстройство? Может, просто стиль?

— Первое. Перед вами кусок металла, который с непонятной мне частотой сияет. Вероятно, из такого и состоял летающий объект. Держите, не бойтесь. Да держите же. Городские — такие пугливые.

— Он холодный!

— Да, обращу внимание, когда начинает сиять, не нагревается. Поразительно, правда? Я, конечно, не спец в процессах теплопередачи, но.

На эти слова я несколько раз подбросил кусок непонятного сплава, словно теннисный мячик.

— Прекратите! Нельзя! — закричал на меня Альберт. — Мы не знаем, что это такое!

«Ага. Если бы мы знали, что это такое, мы не знаем, что это такое!» — всплыл очередной мем в моей забитой соцсетями голове.

— Я не уверен, что объект не взорвется. Или не примет другую форму. Наши знания ограничены. Черт его знает, но штукенция странная. И я не уверен, сможем ли мы хотя бы предположить, что это и для чего.

Я кивал, понимая, как мало нам известно о себе и окружающем мире. Причем о мире доступном глазу, приборам, датчикам. А сколько всего в тени? Как много мы истолковали неправильное, сколько всего придумали зря? Одни только лоботомии, кровопусканьи и лечебные клизмы чего стоили!

— Мы слишком молодая популяция на Земле, тем более — в галактике. Если представить жизнь на нашей планете, как 365 дней календаря, то мы появились где-то 31-го. Под сраный, простите, Новый год! — умничал и ворчал Альберт, смахивая капли пота со лба, но не снимая своей «мантии из фольги». — А как вам вот это?

В моих руках с виду оказался обычный кусок шелковой ткани темного цвета с неровными краями, оплавленный в некоторых местах. Форма ромба. Чем-то похож на носовой платок.

— Ткань-хамелеон, — пояснил Альберт. — В зависимости от освещения меняет свой цвет, мимикрирует. Но главное не это. Попробуйте ее выжать, словно тряпку. Смелее. Я уже проводил сей эксперимент. Да не бойтесь. Себе я тоже припас парочку.

Я скрутил ткань в трубочку, обхватил двумя руками и сжал.

— Сильнее. В вашем возрасте сила должна быть. Ее еще не полностью вытащила из вас система. Еще сильнее!

Предплечья и кисти «загорелись» от перенапряжения.

— Мощнее! Ну же! Вам пора в тренажерный зал, — мешал своими «подбадривающими» вскриками Альберт.

— Не могу! Мышцы забились! — сквозь зубы, ответил я и увидел, как через сжатые в крепком хвате пальцы потекла вода. Ледяная вода.

— Видите! Не отпускайте. Давите сильнее!

Я не понимал, что происходит. Это фантастика! Нет, это охренеть какая фантастика. Из маленького куска тряпки выжималась ледяная вода, и чем дольше я держал и старался сильнее сжать, тем больше падало капель.

— Отпускайте.

Несколько раз встряхнув руками, я посмотрел на мокрые ладони, вода на которых, словно на промасленной поверхности, собралась в маленькие шарики. Они быстро испарялись.

— Буквально еще несколько секунд и руки станут сухими. И чертова тряпка тоже. И пол. Вы представляете, что это? Однажды я держал ее где-то минут пять, может, дольше. Пока предплечья не свела судорога. Жидкости вытекло чуть меньше половины таза. Вывод: это бесконечный источник воды. Скорее всего, не воды, а какой-то неизвестной нам субстанции. Сдать на химический анализ у меня нет возможности, но есть у вас.

— Зачем им это? — я становился частью коллективного бреда. Мне еще хотелось верить, что бреда. С ним хотя бы можно разобраться вместе с психиатром по возвращении, прикидывал я. — В смысле, зачем это пришельцам?

— Не уверен, но, возможно, для охлаждения каких-то механизмов. Если это, конечно же, вообще используется как вода.

— Где у вас можно покурить?

— Курите прямо здесь. Лишний раз отпугнуть злых духов — это хорошо! — продолжал удивлять меня Альберт. Протянул кружку с остатками чая. — Для пепла. Альберт не будет допивать.

Я вновь подошел к окну, слегка отодвинул штору. Машины не было.

— А этим что надо было? Это ФСБ или кто вообще? Или местные «Саша Белый и Космос»? Ну, бандиты из сериала типа.

— Да я понял, не поясняйте. Слушайте, я не знаю. Но каждой клеткой тела чувствую недоброе в Елейске.

Завибрировал сотовый в кармане. Взглянул на дисплей. Звонил пропавший Саня. Скинул. Перезвоню.

— И вот еще штуковина.

Альберт достал стеклянную равнобедренную пирамиду размером примерно с обычный кубик Рубика. В каждую треугольную грань кроме основания, был вписан круг, циферблат. По две стрелки. Вероятно, часовая и минутная.

— Обратите внимание, что везде разные деления и тикают они с разной скоростью. А вот эти и вот эти, скажем, на востоке и западе пирамиды, вообще идут против часовой стрелки.

Я поднял неизвестное изделие на уровень глаз. Всмотрелся. Стекло мутное, но прозрачное.

— Но они же не влиты туда, а как бы нанесены на грань? — рассуждал я вслух. — Потрясающе! Где вы все это нашли?

Мужчина проигнорировал мой вопрос:

— Именно. Пирамида цельная. Может быть, напечатаны на каком-то современном 3d-принтере. Не знаю. Как и не могу понять, какое именно время показывают часы. Смотрите, если вот это минутная стрелка идет по часовой, то почему тогда часовая движется против?

— Часы ли это, вообще?

Наверное, для инопланетян мы напоминали двух обезьян, в руки которым дали тетрис. Да какой там тетрис. Шпингалет максимум. Крутили, вертели, нюхали.

— Я даже грызть пытался, отверткой пробить, стамеской. Пилил, кидал, замораживал, нагревал зажигалкой, горелкой, паяльником. Ни царапины. Это в лабораторию надо!

— Но вы продаете мне? Сколько с меня? — я пытался ускориться, так как телефон в кармане сходил с ума. Саня настойчиво пытался до меня дозвониться.

— Да, вам. Людям в основном нет дела. Деньги? Пять тысяч нуль-нуль копеек за все и никаких переводов. Только бумага. Когда банкноты в руке, я знаю, что они у меня. Физически ощущаю их присутствие. Простите Альберта за старообрядчество! — улыбнулся человек-фольга.

В ту ночь у меня с собой имелось около тысячи семисот рублей.

— На что мне хватит вот этих денег? — я достал картхолдер, а из него несколько купюр.

— Эх, вы огорчаете Альберта. Одна вещь на выбор, Сэр! Две другие заберете завтра. По темноте снимать деньги не ходите. Я умею ждать! Думайте.

Казалось бы, выбор очевиден. Чего здесь размышлять? Кусок металла против тряпки, против нереально загадочного механизма?

— Пирамиду! — сказал я и протянул бабки.

Альберт сразу же вцепился в банкноты.

— Скажите, откуда это у вас? Это мой последний вопрос, и я уйду, — мы смотрели друг другу в глаза. Он не отпускал товар, я кеш.

— У нас не говорят последний. Крайний. Пусть вопрос будет крайним. Вы точно хотите знать?

— Да!

— Тогда присядьте, пожалуйста. И будьте готовы к тому, что узнаете! Пожалуйста, положите телефон перед собой, чтобы я видел, что вы ничего не записываете!

Конечно, конспиролог из него так себе. Если бы спецслужбы хотели реально выудить информацию, и я был кем-то завербован, то уж точно явился бы не только со смартфоном.

— У нас в паре километров от города есть свалка. Небольшая помойка, которая, в отличие от города, продолжает расти. Туда можно нелегально валить тяжело перерабатываемые отходы. Например, не знаешь, куда выкинуть мешок использованных батареек, старую технику, аккумулятор, холодильник, СВЧ-печь, вези туда. Все про это «кладбище» знают, но делают вид, что его не существует и якобы Елейск умеет сортировать мусор, — Альберт то накидывал, то снимал свой «антирадарный» капюшон. — Провинция мастера делать вид, что современные. Типа сортируем, а по факту, у нас просто две разные свалки.

— Да так почти везде!

— Мне-то ничего. Я там был частым гостем. Можно себе найти много деталей, раритет, что-то перепродать, вдохнуть жизнь в старые кухонные часы с «угукающей совой» вместо кукушки. Вот там и нашел.

— Как? Не понимаю!

— Видать, военным поставили задачу утилизировать или перевести обломки с крушения НЛО. Черт его знает. Может, халатность, может, лень. Вышвырнули три огромных баула с барахлом. А Альберта не заметили. Я думаю, мож, они пакеты перепутали. Так, эти побрякушки у меня и оказались. Никакой романтики — помойка.

— Держите!

Деньги — товар; товар — деньги. Обмен успешно завершился. Мы не попрощались. Я сказал, что утром, предварительно позвонив, заеду забрать две других вещицы.

— Пожалуйста, не торопитесь их светить на весь интернет. Подумайте! У вас в руках оружие. Не в прямом смысле, конечно. Оно может сделать вас популярным в считаные секунды, но спустя время убить!

Я спускался по лестнице и чувствовал смесь страха и вдохновения действовать дальше. В левом кармане куртки лежала самая необычная покупка за мои тридцать лет. После первой пачки презервативов, конечно.

Механизм, каким-то образом помещенный в пирамиду, вгонял меня в лабиринт вопросов. И что с этим делать дальше? Куда идти? В «НИИ инопланетологии и пришельцеведения»? Может, сразу в ФСБ, а потом в дурдом? Или на «Главный канал» на красный диван с оханьем и аханьем подсадных уток на шоу. Не переключайтесь, черт возьми.

И это мысли всего за два лестничных пролета.

Отпил из фляжки, достал сигарету, заглянул в телефон и прочитал сообщение от Сани. Сделал скриншот, поэтому цитирую, сохранив его грамматику и речевые обороты:

«Не званите мне! Дед Семен застрелился. Не факт, что сам. После нашего визита. Нас явно подозривают. У отеля вас ждет полиция. Наверное. Они сейчас поднимаються в подъезде ко мне. Это сообщения я удаляю у себя! Будьте осторожны!»

День 2.

«Бомбила на девятке» подкинул до отеля. Мы молчали. По давящей на глаза темноте он ехал в солнцезащитных очках. Мое сознание, перегруженное событиями за первый день, уже отказывалось понимать причуды местных жителей. Мыслительная астения.

«Отпусти. Нужно время, чтобы все устаканилось. Устаканилось что? Вся вот эта хераборина? Блин, чувак, у тебя в кармане пирамида инопланетян, и ты в это поверил!» — спорили скептик и фанатик, сидя на моих плечах.

Я бывал в разных городах: крупных и больших, богатых и бедных, и везде чувствовал себя примерно одинаково. Есть что-то манящее в незнакомых улочках, подворотнях, районах или, как у нас говорят, жилмассивах. Город с его содержанием смешивается «шейкером» в коктейль из тревоги, любопытства и желания узнать как можно больше и как можно быстрее. Вкусно страшно. Выпиваешь и превращаешься из взрослого в наивного любознательного ребенка. Или увлеченного кота, чьи передние лапы хотят познать мир, а задние готовы совершить прыжок и спастись. Законные любопытство и паранойя.

За годы путешествий, встреч с людьми, полтинник вокзалов и аэропортов, мне есть с чем сравнить. Елейск по праву занял первое место в топ листе удивительных мест. Да, в нем с виду не обнаружить ничего отличного от провинциального российского городка, но стоит впустить «воздух и воду» в кровь, как открывается настоящая шкатулка с загадками.

У гостиницы, кроме курящего на улице охранника, смотрящего в небо, никого не было. Я выдохнул с облегчением.

— Прожекторы бы установить! — в спину сказал он мне.

— Что, простите?

— Я говорю, прожекторы бы установить. Вдруг еще раз появятся.

Ничего не ответил. Я устал. Анна-Марина на ресепшен разгадывала сканворды, зевала, обнажая рот с несколькими отсутствующими зубами на нижней челюсти. Заметив меня, спросила:

— Не знаете, президента США, который командовал войсками во Вторую мировую войну?

— Эйзенхауэр! — кинул я в ответ, снял рюкзак и принялся искать ключ от номера.

— Три «э»?

— Первая «э», потом «е», потом снова «э».

— Здесь десять букв. Не подходит!

— Эй-зен-ха-у-эр! — по слогам произнес я, нащупав в кармане холодный металл.

— Подходит. Значит, другое слово — «енот». Спасибо. Почти разгадала. Как вам наш город? Вы какой-то взволнованный? Много ходили пешком?

— Да у вас, что не встреча с людьми, то приключение. Не хочу никого обидеть, но странные люди, очень.

Девушка улыбнулась.

— Не знаю. Вам просто кажется. А с кем встречались?

Я хотел упомянуть про Альберта, но вспомнив всего его — в «конспирологическом одеяле» с капюшоном посреди хлама, решил уйти от ответа. У него же еще и световая дискотека. Боже мой!

— Да неважно. Мелочи.

— Хорошо. Отдыхайте. Доброй ночи и приятных снов!

«Издевается. Какие все мутные».

Зайдя в номер, я сразу почувствовал что-то неладное. Заходишь, еще не включил свет, а стойкое ощущение, что кто-то до тебя уже был. Глоток из фляжки.

«Такими темпами я сопьюсь!»

Запах. Наверное, у меня тогда обострились инстинкты, но я почувствовал запахи чужой мужской туалетной воды вперемежку с грязными носками. Свои пахнут, чужие воняют — простая аксиома.

Включил свет, и в туалете тоже. Не заправленная постель, мной же брошенные вещи на спинке стула, зарядки к гаджетам. Все типично и на своих местах. Открыл окно, чтобы выпустить игры разума в ночь.

«Эйзенхауэр? Серьезно? Это же президент, который типа контактировал с НЛО. Что администратор имела в виду? Чистое совпадение? — ослабив ремень штанов, я сел на край кровати. — Или она стебала?»

Не уверен, что мною управляла адекватная часть личности, но я спешно выбежал из номера, пролетел лестничные пролеты и…

— Покажите мне сканворды! — ошеломил я громкой просьбой Анну-Марину.

–???

— Я говорю, покажите сканворды на той странице, где вы разгадывали!

— Че? Зачем?

— Да дайте сюда! — я потянулся рукой за стойку и выхватил толстенную «книгу» формата А4. Черные буквы на серой газетной бумаге.

«Где этот чертов мудак?» — вопил я про себя, пока не нашел нужную строчку с двумя пересекающимися словами — «Эйзенхауэр» и «енот».

— Что вообще происходит?

С меня сошло сто потов. Футболка под худи прилипла к телу.

— Простите. Я просто… Это наваждение с НЛО и странными людьми. Какая-то чертовщина, ей-богу! — оправдывался я, положив руку на сердце.

За спиной послышался голос охранника:

— У вас все в порядке?

— Да, молодой человек просто лунатил, — успокоила и меня и охрану администратор. Наверное, решила не поднимать лишней шумихи и дать мне второй шанс.

— Простите, честное слово. Я думал, вы специально издеваетесь надо мной. Весь город как заговоренный. Одни верят, другие — делают вид, что верят, третьи говорят загадками.

— С чего вы взяли?

— Ну Дуайт Эйзенхауер. Тридцать четвертый президент США. Он же типа контачил с инопланетянами в пятидесятых, — проглатывая окончания слов, рассказывал я. — Может, и не контачил прямо, но точно вляпался в дерьмо. Знали про это?

— Откуда. Я не смотрю рилсы.

«Рилсы? Серьезно? Пфф!»

— Окей! — ее ответ меня улыбнул.

«Хорошо. Пусть лучше так, чем…»

— Давайте я принесу вам стакан воды. Присядьте.

Пружины дивана скрипнули под весом тела. «Уют». Охранник в мягком кресле напротив, вальяжно раскинув ноги, как это не надо делать в общественном транспорте, не сводил с меня глаз.

— Больше такого не повторится! — кинул ему я.

— Бывает. Но вы не похожи на лунатика. Я знаю лунатиков. У меня сестра лунатила, чуть бабку нашу не убила. Спицей в глаз.

— Жесть!

— Угу. Бабушка Фрося вязать любила, а Ирка, когда совсем малая была, все поиграть с ней хотела. Бабуся ни в какую, — на каждое предложение охранник чиркал колесиком зажигалки. — Ну вот детский мозг, наверное, связал ее вязание в кошмарное целое. Слушайте дальше. Ирка пошла ночью к бабе с длиннющей спицей. Представляете? А бабушка-то у нас еще китайскую границу сторожила по молодости, поэтому никогда глубоко не спала, ну и про Иркины странности знала. Открывает глаза, на реакции увернулась, а малая по темноте как спицей в подушку вдарит. Хорошо промазала.

— Жесть! — я не мог подобрать слово лучше. — И что?

— Да ничего. Бабка сдуру сестру мою, ну, внучку получается свою, и прокляла. Так и сказала: «Будь ты проклята. Чтобы ночью с балкона свалилась!» И свалилась же. Лет десять до этого не лунатила, а как выпускные экзамены в школе, опять давай. Мы и тряпки мокрые раскладывали, и к священнику обращались. Все бесттолку. Я матери говорил, чтобы балкон наглухо закрыла на шпингалеты. А она со своим Стасиком алкашом курить постоянно бегала. Добегалась. Сама алкашкой стала!

— Вода. Возьмите! Опять ты про Иру, да про Иру. Отпусти уже! — подав мне стакан, обратилась к мужчине администратор.

— Спасибо! А врачи? Ходили к психиатру? Сомнологу?

Я услышал ожидаемый ответ:

— Да что ребенка таблетками пичкать и в овощ превращать. Знаем мы этих психиатров. Было бы тогда столько экстрасенсов. Эх! Мы бы точно заявку на телек написали, гляди и приехали бы. Помогли бы, расследовали бы. Вдруг проклятье, вдруг энергетическая воронка. Так вы тоже лунатик или нет? — переключил тему мужчина.

— Я скорее сходящий с ума блогер, — иронизировал. — Чуть больше суток в Елейске и уже сканворды выхватываю. Такие дела.

— Дайте угадаю. Вы нашли Альберта, да?

От точного попадания в десятку я вздрогнул.

— Допустим.

— Хо-хо-хо! Это еще тот персонаж. Рассказать?