Низверженный Владыка

Пролог. Конец Терры. Новое начало.

— Не ты ли рассказывал мне о кровопролитии, учинённом крестоносцами? — заметил Урия. — Чем же ты лучше тех святых, о которых говорил?

— Разница в том, что я знаю, что прав, — ответил Император.

***

Терра. Земля. Колыбель и сердце человечества. Когда-то давно это был прекрасный мир — голубоватый шарик с бескрайними морями, огромными лесами и чистым воздухом. Жизнь здесь так и кипела. Но дети Земли изуродовали её. Бесконечно воюя, они превратили один из изумрудов галактики в пустыню. Зеленые леса сгорели в огне ядерных пожаров. Чистые моря иссушились ради потребностей бесконечно растущего населения. Голодающие люди истребили почти всех диких животных. Огромные заводы отравили атмосферу планеты, превратив Терру в индустриальный ад. Гигантские города, чьи шпили уходили далеко на небеса, скрываясь в облаках, окутали планету.

Если бы человек из далекого прошлого увидел сейчас Землю, он бы ужаснулся. В ней не осталось ничего, что могло напомнить ему родной дом.

Планета стала плацдармом, откуда человечество начало свою экспансию. За десятки тысяч лет люди смогли расселиться по Млечному Пути, встретить множество рас и завоевать свое право жить среди звезд. Пускай подавляющее большинство колонистов уже и не помнило, как выглядит Земля, но она всегда оставалась в их сердцах.

Во время своего Золотого века человечество смогло вернуть прежний облик планете: используя чудеса технологий, люди вновь сделали Терру прекрасным миром, воплотив мечту многих фантастов ранней космической эры. А вместе с Землей Марс, Венера и многие другие планеты Солнечной системы подверглись терраформации, став зелеными уголками рая.

Золотая эра продлилась недолго… Человечество вновь оказалось ввергнуто во тьму силами, что находятся за пределами его понимания.

Сейчас Терру, превратившуюся в ад стараниями этих сил, раздирает очередная война. Возможно, самая последняя, после которой не останется ничего. Огромные города-улья охвачены пожаром. Некогда благородные воины, что несколько столетий назад отправились покорять галактику, вернулись в облике убийц и монстров. Они обрушились на колыбель человечества, не щадя тех, кого поклялись защищать. Самое ожесточенное сражение прямо сейчас разворачивалось в Гималаях. Величественная крепость, раскинувшаяся на весь горный массив, осаждалась. Снежные поля изрыли воронки от взрывов, и в них лежали миллионы разорванных тел защитников.

«Сыновья Императора» вернулись во дворец своего создателя. Их новые хозяева исказили могучих воинов: силовая броня, выкованная в кузнях Марса для войны с ксеносами, покрылась органическими наростами и еретическими письменами; звериные рога украсили шлемы порабощенных. Порождения ночных кошмаров, демоны, шли в бой вместе со своими марионетками. Чудовищные боевые машины «Титаны» виднелись позади, обрушивая издалека тяжелый огонь по пустотному щиту, что защищал дворец.

Но судьба Земли и всего человечества сейчас решалась не там, а на орбите, где тысячи кораблей предателей зависли, обстреливая поверхность планеты. Флагманом этой армады являлся «Дух Мщения», личный корабль Хоруса, возлюбленного сына Императора.

Первого среди примархов, что удостоился звания Магистра Войны. И именно этот благородный воин поднял мятеж и расколол Империум, уничтожив мечту отца.

В темных коридорах этого корабля кипело сражение. Брат пошел на брата. Космодесантники сражались с космодесантниками. Сыны Хоруса и их союзники из других Легионов бросили все свои силы, чтобы задержать и уничтожить «желанных» гостей с поверхности. Имперские Кулаки, Кровавые Ангелы и кустодии отчаянно сражались, прорываясь сквозь плотные ряды предателей и их новых хозяев, что спокойно материализовались на проклятом корабле. Даже сквозь толстые переборки и стены «Духа Мщения» отчетливо слышится грохот болтеров, рев цепных мечей, потрескивание силового оружия и крики умирающих бойцов, что отдают свои жизни.

Но эти коридорные сражения меркнут по сравнению с тем, что происходит на капитанском мостике. Посреди разрушенных командных панелей и датчиков наблюдения за кораблём кустодии в золотых доспехах и их верные союзники, Имперские Кулаки, сошлись в завораживающем кровавом поединке сверхвоинов с Сыновьями Хоруса. Золото встретилось с морским приливом. За один удар человеческого сердца десятки жизней обрывались. Личные телохранители Императора, совершенство его генных разработок, гибли, опровергая свою бессмертную славу. Они дрались, как львы, убивая ветеранов Великого Крестового похода, но даже величайшие творения Императора не обладают неуязвимостью. «Легионас Астартес» одолевает кустодиев, атакуя сразу с нескольких направлений. Некоторые гибнут, но удары достигают своей цели. Силовое оружие пробивает золотой аурмит, и трехметровый гигант, издав болезненный всхрип, падает вниз, растерзанный «низшими» творениями.

В отличие от кустодиев, Имперские Кулаки такие же космодесантники, как Сыновья Хоруса. Стена щитов встречает врагов, чья броня цвета морского прилива. В этом водовороте тел трудно понять, кто побеждает.

В центре всего этого безумства сошлись два великих воина. Подобно гигантам из легенд древней Терры, они возвышаются над всеми остальными. Один — «праведный», золотой, с длинными черными локонами, чье лицо излучает мощное свечение, а глаза искрятся от переполняемой энергии. Его броня — настоящее произведение искусства, она украшена двуглавыми золотыми орлами и венками. Огненный меч, питаемый силой своего хозяина, обрушивается на противника.

Второй — противоположность. Черная, как смоль, броня, «воротник» которой освещает лицо воителя зловещим алым светом. Кожа бледна, почти как у мертвеца. Глаза безумны, белок покрыт кровавой сеткой. Губы растянулись в злобном подобии улыбки, обнажая пожелтевшие зубы. Красное око смотрит с нагрудника воина на золотого гиганта. Наплечники украшает черная шкура мощного зверя, похожего на огромного волка. Силовая булава, искрящаяся темными молниями, с лёгкостью блокирует удары огненного меча.

Рядом лежит еще один гигант. Поверженный, в алой броне и с белоснежными крыльями. Его копье и меч рядом с ним. Шлем разбит и отброшен в сторону. Окровавленное лицо с пустыми, стеклянными глазами смотрит на поединок отца и сына.

Сражение этих двух исполинов чрезвычайно быстро. Даже самые лучшие из кустодиев не могут разглядеть всех подробностей. Для них это подобно танцу богов, что так быстро обмениваются ударами, отчего их образы сливаются, становясь черно-золотым пятном. Псионические молнии и всплески энергии озаряют командный мостик. От каждого удара «Дух Мщения» содрогается, а его машинный дух стонет, не в силах выдержать присутствия Анафемы на своем борту.

Кто-то из Сыновей Хоруса пытается помочь своему примарху. Терминаторы, закованные в столь тяжелую, плечистую и массивную броню, что превращает их в ходячие танки, атакуют Императора. Прозвучало лишь несколько выстрелов из их спаренных болтеров, как в следующий миг цепная золотая молния ударила в них, превратив ветеранов в горстку пепла.

Кустодии, видя, что Хорус начинает теснить Императора, пробиваются сквозь ряды предателей. Нескольким удается это сделать — и они гибнут в следующее мгновение. Луперкалий одним лишь своим взглядом выворачивает им внутренности наизнанку, превращая лучших воинов человечества в кровавую пульсирующую кашу из мышц и аурмита.

Именно этого момента, когда Хорус отвлечет свое внимание, и ждал Император. Их битва могла длится еще очень долго, но у Терры времени не было. Малкадор не может сдерживать атакующих демонов вечно, и не было никого, кто смог бы заменить его на Золотом Троне, кроме самого Императора. Эта небольшая брешь в защите Воителя была единственная вещь, которой мог воспользоваться Владыка Человечества, и он не мог себе позволить ждать еще одного подобного случая. Он вобрал всю свою психическую силу, что имел, и без лишних слов, зажав её в левой руке, высвободил в своего сына энергию Варпа, слишком огромную, чтобы кто-либо еще, быть может, даже примарх Магнус не смог её направить.

И в момент, когда Император швырнул в своего сына копье своей концентрированной, богоподобной мощи, во вселенной настал тот самый миг, способный предопределить всю её судьбу. Заключенная психическом сила, способная уничтожить саму реальность, была направлена в кричащего в то самое мгновение в неописуемой ярости Архипредателя, осознавшего, что смотрит в лицо своей смерти. Хорус не проявил ни толики испуга или ужаса, но лишь чувство попранной гордыни и гнева за то, что его Отец лишает определенного ему самой историей места спасителя Человечества и триумфатора. Когда смертоносный снаряд приближался, Воитель с горечью подумал, что даже не смотря на помощь Тёмных Богов, пророчество будет исполнено - его вместе с узревшими Истину братьями предадут забвению, а тирания Императора будет сильна как никогда прежде.

Бесчисленные толпы фанатиков по всей галактике будут воздавать молитвы глухому и бессердечному лжецу, и этот злодей примет на себя лавры самозванного божества! И в сей миг, стоило Хорусу еще раз обдумать эту несправедливость, ненависть к Владыке Человечества появилась в стократной силе. Сколько еще триллионов должно умереть ради тщеславия убийцы и его правой руки Сиггилита, сколько еще людей они принесут в жертву ради абсолютной власти перед лицом угрозы гибели всего человечества?! Он, Хорус Луперкаль, Воитель, должен победить! Только он может остановить этот безумный маскарад и принести спасение всему людскому роду! Лишь его властью Империум придет к величию и славе!

— Ни за что! — Прокричал примарх, направив всю свою оставшуюся психическую мощь на создание самого прочного щита своей воли. В попытке получить дополнительную защиту он поднял свой силовой коготь, выставив на пути смертельного снаряда, и вся палуба потонула в громовом грохоте, когда Хоруса осенило золотое сияние. Примарх чуть не упал, когда остаточная мощь заклинания Императора кумулятивом врезалась в руку, разрывая её в клочья и выжигая его левую половину лица до костей. Но он не закричал от боли, направив свой налившийся кровью, не вытекающий воском правый глаз на павшего на колени отца.

Круг сражающихся замер, в изумлении глядя на дуэлянтов. Со скоростью света Хорус совершил рывок в сторону своего Отца, и яростный клич сопроводил движение его Сокрушителя Миров, обрушивающегося на тело государя Империума. Булава вырвала кусок силового доспеха и плоти монарха, и с болезненным криком Император упал на спину.

На всё потребовалось менее удара сердца, и кустодии с космодесантники неверяще взирали на итог поединка. А затем кто-то из Астартес отрубил силовым мечом голову одного из Десять Тысяч, подняв навершие гладиуса в потолок.

- Луперкаль! – завопил он всем объемом трёх легких, чтобы в следующий момент алебарда пронзила его предплечье. Но дальнейшего было не остановить – Сыны Хоруса начали атаковать лоялистов с утроенным рвением, превратив сражение в бойню. Крики и завывания затопили мостик Духа Мщения в крови и насилии, словно сумасшедшие дикари сцепились в жестокой схватке в нутре пещеры.

— Победа досталась праведному! Тому, за кем стоит Истина! – Воитель вознес начинавшую покрываться плотью культю, с торжеством победителя и безумием в глазах. Вторя ему, легионеры-предатили продолжили натиск на сдающих позиции лоялистов. «Луперкаль! Луперкаль! Луперкаль!» - доносилось отовсюду, клич некогда благородства, но ныне мантра величия и абсолютного, кровавого превосходства.

Хорус сделал шаг вперед. Тут же на него обрушился град тяжелых болтеров и дезинтегрирующих лучей из оружия кустодиев. Но вся эта огневая мощь не смогла нанести одержимому Магистру Войны ни капли вреда. В ответ Луперкаль одним лишь словом разорвал их тела в кровавую атомарную пыль.

Хорус снова шагнул.

«Я проиграл… — пронеслось в мыслях Императора. — Ни жертвы Сангвиния, ни моей мощи не оказалось достаточно. Малкадор не выдержит — врата падут, и орды демонов захлестнут Терру. Механизм Судного дня заберет с собой большую часть предателей… Но Разрушитель победил».

— Это конец. — Констатировал Хорус, уже разминая восстановившуюся левую руку с Когтем. Император, пытаясь прикрыть огромную рваную рану на груди, кое-как приподнялся на рукояти меча. Магистр Войны смотрел на него без насмешки, но лишь с накопленным за годы презрением и ненавистью.

— Неужели тебе нечего сказать своему сыну прежде, чем он убьет тебя, Отец?

— Ты стал слишком слеп, чтобы внять моим словам. — Прозвучало эхо телепатического голоса Владыки Человечества - Ты обрек весь людской род, Хорус.

— Это твои слова, что пропитаны ложью. Точно так же, как и всё, что ты говорил мне до.

— Не я один не говорил тебе всей правды. — Ответил Император, и подняв голову, послал в душу Луперкаля мощный ментальный импульс. Достигнув основ его души, тот заставил впервые за весь бой появится в глазах примарха крохам сомнения и неуверенности.

— Теперь спасения нет. Ты говоришь, что я убил бесчисленное множество людей ради власти, и убью еще больше ради её сохранения, но твои повелители сметут в пыль несоизмеримо больше. Все они умрут из-за тебя.

— Нет... Не может быть! — Рявкнул Хорус, но когда лицо охватило изумление, он тут же успокоился, закрыв глаза. Несколько секунд, в ходе которых сражение вокруг разгорелось с новым ожесточением, понадобилось примарху, чтобы осознать всё сказанное и показанное Отцом. Зрачки Воителя поднялись, и вновь в них появилось холодное, отчужденное презрение.

— Значит, так тому и быть. Все слабые умрут, но останутся достойные и сильные. Именно они будут способны помочь мне привести человечество к подлинному величию. Это лучше, чем служба тебе и смерть в предательской безызвестности. Ради себя ты бы оставил лишь слабых, дабы быть уверенным, что они не увидят твоей измены и обмана, не смогут сломать своих цепей раболепия.

— Значит... - с горькой усмешкой произнес Император — Значит теперь надежды нет. Закончи свой фарс, Хорус. Убей меня, и окончательно изберешь судьбу всему людскому роду.

— С превеликим удовольствием. — Ответил он, и перехватил булаву, начав сближаться с раненным Императором.

Между отцом и сыном было меньше десяти метров.

«Тогда остался лишь один вариант».

— Прости меня.

— Мне нечего тебе прощать, — Презрительно фыркнула марионетка Хаоса.

— Это не для тебя, — только сейчас Хорус заметил, что взгляд Повелителя Человечества обращен в иллюминатор, откуда открывается вид на разоренную Землю.

Меньше чем за один удар человеческого сердца Хорус оказался подле Императора, намереваясь размозжить его голову своей булавой. Но силовое оружие разрезало лишь воздух. Собрав оставшиеся силы, Император ринулся вперед и заключил Луперкалия в свои крепкие объятия. Когда Хорус посмотрел ему в лицо, он увидел ослепительный свет, заставивший примарха отвернуться. Страшный гул перебил все остальные звуки.

В следующее мгновение Хорус испытал нестерпимую боль, будто с него сдирают кожу, слой за слоем. Лишь только сейчас Хорус понял, что делает Император. Сильнейший псайкер всего человечества высвобождает свою псионическую силу и разрушает свою бессмертную душу.

«Он… он собирается забрать нас всех с собой!».

Хорус испытал сильное давление на свой разум. Темные Боги требовали, чтобы он остановил Анафему. Чтобы он не лишил их триумфа. Он собирался их послушать, но…

«Их?» - В отрешении подумал Хорус, и злоба охватила всё его нутро, отразившись в зверином оскале – «Моего!» — Ты не отнимешь моего триумфа! — закричал Магистр Войны что есть сил, ударив голову своего отца лбом с силой столкнувшихся тектонических плит. Хватка умирающего Императора ослабла, и вырвавшись из адамантиевого хвата, Хорус ударил врага в лицо правой рукой. Повелитель Империума отшатнулся, и за ним в след последовала стремительная волна тьмы, отправленная волей Воителя. В неописуемой ярости Хорус закричал, подавляя своей силой Варпа не только едва держащегося на ногах Императора, но и всех вокруг, что припали к палубе от такой необузданной мощи.

Начав наступать, Луперкаль отсекал любые попытки Императора перейти в контрнаступление и послать в ответ концентрированную энергию, способную полностью уничтожить всю Солнечную систему. Медленно он подходил к продолжающему жить, несмотря на невозможное давление Имматериума Вечному, хоть каждый шаг давался титаническим трудом.

***

Время героев и величайших свершений окончилось самым кровавым и жестоким восстанием в истории галактики. Император Человечества, тот, кто поднял людей из пепла в единый могучий Империум, пал от руки своего самого верного сына, и для всего людского рода настала Эпоха Тьмы длинною в вечность.

Магистр Войны, вырвав из мертвых рук Императора своё право на существование и величие, вошел в Императорский Дворец как древний триумфатор. Трупы верных тирану солдат и легионеров не успели остыть, когда Луперкаль, ступая под кличи своих впавших в восторг воинов, ступил у подножью Золотого Трона, и сбросив с него мумифицированное тело Малкадора Сигиллита, Хранителя Императорской Печати, обьявил себя новым Императором Человечества по праву завоевателя.

Император Хорус был жесток, непрощающь и презиравшим слабость, но вместе с тем невероятно могущественным, дальновидным и умеющим одаривать тех, кто может быть полезным для его межзвездного государства. Впоследствии новоиспеченный Демонический Империум, основанный на костях Лже-Императора и его соратников, не раз омылся кровью маловерных, глупых и оставшихся до конца верных погибшему диктатору. Погибнуть или стать презираемыми рабами пришлось еще многим, но те, кто был силен и способен, познали лишь благодать и власть с богатством, которого они заслуживали. Впоследствии новый Император не забыл одарить и своих верных братьев, даровав каждому свой территориальный удел и возведя на Терре в их честь пробивающие стратосферу монументы, чьи фундаменты были укрепленны жертвоприношениями и трупами рабов-строителей.

Великий Крестовый Поход продолжился, хоть и под другими стягами и стремлениями. Каждый новый встреченный людской мир должен был признать неоспоримую власть Хоруса и мощь Тёмных Богов, или сгореть в адском огне. Немногие нашли в себе решимости дать отпор, воочию увидев силу инфернальных флотилий и армий Императора.

Последующие ксеноциды приняли еще более кровавый оборот. Каждая нечеловеческая раса теперь не просто признавалась врагов человечества, но еретической, и уничтожение всех подвернувшихся под руку видов ксеносов стало фанатичным уделом. Пускай такие виды, как орки не могли быть просто так истреблены, эльдары упрямо отказывались окончательно исчезать, а тиранидам еще предстояло вызвать гнев Императора и его слуг, владычество людей над галактикой, а в перспективе и над всей вселенной стало неоспоримым. Спустя много веков Безмолвный Царь Сарех, вернувшись из добровольного изгнания в пустоту межгалактической тьмы, обнаружил свои владения под властью узурпатора, осененного покровительством Изначального Уничтожителя, и решение начать возрождение великой империи Триархии пришло к нему, пусть даже для этого придется вести тотальную войну на уничтожение, быть может, ничем не уступающей Войне на Небесах.

***

Нормандия

1050-й год от рождества Христова

Безоблачный летний день. Лучи солнца одаривают теплом бескрайние зеленые поля Нормандии. Вдалеке едва слышится биение волн спокойного моря, а пышные леса уходят далеко за горизонт.

По протоптанной проселочной дороге, что раскинулась среди зеленого лесного массива, движется воин. Он облачен в кольчугу, поверх которой надет алый сюрко, украшенный двумя золотыми львами. В руках нормандский шлем с наносником. Смуглое, экзотическое лицо с пухлыми губами и тремя шрамами, которые остались от удара когтистой лапы зверя. Длинные черные волосы опускаются до плеч. Темные, глубоко посаженные глаза смотрят вперед. Воин гордо восседает на своем белом скакуне, что несет все остальное снаряжение — длинный меч, остроконечный щит с красной эмблемой и некоторое количество съестных припасов.

Но воин не один. Рядом с ним на конях движется остальная процессия. Рядом с воителем на черном скакуне движется белолицая девушка с длинными смолянными волосами. Что необычно для этого времени, она облачена в кольчугу и носит такую же геральдику, что и тот человек, которого дама сопровождает. И она не дама, она — воин, об этом говорит её суровый взгляд и облачение.

Другие воины держатся позади своего господина. Двадцать хорошо вооруженных человек, с мечами, копьями, стрелами и арбалетами, готовые остановить любого разбойника, что попытается напасть на конвой. Двое из них несут знамена, чтобы каждая смертная душа видела, кто к ней идет.

Вскоре на горизонте появились очертания деревни, обнесенной деревянным частоколом. Оттуда доносился гул селян — песни, детский смех, звон тяжелых инструментов и остальные радости жизни. Над печными трубами поднимался полупрозрачный дым.

Деревянные ворота, если их так можно назвать, сторожил одинокий рослый мужчина в простой рубахе, вооруженный лишь топором. Увидев приближение своего феодала, он быстро заспешил открыть простую конструкцию, чтобы пропустить знатного воина.

Господину потребовалась пара минут, чтобы оказаться возле ворот деревни. Поравнявшись с ними, он быстро спешился и отдал поводья своему оруженосцу, который тут же подошел к нему. То же самое сделала и воительница. Повернувшись к своим бойцам, господин произнес:

— Оставайтесь здесь. Дальше я сам, — его взгляд плавно переместился на девушку. — Анна, пойдем.

— Как прикажешь, отец, — без раздумий ответила дочь, почтенно склонив голову. — Я чувствую, что Он здесь.

— Хорошо.

Но прежде, чем отправиться в деревню, воин удостоил своего взора местного стражника.

— На вас кто-нибудь посягает?

— О нет, великий господин Вильгельм, — добродушно ответил простолюдин, смотря прямо в глаза своему феодалу. — С вашим правлением разбойники окончательно вывелись из наших земель. Урожай в этом году вышел достойным — амбары переполнены и даже самые бедные люди сыты и одеты.

Вильгельм лишь кивнул головой, после чего устремился в деревню. Само поселение не представляло из себя ничего особенного — типичная мелкая деревушка с многочисленными землянками и деревянными домами, что расположились полукругом. Самое высокое строение — скромная церквушка, что едва дотягивает до двухэтажного здания. Повсюду люди: бегают дети, фермеры уходят в поля, кто-то ведет животину на убой. При виде знатного воина все почтенно кланяются, но Вильгельму не до приветствий. Быстрыми шагами он идет вперед. Его взгляд устремлен на кузню, в которой трудится молодой кузнец. Именно из-за него феодал здесь.

— Это он?

— Да, отец. Я чувствую его энергию. Это точно он.

Кузнец заметно отличается от остальных деревенских жителей. Молодое мужественное лицо с ярко выраженными скулами и напряженным взглядом. Пышная растительность — длинные темно-каштановые волосы и густая борода. Яркие голубые глаза. Белоснежная кожа, измазанная сажей. Крепкое тело, укрытое за простыми одеяниями сельского жителя и черным защитным фартуком. Большие руки держат увесистый молот, что ритмичными ударами обрушивается на меч, придавая ему нужную форму.

Скромная мастерская кузнеца украшена различными его творениями: мечами, топорами, серпами и другими орудиями. Тоже ничего примечательного.

Рядом с самим мастером ходит, как тень, совсем молодой и худой мальчик. Сын, подмастерье, который в будущем заменит своего отца и станет новым кузнецом. Его лицо в точности повторяет отцовское: такие же яркие глаза, густые темно-каштановые волосы, суровость и мужественность.

Увлеченный своей работой, кузнец не сразу заметил, как Вильгельм остановился возле его мастерской. Для того, чтобы он оторвался, потребовалось несколько минут и легкий толчок в бок со стороны сына, который пальцем ткнул на знатного господина. Встретившись взглядом с ним кузнец, вопреки установленным правилам, не стал склонять голову.

— Добрый день, Ваше Величество, — спокойно произнес кузнец. Опустив молот на кузни, он достал из кармана тряпицу и начал вытирать ей лицо и руки, но по большей части лишь размазал грязь по своей физиономии. — Чем я заслужил ваше присутствие в моей скромной кузне?

«Это точно он, отец!» — когда Анна дотронулась до плеча Вильгельма, то позволила тому почувствовать, что она испытывает прямо сейчас. «Бессмертный» вздрогнул от наслаждения.

«Это — Он! Наконец-то, спустя столько тысячелетий, я нашел Его! Откровение!».

— Я наслышан о твоем мастерстве, Вергилий, — на лице феодала появилась улыбка.

— Многие мои воины восхваляют твое оружие. Ни один из моих мастеров не смог повторить эти прекрасные творения. Но сейчас я пришел не за ними. Я пришел за тобой.

— Что? — Вергилий приподнял бровь и с недоумением посмотрел на господина.

Вильгельм обратил внимание на публику, что начала собираться возле них. Один из влиятельнейших людей Нормандии разговаривает с простолюдином — действительно интересное зрелище. Но «бессмертному» лишние уши ни к чему.

— Анна, ты знаешь, что делать.

Девушка одобрительно качнула головой. Её глаза засветились ярко-желтым светом, и в то же самое мгновение каждый житель деревни замер, застыл во времени и пространстве. Птицы застыли в воздухе. Огонь остановился. Лишь только Вильгельм, его дочь и кузнец не подверглись магии.

— Что происходит? — Вергилий судорожно дотронулся до своего сына, но тот не отреагировал на его прикосновение. На лице мужчины появилась паника. — Это… Колдовство?

— О, мой друг, Откровение, тебе еще столько предстоит узнать о самом себе…

Глава 1-ая. Готэм. Юная Лига

Готэм. Мрачный, суровый, безжалостный мегаполис, уничтоживший многих талантливых людей и явивший свету все человеческие пороки. Ранее этот город, где суперзлодеи плодились, как крысы, был самой настоящей раковой опухолью на теле США. Первый по количеству убийств, ограблений, изнасилований. Регулярные режимы ЧП, рейды полиции, облавы притонов и борделей… Никто не удивлялся, видя в новостных сводках очередное сообщение о перестрелке между враждующими бандами, положившими кучу невинного народа. Продажные политики и полицейские, которые наживались на страданиях простых людей. Беспринципные бизнесмены, что в погоне за прибылью шли на сделку с собственной совестью.

Некоторые супергерои пытались навести здесь порядок — их ждало разочарование и неудача. В лучшем случае они покидали Готэм ни с чем, а в худшем… Что ж, на городском кладбище можно найти пару десятков надгробий погибших суперов.

Но все изменилось десять лет назад, когда на сцену борьбы с преступностью вышел Бэтмен. Поразительно, что может сделать один подготовленный человек. Там, где вооруженные до зубов отряды спецназа, военные и сверхлюди терпели поражение, он преуспевал. Именно благодаря его стараниям Готэм немного облагородился: теперь по подворотням не шныряют опасные головорезы, наркоманы и прочие отбросы; многие преступники и сумасшедшие сидят за решетками Аркхема или Блэкгейта; ряды полиции очистились, и простые жители смогли вздохнуть с облегчением.

Но сколько бы Бэтмен не ловил убийц и психопатов, кое-что он решить не в силах. Да, Готэм уже давно стал одним из экономических центров на Восточном побережье США, куда стекаются большие деньги. Туризм процветает: многие приезжают исключительно ради Бэтмена, чтобы поймать Тёмного рыцаря на камеру и выложить его фотки в соцсети. Это удается только одному счастливчику из тысячи. Но восторг этим супергероем не может вытеснить из города коррупцию и преступления.

Политики, бизнесмены и мафиози быстро смекнули, что старые методы уже не работают. Поэтому они вышли на свет, скинули всю работу на подручных и, иными словами, сделали всё, чтобы доказать их причастность к чему-либо стало невозможно. Но никто из них не расслабляется, ведь Бэтмен бдит и ждет, когда они совершат ошибку, дабы обрушить на них правосудие.

Том Бонс один из таких бизнесменов. Его прадед сколотил внушительное состояние во времена Золотой лихорадки, промышляя разбоем и нападениями на караваны с золотом. Накопив достаточно денег под конец жизни, старик решил осесть вместе со своим сыном в еще молодом Готэме. Награбленные средства очень помогли семейству Бонсов в распространении своего влияния на город, и пускай они более не грабят поезда в черных масках, но методы остались те же. В «славную эпоху преступности» молодой Том использовал накопившиеся связи для рэкета и разгрома конкурентов. И поскольку смазливый блондинчик делал все толково, он остался на свободе, когда Бэтмен навел порядок. Более того, смог сохранить свою деловую репутацию, потому что активно вкладывался в социальную инфраструктуру города.

Впрочем, впервые за свои двадцать пять лет в бизнесе Том совершил фатальную ошибку. С отчаянным лицом он смотрит на экран камеры видеонаблюдения. Монитор показывает массивную фигуру, закованную во внушительную экзоброню, которая испускает мороз. В левой руке существо держит криопистолет, подключенный двумя трубками к системам доспеха.

— Черт! — Бонс что есть мочи ударил по столу из дорогого красного дерева. Он не обратил внимания на боль в руке — его взор устремлен на экран. В следующий миг массивная фигура выстрелила из криопистолета, заморозив камеру и оборвав связь.

«Проклятье!» — Том сорвал с себя изысканный белоснежный пиджак, обнажив свою черную рубашку. Его спина намокла от пота, а ухоженные золотые локоны превратились в мешанину. Бонс резко обернулся: за его спиной стоял железный сейф, в котором хранились наиболее ценные активы «Бонс Индастриз». В том числе часть его контрольного пакета акций.

Но, прежде чем Бонс успел что-то предпринять, деревянную дверь в его кабинет выбили, и в помещение ворвались два сотрудника службы безопасности, закованные в громоздкую черную броню, — нечто подобное, только в упрощенной версии, использует спецназ для зачистки особо опасных участков.

— Сэр! — раздался грубый голос человека, привыкшего говорить коротко и ясно. — Ситуация патовая. Мы должны вывести вас, — протест Бонса умер еще в зародыше, когда две пары крепких ручищ схватили его и силой потащили из кабинета.

— Стойте!

— Нет времени, сэр! Фриз приближается!

«Да твою мать! Чтоб ты сдох, Фриз!»

Бизнесмена вытолкали в коридор. Шум, ор, крики напуганных сотрудников, летящие стопки бумаг и грохот. Звуки выстрелов. Метающиеся в панике люди, что стремятся покинуть башню в деловом центре Готэма. Рация на нагруднике одного из охранников ожила. Среди треска статики и грохота автоматных очередей отчетливо слышались голоса охраны «Бонс Индастриз».

— Зараза, мы не можем остановить этого ледяного ублюдка! Его костюм непробиваемый! Он отрезал нам все подходы!

— Уводите мистера Бонса наверх! Вертолет уже готов!

— Сэр, — Том посмотрел в лицо одному из своих «спасителей», — вертолет уже ждет нас! Нам стоит поспешить!

Прорываясь сквозь толпу обезумевших сотрудников, охранники повели главу корпорации на самый верх деловой башни — благо, крыша находится совсем недалеко от кабинета Тома, нужно пройти пару этажей.

«Всего один пролет…»

Бонс и его сопровождающие почувствовали, как задрожала земля. Том потерял равновесие и чуть ли не покатился кубарем вниз — к счастью, охранники не дали ему упасть и поволоки дальше по лестнице.

Наверху их уже ждали. Отряд, вооруженный не хуже элитного подразделения армии США, занял оборонительные позиции возле простого транспортного вертолета, что уже раскрутил лопасти и ждал своего пассажира. Пилот, увидев босса, активно замахал тому рукой, чтобы тот ускорился.

Еще никогда в жизни Том так быстро не бегал. Для него словно сам мир остановился. Он отчетливо слышал, какую чечётку выдает его сердце, ощущал нервный стук в голове и как мучительно капельки холодного пота стекают по его лицу. Все это заняло меньше пары секунд. Вместе со своими охранниками Том оказался внутри вертолета и буквально развалился на мягком кожаном сидении. Дыхание сбилось, глаза судорожно бегали из стороны в сторону. Один из его стражников с силой захлопнул дверь в пассажирский отсек.

— Взлетаем!

Том почувствовал, как машина начала отрываться от твердой поверхности. Быстро. Слишком резко, отчего Бонс чуть ли не упал со своего сидения. Грохот лопастей заглушал все остальные звуки.

«Все… наконец-то»

Но только он собирался облегченно выдохнуть, как посмотрел в окно и увидел то, что заставило его душу застыть. Фриз проломился на крышу его башни. Охрана обрушила на него сокрушительный огонь, но пули лишь отскакивали от его брони. Бонс не мог этого видеть, но почему-то ощутил, как красные монокуляры Виктора смотрели прямо на него. Криопушка нацелилась на вертолет.

«О нет!»

В следующий миг стрела концентрированной криосубстанции ударила прямо в хвостовую лопасть вертолета, сковав механизм замертво. Машину тряхнуло, и она дернулась.

— Проклятье! — пилот резко дернул штурвал на себя, пытаясь выровнять вертолет. — Мы потеряли хвост! Я теряю управление!

Оторвавшись от земли и отлетев от башни на несколько метров, вертолет, лишившись лопасти, начал быстро опускаться вниз, болтаясь из стороны в сторону. Если бы не охранник, которой пристегнул Тома к сиденью, то сейчас миллиардер летал бы по пассажирскому отсеку.

— Не могу! Не могу! Приготовьтесь к столкновению! — Том увидел приближающиеся очертания соседнего небоскреба.

«Черт!»

Неуправляемая машина врезалась, как копье, в здание, войдя в него глубоко, так, что лишь замороженный хвост остался снаружи. Вертолет застрял в повисшем состоянии, удерживаемый на месте балками и несущими конструкциями небоскреба. Офисные работники в панике разбегались от места катастрофы, бросая на месте даже самые ценные вещи.

Том с большим трудом перенес удар. Когда случилось столкновение, ремень безопасности лопнул и его впечатало в дверь. Зажимая разбитый нос, он обернулся и увидел охранников — им не повезло. Их выбросило. Пилот мертв: арматура пронзила его.

Бонс ощутил, как что-то тяжело опустилось рядом с повисшим вертолетом, и в следующий миг массивная рука смяла дверь пассажирского отсека и отбросила её.

«О нет…»

Том увидел перед собой Виктор Фрайса. В своем экзоскелете, что поддерживал в нем жизнь, он достигает добрых двух с половиной метров. Гигант навис над ним. Его красные окуляры, виднеющиеся сквозь стекло шлема, смотрят прямо на него. Болезненно-бледное лицо холодно и не выражает ничего, кроме гнева.

— Виктор… — но он не успел договорить. Пальцы экзоброни сомкнулись на его шее и вырвали тело Тома из вертолета. Бонс ощутил, как воздух покинул его легкие. Дышать стало тяжело. В глазах стремительно темнело.

— Виктор… — раздался сдавленный голос бизнесмена, который в отчаянной попытке пытался ослабить хватку ученого. — Ты… не… не прав…

— Разве? — голос Виктора Фрайса сейчас абсолютно соответствует его внешности. Холодный, механический, полный безразличия. В нем едва слышится бурлящая ненависть. — Я доверился тебе. Собирался помочь, а ты, как и все остальные, решил использовать меня, как расходный материал, — Виктор поднес Тома поближе, так, что его окровавленное лицо почти упиралось в шлем профессора. — Я тебя понимаю. Это я был дураком, раз решил работать с тобой. Но ты пересек черту, когда похитил мою Нору. А такое… Я не прощаю, Томас.

— Виктор…

— Довольно, — Бонс выпучил глаза от ужаса, когда Фрайс поднес к его лицу дуло криопушки. — Предупреждаю, мистер Бонс, вы можете испытать незначительный дискомфорт.

— Виктор, остановись!

Мистер Фриз плавно повернул голову в сторону, чтобы поймать взгляд Тёмного рыцаря Готэма. Бэтмен, облаченный в толстую броню, созданную для работы в условиях экстремального холода, стоял в десяти метрах от разворачивающихся событий. Боевые анализаторы костюма Виктора сразу отметили многочисленные потенциальные угрозы: бэторанги, ЭМИ-гранаты, терминальные перчатки и прочие гаджеты, которые так обожает защитник Готэма. Но, несмотря на все это грозное вооружение, Бэтмен предстал перед ним лицом к лицу. Ему негде спрятаться. Вертолет и офисные столы его не спасут.

— Я делаю тебе одолжение, Бэтмен. И не только тебе, но и всему Готэму, избавляя город от этого мусора. А теперь позволь мне…

Фриз не успел договорить. Под ним прогремел взрыв малой мощности. В своем тяжелом экзокостюме Виктор с грохотом устремился вниз, выпустив из своей хватки Бонса, и смачно приземлился на твердую поверхность, подмяв под себя офисный стол. Оказавшись на свободе, не в ледяной хватке сумасшедшего профессора, Том облегченно выдохнул и схватился за шею, где остались красные отметины. К нему моментально подошел Бэтмен.

— О, спасибо тебе, Бэтмен… — но облегчение сменилось ужасом, когда рядом с Темным рыцарем появился его сподручный Робин. Парнишка быстро поставил бизнесмена на ноги и заломил ему руки. — Что… Как это понимать?

— Комиссар Гордон уже ждет вас, мистер Бонс. На вашем месте я бы не рассчитывал на скорое освобождение, — спокойно заявил Бэтмен и дал отмашку Робину.

Без лишних раздумий помощник Темного рыцаря силой потащил за собой взрослого, но ослабевшего мужчину. Подойдя к пролому в стене, он достал из пояса бэт-крюк и выстрелил им наверх. Удостоверившись, что устройство крепко закрепилось, Робин вместе с заключенным прыгнул вниз. Последнее, что услышал Бэтмен, — пронзительный вопль продажного бизнесмена.

Когда все это случилось, Бэтмен спустился вниз и стал наблюдать за тем, как Мистер Фриз пытается подняться в своем громоздком костюме. Красные линзы шлема ученого сфокусировались на Темном рыцаре. Виктор навел на него дуло криопушки, но острие бэторанга вонзилось в его оружие, чем он успел выстрелить. ЭМИ слабой мощности парализовала орудие. Так что когда Фрайс зажал курок, он услышал лишь беспомощный клац.

— Все кончено, Виктор, — Бэтмен прыгнул вниз. На месте приземления осталась небольшая сеть трещин от веса его костюма. Фриз отбросил в сторону бесполезную криопушку и потянулся к датчикам на запястье, чтобы активировать дополнительные системы вооружения. Темный рыцарь так быстро, как позволяло тело человека на пике своих возможностей, оказался над Виктором. Его перчатки заискрились от энергии, после чего обрушились на нагрудник Фрайса. Датчики доспеха ученого зафиксировали мощный импульс: ЭМИ-устройство Бэтмена преодолело экранирование брони и деактивировало почти все системы. Каким-то чудом лишь жизнеобеспечение осталось работать. Всё. Теперь он заперт в бронированной скорлупке и ничего не может сделать.

— Виктор, послушай меня, — Бэтмен склонился над побежденным ученым. — Бонс заслуживает наказания, и он его обязательно получит. Это я тебе обещаю. Но самосуд — это не выход. Сколько людей ты сейчас ранил или убил, пытаясь осуществить свою месть?

— Это был минимальный сопутствующий ущерб… Ради Норы.

— Ради Норы? — Бэтмен дотронулся до бронированного стекла шлема Виктора. — Я сомневаюсь, что твоя жена хотела бы это услышать.

В ответ — тишина. Это молчание продлилось недолго. Используя сервомускулы своей брони, Темный рыцарь Готэма поднял Фриза. Виктор услышал грохот реактивных двигателей. В деактивированной броне он не мог вертеть головой, но понял, что где-то рядом завис стэлс-самолет Ночного Мстителя. А это значит, скоро он окажется в камере Аркхема.

— Нора в безопасности. Я обещаю, что с ней ничего не случится.

На этот раз молчание прервалось.

— Спасибо, Бэтмен, — на этот раз голос Фриза не был столь холоден. В нем появилось тепло.

***

Перед экраном камеры появилась напуганная физиономия черноволосого молодого человека в халате сотрудника «КАДМУСа». Прежде, чем заговорить, он несколько раз посмотрел по сторонам.

— Личная запись. Джозеф Севальский. Научный сотрудник пятого класса. Колорадское отделение «КАДМУСа». Я ставлю себя под большую угрозу, записывая это сообщение, и надеюсь, что оно дойдет до нужных людей, которые помогут остановить то дерьмо, что здесь творится.

Джозеф замолк. Он как будто услышал шаги и в течение нескольких секунд не проронил ни слова. Убедившись, что ему показалось, он продолжил.

— Я — человек науки. Когда я поступил в колледж, я пообещал себе, что сделаю все возможное для улучшения жизни простых людей. Поэтому я был безумно рад, когда меня позвали работать в «КАДМУС». Боже мой, я никогда в жизни так не ошибался.

Снова молчание. Джозеф пробежался взглядом из стороны в сторону. Но, к своему счастью, ничего не обнаружил.

— Мы здесь ставим эксперименты над людьми. Создаем биооружие, настоящих монстров, что способны переломить исход любого боя. Но эти методы… Я каждый день слышу крики агонии… Мы ломаем психику подопытных, делаем операции на живых людях и создаем то, что даже Бог не признает. Прошу вас, помогите мне это остановить! То, что здесь происходит, аморально, бесчеловечно и не заслуживает право на продолжение! К этой записи я приложу координаты объекта. Прошу, поспешите!

На этих словах запись обрывается. Экран гаснет, после чего появляется набор белых цифр, координат: «38.7507,-105.5188».

— Я понимаю, что сейчас поздно задавать такие вопросы, но все же, Дик, ты уверен в том, что это не западня?

Дик Грейсон, самый первый Робин Бэтмена, ныне известный под другим псевдонимом, Найтвинг, тяжело вздохнул и убрал голографический воспроизводитель в подлокотник инопланетного стелс-корабля. Он закатил глаза и откинулся на спинку кресла.

— Да, я, пожалуй, соглашусь с Коннором, — заявил Калдур. Смуглый полуатлантец, используя нейронную связь с инопланетным кораблем, повернул кресло назад, чтобы Найтвинг мог увидеть скептический взгляд голубых глаз обитателя морей.

— Вот видишь, даже Калдур со мной согласен, — продолжил Супербой. Самый коренастый и крепкий из троицы, он клон скрестил свои накаченные руки на груди.

Оба молодых супергероя облачены в достаточно необычные для них наряды — темные защитные комбинезоны без каких либо регалий и побрякушек, чтобы в случае чего их не смогли быстро опознать. Впрочем, несмотря на протест Дика, Калдур все равно взял на задание некоторые свои вещи Атлантиды, в частности, его любимое зачарованное оружие.

— И именно поэтому я не стал созывать всю команду, а обратился за помощью к вам, — решительно произнес Грейсон. — Да, это вполне может быть западня, и да, я помню нашу последнюю вылазку в «КАДМУС», где ты, — Дик ткнул пальцем в сторону Коннера, отчего криптонец нахмурился еще сильнее, — чуть не разорвал нас. Но…

— Я не про это, Дик, — Калдур вежливо остановил Найтвинга, выставив перед собой руку. Дождавшись, когда Грейсон замолкнет, воспитанник Аквамена продолжил:

— Ты не находишь странным тот факт, что именно тебе пришло это сообщение? То есть получатель знал твой почтовый адрес, знал, что ты обязательно прочтешь это сообщение и отправишься ему на помощь. Слишком много подозрительных совпадений, ты не находишь?

— Более того, нет никакого колорадского отделения «КАДМУСа», — Коннор разжал руки и положил свою массивную ладонь себе на грудь. — Тебе, как и мне, прекрасно известно, что эта организация работает исключительно на Восточном побережье. Да и что правительственная структура может делать посреди пустыря?

— Ребят, не держите меня за дурака, — сухие губы Грейсона растянулись в довольной ухмылке. — Я вполне себе представляю сопутствующий ущерб и те риски, которым мы себя подвергаем. Но, если это действительно тайная база «КАДМУСа», о которой нам ничего не известно, это шанс влезть дела в организации и узнать, что они сейчас замышляют. Хочу напомнить, что последние четыре года мы находимся в абсолютном мраке касательно их дел. И не только мы.

Грейсон указал на свой пояс. Только сейчас Коннор и Калдур заметили сигнальный маячок Бэтмена и Лиги, а это значит, в случае чего им на помощь быстро прилетят тяжеловесы Земли.

— Так что, ребят, у старины Найтвинга уже все давно схвачено, — с довольной гримасой Грейсон, подложив ладони под голову, откинулся на спинку сиденья, чтобы насладиться неспешным полетом. Калдур и Коннор встретились взглядами.

— Это западня.

— Точно западня.

***

Благодаря марсианскому стелс-кораблю юные герои смогли быстро покрыть пол США и оказаться в нужной им точке. Зависнув над объектом, члены Юной Лиги примкнули к визуальным датчикам самолета и внимательно осматривали окрестности. Интеллект машины не видел никаких потенциальных угроз, о чем оповестил экипажа зеленым огоньком на экране.

Перед героями предстала достаточно… неинтересная картина. Заброшенное ранчо на две сотни гектаров, что уже давно не знает заботливой руки человека. Многие из строений обветшали, краска облупилась, забор подгнил. Кажется, от дуновения ветерка это место перестанет существовать.

— Обычный колорадский пустырь, — подытожил Супербой, пожав плечами.

— И по документам тут вроде все официально, — в это время Найтвинг, используя свой наручный компьютер, влез в реестр собственности и сверился с государственными архивами. — Судя по всему, предыдущий владелец умер пятнадцать лет назад. Родственников у него не было, так что территория перешла в государственное пользование, но, видимо, этот участок сухой земли никому не нужен. Калдор, ты что-нибудь видишь?

— Нет, — с уверенностью заявил парень с пронзительными голубыми глазами, чей взгляд устремлен на боевой экран, что располагается возле его сидения в самолете. — Датчики ничего не фиксируют. Тут даже нет термальных следов, которые могли бы оставить после себя случайные туристы.

— Тогда спускаемся вниз.

Троица суперов заняла свое место на трапе корабля. Искусственный интеллект машины, не снимая маскировки, опустил судно на несколько метров до безопасного расстояния. Открыв десантный шлюз, ИИ позволил команде героев тихо и незаметно высадиться, после чего быстро набрал высоту и завис в воздухе в ожидании дальнейших команд.

Первое, что ощутили юные герои Земли, — жар солнца. На небе ни облачка, и светило безжалостно испускает свои лучи. К этому прибавилась ощутимая духота, что сильно контрастирует с приятным климат-контролем инопланетного судна. Датчики, встроенные в глазную повязку Найтвинга, тут же сообщили ему о сухости местной погоды и передали ближайший прогноз, который мало утешил Грейсона.

— Откуда начнем? — вопрос Супербоя недолго оставался без ответа. Без лишних слов Грейсон указал в сторону ближайшего амбара, и группа устремилась туда.

Долго не задерживаясь на палящем солнце, команда суперов быстро преодолела несколько десятков метров иссохшей травы. К счастью, дверь в амбар давно прогнила и упала, так что проход был открыт. Внутри герои увидели вполне ожидаемую картину: прожеванные временем доски, огромное количество плесени и ржавчины, легкая вонь и затхлый, спертый воздух. Калдур как будто инстинктивно определил, куда им надо идти. Он подошел к совсем ржавой деревенской тачке и легким толчком отодвинул её. Даже такого усилия хватило, чтобы предмет сельской жизни с треском развалился — сперва отлетело колесо, и хранилище резко шлёпнулось вниз, испустив облако пыли и ржавчины. Не обращая на это никого внимания, Калдур склонился и быстрыми рывками стал разгребать кучу совсем засохшего сена. Найтвинг активировал термальный сканер на своей маске и посмотрел в том месте, где работает его давний знакомый.

«Там что-то есть»

Через две секунды Калдур наткнулся на холодную металлическую поверхность — железный люк. Коннор тут же оказался возле атланта и жестом руки попросил того отодвинуться, чтобы он смог сделать всю тяжелую физическую работу. Супербой вскинул руку и обрушил свой кулак вниз. Он с лёгкостью пробил железную крышку, а затем вырвал её вместе со всеми креплениями. Троица героев заглянула в туннель, конца которого не было видно.

— Что видишь, Коннор?

Черноволосый прищурился, вглядываясь во тьму туннеля.

— Судя по всему, это служебный проход, что ведет в некое подобие гостевого зала. Вниз опускается на полмили. Может, чуть больше. Внизу есть подъемная установка, так что можем спуститься на ней.

— Я предлагаю иной вариант, — используя водяную магию Атлантиды, Калдур создал под собой некое подобие доски для серфинга, состоящей из жидкости, и жестом пригласил своих знакомых присоединиться к нему.

Туннель оказался достаточно большим, чтобы Калдур смог без проблем спустить всю команду быстро и бесшумно. Процесс занял не более десяти секунд, но, несмотря на столь быстрый спуск, команда подметила один интересный факт: туннель в очень хорошем состоянии. Конструкция чистая, без каких-либо следов ржавчины, и недавно ей кто-то пользовался.

— Приготовиться, — заявил Грейсон и достал из креплений на спине пару излюбленных шоковых дубинок. Супербою для наглядности хватило лишь хрустнуть шеей, чтобы показать серьезность своих намерений.

Грейсон ожидал увидеть всякое — толпу вооружённых до зубов охранников либо кучку ученых, что оказались застигнуты врасплох неожиданным появлением героев. Но оба сценария оказались ложными: вместо этого отряд встретила тишина, многочисленные пулевые отверстия, разбросанные гильзы, осколки и кровавые следы на темно-синем полу и стенах. Часть люминесцентных ламп разбита, другая сильно мерцает. Приемная — огромный полукруглый стол из белоснежной пластмассы, за которым по идее должны стоять несколько человек, — разбита в дребезги.

— Кажется, нас опередили, — мрачно подметил Коннор, после чего сделал шаг вперед и пробудил свое сверхзрение, пытаясь рассмотреть хоть что-то сквозь стены. — Я не вижу тел, зато вижу кучу пустых поврежденных коридоров, — Коннор принюхался. — Стреляли недавно. Часов пять назад.

Аквалед и Найтвинг направились в сторону приемного стола. Не обращая внимания на треск крошки и звон гильз, двоица подошла к приемному компьютеру. К счастью, он все еще функционирует, но часть экрана заляпана кровью и испачкана бетонной пылью. Хорошей защиты тут нет, так что Грейсон без проблем вошел в систему и после нескольких секунд технической магии с компьютером озвучил свое мнение:

— Почти все электронные системы выведены из строя. Либо главный генератор поврежден, либо его выключили.

— Но что-то работает? — поинтересовался Калдур.

— Да, климат-контроль, — бывший Робин выдавил из себя мрачную ухмылку. — Но, если серьезно, есть карта объекта. Уже перекинул её к себе.

Найтвинг поспешил вывести объемную голографическую карту перед своими знакомыми. Троица героев узрела масштабную модель объекта, что, судя по размерам, уходит глубоко под землю и представляет из себя сферический улей с многочисленными туннелями и сетями коммуникаций. На самом верху загорелась красная точка, куда и указал Дик:

— Мы вот здесь. На самом верху.

— Я сомневаюсь, что мы сможем обойти весь комплекс хотя бы за сутки, — мрачно заметил Калдур.

Коннор молча согласился с ним, качнув головой.

— Надо было брать с собой Уолли: с его суперскоростью мы бы управились гораздо быстрее.

— Калдур, не нагнетай, — фыркнул Найтвинг и отмахнулся. — Нам всего лишь требуется добраться до главного генератора, что не так уж далеко от нас, — Грейсон сделал несколько нехитрых нажатий на своем наручном компьютере, после чего на карте комплекса загорелась новая красная точка, совсем рядом с их позицией. — Вот здесь находится несколько вспомогательных генераторов. Если я смогу восстановить их работу, то тогда, может быть, активирую часть систем комплекса, и мы получше узнаем, что за чертовщина здесь произошла и куда все делись.

Иных предложений не прозвучало. Вскоре отряд юных суперов выдвинулся вперед, отправившись в путь по длинным коридорам, где без остановки мигают красные тревожные сирены. Бой здесь был явно не шуточный — крови много, как и пуль. Охрана долго старалась остановить незваных гостей.

— Как думаете, кто это мог это сделать?

— Я бы предположил, что это Черная Манта, — с колебанием в голосе высказался Калдур, но затем поспешил добавить. — Впрочем, я не вижу следов лазерного и плазменного оружия, значит, это кто-то другой. Дефстроук…

— Хех, я сомневаюсь, что старикан Слейд потянет такое в одиночку, — улыбнулся Дик, пожав плечами.

— Лично я думаю, что это корпоративная зачистка, — предположил Коннор. — Может, это была радикальная ячейка «КАДМУСа», над которой Вашингтон утратил контроль?

— Может и так, — с неуверенностью сказал Грейсон. — Но я сомневаюсь, что у правительства есть возможности так быстро провести зачистку и убрать все тела. Более того, на подлете мы не увидели ни одного военного самолета или вертолета, не говоря про банальное оцепление. А этого должно быть здесь полно, плюс большой контингент солдат. Так что мимо, Коннор.

В отличие от длинных залов и пустых коридоров, вспомогательная генераторная комната оказалась почти невредима. Тут даже не было следов боя — кто-то вырубил все рычаги, что заставляют работать станцию. Небольшими усилиями Коннор вернул их в вертикальное положение, и машины загудели, приходя к жизни. А вместе с ними стала обретать краски эта часть комплекса. Белоснежный, слегка ярковатый свет заполнил помещение. Где-то в отдалении открывались автоматические двери. Супербой моментально насторожился. Грейсон примкнул к экрану своего компьютера. Пользуясь установленным ранее жучком, он на расстоянии подключился к сети комплекса, и на его лице появилась самодовольная улыбка, которая тут же сменилась легким шоком.

— К нам что-то очень быстро приближается! — рявкнул Коннор и развернулся в сторону стены.

В следующий миг нечто огромное проломило твердую поверхность. За несколько мгновений Грейсон, благодаря своим рефлексам, сумел разглядеть нападавшего — это человек. Очень большой человек в темно-сером, облегающем его массивную фигуру, комбинезоне; с мощными мышцами и ростом как минимум восемь футов. Такого же крепкого и атлетичного телосложения, как Коннор, с бледной, серой кожей, лишенной всяких волос. Его белоснежные глаза, лишенные радужной оболочки, моментально зафиксировались на Супербое.

— В сторону! — Супербой оттолкнул своих товарищей и принял на себя удар. Чудовищный удар, кинетическая волна которого заставила Грейсона вжаться в стенку, обрушился на Коннора. Массивный кулак врезался в лицо клону Супермена, заставив того пошатнуться. Но лишь пошатнуться, чтобы в следующий миг криптонец сам нанес ответный удар, попавший прямо в грудь монстра.

Исполин издал нечто, похожее на легкий вздох. Он даже не шелохнулся и моментально схватил Супербоя за шею, подняв того над собой. Аквалед поспешил на помощь. Его магическое оружие приняло форму двуручного молота. Атлантец подпрыгнул и собирался обрушиться на бугая.

Гигант лишь слегка повернулся и подставил Коннора под удар, отбив им в сторону тело Калдура. Издав легкое шипение от боли, обитатель морских глубин не смог ничего предпринять, как мутант снова обрушил Супербоя на него, проламывая под ними пол, куда троица и провалилась, оставив Найтвинга одного.

Найтвиг не успел обдумать все как следует, как на горизонте показался новый враг. Он все гадал, куда делись тела сотрудников и защитников комплекса — ответ пришел сам. Вот они, ходячие мертвецы, ожившие с помощью кибернетики. Несколько киберзомби, что ранее был охранниками, слабо контролируя свои движения, ринулись на Грейсона. Он активировал свои электрические дубинки. Первый оживший мертвец получил мощный удар в челюсть, заставивший его свалится на землю. Второго Дик использовал как опору для прыжка. Перепрыгнув всех неживых киборгов, Найтвинг снова оказался в коридоре. Из образовавшегося прохода, который проломил восьми футовый гигант, щли несколько десятков кибермертвецов.

«Ох, класс!»

Широко разинув рот, первый мертвец ринулся на Грейсона, намереваясь вонзиться ему в шею. Но его зубы сомкнулись на пустом воздухе. Сам Дик увернулся в сторону и как следует ударил в спину противника шокером, заставив киборга затрястись от разряда, после чего свалиться на землю. Пятеро попытались задавить Найтвинга своим весом, но снова бывший Робин проявил чудеса ловкости и извернулся. Используя неповоротливость и вялость своих противников, он ударил одного из них своей дубинкой. Тот завалился на бок и потянул за собой всех остальных.

Грейсон краем глаза обратил внимание на то, что дверь в конце коридора открылась. Проход чист. Без лишних раздумий он ринулся туда, не пытаясь сражаться с ожившими мертвецами. И поразительно, стоило ему оказаться внутри, как проход сразу же закрылся, оставляя киберзомби позади.

Зал был полностью лишен света, но, находясь внутри, Дик уловил чье-то размеренное тихое дыхание. Он увидел очертания стула в середине помещения, на котором сидело… нечто. С виду это был гуманоид, может, и вовсе человек, но почему-то Грейсону казалось, что с ним что-то не так. То ли на голове гуманоида имелось нечто, то ли это был какой-то робот.

Когда датчики уловили движение Найтвинга, щелкнули переключатели. Мерцания стали полноценным освещением, и Дик застыл от шока на месте, наконец узрев сидящего.

Омерзение и ужас смешались в его душе, когда он полностью рассмотрел очередную жертву чудовищных экспериментов, проводившихся здесь. На стальном стуле с прикованными к нему конечностями сидел изуродованный кем-то сумасшедшим мужчина. Его огромные мышцы медленно перекатывались под покрытой рубцами и швами плотью, из которой местами торчали металлические штыри с проводами; вся спина была покрыта катетерами с вставленными трубками с физрастворами и инъекциями неизвестных препаратов. Голову заключили в непроницаемый стальной купол, который был подключен к

мешанине медприборов позади толстым кабелем. Услышав шаги Дика, изувеченный мужчина поднял голову, просыпаясь, и гулко зевнул, явив изувеченный рот и ряд стальных острых зубов в нем.

— Что… — хрипло спросил он, уставившись на Грейсона единственным глазом-визором с правой стороны лица. — Кто ты? Зачем разбудил меня?

С ужасом Дик понял, что голос ему знаком. Перед ним сидел никто иной, как Джозеф Севальский, что и сообщил Титанам о том, что происходит в этом комплексе. Нет сомнений, что это было жестокое и бесчеловечное наказание за предательство со стороны его начальства. Как вообще можно сотворить с человеком такое, раз он даже, видимо, всё забыл?

— Я Найтвинг, и я пришел спасти тебя. Ты же Джозеф, верно? Посиди еще немного, сейчас я освобожу тебя от всей этой дряни.

— Ч… Что? — недоуменно спросил Севальский. — Зачем меня спасать? Нет, мне…

Подопытный по совершенно непонятной Грейсону причине расплылся в идиотской улыбке ребёнка, будто вновь увидевшего отца после разлуки. Дик поймал себя на мысли, что вид падающей с уголков изорванных губ слюны, слишком громко падающей на бетонный пол, был омерзителен. Омерзителен даже больше, чем изувеченные руки Севальского — левая была отрублена под локоть и ныне представляла собой широкий кнут из непонятного материала, в то время как пальцы правой заменили на аналогичные хлысты поменьше.

— Мне и так хорошо, — словно по секрету признался мужчина, даже хихикнув. — Пожалуйста, уйди. Я хочу спать.

— Послушай, я понимаю, ты… Ты можешь чувствовать себя прекрасно, но тебе нужно отсюда выйти на поверхность. Там тебе будет еще лучше.

— Правда? — вопрос был полон искреннего, настоящего изумления. Боже, да как вообще после такого у его мучителя еще может иметься чистый рассудок?

— Да, — ответил Грейсон, пытаясь максимально сохранить в себе всю доброжелательность и спокойствие. — Там всё лучше. И ты сможешь спать где только захочешь, только прошу, идем со мной.

Губы Джозефа передали его замешательство и размышления над предложением супергероя. Он с минуту обдумывал услышанное, пялясь в одну ему известную точку, и даже был готов наконец дать ответ, когда вдруг динамики в зале заскрипели статикой. Неизвестный мужской голос произнес тарабарщину, языковую принадлежность которой Дик не смог определить. Скорее всего, случайный набор слов из разных языков.

Севальский громко вдохнул. Переведя взгляд на него, Грейсон с дурным предчувствием отметил напряжение на его лице. Правая рука со скрежетом смяла стальной подлокотник, в то время как, смотря прямо в глаза Найтвинга, подопытный нервно затрясся.

Чудовищный, яростный крик чуть не оглушил Дика, что едва успел отпрыгнуть, когда кнут разрезал воздух там, где он стоял, попутно продробив огромную полосу в армированном бетоне. Севальский стал ни с того ни с всего одержим такой яростью, что просто вырвал с корнем свои путы одним движением. Рот раскрылся в гневном оскале, а орудия смерти в его руках заискрились ярким электричеством.

— Умри!!! — завопил он так, будто ненавидел Найтвинга всю сознательную жизнь, и с визгом понесся на того.

Лишь благодаря чудесам своей ловкости Грейсон смог увернуться. Доля секунды — и он бы мог оказаться в объятиях этого чудовища в человеческом обличии. И что-то ему подсказывает, что он бы не пережил такого…

— Джозеф!

— Умри! — вновь раздался полумеханический вопль, наполненный клокочущей яростью. Существо, что ранее было Джозефом Севальским, выпустило на волю две электрические цепи. Длинные орудия смерти моментально, как хлысты, устремились на Найтвинга.

И снова чудеса ловкости. Дик даже сам не понял, как смог проскользнуть сквозь эти хлысты и оказаться в нескольких метрах от смертоносного киборга. Но, видимо, Джозеф этого только и ждал и сам ринулся вперед.

Этот противник превосходит Грейсона во всем. Дик даже не осознал, что отлетел на несколько метров назад и из его носа течет кровь. Его левая рука сломана. Он видит торчащую оттуда кость. Безумный заряд адреналина не дает ему почувствовать нестерпимую боль. Почти инстинктивно Найтвинг нажал на кнопку вызова — теперь ему осталась продержаться.

А сможет ли он это сделать?

Грейсон поднялся на ноги. Не обращая внимания на слабость и дезориентацию, он прыгнул в сторону. Вовремя — если бы этого он не сделал, Джозеф размазал бы его тело по стенке, потому что он врезался туда и проломил дыру.

«Зараза», — боль от сломанной конечности дала о себе знать. Кровь быстро вытекала из разорванной плоти.

Но у Найтвинга нет возможности обработать рану. Мгновение — удар хлыста. Пускай Грейсон и смог пригнуться, но с удивлением заметил часть падающей своей черной шевелюры, что охвачена огнем.

Снова удар. Грейсон извернулся, встав почти мостиком, пропуская раскаленный хлыст над собой. Даже сквозь костюм он ощутил жар энергии и почувствовал легкую встряску. Огромный серый гигант пролетел сквозь этаж, подмяв собой Джозефа. За ним последовали Коннор и Калдур. Супербой, войдя в боевой раж, обрушивал удар за ударом на мутанта, подбрасывая того все дальше и дальше.

— Найтвинг! — увидев плачевное положение товарища, Калдур поспешил ему на помощь. Чувствуя себя в относительной безопасности, Дик позволил организму взять свое и опустился на колени, и Аквалед принял его в свои крепкие объятия.

Мгновение спустя зал озарила телепортационная вспышка: появилась женская фигура с огненно-рыжими волосами, кончики которых в прямом смысле пылали. Молодая девушка с кожей апельсинового оттенка тяжело ахнула, увидев побитого Грейсона.

— О, привет, Кори… — смог выдавить из себя Дик, прежде чем его организм окончательно сдал, и он погрузился в нирвану.

***

Пока Супербой уничтожал два чудовищных эксперимента, за всеми этими событиями издалека наблюдали две фигуры в полутемном помещении, используя многочисленные камеры комплекса. Первая — молодая девушка, а второй — глубокий старик с морщинистым лицом и белоснежными волосами.

— И все-таки я не понимаю, зачем было организовывать эту дорогостоящую засаду? — с серьезным видом спросила девушка — её зеленые глаза смотрели в лицо старика, но тот не желал поддерживать с ней зрительного контакта. — По итогу мы смогли покалечить лишь Найтвинга, что…

— Что было нашей максимой, достаточной для того, чтобы доказать возможность испытуемого объекта в ликвидации цели подобного рода. Моя дорогая, если бы мы разрешили испытуемым убить хоть кого-то из них, то на нас тут же свалилась невероятная гора проблем, часть из которых мы бы могли и не разрешить вовсе. Если они начнут против нас открытые военные действия, то это может стать угрозой безопасности всего человечества. Но эта стычка предоставила нам очень много полезных в будущем данных. К тому же мы решили две насущные проблемы: избавились от неугодных радикалов и устранили потенциального малодушного предателя.

Старик плавно отодвинулся от стола с мониторами и поднялся. Поправив красный пиджак на белой рубашке, он направился в сторону двери.

— Отправь все записи в аналитический отдел. У них завтра будет много работы.

***

В который раз оказавшись в Аркхэме, а точнее в своих морозных застенках, Фриз лишь тяжело вздохнул. В который раз кто-то попытался его обмануть, в который раз тело его супруги отобрали у него, и в который раз проклятый Бэтмен мешает его справедливому возмездию, засовывая его в эту чертову психушку, пусть даже и обещая, что с Норой всё будет хорошо. Одного у летучей мыши не отнять — хотя бы он держится своих принципов.

Лежа в кровати, опальный ученый сложил пальцы в замок на груди, размышляя над своими будущими действиями. Где-то далеко один из заключенных столь сильно вопил, что даже Фрайс слышал его голос из-за толстых стен и их специальных криостойких материалов. Кажется, это был один из пойманных кем-то маньяков, может быть, и самим Бэтменом.

Многолетний труд по спасению жены от лап смерти в который раз стартовал с начала. Недавние эксперименты на поприще привития Норе паразитов-симбионтов привели Виктора к мысли отказаться и от этой идеи, уж слишком она была опасна и непредсказуема. Найденные им варианты оказались в лучшем случае ненадежными, и в настоящее время не существовало удовлетворяющих его чистый позыв любви технологий подобного рода. Оставалось вновь пуститься в поиски в надежде, что когда-нибудь они увенчаются успехом. Хотя в последнее время Виктор начал склонятся к мысли, что уж если он уже несколько лет не может найти научного решения, то, быть может, стоит попробовать обратится к хоть и алогичной, непонятной, абсурдной, но магии?

— Виктор Фрайс! — внезапно прозвучал динамик в его камере, оборвав дальнейшие мысли. Согласно правилам, он должен был встать в центр камеры, выставив руки по швам и прямо смотреть на камеру, но Виктор уже так давно пересидел в этом тюремном учреждении и так много общался с криминалитетом, что знал, что подобные ему преступники могли наплевать на это требование, за которое в, к примеру, федеральной тюрьме охранники могли неслабо избить своенравного, но обыкновенного заключенного. Здесь же, в Аркхэме, тюремщики предпочитали не злить некоторых завсегдатаев, в том числе и Фриза.

— К тебе посетители, — наконец произнес динамик. Однозначно с той стороны сидел смышленый человек. «Предбанник» камеры Виктора, соединяющий его с остальной лечебницей, открылся, и сперва внутрь вошло двое солдат. Вооруженные автоматами люди в полном обмундировании черного цвета и без опознавательных знаков, в противогазах с синими линзами и в шлемах. Их броня была не особо увесистой, но, уже не раз работая над собственным костюмом Фрайс, отметил, что она выглядит весьма надежной, не сковывающей и прочной. Следом за ними вошел еще один человек.

— Вы — Виктор Фрайс?

Вошедший мужчина был донельзя элегантным. Черный тканный плащ с кашне под воротником и зализанные волосы создавали сильное впечатление, но Фриз уже заранее приготовился к тому, что его вряд ли ждет приятный разговор.

— Смотря кто спрашивает. Кто вы?

— В данный момент это неважно, — мужчина поставил на стол свой кейс и вытащил из него небольшую папку. Краем глаза Виктор приметил, что это его личное дело — на обложке было его имя.

— Вы, мистер Фриз, обвиняетесь в совершении множества преступлений, в основном тяжких, из-за чего по решению суда были приговорены к принудительному лечению в психиатрической лечебнице «Аркхэм», то есть именно здесь, где мы с вами и находимся, — открыв папку, гость Фрайса выбрал конкретную страницу и начал её цитировать:

— «Пациент одержим идеей воскрешения своей умершей жены, но этому, по его мнению, постоянно мешают разнообразные внешние воздействия, от него независящие: к примеру, стеснение в финансах, завистью иных посторонних лиц к его познаниям в области криогенники и злой умысел определенных окружающих, состоящих в якобы стремлении лишить пациента и его жену жизни, что, по его словам, ранее и привело к…»

— Хватит! — голос Виктора слегка дрогнул, привлекая внимание его непрошенного посетителя. Синева грозовых туч с интересом смотрела на еще сохраняющего самообладание ученого.

— Я не хочу говорить об этом. О чем угодно, только не об этом, ясно? Это вас не касается.

— И разумеется, вы считаете, что то, что сказано в этом документе, ложь?

— Ложь или заблуждение, но корень всего сказанного — глупость, — почти что против воли ответил Фриз, сам не зная, от чего его вдруг прорвало на откровенность. — Я всегда хотел всего лишь вернуть мою Нору, а эта прорва идиотов вокруг, одержимых справедливостью… Да где эта справедливость была, когда я пытался сохранить ей жизнь? Да чтоб вы знали, чертов Феррис Бойл тогда даже не подал заявление в полицию, а взял своих мордоворотов и попытался меня убить! Я, быть может, и совершил кражу, но это справедливое наказание за неё?

Незнакомец молча и внимательно слушал заключенного, не перебивая. После своей небольшой речи Виктор стал чувствовать себя неудобно, раздасованный тем, что сказал постороннему уж слишком личные вещи, о которых далеко не всегда рассказывал лечащим психиатрам.

— Знаете, Виктор… — после минутного молчания наконец произнес посетитель. — Я считаю, что правы здесь вы.

С сильным сомнением Фрайс уставился на собеседника, испытывая двоякие чувства. Не очень-то он верил в такие внезапные признания с учетом прошлого опыта, но что-то внутри дрогнуло, когда некто неизвестный разделил с ним правду.

— Ваша супруга вряд ли смогла бы протянуть больше года. Никакого лекарства не было, и она уже находилась одной ногой в могиле. Быть может, не помешай вам тогда, она минимум мирно спала бы в криосне, ожидая нахождения лекарства от своего недуга.

— Да, — кратко ответил он, но, переборов наступающую меланхолию, вновь спросил. — Так кто вы? Зачем вы здесь?

— Видите ли, господин Фрайс, я пришел сюда, потому что считаю, что вас недопоняло наше общество, — мужчина положил папку на стол и подошел к стеклу вплотную. — Глупо и крайне опрометчиво недопоняло. Конечно, у нас демократия, но когда это общественное мнение отличалось от мнения проститутки?

Невольно Фриз стал прислушиваться к словам незнакомца, испытывая при этом уважение к нему за то, что он, в отличие от многих, похоже, действительно его понял. Но всё равно, что-то тут было не так. Его всегда обманывают.

— Более того, я считаю, что ваш талант тратится впустую. Конечно, для любого уважающего себя мужчины жена — это нечто крайне ценное, но если бы вы с таким же энтузиазмом вложились в науку…

— Хотите купить меня? — колеблясь, спросил Виктор. — Если это не поможет мне вернуть Нору, то уходите. К тому же еще ни разу никто не выполнял часть своего уговора со мной, и у меня никакого желания вам верить.

— Было крайне очевидно, что вы непременно это упомяните. Скажите, Виктор, вы согласитесь быть, как вы выразились, «купленным», если я исполню ваше требование?

— Что? — изумлению Фрайса не было предела. Чтобы кто-то всё-таки решился на помощь…

— Я могу гарантировать вам, что вы не только сможете продолжить исследования для поиска лекарства своей жены, но и то, что вам вернут её тело в целости и сохранности. При необходимости вам также может быть оказано содействие.

Фрайс ничего не ответил, с недоверием смотря на таинственного благодетеля. Всегда ему говорили подобное и всегда обманывали. Кто бы ни решил помочь ему, всегда это делалось с злым умыслом, но, с другой стороны, так всегда происходило с преступниками, а тут, похоже, если пришел не федерал, то как минимум очень серьезный частник, раз ему хватило духу ступить в Аркхэм. Всё нутро кричало, требовало, чтобы он согласился, Виктор страстно желал поверить в сказанное брюнетом, но была вещь, которую он хотел узнать прежде всего. Он хотел было наплевать на свой принцип и согласиться на что угодно, лишь бы наконец получить все те средства, которые наверняка в этот раз будут эффективными, чтобы Нора снова смогла жить, но всё-таки не смог себя пересилить.

— Если… — произнес он дрожащим голосом. — Если вы — или те, кого вы представляете… Если вы — преступники, то я… Я буду вынужден отказаться.

Несколько секунд тянулась давящая тишина. Виктор успел покорить себя за свою несчастную принципиальность, но, наконец, он получил именно тот ответ, на который рассчитывал.

— Нет. Мы не преступники. Наша деятельность абсолютно легальна, и мы не занимаемся никакими формами организованной преступности. Чуть позже вы можете даже увидеть аккредитацию нашей организации и выданные свидетельства.

Ученый тяжело вздохнул, всё еще не веря в то, что поймал такую удачу за хвост. Опережая его вопросы, незнакомец вновь засунул руку в чемодан.

— Я имею на руках решение комиссии, собранной Министерством здравоохранения, состоящей из коллегии довольно известных врачей-психиатров, пересмотревших вашу историю болезни и постановивших, что сейчас вы полностью психически здоровы и дееспособны. А это, — в руке появился уже совершенно другой документ с гербом, который в конец смутил Фриза. — Постановление генерального прокурора США, проверившего возбужденные против вас уголовные дела, согласно которому вас признали уже отбывшим своё наказание и исправившимся за свои ошибки перед обществом. Директор лечебницы уже получил копии данных документов, и завтра вас освободят из Аркхэма. Затем я лично заберу вас, и мы вместе отправимся на ваше будущее место работы, где обсудим все детали и нюансы нашего договора.

Глава 2-ая. Затишье перед штормом

— Виктор, докладывай.

— Бэтмен, я даже не знаю, с чего начать…

— Говори по существу.

— База данных полностью зачищена. Кто бы это ни сделал, он чертовски хорош в своем деле, настолько хорош, как я. Но кое-что засранец оставил — небольшую часть архивов. Согласно им, это комплекс класса G, где проводились эксперименты по клонированию и выращиванию особо стойких сельско-хозяйственных культур. Но это запись тридцатилетней давности, когда бывший владелец фермы был еще жив.

— Тупик.

— Да.

После битвы с Фризом Бэтмен сменил костюм на тот, в котором его знал весь мир, и тут же отправился на помощь Грейсону. Но он оказался не самым первым: часть Лиги, что содержалась в «Сторожевой Башне», уже работала на месте. Среди них Киборг, Виктор Стоун, человек, сросшийся с Материнской Коробкой. Живой компьютер, что способен взломать абсолютно любые базы данных. Сейчас Виктор занимался тем, что умел лучше всего, — проникал в оставшиеся системы секретного комплекса «КАДМУСа». Его единственный человеческий глаз смотрел в мерцающий монитор экрана. Бэтмен видел лишь быстро мелькающие числа, но Киборг — душу машины.

— Тут явно поработал настоящий профи, Бэтс, — Брюс подметил толику зависти в голосе кибернетического героя. — Вычистили все, без следов.

— А что говорит сама машина?

Виктор повернул свое двуликое лицо. Человеческий глаз и холодный красный окуляр устремились к Темному Рыцарю:

— Ничего хорошего. Смягчить или передать слово в слово?

— Второе.

— Хорошо. Машина говорит, что её поимели во все щели, оглушили и потом промыли мозги, оставив в воспоминаниях последние три часа. И прошу заметить, я не стал пытаться переводить грубый машинный мат.

— Понятно. Продолжай. Может быть, что-нибудь удастся извлечь.

Не дожидаясь ответа Виктора, Бэтмен вышел из серверной комнаты и направился дальше, вдоль коридора, где уже во всю кипела работа. Персонал «Смотровой Башни», облаченный в сине-белые комбинезоны, собирал все необходимые материалы и улики, которые могли бы помочь в расследовании. Все они — проверенные и матерые работники, которые уже давно работают с Лигой Справедливости. Потому мало кто обратил внимание на проходящего Бэтмена — все были поглощены своей работой.

Пройдя пару десятков метров и поднявшись на специально развернутом элеваторе на самый верх комплекса, Бэтмен оказался в большом зале, где ранее прошёл ожесточенный бой между его юными героями и монстрами, которые оказались в комплексе. Именно здесь сейчас находится самый сильный защитник Земли — Супермен. В данный момент Кларк и несколько других героев внимательно слушают доклад Супербоя.

Чуть в отдалении, лишенное кибернетических конечностей, лежало нечто, что ранее носило имя Джозеф Севальский. Несмотря на раны, оставленные Супербоем, существо все еще живо, сейчас с ним работает Затана. А вот огромный серый исполин уже не подает никаких признаков жизни.

— …Мне удалось частично парализовать вот того бугая ударом в ключицу, но, видимо, я

задел какое-то устройство, запустившее процесс самоликвидации. Я пытался хоть

как-то это остановить, но все его органы в мгновение ока перестали работать

из-за нейронной команды. А вот с последним были проблемы — он слабый, но

успокоить сложно. После того, как этот киборг спалил мне почти всю одежду, пришлось ему всё поотрывать.

Не прерывая речь Коннора, Бэтмен занял свое место рядом с Суперменом. Криптонец внимательно вслушивался в слова своего клона, но при приближении Темного Рыцаря удостоил того легким кивком головы. Дождавшись

момента, Кларк спросил:

— Как Найтвинг?

— Жить будет, — спокойно заявил Брюс. — На восстановление уйдет где-то месяц, но, зная характер Дика, могу сказать, через две недели он будет бегать по ночному Готэму в поисках преступников.

— Прямо как ты. Даже Бэйн, сломав тебе спину, не смог вывести тебя из строя надолго, — Брюс не обратил внимания на легкую улыбку на лице Кларка. Но она просуществовала недолго, сменившись жестким взглядом Человека из Стали.

— Что будем делать?

— Ничего.

— Ничего? — от возмущения брови Супермена слегка приподнялись.

— Мы не можем прижать «КАДМУС». Ничего из того, что мы нашли, не может доказать их причастность.

— А как же… — Супермен кивнул в сторону Джозефа.

— Я пробил его по всем доступным базам данных. Нет никакого Джозефа Севальского и никогда не было. Ни в Колорадо, ни во всем США.

— Тогда кто он?

— Я получил запись от Грейсона и пропустил изображение его лица через свою сеть. Не опознан.

Кларк насторожился. Впервые за годы их сотрудничества Брюс не может сказать, с кем они имели дело.

— А это значит две вещи: либо мы имеем дело с настоящей энигмой, либо, более вероятный вариант, Джозефа стёрли.

— А такое возможно?

— Если есть желание, деньги и большие связи, то да, такое возможно. Но это дело небыстрое. К этой операции готовились не один день. Сомневаюсь, что целью этой засады было убийство. Скорее желание протестировать подопытные образцы.

Кларк промолчал. Ему стало любопытно, с чего это Бэтмен сделал такие выводы. Темный Рыцарь ткнул пальцем в едва заметную черную точку, что находилась под потолком зала. Камера.

— За всем происходящим здесь наблюдали, после чего оборвали связь и выжгли соединение на той стороне, чтобы мы не смогли проследить источник. В пути я попросил Калдура предоставить мне кровь нашего пленника. Он передал мне часть образцов — очень интересный экземпляр. Мне не совсем понятна формула боевого химиката, которым накачали этого человека, но напоминает своеобразную надструктуру Венома, только в более мощном, концентрированном варианте. Так что если бы это существо хотело, оно бы убило Дика. Но его явно сдерживали.

— Откуда…

— Я всегда ношу с собой анализаторы для подобных ситуаций, — Бэтмен, снова не дождавшись реакции собеседника, пошел дальше. Пройдя мимо Супербоя, которого даже не удостоил приветствием, он встал рядом с очаровательной черноволосой волшебницей.

— Затана.

Девушка открыла глаза и убрала ладони с лица Джозефа. Поднявшись, чаровница модельной внешности с толикой печали выдохнула, приходя в себя после ментального контакта.

— Мне нечего тебе сказать, Бэтмен. Этот бедняга уже ходячий труп, который никогда не сможет вернуться в нормальное состояние. Его сознание полностью уничтожили и заменили звериной сущностью, которая контролируется несложными командами. При всех моих возможностях, Брюс, я не смогу ему помочь. Здесь нечего восстанавливать. Если тебе знакомо понятие милосердия, убей его, ибо теперь его жизнь — это бессмысленное существование.

Бэтмен пропустил мимо ушей последние несколько фраз. Он сосредоточился на «командах».

— Что за команды?

— Эм… — девушка нахмурилась и прикусила губу. — Трудно сказать. Я не знаю, что это за язык…

— Покажи.

Девушка щёлкнула пальцем. Из своих воспоминаний она воссоздала большую магическую таблицу со странными иероглифами, светящиеся ярким золотым светом. Бэтмен не обратил внимания на то, что все смолки и устремили свои взгляды на него.

Темный Рыцарь нахмурился. Он начал натирать подбородок своей черной кожаной перчаткой, издавая странные звуки, будто пытаясь что-то вспомнить, но для окружающих это больше походило на едва слышное мычание.

— Ты смог понять эти символы? — спросила Затана.

— Нет. Но я узнаю характерные знаки, использовавшиеся в древнехеттском, древнеегипетском и вавилонском языках. Готов предположить, что это дикая смесь из них, созданная для управления подобными существами. Что заметно сужает круг потенциальных неприятелей…

И затем на Брюса как будто снизошло просветление.

— Мне нужно идти.

***

В жизни Виктора Фрайса это был самый быстрый выход из лечебницы Архкем. На его памяти еще никому не удавалось покинуть это проклятое место за один день. Рекорд принадлежал Бейну, который смог провернуть свой побег за две недели, организовав восстание резидентов лечебницы и сбежав под шумок, попутно пересчитав кости парочке охранников. Но в отличие от Бейна, Джокера и остальных врагов Бэтмена, Виктору не пришлось нарушить три десятка законов — он выходил отсюда абсолютно легально. Сопровождающая его охрана не могла в это поверить: Мистер Фриз официально покидает лечебницу через день после того, как Бэтмен привез его сюда. Если Фрайс будет честным с собой, он даже испытал некое удовольствие от недовольных лиц стражей Архкема и от того, с какой неохотой те отдавали ему личные вещи. И сейчас как свободный человек идет на выход.

— Неужели мы его вот так отпустим. Его что, выпустил сам Господь Бог?

— Хах. Если бы. «КАДМУС».

Виктору и не надо было прилагать усилий, чтобы услышать разговор сопровождающих его охранников. Недовольные старожилы Архкема явно будут долго мусолить эту тему.

Когда Виктор подошел к большим дверям лечебницы, мощные автоматические заслоны начали раздвигаться, открывая Фрайсу путь на свободу. Сразу же он услышал гул ревущей толпы, вспышки фотокамер и звук работающих лопастей телевизионных вертолетов. Целая процессия папарацци встречает Виктора. Единственное, что ограждает их от него, небольшая цепь охранников Архкема, что всеми доступными и законными силами пытаются сдержать телевизионщиков.

— Прямо сейчас мы можем видеть, как Виктор Фрайс покидает пределы лечебницы Архкем…

— Мистер Фриз покидает лечебницу Аркхем! Дорогие зрители, мне не надо объяснять, насколько это важное событие для Готэм…

— Впервые за всю историю Архкема резидент лечебницы смог покинуть её за день. Остается гадать, кто является человеком, который решил выпустить столь опасную личность, как Фриз, оттуда.

— …Согласно нашим неподтверждённым данным, к освобождению суперзлодея, известного как мистер Фриз, причастна правительственная организация «КАДМУС»…

— Куда катится правосудие Америки?! Люди, очнитесь: мы выпускаем на волю опасного психопата, который вчера нанес ущерб Готэму на тридцать миллионов долларов, убил трех человек и серьезно покалечил десятерых! Сколько еще будет продолжаться эта тирания?!

Не обращая внимания на этот гул, Виктор пошел вперед, одетый в облегченную версию своего криокостюма, что поддерживает в нем жизнь.

— Мистер Фриз, Пятый канал, не могли вы…

— Мистер Фриз, Лоис Лейн, Дэйли Плэнет, скажите, пожалуйста…

— Мистер Фриз!

— Мистер Фриз…

Фриз почти полностью отключил внешние динамики, понизив звук внешнего мира до минимума. Это заметно помогло, и теперь он смог сконцентрироваться на предстоящей беседе с работодателем, чья машина уже виднеется впереди: бронированный черный лимузин с большим вооруженным кортежем, возле которого стоит парочка коренастых охранников в черных костюмах и солнцезащитных очках. Больше не обращая внимания на назойливых журналистских мух, Фриз быстро преодолел оставшееся расстояние и оказался возле лимузина, где его уже ждали с открытой дверью. Пригнувшись, Виктор смог пролезть в машину и расположился на мягком кресле. Дверь моментально захлопнулась, и Фрайс отключил внешние заглушки, вернув звук реальности на место. Спустя несколько секунд машина тронулась.

Это очень дорогой лимузин: премиум-класса, обитый мягкой белой кожей, имеющий несколько встроенных телевизоров, компьютеров, мест для зарядки, небольшой бар для расслабления и затонированные окна. Внутри играет приятная музыка — Виктор не особо разбирается в европейской классике, но, кажется, это седьмая симфония Бетховена.

В салоне Виктор был не один. В нескольких метрах от него, откинувшись на

спинку кресла, сидела смуглая девушка в очках и строгом деловом костюме. Она не отреагировала на появления Фрайса и продолжила что-то быстро печатать на своем ноутбуке. Второго человека он уже знал: этот мужчина общался с ним вчера, только сейчас он выглядел менее представительно. Предпочел простой черный костюм и галстук из золотой ткани. Последний человек, пожилой мужчина, не нуждался в представлении.

Любой человек, что так или иначе связан с наукой, хоть раз слышал о Питере

Бертругере. По мнению многих, в том числе и самого Виктора, это выдающаяся личность. Призер трех Нобелевских премий в области медицины, физики и химии. Основатель американской биоинженерии, что нашел лекарства против красной оспы, черного поветрия, морского гриппа и ряда других болезней, что в свое время выкашивали целые города. Главный спонсор Всемирной организации здравоохранения и основатель крупнейшего благотворительного фонда «Бертругер Фандейшен», чьи средства направлены на помощь малоимущим по всему миру. И еще он директор «КАДМУС».

— Прошу прощения за этот фарс, мистер Фрайс. К сожалению, очень сложно скрыть ваш скорый выход от глаз публики, — на морщинистом лице Питера появилась доброжелательная улыбка.

— Я к этому привык, — с безразличием ответил Виктор, пожав плечами, и удостоился одобрительного кивка пожилого мужчины.

— Рад видеть понимающего человека, — его лицо изменилось в выражении. Улыбка исчезла, сменившись строгим, деловым взглядом очень предприимчивого человека. — Позвольте вам представить моего коллегу, с которым вы ранее уже общались. Алисандр Яйрл, ведущий сотрудник биологического департамента «КАДМУСа», столичное отделение, и фактически второй человек во всей организации после меня.

Если Бертругер является узнаваемой фигурой, то об этом Алисандре Виктор мало что мог сказать. Он впервые увидел его день назад — и это второй человек в «КАДМУСе». Но что еще ожидать от секретной организации, часть деятельности которой скрыта от общественности. Фрайс очень хорошо помнит случай пятилетней давности, когда троица юных героев смогла проникнуть в недра столичного отделения «КАДМУСа», и там вскрылись не самые приятные факты. Ситуацию быстро замяли, переключив внимание людей на очередную катастрофу на Восточном побережье. Но факт остается фактом…

— Виктор Фрайс, — раздался спокойный и размеренный голос Алисандра, — как вы понимаете, я не мог провести с вами полноценное собеседование в Архкеме. Есть определенная информация, которую лучше не озвучивать при посторонних. Но прежде

чем мы начнем, мне бы хотелось узнать, что вам известно о «КАДМУСе»?

Виктор — прямолинейный человек. Потому он озвучил то, что знает на самом деле.

— Немного. Вы научная правительственная структура, цель которой улучшение жизни простого американца с помощью создания новых, продвинутых технологий; повышение качества медицины и прочие общеполезные цели. Но я уверен, вы занимаетесь не только этим.

— В глобальном смысле вы правы, Виктор. Мы правительственная структура. Очень влиятельная правительственная структура. Вы уже убедились в этом — нам несложно вытащить такого человека, как вы, из Архкема. И никакой супергерой не может нам помешать, не нарушив несколько десятков законов и не став публичным врагом Америки. Именно так смогли замять небольшой инцидент с Лигой Справедливости, когда их подручные решили незаконно проникнуть на нашу территорию. Мы поставили

защитников Земли перед выбором — они не мешают работать нам, мы не мешаем им, или

же троица их любимцев отправляется на остров Страйкер на пожизненное за

умышленное проникновение на секретный объект федерального правительства и

разглашение особо важной гостайны. Я думаю, мне не надо вам говорить, сколько

бы эти юные герои прожили в тюрьме с очень опасными суперзлодеями.

— Из услышанного, Виктор, вы можете сделать вывод, что мы и Лига являемся противниками. Но это не так, — Алисандер положил левую ногу на правую, сцепил пальцы в замок и положил их на колено. В это время Питер достал цифровой планшет из встроенного ящика и с серьезным лицом примкнул к нему. — «КАДМУС» всегда поддерживал Лигу Справедливости и общество героев Земли. Именно благодаря нам сенат США одобрил постройку «Сторожевой Башни». Именно благодаря нам федеральное налоговое ведомство не стало возбуждать уголовное дело из-за махинаций «Уйэн Энтерпрайз», «Куин Индустриз» и ряда других предприятий, которые финансировали строительство «Сторожевой Башни», используя подставные фирмы. Именно мы останавливаем наиболее радикальные инициативы правительства в вопросе супергероев. Также мы ответственны за финансирование таких заведений, как Блекгейт и остров Страйкера. Но, к досадному сожалению, Лига Справедливости не разделяет наших… методов. Однако, когда наша цель выживание и процветание человечества, любые методы оправданы.

— Очень занимательно, мистер Алисандр, — холодный тон Фрайса приостановил расхваливание «КАДМУСа». — Но меня волнует немного другое. Какова моя роль в вашей организации и действует ли наше соглашение?

— Разумеется все в силе, мистер Фрайс, — уверенным голосом произнес Алисандр. — Как я и обещал, мы поможем вам с вашей женой и предоставим все необходимые средства для её скорейшего выздоровления. Более того, опыт Норы будет бесценным для мировой медицины — учитывая скорость возникновения новых болезней, часть из которых явно внеземного происхождения, мы сможем без вреда для здоровья замораживать особо тяжелых пациентов и с изобретением вакцины размораживать и исцелять. Также это огромный скачок для транспортировки органов и увеличения сроков их хранения на десятилетия. Как видите, ваши исследования представляют огромный медицинский интерес.

— Какая благородная цель, — с некой гордостью протянул Виктор. Впрочем, Алистер не закончил.

— Но я обещал быть с вами честным до конца. Мы многопрофильная организация и имеем тесное сотрудничество с некоторыми правительственными военными структурами. Криотехнологии представляют для нас большой интерес не только в медицине, но и как военное средство. Все чаще нам приходится сталкиваться с противниками, которых очень сложно захватить живьем. Они могут быть пуленепробиваемыми, обладать нечеловеческой силой или выносливостью и иметь силу на то, чтобы за мгновение ока ликвидировать профессиональную команду захвата. Это очень большие финансовые и человеческие потери. С вашей помощью мы сможем минимизировать потенциальные риски и сделать захват особо важных целей куда проще и быстрее. Виктор, можете не переживать, вы в любом случае выйдете сухим из воды, если захотите разорвать с нами сотрудничество после того, как вернете к жизни свою жену.

— А если я прямо сейчас откажусь от сотрудничества?

— Хм, — на лице Алисандра появилась легкая непринужденная улыбка. — Мы вас не держим. Если хотите, то прямо сейчас мы можем вас выпустить и отпустить на свободу со всеми постановлениями. Вы станете свободным человеком, что может начать жизнь с чистого листа. Ни я, ни мистер Бертругер не станем вам мешать. Однако, если вы подумаете рассказать о нашем небольшом разговоре, не важно кому, я обещаю, ваша жизнь превратится в настоящий ад.

Последние слова Яйрл произнес как нечто любезное, доброе и приятное.

***

— Как вы могли видеть, мы стали свидетелями беспрецедентного явления. Мистер Фриз, обвиняемый во многочисленных преступлениях против общества, был освобожден из лечебницы Архкем. Общество недовольно — почему столь опасных элементов выпускают? Почему не были проведены общественные слушания? На каком основании Виктора Фрайса выпустили и самый главный момент — кто стоит за всем этим? Это был репортаж Лоис Лейна с места событий…

Нахмурившись, Брюс остановил прямую трансляцию новостей, нажав на большую клавишу на своем суперкомпьютере.

— Мистер Брюс, я позволил себе небольшую вольность и, увидев, как вы работаете, решил сделать для вас ваш любимый черный кофе.

Поглощенный раздумьями, Брюс не сразу ответил на слова Альфреда. Верному дворецкому пришлось напомнить о себе.

— Мистер Брюс, с вами все в порядке?

— Ах да, Альфред.

Сидя на кожаном кресле, Брюс не стал снимать с себя свой костюм, лишь обнажил лицо, положив дорогостоящую маску на стол, где она до сих пор лежит. Альфред очень хорошо научился читать своего господина — сейчас он был взволнован.

Пожилой дворецкий, держащий в руках серебряный поднос с чашкой из белого

фарфора, взглянул на экран компьютера. Альфред охнул, увидев нагромождение старых семейных фотографий из юности четы Уэйнов.

— Мистер Брюс, простите мое любопытство, но с чего это вы решили изучить старые семейные архивы? Неужели решили взяться за голову и перестать по ночам подвергать себя ненужному риску?

На мгновение Альфред подумал, что смог заставить своего господина улыбнуться. На мгновение. Но с этим хмурым и серьезным лицом очень трудно работать. В следующую секунду дворецкий поместья услышал характерный стук пальцев о клавиши, после чего весь экран заняли несколько очень старых фотографий из юности Томаса Уэйна.

— О, я прекрасно помню ту экспедицию в Египет. Было очень интересно заниматься археологией и изучать древний мир. Жаль, что ваш отец не разделил моего энтузиазма. Ему не очень нравилась пятидесятиградусная жара пустыни, — Альфред и сам улыбнулся, вспоминая приятные моменты из прошлого.

На всех фотографиях Томас изображен как некий гордый археолог, одетый почти так же, как Индиана Джонс. Вместе с командой раскопок Уэйн сделал несколько позёрских снимков, чтобы отправить их домой, но рядом с ним, помимо арабов и людей сопровождения, находился кто-то ещё. Мужчина чуть старше его — молодой, крепкий ученый, которому явно мала это форма, а черные волосы зализаны на правый бок. Питер Бертругер — так его зовут.

— Альфред, ты рассказывал мне, что в свое время Питер Бертругер был большим другом нашей семьи.

— О да, мастер Уэйн. Ваш отец и мистер Бертругер очень много путешествовали вместе. Они посетили Египет, древние города инков и ацтеков, изучали следы древних цивилизаций Ближнего Востока, особое внимание уделяя Вавилону. Именно благодаря мистеру Бертругеру мистер Томас смог найти остатки висячих садов Семирамиды, тем самым подтвердив их существование. Разумеется, они также провели много времени в горах Анатолии, изучая царство древних хеттов. По результатам своих долгих странствий они выпустили очень занимательную книгу под названием «Чудеса Древнего Мира»…

— Да, я её прочел, — Альфред вздрогнул от неожиданности.

— Мистер Уэйн… Но ведь там более тысячи страниц…

— Тысяча сто двадцать четыре, если быть точнее, — спокойно ответил Брюс, не отрываясь от экрана монитора. — Я её прочел, пока находился в пути. Согласен, занимательная книга, но мой отец явно не умел писать научные труды — больше похоже на рассказ Марка Твена, чем на серьезное произведение.

— Боже ты мой…

— Альфред, — Брюс резко повернулся и со строжайшим взглядом посмотрел на своего дворецкого. — Меня интересует вся информация о Питере Бертругере. Отец оставлял какие-нибудь записи или дневники?

— Мистер Брюс, мне не хочется быть вестником горьких вестей, но придется сказать вам правду. Ваш отец не любил вести дневники. Он в целом мало любил писать, предпочитая все записывать на диктофоны, а затем прослушивать свои записи в уединении. Однако я вам могу многое поведать о мистере Питере. Но сперва…

Альфред поставил серебряный поднос на стол, после чего отошел в сторону. Он вернулся через полминуты, таща за собой кожаный стул на колесиках. Подвинув его к компьютеру и заняв свое место по левое плечо от Брюса, дворецкий расположился поудобнее. В последний раз предложив Уэйну кофе и получив молчаливый отказ, Альфред пожал плечами, после чего поднес бодрящий напиток к своим губам и прихлебнул его.

— Ваш отец и мистер Питер познакомились еще в колледже. Буду с вами честен, мистер Томас учился очень плохо. Его интересовали девушки, и вместо книг он предпочитал увеселительные встречи со… скажем так, последствиями, — Альфред приятно улыбнулся. — Питер оказал очень положительное влияние на вашего отца. Он заставил мистера Томаса засесть за учебу и на время забыть о девушках. За полгода он превратил вашего отца в одного из лучших выпускников Гарварда. После, как вы знаете, они отправились во многочисленные экспедиции, из которых вернулись спустя десять лет. Ваш отец обосновался в Готэме и сделал себе состояние как талантливейший медик и магнат, а Питер помогал ему в этом, спонсируя его деятельность. Но ближе к вашему рождению они очень сильно поругались. К сожалению, я тогда сопровождал вашу маму на плановый осмотр, так что не могу знать, что именно случилось. Но когда мы вернулись домой, мистер Томас был не в себе — он чуть ли не набросился на меня с кулаками. До его смерти я несколько раз пытался разговорить вашего отца, но каждый раз получал отказ в очень грубой форме.

— И потом мой отец умер… — Брюс разорвал зрительный контакт с Альфредом. Откинувшись на спинку стула, он набрал полную грудь воздуха и тяжело выдохнул. — А записи?

— Ваш отец уничтожил все записи сразу после ссоры. Я пытался остановить — умолял, чтобы он сохранил хоть что-то для вас о своем прошлом. Но… Впервые за свою службу мне пришлось поднять руку на мистера Томаса и ударить его, — на лице Альфреда появилась глубокая печаль. — Если бы я этого не сделал, вряд ли мне удалось успокоить вашего отца. Правда, он все равно сжег все.

— А что сам Бертругер?

— До смерти мистера Томаса он постоянно писал ему письма и слал сообщения. Мне удалось сохранить некоторые из них — если хотите, могу вам принести?

— Да, пожалуйста.

И Альфред удалился, оставив Брюса в одиночестве посреди полумрака бэтпещеры. Но недолго продлилась тишина. Суперкомпьютер вывел на экран сообщение от Затаны. Лицо обворожительной черноволосой волшебницы предстало перед Уэйном.

— Привет, Брюс! Я закончила извлекать информацию из головы Джозефа, и мне удалось взломать код. Правда, для этого мне потребовалось залезть в старые записи отца. У него было много очень хороших заклинаний, среди которых имеется дешифратор. Собственно, я к этому сообщению приложила экселевскую табличку с данными, а также документ с последней активированной командой. Надеюсь, тебе это поможет. Ах да, я также продублировала все Джон Джонсу. Он тоже очень сильно заинтересовался делом.

Брюс взялся за мышку и открыл прикрепленный файл. В таблице он увидел несколько столбцов, заполненными различными командами. Впрочем, Брюс был уже не один. Неостановимый, незваный, но одновременно всегда желанный гость явился.

— Брюс, мог бы хотя бы попрощаться перед уходом.

Брюс развернулся на знакомый голос и встретил немного недовольный взгляд Кларка Кента. Именно Кларка, одетого, как штатный журналист из «Дэйли Плэнет». Человек из Стали с высоты своего роста смотрел вниз на Брюса, прищурив глаза.

— Прости, Кларк, много работы, — спокойно ответил Брюс, пожав плечами и тем самым признавая, что он поступил не совсем красиво.

— Это я понял, — подметил Супермен и кивнул головой в сторону инфодоски. Многочисленные фотографии и записи образовывали своеобразную паутины из «доказательств». Кларку это напомнило схемы сторонников теорий заговора.

— И её настолько много, что ты даже не смог посетить Дика?

— Дик крепкий парень, — спокойно ответил Брюс. — К тому же сейчас с ним находится Тим, Барбара и Кориандра. Так что я не переживаю за него. Меня больше волнует вот это.

Только сейчас Супермен обратил внимание на табличку. Ему потребовалось

несколько секунд, чтобы изучить и запомнить её. Это простые команды на уровне дрессировки: стой, атакуй, усни и так далее. Но одна из них выделена желтым цветом.

— «Несмертельно покалечь». Значит, Затана смогла расшифровать.

— О, мистер Кент! — Альфред вернулся и, увидев фигуру Супермена, заметно оживился. — Рад видеть вас в нашем скромном поместье. Чаю?

— Привет, Альфред, — Кларк поприветствовал дворецкого кивком головы. — Спасибо, но я откажусь. Не хочу портить аппетит перед ужином.

— Мистер Брюс, — Альфред подошел к Бэтмену и передал ему стопку писем. — Вот те сообщения, о которых я говорил. Из уважения к вашему отцу я их не вскрывал, но специально сохранил для вас.

— Спасибо, Альфред, — одним легким рывком Брюс разорвал старую печать и достал из письма пожелтевший лист бумаги. Развернув его перед собой, он стал внимательно вчитываться в слова:

«Дорогой Томас.

Это снова Питер. Я понимаю, что мы с тобой расстались не на самой лучшей ноте. Но ты должен понимать, что я прав, и мне непонятно, почему ты так поступил. Но подумай о своем сыне. Подумай о его будущем. С нами твоя семья может добиться невообразимых высот во имя всего Человечества. Так что прошу — одумайся. Мое предложение все еще в силе. Он будет рад встретить тебя».

— Он? — слегка удивился Кларк.

Но для Бэтмена это слово значило многое. Быстро поднявшись со стула, он направился к инфодоске. Кларк последовал за ним. Поразительно, но среди этого нагромождения фотографий было изображение молодого Питера Бертругера. В самом центре этой схемы находился большой черный портрет с белым вопросительным знаком. К нему шли все стрелки. И Брюс провел еще одну от Питера к нему.

— Брюс, ты меня пугаешь, — не на шутку встревожился Кларк. — Что происходит?

— Пять лет назад, когда Дик, Калдур и Уолли проникли на территорию «КАДМУСа», мы столкнулись с очень неприятной ситуацией, — Брюс посмотрел на Кларка таким взглядом, что Человек из Стали захотел согнуться и сжаться до маленькой точки. — Но дело не ограничилось этим. И я не говорю про то, что нам пришлось пойти на сделку с совестью, чтобы наши ребята остались целы. Прежде чем задавать вопросы — выслушай меня. Тогда произошло кое-что, но сейчас у меня нет времени говорить об этом. У меня есть основания полагать, что мы столкнулись с новым противником, который представляет значительную гипотетическую угрозу для Лиги Справедливости и всего человечества. И последние пять лет я занимаюсь детальным расследованием этого дела, пытаясь докопаться до сути.

— Но…

— Я привлек Роршаха, — прямо и со строгим взглядом ответил Брюс. — Я знаю, что ты думаешь о нем, Кларк. Я тоже не одобряю его методов, но он всегда дает результат. И он очень помог в моем расследовании. Если бы не он, то, быть может, я продолжил копаться еще Бог знает сколько времени, но даже так я не уверен далеко во всем, что узнал. Как видишь, мы имеем дело с врагом, который обладает колоссальными связями и при этом остается энигмой для нас. Я совершенно не знаю, кто это и как ему удается оставаться в тени.

— Если бы Лоис об этом узнала…

— Ни в коем случае не говори об этом Лоис. Мне это самому неприятно, твоя подруга хороший журналист, но здесь она принесет очень много вреда. Тебе, себе и всему обществу.

***

— …Сколько еще мы должны смотреть на то, как на наши налоги жируют убийцы и грабители, а полиция лишь покрывает их, арестовывая честных граждан? Это даже не насмехательство над правосудием, а издевательство над нами, честными немцами! Но сколько бы мы ни твердили одно и то же, нас не просто игнорируют, нас обвиняют в том, что это мы настоящие преступники! Вопиющая наглость!

В ответ толпа проскандировала ряд реплик, выражающих согласие. Очередной митинг множества граждан Берлина, в который раз сотрясал всю общественность до основания, ввергая в глубокий шок и негодование сторонников современных принципов евроинтеграции и находя отклик среди множества граждан не только своего государства, но и прочих стран Евросоюза. На Парижской площади находилось множество горожан и приезжих, объединенных весьма серьезной обеспокоенностью за будущее Родины, в том числе и с виду не особо чем-то выделяющаяся брюнетка, походящая из-за строго костюма на сотрудницу офиса.

— СВОБОДУ ГЕРМАНИИ! ДОЛОЙ СОЦИАЛИСТОВ ИЗ БУНДЕСТАГА! — кричала она, потрясывая кулаком. Окружающие её протестующие даже подхватили её лозунг, хоть и добавляя порой «долой левых», «зелёных» или и вовсе «нацистов».

— Сегодня, сограждане, помяните моё слово, на нас снова натравят так называемых полицейских, что будут избивать женщин и детей дубинками, травя тех, кто не успеет убежать, слезоточивым газом. Но если мы так и продолжим ничего не делать, если продолжим молчать, то будущее наших детей будет ужасным. Наш долг — стоять за свои убеждения, за свою гражданскую позицию, даже если она встретит столь отвратительную неправомерность властей! Пользуясь случаем, хочу спросить наших сограждан из внутренних войск — неужели вам не стыдно за то, что вы делаете? Как можете вы со спокойным сердцем потворствовать насилию?!

Вопрос был весьма уместен ввиду очень быстрого окружения площади отрядами силовиков. Услышав несколько команд, правоохранители моментально сомкнули щиты, защищаясь от града мусора. Немедля заряды гранат со слезоточивым газом полетели в пеструю толпу, а стреляющие следом водометы усилили возникшую вакханалию. В то время как остальные начали кашлять и пытаться прикрыть слезящиеся глаза, брюнетка начала медленно пробираться к месту, где, по её мнению, вскоре должен был начаться прорыв протестующих на волю, никак не реагируя на газ.

Не прошло и минуты, как под гвалт и крики эта сторона площади рванула в сторону щитов, заколошматив сотней кулаками и всем, что под руку попадется. Очень быстро толпа оттеснила силовиков в стороны, заставив их строй распасться надвое и выпустить человеческий поток наружу. Под ругань и продолжающуюся борьбу женщина очень аккуратно и ловко бежала по брусчатке, будучи на каблуках, при этом умудряясь неплохо ориентироваться в общей толкучке. Вскоре толпа из тех, кто успел проскочить, начала быстро растворяться по улицам Берлина. Брюнетка шустро убегала от преследующих её двоих силовиков, что чертыхались от развившей излишне высокую скорость женщины, к тому же петляющей по закоулкам и переулкам. В конце концов, когда следом за ней они забежали в тупик, незнакомки там не оказалось, словно она испарилась. Они разделились, побежав в обход здания и полагая, что женщина, видимо, перелезла через слишком высокую для них стену на другую сторону. Один из них, бегом пересекая улицу, не обратил внимания на одиноко идущую мимо него среднего роста блондинку в ветровке с надетым капюшоном, тащившую на плече спортивную сумку. Та одарила силовика лишь презрительным взглядом, продолжив идти по своему пути. В конце концов, полицейские упустили протестующую брюнетку и вернулись на площадь, где ситуация только ухудшилась.

Стоя на перекрестке, Елизавета Штенберг буравила спины правоохранителей, давно уже растеряв всё уважение к слугам закона. Девушка принадлежала к той прослойке молодых немцев, которые были, мягко говоря, недовольны текущей политикой государства и курсом на дно, которым двигалась их страна. Потворство властей к многочисленным мигрантам, строящим здесь угодное только им общество Ближнего Востока, любви к правительству не добавляло.

С неба отчетливо пролетела по асфальту человеческая тень, направлявшаяся в сторону Парижской площади. Подняв голову вверх, Елизавета без удивления узнала в синей-золотой фигуре Капитана Европу, «Щита Кёльнских кружков», как его еще со злой иронией прозвали в народе. Капитан Европа уже давно прослыл верным союзником Евросоюза, и хоть на его счету уже находилось действительно множество предотвращенных терактов и преступлений суперзлодеев, любой что немец, что француз, да даже англичанин с прочими жителями региона как правило выразится о нем с усмешкой и неприязнью. Так называемый семьянин-протестант успел прослыть защитником не только обычных европейцев, но и гомосексуалистов и мигрантов, даже в случаях, когда это было наоборот несправедливо. Эта ситуация давно потеряла анекдотичность, приобретя горький характер.

— Опять будет ныть про европейские ценности и мультикультуризм… — с презрением пробормотала Штенберг, перейдя пешеходный переход на зелёный свет. Именно из-за таких чмошников её отец и сгнил в тюрьме.

Девушка, хоть и прикрытая мешковатой для неё спортивной формой, была довольно накаченной. В свои 26 лет она уже была чемпионкой Германии по боям без правил, что, может, и отразилось на достаточно жестком характере. Никаких длительных отношений, кроме деловых, у неё фактически не завязалось, а из близких у неё осталась только младшая сестра. К тому же в это время открыто выражать свои мысли могло быть чревато, так что Елизавета предпочитала не рисковать, дабы сохранить свою работу.

Издалека доносились сирены и отзвуки погромов, но Штенберг старалась не обращать на это внимание. Что изменится, вмешайся она и бросься на ряды полицейских с трубой в руках? Увы, ничего. Раньше, как рассказывал ей еще с детства отец, немцы были гордым и решительным народом. Когда еще были времена кайзеров и канцлеров, любой бы бросился хоть на пулемет ради того, чтобы защитить великое наследие тевтонцев, и за веру, но теперь не приведи господь чтобы таковыми осталась хотя бы треть. Как успела убедиться на горьком опыте она, большинство нынешних мужчин были откровенно ничтожны, да и женщины тоже не были чем-то лучше. Она жила в окружении идиотов и дегенератов, считающих, что извращения это норма, а уродовать детей калечащих их психику абсурдом — это мировой долг всей их нации.

Решив сократить путь, Лиза вошла в переулок, который часто проходила. Не успела она пройти и половины, как внезапно путь ей перегородил здоровый мужчина ближневосточной наружности. Обернувшись назад, она увидела еще одного мужчину помельче, но улыбающегося во все 32 зуба. Стоящий перед ней мигрант что-то проговорил со смехом, доставая нож, а затем приставив его к животу Штенберг и добавил что-то на столь ломаном немецком, что женщина не смогла разобрать практически ничего.

— Язык выучи, грязное животное, — прошипела она, на что мигрант лишь вновь рассмеялся и другой рукой потянулся к её сумке. В этот момент Штенберг вышла из себя, и араб не успел осознать того, что его длань, держащая нож, уже сломана в двух местах, а следом огромной силы удар кулаком расплющил его трахею с пищеводом. С удивлением захрипев, мужчина стал задыхаться и впал в панику, пытаясь хоть как-то восстановить дыхание. Другой араб что-то прокричал и побежал в атаку, но женщина резким ударом в живот опрокинула его. Елизавета медленно обернулась к пятившемуся на земле второму мигранту, молившем оставить его, но, увидев, как та стала медленно наступать, без раздумий попытался подняться и сбежать, что по началу ему и удалось. Не успел он пробежать и двух метров, как женщина с прыжка приземлилась ему на плечи и, схватив шею ногами, резким движением сломала её, обхватив ругами голову и дёрнув. Мигрант, хрипя, снова упал уже после того, как Штенберг изящно соскочила с него и приземлилась на носочки, а затем как ни в чем не бывало пошла из переулка дальше своей дорогой. На следующий день найденных убитых мигрантов из Афганистана государственные СМИ без сомнений признают «жертвами нацистов и расистов», что вызовет лишь еще больше волнений в обществе.

Но Лизе было плевать. Уже через десять минут она подошла к своему дому и пока поднималась по лестнице, надеялась, что больше неприятностей с ней не случится, но затем…

— О, Лиза, ты наконец пришла? Привет! Как прошел твой день?

Стоило ей дойти до своей лестничной площадки на 6 этаже, как навстречу ей выскочил из коридора её сосед, Георг Кляйн. С виду обычный парень вызывал в ней острую неприязнь, и не только тем, что постоянно пытался ей понравиться.

— Да как обычно, — сухо ответила Штенберг, пытаясь обойти мужчину по максимально возможной кривой траектории.

— Ну, лучше, чем плохо, — со смешком сказал Георг. — Похоже, ты не попала под каток фашистов у Парижской площади, это хорошо. Знаешь, а ведь эти подонки, говорят, устроили в Бундесвере настоящий заговор по свержению правительства!

«Да ты сам подонок, которых подыскать!» — едва не вырвалось у Лизы, но та сдержала позыв высказать мужчине всё, что о нём думает, вдобавок разбив голову. Тень недовольства скользнула по её лицу, на что Кляйн отреагировал типичной для него обеспокоенностью.

— Боже, Лиза, ну когда же ты поймешь, что национализм — это плохо? Это отсталая, ужасная и просто ненормальная практика! Если бы…

— Если бы у Гитлера были сиськи, он бы был фюрером в юбке, ага, — устало ответила она, вновь продолжив путь к квартире. — Ты заходил к Грете?

Поспешивший за ней мужчина рассыпался в ответах на то, как он провел время с её сестрой в свой выходной. Проблема была вовсе не в том, что Кляйн был навязчив или до невозможного бестактен в общении с женщинами. Сам он по себе вполне неплох, к тому же помогал ей приглядовать за сестрой, и, быть может, Лиза дала бы ему шанс, если бы не один огромной факт, затягивающий в трясину все возможные плюсы. Георг был прожженным социалистом до мозга костей, который искренне считал, что единственно верное мнение только у него, а все остальные люди должны это мнение принять, для чего их можно перевоспитать. Впрочем, для людей, придерживающихся даже обыкновенных консервативных взглядов, Георг был готов уготовить тюрьму, потому что всех правых и просто центристов он записывал в потенциальных военных преступников. Если бы не, откровенно говоря, большая помощь Георга, Лиза забила того насмерть огромным томом «Капитала» Маркса, который социалист слишком часто забывал в её доме.

— …а потом она попросила посмотреть мультики, причем какие-то те, которые ты ей записала на флешке, — наконец подытожил свой невыносимый бубнеж Кляйн.

— Ага. Спасибо, Георг, — ответила она, открывая ключом дверь.

— Не за что! Да, кстати, Лиза, а завтра вечером ты свобо…

— Нет, дела, — отрезала Штенбрег и, не дослушав до конца, резко потянула на себя дверь, входя в жилое помещение. — Пока.

Первое, на что обратила внимание Лиза до того, как со стороны коридора донесся неразличимый унылый возглас Кляйна, это громкий звук телевизора и еле слышимый женский плач. Вздохнув и сбросив сумку на пол, Штенберг медленно побрела в сторону своей гостинной.

— Грета, я дома. Всё в порядке?

Она услышала только горестное всхлипывание, когда наконец перешагнула порог комнаты. На большом красном диване у стены, прямо напротив не менее большого плазменного телевизора, сидела молодая девушка, прикрывающая рот маленькими, изящными ладонями. Её внешность можно было назвать по-настоящему модельной, почти что детской, если бы только она не ревела так, словно только что потеряла кого-то из близких. С горьковатой улыбкой Елизавета посмотрела на причину такой эмоциональной реакции девушки, представленной в виде так же горького плачущего мультяшного крота.

Её сестра, Грета Штенберг, выглядела даже излишне красиво. Таких девушек, как она, модельеры и фотографы самых известных гламурных журналов были готовы отрывать с руками, лишь бы не прогадать с такой уникальной возможностью. Особенно мило Грета выглядела, потому что завела в качестве ежедневной привычки завязывать свои длинные светлые волосы в два хвоста с бантами и одевалась в исключительно блузки с юбками, что веяло некой детскостью.

Видеть Грету в подобном виде было для Лизы тяжело и тоскливо, потому что все плюсы её сестры к долгой и счастливой жизни сбивал один простой, но жестокий факт. Она была умственно отсталой.

Навсегда застряв в возрасте семилетнего ребёнка, младшая Штенберг была и обузой, и главной заботой для своей последней оставшейся родственницы. Их отец погиб в тюрьме при странных обстоятельствах, а мать вскоре скончалась от давно терзавшей её болезни, и уже вскоре Елизавета была вынуждена полностью обеспечивать сама себя и сестру, еле способную складывать единичные числа. Поначалу было очень тяжело, но каким-то чудом дела поредевшего семейства удалось свести даже к благополучию. Но, несмотря на это, Лиза всегда тревожилась, когда оставляла сестру. Она переживала о том, что может случиться с ней в её отсутствие, и так как Грета, пойдя на некоторые дорогостоящие экспериментальные методики одного из государственных мединститутов, смогла осознавать действительность до того, что её стало возможным отпускать на улицу просто погулять или пойти за покупками, Лиза порой не находила себе места, не представляя, как себя поведет, если с сестрой случится хоть что-то. Конечно, оказалось, что вряд ли с ней что-то случится с учетом того, во что всё в конечном итоге вылилось, но всё-таки…

Под вечер Лиза, сидя вместе с сестрой на диване и уплетая за обе щеки объемный ужин, проводила время за просмотром одной из мелодрам. Несмотря на свою ограниченность, Грета имела к подобным вещам ничуть не меньший интерес, хоть реагировала иногда на весьма банальные исходы сюжета излишне эмоционально, что зачастую вызывало у Штенберг-старшей смех.

— Грета, через месяц нам нужно будет снова поехать к доктору, — сказала Лиза, держа на коленях голову лежащей сестры. — Тебя ничего не беспокоит?

— Неа, — ответила она без заминки, восторженно глядя на то, как мужчина на экране объясняется женщине в любви. — И доктор Бертругер сказал, что если я не сделаю ничего плохого, то скоро больше не придется к нему ехать. Почему мы опять едем?

— Ну, всё довольно сложно. Просто нужно провести плановый осмотр, вот и всё.

— Смотри, он её целует! Вот классно!

Лиза засмеялась, увидев, с каким умилением сестра вновь реагирует на такой, казалось бы, пустяк. Она даже проронила слезу от счастья за двоих влюбленных персонажей, и будто не было ненавязчивого вопроса о том, что ей неприятно. С другой стороны, не придется вновь видеть ужас и страх Греты, которая никогда не была рада тому, что происходит с ней в стенах американской организации «КАДМУС». Лиза сама испытывала тягостные чувства, когда тащила сестру через океан на очередные процедуры, но без них всё было бы бессмысленно.

Вдруг зазвонил телефон. Когда Елизавета подняла его, то на экране появилось очень много значащая для неё надпись абонента. «Анонимный звонок».

— Да? — спросила она, нажав кнопку вызова, хотя и так знала, кто именно звонит ей и зачем.

— Здравствуйте, герр Хессер! Вас беспокоит Отто Браун касательно вашего заказа. Приношу свои извинения, но у нас возникла проблема с курьером, его машина застряла на Пренцлауэр-Берг, да к тому же полицейские выявили у него проблемы с лицензией. Просто ужас! Если вы готовы забрать заказ лично, то мы можем оформить возврат за доставку. Самого курьера зовут Роман Циммерман, он остановился у своего друга на Яблонскиштрассе, дом 14, квартира 56. Еще раз приношу извинения за этот досадный инцидент. До свидания.

— Грета, у меня внеплановая работа.

Услышав сестру, Грета тут же успокоилась и медленно поднялась.

— Одна?

— Да, — ответила она, пойдя в свою спальню. — Кляйну не открывай. Как обычно пойдешь спать к одиннадцати. Если позвонит Волков, скажешь, что мы свободны с пятницы. На улице ничего?

— Как обычно. Я вчера гуляла по кварталу, никакой слежки.

Грета прошла вслед за сестрой, с нетипичной для неё безэмоциональностью и спокойствием наблюдая за последними приготовлениями Елизаветы. Женщина облачилась в черный костюм из поглощающего свет материала; выделялись на котором лишь такие же черные ремни из кожи и пояс с подсумками. На уровне лица оставались лишь красные окуляры, в то время как на макушке находилась очень длинная и густая коса рыжих волос. Одев на правую руку наручный клинок, проблеснувший синими искрами, Лиза подошла к балкону, предварительно оглянув улицу и убедившись, что никого на ней нет.

— Огнестрел зарядила? На том же месте? — спросила она Грету прежде, чем уйти.

— Я переместила его в соседний цех, там понадежнее. У воздуховода, пометила нашим символом.

Молча кивнув головой, Штенберг так резко выпрыгнула на крышу соседнего здания, что её едва было можно увидеть за те доли времени движения. Уже скоро она словно исчезла в ночи, а на следующее утро хладнокровное массовое убийство на Яблонскиштрассе осталось в стороне от новостей о результатах вчерашних погромов.