Низший целитель

Глава 1

Всё началось с тишины. Не с грома, не со вспышки света, не с голоса божества. С тишины — той самой, что обрушивается на человека, когда он остаётся один на один с пустотой своей жизни. Я сидел на краю продавленного дивана в своей однокомнатной квартире. За окном, на двадцать втором этаже, мерцал ночной город, но его гула почти не было слышно за двойными стеклопакетами. Тишина внутри была оглушительной.

Ради чего я живу? Офисный планктон, чья жизнь — это бесконечный цикл: метро, офис, метро, квартира. Кредиты, набранные в студенческие годы по глупости, висели тяжким грузом. Девушка ушла, сказав, что я слишком навязчив и требую взаимности там, где её нет. Друзья растворились в своих проблемах и семьях. В телефоне не было новых сообщений уже неделями. Единственным утешением была мысль: я не один такой. Таких, как я, тысячи. Нет даже миллионы. Но от этого не легче.

Перед сном, глядя в потолок, я позволил себе мечту — самую детскую, самую глупую. О другом мире. О путешествиях по неведомым землям, о магии, о верных друзьях, о битвах и приключениях. О жизни, которая имеет значение. Глупости да и только. «Ладно, мечты подождут, — подумал я, глядя на будильник, отсчитывающий время до очередного рабочего дня. — Завтра рано вставать». Только я закрыл глаза, как сквозь дремоту прорвался голос. Нежный, женский, звучащий не в ушах, а прямо в сознании. — Значит, ты устал от своей жизни и отчаянно жаждешь перемен? Что ж… Я исполню твое желание.

Я открыл глаза не от звука будильника, а от холода. Пронизывающего, терпкого холода, исходящего от мокрой земли подо мной. Над головой было не пятно потолка с трещиной, знакомое до каждой детали, а огромное, бледное, предрассветное небо. Я лежал на спине в луже холодной грязи. Паника, острая и слепая, ударила в виски. Сердце забилось с такой силой, что стало трудно дышать. Я резко сел. Вокруг простиралась бескрайняя равнина, поросшая высокой, по пояс, бурой травой. Вдалеке темнела полоса леса. Не было ни домов, ни столбов, ни проводов. Не было ни одного признака человеческого мира. Только ветер, гуляющий по пустоши и шелестящий сухими стеблями. «Где я? Что произошло?» Я встал, поскальзываясь на размокшей глине. Одежда — простая домашняя футболка и спортивные штаны — была промокшей и грязной. Я щипнул себя за руку, до боли. Это не сон. Тактильные ощущения были слишком яркими: холодный воздух обжигал лёгкие, запах прелой листвы и сырой земли был въедчивым и чуждым. Воспоминания о вчерашнем вечере были чёткими: квартира, уныние, голос… Исполню желание. Неужели? Не может быть. Но факт оставался фактом: я был не в своём мире.

Первые полчаса ушли на панику и бесцельное кружение на месте. Потом инстинкт выживания, подпитанный тоннами прочитанной фантастики, взял верх. Нужны ориентиры. Вода. Вдалеке, между холмами, поблёскивала извилистая лента реки. Я побрёл к ней, ноги подкашивались не столько от усталости, сколько от шока. Дорога заняла больше часа. Офисное тело, знакомое только с дорогой от дома до метро, ныло от непривычной нагрузки. Я добрался до берега. Вода была чистой, холодной, почти ледяной. Я сорвал с себя мокрую, грязную футболку и вошёл в воду, растирая кожу песком до красноты, пытаясь смыть не только грязь, но и липкое ощущение кошмара. Выбравшись, я сел на большой камень, греясь под лучами поднявшегося солнца. Оно здесь казалось ярче и ближе. Первый шок отступал, уступая место странному, щемящему возбуждению. Страх никуда не делся, но его теперь разбавляло невероятное любопытство. Я всегда об этом мечтал. Неправда ли? Сбежать. Начать с нуля. Вот он — абсолютный ноль. «Если потерялся, иди вдоль реки — рано или поздно найдёшь людей». Старая туристическая мудрость. Выбора у меня не было.

Я шёл несколько часов. Пейзаж почти не менялся: равнина, редкие перелески, петляющая река. Лес по левому берегу становился гуще и темнее. И наконец я увидел первые признаки нечеловеческой «цивилизации» — грязное, хаотичное стойбище. Несколько полукруглых лачуг, слепленных из глины, хвороста и шкур. И… существ. Они были маленькими, едва доходящими мне до колена, с морщинистой зеленоватой кожей, большими ушами и хищно-глуповатыми мордочками. Гоблины. Слово само всплыло из глубин памяти, забитой играми и книгами. Они возились вокруг тлеющего костра, что-то жарили на палках, грызли кости. Выглядели жалко и несерьёзно. Один из них, почуяв движение, поднял голову. Его маленькие глазки-бусинки расширились. Он издал визгливый, пронзительный вопль. Из-за оторванного куска кожи на бёдрах он выхватил ржавый, крошечный ножик и, топая кривыми ножонками, бросился на меня. Остальные, с визгом подхватив, последовали за ним. Что я почувствовал? Не страх. Сначала — раздражение. Потом — леденящий душу абсурд происходящего. Эти твари бежали на меня, размахивая игрушечным оружием. Я отшатнулся и, почти не целясь, пнул ближайшего. Удар пришёлся в грудь. Существо было удивительно лёгким, словно полое внутри. С противным хрустом оно отлетело, его ножик, звякнув, упал в траву. Я действовал на автомате, движимый какой-то древней, холодной яростью. Поднял ножик, наступил ногой на барахтающегося гоблина, схватил его за шиворот — кожа была шершавой, как наждачная бумага — и что есть силы швырнул в реку. Неглубокая вода… Он должен был выплыть. Он не выплыл. Зелёная фигурка отчаянно забилась, захлебнулась и скрылась под тёмной водой. Наступила гробовая тишина. Оставшиеся гоблины замерли, уставившись на меня в ужасе. И в этот момент перед моими глазами — нет, прямо в поле зрения, поверх реальности — всплыла полупрозрачная голубая табличка, стилизованная под интерфейс старой компьютерной игры.

[Вы получили 1 единицу опыта.] [Для повышения до 2 уровня требуется: 99 ед. опыта.]

Я замер, забыв дышать. Медленно закрыл глаза, сжал веки. Открыл. Табличка никуда не делась, мягко пульсируя бледным светом. Я поднял руку, попытался провести сквозь неё — пальцы коснулись лишь воздуха. Галлюцинация? Но слишком уж чёткая. Слишком… системная. «Что… что за чёрт тут творится?» Но в груди, там, где ещё несколько минут назад была лишь ледяная пустота, что-то щёлкнуло. Пустота заполнилась. Не надеждой, нет. Холодным, методичным азартом. Если это игра… то я знаю, как в неё играть. Я повернул голову к оставшимся гоблинам. Они, увидев мой взгляд, запищали и бросились врассыпную. У меня не было меча, не было заклинаний. Были только ноги, руки и внезапно проснувшаяся, беспощадная решимость. Это не было сражением. Это была зачистка. Я ловил их одного за другим — они были медлительны и глупы, — и швырял в воду. Некоторые пытались сопротивляться, царапались своими маленькими когтями. Это не имело значения. С каждым новым всплывающим уведомлением [+1 опыта] внутри меня росла странная, почти машинная удовлетворённость. Прогресс. Цифры. Цель.

[Вы получили 102 единицы опыта.] [Уровень повышен! Текущий уровень: 2.] [Требуется до следующего уровня: 997 ед. опыта.] [У вас есть 1 нераспределённое очко навыка.]

«Использовать», — скомандовал я мысленно. Интерфейс плавно сменился. Теперь передо мной, как личное дело, висела статистика.

Имя: [НЕТ] Профессия: Клирик (низшая ступень) Особенности: Знание растений, определение ядов, изготовление лекарств и ядов, первая помощь. Титул: Перерожденец.

Характеристики: Сила — 10 Ловкость — 10 Интеллект — 15 Выносливость — 10 Восприятие — 10 Сопротивление ядам — 20

Навыки: Малое лечение усталости (ур. 1). Снимает усталость, излечивает мелкие ссадины. Замедление роста уровня (пассив). Требования к опыту для повышения уровня увеличены на 100%.

Мигало очко навыка, приглашая потратить. Я медленно выдохнул. Клирик. Целитель. В тех самых мечтах, что усыпляли меня в прошлой жизни, я представлял себя магом, извергающим пламя, или неуязвимым рыцарем в сияющих доспехах. Судьба, ирония или насмешка того самого голоса дали мне профессию лекаря. Причём «низшую ступень». С навыком, который не лечит раны, а всего лишь снимает усталость. И пассивным штрафом, удваивающим требуемый для роста опыт. А титул «Перерожденец» висел бесполезным ярлыком, не давая никаких бонусов, лишь констатируя факт. Имя. А как меня зовут? Я напряг память. За стенами офиса, за грузом долгов, за лицом того жалкого, одинокого человека должно же было быть имя. Но ум натыкался на пустоту. Лишь смутный, размытый силуэт того, кем я был. Того, кого больше нет. «Галл», — произнёс я вслух, проверяя, не отзовётся ли что-то внутри. Тишина. Ни одной искры узнавания. Что ж. Значит, теперь я — Галл.

Я стоял и смотрел, как закат окрашивал незнакомый мир в багровые и золотые тона. Первичный страх окончательно испарился. Его место занял холодный, чистый расчёт. У меня есть система. Чёткая, измеримая. Есть конкретная цель — выжить, получить опыт, поднять уровень. Понять правила этого мира. И есть профессия, которая, судя по всему, считалась здесь чем-то вроде шутки. Но усталость от этого «приключения» была совершенно реальной. Мышцы ныли, в плечах засела тупая тяжесть. Я поймал себя на мысли: «Вот бы сейчас свой навык использовать…» Мысль оборвалась сама собой. Бесполезно. Сначала нужно обустроиться на ночь. Я собрал хворост на опушке леса и, вспомнив картинки из пособий по выживанию, принялся добывать огонь трением. Это оказалось невероятно тяжело. Ладони быстро стёрлись в кровавые мозоли, спина заныла. Но когда между щепок наконец пробежал первый дымок, а затем вспыхнуло крошечное пламя, я почувствовал дикую, первобытную радость. Маленькая победа, добытая своими силами. Ночь я провёл у костра, укрывшись лишь его теплом и дымом, отпугивающим насекомых. Спал на траве, положив под голову свёрток из футболки. Последнее, что я видел перед сном, были не страшные тени леса, а цифры в углу мысленного интерфейса: 2/1000. Конкретная, осязаемая задача. В этом была странная, железная утешительность.

Утро началось с солнца, бьющего прямо в глаза, и с незнакомых трелей птиц, звучавших слишком громко и резко. Я сел, и всё тело ответило протестующей болью. Казалось, меня переехал грузовик, потом собрали, и снова переехали. Я посмотрел на свои ладони — они были покрыты свежими волдырями и содранной кожей. И решил попробовать. Сосредоточился на ощущении усталости, на боли в мышцах. Мысленно представил иконку навыка. «Малое лечение усталости». Никакого сияния, никакого хора ангелов. Просто глубокий, непроизвольный вдох полной грудью — и по телу разлилось тепло, похожее на глоток крепкого кофе. Напряжение в мышцах ослабло, тяжесть в плечах и спине отступила, оставив лишь приятную, «рабочую» усталость. Волдыри на руках не исчезли, но краснота вокруг них поблёкла, а сама боль стала тупой и фоновой. Это не было магией исцеления. Это был костыль. Но мой костыль. И он работал. Окрылённый, я снова двинулся вдоль реки. Через несколько часов пути обнаружил ещё один лагерь гоблинов — чуть больше предыдущего. Среди зелёной мелочи выделялся один покрупнее, с костяным оберегом на шее и грубо сработанным жезлом в руке. Увидев меня, он что-то пронзительно взвизгнул на своём языке, и его сородичи бросились в атаку с какой-то отчаянной, не свойственной им яростью. В голове само собой всплыло знание: «Пир общины» — навык вожака, временно увеличивающий агрессию и силу сородичей. Моя новая профессия потихоньку начинала делиться информацией. Я не стал мудрствовать. Использовал рельеф, заманивал их по одному, действовал жёстко и эффективно. В ход пошли и ноги, и подобранная на прошлой стоянке увесистая дубина. Вскоре и с этим было покончено. Маленькие ржавые ножички, которые они так храбро обнажали, я собрал в тряпичный узел. Может, в цивилизации за них дадут хоть медяк. К вечеру я набрел на большой ягодник у самой кромки леса. Кусты были усыпаны тёмно-красными, сочными ягодами, удивительно похожими на клюкву. Рука потянулась к ним сама. И снова — тихое, безошибочное знание из ниоткуда: «Болотная клюква. Неядовита. Низкая питательная ценность. Обладает лёгким тонизирующим и мочегонным эффектом.» Я ел, не зная меры, пока желудок не наполнился кисловатой мякотью. Чувство голода притупилось. Ночь у костра я встретил уже не так потерянно. Мир вокруг был огромен, тих и абсолютно безразличен. Но впервые за долгие годы — может, за всю ту прошлую жизнь — я чувствовал не тоску и безысходность, а странную, настороженную свободу. Я был здесь. Я был жив. У меня был путь. Пусть это был путь какого-то «низшего целителя» с сомнительными перспективами. Но это был мой путь.

Деревня показалась на третий день пути. Не идиллическая картинка из сказки, а грубая, приземлённая реальность: высокий частокол из заострённых кольев, за которым виднелись крыши деревянных, порой сильно покосившихся домов. Из труб вился дым. У массивных, сколоченных из брёвен ворот стояли двое стражников. Молодые парни, судя по дрожащим рукам, лежащим на рукоятях коротких мечей. — Стой! Кто такой? — выкрикнул один из них, стараясь звучать грозно, но в голосе явственно слышались нотки страха. Я медленно поднял руки вверх, показывая пустые ладони. Мой голос, не использованный несколько дней для речи, прозвучал хрипло и чуждо: — Я мирный. Заблудился. Ищу ночлег, может, работу. Они переглянулись. В их глазах читалось недоверие. — Профессия? Без профессии не пускаем, — сказал второй, чуть увереннее. Слово вылетело само, прежде чем я успел обдумать последствия: — Клирик. Эффект был мгновенным. Глаза у обоих стражников стали круглыми, как блюдца. Один из них, не сказав больше ни слова, развернулся и побежал вглубь деревни. Второй смотрел на меня уже с совершенно новым выражением — смесью суеверного страха и внезапного уважения. Вскоре вернулся первый стражник в сопровождении пожилого, сурового на вид мужчины. Меня провели по узким улочкам к самому большому дому в поселении. Первый этаж был сложен из грубого камня, второй — из тёмных брёвен. На пороге нас встретил тот самый старик. Высокий, сухой, с седой, аккуратно подстриженной бородой и взглядом серых глаз, который, казалось, видел тебя насквозь и оценивал стоимость твоего скелета на рынке. Старейшина. Голот. Он окинул меня беглым, оценивающим взглядом и без всяких предисловий, голосом низким и бескомпромиссным выдал: — Так ты клирик. Один из стражников доложил мне, если поможешь моей дочери — у тебя будет еда, кров и ответы на вопросы. Навредишь ей или откажешься — закопаю в лесу без разговоров. Выбор простой. Он даже не стал ждать моего ответа. Просто развернулся и распахнул тяжёлую дубовую дверь, ведшую в полумрак дома. Комната была маленькой, пропахшей лекарственными травами и чем-то сладковато-гнилостным. На узкой кровати лежала девушка. Её белые, почти серебристые волосы были слипшимися от пота. Лицо, красивое и тонкое, искажала гримаса боли даже во сне. На её правом боку, туго перевязанная грязноватой тряпкой, зияла рана. Ткань была пропитана кровью и желтоватыми подтёками гноя. — Пепельный медведь, — коротко бросил Голот, не глядя на дочь. Его голос дрогнул лишь на мгновение. — Ранена неделю назад. Рана не заживает, гноится. Наших знахарей хватило только на припарки и перевязки. Говорят, нужно что-то резать или магию светлую применять. А её у нас нет. Я сделал шаг вперёду. Запах гниения ударил в нос, но вместе с ним пришла и странная ясность. Образ жалкого офисного клерка отступил, растворился. Всплыло другое — скудные, но чёткие знания с курсов первой помощи, статьи из интернета о признаках сепсиса, холодная, клиническая логика. «Осмотр. Очистка раны. Антисептик. Удаление инородного тела, если есть. Дренирование.» Я обернулся к Голоту, и мой голос прозвучал неожиданно твёрдо и ровно: — Мне нужен крепкий алкоголь, самый чистый, что есть. Чистый, лучше новый нож или лезвие. Стерильные бинты или чистая ткань. И травы — что-нибудь противовоспалительное, для отвара, если есть. Голот молча кивнул, его взгляд стал чуть менее колючим. Он вышел, оставив меня наедине с пациенткой. Я вымыл руки в принесённой им глиняной кружке с жидкостью, пахнувшей сивухой и полынью. Простой железный нож с деревянной ручкой я несколько минут прокаливал в пламени масляной лампы, пока металл не начал темнеть. Девушка была без сознания — и слава богам этого мира, иначе процедура превратилась бы в пытку. Аккуратно размотал старую повязку. Рана была глубокой, с рваными краями, воспалённой и горячей на ощупь. В самом её центре, в толще гноя, проглядывало что-то тёмное. Пинцета не было. Пришлось использовать два обожжённых ножа как щипцы. После нескольких неудачных попыток мне удалось зацепить и извлечь чёрный, зазубренный обломок, похожий на коготь. Инородное тело. Источник заражения. Я промыл рану той же жгучей сивухой. Девушка застонала, но не проснулась. Затем наложил свежую ткань, которую предусмотрительно оставила на столе какая-то женщина. Только тогда я позволил себе выдохнуть и обратил внимание на охапку трав, принесённых Голотом. Мои руки будто сами знали, что делать. Я выбрал несколько сухих стеблей и листьев, растёр их в каменной ступке в мелкую пыль, залил кипятком из стоявшего на жаровне котла. Воздух наполнился горьким, терпким, но чистым ароматом. Знание пришло без усилий: «Корень желтеца — антисептик. Листья плакун-травы — снижают жар, успокаивают. Цветы солнечника — стимулируют регенерацию.» Я отлил немного тёмного отвара в глиняную кружку и сделал осторожный глоток. На вкус было терпко и неприятно, но по телу разлилось согревающее спокойствие. — Ты что это делаешь?! — громовой голос Голота разрезал тишину. Он стоял в дверном проёме, его лицо было искажено немой яростью. — Это для дочери! Ты что, решил всё выпить?! Я повернулся к нему, и моё спокойствие, кажется, разозлило его ещё больше. — Успокойтесь, — сказал я ровно. — Отвара я приготовил много. Он обладает успокаивающим и жаропонижающим действием. И вам, если хотите, не помешало бы глотнуть. А вашей дочери я уже помог. Теперь дело за её организмом и временем. Главное — источник заражения удалён. Голот, тяжело дыша, подошёл к кровати. Он долго смотрел на чистую повязку, на более спокойное, хоть и бледное лицо дочери. Некоторое, почти физически ощутимое напряжение спало с его широких плеч. — Помог… — пробурчал он, больше самому себе. — А почему не навыком? Вся эта возня с ножами и травами… Настоящий клирик мог бы одним касанием… — Я не умею, — признался я с предельной честностью. — Вообще. Воспользовался своим навыком… может, два раза в жизни. И то случайно. Голот поднял на меня пристальный, изучающий взгляд. Его глаза, цвета зимнего неба, казалось, сканировали меня на предмет лжи. Потом он тяжело вздохнул и потер переносицу. — Потерял память. Да? Откуда такой — не помнишь, как навыками пользоваться — не знаешь. Я молча кивнул. Это была не совсем ложь, а скорее удобная полуправда. — Ладно. Что ж, слушай сюда, беспамятный клирик, — он сел на грубую табуретку рядом. — Система — она не перед глазами виснет, она тут, — он ткнул пальцем себе в висок. — Достаточно сильно захотеть её увидеть, сконцентрироваться. Характеристики, навыки — всё перед тобой предстанет. Навыки активируются мыслью или словом — как тебе удобнее. Хочешь выучить новый — найди того, кто им владеет, получи от него разрешение на обучение и потрать очко навыка. Свои навыки профессии так не получишь. Их нужно… растить. Постоянным использованием, пониманием их сути. Он встал и махнул рукой, чтобы я следовал за ним. Мы вышли на небольшой задний двор, заваленный хозяйственной утварью. — Покажу азы, раз уж ты такой беспомощный. Смотри. «Анализ»! Старик хмуро сосредоточился, но ничего видимого не произошло. — Теперь дай сюда свою руку. Я протянул. Его мозолистая, сильная ладонь сжала мою в рукопожатии. — Разрешаю тебе, Галл, перенять мой навык «Анализ» первого уровня. Теперь пробуй сам. Я сконцентрировался, представил ту самую мысленную команду. «Анализ». В голове раздался тихий, но отчётливый щелчок. [Навык «Анализ» (ур. 1) успешно изучен.] [Позволяет получать базовую информацию о существах и предметах. Эффективность зависит от уровня навыка и разницы в уровне/силе.]

Я тут же применил его, взглянув на Голота.

[Имя: Голот] [Профессия: ???] [Титул: Глава деревни, Ветеран] [Уровень: ???] [Все характеристики: ???] [Навыки: ???]

— Ну что, видишь что-нибудь, кроме того, что я старый и ворчливый? — усмехнулся старик, заметив мою сосредоточенность. — Почти ничего, — признался я. — Так и есть. Навык слабый. Когда прокачаешь его, хотя бы до пятого-седьмого уровня, сможешь видеть характеристики, другие навыки… полезная штука. А пока хватит. И запомни, — его голос внезапно стал низким и серьёзным, — о своём навыке профессии, о том, что он собой представляет, другим не болтай. Скажешь — сильно пожалеешь. Это не угроза, а совет. Почему? Он не стал пояснять.

Следующие несколько дней превратились в рутину, странную и непривычную, но уже свою. Голот, выполняя негласную часть нашего договора, выдал мне поношенную, но целую кольчугу из тусклых металлических колец и короткий, основательный меч с простой крестовиной. Я продал тюк гоблинских ножичков первому же торговцу за два жалких медных кружочка — даже на приличный обед не хватило бы. И я начал тренироваться. Каждый день, с рассвета до изнеможения. Я наносил удары по воображаемым противникам, таскал камни, бегал, пока лёгкие не начинали гореть огнём. А потом, когда тело отказывалось слушаться и падало на землю, я использовал «Малое лечение усталости». И снова вставал. И снова тренировался. Это был изнурительный, почти мазохистский цикл, но он давал результат. Цифры в характеристиках потихоньку ползли вверх. Я чувствовал, как крепнут мышцы, как движения становятся чуть увереннее. Получалось. Девушка — её звали Сильвия — поправлялась с пугающей, на мой взгляд, скоростью. Уже на второй день она пришла в сознание, на третий — смогла сидеть, а к концу недели ходила по дому, лишь слегка прихрамывая. Оказалось, у неё был пассивный навык — «Малая регенерация». Именно из-за обломка когтя в ране он не мог работать в полную силу. На третий день мы наконец нормально поговорили. Она оказалась молодой, лет девятнадцати, с умными, внимательными серыми глазами (в них было что-то от отца) и лёгкой, но сильной фигурой. Сейчас она была одета не в окровавленную пижаму, а в простое льняное платье, и смотрела на меня не как на странного спасителя, а с живым любопытством и открытой благодарностью. — Отец говорит, ты хочешь в гильдию авантюристов зарегистрироваться? — спросила она за ужином. — Я могу тебя проводить завтра, если хочешь. Я сама в ней состою, у меня D-ранг. Я, конечно, согласился.

Гильдия авантюристов в этой деревне оказалась тем, чем и должна была быть: шумной, прокуренной таверной на первом этаже и конторой для дел — на втором. Воздух был густ от запаха дешёвого пива, жареного мяса и пота. За стойкой регистрации, отгороженной от общего зала деревянной решёткой, копошился угрюмого вида парень. Самое запоминающееся в нём было лицо — оно было раскрашено странными, асимметричными полосами синего и красного, словно у придворного шута. Это был Корнир. Регистрация оказалась до смешного простой: имя (Галл), профессия (Клирик). Когда я назвал последнее, шум в таверне на секунду стих. Не полностью, но ощутимо. Десятки взглядов уставились на меня с любопытством, недоверием и чем-то ещё. — Клирик? — переспросил Корнир, оторвавшись от каких-то бумаг. В его голосе сквозила не вера, а скорее усталое сомнение. — Серьёзно? Редкая птица. Ну-ка, какой у тебя навык профессии? Дай глянуть в листок. Я, уже предчувствуя неладное, сказал: — Малое лечение усталости. Тишина, висевшая в воздухе, взорвалась. Не злым, издевательским хохотом, а тем снисходительным, полным понимания моей «никчёмности» смехом, каким смеются над ребёнком, похваставшимся, что умеет считать до ста. — Ох, братан, — Корнир с трудом сдержал широкую ухмылку. — Это… это не навык клирика. Ну, то есть теоретически да, но… Такое обычно у монахов-трудяг встречается, которые в полевых условиях пашут. У клириков должно быть «Лечение ран», «Снятие порчи», «Успокоение души». А твоим… э-э-э… ну, солдат в долгом походе взбодрить, чтоб последний переход осилил. Не более. — Он посмотрел на меня почти с жалостью. — Профессию, кстати, можно сменить. На тридцатом уровне. Правда, со штрафом. Тридцатый уровень. С моим «замедлением роста» это звучало как приговор на пожизненную каторгу. Меня спасла Сильвия, появившаяся из толпы. — Хватит зубоскалить, Корнир, — сказала она спокойно, но так, что тот сразу притих. — Галл, не обращай внимания. Поможешь мне с одним заданием? Небольшое поселение орков. Ранг — F, для новичков. Я буду прикрывать, у меня опыта больше. Я посмотрел на неё — на её решительное лицо, на лёгкую, ободряющую улыбку, на уверенность в позе. И согласился. Не только из-за её улыбки (хотя она, бесспорно, была прекрасна), и не из-за жалости к себе. А потому, что это был шанс. Опыт. Реальный, измеримый шаг вперёд. Пусть маленький, но свой. Мы взяли задание. Вечером, готовясь к завтрашней вылазке, я стоял у окна в своей маленькой комнатке на втором этаже дома Голота и смотрел на темнеющую деревню. Старейшина был на каком-то совете с другими селениями, Сильвия уже спала. Я вышел на задний двор. Взял в руки меч. И снова начал тренировку. Рубящие удары, уколы, блоки. Тело, уже привыкшее к нагрузке, отвечало чётче, быстрее. Мышцы горели знакомым, почти приятным огнём. «Завтра, — думал я, делая очередной выпад в сторону воображаемого орка. — Завтра всё начнётся по-настоящему. Первый квест. Первая настоящая проверка». А в глубине сознания, как навязчивый, успокаивающий ритм метронома, отсчитывали: 997… 996… 995… Опыт. Уровни. Прогресс. Единственные неоспоримые, понятные ценности в этом странном, новом, безжалостном и прекрасном мире. Я — Галл. Низший целитель. И я буду подниматься. С самого дна. Шаг за шагом. Опыт за опытом.

Глава 2

Утро пришло прохладное и туманное. За окном моей комнаты на втором этаже дома Голота медленно рассеивалась мгла, открывая деревенские крыши, покрытые серебристой росой. Я проснулся очень рано — внутренние часы, настроенные за недели офисной каторги, всё ещё работали, хотя необходимость в них отпала. Здесь не было метро, которое нужно было успеть, не было начальника, требующего отчёт к десяти утра. Была только тишина, нарушаемая криками далёких птиц и скрипом колодца во дворе.

Я поднялся с постели, и всё тело отозвалось глухой, привычной уже болью. Не острой — а той, рабочей, которая говорила о росте. Мышцы на руках и ногах стали твёрже, выносливость увеличилась. Даже дыхание стало глубже. Этот мир не щадил слабых, но он хотя бы честно вознаграждал усилия. В углу моего зрения мягко светились цифры: Уровень: 2. Опыт: 102/997. Конкретная, измеримая цель.

Оделся быстро: грубые штаны из плотной ткани, простая рубаха, сверху — кольчуга, которую дал Голот. Она была тяжёлой, и кольца местами поржавели, но хотя бы защищала грудь и спину. Короткий меч с прямой крестовиной я пристегнул к поясу. Оружие всё ещё казалось чужим, но уже не бесполезным грузом. Я успел привыкнуть к его весу, к тому, как лезвие рассекает воздух.

Внизу, на кухне, пахло дымом и варёной крупой. Сильвия уже сидела за столом, доедая скромный завтрак. Увидев меня, она кивнула, не переставая жевать. Её лицо было спокойным, сосредоточенным — сегодня был день задания, и она явно настраивалась на работу.

— Присаживайся, — сказал Голот, не отрываясь от карты, разложенной на другом конце стола. — Через час выдвигаетесь. Сильвия тебе всё объяснит.

Я молча налил себе похлёбки из общего котла. На вкус она была пресной, но питательной. Ел медленно, чувствуя, как тепло разливается по желудку. За окном совсем рассвело. Деревня просыпалась: где-то хлопнула калитка, кто-то позвал скотину, с кузницы донёсся первый звон молота по наковальне. Обычная жизнь. Только для меня она всё ещё была нереальной, словно декорация, в которую я случайно попал.

— Готов? — спросила Сильвия, отодвинув пустую миску.

Я кивнул, доев последнюю ложку.

Мы вышли во двор. Воздух был чистым и холодным, пах влажной землёй и дымом из печей. Сильвия была одета в лёгкие, но прочные кожаные доспехи, поверх которых накинула тёмный плащ. У неё за спиной висел лук и колчан, а на поясе болтался короткий меч в простых, но ухоженных ножнах. Она выглядела именно так, как я представлял себе опытного авантюриста: собранно, практично, без лишнего блеска.

— Задание простое, — сказала она, когда мы миновали ворота и вышли на грунтовую дорогу, ведущую в лес. — Небольшое поселение орков, не больше десятка. Ранг — F, для новичков. Я буду прикрывать тебя со стороны. Главное — не лезь в гущу, если не уверен. Орки туповаты, но сильны в ближнем бою.

— Понял, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем я чувствовал себя на самом деле.

Мы шли молча, и тишина между нами тянулась, густая и неловкая. Не то чтобы мы избегали разговора — просто не находилось слов. Она — местная, выросшая в этом мире, с навыками и знаниями, которые для неё так же естественны, как для меня — умение пользоваться компьютером. Я — чужак, потерявший память, со странной, почти бесполезной профессией. Что мы могли обсуждать? Погоду?

Но через полчаса пути, когда деревня осталась далеко позади, а лес сомкнулся вокруг нас плотной стеной из сосен и елей, я не выдержал.

— Слушай, спасибо тебе за помощь, — произнёс я, и слова прозвучали неестественно громко в лесной тишине. — Ты и твой отец очень выручаете меня.

Сильвия слегка обернулась, и в её серых, ясных глазах мелькнуло удивление.

— Да не стоит, — ответила она мягко. — Это я должна благодарить тебя. Если бы не твоя помощь, не знаю, сколько времени мне понадобилось бы на восстановление.

— Ничего особенного я и не сделал, — пожал я плечами, перешагивая через корявый корень. — Признаться честно, для меня это тоже было выгодно. Если бы не твой отец, сомневаюсь, что долго бы протянул.

Она ничего не ответила, и мы снова погрузились в молчание, но теперь оно казалось менее напряжённым. Лес вокруг был прекрасен и безмолвен. Высокие деревья уходили в небо, их стволы покрыты мхом и лишайниками. Под ногами хрустела прошлогодняя хвоя, иногда мелькали грибы — яркие, незнакомые, возможно, ядовитые. Воздух был насыщен запахом хвои, влажной земли и чего-то ещё — дикого, не тронутого цивилизацией.

Я ловил себя на мысли, что впервые за долгие годы — нет, за всю свою прошлую жизнь — я не чувствовал тоски. Была усталость, была неуверенность, даже страх. Но не было того гнетущего ощущения бессмысленности, которое съедало меня в той однокомнатной квартире на двадцать втором этаже. Здесь каждый шаг вперёд был шагом к чему-то. К выживанию. К пониманию. К уровню.

— Жаль, конечно, что твой навык профессии настолько… специфический, — осторожно начала Сильвия, словно подбирая слова, чтобы не задеть. — Ты мог бы стать очень востребованным целителем, если бы у тебя было, например, «Лечение ран». Но не стоит переживать. Уверена, если приложишь усилия, обязательно найдёшь ему применение.

Она повернулась ко мне, и в её взгляде не было жалости — только лёгкое сожаление и желание поддержать.

— Мне кажется, нет слабых навыков, — продолжала она. — Просто им ещё не найдено должное применение. Понимаешь?

Я кивнул, хотя внутри что-то сжалось. Понимал ли я? Да. Верил ли? Не совсем. Но её слова всё равно были приятны.

— Спасибо, — сказал я просто. — Я решил, что раз уж попал сюда, то буду жить, как сам захочу. Титул героя-целителя меня не прельщает. Мне просто интересно… а какие вообще бывают клирики? Всё, что я знаю — это из игр и книг, а они, как выяснилось, не всегда правы.

Сильвия на секунду задумалась, глядя вдаль, где просвечивала полоска света — видимо, поляна или река.

— Клирики делятся на четыре типа, — начала она обстоятельно. — Первые — Целители ран. Они могут вылечить практически любые ранения, даже самые тяжёлые. Такие ценятся больше всех, особенно в гильдиях авантюристов и в армии. Их мало, и развиваются они обычно с детства, под руководством мастеров.

Я представил себе белобородого старца в белых одеяниях, возлагающего руки на раненого, и чуть не усмехнулся. В этом мире, судя по всему, всё было грубее, приземлённее.

— Вторые — Целители порчи, — продолжала Сильвия. — Они лечат не столько раны, сколько болезни, отравления, снимают проклятия. Их тоже уважают, но они чаще работают в городах, при храмах или больницах. Третьи — Целители души. Они помогают справиться с горем, страхом, безумием. Их навыки сложно измерить, но без них тоже никуда — особенно после больших битв или катастроф.

— А четвёртые? — спросил я, уже зная ответ.

— Четвёртые — Целители усталости, — она вздохнула. — Их много, и ценят их не особо. Основное применение — в длительных походах, чтобы солдаты могли дольше идти без привалов. В мирное время они… ну, не то чтобы бесполезны, но и не востребованы.

— И я, судя по всему, четвёртый, — констатировал я.

— Судя по твоему навыку «Малое лечение усталости» — да. Но не отчаивайся, — она снова улыбнулась, и эта улыбка была тёплой, ободряющей. — Профессию можно сменить. Правда, только на тридцатом уровне.

Тридцатый уровень. С моим «замедлением роста» это звучало как пожизненный приговор. В книгах и играх, которые я поглощал в прошлой жизни, героям всегда везло: им давали легендарные классы, скрытые таланты, божественные благословения. Мне же досталась роль статиста, массовки. Но что-то внутри отказывалось смиряться. Если это игра — я найду способ играть по-своему.

— А за сколько в среднем достигают тридцатого уровня? — поинтересовался я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

— Лет за пять-семь, если активно выполнять задания, не прятаться по углам. Если очень постараться — может, и за три года уложишься.

Значит, мне потребуется вдвое больше. Десять-четырнадцать лет. Целая жизнь в том мире могла бы пройти за это время. Здесь же… здесь это был просто этап. Долгий, трудный, но всё же этап.

— Мы пришли, — внезапно остановилась Сильвия, и её голос стал тише, деловым. — Вон там, за тем холмом, — она указала рукой. — Пещера неглубокая, но орки любят такие места. Я останусь здесь, на возвышенности. Если что-то пойдёт не так — отступай ко мне, не геройствуй.

Я кивнул, сжимая рукоять меча. Сердце забилось чаще, но это был не страх — скорее, адреналин, предвкушение проверки. Всё, что было до этого — гоблины, первая помощь Сильвии, даже тренировки — было подготовкой. Сейчас начиналось настоящее.

Я осторожно двинулся вперёд, пригнувшись. Холм был невысоким, поросшим колючим кустарником. Поднявшись на гребень, я заглянул вниз.

Пещера представляла собой тёмный провал в склоне, окружённый грудами камней и костей. Возле входа стояли двое орков. Они были ещё уродливее, чем я представлял: массивные, сгорбленные фигуры, покрытые грубой, бугристой кожей землистого оттенка. Головы напоминали свиные, но с более плоскими мордами и маленькими, горящими злобой глазками. Один что-то жевал, обгладывая кость, второй расхаживал взад-вперёд, постукивая дубинкой по ладони. На них не было никакой одежды, кроме набедренных повязок из грубой кожи.

— Анализ, — прошептал я мысленно.

Вид: Орк Уровень: 3 Характеристики: Сила: 14 Ловкость: 13 Интеллект: 3 Выносливость: 12 Восприятие: 1 Сопротивление ядам: 3 Навыки: Безумство — уровень 1. Временно увеличивает характеристики в два раза.

Сильвия была права — их кожа не переносила железа. Но чтобы воспользоваться этой слабостью, нужно было сначала попасть. Я сделал глубокий вдох, вспоминая её инструкции. Орки плохо слышат, но у них острое обоняние. К счастью, Сильвия заранее посыпала меня какой-то пыльцой, которая маскировала человеческий запах. Теперь оставалось только подобраться поближе.

Я обошел холм по дуге, стараясь ступать как можно тише. Первый орк стоял почти спиной, уставившись куда-то в сторону леса. Второй отошёл немного в сторону, к груде мусора. Расстояние сокращалось. Десять метров. Пять.

Я выхватил меч и ринулся вперёд.

Орк не успел даже повернуться. Лезвие с глухим чавкающим звуком вошло ему в спину, упёршись во что-то твёрдое — видимо, в кость. Существо дёрнулось, издав хриплый, пузырящийся звук, и рухнуло на колени. Я упёрся ногой в его тело и вытащил меч. Тёплая, густая кровь брызнула на землю.

+10 опыта

Но времени на раздумья не было. Второй орк, услышав шум, обернулся. Его маленькие глазки расширились от ярости. Он издал рёв — низкий, гортанный, полный животной злобы — и бросился на меня, занося дубинку.

Я едва успел отпрыгнуть. Деревянная дубинка пролетела в сантиметрах от моего плеча, с свистом разрезая воздух. Инстинкты, выработанные за дни изнурительных тренировок, сработали сами. Я не стал отступать дальше — вместо этого ринулся навстречу, всадив меч орку прямо в живот.

Тот замер, из его открытой пасти вырвался клокочущий вздох. Пена, смешанная с кровью, потекла по подбородку. Орк медленно осел на колени, а затем повалился набок. Я не стал ждать — схватил его же дубинку и несколько раз ударил по голове, пока тело не перестало дёргаться.

+10 опыта

Двадцать опыта. Мало, но начало положено. Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя лёгкую дрожь в коленях. Это было не так, как с гоблинами. Те были похожи на злых, но хрупких кукол. Орки же… они были живыми, сильными. И я только что убил двоих. Своими руками.

— Не плохо, — донёсся сверху тихий голос Сильвии. Она наблюдала с холма, лук в руках, но не стреляла — видимо, увидела, что я справляюсь. — Но сейчас главное. Нужно выкурить остальных. Разожги у входа костёр — дым сделает своё дело.

Я кивнул, отряхивая лезвие меча о траву. Развести огонь оказалось несложно — сухого хвороста вокруг было много. Через несколько минут у входа в пещеру потянулся едкий, серый дым. Он медленно полз внутрь, и вскоре оттуда послышались звуки: кашель, непонятные визги, топот ног.

Они выбегали по одному, ослеплённые дымом, дезориентированные. Сильвия открыла огонь. Её стрелы летели точно и безжалостно, впиваясь оркам в шеи, в грудь, в глаза. Я поддерживал её, стреляя из подобранного лука, но мои выстрелы были менее меткими. Тем не менее, железные наконечники делали своё дело — даже лёгкая рана ослабляла орков, делая их лёгкой добычей.

Последнего, который попытался прорваться прямо на меня, я встретил мечом. Он был ранен, но яростен. Его дубинка ударила по моему плечу, и даже через кольчугу боль была огненной, разливаясь горячей волной. Я стиснул зубы, сделал шаг вперёд и ударил снизу вверх, попадая под ребро. Орк захрипел и упал.

Тишина. Только потрескивание костра да моё собственное тяжёлое дыхание нарушали её. Я осмотрелся: вокруг лежало восемь тел. Восемь орков. Задание выполнено.

+60 опыта

В уме автоматически сложились цифры. Восемьдесят опыта за вылазку. Неплохо. Очень неплохо.

— Всё чисто, — сказала Сильвия, спускаясь с холма. Она осмотрела поле боя, её лицо было спокойным, профессиональным. — Работаешь чисто. Для новичка — очень даже.

Я лишь кивнул, чувствуя странную смесь удовлетворения и пустоты. Удовлетворения от того, что справился. Пустоты — потому что это было слишком легко. Слишком… механически. Как будто я не живых существ убивал, а собирал ресурсы в игре.

— Не зацикливайся, — сказала Сильвия, словно прочитав мои мысли. — Они бы тебя без раздумий убили. Этот мир такой. Либо ты, либо тебя.

— Я знаю, — ответил я. И это была правда. Я знал. Просто нужно было время, чтобы принять.

Мы обыскали пещеру — внутри оказалось лишь гнёзда из шкур да груда костей. Ничего ценного. Сильвия собрала с убитых уши — доказательство для гильдии. Я же подобрал несколько относительно целых дубинок и железных наконечников от стрел. В хозяйстве пригодятся.

Обратный путь прошёл в более лёгкой атмосфере. Мы уже не молчали — Сильвия рассказывала об острове, о трёх деревнях, которые постоянно соперничали друг с другом, о строительстве моста на материк, который должен был изменить всё.

— Когда мост достроят, здесь будет город, — говорила она, и в её голосе звучала надежда. — Торговцы поедут, гильдии откроют филиалы, начнётся настоящая жизнь. А пока… пока мы выживаем.

Я слушал, кивал, задавал вопросы. Этот мир постепенно обретал контуры, переставал быть абстрактным «местом, куда я попал». Здесь были свои правила, свои проблемы, свои возможности. И у меня теперь было место в нём. Пусть маленькое, пока что шаткое, но своё.

В гильдии нас встретил Корнир. Увидев мешок с ушами, он лишь хмыкнул.

— Жив остался. Неплохо для «низшего целителя», — бросил он, отсчитывая мне пять медных монет. Деньги были жалкие, но для меня они значили больше, чем просто металл. Это был первый заработок в этом мире. Первое доказательство, что я могу быть полезен.

Голот дома оказался не один — у него были какие-то дела, он что-то обсуждал с двумя грубыми на вид мужчинами, но, увидев меня, прервался.

— Ну что, живой? — спросил он, как всегда, без предисловий.

— Пока да, — ответил я.

— Хорошо. Комната твоя. Можешь остаться, если хочешь. Плата — тридцать монет в месяц.

Я кивнул. Деньги мне пока были не нужны — нужны были стабильность и возможность тренироваться. Голот кивнул, как будто так и предполагал, и вернулся к своим гостям.

Вечером, после скромного ужина, я снова вышел на задний двор. Деревня засыпала: в окнах мелькали огоньки, слышался приглушённый смех, где-то лаяла собака. Я стоял, глядя на тёмное небо, усыпанное звёздами. Таких звёзд в моём старом мире я не видел никогда — там их застилал свет мегаполиса. Здесь же они сияли ярко, холодно, безучастно.

Я достал меч. Лезвие тускло блеснуло в свете из окна. Я принял стойку и начал. Удары, блоки, выпады, увороты. Тело слушалось уже лучше, движения становились увереннее, дыхание ровнее. Но я не останавливался. Я гнал себя до предела, пока мышцы не начинали гореть огнём, пока в лёгких не застревали иглы, пока сознание не начинало мутнеть от усталости.

А потом использовал навык.

— Малое лечение усталости.

Тепло разливалось по жилам, как глоток крепкого кофе. Напряжение спадало, тяжесть отступала, оставляя лишь приятную, «рабочую» усталость. Я делал глубокий вдох и снова начинал. Снова и снова.

Из окна на втором этаже за мной наблюдала Сильвия. Я видел её силуэт в проёме. Она не показывалась, не звала, не спрашивала, зачем я это делаю. Возможно, она понимала. Понимала, что у меня нет выбора. Что я должен стать сильнее. Быстрее. Выносливее.

Потому что этот мир не прощал слабости. Он либо ломал тебя, либо закалял. А я не хотел ломаться. Я уже сломался однажды — в той жизни, что осталась за гранью. Здесь у меня был шанс собрать осколки заново. И я собирался воспользоваться этим шансом.

И когда на следующее утро я проснулся, чувствуя, как мои мышцы откликаются на вчерашнюю нагрузку не болью, а силой, я знал — я на правильном пути. Пусть он будет долгим. Пусть он будет трудным. Но это будет мой путь.

Пару дней спустя.

Вечерние тренировки стали для меня таким же ритуалом, как утренний подъём. Каждый день, после задания или работы по дому, я выходил на задний двор, брал меч и начинал. Рубящие удары по воображаемым противникам, уколы в слабые места, отработка блоков и уворотов. Я гнал себя до предела, пока мышцы не начинали гореть огнём, а дыхание не срывалось на хрип. А потом использовал «Малое лечение усталости» и снова вставал в стойку. Это был изнурительный, почти мазохистский цикл, но он работал. Цифры в характеристиках медленно, но верно ползли вверх. Я чувствовал это каждой клеткой тела.

Комната Сильвии находилась на втором этаже, и её окно выходило как раз на задний двор. Я не раз ловил на себе её взгляд — не навязчивый, а скорее наблюдательный. Она ничего не говорила, не одобряла и не критиковала. Просто смотрела. А последние несколько дней первым, что она видела, открывая утром ставни, был я — валяющийся на земле в глубоком, мёртвом сне, настолько измотанный, что даже крики со стороны улицы не могли меня разбудить.

В одно из таких утрений я наконец пришёл в себя уже ближе к обеду. Солнце стояло высоко, пропекая крышу. Я поднялся, отряхнулся и зашёл в дом, надеясь перекусить. К моему удивлению, внутри никого не было — ни Голота, ни Сильвии. На столе стоял прикрытый горшок с похлёбкой, ещё тёплой. Я поел быстро, почти не чувствуя вкуса, и сразу отправился в гильдию — нужно было взять новое задание.

Таверна была почти пуста — несколько запоздалых завтракающих авантюристов, пара торговцев. Но у стойки регистрации, за деревянной решёткой, кипела работа. Там, вместе с угрюмым Корниром, стояла Сильвия. Они что-то живо обсуждали, перебирая бумаги. Сильвия жестикулировала, её лицо было серьёзным, даже озабоченным.

Я подошёл, немного не решаясь прерывать. — О, Сильвия, а что вы тут делаете? — спросил я.

Она обернулась, и на её лице мелькнуло лёгкое удивление, быстро сменившееся привычной собранностью. — Галл, ты уже проснулся. Я сегодня помогаю по гильдии — отец попросил разобраться с отчётами. Как раз с Корниром проблемный квест обсуждали.

Корнир лишь хмыкнул, не отрываясь от пергамента. — Проблемный? — переспросил я. — Самый простой, F ранга, но его никто не хочет брать, — вздохнула Сильвия. — Плата смешная, а возни — на целый день.

Мне не нужно было много думать. — Давай, я возьму его.

Сильвия пристально посмотрела на меня, и в её серых глазах читалось неподдельное удивление. — Ты уверен? Ты ведь только вчера с орками разобрался. — Да, — ответил я твёрдо. — Вы мне помогли, я хоть как-то должен отблагодарить за кров и еду. Да и опыт не помешает.

— Ты… собираешься уходить? — спросила она тише, и в её голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая тревога.

Я кивнул. Мысль о скором уходе уже несколько дней крутилась у меня в голове. — Рано или поздно — да. Хочу увидеть больше этого мира. Но не сейчас — через пару недель, может, месяц. К тому времени надеюсь как следует поднатаскаться.

Сильвия молчала пару секунд, потом слабо улыбнулась. — Ладно. Тогда слушай. Задание на зачистку пяти лагерей гоблинов. Вернее, даже гобинов — это мелкая разновидность, но от этого не менее вредная. Выводят подчистую поля, если вовремя не остановить. За каждый лагерь — по медной монете. В каждом обычно около сотни. Берёшься?

В уме мгновенно посчитал: пять лагерей, даже если дадут по 20 опыта за каждого — это сотни единиц. Как раз то, что нужно. — Берусь, — сказал я без колебаний.

Сильвия протянула мне свёрнутую карту острова, где были помечены лагеря. На ней же я увидел и другие отметки — место строительства моста, шахты, границы деревень. Мир понемногу складывался в единую картину.

Весь оставшийся день я провёл в лесу. Лагеря гобинов оказались именно такими, как и говорили — маленькими, грязными, полными вредителей. Они были даже слабее тех гоблинов, что я встретил в первый день — ниже пояса, с визгливыми голосами и ржавыми заточками вместо оружия. Это была не битва, а зачистка. Я действовал методично, используя рельеф, заманивая их по одному, не давая сбиться в кучу. К вечеру, уничтожив пятый лагерь, я получил уведомление:

Всего получено:520ед.опыта.

Текущий опыт:622/1000.

До третьего уровня оставалось чуть меньше четырёхсот опыта.

Вернувшись в деревню, я сдал квест Корниру, получил пять медяков — смешная плата, но для меня это были не деньги, а подтверждение: я могу, я делаю, я расту. Домой пришёл уже затемно.

Сильвия ждала меня за ужином. Мы ели молча, но атмосфера была спокойной, почти домашней. — А ты неплохо потрудился сегодня, — наконец сказала она, направляя в мою сторону вилку с лапшой. — Уровень поднял?

— Нет, но почти, — ответил я. — Ещё чуть-чуть.

Она кивнула, не стала расспрашивать подробнее. Доела, встала. — Я в ванную и спать. Отец вернётся только завтра к вечеру, так что не шуми.

После её ухода я снова вышел во двор. Несмотря на усталость, тело требовало движения. Я тренировался до полуночи, пока ноги не подкосились, и я не рухнул на прохладную землю. Задыхаясь, глядел на звёзды. Они были такими яркими, такими чужими. Но уже не пугающими. Они были просто частью мира. Частью моего мира.

На следующее утро я проснулся поздно — солнце уже било в окно. Сильвия ещё спала, свернувшись калачиком под одеялом. Я тихо приготовил завтрак — простую яичницу с хлебом. Когда она спустилась, выглядела уставшей, с тёмными кругами под глазами.

— Ты неважно спала? — спросил я, наливая ей чай. — Кошмары, — просто сказала она, отодвигая тарелку. — Снилось, что на деревню напали из соседнего поселения… и убили отца.

Её голос дрогнул. Я нахмурился. — Это просто сон, — сказал я, стараясь звучать твёрже, чем чувствовал. — Всё спокойно. Голот вернётся сегодня, и всё будет как обычно.

— Надеюсь, — прошептала она, потом встряхнулась, и в её глазах вновь вспыхнула знакомая решимость. — Ладно. Сегодня у тебя новое задание — гнездо гоблинов с предводителем. Готов?

— Готов, — ответил я без колебаний.

Мы доели завтрак в тишине, но теперь это было сосредоточенное, деловое молчание.

Сегодня предстояло новое испытание. Новый шаг.И я был готов его сделать.

Глава 3

Наконец пришло время, когда мне предстояло подняться до следующего уровня. Среди заданий ранга F мне нужно было выбрать самое сложное. Подойдя к доске с квестами, я остановил взгляд на единственном, который приглянулся. Квест ранга F+ на зачистку гнезда гоблинов с предводителем-хобгоблином. Внизу листа была приписка: "Не путать с гобинами".

В то время как вожак гоблинов по силе равен обычному гоблину, предводитель сильнее вожака ранга F, но слабее ранга E. Это предупреждение было адресовано невнимательным авантюристам, которые часто путали гоблинов с гобинами, что могло привести к фатальным последствиям. Но не для меня. За время тренировок я значительно повысил свои характеристики, так что мне нечего было бояться.

- Мне нужно зарегистрировать задание на зачистку гнезда гоблинов, - обратился я к Корниру, стоящему за стойкой регистрации.

- Гнездо гоблинов? Конечно, оно висит уже довольно давно, - ответил он, однако отвлекся на шум, доносящийся с улицы. Его лицо помрачнело, и он прикрыл его рукой.

- Господи, этот шумный мальчуган уже вернулся со своего задания.

- Этот? Кто такой "Этот"?

В то время как я расспрашивал Корнира о том, кого он имел в виду, в здание гильдии вошёл молодой парень. Гул стоявший в гильдии мгновенно прекратился, все повернулись в сторону входа и наблюдали за входящим. Не успев переступить проход он сходу начал кричать на весь этаж гильдии.

- Слушайте все вернулся герой! Я только с задания, но для меня оно было слишком легким, хочу что-нибудь посложнее.

Подойдя к регистрационной стойке, он обратился к Корниру.

Корнир, дай мне еще задание, да покруче и плесни чего-нибудь покрепче.

По новоприбывшему сразу было видно, что это высокомерный тип. С его появлением воцарилась несвойственная этому месту тишина, которую нарушал только этот парень. Взяв налитую Корниром кружку алкоголя, он уселся на свободный столик и закинув ноги на стол неспеша начал опустошать кружку.

- Кто это? - спросил я Корнира шепотом.

- Гирка, самый сильный молодой авантюрист нашей деревни и самый проблемный. - ответил Корнир, сменив нейтральный тон на недовольный. Допив налитый ему алкоголь, он снова прервал воцарившующя тишину. - Эй, Корнир, дружище, кто это рядом с тобой? Что это за никчёмный новичок? Никогда его раньше тут не видел, может он шпион другой деревни? И как вы только додумались пустить его к нам?

- Анализ, - прошептал я и тут же увидел характеристики Гирки.

Имя: Гирка Профессия: Авантюрист Титул: Садист Уровень: 22 Характеристики: Сила: 52 Ловкость: 43 Интеллект: 19 Выносливость: 49 Восприятие: 30 Сопротивление ядам: 24 Навыки: - неизвестно

А он силен. Мне на него слишком рано рыпаться.

- Ты чего молчишь новичок, я что раскусил тебя и твой шпионский план? Перед тобой стоит профи, сильнейший в этой деревне авантюрист D ранга и я не позволю тебе тут промышлять шпионажем.

- Я не шпион, - спокойно ответил я. - старейшина позволил мне остаться здесь на некоторое время. Своими словами ты ставишь под сомнение решение старейшины? Не слишком много ты на себя берешь для обычного авантюриста?

- Ого, какой дерзкий новичок. Ну что ж, это звучит как вызов и я принимаю его. Давайте посмотрим, на что ты способен, - ухмыльнулся Гирка. - Я предлагаю сразиться прямо сейчас. Если ты победишь, я извинюсь перед тобой и признаю, что ошибался на твой счет. Но если я одержу верх, ты покинешь эту деревню и больше никогда сюда не вернешься.

Подойдя вплотную ко мне говорил Гирко

- Обойдешься, я не идиот в отличии от тебя. Мы ведь сейчас в гильдии, нападешь, предупреждением не отделаешься.

Он встал из-за стола и подошел ко мне вплотную. Наши лбы столкнулись в так называемой "схватке лбов" и хоть Гирка явно был сильнее, Я старался не уступать. Таких как он нужно сразу ставить на место, иначе возомнят о себе невесть что.

Присутствующие в гильдии авантюристы затаили дыхание, с интересом наблюдая за развитием событий.

- А ты самоуверенный, F-ранговый. Смотри как бы с тобой ничего не случилось на задании.

- Я бы тоже посоветовал бы тебе быть осмотрительнее, всякое бывает...

Неожиданно в наш разговор вмешался та, чеьего вмешательства хотелось бы избежать. было бы лучше зайди ч она на пару минут позже не застав эту дурацкую сцену.

- Гирка немедленно прекрати.

Это была Силена, она немного задержалась и только что зашла в гильдию и попыталась нас остановить. Как только её слова донеслись до ушей Гирки, он остановился и повернулся к Силене.

- Милая моя Силена, не кипятись. Это всего лишь пришелец, которому здесь не место. - подойдя к Силене и поцеловав её руку произнес Гирка.

- Не тебе решать кому здесь место, а кому нет. - отдернув руку произнесла она.

- Я всего лишь беспокоюсь о нашей деревне. Кстати говоря, слышал ты недавно была ранена, как твое состояние.

- Благодаря человеку которого ты называешь "пришельцем" просто прекрасно, поэтому я не позволю тебе так обращаться с ним.

- Вот значит как, ха-ха-ха-ха, тогда я советую тебе постараться, ведь теперь он может и вправду не дожить до конца задания. Прощай милая моя Силена.

Сказав это, он прошел мимо неё и покинул гильдию.

Как же я ненавижу таких типов как он, будь я немного сильнее, решил бы все здесь и сейчас.

-Неплохо ты с ним.

Сказал Корнир, положив руки на стойку.

-А что такого, кто-то же должен поставить его на место.

Подойдя к нам Силена ответила вместо Корнира.

-Это конечно правильно, но он славиться тем, что те кто вставал против него, погибали на заданиях, даже F ранговых, его причастность, к сожалению, так и не удалось доказать. Многих находили расчленёнными или без каких-то конечностей. Так что, будь настороже.

-Не переживай Силена, я буду осторожен.

-Хорошо, но запомни, я тебя предупредила.

-Да, да я пошел.

Ответил я и ушел из гильдии, направившись разбираться с гнездом, взяв с собой еще и лук.

***

Выйдя из деревни, я направился в сторону леса, где, судя по всему, находилось гнездо гоблинов. Лес был густой и мрачный, и я сразу же почувствовал, что за мной наблюдают. Я остановился и прислушался, но ничего не услышал. Это важно, ведь если меня преследуют, то это, конечно же, враг, поэтому я должен быть начеку. Подойдя к месту, где было одно из нападений, я осмотрел его, но толком ничего не обнаружил.

Через некоторое время я добрался к небольшой опушке на котором находилось гнездо гоблинов. Это была большая пещера в скале, вход в которую был завален камнями и бревнами, а рядом стояли несколько гоблинов охранявших этот вход. Я осторожно подкрался к пещере и засел в кустах неподалеку.

Хобгоблин обычно управляет небольшим отрядом гоблинов, живущим в пещерах. Единственное что они делают, так это занимаются разбоем. Они грабят торговцев из деревень. На карте мне отметили примерное место, где они промышляют.

Хорошо, что я могу узнать их статы, перед тем как напасть.

Вид: Гоблин.

Уровень – 6

Характеристики:

Сила – 10

Ловкость – 14

Интеллект – 9

Выносливость – 20

Восприятие – 20

Сопротивление ядам – 1

Благодаря этому я могу узнать их слабость и это, яд. Мне повезло, что в этом мире существуем мышьяк. Как и в прошлом мире, его в основном использовали против грызунов, поэтому так и назвали, но у него есть еще одно предназначение.

Его используют в ядовитых наконечниках. Когда стрела попадает в тело, начинается процесс отравления. При отравлении страдают все органы, но особенно нервная и пищеварительная система.

Силена посоветовала мне почитать одну книжку, перед тем как идти на задание.

"Записки бывалого монстробоя" своего рода пособие для авантюристов, где описаны эффективные способы борьбы с монстрами и один из них - это стрелы из сплава мышьяка и свинца, так что такие вещи всегда должны быть под рукой на всякий случай.

Натянув тетиву и выстрелив отравленной стрелой в гоблина, попал ему в ногу. Судя по сопротивлению, яд должен распространиться почти мгновенно.

Так и случилось, гоблин завизжал, а потом, схватившись за горло, упал в конвульсиях. За него дали двадцать единиц опыта, неплохо. На недавний визг из пещеры выбежало еще пять гоблинов, сомневаюсь конечно, что это все, кто был в пещере, но судя по анализу хобгоблин среди них.

Вид: Гоблин.

Подвид: Хобгоблин

Уровень – 9

Характеристики:

Сила – 15

Ловкость – 25

Интеллект – 18

Выносливость – 20

Восприятие – 31

Сопротивление ядам – 1

Этот хобгоблин гораздо сильнее остальных, но это не значит, что я не смогу его одолеть. Разница в семь уровней ничего не значит, ведь понятие уровня у человека и гоблина разное. Если сравнивать с человеком, то это один к трем, один у человека три у гоблина. Но он силен для гоблина, значит опыта за него дадут неплохо. Пока они не поняли, где я, воспользуюсь этим и выстрелю в самого сильного.

Стрела вылетела, но восприятие хобгоблина спасло, и он поймал стрелу рукой, она лишь немного зацепила кожу на руке, этого недостаточно, чтобы убить его. Направив свой взгляд на сторону, откуда прилетела стрела, он показал корявым мечом в мою сторону и другие гоблины ринулись ко мне.Нас разделяло где-то двадцать метров, я успел подстрелить только одного, перед тем как остальные оказались передо мной.

Бросив лук и достав меч, мне предстояло сражаться с четырьмя гоблинами сразу.

Исход неприятный, но, к сожалению, для гоблинов, ведь за эти бессонные ночи, я стал намного сильней, благодаря своей слабости.

Имя: Галл

Профессия: клирик.

Титул: перерожденный.

Характеристики:

Сила – 21

Ловкость – 17

Интеллект – 1

Выносливость – 22

Восприятие – 15

Сопротивление ядам – 22

Навыки:

Малое лечение – 2 уровень.

Навык позволяет излечить небольшие раны и царапины, а так же усталость.

Замедление повышения уровня – 100%

Увеличивает количество опыта для повышения уровня.

Анализ – 1 уровень.

Позволяет увидеть характеристики существа, если разница в уровнях меньше пятидесяти уровней.

Каждую тренировку, благодаря своему навыку "малое лечение" я восстанавливал свои силы и увеличивал характеристики, полностью изматывая себя, чтобы повысить выносливость.

Напрягая тело по максимуму, чтобы увеличить силу и выносливость, делая быстрые движения и бегая, чтобы поднять ловкость, а вместе с ловкостью и восприятие.

Теперь мои движения, более быстрые, а удары сильные. Напав на меня вчетвером, не один из гоблинов не попал по цели, а я ответно каждому из них нанес удар мечом по ногам, от чего те попадали на колени. Добить их не было сложно, сделав круговое движение мечов снес всем четверым головы.

Вы получили сто единиц опыта. Осталось еще восемьдесят до нового уровня. Они останутся на хобгоблина, он как босс должен дать больше опыта.

Я посмотрел на хобгоблина, он тоже смотрел пристальным взглядом, но ничего не делал. Когда я начал подходить ближе, хобгоблин усмехнулся. я подошел к нему и взмахом меча, нацелился ему в шею, но тот с легкостью увернулся и при этом воткнул в мою ногу свой корявый клинок. Хобгоблин, отпрыгнул от меня, не достав свой кинжал, а он был его единственным оружием. Я достал клинок из ноги и бросил его на землю.

Нога кровоточит, очень сильно. Нужно быстрей победить его и остановить кровь, иначе я долго не протяну. Что делать? Как мне поступить? Что использовать для победы?

Очень тяжело сейчас, что-то придумывать, мое тело еле-еле на ногах держится только из-за адреналина, поэтому нужно быстро разобраться.

Мой навык, к сожалению, кровь не остановит. Что еще? Он довольно ловкий, поэтому, я не поспеваю за ним, нужно то, что не сможет увидеть его восприятие и что не даст ему увернуться своей ловкостью. Под это описание попадает огнестрельное оружие, но его тут, к сожалению, нет.

Ноги уже дрожали, а сознание помутнели из-за большой кровопотери, вот-вот упаду без сознания. Сил едва хватает просто держаться на ногах. Пока я пытался собраться с силами, это уродливый гоблин просто стоял, все мускулы его морды были напряжены, но он ничего не предпринимая, и только небольшая струя крови стекала по его руке.

Стоп, стрела ведь порезала его руку, значит скоро мышьяк начнет действовать. Обычно на это нужно не много времени, а ведь уже прошло около пары минут. Видимо дозы в крови не хватает, чтобы убить, но хватило чтобы обездвижить. Мне нужно просто ещё раз выстрелить в него...

Я ждал что эта туша сдвинется, но она продолжал стоять, значит все же на него подействовал мышьяк. Еле дойдя несколько метров до валяющегося лука, я натянул тетиву и выстрелил в хобгоблина, но тот увернулся и громко закричал.

Двигался он неохотно, возможно, что эффект, все-таки уже пошел. Если считать что моя сопротивляемость ядам сейчас двадцать, а его один, можно ли считать, что действие наступает в двадцать раз быстрей? Кажется что да, раз он позвал своих товарищей, то он начал чувствовать легкое недомогание и головокружение.

Из пещеры выбежало еще пятеро гоблинов, которые сразу ринулись на меня. Хоть рана мне и не давала двигаться с прежней скоростью, но её все еще хватало, чтобы без проблем убивать обычных гоблинов.

Покончив с ними, я, наконец, услышал это в свое голове – «Вы получили сто единиц опыта. Вы перешли на новый третий уровень. У вас есть одно неизрасходованное очко навыка. Вам необходимо две тысячи единиц опыта, для поднятия уровня».

Имя: Галл

Профессия: клирик.

Титул: перерожденный.

Характеристики:

Сила – 21 -> 24

Ловкость – 17 -> 20

Интеллект – 15 -> 18

Выносливость – 22 -> 25

Восприятие – 15 -> 18

Сопротивление ядам – 22 -> 24

Навыки:

Малое лечение – 2 уровень.

Навык позволяет излечить небольшие раны и царапины, а так же усталость.

Замедление повышения уровня – 100%

Увеличивает количество опыта для повышения уровня.

Анализ – 1 уровень.

Позволяет увидеть характеристики существа, если разница в уровнях меньше пятидесяти уровней.

У вас есть одно неизрасходованное очко.

Отлично, теперь попробую выстрелить в этого хобгоблина, может мне уже достаточно сил, чтобы попасть в него.

Натянув тетиву, я выстрелил и наконец, попал в этого хобгоблина, пробив его плечо стрелой.

"Вы хотите изучить навык стрельбы? "

"Да" "нет"

Вот это уже неплохо, навык полезный, пригодится.

Я нажал на кнопку "Да"

«Вы получили навык стрельбы – 1 уровень.

Улучшает точность и силу выстрела из лука и другого дальнобойного оружия на 5%»

Стрела вылетела из тетевы и вонзилась прямо в лоб хобгоблина, не смотря на попадание он все еще стоял, но уже однозначно не мог двигаться, как до этого. Достав еще одну стрелу, я выстрелил целясь в сердце и попал, ещё несколько секунд он был неподвижен, но после рухнул на спину.

"Вы получили сто единиц опыта"

Отлично я справился, я почти сразу потерял свое очко навыка, которое так долго зарабатывал, а ведь мог бы потратить его на другие навыки…

Голова кружится, неужели я потеряю сознание в такой неподходящий момент? Я ведь ещё не уверен, что одолел всех гоблинов.

Ноги окончательно перестали меня держать. завалившись на землю, глаза медленно закрывались. Кажется, в этот раз я переоценил свои силы.

Но внезапно в голове промелькнуло осознание. Я вспомнил, что в моей сумке лежит зелье малой регенерации. С трудом подняв руку, я достал пузырек и выпил его. Тело мгновенно охватило тепло. Кажется кровотечение остановилось...

Глава 4

Очнулся я через несколько часов. К счастью, все же кровотечение остановилось, но боль никуда не делась. Я обработал рану и перевязал. Было бы неплохо немного передохнуть, но мне нельзя тратить время, скоро закат, а я ещё не зачистил пещеру, Нужно как можно скорее закончить с этим и возвращаться.

Опираясь на меч я медленно поднялся на ноги, боль все еще мешала нормально передвигаться, но идти я все же мог. медленно, продолжая опираться на меч, я вошел внутрь пещеры.

Заходя внутрь, меня ожидала сырая земля и влажный воздух, ни одного признака, что тут есть кто-то.

Пещера оказалась очень большой и извилистой, а главное, что здесь куча развилок и потеряться здесь, как делать нечего, поэтому я оставлял пометки по дороге, чтобы была возможность спокойно вернуться назад.

Внутри пещеры, кроме мха и грибов ничего не было. Грибы очень интересно выглядели, на одной ножке, со шляпкой, поделенной, на пять лепестков. Я срезал пару грибов и продолжил изучение пещеры. После долгих блужданий, я так никого и не встретив, набрел на тупик. А в конце тупика была черная густая маслянистая жидкость со специфическим запахом, который я, как любитель химии перепутать не мог, это…

Нефть? Не ожидал, что она есть и в этом мире. Я сомневаюсь, что они знают как её использовать, если бы знали, наверняка, эту пещеру не заняли бы гоблины, да и мост уже бы закончили. Такой ценный ресурс не может остаться не использованным. для меня, это очень приятное открытие, мне не помешает собрать немного, чтобы изучить.

Собрав нефть в бутылку, я не испытывая судьбу отправился назад, так как от любой искры место может взлететь на воздух из-за паров выделяемых нефтью. Обследовав пещеру еще немного, я наконец-то наткнулся на сердце гнезда. К моему удивлению, у всех гоблинов, что находились там был болезненный вид. Они буквально валились с ног, еле передвигая конечностями. Возможно, дело в парах нефти, ведь это тот же токсин, хоть и не сильный, но сопротивления ведь тоже, толком нет. Перебить оставшихся гоблинов не составило труда, они даже не пытались сражаться. Выполнив задание, я направился обратно в деревню.

Вернувшись назад, я сдал квест и узнал, что мне осталось пару заданий, чтобы получить повышение до E ранга. После чего отправился домой.

Господин Голот все еще не вернулся? Уже должен бы. Может что-то произошло?

- Галл, как задание? Выполнил?

Спрашивала Силена, спускаясь с лестницы второго этажа.

- Да. Силена, у меня есть просьба. Не могла бы ты разрешить воспользоваться комнатой в подвале?

- Конечно, а зачем?

- Я нашел, нечто очень интересное и хотел бы немного исследовать это.

Я показал ей бутылочку наполненную нефтью, но её она не смутила. Видимо они знают про неё.

- это же чернушка? Она же бесполезная, единственное ее применение, это скреплять между собой камни.

С удивленным взглядом произнесла она. Значит они не знает о её свойствах. Может в этом мире, она не такая, как в нашем.

- Вовсе нет, она не бесполезна, напротив, у нее масса способов применения.

Хоть я так и сказал, но еще в этом до конца не уверен. Я могу понять её незаинтересованность, но внутри меня словно горит огонь любопытства, который я не могу погасить. В ближайшее время обязательно проведу несколько экспериментов.

- Я не против, делай, что хочешь.

- Отлично, тогда, сейчас же и направлюсь. И еще, у вас есть алембик?

- Алем-что?

Не выговорив, спросила Силена.

Ну, а чего я еще ждал. Сомневаюсь, что такие названия тут присутствуют.

-Перегонный аппарат.

Вздохнув ответил я.

-Ааа, это можно найти. Я поищу, а ты пока займись комнатой, там нужно навести небольшой порядок.

Я убрал комнату в подвале от лишнего хлама, оставив только стол.

Через некоторое время Силена принесла алембик и с помощью глины, по способу, некогда описанному персидским ученым Разесом, получил Керосин. Пусть и не очень хорошего качества, но и этого было достаточно, чтобы перейти, к тому, что я хотел.

-Что это?

Спросила Силена. Её интерес обоснован, уверен, что они не знают об этом. Возможно это только на острове, а может и во всем мире.

-Один словом, это будущее этого мира. Его можно использовать...

Не успев договорить Силена прижала палец к моим губам, чтобы создать полную тишину. Только едва слышимый звон колокола прерывал эту тишину. Это был звон предупреждающий об опасности. мы вместе поднялись на верхний этаж, откуда вся деревня, как на ладони.

Люди в деревне паниковали, а авантюристы собирались, чтобы дать отпор. Во время нападений авантюристы брали на себя роль солдат, отбивая различные нападения монстров, но в этот раз все было совсем по другому. Шли не монстры, а люди. Это такие же авантюристы. только из других деревень.

Даже собравшись нас было куда меньше, чем идущих на деревню. Разница колоссальна, защищают от силы сотня, а атакующих больше пятисот. Времени на эксперименты очевидно уже не было, мы, быстро собравшись, отправились на стену. К нашему появлению, авантюристы двух деревень во главе, с их лидерами предстали перед стенами.

-Люди, возрадуйтесь, сегодня ваша деревня перейдет под наш контроль! Вы авантюристы можете сдаться, и мы обеспечим вам переход в нашу гильдию! Тех кто не согласиться щадить я не буду!

Это кричал один из предводителей авантюристов, он был на коне и ближе всех подошел к стене. После своих слов он что-то перекинул через частокол. Обратив туда взгляд, я увидел небольшой мешочек, открыв его авантюристы ужаснулись, внутри была... голова Голота. Командир который бросил её не переставал улыбаться мерзкой улыбкой.

Я не выдержал, меня стошнило, когда я увидел голову. Было страшно, я ни разу не видел мёртвого человека, а отрубленную голову и подавно. Меня бросило в холодный пот, а голова потихоньку переставала работать. Человек, которого я видел всего пару дней назад был убит, а его голова лежала на земле.

-Я жду ваш ответ! Или вы сдаете деревню или война!

Кричал тот командир, не убирая улыбки с лица.

Обернувшись на Силену, я увидел, что она стоит в шоке без возможности осознать, что сейчас произошло, а когда осознала слезы потекли из её глаз, она сделала злое лицо и начала кричать.

-Ты никогда, не получишь эту деревню, ублюдок! Я тебя уничтожу! Ты ответишь за смерть моего отца!

Силена была в ярости, за это время, я вижу её такой первый раз.

-Ты его дочка? Ха-ха! Ты не представляешь, как он молил меня, пощадить тебя и всех деревенских. Сейчас я здесь только для того чтобы предоставить желающим возможность выжить. Завтра в полдень я вернусь вновь и к этому времени возможности перейти на мою сторону уже не будет.

Сказав это, он развернулся и поскакал назад, а следом за ним и все остальные. Что ни говори, а он довольно самоуверенный тип. Вот так просто отступить, давая нам время на подготовку.

Я еле-еле сдержал Силену, чтобы та не ринулась за ними вслед.

Вражеские авантюристы скрылись за горизонтом, а в деревне начался хаос. Кто-то начал готовиться к обороне, некоторые авантюристы разбрелись по домам впопыхах собирать вещи, чтобы успеть сбежать. Спустя некоторое время все немного успокоилось, я пришел в себя, а после помог и Силене. Голову Голота мы похоронили на кладбище, а вслед за этим, авантюристы и деревенские присягнули на верность Силене, как новому главе деревни.

- Галл, я не знаю, что мне делать. Я не понимаю. Я не могу перестать плакать.

- Я прекрасно понимаю тебя, ты сильная девушка, но такое, никто не сможет пережить с невозмутимым лицом.

Она прислонила свою голову к моей груди, я обнял, её успокаивая.

- Не плачь, обещаю, я помогу тебе, мы не оставим это просто так.

Как говорил один человек в моем мире "ненависть лишь порождает ещё больше ненависти", хоть я и согласен с этим, но этот порочный круг, так сложно разорвать.

Спустя некоторое время, она уснула на моем плече. аккуратно перенеся её в кровать, я пошел помогать готовиться. У меня появились мысли, воплотить которые под силу только мне.

Взяв пару авантюристов с собой, я отправился в пещеру с нефтью откуда недавно вернулся.

У меня созрел особый план в голове на который мне и пригодится керосин.

К утру следующего дня, все приготовления уже были практически завершены. Мы были готовы дать отпор врагу. Время еще было, чтобы подробно все обсудить. Мы собрались в здании гильдии, на втором этаже в комнате гильдмастера, которым после смерти отца стала Силена. Вместе с нами в обсуждении принял участие и Корнир.

-В нашей деревне население чуть более тысячи человек. Способных сражаться около сотни, остальные даже оружие держать не могут. И есть еще одна проблема, это финансы. Сейчас у нас есть около двух тысяч трехсот монет. Если даже мы победим в этом бою, нам придется раздать нехилые выплаты авантюристам, а это затронет постройку моста. На мост уходит, тысяча медных монет в месяц. Если мы выплатим авантюристам по минимуму, это десять-пятнадцать монет, то придется отложить на полтора месяца строительство. А так как единственный постоянный источник дохода напал на нас, то денег взять будет негде и строительство прекратиться до конца войны, а осталось всего ничего до противоположного берега, это два месяца.

Рассказал Корнир, проанализировав документы и бумаги.

-Не переживай, с той вещью, что я сделал ночью, мы обязательно выиграем эту битву.

Я надеюсь на это. Пусть этот план и не идеален, но все же

-Я даже не за это переживаю. Нам просто негде будет взять денег для достройки моста, после битвы. Мост, это единственный выход на большую землю. В воде слишком много монстров, чтобы наши мелкие суда могли переплыть на другую сторону.

Ответил Корнир.

-Мы обязательно выиграем битву и заставим заплатить того ублюдка. С мостом проблему решим, как только эта война закончится, а если будет нужно, значит будем платить продуктами.

Сказала Силена, немного разгорячившись в начале, но по ходу успокоившись.

Когда наше собрание подошло к концу, я направился на стену, чтобы заготовить предмет обороны, придуманный мной. Если что-то пойдет не так, я всегда успею его использовать.

Полдень скоро наступит, а это значит, что они скоро придут сюда. Они уже идут, чтобы уничтожить эту деревню.

Лучники встали на стены, я был вместе с ними и оставалось только ждать. Только солнце в стало в зенит, появились авантюристы сначала они стремительно приближались.

-Готовьтесь стрелять!

Прокричал я.

Все натянули свои луки и были готовы стрелять, оставалось лишь подпустить их немного ближе. Когда расстояние между нами сократилось до метров шестидесяти, я прокричал.

-внимание! Огонь!

Все двадцать человек одновременно выстрелили. Я целился в их командира, но он поймал стрелу, похоже с восприятием у него все хорошо. Мы убили где-то человек семь, но, тем не менее, это хороший результат. Стрельба только раззадорила их и они с удвоенной силой бросились в нашу сторону.

Скоро придет время для моего секретного оружия. Нужно лишь чтобы они подошли еще немного ближе.

Спустя всего несколько мгновений они уже были в десятке метров от стен. пришло время...

-Парни! Бросайте!

Авантюристы, стоявшие вместе со мной на стенах взяли в руки стеклянные бутыли с керосином, закупоренные тряпками. Они поджигали их и бросали в авантюристов за стеной.

За ночь я успел переработать около десяти литров керосина, мы решили остановиться на этом, как ни как уже светало. Найдя подходящие стеклянные бутыли, заполнив их керосином и впихнув смоченную им же ткань в горлышко, оставили их до этого момента. Всего у нас вышло сотня коктейлей молотова ожидавших своего часа на стене

Бутылки разбивались и поджигали авантюристов, даже магия воды не помогала потушить их. Вместе с авантюристами загоралась и сухая трава. Я назвал её «естественной огненной блокадой» она замедлила их и нанесла неплохой урон.

Мы заведомо преградили путь огню в нашу сторону, чтобы не загорелись стены

Получено двести единиц опыта, вам нужно еще тысяча восемьсот единиц опыта.

Эээ. Я получил двести опыта, за этих авантюристов? На них легче всего поднять свой уровень. Нет, стоп. Я не должен, так просто отнимать чужие жизни. Только в таких случаях, как этот. Хе-хе.

-Парни бросайте еще!

Пошел второй залп и последний. К тому моменту их уже оставалось человек, сто пятьдесят – двести.

Получено семьсот единиц опыта, вам нужно еще тысяча сто единиц опыта.

Отлично, осталось чуть больше половины и новый уровень. После второго зала мы их неплохо проредили. Конечно, они поняли, что тушить лучше всего магией льда, но мы неплохо их дезориентировали и убили больше сотни солдат. Теперь, оставшиеся на отряде ближнего боя, но прикрывать их, мы тоже будем. Подстрелив одного из авантюристов…

Получено сто единиц опыта, вам нужно еще тысяча единиц опыта.

Теперь понятно, за каждого авантюриста дают по сто единиц опыта, неплохо.

После прохождения естественной огненной блокады, их встретили наши авантюристы. Битва прошла настолько хорошо, что даже удивительно, но все не может быть гладко, как хотелось бы. Капитан их оставался жив, но больше всего меня тревожила другая проблема. На бой с ним вышла Силена. Я еще не видел её навыков, но не думаю, что она способна победить своего противника. Они дрались на мечах, и Силена заметно уступала ему.

-Анализ.

Произнес я. Мне интересно, какого уровня и Силена, и этот капитан. За все время я ни разу не пробовал на Силене анализ.

Имя: Силена

Профессия: Авантюрист.

Титул: Дева скорби.

Уровень – 31.

Характеристики:

Сила – 31

Ловкость – 34

Интеллект – 51

Выносливость – 30

Восприятие – 33

Сопротивление ядам – 19

Навыки:

Дева скорби – 1 уровень.

Когда использующий навык чем-то огорчен, его характеристики возрастают в два раза.

Огненный шар – 5 уровень

Позволяет создать огненный шар.

Пламя феникса – 3 уровень.

Позволяет выпускать пламя из руки.

С другой стороны стоял капитан.

Имя: Аик

Профессия: Авантюрист.

Титул: Глава гильдии.

Уровень - 43

Характеристики:

Сила – 65

Ловкость – 76

Интеллект – 32

Выносливость – 70

Восприятие – 40

Сопротивление ядам – 51

Навыки:

Берсеркер – 6 уровень

Пассивный навык, понижающий чувство боли в два раза и увеличивающий силу в два раза, понижающий ловкость и восприятие в два раза.

Активист – 4 уровень

Повышает харизму и увеличивает силу последователей.

- Не думал я, что ты сама придешь ко мне в руки. Отдай мне медальон оставленный тебе Голотом и я так уж и быть пощажу тебя.

- Не нужна мне твоя пощада. Я убью тебя и отомщу за смерть отца.

- Вы похожи с отцом, оба такие упрямые. Мне всего лишь нужен был этот медальон, а твой отец ни в какую не хотел его отдавать. Пришлось затеить все это. Мне не нужны жизни жителей деревни, отдай медальон и мы сразу же уйдем. - протянув руку говорил Аик.

из-за шума сражения я не слышал о чем они говорили, но они прекратили сражаться. Аик подошел к Силене и та начала снимать медальон со своей шеи. Подготовив стрелу обмотанную горящей тряпкой, я натянул тетиву в ожидании. Аик забрал медальон и соединил его со своим который был на шее.

- Наконец-то я близок к тому, чтобы открыть сокровищницу.

Я отпустил тетиву и стрела полетела прямиком в плечо Аика. Вонзившись, она продолжила гореть, поджигая его одежду. Увидев это Силена недолго думая сжала клинок в руке посильнее и воспользовавшись моментом снесла голову Аика. Это все произошло настолько быстро, что даже улыбка от полученного медальона не успела сойти с лица Аика.

Остававшиеся в живых солдаты, увидев это, начали бежать. Битва закончилась нашей победой, но война еще нет.

Глава 5

Весь оставшийся день после нашей трудной победы мы посвятили размышлениям и печальным приготовлениям — хоронили павших, поминали Голота, перевязывали раненых. Но уже на следующее утро, едва занялась заря, стало ясно: времени на скорбь нет. Враг отступил, но не исчез. И если мы не укрепимся сейчас — следующая атака станет последней.

Трое из нас собрались в небольшой комнате на втором этаже гильдии — Силена, теперь уже официально принявшая титул главы деревни, Корнир со своими бесконечными свитками и отчетами, и я. Воздух был густым от усталости и невысказанного напряжения.

— Мне кажется, нам нужно додавить их самим, — первым нарушил тишину я, упираясь пальцами в грубо сколоченный стол. — Ударить, пока они не оправились от поражения и не получили подкрепления.

Силена, сидевшая с закрытыми глазами, лишь покачала головой. Ее лицо, обычно живое и выразительное, было подобно каменной маске.

— Не спеши, Галл, — тихо сказал Корнир, перебирая бумаги. — Мы все еще не знаем, сколько их всего. Напали ли они всеми силами? И ладно бы только это… Самая главная проблема сейчас — это пропажа Гирки.

Я фыркнул, откинувшись на спинку стула.

— А в чем дело-то? В деревне, я уверен, найдется пара людей и посильнее. Как по мне, он самый слабый — по крайней мере, духом. Просто сбежал, поджав хвост.

— Может, и так, — вздохнул Корнир. — Но если он подался к врагу, то знает все наши слабые места, все тропки и лазейки в обороне. А у нас, напомню, всего десяток человек из гильдии способен нести постоянную стражу у ворот. Да и те… неопытные.

Он был прав. Это была реальная, серьезная проблема. Без надежной защиты любая внезапная атака, особенно ночью или изнутри, могла стать катастрофой.

— Это да, — признал я. — Тогда что делать будем?

В этот момент Силена медленно поднялась со своего места. Она подошла к узкому окну, выходившему на центральную площадь и дальше — на деревянный частокол, окружавший деревню. Ее взгляд был прикован к темным силуэтам бревен.

— Нам нужно укрепить стены, — проговорила она, не оборачиваясь. Ее голос звучал глухо, но в нем появилась та самая стальная нотка, что вела ее в бой. — Чтобы, если пойдет следующая атака, мы смогли отбиться. Нам нужна настоящая защита.

Корнир провел рукой по лицу.

— Ты права, Силена. Но как мы сделаем деревянную стену крепче? Она всегда может сгореть. А если они притащат таран…

Идея пришла внезапно, как вспышка. Я вскочил, едва не опрокинув стул.

— Слушай, а что, если сделать не деревянную? Сделаем каменную стену!

В комнате повисло молчание. Силена обернулась, ее брови поползли вверх.

— Каменную? Ты думаешь, у нас хватит материала и рук, чтобы построить ее? — в ее голосе слышалось сомнение, но и проблеск надежды.

— Вполне, — уверенно заявил я, в уме уже перебирая знакомые из прошлой жизни принципы. — Если нужные материалы есть. Нам нужно три вещи: песок, глина и известь. Или мел. У вас это есть?

Силена перевела взгляд на Корнира. Тот, покопавшись в своих записях, тяжело вздохнул.

— Дело в том, что песок и глина у нас есть. Месторождение неподалеку от реки. А вот извести и мела нет… Торгуют ими только другие две деревни. И сейчас, после всего случившегося, они вряд ли нам что-то продадут.

На его лице было написано уныние. Но я не собирался сдаваться.

— Нет смысла унывать раньше времени. Корнир, покажи мне эту глину. И песок тоже.

— Хорошо, — сказала Силена, обводя нас взглядом. Решение было принято. — Тогда на этой ноте и закончим. Идите и действуйте. У нас мало времени.

Корнир и я вышли из гильдии в уже по-утреннему оживленную деревню. Он повел меня по знакомой тропе — той самой, что вела к реке, где я когда-то отмывался от грязи своего первого появления в этом мире. Примерно в километре от деревни мы вышли на обширную, вытоптанную площадку у самой воды — песчаный прииск. Здесь вручную добывали песок, грузили его на телеги и отправляли на продажу. Объемы впечатляли: несколько внушительных гор желтого песка, чуть поодаль — куча вязкой серой глины. И третья, самая большая куча, которую рабочие явно считали отходами — груда серовато-коричневых камней, покрытых пылью и грязью.

— Ну и что ты хочешь сделать с этим песком? — спросил Корнир, наблюдая, как я подхожу к этой третьей, забракованной куче.

Я поднял с земли несколько камней, растер их между пальцами. Текстура, запах, цвет… Сердце забилось чаще.

— Смотри, — сказал я, протягивая ему камень. — Видишь эти вкрапления, эту слоистость? Вы не зря ее откладывали в сторону. Это не просто камень. Это мергель. Природная смесь глины и карбонатов. Фактически, готовая сырая известь! Нам крупно повезло, что вы добываете песок именно здесь, рядом с рекой, где такие отложения и образуются!

Я не мог сдержать улыбки, ощущая почти детский восторг. В этом случайном совпадении виделся добрый знак.

Корнир уставился на камень, затем на меня, и в его глазах медленно разгоралось понимание, а следом — живой, деловой интерес.

— Отлично… Тогда что мы будем делать дальше?

— Сейчас же дай задание всем свободным авантюристам и крестьянам — перевезти как можно больше песка, глины и этой породы, мергеля, в деревню. Возможно, понадобится все, что здесь есть. На глаз тут тонн по сто каждой фракции — и то может не хватить.

— Хорошо, — Корнир уже разворачивался, его ум явно был занят расчетами и организацией. — Сейчас же пойду, составлю задания и объявления.

— Постой! — окликнул я его. — Еще одна просьба. Найди кого-нибудь, кто знает весь остров как свои пять пальцев. Проводника. И пришли его ко мне.

— Хорошо, — кивнул Корнир и зашагал обратно к деревне быстрой, энергичной походкой.

Мне пришлось ждать несколько часов. За это время к прииску начали подтягиваться первые работники с тачками и телегами. А затем появился и мой проводник. Его звали Яков, но все называли его Яков-Грот. Парень лет двадцати семи, одетый в потертую кожу, с лицом, обветренным степными ветрами, и острым, наблюдательным взглядом охотника. Он выглядел как настоящий дикарь, но в его движениях читалась уверенность человека, чувствующего себя хозяином в лесу.

— Салют, — хрипловато бросил он, оценивающе оглядев меня. — Меня звать Яков-Грот. Пришел по указу Корнира. Как величать?

— Здравствуй, Яков. Я Галл. Мне нужен человек, который знает каждый камень на острове. Есть ли здесь места, где лежат большие каменные валуны? Очень большие.

Яков почесал затылок, размышляя.

— Есть одно местечко… Но оно далековато. Прямо на границе, за лесом, почти у владений тех, других. Хочешь прямо щас метнуться туда?

— Да, — ответил я без колебаний. — Надо прямо сейчас.

Дорога заняла несколько часов. Мы шли через густой лес, и в перерывах на отдых я не терял времени — охотился на попадавшихся тварей, оттачивая лук и меч. Опыт копился медленно, но верно. К тому моменту, как лес начал редеть, до нового уровня мне оставалось всего сто единиц опыта.

Место, которое показал Яков, оказалось каменным карьером самой природы. На склоне невысокого холма лежали десятки огромных, поросших мхом валунов, некоторые размером с небольшую избу. Они идеально подходили.

— Вот они, — удовлетворенно выдохнул я. — Но везти такие глыбы в деревню — та еще задача. Придется обрабатывать их прямо здесь, на месте, придавая хоть какую-то форму, чтобы можно было транспортировать. Для этого нужны камнетесы. И много рабочих рук для перевозки. Есть ли у нас такие специалисты?

Яков пожал плечами.

— Раньше камень для фундаментов добывали. Думаю, пара человек найдется.

Это было хоть что-то. Главное — мы нашли источник камня. Оставалось все организовать.

На обратном пути, в глубине леса, мы наткнулись на небольшой отряд гоблинов-разведчиков. Несколько точных выстрелов из лука и короткая схватка на мечах — и в моем сознании прозвучал долгожданный звон.

«Вы получили 120 единиц опыта. Вы достигли 4 уровня. У вас есть 1 нераспределенное очко навыка».

Я тут же зашел в свой статус и с удовлетворением отметил растущие характеристики. Сила, ловкость, выносливость — все это теперь было не просто цифрами, а реальным ощущением мощи в мышцах, скорости в движениях. «Малое лечение» поднялось до 4 уровня, обещая большее облегчение усталости. Очко навыка я решил пока приберечь.

Вернувшись в гильдию, покрытый пылью дороги и запекшейся кровью монстров, я громко заявил первым же встречным:

— Найдите мне искусного камнетеса! Немедленно!

Работа закипела с невиданным для деревни размахом, мы работали без отрыва на сон, благодаря моему навыку, который к счастью не требовал много манны и восстанавливался очень быстро. За несколько дней все три горы сырья — песок, глина и мергель — были перевезены в деревню и сложены аккуратными штабелями у северной окраины. Туда же, к карьеру, отправилась первая партия из пяти человек, знавших толк в обработке камня. Я пошел с ними — и в процессе, наблюдая за их работой и помогая, сам неожиданно получил новый навык «Камнетес». Оказалось, это не просто умение бить молотом — это понимание структуры камня, его слабых точек, умение придать ему нужную форму с минимальными усилиями.

Мы работали прямо в карьере. Огромные валуны раскалывали, обтесывали, превращая в грубые, но правильные прямоугольные блоки. В среднем один такой блок после обработки весил около тонны. Размеры — примерно полметра в толщину, метр в высоту и два в длину. Чтобы возвести сплошную стену, нужно было таких блоков двести пятьдесят, если не больше.

Работа адская. Шесть человек обрабатывали один камень почти целый день. Десять других, используя бревна-катки и всю свою силу, волокли готовый блок по лесной тропе к деревне. Темп был черепашьим: десять камней в день — и то считалось удачей. Двадцать пять дней только на обработку, и столько же — на перевозку. Целых два месяца каторжного труда, если все пойдет идеально.

Один из таких вечеров, вернувшись в дом Силены покрытый каменной пылью и смертельно уставший, я за ужином поделился с ней новым планом.

— Завтра с карьером будут работать только пятеро камнетесов. Остальные, включая меня, начнут закладывать фундамент и ставить первые ряды стены. Производительность на добыче упадет, но зато мы сдвинемся с мертвой точки здесь.

Силена молча налила мне дымящейся похлебки в глиняную миску. Я остался жить у нее — старый дом Голота теперь был ее домом, а мое временное пристанище превратилось во что-то большее. Пока я не покину эту деревню (а до того дня, как я теперь понимал, было еще далеко), это было мое место. И оно мне нравилось. Здесь было… по-домашнему.

— Понятно, — тихо сказала она. — Значит, завтра мы начнем строить стену вокруг всей деревни?

— Нет, — я покачал головой, зачерпнув ложку горячей похлебки. — Мы сделаем иначе.

На следующий день, к полудню, площадь у северной части старого частокола напоминала муравейник. Одни рабочие ломами и лопатами сносили прогнившие деревянные столбы старой стены. Другие, под моим руководством, рыли глубокую траншею под фундамент. Третьи, на специально отведенной площадке, месили первый раствор: пережженный и гашеный мергель (примитивную известь), песок, глину и воду. Получался грубый, но вполне функциональный цемент.

— Отлично, отлично! — покрикивал я, вытирая пот со лба. — Несите раствор к траншее! Заливайте в опалубку! Аккуратно!

В этот момент ко мне подошла Силена. Она выглядела более собранной, чем в последние дни, в ее глазах снова горел огонь.

— Как продвигается работа? — спросила она, оглядывая кипящую деятельность.

— Неплохо, — ответил я. — К полудню почти разобрали старую стену и начали копать фундамент под новую. Но хватит ли у нас камня — вот вопрос.

— Понятно, — она кивнула. — А почему стену убирают и новую роют только с этой, северной стороны?

Я достал из-за пояса грубый, нарисованный углем на куске бересты план.

— Смотри. Мы не будем обносить каменной стеной всю деревню. Это бессмысленная трата времени и сил, особенно со стороны, где уже стоят дома и к озеру спуск. Наше расположение — это почти полуостров на острове. С трех сторон — вода. — Я провел пальцем по схеме. — Мы построим одну, но мощную каменную стену поперек этого перешейка, с севера, отрезав единственный широкий сухопутный подход. Получится неприступный бастион. Быстрее, проще и в разы эффективнее.

Силена долго смотрела на план, а затем на меня. И впервые за много дней на ее губах появилось подобие улыбки — слабое, усталое, но настоящее.

— Неплохо придумано, Галл. Так мы и вправду справимся быстрее.

Спустя месяц напряженного, изматывающего труда уже можно было видеть первые плоды. Пока мы строили, враг не нападал — видимо с той сторы тоже шла масштабная подготовка. Из запланированных двухсот пятидесяти метров стены уже стояло, сложенное из серых, неровных блоков, около ста пятидесяти. Невысокая еще, чуть выше человеческого роста, но уже внушительная и прочная.

Мой собственный уровень тем временем поднялся до пятого. И вместе с новым очком навыка я получил умение, которое резко ускорило стройку: «Увеличение силы» 1-го уровня. Всего на десять минут, но моя сила возрастала в пять раз. Я мог в одиночку сдвигать камни, на которые обычно требовались усилия пятерых, или носить носилки с раствором, которые сгибали двух крепких мужчин. Именно благодаря этому навыку за последние пять дней мы положили рекордные двадцать метров кладки.

В один из редких вечеров, когда солнце уже село и большинство деревенских разошлись по домам, я остался у стены один, сидя на сложенных в штабель блоках и глядя на нашу пока еще не завершенную твердыню. Ко мне тихо подсела Силена.

— Галл, наконец-то ты отдыхаешь. В последние дни ты только и делал, что работал. Тебе стоит как следует выспаться. Ты ведь почти не бываешь дома ночью.

Я взглянул на темнеющую полосу стены, на груды еще неиспользованного камня.

— Сначала нужно закончить стену, — ответил я просто. — Потом можно будет и отдохнуть как следует.

И, словно подкрепляя слова делом, я поднялся и снова направился к куче раствора. Силена ничего не сказала, лишь смотрела мне вслед с беспокойством и какой-то новой, непонятной для меня теплотой. Я был последним, кто уходил со стройки каждую ночь, и первым, кто возвращался на рассвете. Сон по 3-4 часа, перекусы на ходу, постоянное напряжение. Но я чувствовал, что это необходимо. Каждый новый камень в стене был еще одной минутой жизни для всех, кто остался в этой деревне.

В это же время, в главном доме враждебной деревни, шла своя подготовка. Старейшина, сухой и жилистый старик с колючим взглядом, беседовал с нежданным гостем. Перед ним стоял Гирка. Высокомерный, злой, с горящими обидой глазами.

— Гирка, ты ведь видел, что они творят? Стену каменную лепят. — Старейшина говорил медленно, выверяя каждое слово. — Напрямую теперь не подступиться. Нам нужна лазейка. Ты знаешь эту деревню изнутри. Поможешь провести наших людей незаметно — получишь дом здесь, у нас, и две сотни медяков в придачу. Согласен?

Гирка усмехнулся, и в его усмешке было что-то змеиное.

— А почему бы не пойти в лоб? Кроме меня, там сильных-то и не было. Одни щенки.

— Может, сильных и нет, — отозвался старейшина, — но умники там появились. Особенно этот новый, Галл. Напрямую пойдем — опять этими огненными штуками закидают. Нет, нужна тихая, верная дорога.

Гирка задумался на мгновение. В его глазах мелькнуло предвкушение мести, сладкой и желанной.

— Понятно. Хорошо, я согласен.

Он представлял, как ведет отряд в тыл ненавистной деревни, как рушатся их планы, как он наконец-то сведет счеты с тем выскочкой-клириком. Он не знал, что его собственные счеты уже готовы были предъявить ему новые «союзники». Игра только начиналась, и ставки в ней были выше, чем он мог себе представить.

Глава 6

Изо дня в день работа по строительству стены шла как надо. По прохождению еще одного месяца, стена была почти готова, оставалось лишь десять метров, которые за последующую пару дней должны были быть готовы. Уже как два месяца с соседних деревень не приходят враги.

- Ребята, на сегодня все. Всем спасибо за проделанную работу, идите по домам, завтра продолжим так же на восходе.

Прокричал я, чтобы каждый услышал об окончании рабочего дня.

Работы шли от рассвета до заката каждый день. Так куда быстрее стройка закончится. Было бы быстрее вести строительство круглые сутки в две смены, но ресурсы этого не позволял. Слишком мало людей, даже для одной смены, а работать сверх нормы никто не будет.

- Галл, ты идешь? – Спросила Силена, подойдя к мне, но я никак не отреагировал. Я, просто задумавшись, смотрел на стену.

- О чем задумался?

Положив ладонь ему на плечо, спросила Силена.

- Видишь вон там

Я показал рукой на обрыв, где должна закончиться стена,

- похоже я немного просчитался со стеной в этом месте.

- О чем ты?

Спрашивала она, пристально присматриваясь в то место, куда я показал, но не могла понять, что именно не так. .

- Это не очень хорошо. В месте, где заканчивается стена, на берегу, очень мелко и пройти там солдатам не составит труда, узнай они об этом месте, нас могут застать в врасплох, и тогда мы проиграем. – Сказал Галл.

- Учитывая, что они не приходят уже два месяца можно подумать, что они готовятся к новому походу, и состоится он очень скоро. Пробормотала Силена.

- Рабочие-камнетесы поговаривают, что видели людей в лесу на пути, скорее всего это разведчики. Будет большой удачей, успей мы закончить стену до нападения, но они это тоже понимают, поэтому пойдут раньше, чем закончиться стройка. Хоть я и знаю, как решить эту задачу, завтра придется хорошо постараться, а сейчас идем домой.

Следующий день начался не очень удачно, больше пяти человек не вышло на работу. Это большая потеря, рабочих и так мало, а тут такое.

- Я, конечно, понимаю, что они вчера получили заработную плату, но это не значит, что нужно напиться до состояния нестояния и не выйти на работу, учитывая, что сроки сильно поджимают. Силена, пройдись по домам и узнай причину отсутствия, если они в состоянии, то пусть приходят.

Я очень сильно зол на них. Сейчас такое время, а они нажрались, ну не идиоты ли?

- Как скажешь. Я быстро. – Сказала Силена убежав в деревню.

- Значит так. Сегодня мы должны закончить стену и приступить, к немного другой работе. Длина стены уменьшится на три метра и на сегодня останется всего четыре, Приступаем. Прокомандовал я и тоже присоединился к работе, нам осталось прокапать те три метра вглубь, чтобы уменьшить длину стены и сделать небольшую канавку с водой соединив ее с озером.

Спустя какое-то время Силена вернулась, сказав, что работники не вышедшие работать, были отравлены.

В соседней деревне уже начались движения.

- Сейчас или никогда, мне уже надоело ждать, когда все будет готово? – Говорил староста соседней деревни.

- Мой господин, подождите еще один день, завтра из деревни Яры должно прибыть подкрепление, из-за которого все так сильно затянулось. Их выращивание требовало около двух месяцев, а идти с тем, что есть у нас есть сейчас, было бы безумием. – Говорил советник.

Глубоко вздохнув, старейшина сказал, - хорошо, следующей ночью мы выступаем, оповести всех. И пригласи Гирко, надеюсь, у него есть какая-нибудь полезная информация.

- Он уже ожидает приглашения войти за дверью. – Сказал советник и открыл дверь, - Гирко входи.

Гирко зашел, поклонившись старейшине и сразу же начал говорить. – Я нашел ту лазейку, которую вы искали.

- Отлично, завтра этот остров будет мой…

Следующий день не заставил себя долго ждать. Каждый человек на острове был обеспокоен происходящим.

Новая страница в истории этого острова должна была скоро наступить. В независимости от того кто победит сегодня остров измениться, вот только к лучшему это или нет, неизвестно.

- Фуух, - смахнув пот со лба, произнёс Галл, - мы все завершили, это просто прекрасно.

- А что насчёт того места, где стена заканчивается? Оно ведь практически не защищено. Достаточно положить бревна и путь через канаву открыт, - подойдя к Галлу, рассуждала Силена.

- Не переживай, это не проблема. Если все так, как я думаю, то здесь они не пойдут. Ведь очевидно, что тут будет охрана, а если и сунуться, то их ждёт сюрприз, хе-хе.

- Будем надеяться.

- Кстати Силена, как ты думаешь, откуда они могут напасть? Как коренной житель деревни, ты должна знать, где есть для этого лучшие места.

- Хмм, если подумать, то лучшим местом откуда они могли бы напасть, был бы подземный тоннель для побега из деревни.

- У вас и такое есть?

- Ну да, раньше разногласия тоже были, поэтому, чтобы скрыться его и прорыли. Правда, он уже старый и местами, наверное, был уже завален. Где он знают только жители этой деревни.

- Спасибо за такую ценную информацию. Думаю, они им и воспользуются, а знаешь, что мы сделаем?

- Догадываюсь, что это будет что-то жестокое. Так им и надо.

Пока было время Галл завершал оставшиеся приготовления, в тот же момент войска противника готовились к атаке. Сегодняшняя ночь станет временем атаки.

- Старейшина, все готова, можем выдвигаться.

- Хорошо, ждём заката и выдвигаемся. Оповести всех советник, мы идём на войну и вернёмся с победой.

До заката ещё примерно три часа и идти им около двух, другими словами до их атаки ещё 5 часов.

- Ребята, все готовы?

спросил я, стоя перед воротами, той стены на которую ушло так много сил и времени.

Толпа кричала, - Дааа!

- Слушайте все, сегодня скорее всего кто-то из вас погибнет, попрощайтесь с родными. Нас не так много чтобы идти в открытый бой, поэтому десять человек отправятся к канаве у стены, ещё десять к тоннелю, а остальные займут оборонительную позицию на стене и с луков будут обстреливать врагов. Вами будет командовать Элина, а я отправлюсь в одно место. Когда моя задача будет выполнена, я вернусь к стене и помогу вам. Действуйте!

Галл взяв все необходимое, включая новое оружие, покинул пределы стены, а солдаты деревни заняли свои позиции. До атаки оставалось четыре часа.

- Кажется, это где-то здесь. Ага, вот оно.

Наконец-то я добрался до этого тоннеля.

Я решил выжидать. Подозревая, что они используют этот тоннель, Галл подготовил план, как загнать их в ловушку.

Если задуматься, они используют похожую тактику побега. В нашем мире, в крепостях часто использовали такой вид тоннелей и они всегда вели к воде. Самое то чтобы позабавиться.

Четыре часа томного ожидания медленно, но верно пролетели. Перед тем как атаковать вражеская армия разделилась, на два отряда. Один из них направился к тоннелю.

- Вот он, все как я вам и говорил. Теперь, я заслужил доверия? - проговорил гирко, указывая рукой на старый, местами порушенный, заросший мхом вход в тоннель.

- Надеюсь ты проверил его, перед тем как предложить его нам, - говорил советник, недоверчиво поглядывая на то на Гирко, то на вход.

-Конечно, советник. Я осмотрел его, он полностью цел и довольно просторный, солдату пройти там не составит труда.

- Что же, тогда с твоего позволения мы войдем.

-Конечно, конечно. Так о моем доме…

Старейшина щёлкнул пальцами и двое бравых солдат схватили Гирко.

-Эй, что это вы делаете, отпустите, я же помог вам, - говорил Гирко, пытаясь вырваться.

Солдаты не стали просто смотреть, а вывернув ему руки поставили на колени.

Подойдя к Гирко и взяв его одной рукой за подбородок, советник ехидно, с некой насмешкой начал говорить:

- Знаешь, как говорит старейшина “Предал однажды, предаст и дважды”

- Насчёт твоего дома, мы свое слово конечно же содержали и даже подарили самый роскошный дом на всём острове. Это озеро.

Отпустив подбородок и направившись к входу советник щёлкнул пальцами и ещё один солдат подойдя проткнул грудь Гирко, после этого они выбросили тело парня в озеро.

- Идемте, нам нужно поторопиться пока Старейшина не начал атаку. Мы должны прибыть в деревню до того, как появятся эти монстры.

Советник, вместе с солдатами пошли внутрь тоннеля, оставив двух громил наблюдать за входом. Длина тоннеля, примерно триста метров, в течение пары минут они попадут в деревню.

-Я конечно подозревал, что все же кто-то расскажет о тоннеле, но не думал что это Гирко, хотя вообще пофиг. Знай твоя жертва не будет напрасной, - думал Галл сидя в кустах неподалёку от входа.

-Для начала стоит испытать моё новое оружие на этих двоих. Было бы больше времени, я бы всех им снабдил, а так только один успел сделать, - достав из-за спины арбалет, думал Галл.

- Здесь никто их не использует, а значит их попросту тут нет. Вроде и примитивная вещь, но никто не додумался их изобрести, - думал Галл.

Прицелившись, Галл попал одному из охранников в голову, убив его с выстрела. Другой всполошился, не поняв откуда вылетела стрела, но не успев ничего толком предпринять получил свою стрелу.

- Отлично, хорошая это все-таки вещь. Теперь нужно сделать, то что я задумал.

Выйдя из кустов и взяв в руки лопату Галл стал непрерывно копать канал. От входа, до воды всего два метра и раскопав его пустив воду внутрь тоннеля. Внутри он отделан камнем и не должен дать впитаться воде. Вода из озера хлынула внутрь тоннеля.

*Внутри тоннеля*

-Долго нам ещё идти? - думал советник.

- Советник, советник. Беда, там проход завален.

-Не может быть, неужели Гирко соврал или…, - задумался советник, пока его не осенило.

-Все быстро на выход, это ловушка! - крикнул советник, резко сорвавшись к выходу.

Но было уже поздно, вода шла сильным потоком внутрь тоннеля. Попутно, Галл расширял канал, чтобы увеличить объем воды поступающей внутрь.

- Потребуется довольно много времени, чтобы тоннель полностью затопило, но мне это и не нужно, - сказал Галл.

использовав “Увеличение силы“ он принёс из кустов три огромных бочка с нефтью откупорив их и начал лить прямо в тоннель, чтобы нефть стекала внутрь тоннеля вместе с водой. Когда бочок опустошился, Галл кинул Факел вниз и тоннель загорелся.

- Из-за воды нефть должна была распространиться по всему тоннелю это метров семьдесят. из-за того что нефть легче воды, она не должна потухнуть.

- Что, это вода? Неужели нас хотят затопить? Нет, это слишком долго, мы успеем выбраться, - думал советник, спешно приближаясь к выходу.

-Советник, по мимо воды, тут и чернучка тячет, - кричали солдаты.

-Всё быстрее наверх!

Как только они увидели выход, вниз упал Факел и вся нефть загорелась. Она настолько быстро приближалась к ним, что они просто не успели бы вернуться назад, но и пути вперёд у них не было.

Я просто сжёг их заживо в этом тоннеле, словно в аду.

Получено две тысячи двести очков опыта

- Так, с эти закончили, теперь осталось только одно. Это их главный, Старейшина, - говорил Галл, с едва заметной улыбкой, уходя под крики и стоны доносящиеся из тоннеля.

Глава 7

Тем временем к стенам деревни приближалась вторая группа нападающих, во главе которой стоял старейшина деревни.

Авантюристы и солдаты, находившиеся на стене — их было около восьмидесяти человек, — готовились к стрельбе. Они не ожидали, что увидят нечто удивительное во вражеском строю; каждый, кто заметил это, был шокирован.

— Эй, что это такое? Как, как они смогли это сделать? — говорил напуганный авантюрист, едва держась на ногах; его колени подкашивались от одного только зрелища.

— Отойди, дай посмотрю, — оттолкнув авантюриста и подойдя к краю стены, сказала Силена.

Она пристально всматривалась вдаль, стараясь разглядеть, что же так устрашило её людей. Увидев это, её лицо побледнело, на нём отразился настоящий страх. Она — сильный воин в пределах острова, и мало что может напугать её так сильно.

— Не может быть… Как это? Как они сделали это!? — прошептала она, а затем закричала: — Стреляйте, стреляйте же!

— К-как скажете, — пробормотал один из лучников.

Вдалеке, на горизонте, появлялись монстры, и не простые, а самые настоящие тролли. Убить одного такого — целая морока, а их там было около пяти. Ростом в пять метров, не слишком умные, но чертовски сильные, каждый сравним по мощи с сотней человек. Если один такой нападёт на стену, может, и не проломит её, но когда их целая толпа — они способны на всё. Этих гигантов не свалит ни одна хворь, а стрелы им нипочём.

— Стреляйте! Стреляйте! Завалим их градом стрел! — кричала Силена, охваченная ужасом, ведь она понимала, что их ждёт сокрушительное поражение.

С другой же стороны боевой дух переполнял солдат и авантюристов нападавших. Их было около трёхсот человек, пять троллей и сотни орков.

— Ахаха, я прямо вижу, как они напуганы. Эти стрелы — ничто для троллей. Они — наша основная мощь, не так ли, господин Орал? — говорил Старейшина.

Орал, сын капитана Аика, главы союзной деревни, ставший после смерти отца старейшиной. В прошлой битве он не принимал участия, так как они полагали, что в этом нет необходимости.

— Верно, нас ничто не остановит. Пусть месть за моего отца свершится сегодня, — отвечал Орал.

Они ехали на двух деревянных паланкинах, которые несли по четыре орка на каждую. Стрелы сквозь них не пробивались, поэтому им ничего не угрожало. Лишь некоторых солдат задели стрелы, но таких можно было пересчитать по пальцам. В основном все шли, прячась за огромными телами троллей.

Битва, которую так долго ждали, вот-вот должна была начаться.

Галл, разобравшись со второй группой, спешил обратно в деревню. Авантюристы на стене продолжали стрелять, несмотря на то, что от этого было мало толку. Стрелы, попадая в троллей, в основном отлетали, не в силах пробить их толстую кожу. Те же, что умудрялись зацепить монстра, не приносили особого вреда. Слабое место тролля — его шея, но не в этот раз: шеи этих троллей были закрыты толстыми железными пластинами.

Расстояние между стеной и врагами стремительно сокращалось. Хоть обстрел и не прекращался, эффекта от него практически не было.

Но я не был бы собой, если бы не подготовил ловушки, мелькнуло в голове Галла. Хоть они и не рассчитаны на троллей, но и им придётся несладко.

Приближаясь, трое троллей наступили в ловушки. Земля под их ногами провалилась, и в пятки гигантов вонзились железные копья. Этого было мало, чтобы остановить их полностью, но достаточно, чтобы обездвижить на время.

— Нужно поторопиться, они что-то говорили про монстров… Не к добру это. Повезло, что благодаря тем авантюристам я смог поднять свой уровень, — думал Галл, пока бежал к деревне.

---

Имя: Галл

Уровень: 5

Профессия: клирик

Титул: перерождённый

Характеристики:

Сила – 25 → 30

Ловкость – 22 → 27

Интеллект – 20 → 25

Выносливость – 27 → 45

Восприятие – 20 → 24

Сопротивление ядам – 23

Навыки:

· Малое лечение – 3 уровень.

Позволяет излечить небольшие раны, а также снять усталость.

· Замедление повышения уровня – 100%

Увеличивает количество опыта, необходимое для повышения уровня.

· Анализ – 3 уровень.

Позволяет увидеть характеристики существа, если разница в уровнях меньше пятидесяти.

· Стрельба из лука – 4 уровень.

Улучшает владение луком.

· Камнетес – 5 уровень.

Улучшает навыки обработки камня.

· Увеличение силы – 4 уровень.

Увеличивает силу в 3 раза.

Свободных очков: 1

---

Каждая минута приближала неминуемую гибель.

— Стреляйте огненными стрелами! — воскликнула Силена, уже почти не контролируя себя. Каждый раз, прокручивая в голове мысль «Мы справимся», она пыталась обнадёжить себя. Победа уже была не нужна — достаточно было бы ничьей. Лишь бы только деревня выжила.

Авантюристы взяли стрелы, концы которых были обмотаны тряпкой, смоченной в керосине. Поджигая их, они обрушили на врага град огня, а Элина начала метать в троллей огненные шары.

Но как бы они ни старались навредить вражеской армии, потери той стороны были крайне малы. Подойдя к стене на пятьдесят метров, нападавшие неожиданно остановились.

— Что? Они остановились? — забеспокоились авантюристы.

— Не прекращать огонь! Продолжайте! — кричала Силена.

Орал в недоумении смотрел на старейшину: почему они прекратили движение? Ведь их мощь значительно превосходила обороняющихся.

— Старейшина, почему мы остановились? Наши тролли в два счёта сломают их стену! — возмущённо сказал Орал.

— Притормози, Орал. Нам не к чему торопиться. В прошлый раз нас погубило высокомерие. Мы недооценили эту деревню. В ней есть прекрасный стратег и опытный мастер ловушек. Сначала атакуем с расстояния, — холодно ответил старейшина.

Я не был ни стратегом, ни мастером. Моим большим преимуществом стали лишь знания из прошлой жизни, — мог бы подумать Галл, окажись он здесь.

Тролли остановились и начали швырять орков через стену. Те приземлялись не слишком мягко, но сразу же вскакивали, готовые вступить в бой.

— Тридцать человек — со мной вниз! Остальные, сосредоточьте огонь на троллях! — скомандовала Силена, обнажая меч.

Спустившись, они немедленно вступили в схватку с уже переброшенными орками.

— Бьём их, пока не встали! — крикнула Силена, и её отряд принялся добивать оглушённых падением монстров.

Старейшина рассмеялся.

— Ха-ха, забавно, что они купились на это. Принести троллям булыжники!

Пока количество защитников на стене уменьшилось, солдаты и оставшиеся орки начали подносить троллям огромные камни, а те, в свою очередь, забрасывали ими стену.

— Старейшина, зачем все эти трудности? Мы могли просто подойти вплотную и проломить стену с помощью троллей! — не унимался Орал.

— Орал, я же, кажется, уже говорил… — Старейшина махнул рукой.

В этот момент один из троллей, шагнув вперёд, чтобы разбежаться, прошёл метров тридцать и с грохотом провалился в глубокую яму с кольями.

— Вот о чём я тебе говорю. Каждый метр вокруг стены усеян ловушками. Так зачем же рисковать? Теперь понимаешь?

— Да… Я ещё слишком неопытен, — сник Орал.

«Дождь» из орков прекратился, началась методичная бомбардировка стены булыжниками.

— Все наверх! Нужно продолжать стрельбу! — скомандовала Силена, понимая, что их тактика рушится.

До прибытия Галла на поле боя оставались считанные минуты.

---

Я уже близко. Уже слышны крики и грохот, — мысленно повторял он, продираясь сквозь последние заросли. Преодолев лесную опушку, он замер.

Перед ним открылась душераздирающая картина: тролли, орки и люди яростно атакуют поседение. Стена местами уже была проломлена. Его поразило, как быстро всё происходит. Всего мгновение назад тролни перебрасывали орков, а теперь уже засыпали укрепления градом камней.

— Ч-что мне делать? — прошептал он.

На ум лезла только одна мысль — атаковать, ведь лучшая защита это нападение. Но как?

— Что такое… Мои ноги не двигаются. Почему? — Галл был настолько испуган масштабом происходящего, что тело отказывалось ему подчиняться.

— Лучники, открыть огонь! — донёсся отдалённый крик.

Из-за спин троллей посыпался густой град стрел — куда более плотный, чем летел со стен. Укрепления были практически беззащитны перед таким обстрелом. Множество авантюристов пало в мгновение ока, а те, кто остался в живых, были смертельно перепуганы.

---

В белом, пустом пространстве

— Как жаль. Эх…

---

Бомбардировка не прекращалась, стрелы продолжали лететь. Галл отчаялся.

— Я не могу их бросить. Не могу. Я стольким обязан этим людям… Что же мне делать? — схватившись за голову, прошептал он.

Думать было некогда. Выдохнув, он достал свой арбалет и бросился в сторону, откуда были лучше всего видны командующие нападением, включая самого Старейшину. Резко упав на одно колено, он прицелился.

Хоть его с собой заберу, — промелькнула в голове отчаянная мысль.

Выстрел прозвучал громко и чётко. Но Галл ошибся паланкином — стрела впилась не в Старейшину, а в голову Орала, сидевшего рядом.

Старейшина остолбенел. Прямо рядом с ним лежал труп того, чья воля, усиленная навыком «Управление разумом», держала под контролем монстров. В следующее мгновение тролли и орки, словно подкошенные, начали падать на землю. Паланкин со Старейшиной, который несли орки, также рухнул. Выбираясь из-под холста, старик осмотрелся и тут же заметил Галла, стоящего на колене в отдалении.

— Убейте его! Немедленно! — проскрежетал он, указывая дрожащей рукой.

Солдаты мгновенно навели луки в сторону Галла и выпустили десяток стрел.

Не успею уклониться… Похоже, это конец, — успел подумать он, прежде чем острые наконечники вонзились в его тело.

Упав на землю, истекая кровью, он начал вспоминать всё, что произошло с ним за время, проведённое в этом мире. Надеюсь, Силена выживет. Они должны справиться с оставшимися… Я верю в неё.

Галл смотрел в небо, доживая последние секунды. Он уже почти ничего не чувствовал. Перед тем как глаза навеки закрылись, он увидел, как бескрайняя синева над головой медленно затягивается ровной, ослепительно белой пеленой.

Осада достигла своего пика. После падения Орала и потери контроля над монстрами хаос охватил ряды нападавших. Орки, вырвавшись из-под ментального гнёта, впали в ярость, но лишились командира. Часть из них продолжила бессмысленно штурмовать стену, другая — набросилась на ближайших солдат Старейшины, почуяв в них угрозу. Тролли, очнувшись, с рёвом метались по полю, не разбирая своих и чужих, круша всё на своём пути. Их могучие удары размазывали по земле отряды орков и авантюристов.

На стене Силена, увидев замешательство в стане врага и гибель Галла, испытала прилив одновременно горя и яростной решимости. Её голос, сорванный до хрипоты, вновь зазвучал, организуя оставшихся защитников.

— Они потеряли управление! Не даём им опомниться! Все, кто может держать лук — по солдатам! Мечники — отбиваем проёмы! Элина, поддержи нас огнём, но береги силы!

Элина, её лицо залитое потом и покрытое копотью, кивнула. Она понимала, что её магия — один из последних козырей. Каждый огненный шар должен был найти цель. Она сосредоточилась на группах солдат, пытавшихся восстановить порядок, и на орках, которые лезли на стену, где уже кипела ожесточённая рукопашная.

Старейшина, отброшенный в сторону от своей свиты, поднимался с земли. Его взгляд, полный нечеловеческой злобы, был устремлён на бездыханное тело Галла, а затем — на деревню. Его план рушился на глазах, но сдаваться он не собирался. В его руке заблестел странный, изогнутый кинжал с тёмным камнем в навершии.

— Так не пойдёт… Так не пойдёт! — бормотал он, отступая к краю леса, где его ждала резервная группа личных охранников. — Если не взять силой, возьмём хитростью… Эта деревня всё равно будет нашей. Мы сожжём её дотла.

Тем временем несколько уцелевших авантюристов спустились со стены, чтобы забрать тело Галла. Под свист стрел и дикие крики они оттащили его к воротам. Его жертва не была напрасной — она переломила ход битвы, но цена оказалась слишком высокой.

В сумерках, когда последние орки были отброшены, а тролли, получившие ранения, ушли в лес, в деревне воцарилась тяжелая, горькая тишина, нарушаемая лишь стонами раненых. Победа далась ценой огромных потерь. Силена, стоя на остатках того, что когда-то защищало селение и глядя на поле, усеянное телами, понимала — это только начало. Старейшина сбежал, и он обязательно вернётся. Но теперь они знали, на что он способен. И они будут готовы.

А в белом пространстве, куда ушло сознание Галла, тишина нарушилась новым, безэховым голосом:

— Какая жалость. У почти получилось создать новую уникальную историю для этого места. Второй шанс… разве не за этим он сюда попал?

И тьма сгустилась, готовясь к новому витку истории.

Глава 8

Я вот-вот умру. Снова. И снова я ничего не добился и никого не смог спасти. Мои глаза медленно закрывались, а мир вокруг будто трескался, словно зеркало, рассыпаясь на тысячи осколков, каждый из которых уносил с собой частицу реальности — крики, боль, запах дыма, вкус крови. Всё просто исчезало, растворяясь в пустоте.

А затем появилось Белое Пространство. Абсолютная, беззвучная пустота, где не было ни верха, ни низа, ни времени. В нём были только я, лежащий на незримой поверхности, и Она. Неизвестная мне, но безумно красивая девушка, будто сошедшая с фрески, изображающей ангела или саму суть совершенства. Её черты были одновременно нежными и непостижимо далёкими, а взгляд — полным бездонной, древней печали. Она молча стояла напротив, просто наблюдая, и в этой тишине содержалось больше смысла, чем в любых словах.

— Как жаль, — её голос прозвучал прямо в сознании, мягко и беспристрастно. — Я рассчитывала, что ты сможешь пройти моё испытание. Возлагала на тебя надежды.

Она медленно развернулась, и её силуэт начал отдаляться, растворяясь в белизне.

Я лежал, ошеломлённый. Стрелы, боль, тяжесть ран — всё исчезло. Тело было целым, но душа будто всё ещё истекала кровью. С трудом поднявшись, я огляделся. Ничего. Только бесконечное, давящее белое сияние.

— Где я? Я погиб? Это… рай? — мой собственный голос прозвучал неестественно громко в совершенной тишине. Я шагнул в сторону удаляющейся фигуры. — Послушайте! А деревня? Что с Силеной? Она жива?

Фигура остановилась и, не оборачиваясь, произнесла:

— Слишком много вопросов. Позволь мне рассказать, как ты сюда попал, и тогда многое прояснится.

— Но…

— Внимай. Всё, что ты пережил — битва, деревня, орки, тролли, сама эта земля — было испытанием. Лишь плодом моей мысли, сценарием, разыгранным для тебя одного. Я хотела проверить, достоин ли ты моего дара.

— Дара? — я замер, чувствуя, как холодный трепет пробегает по спине.

— Верно. Священных Навыков, ниспосланных самой богиней. То есть мной, — она наконец обернулась, и в её глазах вспыхнул отсвет далёких звёзд. — Я ожидала, что раз существует три пути решения главной проблемы того мира, ты изберёшь один. Ты же инстинктивно бросился на самый очевидный, самый кровавый и… самый провальный. Ты выбрал путь героя-одиночки, пытающегося всё решить силой в лоб, и проиграл.

— Три пути? — в моём мозгу судорожно защёлкали шестерёнки. — Какие?

— Первый: объединить деревни дипломатией, хитростью, создав союз против общего врага. Второй: подчинить их силой, став безраздельным властителем, чья воля — закон. И третий… — она на мгновение замолчала, а затем развела руки в стороны, и этот жест казался безмерно печальным. — Просто сбежать. Уплыть с острова и начать всё заново в другом месте. Самый простой и самый житейский выбор.

Я онемел. Мысль о побеге даже не приходила мне в голову. Я был слеп, зациклен на битве, которую нельзя было выиграть в одиночку.

— Раз уж ты не прошёл испытание, Священных Навыков ты не получишь, — её голос вновь стал безликим. — Всё, что у тебя есть сейчас — это то, что ты заработал сам: твои уровни, твои обычные умения и небольшой утешительный приз. Они останутся с тобой. Я перемещу тебя в настоящий мир, где ты сможешь продолжить жизнь по своей воле.

Облегчение, горькое и колкое, волной накатило на меня. Я не исчезну. У меня есть второй шанс. — Это… отлично, — хрипло рассмеялся я, и смех прозвучал как стон.

— Но позволь мне предупредить, — её слова заставили меня снова насторожиться. — Ты не первый и не последний. Много таких, как ты, проходило через это пространство. Некоторые пали, другие выжили и блуждают по мирам. А трое… трое справились с испытанием и получили моё благословение. Теперь они могущественны и известны. Помни о них.

— Погоди… насчёт перерождения, как я… — я попытался ухватиться за последний шанс что-то понять, задать главный вопрос о смысле всего этого.

Но она лишь мягко, почти нежно, щёлкнула пальцами.

И я исчез. Белое Пространство схлопнулось вокруг, как ненужная декорация.

---

Она осталась стоять на месте, и лишь когда эхо моего присутствия окончательно угасло, пространство вокруг неё вздохнуло и преобразилось. Белизна наполнилась жизнью, звуком и цветом. Под ногами проросла изумрудная трава, усыпанная цветами невероятных оттенков. Вмиг выросли деревья с серебристой листвой и плодами, светящимися изнутри. Зазвучало пение райских птиц с хвостами из радужного пламени. На горизонте возникли дворцы из мрамора и света, уходящие в бесконечную высь. Воздух наполнился ароматом вечной весны.

Богиня по имени Ханна, теперь обликом полностью соответствовавшая своему божественному саду, неспешно прошла к появившемуся трону из живых ветвей и уселась на него. В её глазах отражались целые миры, рождающиеся и умирающие.

К ней приблизился мужчина. Его облик был столь же совершенен, но в нём чувствовалась иная энергия — любопытство, лёгкая ирония, беспокойный огонь.

— Ханна, ты уже отправила последнего? — его голос был мелодичным, как звон хрусталя.

— Верно, Лонгирис, — ответила она, не глядя на брата. — Последний из этой партии перерождённых завершил испытание. Отправлен в мир Айвора с тем, что заслужил.

— Почему же ты не показала ему всего этого? — Лонгирис широким жестом обвёл роскошь сада. — Всё это великолепие? Вместо этого ты оставила его в той унылой, безвкусной белизне. Он мог бы вдохновиться, получить стимул!

Ханна наконец повернула к нему лицо, и в её взгляде была бездна усталой мудрости.

— Ты же знаешь, брат, что они все в той или иной мере алчны. Особенно те, кто однажды видел это место во всём блеске. Эта красота дурманит разум, рождает не желание действовать, а лишь тоску по недостижимому. Помнишь первых? Они увидели Рай и отказались уходить, предпочтя иллюзию вечного блаженства реальной борьбе. Теперь они пребывают в подобающем им месте — в вечном сне среди этих самых цветов, что ты так любишь. Иллюзия счастья — тоже тюрьма. Если у тебя нет больше ко мне существенных вопросов, оставь меня.

- Позволь мне узнать еще одну деталь. Почему ты решила одарить этого смертного таким прелестным даром, назвав это небольшим утешительным призом? - Лонгирис продолжал смотреть на сестру слегка недоумевающим, вопросительным взглядом, но ответа так и не получил

Лонгирис усмехнулся, и в его глазах вспыхнули искорки азарта. Так и не дождавшись ответа, он медленно удалился продолжая размышления.

— Хе-хе, как интересно. . Что ж, давай продолжим наблюдать за их маленькими, такими яркими и такими трагичными жизнями. Интересно, куда же попал этот неудачливый герой? Сможет ли он, обладая лишь горсткой обычных навыков и памятью о поражении, найти своё место? Или он станет лишь ещё одной тенью, мелькнувшей на краю вечности?

Он махнул рукой, и перед ним возник огромный, сияющий глобус, в котором, как в капле росы, отражались бесчисленные океаны и континенты. Где-то среди них, в точке, отмеченной слабой вспышкой, началась новая история — история Галла, лишённого дара, но не лишённого выбора. А два божества склонились над своим зеркалом, готовые наблюдать за следующей главой бесконечной саги.

Глава 9

Я очнулся не в привычной уже деревне, не на поле боя и не в белом безликом пространстве богини. Первое, что я почувствовал, — это холодная, вязкая жижа, затягивающая тело с неумолимой медлительностью. Я открыл глаза и увидел над собой серое, затянутое тучами небо, а вокруг — бескрайнее болото.

— Черт, как же так… — прохрипел я, пытаясь пошевелить руками. Они погружались в трясину почти по локоть. — Почему меня перенесли именно сюда? Насколько же я «везучий»?

Место, куда меня закинуло вслед за щелчком богини, было гиблым. Вода цвета ржавчины, редкие чахлые деревья, облепленные мхом, и тишина, прерываемая лишь бульканьем пузырей, поднимающихся со дна. Я попытался выбраться, но каждое движение только ускоряло погружение. Трясина обволакивала ноги, словно живая, цепкая хватка.

Не так я представлял свой новый старт. Не так хотел провести остаток жизни — или то, что от него останется через несколько минут.

— Черт, угораздило же… — Я закинул голову назад, стараясь держать рот как можно выше. Вода уже подбиралась к подбородку. — Как мне теперь выбираться? Помогите! Кто-нибудь, помогите!

Мой крик потерялся в болотной мгле. Шансы, что меня найдут раньше, чем я утону или стану чьей-то добычей, были ничтожны. Но кричать было хоть чем-то. Хоть иллюзией действия.

Если бы я мог ухватиться за что-нибудь… Но вокруг лишь редкие, кривые сосны, растущие на островках тверди. Их ветви начинались слишком высоко, а до ближайшего ствола было метров пять — целая пропасть в моем положении.

Я замер, пытаясь успокоить бешеный стук сердца. Паника съедает силы, а силы — единственное, что у меня пока есть. Вспомнил свои навыки: «Увеличение силы» бесполезно, если не от чего оттолкнуться. «Малое лечение» не остановит утопление. «Анализ» покажет разве что уровень болота, если бы у него был уровень.

Внезапно издалека донесся шум — крики, быстрые шаги по воде, всплески. Я насторожился, затаив дыхание.

— Сюда! Быстрее! — прозвучал женский голос, срывающийся от страха.

Из-за чащи тростника выбежали две фигуры. Девушки, одетые в грязные, порванные одежды, больше похожие на лохмотья. На их руках поблескивали металлические наручники, соединенные короткой цепью. Одна выглядела старше, лет семнадцати, с темными спутанными волосами и исцарапанным лицом. Другая — совсем девочка, лет десяти, прижавшаяся к старшей сестре.

Они бежали, спотыкаясь, по колено в воде, оглядываясь назад. Старшая заметила меня. Наши взгляды встретились на мгновение — в ее глазах я увидел не просто страх, а животный, дикий ужас. И что-то еще — решимость. Решимость выжить любой ценой.

Она резко отвернулась, потянув за собой девочку.

— Постой! — закричал я, хрипя от напряжения. — Помогите, пожалуйста! Вытащите меня!

Девушка даже не обернулась. Они пробежали мимо, оставляя за собой рябь на воде, и скрылись в зарослях. Сердце упало куда-то глубоко. Вот она, новая реальность. Здесь не будет дружелюбных старейшин или благодарных девушек. Здесь каждый выживает в одиночку.

Но, похоже, сегодня мне все-таки повезло. Спустя пару минут с того же направления появились новые люди — пятеро мужчин в простеганных дублетах и с мечами у пояса. Не рыцари, скорее наемники или охранники. Они шли цепью, внимательно осматривая местность.

— Эй! — заорал я из последних сил. — Помогите! Я тону! Вытащите меня!

Они остановились. Двое побежали дальше, преследуя девушек, а трое подошли ко мне, неспешно, оценивающе.

— Как думаешь, это один из сбежавших? — спросил коренастый мужчина с шрамом через глаз.

— Возможно. Мы не видим его одежды, поэтому не могу точно сказать, — ответил его товарищ, почесывая щетину.

— А пофиг. Какая разница, у нас как раз сбежала парочка. Раз уж освободились места, почему бы ему не занять одно из них?

— Это точно. Давай достанем его.

Они без особых усилий бросили мне толстую веревку. Я ухватился за нее, и сильные руки втянули меня из трясины на относительно твердый кочковатый берег. Я лежал, задыхаясь, покрытый с головы до ног липкой, дурно пахнущей грязью.

— Спасибо… — начал было я, но не успел закончить.

— «Путы», — равнодушно произнес один из них.

Невидимые магические узы сдавили мои запястья и лодыжки. Я попытался встать, но меня грубо прижали к земле. На голову натянули грубый мешок, пропахший потом, кровью и чем-то кислым. Я попытался что-то сказать, но тяжелый удар по затылку погрузил меня в темноту.

Очнулся я от тряски и глухого гула колес. Голова раскалывалась, тело ныло в каждом суставе — видимо, меня не только оглушили, но и хорошенько отпинали, пока я был без сознания. На голове по-прежнему был мешок, дыхание стало горячим и спертым.

Я лежал на чем-то твердом и неровном, в спину упирались холодные металлические прутья. Доносился топот копыт, скрип дерева, а также… приглушенные всхлипывания, стоны и ругань. Много голосов. Спереди и сзади.

— Эй, — попытался я сказать, но голос вышел сиплым. — Тут есть кто-нибудь? Снимите с меня этот мешок, от него воняет засохшей кровью.

Наступила короткая пауза.

— Д-да, — раздался неуверенный мужской голос совсем рядом. — Сейчас я помогу вам.

Послышалось шуршание, и свет, пусть и тусклый, ударил в глаза. Мешок стянули. Я моргнул, пытаясь привыкнуть.

Я сидел в клетке. Небольшой, примерно два на два метра, сколоченной из толстых деревянных брусьев и усиленной железными полосами. Прутья впереди были такими же, как те, что упирались мне в спину. И таких клеток было много. Мы двигались в составе каравана — длинной вереницы повозок, каждая из которых тащила за собой тюрьму на колесах.

В моей клетке, кроме меня, было еще пятеро. У дальней стенки лежал старик с перевязанной головой, его грубо сшитая одежда была в бурых пятнах. Рядом сидел мужчина лет сорока, тот самый, что снял с меня мешок. Выглядел он удивительно спокойно, даже заинтересованно. В углу, свернувшись калачиком в луже собственных испражнений, храпел пьяница в оборванной рубахе. У противоположной решетки, прижавшись друг к другу, сидели две знакомые фигуры — те самые девушки из болота. Старшая обнимала младшую, та тихо плакала. Лицо старшей было непроницаемым, но в глазах стояла та же ледяная решимость.

А вокруг, на добрых конях, ехали солдаты. Десятки их. В прочных, но потрепанных доспехах, с мечами и копьями наготове. Они бдительно оглядывали окрестности и наш караван. Это был не просто конвой. Это был хорошо организованный «караван рабства».

— Где я? — спросил я, обращаясь к спокойному мужчине. — И куда нас везут?

Тот улыбнулся. Улыбка была странной — не веселой, но и не горькой. Скорее, познавательной.

— Как бы объяснить… Мы сейчас в рабском караване, — сказал он, как будто констатировал погоду.

— Рабском… караване? — слова застряли в горле. Хоть я и видел цепи и клетки, осознание пришло только сейчас.

— Ну да. Специальный караван, везущий только живой товар. Так их называют. Направляемся, смею думать, в город Нолстейм. Столица здешней работорговли, что ли. — Он наклонился ближе. — Кстати, как ты сюда попал? Я тебя раньше тут не видел.

Несмотря на обстановку, он казался… увлеченным. Как будто наблюдал за интересным экспериментом.

— Меня поймали, когда я тонул в болоте, — буркнул я.

Мужчина рассмеялся — тихим, бархатным смешком. — Ха-ха-ха. Невезучий ты парень.

— Что тут смешного? — в голосе прорвалась злость. — Ты и сам сейчас в клетке сидишь! Хочешь сказать, тебя после грандиозной битвы взяли в плен?

— В общем-то, нет, — ответил он, и в его глазах мелькнула искорка. — Я, как бы это сказать… сам сдался.

Я уставился на него. Безумец. Настоящий, чистый безумец. Или гений. В этой ситуации разница была невелика.

— А что с остальными? — кивнул я в сторону девушек и старика. — Они какие-то потрепанные.

— Их наказали за попытку побега, — пояснил мужчина. — Все, кроме того пьяницы. Его таким и нашли. А что насчет меня… — он развел руками, — я и не пытался. Зачем, если я сам сдался?

Да, определенно, с приветом. Но в его безумии была какая-то пугающая логика.

Мысль билась, как птица в клетке: «Выбираться. Нужно выбираться отсюда». Я не для того прошел через смерть, войну и милость капризной богини, чтобы закончить свои дни пахотным рабом на каком-то поле или, того хуже, гладиатором в подземной яме.

— Кстати, — прервал мои мысли мужчина, — может, и не самое лучшее время для представлений, но меня зовут Ларс. А тебя?

— Галл, — автоматически ответил я. — Приятно.

— Какие мы вежливые, — улыбнулся Ларс. — Что ж, мне тоже приятно познакомиться.

Нужен был план. Первым делом — разведка. Я прикрыл рот рукой и прошептал: «Анализ».

Мысленное меню отозвалось. Я пробежался взглядом по солдатам вокруг. Уровни от 18 до 25. Характеристики крепкие, боевые. Сопротивляться голыми руками — самоубийство. Затем я посмотрел на сокамерников. Старик — уровень 4. Пьяница — уровень 1. Девушки — уровни 5 и 3. Ларс…

Я нахмурился. Над его головой светились только имя и профессия («Авантюрист»), а вместо уровня и характеристик было написано: «Неизвестно». Значит, разница между нами больше пятидесяти уровней? Невероятно.

— Что-то не так? — спросил Ларс, и в его голосе прозвучала легкая насмешка. — Неужто планируешь сбежать? Пример этих ребят тебя не останавливает?

Он прочел меня как открытую книгу. Этот человек был опасен, и не только из-за своего уровня.

— Как… ты узнал? — выдавил я.

— Просто интуиция. Тем не менее, я попал в точку. Хочешь, чтобы тебя, как этих, снова поймали и отметелили по самое «не балуй»?

— Я просто хочу нормально жить, — тихо сказал я, глядя на свои закованные в магические «Путы» запястья. — Если не попробую, то буду всю жизнь колоски в поле собирать. Оно мне надо?

Ларс внимательно посмотрел на меня. Его странный, почти безумный интерес сменился на мгновение чем-то другим — пониманием? одобрением?

— Правильный настрой, — наконец произнес он так же тихо. — Что ж, раз так… я подскажу тебе, как сбежать.

Глава 10

За те долгие часы, что караван мерно покачивался по разбитой дороге, я успел привыкнуть к его ритму. День прошел в томительном однообразии. Дважды нас останавливали у быстрой, холодной реки, чтобы дать воды. Я жадно пил и отмывал с себя остатки болотной слизи, чувствуя, как ледяная вода ненадолго возвращает ясность мыслям. Лица остальных рабов были безразличными, отрешенными. Только девушка — та самая, что проигнорировала меня в болоте — иногда украдкой поглядывала на меня и Ларса. В ее взгляде читалась не только усталость, но и тлеющая искра надежды, которую она, казалось, сама боялась раздуть.

Нас не кормили. Только вечером охранник, брезгливо морщась, просунул в клетку несколько ломтей черствого, заплесневелого ржаного хлеба. Мы разделили его молча. Старик отдал свою порцию девочке. Ларс же съел свой кусок с таким видом, будто это изысканный десерт, и удовлетворенно облизал пальцы.

Ночь опустилась на лес, черная и густая. Контроль со стороны стражи ослаб — у костров осталось лишь несколько дежурных, остальные разбрелись по палаткам. Но металлические прутья нашей клетки и магические «Путы» на запястьях были красноречивее любых стражников. Побег ночью казался чистой авантюрой.

Именно тогда Ларс, казавшийся до этого погруженным в собственные мысли, придвинулся ко мне так близко, что его дыхание стало слышно.

— Ну что, Галл, — прошептал он, и в его голосе не было и тени безумия, только холодная расчетливость. — Готов рискнуть?

Он изложил свой план. Он был до безобразия прост, почти нагл, и оттого, возможно, должен был сработать. Ларс владел редким навыком «Сонный паралич» — неагрессивным, почти невидимым. Он мог усыпить нескольких человек на короткое время, но эффект был нестойким. Нужно было идеальное время: глубокая ночь, когда бдительность стражи притуплена, но до смены караула еще далеко. И главное — делать это нужно было в последнюю ночь перед городом, когда конвоиры, уставшие от долгого пути, будут расслаблены больше всего.

— Это вообще отличный план, — пробормотал я, анализируя каждый шаг. — Почему ты сам не сбежишь?

Вопрос повис в воздухе. Ларс откинулся на грубые доски стенки и уставился в решетчатый потолок, сквозь который пробивались искры от дальнего костра.

— Сейчас это невозможно, — его голос снова стал отстраненным. — Я сдался им не просто так. На это есть причина. Которую, к сожалению, не могу тебе сказать.

Какая может быть причина у сильного, как мне подсказывало чутье, человека добровольно лезть в рабский караван? Шпионаж? Месть? Или что-то более изощренное? Я отогнал эти мысли. Люди в этом мире были полны тайн, и распутывать их сейчас было себе дороже.

— Понимаю, — просто сказал я. — Если на то важная причина, то так тому и быть.

Таких людей, как Ларс, лучше не расспрашивать. Их дороги извилисты и часто ведут через темные места.

— Так когда предлагаешь действовать? — спросил я.

— До Нолстейма осталось два дня пути. Сбегать нужно в последнюю ночь, перед самым прибытием. Они будут меньше всего этого ожидать.

Я кивнул. Логично. Усталость, предвкушение конца похода, мысль о теплых постелях и выпивке в городе — все это сделает стражу невнимательной.

— Понял. Тогда я ложусь спать. Спокойной ночи.

Я отвернулся, стараясь устроиться поудобнее на жестком полу. В голове крутился план, смешиваясь с обрывками воспоминаний о Силене, Голоте, богине… Этот мир не давал передышки. За каждым углом ждала новая ловушка, новая борьба. Я сжал кулаки. Так уж и быть. Буду бороться и здесь.

Лагерь стражи жил своей жизнью. В центре, между повозками, разбили палатки — десяток больших походных шатров. Оттуда доносился запах жареного мяса, смех, звон кружек. Кто-то из солдат возился у костра, подбрасывая хворост. Двое с копьями неспешно прохаживались по периметру, но их взгляды чаще блуждали в сторону шумных товарищей, чем в темноту леса.

В самой большой и богатой палатке, отгороженной от других, царил иной порядок. Капитан Фарс, тучный мужчина с аккуратно подстриженными усами, восседал на складном стуле перед небольшим столиком. Он был одет в дорогой, но практичный камзол, на поясе висела изящная, явно церемониальная шпага. Перед ним лежала груда костей от жареной птицы.

В палатку, почтительно склонив голову, вошел стражник.

— Капитан Фарс, донесение. Тот, кого мы подобрали у болота… Среди его вещей, которые мы изъяли и очистили, найдены странные предметы. Бутылочка с прозрачной маслянистой жидкостью, не похожей ни на одно известное зелье. И… это, — стражник с некоторым трепетом положил на край стола предмет, завернутый в тряпицу.

Фарс неспешно развернул ткань. Его маленькие, похожие на свиные, глаза сузились. Перед ним лежал арбалет. Примитивный, грубо сработанный, покрытый засохшей грязью, но… совершенно непохожий на стандартное оружие этого мира. У него был иной изгиб ложа, странный механизм взведения.

— Любопытно, — протянул капитан, беря арбалет в руки и поворачивая его. — И что с того?

— Капитан, — стражник понизил голос. — Описание, которое нам передавали из города… Оно совпадает. И бутылочка, и невиданное оружие. Мы думаем, это может быть… тот самый пропавший изобретатель. Лонг.

На лице Фарса расплылась медленная, довольная улыбка. Он откинулся на спинку стула, отчего та жалобно заскрипела.

— Лонг? Прямиком из болота в мои сети? О, это отличная возможность. — Он засмеялся, и смех его был густым, как кисель. — Если его так жаждет заполучить сам лорд Кингша, то придется ему за него хорошо заплатить. Древняя рукопись из его сокровищницы, например… Как скажете, ваше слово для нас закон, — поклонился стражник и вышел.

Фарс остался один. Он отломил еще куриную ножку и с наслаждением впился в нее зубами.

— Посмотрим, Кингша, что ты теперь сможешь сделать, — пробормотал он, и в его глазах вспыхнул холодный, алчный огонек. — С этим изобретателем в руках я смогу вывернуть тебя наизнанку, как старый носок. Скоро этот город, а может, и больше, будет по-настоящему моим.

Следующий день тянулся мучительно долго. Утром я обнаружил, что пьяница, воняющий перегаром и нечистотами, исчез. На его месте осталась лишь грязная вмятина на соломе.

— Ларс, куда делся тот тип? — тихо спросил я.

Ларс, только что проснувшийся, потянулся с кошачьей грацией.

— Не знаю. Когда я открыл глаза, его уже не было. Не думаю, что умер — вчера вечером он просто храпел. Скорее, от него… избавились. Ненужный товар, — он пожал плечами. — Логично.

В его словах не было ни капли сострадания. Только констатация факта. Это мир, где человеческая жизнь, лишенная силы или полезности, ничего не стоила. Горький урок, который я, казалось, уже усвоил, но каждый раз он ударял с новой силой.

Кормить нас в этот день не стали вовсе. Только под вечер дали по глотку мутной воды. Желудок сводило от голода, но я заставлял себя думать о другом — о предстоящей ночи, о свободе, о необходимости выжить любой ценой.

Ларс весь день вел себя как ни в чем не бывало, даже перекинулся парой слов со стражником у нашей клетки, вызвав у того лишь раздраженное ворчание. Я же молча наблюдал за девушками. Старшая, чье имя я так и не узнал, почти не сводила глаз со своей сестры, маленькой, хрупкой девочки с огромными, полными страха глазами. Она шептала ей что-то, гладила по спутанным волосам. Этот тихий, отчаянный ритуал заботы был единственным светлым пятном в нашей клетке.

Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом и лагерь вновь начал засыпать, в воздухе повисло напряженное ожидание. Это была моя последняя ночь в рабстве.

Я дождался, когда храп Ларса станет ровным и глубоким (притворялся ли он?), и осторожно толкнул его ногой.

— Ларс. Уже время.

Он вздрогнул, протер глаза и посмотрел на меня. В его взгляде не было и тени сна.

— А? Что, уже? — он зевнул, но движение было слишком театральным. — Да, пожалуйста, действуйте.

Он приподнялся, сделал вид, что почесывает затылок, а затем сложил пальцы в странную, витиеватую фигуру у самого своего рта.

— Пожалуйста, закрой нос, — тихо сказал он мне.

Я прижал к лицу край своей грязной рубахи. Ларс закрыл глаза, и на его губах появилась едва заметная улыбка. Он произнес что-то беззвучно, и из его кожи, прямо из пор, начала сочиться тончайшая, едва видимая в темноте зеленоватая пыльца. Она медленно разнеслась ветерком по клетке и за ее пределы.

Двое стражников, дежуривших прямо у нашей повозки, внезапно пошатнулись. Один прислонился к колесу, другой просто медленно сполз по решетке на землю. Их дыхание стало глубоким и ровным. Глубокий, магический сон.

— Отлично, — выдохнул я. — Спасибо тебе, Ларс. Когда-нибудь я отплачу тебе.

— Пустяки, — он махнул рукой, и в его глазах снова мелькнула та самая безумная искорка. — Еще увидимся. Теперь ваша очередь.

Я сосредоточился. «Увеличение силы». Знакомое тепло разлилось по мышцам, наполнило их стальной упругостью. Я напрягся — и магические «Путы» на моих запястьях и лодыжках, с треском лопнули, рассыпавшись на светящиеся осколки, которые тут же погасли. Затем я уперся руками в два вертикальных прута клетки рядом с замком. Древесина затрещала, металл заскрипел, и между прутьями образовался проход, достаточный, чтобы протиснуться.

Я уже собирался выскользнуть наружу, как вдруг почувствовал, что кто-то цепко вцепился в подол моей куртки. Обернулся. Это была старшая девушка. Ее глаза в темноте горели, как у загнанного зверя.

— Пожалуйста, — выдохнула она, и голос ее сорвался на шепот. — Возьмите мою сестру с собой. Я большего не прошу. Только спасите ее.

Мозг тут же выдал логичный, холодный ответ. Лишний груз. Слабое звено. Ответственность. Я только что обрел шанс на свободу.

— Нет, — сказал я резко. — Так не пойдет. Если я возьму ее, мне придется о ней заботиться. Я не хочу такой ответственности.

Она отпустила мою одежду. Ее плечи сгорбились, голова опустилась. Я видел, как по ее грязным щекам, подсвеченным отблесками далекого костра, закапали слезы. Молча. Беззвучно. И в этой тишине было больше отчаяния, чем в любом крике.

И тогда ее голос прозвучал снова, тихий, но абсолютно четкий, лишенный всякой дрожи:

— Если вы не возьмете мою сестру… я начну кричать. Страж…

Чертова девчонка. Умная, отчаянная чертова девчонка.

Я рванулся к ней и резко зажал ей рот ладонью, едва не опрокинув. Она не сопротивлялась, только смотрела на меня, и в ее взгляде не было страха. Только решимость.

В голове пронеслась мысленная гонка. Она крикнет — поднимут тревогу — Ларс, возможно, скроется, а меня либо убьют, либо покалечат так, что о побеге можно забыть навсегда. И эти две тоже…

Я сжал зубы.

— Хорошо, — прошипел я. — Я возьму. Но только вас обеих. И только до ближайшего города или укрытия. На большее не рассчитывайте. Поняли?

Она быстро кивнула, все еще не в силах говорить из-за моей ладони. Я отпустил ее.

— Не будите ее, — кивнул я на спящую девочку. — Я понесу. Своим ходом она нас только задержит.

Девушка снова кивнула, быстро вытерла лицо рукавом и осторожно подняла сестру, передавая ее мне. Девочка, маленькая и легкая, даже не проснулась, лишь устроилась поудобнее у меня на руках.

— Эй, вы бы тут драму не устраивали, поторопились бы, — раздалось недовольное шипение Ларса. — Они, знаете ли, не навсегда уснули.

Я встретился с ним взглядом. Он сидел внутри клетки, словно тень и даже не думал выбираться, действительно, удивительно странный мужик.

— Спасибо еще раз. За все.

Ларс в ответ лишь ухмыльнулся и сделал отмахивающий жест рукой: «Пшёл, пшёл, не задерживайся».

Больше не было времени на слова. Я, прижимая к себе девочку, протиснулся через проем. Девушка ловко последовала за мной. Один взгляд на спящих стражников — и мы растворились в черной гуще леса, что стеной стоял по обе стороны дороги.

Лес встретил нас холодом и полной, давящей тишиной, нарушаемой лишь скрипом веток под ногами и нашим учащенным дыханием. Я шел быстро, почти бежал, ориентируясь по слабому свету звезд, пробивавшемуся сквозь кроны. Девушка не отставала, двигаясь удивительно бесшумно для изможденного человека. Через несколько часов мы вышли на небольшую поляну, где деревья расступались, открывая клочок звездного неба. Я остановился, чувствуя, как горят легкие и дрожат от напряжения ноги.

— Здесь передохнем, — сказал я, опуская девочку на мягкий мох. Она лишь кряхнула во сне.

Девушка молча кивнула, села рядом с сестрой и обняла ее, продолжая оглядываться по сторонам. Я собрал сушняк и с помощью пары камней (старый добрый метод) высек искру в трут, который нашел еще в караване. Вскоре на поляне затеплился небольшой, почти бездымный костерок.

— Мне кажется, не следовало разводить огонь, — тихо сказала девушка, вглядываясь в язычки пламени. — По нему нас могут найти.

— Не переживай на этот счет, — ответил я, с наслаждением протягивая к теплу окоченевшие руки. — Мы ушли довольно далеко. Да и им потребуется время, чтобы организовать погоню. Нам нужны силы. И еда.

— Спасибо вам большое, — она снова опустила глаза. — Я в большом долгу перед вами.

— Это уж да, — не смог я удержаться от легкой язвительности. — Учитывая, что я вам помог, а вы мне не особо-то стремились навстречу, когда я в болоте тонул.

Она вздрогнула, и ее пальцы вцепились в лохмотья платья.

— Так вы нас узнали… — прошептала она, водя обломком ветки по земле.

— Узнал, — сказал я просто. — Еще бы не узнать. Вы пробежали прямо передо мной. Я в тот момент, кажется, всю свою жизнь заново пережил.

Она долго молчала, а потом заговорила, не поднимая головы:

— У меня не было выбора. Может, это прозвучит ужасно грубо по отношению к своему спасителю… но жизнь моей сестры для меня куда дороже жизни незнакомца в болоте.

В ее голосе не было оправдания. Только горькая, неприкрытая правда. И я не мог с ней спорить. Наверное, на ее месте я поступил бы так же. Именно эта мысль и была самой страшной.

— Это правда, грубо, — согласился я, глядя на мирно спящую девочку. — Но у меня нет желания осуждать тебя за это. Возможно, я поступил бы так же… будь у меня сестра.

Тишина снова сомкнулась над нами, но теперь она была уже не такой неловкой.

— А как насчет того, чтобы перекусить? — нарушил ее я.

— Но ведь у нас ничего нет, — удивилась девушка.

— Так сейчас поймаем.

Я оставил их у огня, а сам углубился в лес. Охота была недолгой. «Анализ» помогал отслеживать теплые следы, а украденный у солдата короткий меч (я стащил его, пока те спали) оказался вполне сносным оружием. Вскоре я вернулся на поляну, волоча за задние ноги некрупного, но упитанного лесного кабана.

Девушки все еще спали, прижавшись друг к другу. Я улыбнулся — впервые за этот долгий день — и принялся за работу. Опыта разделки туш у меня было немного, но хватило. Через пару часов над костром уже потрескивала на самодельной рогатине сочная, прожаренная с одной стороны, плоть. Запах был божественным.

— Вроде неплохо получилось, — пробормотал я, критически осматривая свою стряпню. — Не хватает соли, конечно, но что поделать. Это лучше, чем ничего.

— Девушки, просыпайтесь! Еда!

Старшая открыла глаза первая, мгновенно проснувшись.

— А? Еда? — прошептала она сонным, полным надежды голосом.

— Вставайте и быстро кушаем. Выдвигаемся, мы и так уже сильно засиделись.

Она кивнула, разбудила сестру. Та, увидев мясо, протерла глазки и уставилась на него с таким благоговением, что мне стало почти неловко. Мы ели молча, с жадностью, заглушавшей любой стыд. Этот простой, дымный ужин под открытым небом, в страхе и надежде, стал для меня одним из самых искренних моментов в этом новом мире.

В лагере капитана Фарса тревогу подняли спустя два после нашего побега. Солдат, вытрезвев от магического сна, с ревом ворвался в палатку капитана.

— Капитан Фарс! Беда! Тот изобретатель… Он сбежал! Усыпил охрану! С ним еще те две девчонки!

Фарс, допивающий уже третью бутыль эля, встревоженно поставил бутыль. Его лицо, обычно лоснящееся от самодовольства, стало землистым.

— Плевать на девчонок! — проревел он, ударив кулаком по столу так, что затрещали доски, а бутыль эля упал на землю, медленно проливая скудные остатки. — Любыми силами найдите этого изобретателя! Если я его упущу, как я тогда… получим то, что хотим от Кингши?! Собери из каждого отряда по пять человек! И приведи ко мне Росала. Немедленно!

Вскоре в палатку вошел мужчина лет сорока, одетый не в латы, а в практичную кожаную куртку охотника. За его спиной виднелся длинный лук.

— Капитан Фарс, что прикажете?

— Росал, у меня для тебя задание. Изобретатель сбежал. Ты идешь за ним.

Росал, высокий и сухопарый, с лицом, изборожденным шрамами, хмуро почесал щетину.

— Напряжно. Может, оставить его? Считай, фортуна улыбнулась парню.

— Нет, нельзя! — Фарс снова ударил по столу. — Он нужен мне для… усиления позиций в городе.

— Как скажете, — Росал пожал плечами. — Кстати, слышал, из столицы ревизор едет.

— Плевать! Купим и его, как всех. Сейчас твоя задача — найти Лонга!

Минуту спустя Росал уже стоял у нашей опустевшей клетки. Он прикрыл глаза, положил ладонь на холодный металл и тихо произнес:

— «Исследование пространства».

Невидимая волна энергии рванулась от него, пробежав по земле, траве, деревьям. Его сознание, обостренное навыком, читало следы, как открытую книгу: сдавленный мох, обломанные ветки, едва уловимый запах страха и дыма. Он открыл глаза и безошибочно ткнул пальцем в ту сторону леса, куда ушли беглецы.

— Всем за мной. Живым или мертвым — неважно. Но предпочтительно живым. Капитану нужно поговорить.

Тридцать солдат, отборных и мрачных, двинулись следом за ним в черную чащу. Охота началась.

А мы, тем временем, закончив свою скромную трапезу, затушили костер и снова углубились в лес. Моя цель была проста — выйти из этой зеленой ловушки и найти какое-нибудь укрытие. Дорогу нам иногда преграждали мелкие монстры — скрежетухи и болотные твари. Я расправлялся с ними быстро и без лишнего шума, чувствуя, как с каждой победой мой уровень потихоньку ползет вверх, а тело становится чуть сильнее, выносливее.

Наконец, деревья начали редеть. Мы вышли на опушку, и перед нами открылась бескрайняя, холмистая степь, серебрившаяся в свете восходящей луны. И там, далеко-далеко, словно бусинки, рассыпанные по бархату ночи, мерцали огни. Не костры — слишком ровные и яркие. Огни окон. Поселение.

— Идем туда, — указал я. — За нами, скорее всего, уже идут. Нужно успеть укрыться.

Девушка молча кивнула, крепче сжав руку сестры.

— Слушайте внимательно, — сказал я, оборачиваясь к ним. — Я помогу вам добраться до города, как и обещал. Но только добраться. Не стоит ко мне привязываться.

Я не ждал ответа. Мы двинулись через степь, оставляя за спиной темную стену леса. Я не знал тогда, что в тот самый момент отряд Росла уже вышел на нашу покинутую поляну и, при свете факелов, изучал еще теплые угли нашего костра. Расстояние между нами стремительно сокращалось. Гонка со временем и смертью вступила в свою решающую фазу.

Глава 11

Впереди виднелись факела деревни. Небольшая, окруженная частоколом из заостренных бревен, но для нас, беглецов, затерянных в ночной степи, она казалась маяком спасения. Мы ускорили шаг, почти бежали, спотыкаясь о кочки и степные травы. За спиной же, из черной пасти леса, выползали другие огни — тревожные, подвижные, пляшущие в такт быстрому бегу. Факелы погони.

Расстояние между нами стремительно таяло. До деревни оставалось около двух-трех километров, а до ближайших преследователей — уже меньше километра.

— Дядя, дядя! — испуганно прошептала маленькая девочка, которую я нес на руках. Она обернулась и указала худеньким пальчиком. — Там сзади… огни горят!

Я обернулся. Десяток факелов, словно глаза голодного зверя, уже выскочили из опушки и двигались по степи широким полукругом, намереваясь отрезать нам путь. Сердце упало. Они настигли нас раньше, чем я рассчитывал.

Принятие решения заняло долю секунды. Холодная, почти машинная логика, отточенная в боях за стенами деревни Голота, вступила в права.

— Слушайте, — резко сказал я, опуская девочку на землю и поворачиваясь к старшей сестре. Ее глаза были огромными от ужаса. — Вы бежите вперед. Прямо к деревне. Кричите, ломитесь в ворота, зовите на помощь. Что угодно.

— А вы? — выдохнула она.

— Я их задержу. Прикрою вас. Это единственный шанс.

Она колеблясь не дольше мгновения. Кивнула — коротко, резко, полная той же отчаянной решимости, что и в болоте. Схватила сестру за руку, и они помчались к далеким огням, два темных силуэта на фоне серебристой степи.

Я развернулся к надвигающейся цепи факелов. Достал лук — тугой, короткий, солдатский. Украденный вместе с мечом. Первая стрела вышла почти инстинктивно. Я не целился в людей — я целился в огни. Темнота была моим союзником. Первый факел, дернувшись, упал на землю и начал затухать в траве. Крик. Второй выстрел — еще один факел погас. На мгновение в погоне воцарилась паника, замешательство. Я использовал его, выпустив еще три стрелы. Один из солдат рухнул, вскрикнув. Другой схватился за плечо.

Но их было слишком много. Около тридцати. И они были профессионалами. Рассыпавшись цепью, они перестали быть удобными мишенями. И продолжали сходиться. Стрелы с их стороны начали свистеть вокруг меня. Я отпрыгнул за редкий курган, продолжая отстреливаться. В уме автоматически считал: десять… двенадцать… пятнадцать выстрелов. Несколько солдат остались лежать в степи, но основная масса, человек двадцать, уже обходила курган, замыкая кольцо.

Мой уровень тем временем подскочил до седьмого. В глубине сознания отозвались три новых, нераспределенных очка навыков. Но сейчас было не до них.

Они сомкнули круг. Я отбросил почти пустой колчан и лук, обнажил короткий меч. Запах пота, металла и страха витал в воздухе. Солдаты, тяжело дыша, смотрели на меня с хищной осторожностью. Они не бросались сразу — их задачей было взять живым.

Из их рядов вышел тот самый охотник, Росал. Он держал лук, но тетива была спущена.

— Господин изобретатель, — произнес он голосом, полным фальшивого почтительности. — Оставьте это бессмысленное сопротивление. Пройдите с нами, и вам не причинят вреда. Капитан Фарс желает лишь побеседовать.

Какая ирония. Меня, обычного перерожденца с «мусорной» профессией, путают с каким-то важным изобретателем. Эта ошибка могла стоить мне жизни.

— Ага, щас, прям сдался, — хрипло выдохнул я, чувствуя, как адреналин жжет кровь. — Возьмите меня, если сможете! «Увеличение силы»!

Знакомый прилив мощи ворвался в мышцы. Я не стал ждать их атаки. Рванулся вперед, к ближайшему солдату. Тот, опытный боец, принял стойку, но мой удар, усиленный в три раза, снес его меч вместе с частью гарды. Вторым движением я ударил эфесом в висок — солдат рухнул без сознания.

Вокруг поднялся гул. Они набросились разом. Мечи сверкали в лунном свете. Я вертелся, отбивался, наносил удары. Мой уровень и характеристики, вымученные бесконечными тренировками, давали о себе знать — я был быстрее, сильнее, выносливее. Но их было много. Клинок оставил длинную царапину на моем предплечье, другой едва не достал шеи. Я почувствовал, как усталость начинает подтачивать силу навыка.

И тогда Росал, наблюдавший до этого, решил действовать.

— Достаточно, — холодно произнес он. — «Подчинение зверя»!

Это было похоже на ледяной удар. Невидимые путы сковали каждую мышцу моего тела. Я застыл, как статуя, с поднятым для удара мечом. Внутри все кричало, требовало двигаться, но тело не слушалось. Полный паралич.

— Парни, — сказал Росал, приближаясь. — Избейте его до потери сознания. Аккуратно, голова должна работать.

Солдаты, ухмыляясь, сомкнули круг. В моей голове пронеслись обрывки мыслей, панических и бессвязных. И вдруг — четкое, ясное воспоминание. Разговор с Голотом у костра, когда я только освоил «Анализ».

«Голот, а можно ли освоить навык без разрешения владельца?» «Ну, думаю, это возможно… Но таких людей я еще не встречал. Они могли бы копировать навыки, как у людей, так и у монстров. Может, это и невозможно вовсе». «А если я попробую? Мало ли…» «Ничего такого не произойдет. Если у тебя получится, то буду рад за тебя».

Слова старика прозвучали в памяти с поразительной четкостью. Отчаяние сменилось безумной, почти истерической надеждой.

Что ж, не попробуешь — не узнаешь, верно?

Я сфокусировал весь остаток воли, весь свой гнев и страх на этом странном, незнакомом ощущении — на ледяных оковах, сковывающих мое тело. Я представил их не как внешнюю силу, а как чужеродный код, программу, вшитую в мою плоть. И мысленно, из последних сил, рявкнул:

— «Подчинение зверя»!

Ничего не произошло. Солдаты уже почти достали до меня, их кулаки были сжаты. Я почувствовал горький вкус поражения на губах и закрыл глаза, ожидая удара.

И тут в голове прозвучали голоса. Тот самый, механический голос системы, который я слышал при повышении уровня.

«Навык «Подчинение зверя» успешно скопирован. Потрачено одно очко навыка». «Обнаружена попытка несанкционированного копирования. Наложен штраф: дополнительно потрачено одно очко навыка». «На основе анализа процедуры копирования освоен новый особый навык: «Копирование навыков», уровень 1. Потрачено одно очко навыка». «Осталось очков навыка: 0».

Информация обновилась в моем мысленном интерфейсе:

Подчинение зверя (украденный) — 1 уровень. Позволяет подчинить своей воле любое живое существо на расстоянии 5 метров на 10 секунд (эффект снижен на 50%). Требует визуального контакта и концентрации, цель должна быть физически истощена. Копирование навыков — 1 уровень. Позволяет попытаться скопировать навык, используемый против вас. Шанс успеха низкий. При успехе тратится 2 очка навыка (1 за копирование + 1 штраф). Сила скопированного навыка снижена на 50% по сравнению с оригиналом. Нельзя скопировать святые и сверхособые навыки.

Я открыл глаза. И увидел, что весь десяток солдат, окружавших меня, лежат на земле. Не раненные. Не убитые. Они просто лежали, широко раскрыв глаза, и не могли пошевелиться. Их лица были искажены немым ужасом. Росал стоял на коленях в нескольких шагах, дрожа всем телом, смотря на меня с таким выражением, будто видел призрак.

— К-как… — он попытался говорить, но язык его не слушался. — Как ты смог… украсть мой навык?! Это… невозможно!

У меня самого не было ответа. Я лишь почувствовал чудовищную, высасывающую все силы усталость. Копирование навыка, поддержание его эффекта — все это истощило и без того натянутую, как струна, ману и психику. Мне лишь повезло, что все они были измотаны не хуже меня.

Но времени на отдых не было. Я поднялся, покачиваясь. Нужно было обезвредить их, пока действует эффект. Подойти и перерезать всем глотки? Мысль вызвала тошнотворный спазм. Я не был палачом, стрелявшим в беззащитных. Но и оставлять их в строю было нельзя.

Я нашел компромисс. Взяв свой меч, я быстро, почти автоматически прошелся по кругу, нанося каждому солдату неглубокое, но болезненное ранение в мышцы ног. Криков не было — навык все еще держал их. Лишь хрипы и стоны. Они не умрут сразу, но и преследовать никого не смогут. Росала я связал его же тетивой, заткнув ему рот кляпом из обрывка его же плаща.

Закончив, я рухнул на землю рядом, чувствуя, как мир плывет перед глазами. Сообщения о получении опыта за «побежденных» противников приходили одно за другим, но я почти не обращал на них внимания. Где-то вдали, со стороны деревни, послышались крики и топот. Через несколько минут на поле боя ворвался отряд деревенских — человек пятнадцать, вооруженных вилами, топорами и парой луков. Во главе с крупным, седым мужчиной в простой рубахе и с боевым топором за поясом.

Они замерли, увидев картину: один изможденный парень сидит среди поля, усыпанного телами солдат в городской униформе. Солдаты стонали, истекая кровью из ран в ногах.

Объяснения заняли время. Меня, еле державшегося на ногах, и пленного Росала повели в деревню. Девушек я нашел у колодца на площади — живыми и невредимыми. Старшая молча поклонилась мне, в ее глазах стояли слезы, на этот раз — облегчения.

Сама деревня, носившая гордое имя «Вольница», действительно отличалась от поселения Голота. Она была больше, оживленнее, и в ее атмосфере витал дух чего-то… общего. Здесь не было видно явной нищеты или раболепия. Люди смотрели прямо, разговаривали громко, а к седому мужчине, которого все называли Олафом, обращались просто «дружище» или «Олаф».

Меня привели в самый большой дом — не замок, а скорее просторную, крепко срубленную избу, которая служила и жилищем, и местом где собирали деревенский совет. Внутри пахло дымом, кожей и сушеными травами. Олаф Медный, он же Олаф Несущий Смерть, оказался мужчиной лет пятидесяти, с лицом, изборожденным шрамами, и умными, пронзительными глазами цвета стали. Он восседал на грубом дубовом кресле, а Росла посадили в крепкую клетку в углу — наглядное доказательство моих слов.

— Приветствую тебя, сбежавший раб, — начал Олаф, его голос был низким и хрипловатым, как скрип старого дерева. — Эта обитель рада любому, кто бежит от ошейников Нолстейма. Я — Олаф. Здесь я главный. А теперь представься ты.

— Меня зовут Галл, — ответил я, стараясь стоять прямо. — И давайте сразу развеем недопонимание. Я не раб. Меня схватили, когда я тонул в болоте, и вцепились в свою ошибку.

— Что ж, — Олаф потер подбородок, не сводя с меня глаз. — Это ничего не меняет в твоем праве на наш хлеб и кров. Но вот что любопытно… Почему за тобой, за одним человеком, гнался целый отряд городской стражи во главе с Росалом? Он не охотится за каждой болотной крысой.

Хоть сравнение с крысой было обидным, но я просто развел руками.

— Я и сам не до конца понимаю. Они называли меня «изобретателем». Требовали вернуться. Говорили, что я кому-то очень нужен. Наверное, перепутали с кем-то.

— «Изобретателем»? — в голосе Олафа зазвучал неподдельный интерес. Он обернулся к одному из парней у двери. — Дружище, сходи-ка, позови Лонга. Пусть взглянет.

— Как скажешь, дружище Олаф! — парень бойко кивнул и выскочил из избы.

Я не удержался.

— «Дружище»? Странно слышать, когда так обращаются к главному.

Олаф усмехнулся, и его суровое лицо на мгновение стало почти добрым.

— А, ты об этом. У нас здесь все друзья. Не признаем мы «господ», «лордов» и прочую чушь. Каждый человек ценен сам по себе, а не титулом. Мы все равны в труде и в защите своего дома.

— Мне кажется, слово «товарищ» подошло бы лучше, — вырвалось у меня, вспомнив старые, почти забытые идеалы из другого мира.

Олаф приподнял бровь.

— Товарищ? Звучит… солидно. Мне нравится. Запомним.

В этот момент в избу вошел новый человек. Тот самый «Лонг». Он был противоположностью Олафу — худой, сутулый, с всклокоченными темными волосами и запавшими глазами человека, который слишком много думает и слишком мало спит. Он был одет в засаленную кожаную куртку, испачканную странными пятнами.

— В чем дело, Олаф? — буркнул он, а его взгляд упал на меня. — И кто это?

— Лонг, похоже, стражники города перепутали этого парня с тобой, — пояснил Олаф.

Лонг внимательно, с ног до головы, оглядел меня. Его взгляд был оценивающим, холодным и полным высокомерия.

— Что? — фыркнул он. — Да у нас даже отдаленного сходства нет! К тому же, он выглядит как полный идиот.

Взрыв ярости, копившейся с момента моего попадания в болото, едва не вырвался наружу.

— Ты кого идиотом назвал? — я сделал шаг вперед, и моя рука сама потянулась к эфесу меча.

— Спокойствие, Галл, — властно сказал Олаф, и его слова прозвучали как приказ. — Лонг, твой язык тебя когда-нибудь прикончит. Галл, скажи, что могло заставить их подумать, что ты — он?

Я вздохнул, с трудом сдерживая гнев.

— Если подумать… они забрали все мои вещи. Среди них были бутылочка с керосином и… арбалет.

— Керо-чем? — переспросил Лонг, и его высокомерие мгновенно сменилось жадным, хищным интересом. Он сделал шаг ко мне. — Арбалет? Покажи! Нет, расскажи! Как он работает? Каков принцип натяжения?

— С чего бы я стал что-то объяснять человеку, который только что назвал меня идиотом? — огрызнулся я.

— Пожалуйста, Галл, — вмешался Олаф, и в его голосе вновь зазвучала та властная нота, которой нельзя было ослушаться. — Это может быть важно.

Я посмотрел на него, затем на Лонга, чье лицо теперь выражало нетерпеливое ожидание. Потом окинул взглядом простую, но крепкую избу, чувствуя усталость, голод и понимая, что мне нужна передышка. Хотя бы на время.

— Если вы любезно предложите мне кров, еду и возможность отдохнуть, — сказал я, — то я, пожалуй, не смогу отказать и кое-что расскажу.

— Помощь ты получишь в любом случае, — твердо сказал Олаф. — Ты нанес урон врагу и привел к нам такой ценный трофей, - указав на клетку в углу, он таким же твердым, но уже более благосклонным голосом продолжил - Ну не тяни, говори же.

— Ладно. Керосин — это то, что я получил, переработав чернушку, — начал я.

— Чернушку? — перебил Лонг, и его глаза загорелись. — Я всегда знал, что эта маслянистая дрянь не просто так сочится из земли! Пожалуйста, расскажи о ее свойствах! Как ты ее очистил? Каков принцип?

Он уже тянул меня за рукав, словно собираясь утащить в свою мастерскую.

— Эй, стой! — рявкнул Олаф, и Лонг замер, как провинившийся щенок. — Это подождет. Сначала закончим здесь.

Когда Лонг, ворча, отступил в угол, Олаф снова обратился ко мне.

— Понятно. Значит, они решили, что ты — ценный изобретатель Лонг, и хотели доставить тебя своему лорду, Кингше. Не самое лестное предложение, учитывая методы доставки. Но раз уж так вышло… У меня к тебе есть деловое предложение, Галл.

— Я выслушаю, — насторожился я. — Но ничего не обещаю.

Олаф рассказал. План был дерзким, рискованным и отчаянным. Город Нолстейм, где правил лорд Кингша и где хозяйничал капитан Фарс, был язвой на теле этой земли. Центром работорговли, откуда редко кто выходил живым. Деревня Вольница была пристанищем для беглых рабов, и Олаф, сам бывший воин, мечтал не просто выживать, а нанести удар. Освободить город или, на худой конец, посеять в нем такой хаос, чтобы королевская армия, наконец, обратила на него внимание и свергла тиранов. И для этого им нужен был человек со стороны. Человек, которого в городе примут за Лонга.

— Что ты такое несешь? — вырвалось у меня, когда он закончил. — Я, конечно, благодарен за помощь. Но я не нанимался в герои-освободители. Я спокойной жизни хочу. А не лезть в пасть к дракону, рискуя свободой и жизнью.

— Прошу тебя, — в голосе Олафа впервые прозвучала не власть, а просьба. — Нам нужна твоя помощь. Без человека внутри, который внесет сумятицу в их ряды в нужный момент, наш штурм обречен. Кроме тебя, нам не на кого рассчитывать.

— Почему именно я? — настаивал я. — У нас даже лицо разное!

— Лицо — ерунда, — махнул рукой Олаф. — Главное — знание. Ты знаешь про чернушку и керосин, ты смог починить или создать оружие, которого здесь нет. Ты показал себя в бою. Ты — человек действия и смекалки. Это куда важнее внешности.

— И все же, нет, — я покачал головой, чувствуя, как внутри все сжимается от страха перед новой масштабной авантюрой. Я устал от войн.

— Я заплачу, — сказал Олаф. — И деньгами, которых у нас не так много, но достаточно. И… навыком. Любым из тех, что есть у меня.

Это заставило меня замереть. Навык. Сила в этом мире была валютой дороже золота.

— Навык? — переспросил я. — А какими ты владеешь?

— В основном боевыми. Но есть один… особый. Думаю, он тебя заинтересует. Он называется «Тысячеликий».

Особый навык. Слово прозвучало как магический звон.

— «Тысячеликий»? Что это?

— Навык, позволяющий менять внешность на ту, которую ты когда-либо видел, — объяснил Олаф. — У него есть ограничения. Можно менять облик раз в день, и он не спадет сам по себе. Чтобы вернуть свое лицо, нужно активировать навык снова, мысленно представив свой настоящий облик. Вот что значит «особый» навык — мощный, но со своими правилами.

— Особый? — я впервые слышал такую классификацию. — Он чем-то отличается от обычных?

— Неужели не знаешь? — удивился Олаф. — Навыки делятся по редкости. Обычные — самые распространенные, вроде моего владения топором. Редкие — их можно встретить, но нечасто, обычно они относятся к боевым. Особые — как мой «Тысячеликий». Они редки, очень полезны и часто имеют уникальные ограничения или условия. А еще есть сверхособые — легендарные умения, описанные в древних рукописях. Говорят, они способны менять реальность. И, наконец, святые навыки, дарованные самими богами. Обладатель даже одного такого может стать легендой.

Я слушал, и в душе шевельнулась горькая обида. Я упустил шанс получить такой священный дар, провалив испытание богини… Но теперь передо мной был другой шанс. Особый навык. Не божественный, но невероятно ценный.

— Довольно интересно, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — То есть ты предлагаешь мне… изучить особый навык?

— Верно. В обмен на твою помощь в нашем деле.

Я мысленно вызвал свой статус. Уровень 7. До следующего — целая пропасть в 8300 опыта. А для изучения особого навыка, как сказал Олаф, нужно четыре очка. То есть поднять три уровня. Это месяцы, если не годы, с моим проклятым замедлением.

— Я физически не успею поднять три уровня до вашего «назначенного времени», — с горечью констатировал я.

— Это не проблема, — успокоил Олаф. — «Тысячеликий» можно применять и на других. Я сам изменю твое лицо. А навык… ты получишь его после выполнения задачи. Честное слово Олафа Медного.

Я задумался. Предложение было более чем заманчивым. Риск — чудовищный. Но награда… Награда могла изменить правила игры. С возможностью менять внешность открывались десятки новых путей. И план Олафа, если вдуматься, не предполагал, что я буду героически сражаться с армией. Мне нужно было внедриться, сыграть роль, и в решающий момент — посеять хаос. А затем сбежать в суматохе.

Я посмотрел на Олафа — на его честное, изрытое шрамами лицо. На Лонга, который сейчас смотрел на меня уже без высокомерия, а с любопытством. На простые стены избы, где не было места рабству. Этот мир снова ставил меня перед выбором: бежать и выживать в одиночку или сделать шаг, чтобы что-то изменить, пусть и за плату.

— Что ж… — я тяжело вздохнул. — Предложение заманчивое. Твой план продуман. И если моя задача сведется к тому, чтобы притвориться кем-то другим и в нужный момент поднять шум… то, пожалуй, я согласен.

Улыбка, тронувшая лицо Олафа, была похожа на медленное восход солнца над суровой скалой.

— Отлично, товарищ Галл. Тогда готовься. У нас есть полдня, чтобы все обсудить и подготовить. А завтра… завтра ты отправишься в Нолстейм.

Полдня спустя.

Я брел по пыльной дороге, ведущей к городу. Я был один. Вид у меня был более чем плачевный: одежда искусно порвана и испачкана землей и подкрашенной бычьей кровью (щедро предоставленной деревенскими), лицо покрыто синяками и ссадинами, нанесенными с мастерством, достойным лучшего применения. Я прихрамывал и тяжело дышал, играя роль человека, чудом вырвавшегося из лап преследователей и дошедшего до предела.

Впереди, уже в зоне видимости, высились серые стены Нолстейма. А сзади, догоняя меня, с грохотом колес и топотом копыт, двигался знакомый караван — те самые повозки с клетками, из которых я сбежал прошлой ночью. Ирония судьбы была густой, как деготь.

Двое стражников, шедших в голове колонны и лениво переговаривавшихся о городских сплетнях, заметили мою одинокую фигуру.

— Смотри-ка, — сказал один, тыча пальцем. — Кто-то плетется впереди. Весь побитый. Давай прихватим? Место в клетках освободилось, а капитан Фарс вчера так разозлился из-за того сбежавшего, товар не очень, но лучше чем ничего.

— А что, идея, — согласился второй. — Лишний раб не помешает. Да и парень вон какой крепкий, выглядит.

Они ускорили шаг и вскоре перегородили мне дорогу.

— Эй, парень! Стой! — крикнул первый, выставляя вперед древко копья. — Назови себя. Перед тобой стража города Нолстейм!

Я поднял на них изможденный, полный мнимого ужаса взгляд и прохрипел, чуть не падая:

— Меня… меня зовут Лонг… Помогите… Меня хотят убить… Они всюду…

Стражи переглянулись. В глазах первого вспыхнуло узнавание и алчность.

— Л-Лонг? Да это же тот самый изобретатель, которого капитан ищет! — он тут же схватил меня за руку, боясь, что я испарюсь. — Ну что, дружище, не волнуйся, теперь ты в безопасности. Пойдем с нами, капитан Фарс будет очень рад тебя видеть.

Они почти понесли меня к повозкам. Я не сопротивлялся, лишь тихо стонал, изображая боль и слабость. Внутри же все было холодно и четко.

План внедрения начался. Первый этап пройден успешно.

Теперь предстояло самое сложное — сыграть свою роль в логове зверя и дождаться сигнала. Сигнала к тому, чтобы город Нолстейм узнал, каков на вкус дым и пламя свободы.

Глава 12

Караван, растянувшийся по пыльной дороге, напоминал усталую, но все еще опасную хищную гусеницу. Он медленно, с оттянутой жестокостью последнего этапа пути, дополз до внешних стен Нолстейма. И в самом его хвосте, восседая на существе, призванном демонстрировать мощь и эксцентричность, ехал капитан Фарс.

Его средство передвижения не было лошадью — благородным, хоть и обыденным животным. Нет, это был двурогий тигр, или «рогач», как их называли местные. Зверь был чудовищных размеров — в холке он превышал самого крупного коня, а мускулистое тело под полосатой, отливающей медью в косых лучах заката шкурой, дышало первобытной силой. Но самое гипнотизирующее — это его голова. Из крутого лба, над парой желтых, не по-звериному умных и холодных глаз, росли два черных, закрученных в тугую спираль рога, похожих на бараньи, но массивнее и острее. Они были символом мутации, редкой и ценной. И символом власти. Потому что на толстой, могучей шее зверя красовался не ошейник, а настоящий железный торк, тяжелый, массивный, испещренный тончайшими, мерцающими тусклым синим светом рунами. Этот ошейник не просто сковывал — он ломал волю, подчинял дикий разум, превращая грозного монстра в послушное, пусть и вызывающее трепет, средство передвижения для тучного капитана. Фарс восседал в богато украшенном, почти тронном седле, и его маленькие, глубоко запрятанные в жировые складки глазки с самодовольством наблюдали за суетой вокруг.

К нему, запыхавшись от быстрой пробежки вдоль всей колонны, подскочил солдат, лицо которого сияло не столько от усталости, сколько от предвкушения награды. Он вытянулся в струнку, отдавая честь.

— Капитан Фарс! Капитан, простите, что так внезапно! Мы… мы его поймали! Изобретателя Лонга! Нашли прямо на дороге, в паре миль от города! Весь побитый, еле ноги волочит, но жив!

Толстое, обрюзгшее лицо Фарса, обычно выражавшее лишь скучающее равнодушие или прожорливое удовольствие, озарила медленная, подобная восходящему тесту, довольная улыбка. Его маленькие глазки-щелочки заблестели, как мокрые камешки.

— Вот это удача, — протянул он густым, маслянистым голосом, который, казалось, должен исходить от человека вдвое большего размера. — Прямо подарок судьбы. Словно сама Фортуна плюнула на все мои мелкие неприятности и подсунула самый жирный куш прямо в руки. Молодцы. Отмечу вашу службу. А теперь — немедленно посадить его в самую крепкую клетку, что есть. И приставить охрану. Не двоих, а четверых. И чтобы глаза с него не сводили ни на миг. Если исчезнет или с ним что случится — ответите не только своими шкурами, но и шкурами своих семей. Ясно?

Солдат, еще секунду назад сиявший, побледнел и кивнул с таким рвением, что казалось, голова вот-вот отвалится. Он бросился исполнять приказ. Фарс же остался на своем троне из живой плоти и меха, обдумывая неожиданный поворот. Странно… Росал был не из тех, кто теряет добычу. Значит, либо тот мертв, либо… Нет, неважно. Росал был полезным инструментом, но не незаменимым. Орудие сменить можно. А вот Лонг… А вот Лонг — это ключ. С ним в руках я смогу выжать из Кингши не только эту жалкую рукопись. Я смогу выжать из него весь город, душу и совесть, если она у него вообще была. Совсем скоро эта дыра перестанет быть просто столицей работорговли. Она станет крепостью. Началом империи. Моей империи.

Мысль была настолько сладка, что Фарс чуть не засмеялся вслух. Но он сдержался. Сейчас был момент для другого театра.

— Всем солдатам! — прогремел его голос, неожиданно громкий, звучный и неумолимо командный, контрастируя с его рыхлой внешностью. — Город уже перед нами! Всем приготовиться к парадному вхождению! Сотрите с лиц пыль и усталость! Наденьте парадные доспехи! Пусть каждый житель, каждая торговка и каждый уличный воришка видят, с какими героями, с какими защитниками им повезло! Мы — щит Нолстейма! Мы — его гордость и его меч!

По рядам пробежала оживленная, почти ритуальная суета. Караван остановился на последнем привале перед воротами. Из одной из замыкающих повозок, забитой доверху, солдаты начали с почти религиозным благоговением доставать сверкающие начищенной до зеркального блеска сталью и латунью доспехи. Они походили на жрецов, меняющих скромные одеяния на ритуальные облачения. Снимались походные, потрепанные, в царапинах и пятнах крови латы — свидетельства реальных стычек и тягот пути. Им на смену водружались парадные кирасы, набедренники и поножи, украшенные гравировками, которых никогда не было на поле боя. Фарс с некоторым усилием сполз со своего тигра, и несколько слуг, словно танцующие вокруг идола, помогли ему облачиться в его знаменитую броню.

Она не была стальной. Она была из литого, тяжелого, искусно проработанного золота. Не позолоты, а именно золота. Она была непрактичной, невероятно тяжелой, нелепо вычурной и ослепительно яркой в лучах заходящего солнца, словно второе, самодовольное и выпуклое солнце сошло на землю. Для Фарса это был не доспех. Это был символ. Символ его немыслимого богатства, его власти, купленной на доходы от работорговли и вымогательства, и его показной, но от того не менее внушительной, неуязвимости. В этом золоте он чувствовал себя не человеком, а иконой, живым божеством Нолстейма.

Двое солдат у его повозки, помогая друг другу затянуть последние ремни на латах напарника, обменивались тихими, привычными репликами:

— Ну вот, началось. Нашему дорогому капитану, помимо, конечно, его знаменитого аппетита, важны только две вещи: эти пафосные возвращения и его собственный, тщательно вылепленный образ непобедимого стратега.

— Не смейся так, Брент. Да, он любит показуху. Любит, когда перед ним пресмыкаются. Но не забывай, кто стоит за каждой нашей удачной вылазкой. Кто всегда знает, в какой деревне меньше охраны, какой караван идет без магического прикрытия, у какого лорда сейчас проблемы с наследником и он не обратит внимания на пару пропавших деревень. Под этой… гм, внушительной внешностью и любовью к жареному поросенку скрывается ум паука, который плетет свою сеть. Он возвращает нас домой с полными повозками и с минимальными потерями. Я готов идти за таким хоть против самого короля в столице.

— Да уж, одним золотым доспехом сыт не будешь. Его считают одним из сильнейших в городе не только за этот блестящий животик…

Облачившись в блеск, помпезность и холодный металл, караван преобразился. Из грязного, пропыленного, смердящего потом, страхом и кровью отряда работорговцев он в мгновение ока превратился в триумфальную процессию победоносных героев. Ворота Нолстейма — массивные, дубовые, окованные черным железом — распахнулись при их приближении как по волшебству. На стенах и у входа, выстроившись в безупречный ряд, стояла городская стража в более скромных, но тоже начищенных доспехах, отдавая честь. Но главное зрелище ждало внутри.

Главная улица, ведущая от ворот к центральной площади, была запружена народом. Людьми разных сословий: тут были и торговцы в добротных кафтанах, и ремесленники в засаленных фартуках, и служанки, и грузчики, и просто городская беднота. Их крики создавали оглушительную, нестройную симфонию — где-то искренние, где-то подстроенные специально нанятыми «восторженными горожанами». В воздух летели поздние полевые цветы, лоскуты дешевой цветной ткани. Фарс ехал, выпрямившись во весь свой немалый рост в седле, и медленно, благословляюще махал рукой, затянутой в золотую перчатку. Его доспех слепил глаза, отражая закат и пламя факелов, которые уже начали зажигать на улицах. Он ловил на себе взгляды — восторженные, завистливые, даже враждебные — и наслаждался каждым.

На площади, перед деревянным, обитым темным бархатом помостом, собралась самая плотная толпа. Фарс сошел с тигра с помощью слуг и тяжело, но величественно взошел на возвышение. Он поднял руку — и шум, как по мановению волшебной палочки, начал стихать, превращаясь в гул, затем в шепот, затем в напряженную тишину. Он откашлялся, и его губы на мгновение шевельнулись в беззвучном, но тщательно отработанном шепоте: «Контроль разума».

Легкая, невидимая рябь магии, тонкая и коварная, как запах испорченного меда, скользнула по первым рядам толпы, затем проникла глубже. Она не порабощала, нет. Она лишь смягчала остроту критической мысли, притупляла скепсис, делала сердце более восприимчивым к пафосу, а глаза — более слепыми к противоречиям. Это был не грубый гипноз, а искусное убеждение, помноженное на магическое усиление.

— Люди Нолстейма! Мои братья и сестры! Мои соратники и защитники нашего общего дома! — начал он, и его голос, усиленный либо магией, либо просто years of demagogic practice, понесся над площадью, заполняя каждую щель между домами. — Я снова дома! И я снова могу смотреть вам в глаза — без стыда, без укора, с одной лишь гордостью в сердце! Ибо мы снова вернулись не с пустыми руками! Королевские шакалы, эти жадные, алчные кровопийцы, что видят в нас лишь дойную корову и пушечное мясо, снова протянули свои грязные лапы к нашим границам, к нашему добру, к нашим детям! Они думали, что мы ослабли! Они думали, что мы сломлены их налогами и указами!

Он сделал драматическую паузу, дав толпе прошипеть от ненависти к далекому, абстрактному врагу — короне, которая в прочем не душила город непосильными поборами.

— Но они снова просчитались! — прогремел Фарс, и его золотой кулак врезался в открытую ладонь с громким хлопком. — Благодаря несгибаемой доблести наших солдат, нашей железной воле и нашей святой правоте, мы не только отбили их убогую, трусливую атаку! Мы наголову разбили их! Мы взяли пленников! И знайте — эти некогда гордые солдаты короны теперь будут работать! Они будут возмещать наш ущерб своим каторжным, рабским трудом! Каждый кирпич, который они положат, каждое поле, которое они вспашут, будет напоминать им и всему миру — Нолстейм не склонит головы! Мы будем бороться за нашу свободу! За наше право самим решать свою судьбу! За наше будущее, где нет места королевским надсмотрщикам!

Толпа взревела. Звук был физическим, давящим на барабанные перепонки. В глазах людей, особенно на задних рядах, куда магия не дотянулась, все еще читалась усталость и скепсис. Но в первых рядах, среди тех, кто жил прямолинейными лозунгами и простой ненавистью, горел настоящий, подогретый искусственно, но от того не менее жаркий огонь. Фарс наслаждался этим несколько минут, впитывая как их губка, а затем, сделав еще несколько широких, благословляющих жестов, сошел с помоста.

Его лицо, как по волшебству, сменилось с вдохновенно-отеческого на холодное, расчетливо-деловое. Маска спала.

— Отвести всех пленных в Северную башню, — отрывисто бросил он подошедшему офицеру, чье лицо еще хранило отблеск недавнего экстаза.

Офицер, мгновенно протрезвев, вытянулся и кивнул, сглотнув ком в горле.

— Так точно, капитан!

— А теперь, — Фарс потянулся, и его золотые латы жалобно заскрипели, — мне нужно навестить нашего… дражайшего лорда. Поделиться радостной новостью. Он, наверное, уже заждался.

В замке лорда Кингши.

Тронный зал Нолстейма был попыткой воссоздать величие столичных чертогов на провинциальный, скудный лад. Получалось вычурно, безвкусно и немного жалко. Высокие, но узкие стрельчатые окна с дешевыми витражами, изображавшими абстрактные узоры. Гобелены на стенах, уже слегка обветшавшие и выцветшие. И сам трон — высокий, резной, из темного дерева, но слишком громоздкий для этого зала, будто пытающийся компенсировать размерами недостаток настоящего авторитета.

На этом троне, как паук в центре показной паутины, сидел лорд Кингша. Худой, сухопарый мужчина лет сорока с небольшим, с острыми, нервными чертами лица, тщательно подстриженной остроконечной бородкой и моноклем, вставленным в правый глаз. Монокль был не столько необходимостью, сколько частью образа — образом просвещенного, утонченного правителя. Он был одет в темно-бордовый шелковый камзол, искусно расшитый серебряными нитями, изображавшими то ли виноградные лозы, то ли запутанные политические интриги. Его длинные, бледные пальцы с изящными ногтями беспокойно теребили край развернутого на низком столике пергамента — финансового отчета или, возможно, карты окрестностей.

Время. Оно утекает сквозь пальцы, как песок. Имперские шпионы не дремлют. Слухи уже, наверное, достигли столицы. Скоро приедет не просто ревизор с проверкой по поводу того «пожара», а целый карательный отряд с мандатом на усмирение. Нужно действовать сейчас. Объявить о независимости, пока золото из королевской казны — та самая «помощь на восстановление» — еще в пути. Захватить его, укрепить стены, поднять наемников, закончить доработку ошейников с помощью Лонга… И тогда, возможно, мы устоим. Либо сейчас, либо никогда. Либо трон, либо плаха.

Его размышления, мрачные и торопливые, прервал тихий, подобострастный голос. В зал, скользя по каменному полу бесшумными шагами, вошел старший слуга и опустился на одно колено в нескольких шагах от трона.

— Лорд Кингша, к вам пожаловал капитан Фарс. Требует аудиенции.

Кингша нахмурился, и его тонкие брови сошлись над переносицей. Фарс? Только вернулся и уже тут? Что ему нужно? Неужели прознал про золото? Или, что хуже, про истинные масштабы планов? Внутри все сжалось от привычной, глухой ненависти, смешанной со страхом.

— Впусти, — буркнул он, стараясь придать голосу оттенок скучающего безразличия. — Но пусть подождет, пока я закончу.

Слуга исчез, чтобы через минуту вернуться и распахнуть двустворчатые двери. В зал, громко и вызывающе стуча золотыми, неуклюжими сапогами по каменным плитам, вошел Фарс. Он не снял парадные доспехи. Его золотая броня, все еще ослепительная, казалась намеренным оскорблением, вызовом скромному (в сравнении) убранству зала. Он подошел на почтительное, но демонстративно не почтительное расстояние — достаточно близко, чтобы его было слышно без повышения голоса, но достаточно далеко, чтобы подчеркнуть свою независимость. И слегка, едва заметно склонил голову, больше похоже на кивок знакомому в таверне.

— Добрый день, господин Кингша. Рад нашей новой встрече. Надеюсь, не отрываю вас от важных государственных дел? Выглядите… сосредоточенным.

В его густом голосе звучала откровенная, ядовитая ирония, приправленная самодовольством человека, держащего в руках козырь.

— Чего тебе, Фарс? — холодно спросил Кингша, не двигаясь с трона, лишь слегка повернув к нему голову. — Ты же видишь, я занят проблемами, которые несколько масштабнее твоих парадных шествий и охоты на беззащитных деревни.

— Вижу только, что вы, как обычно, сидите и размышляете над пергаментами, — ухмыльнулся Фарс, и его щеки задрожали. — В то время как другие делают реальную работу, которая наполняет вашу казну и кормит ваш город.

Чертов выскочка, жирный, наглый бастард, — прошипела ядовитая мысль в голове Кингши. Погоди. Совсем скоро, когда Лонг будет в моих руках и ошейники заработают как надо… я лично насажу твою ухмыляющуюся, обрюзгшую рожу на самую высокую пику над главными воротами. Пусть вороны клюют твои глаза, пока я объявляю о новом порядке.

— Говори дело, — скрипя зубами, выдавил Кингша. — Я не намерен тратить время на твои колкости.

— Как прикажете, — Фарс развел руками, и золото зазвенело. — Я тут по делу. По поводу твоего… пропавшего ценного имущества. Изобретателя Лонга.

Кингша не смог скрыть легкое, почти неконтролируемое движение — он чуть подался вперед, пальцы впились в ручки трона. Неужели?

— Ты… знаешь, где он? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул и не выдал лихорадочного ожидания.

— Да, — протянул Фарс, наслаждаясь моментом, как гурман редким вином. — Мои люди его перехватили. Живым и, в общем-то, невредимым. Немного потрепанный, но мозги, надеюсь, на месте. И теперь, раз уж я вернул тебе такую ценную… собственность, я полагаю, мне полагается достойное вознаграждение. Не только обычная благодарность.

Вознаграждение. Конечно. Этот алчный свин знает, чего я хочу. Он вынюхал мой интерес к Лонгу и теперь решил отгрызть самый жирный кусок. Но он не знает всего. Не знает, зачем Лонг мне по-настоящему нужен.

— И что же ты хочешь? — сквозь стиснутые зубы выдавил Кингша, чувствуя, как ярость поднимается по горлу горячим комом.

Фарс улыбнулся во весь свой широкий, мясистый рот. Улыбка была лишена теплоты, в ней было лишь торжество и алчность.

— Древнюю рукопись. Ту самую, что хранится в твоей личной сокровищнице под замком с семью печатями. Ту, что в синих кожаных обложках с серебряными застежками и странными символами на корешке.

Как он узнал?! Шпионы среди слуг? Или он просто блефует, выпытывая самые ценные секреты? Неважно. Хрена с два, а не рукопись! Это не просто книга! Это ключ к силе, которая сделает армию рабов послушным оружием, против которого не устоит ни одна королевская армия! Это моя страховка, мой билет на трон настоящего королевства!

— Слишком дерзко ты себя ведешь, выдвигая такие условия своему законному лорду! — рядом с троном зашелестели доспехи — двое стражников из личной охраны Кингши сделали шаг вперед, направив на Фарса острия своих длинных, смертоносных алебард. Их лица были напряжены.

Кингша жестом, резким и властным, остановил их. Сейчас убивать Фарса было нельзя. Совершенно. Нужно было сначала получить Лонга. С ним, с его знаниями в области магической инженерии, которые должны были доработать и стабилизировать ошейники контроля, сила и влияние Фарса становились избыточными. Более того — опасными.

— Опустите оружие, — сказал Кингша с наигранным, ледяным спокойствием. — Даже все вы вместе, верные и храбрые, вряд ли справитесь с капитаном в его золотом панцире. Он, как известно, не только стратег, но и умелый воин.

Он перевел взгляд на Фарса. — Что ж, твое требование… более чем неожиданно. И чудовищно нагло. Позволь мне подумать. У меня есть дела поважнее. А пока — доставь ко мне Лонга. Завтра. В полдень. Тогда же… обсудим и вопрос твоего… вознаграждения.

Фарс, казалось, ожидал именно такого ответа — уклончивого, полного скрытой ярости. Он кивнул, и в его маленьких глазках читалось удовлетворение хищника, который загнал жертву в угол и теперь может не спеша решать, с чего начать трапезу.

— Хорошо. Подумайте. Я ценю ваше… благоразумие. Я приду завтра. В полдень. С изобретателем.

Он развернулся, не дожидаясь формального разрешения на уход, и тяжело застучал прочь, оставляя в зале тяжелое, гнетущее молчание и стойкий запах дорогого масла для полировки металла, смешанный с запахом его потного тела.

Как только дверь захлопнулась, Кингша жестом подозвал одного из слуг, стоявших у стены.

— Позови ко мне Ашу. Немедленно. Без лишних глаз.

Аша. Его главный козырь. Его тень и его клинок. Человек, входивший в негласную тройку сильнейших воинов Нолстейма и, что было в тысячу раз важнее, абсолютно, слепо, фанатично преданный лично Кингше. Их связывало что-то из прошлого, какая-то старая, темная услуга или общая тайна, о которой не знал никто. Аша был не просто наемником. Он был воплощением тихой, безоговорочной смерти.

Через несколько минут, словно материализовавшись из самой тени у колонны, в зал бесшумно вошел мужчина. Средних лет, среднего роста, одетый в простую, темную, ничем не примечательную одежду из прочной ткани, без каких-либо знаков отличия или оружия на виду. Его лицо было бесстрастным, как маска, взгляд — пустым, холодным и отстраненным, как у глубоководной рыбы, никогда не видевшей солнца.

— Вы звали, лорд Кингша.

— Аша. Завтра. В полдень. Фарс приведет сюда Лонга, — Кингша говорил тихо, отрывисто, его пальцы нервно барабанили по ручке трона. — Когда я получу изобретателя и мы отправимся с Фарсом в сокровищницу за… обещанной ему наградой… — он сделал многозначительную, зловещую паузу, — ты убьешь капитана. Там, среди золота и древностей. Чисто. Тихо. Без свидетелей. Он слишком обнаглел. Его влияние в городе и среди солдат растет, как опухоль. А теперь он еще и посягает на то, что принадлежит мне по праву. Он превратился из инструмента в угрозу. Угрозу, которую нужно устранить.

Аша не кивнул. Не изменился в лице. Он просто слегка склонил голову, и этого было достаточно.

— Будет исполнено.

— Ты никогда не задаешь лишних вопросов, Аша, — сказал Кингша, и в его голосе впервые за весь день прозвучала что-то похожее на тепло. Правда, тепло хищника, ценящего остроту когтей своего собрата. — Мне это нравится. Иди. Будь готов. Завтра все решится.

Тень в человеческом облике поклонилась еще раз и растворилась в полумраке зала так же бесшумно, как и появилась. Кингша снова остался один. Он откинулся на спинку трона, подпер подбородок рукой, и его взгляд, полный тревоги и решимости, устремился в высокое окно, где уже зажигались первые вечерние звезды над силуэтами его города. Скоро. Совсем скоро. Как только прибудет тот груз золота… мы объявим войну. Не просто бунт, а настоящую войну за независимость. И тогда… тогда начнется новая эра. Или для всех нас наступит окончательный, кровавый закат.

Глава 13

В подземелье Северной башни.

Если ад существовал, то он имел запах. Запах старой, въевшейся в камень сырости, смешанной с едкой мочой, кислым потом, страхом, который становился почти осязаемым, и ржавым железом. Именно такой воздух заполнял легкие, когда меня, после короткого, грубого и унизительного обыска, втолкнули в одну из общих каменных нор.

Камера была невелика, метров пять на пять. Пол, устланный грязной, слежавшейся, местами заплесневевшей соломой. Стены из грубо отесанного, потемневшего от времени и влаги камня. Единственный источник света — чадящий, коптящий факел в железном держателе за решеткой двери в коридоре, отбрасывающий прыгающие, уродливые тени. На этой соломе, прислонившись к стенам или просто сгорбившись, сидели еще четверо человек. Их лица были опустошенными масками отчаяния или тупой покорности. И один из них, сидевший в самом дальнем углу, в относительной чистоте и с почти безмятежным выражением лица, что-то тихо насвистывал.

Ларс.

Он выглядел так, будто находился не в тюремной камере, а в уединенной келье для медитаций или на неудобном, но живописном привале. Его одежда была относительно чистой, лицо — спокойным, и при моем появлении он лишь поднял глаза, и на его губах расплылась та самая странная, всезнающая, слегка сумасшедшая улыбка.

Когда стражник, громко хлопнув тяжелой железной решеткой и повернув ключ, ушел, Ларс без лишней суеты поднялся и подошел ко мне. Он протянул руку для приветственного пожатия, будто мы встретились в нейтральной таверне после долгой разлуки.

— И что же ты тут делаешь, а, Галл? — тихо спросил он, и его голос был полон неподдельного, почти научного интереса. — Неужели прозрел и понял, что твое истинное, сокровенное призвание — быть живым товаром, числящимся в инвентарной книге какого-нибудь скупого работорговца?

Холодок, острый и знакомый, пробежал у меня по спине. Я находился под действием «Тысячеликого» Олафа. Его особый навык изменил мою внешность до неузнаваемости. Мое лицо было теперь лицом Лонга — худым, с заостренными чертами, нервным ртом и глубоко посаженными глазами. Кожа была бледной, как у человека, который слишком много времени проводит в лаборатории. И все же Ларс узнал меня. Мгновенно.

— Как? — выдохнул я, стараясь не выдавать паники. — У меня же… другое лицо.

— Лицо, дорогой мой, — философски заметил Ларс, опуская мою руку и закладывая свои за спину, — это лишь оболочка. Упаковка. Маска, которую можно надеть или снять. А вот характеристики… — он сделал театральную паузу, — характеристики — это отпечатки пальцев самой души. Можно изменить цвет волос, форму носа, даже голос. Но цифры… цифры силы, этой твоей феноменальной, чуть ли не звериной выносливости, странной сопротивляемости ядам, даже твой уровень — они остаются теми же самыми. Для моего особого взгляда ты все тот же Галл. Только в чужой упаковке.

— Но… как такое возможно? — не унимался я, потрясенный. Это был провал еще до начала миссии. Если Ларс увидел меня, могли быть другие с подобными навыками.

Ларс вздохнул, как взрослый, уставший от бесконечных «почему» ребенка. Он молча откинул со лба прядь темных, чуть вьющихся волос, открывая правый глаз. Я замер, и меня снова, как в первый раз, охватил леденящий трепет.

Зрачок в этом глазу был не темным. Он был молочно-белым, матовым, абсолютно невидящим в привычном, человеческом смысле слова. В нем не отражался свет факела, не было глубины. Это был глаз статуи.

— Не совсем слеп, — пояснил Ларс, наблюдая за моей реакцией. — Этот глаз не видит мир. Он не различает формы, цвета, лица. Он видит… суть. Статистику. Цифровое отражение живой сущности. Характеристики того, на кого смотрит мой левый, совершенно обычный глаз. Врожденный навык, дар или проклятие — как посмотреть. Долгое время я считал его бесполезной безделушкой… пока не оказался в местах, где знать, кто перед тобой на самом деле, важнее, чем знать его имя или титул.

Это было одновременно пугающе и невероятно мощно. Такой навык делал любую маскировку, любую личину бессмысленной перед его носителем. Он видел саму основу.

— Мощно, — наконец пробормотал я, отводя взгляд от этого жутковатого белого зрачка. — И… страшновато. Так что ты здесь делаешь, в таком случае? Все-таки решил испытать на себе все прелести социального положения «раба первой категории»?

— О, теперь у меня свои, весьма веские причины быть здесь, — загадочно ответил Ларс, возвращаясь на свою клочок относительно чистой соломы в углу. — А у тебя, я смотрю, тоже завелись причины. И куда более интересные, чем просто побег. Интересненько. Значит, наши пути снова пересеклись неслучайно. Что ж, может, снова объединим усилия? В таких заведениях сотрудничество, как правило, повышает шансы на выживание и… достижение личных целей. Экспоненциально.

Я колебался. Ларс был самой воплощенной непредсказуемостью. Он был опасен, знал слишком много и, казалось, играл в какую-то свою, совершенно непостижимую игру. Но именно он помог мне сбежать из каравана. И в его безумии, в его странном взгляде на мир сквозь призму характеристик и цифр, была своя, железная логика. Врагом он мне не был. Пока.

— Не против, — наконец сказал я, опускаясь на солому рядом. — Что, по-твоему, мы должны делать? Сидеть и ждать?

— Пока — наблюдать, — ответил Ларс, его взгляд скользнул к решетчатой двери. — Смотри, слушай, запоминай. Тюрьма — это организм. У него есть свой ритм, свои правила. И свои секреты. Нужно понять их, прежде чем действовать.

Мы ждали. Томительные, тягучие часы, наполненные стонами, кашлем, плеском воды где-то вдалеке и мерными шагами патрулей. Затем, за пределами нашей камеры, загремели ключи, скрипнули тяжелые петли. Стражник открыл не нашу, а соседнюю камеру. Оттуда вывели троих новых рабов — они выглядели совершенно разбитыми, одежда на них была порвана, лица носили следы недавних побоев. Они плакали, один что-то бессвязно бормотал, другой пытался слабо сопротивляться, его тут же ударили прикладом по почкам. Их, хромающих и всхлипывающих, увели по коридору вглубь подземелья, туда, где факелы горели реже, а тени были гуще.

Примерно через час — час напряженного молчания, в котором Ларс, казалось, даже не дышал, чтобы лучше слышать, — они вернулись. Но это были уже не те люди.

Они шли. Их ноги двигались. Но движения были ровными, неестественно синхронизированными, как у солдат на параде, лишенных всякой индивидуальности. Их лица… лица были пустыми. Совершенно пустыми. Ни страха, ни боли, ни ненависти, ни даже тупой покорности. Только пустота. Глаза смотрели прямо перед собой, но взгляд был остекленевшим, невидящим. На их шеях, поверх грязных рубах, теперь красовались простые, но прочные металлические ошейники. Не кожаные, не декоративные. Именно металлические, с массивной, но аккуратной застежкой. И в центре этой застежки тускло, с нездоровым, грязно-желтым светом, мерцал маленький, вправленный камень. Мана-камень низкого качества, но его свечение было зловещим.

Стражник, ведший их, без единого слова, без окрика, просто открыл дверь их камеры и беззвучным жестом втолкнул их обратно. Они вошли, молча уселись на те же места, на которых сидели до этого, и замерли, уставившись в каменную стену. Как три статуи.

Ларс медленно, очень медленно повернул ко мне голову. В свете факела его обычный глаз казался черным, как бездна.

— Ну? — тихо спросил он. — Заметил?

Я сглотнул. По спине бежали мурашки.

— Их лица… — прошептал я. — Они как будто… ничего не чувствуют. Ничего не думают. Как куклы. Марионетки с перерезанными нитями. Это… страшнее, чем если бы они кричали.

— Верно, — кивнул Ларс, и в его голосе впервые зазвучала не интерес исследователя, а легкая, холодная озабоченность. — Ошейники. Это не просто символ собственности. Это устройство. Магико-техническое устройство. Оно что-то делает. Не просто контролирует — оно стирает. Стирает волю, личность, возможно, даже память. Оставляет только базовые функции: дыхание, ходьба, выполнение простых команд. Или подчиняет внешнему контролю. Нам нужно понять, как именно это работает. Как активируется. Какие у этого ограничения. Понаблюдаем еще. Завтра, возможно, уведут кого-то из нашей камеры.

Наше тревожное наблюдение было прервано резким, грубым скрежетом ключа в замке нашей собственной двери. Хмурый детина-стражник с дубиной на поясе и лицом, на котором застыло вечное раздражение, распахнул решетку.

— Лонг! — рявкнул он, и его голос отдался эхом в каменном мешке. — На выход! Быстро, не задерживай!

Вот оно. Пора выходить на сцену. Я поднялся, изображая дрожь в коленях и общую подавленность. В этот момент Ларс, сидевший рядом, наклонился, будто поправляя свою простую, истрепанную обувь. Его шепот, быстрый, четкий и ледяной, донесся до моего уха, словно проскользнув мимо самого слуха прямо в сознание:

— Играй слабого. Испуганного интеллигента. Не сопротивляйся ни в чем. Но запомни главное: ошейник, судя по всему, надевают только после «обработки» в том самом помещении. Избегай ее любой ценой. Лучше симулируй болезнь, истерику, что угодно. Попадешь под этот контроль — игра закончена. Для всех.

Я едва заметно, движением плеча, дал понять, что услышал. Затем, приняв самое жалкое, самое сломленное выражение лица, какое только мог изобразить, я покорно вышел из камеры. Стражник грубо схватил меня за шиворот моей уже изорванной рубахи и поволок по темному, зловонному, наполненному отзвуками чужих страданий коридору — наверх, к свету, которого я почти уже забыл, и к неизвестности, которая была в тысячу раз страшнее этой тюрьмы.

Там, наверху, в своих кабинетах и залах, меня ждали лорд Кингша и капитан Фарс — два хищника, готовые вцепиться друг другу в глотку из-за кости, которой я должен был притвориться. И я, Галл, перерожденец с «мусорной» профессией и растущим арсеналом украденных навыков, оказался приманкой, заложником и потенциальным детонатором в самом центре их схватки за город, за власть, за будущее. Игрушка в руках Олафа, пешка в игре титанов, и единственное, что у меня было — это воля, пара трюков и знание, что иногда самая слабая фигура на доске, оказавшись в нужном месте, может поставить мат.

Глава 14

Двое солдат вели меня по мостовой, грубо подталкивая в спину при малейшем замедлении шага. Цепи на запястьях и кандалы на лодыжках звякали в такт нашей похоронной процессии. Город Нолстейм, увиденный мной впервые при дневном свете, представлял собой картину вопиющего контраста. Мы шли от грязных, пропахших нищетой и отчаянием трущоб у северной стены, где ютились рабы и городская беднота, к так называемому Верхнему городу. С каждым шагом улицы становились шире, дома — каменными и двухэтажными, а в воздухе, вместо запаха помоек и пота, витали ароматы свежей выпечки и дымка от каминов зажиточных горожан.

Мне повезло, что на меня не надели один из тех зловещих магических ошейников, что видел в караване. Вероятно, Фарс хотел передать «драгоценного изобретателя» лорду в презентабельном виде. Это сыграло мне на руку.

Венцом этого социального подъема стало поместье капитана Фарса. Оно возвышалось на самом склоне холма, откуда открывался вид на весь город и далекие степи. Это был не просто большой дом — это была крепость в миниатюре, с высокими стенами, железными воротами и патрулями на стенах. У ворот, спиной к резным дубовым створам, стоял он сам. Капитан Фарс.

В жизни он выглядел еще массивнее, чем в моих ожиданиях. Широкий, как медведь, с аккуратной седеющей бородкой и маленькими, глубоко посаженными глазами, которые оценивающе скользнули по мне с ног до головы. Его одежда была дорогой, но практичной — камзол из темного бархата, расшитый серебряными нитями, но без излишней вычурности, мешающей движению.

— Снимите с него эти оковы, — произнес Фарс ровным, лишенным интонаций голосом. — И можете быть свободны.

Солдаты замерли в нерешительности. Один из них даже открыл рот, чтобы возразить, но встретив холодный, стальной взгляд капитана, лишь сглотнул и, поклонившись, принялся отпирать кандалы. Через минуту я, потирая запястья, стоял перед Фарсом на свободе. Солдаты удалились, оставив нас один на один. Фарс спокойно повернулся ко мне спиной и жестом пригласил следовать за собой в открытые ворота. Полное отсутствие страха. Либо он был уверен в своей неуязвимости, либо моя роль «безобидного изобретателя» была сыграна мной безупречно.

— Проходи внутрь, — сказал он, не оборачиваясь. — Не думаю, что порог моего дома — подходящее место для разговора. И тебе стоит привести себя в порядок. Мои слуги позаботятся об этом.

Поместье внутри поражало не роскошью, а именно сдержанной, железной функциональностью. Все было богато, но ничто не кричало о богатстве просто так. Мраморные полы, добротная дубовая мебель, на стенах — карты и диковинное оружие вместо гобеленов. Меня окружили молчаливые, эффективные служанки. Они без лишних слов отмыли меня от дорожной грязи и крови, облачили в просторную, мягкую рубаху и штаны из тонкой шерсти. Ощущение было странным — из грязной клетки прямиком в апартаменты аристократа.

После омовения меня проводили в обеденный зал. Длинный дубовый стол, способный усадить двадцать человек, был накрыт лишь с одного конца. Фарс уже сидел во главе, доедая что-то с серебряной тарелки. Он махнул рукой на место напротив. Я сел.

— Угощайся, — сказал он, не глядя на меня, разрезая сочный стейк. — Мои повара не подводят.

На столе передо мной стояли блюда с мясом, овощами, свежим хлебом и кувшин вина. Аромат сводил с ума после долгого голодания, но я не трогал еду. Я сидел, наблюдая, как Фарс с методичностью заправского дегустатора опустошает свою тарелку. В его манерах не было жадности обжоры — лишь размеренное, почти ритуальное поглощение пищи как источника энергии.

Он допил бокал вина, отставил его в сторону и наконец поднял на меня глаза. Его взгляд был все таким же холодным и оценивающим.

— Я бы на твоем месте не стал отказываться от еды. Ты же голоден. Не переживай, она не отравлена. Отравление — слишком грубый инструмент, а я не прощаю грубости ни себе, ни другим.

В его словах была странная логика. И в них же — вызов. Я медленно протянул руку, взял кусок хлеба и отломил от него. Вкус был божественным. После этого я уже не мог остановиться. Я ел, стараясь сохранять достоинство, но скорость, с которой исчезала еда, выдавала мое истинное состояние. Фарс все это время молча наблюдал, попивая темный, почти черный чай из фарфоровой чашки.

Когда я отодвинул пустую тарелку, он заговорил снова.

— Позволь представиться официально. Я — Фарс. Капитан городской стражи, хозяин этого дома. И у меня к тебе есть деловое предложение, Лонг.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание.

— Помоги мне избавиться от лорда Кингши. И я отпущу тебя с миром. Со всем, что пожелаешь.

Я не стал делать вид, что шокирован. Просто кивнул, заставляя работать мозг на пределе.

— Продолжай. Я слушаю.

— Я знаю Кингшу много лет. Мы… выросли вместе в этом городе. Я знаю, как он мыслит. И я на сто процентов уверен, — Фарс отхлебнул чаю, — что как только я передам тебя ему, он попытается от меня избавиться. Ты — последний ключевой актив в его игре. Получив тебя, он сочтет меня обузой. Поэтому мой план прост. Мы опередим его.

Он изложил схему. Четкую, циничную и жестокую. Во время передачи меня в замке, когда Фарс и его личный охранник Аша проследуют в сокровищницу за обещанной древней рукописью, я должен буду активировать предоставленный Фарсом артефакт — магическую печать, скрытно зашитую в подкладку моей новой одежды. Это вызовет контролируемый взрыв и хаос в тронном зале, отвлекая Кингшу и его стражу. В этот момент Фарс разберется с лордом в сокровищнице. После чего Фарс выйдет к народу как герой, остановивший «мятеж» обезумевшего изобретателя и предателя-лорда.

Причин отказываться не было. Этот план идеально вписывался в мою собственную миссию и планы Олафа. Он убирал с доски лорда Кингшу руками самого Фарса. А потом, когда в город ворвется Олаф со своим восстанием, мы разберемся и с капитаном. Идеальная цепь: один тиран убивает другого, а на их обломках воцаряется свобода. Или, по крайней мере, такова была теория.

— Я слушаю, — повторил я, глядя Фарсу прямо в глаза. — Детали?

Он улыбнулся. Это была тонкая, беззубая улыбка хищника, видящего, как добыча сама идет в пасть.

Тем временем, в деревне Вольница.

В самой большой избе, служившей штабом, пахло дымом, маслом для оружия и напряженным ожиданием. Олаф точил свой огромный двуручный топор, ритмичные движения оселка по стали были единственным звуком, нарушающим тишину. Рядом, нервно перебирая чертежи и склянки, метался Лонг.

— Олаф, ты уверен, что он справится? — наконец не выдержал изобретатель. — Я… я не воин. Этот парень, Галл, он, конечно, крепкий, но ему предстоит играть мою роль! А вокруг будут одни изощренные убийцы и интриганы!

Олаф не отрывал взгляда от лезвия.

— У него простая задача, Лонг. Не сражаться с армией. Внести сумятицу. Поджечь фитиль. С этим он, судя по всему, справляется блестяще.

— Но его могут узнать! Аша, слуга Кингши… Говорят, он один из сильнейших в городе! Если он что-то заподозрит… — голос Лонга дрогнул.

Олаф наконец поднял голову. Его каменное лицо не выражало беспокойства, только непоколебимую решимость.

— Именно поэтому мы не будем ждать. Завтра на рассвете мы ударим. Как только солнце слегка выглянет из-за горизонта. А Галлу… Галлу просто нужно продержаться до нашего прихода.

За окном слышались приглушенные звуки подготовки: лязг оружия, команды, плач детей, которых готовились увести в глубь леса. Все жители Вольницы, от мала до велика, готовились к бою. Для них это был не просто набег. Это была священная месть. Возвращение в ад, из которого они когда-то сбежали, чтобы на этот раз сжечь его дотла.

В тот же вечер, в замке лорда Кингши.

Тронный зал, освещенный магическими кристаллами, казался пустынным и холодным. На троне из черного дерева восседал лорд Кингша — изможденный мужчина с острым носом, моноклем и бородкой, одетый в слишком богатые, но безвкусные шелка. Перед ним, не склоняя головы, стоял Ларс. Теперь он был не в походном платье, а в мундире капитана королевских следователей с серебряными нашивками. Его единственный белый глаз бесстрастно смотрел на лорда.

— …и потому, ваша светлость, — завершал Ларс свой доклад, — казначейство требует подробного отчета о распределении средств, выделенных на ликвидацию последствий пожара. А также моей инспекции пострадавших кварталов.

Кингша сделал слабую попытку улыбнуться, но получилось лишь подобие гримасы.

— Дорогой капитан, вы, конечно, правы. Но ваш приезд так внезапен… Позвольте, как хозяин, проявить гостеприимство. Пара сотен золотых на дорожные расходы, чтобы скрасить ваше пребывание в нашем скромном городе…

— Я понимаю ваш порыв, лорд Кингша, — Ларс говорил вежливо, но в его тоне была сталь. — И поэтому не могу принять. Это противоречит регламенту. Сегодня уже поздно. Завтра утром я приступлю к осмотру. Надеюсь на ваше содействие.

— Как скажете, господин ревизор, — проскрипел Кингша, и его пальцы вцепились в подлокотники трона так, что кости побелели.

Едва двери за Ларсом закрылись, как лицо Кингши исказила ярость. Он вскочил с трона.

— К черту этих столичных шавок! Золото уже почти в моих подвалах! Завтра мы объявляем о независимости! Нет больше смысла ползать перед ними на брюхе! — он выкрикнул стражникам у дверей: — Немедленно арестовать этого ревизора! Бросить его в самую глубокую яму! Пусть гниет там, пока его кости не превратятся в прах!

Его план, долго вынашиваемый в тайне, вступал в решающую фазу. С изобретателем (как он думал) в руках и золотом в сундуках, он чувствовал себя непобедимым. Он не знал, что его предал собственный капитан, что изобретатель — самозванец, а ревизор которого он приказал схватить — далеко не тот кем представляется.

Следующее утро. Главная площадь Нолстейма.

На площади, способной вместить тысячи, яблоку негде было упасть. Сошел на нет последний страх перед королевскими налогами — его вытеснила умело разогретая демагогией злоба. На балконе ратуши появился лорд Кингша. Он выглядел бледным, но глаза его горели лихорадочным блеском.

— Благодарю вас, верные граждане, что откликнулись на зов! — его голос, усиленный простой магией, раскатился по площади. — Вчера в наш город явился очередной стервятник из столицы! Он требовал не просто дани — он требовал последний хлеб из ваших ртов, последние монеты из кошельков ваших детей! Он хотел обречь нас на голодную смерть!

В толпе прошел ропот, нарастая, как прибой.

— Я сказал НЕТ! — завопил Кингша, и в его крике была подлинная истерика. — Я приказал бросить этого кровопийцу в темницу! И я больше не позволю короне грабить наш город! Надоело нам быть дойной коровой для этих прогнивших аристократов!

Толпа взревела. Это был рев облегчения и ярости, мастерски направленный в нужное русло.

— Я вижу, что вы со мной! — продолжал Кингша, воздевая руки. — И поэтому я объявляю! С этого дня и навсегда город Нолстейм и все его земли — ВОЛЬНЫ! Мы больше не подданные короля! Мы — свободный народ! И мы силой отстоим свое право на жизнь, богатство и процветание!

Наемные крикуны в толпе немедленно подхватили:

— Слава лорду Нолстейма! Слава Кингше!

Их поддержали тысячи глоток. Люди, обманутые, запуганные и обозленные, видели в этом худом истерике своего избавителя. Кингша стоял, впитывая эту адскую энергию, чувствуя, как власть и безумие пьяняще смешиваются в его крови.

— Мы вернем все, что у нас украли! Мы станем сильнее, чем когда-либо! — кричал он, уже не слыша сам себя.

У входа в замок, в тени массивных ворот.

Фарс и я наблюдали за этим представлением с небольшого расстояния. Капитан стоял, скрестив руки на груди, с лицом, выражавшим глубочайшее презрение.

— А вот и наш новоиспеченный монарх, — проворчал он, когда Кингша, осыпаемый цветами и криками, направился к замку в сопровождении свиты. — Ну как, Лонг? Видишь, к чему ведут твои благие изобретения?

Я молчал, играя свою роль растерянного и напуганного ученого.

— О чем ты? — пробормотал я.

— О чем? — Фарс фыркнул. — Эти ошейники, которые ты создал для «гуманного контроля над опасными преступниками». Благодаря им у Кингши теперь есть покорная, не ведающая страха армия из рабов. Именно это и позволило ему задумать свою маленькую войнушку. Ты хотел мира? Получи войну. Все твои «мирные» изобретения, Лонг, в итоге находят лишь одно применение — убивать.

В его словах была горькая, циничная правда этого мира.

— Их можно было использовать иначе, — слабо возразил я.

— Иначе? — Фарс повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнуло холодное пламя. — Их назначение — давать силу тому, кто их держит. А сила в этом мире имеет лишь одну цель — подчинять. Запомни это.

В этот момент к нам подошел Кингша, его лицо все еще пылало от триумфа. Увидев Фарса, он сделал снисходительное выражение.

— А, Фарс. Не время для твоих обычных язвительных комментариев. Я принял решение. Древняя рукопись из сокровищницы — твоя. Теперь иди за ней с Ашой. А «изобретателя» оставь мне.

На лице Фарса не дрогнул ни один мускул. Он лишь слегка склонил голову.

— Как милостиво с вашей стороны. Пойдем, Аша. Пора получить обещанную награду.

Следом за капитаном, как тень, двинулся высокий, худощавый мужчина в простой черной одежде — Аша. Его лицо было абсолютно бесстрастным, а глаза пустыми, как у мертвеца. Они направились в боковой проход, ведущий вглубь замка.

Кингша же повернулся ко мне. Триумфальная улыбка сменилась холодной, хищной гримасой.

— Видишь, чем обернулся твой необдуманный побег? Пришлось заплатить высокую цену. Но ничего… Сейчас мы решим проблему, которая так долго меня беспокоила. Идем.

Два стражника в тяжелых доспехах схватили меня под руки и потащили за Кингшей в зев огромных, резных дверей тронного зала. Последнее, что я увидел, оборачиваясь, — это как тяжелые двери в сокровищницу закрываются за спинами Фарса и Аши.

Игра началась. Все фигуры были расставлены. Теперь оставалось лишь дождаться первого хода — и взрыва.

Глава 15

Кингша, улыбаясь, шёл к своему трону. Каждый его шаг по пурпурному ковру, сотканному с изображениями покорённых существ, отдавался гулким эхом под сводами тронного зала. Воздух здесь был особенным — густым, тяжёлым, пропитанным запахом ладана, старого камня, металла и едва уловимой, сладковатой нотой разложения. Это был запах власти, которая слишком долго не оспаривалась. Разные эмоции переполняли его, но главная, это чувство глубочайшего удовлетворения. Он наконец-то имеет возможность захватить все королевство, и этот жалкий перебежчик в рваной одежде был последним пазлом в мозаике его величия.

Он опустился на сиденье, вырезанное из чёрного базальта и инкрустированное костью исполинского демона, побеждённого его прадедом. Пальцы, унизанные перстнями с тёмными, жадно поглощающими свет камнями, принялись неторопливо барабанить по головам стражей-гаргулий на подлокотниках.

— Знаешь, Лонг, а ведь мне тебя искренне не хватало, — начал он, и его голос, бархатистый и глубокий, казалось, ласкал стены, привыкшие к крикам и приказам. — Как же ты посмел сбежать от меня? Мы же с тобой… словно родня. Соучастники великого дела. Так с близкими не поступают. Это больно. Это предательство.

Галл, всё ещё стоявший на коленях между двумя дюжими стражниками, чувствовал, как каменная плита леденит его кожу даже сквозь ткань штанов. Он позволил своему телу изображать дрожь — не совсем притворную, учитывая обстоятельства, но и не всепоглощающий страх. Страх был роскошью, на которую сейчас не было ресурсов. Вместо него работал холодный, методичный расчёт, отточенный в боях с гоблинами и в белом небытии богини. Он анализировал: расстояние до Кингши — около десяти метров. Стражи — четверо в зале, двое у дверей. Выходы — главный портал и… маленькая, неприметная дверь для слуг в нише слева от трона, которую он отметил ещё при входе. Его собственные ресурсы: уровень 7, несколько обычных навыков, украденный «Подчинение зверя» (на этих сильных, вероятно, не сработает), один нераспределённый пункт характеристик и… блеф.

Кингша жестом, полным снисходительной милости, разрешил страже ослабить хватку. Галл подавил стремление немедленно втереться, продолжая играть роль оглушённого, сломленного пленника.

— Зачем я тебе нужен? — его голос прозвучал хрипло, нарочито глухо. — Мне казалось… что после разработки ошейников, моя роль во всём этом закончилась. Вы получили то, что хотели. Массовый, дешёвый контроль.

Король лордов Нолстейма рассмеялся. Звук был похож на сухой треск ломающихся под тяжестью веток. В нём не было веселья — только презрение и ледяное удовольствие.

— Тебе казалось, дорогой мой Лонг? О, как трогательно. Ты, создавший для меня ключи к тысячам воль, сам позволил запереть себя в клетке одного заблуждения. — Он поднял правую руку, и свет факелов дрогнул, отразившись в полированном металле и пяти гнёздах артефактной перчатки. Четыре из них пульсировали сдержанным, зловещим светом — фиолетовым, багровым, ядовито-зелёным и тускло-жёлтым. Пятое, центральное, оставалось чёрной, ненасытной дырой. — Рудиментарный контроль через ошейники — для черни, для скота, который пашет, копает и умирает на стенах. Но истинная власть… — он сжал кулак, и свет в камнях вспыхнул ярче, отбросив на стены пугающие, дергающиеся тени, — истинная власть требует абсолютной, бесприкословной воли. Воли, которая не дрогнет, не усомнится, не почувствует усталости. Эта перчатка… она лишь прототип. Искажённое, слабое эхо той силы, что описана в Книге Душ. Ты должен доделать её. Довести до совершенства. Научить камни не выгорать, а питаться самой сутью подчинённой души. И тогда… — его взгляд уплыл куда-то за стены замка, в светлое будущее, вымощенное костями, — тогда мне не будет равных. Ни в этом королевстве, ни в соседних. Никто.

В его словах не было горячечного бреда. Это был холодный, выверенный до последней запятой план фанатика, уверенного в своей богоизбранности. Эта уверенность делала его в тысячу раз опаснее любого разъярённого орка. Галл почувствовал, как по спине пробежала ледяная змейка настоящего страха. Этот человек уничтожит всё на своём пути, и его не остановит ничто, кроме полного уничтожения.

— С чего ты взял… — Галл начал, стараясь вложить в голос покорное недоумение, — что я смогу или… стану это делать? После всего?

Кингша наклонился вперёд. Его тень, искажённая рогами базальтового трона, накрыла Галла, словно крыло гигантской летучей мыши. Запах дорогих духов и чего-то кислого, больного, дошёл до него.

— Прекрасный вопрос, — прошептал лорд, и в его шёпоте было больше угрозы, чем в любом крике. — Вариантов, собственно, у тебя нет. Я надену на тебя один из твоих же ошейников нового поколения. Ты знаешь, как они работают. Боль, абсолютное послушание, медленное стирание воли. Ты будешь создавать новые ошейники, даже не помня своего имени. Чтобы ты мог работать… вдохновлённо.

Удар был точным и беспощадным. Ледяная волна сменилась адским жаром ярости где-то глубоко внутри. Галл едва сдержал порыв ринуться вперёд, на верную смерть. Нужно было менять тактику. Сейчас.

Он медленно поднял голову. Исчезла дрожь в плечах, сгорбленность. Взгляд, который он устремил на Кингшу, был уже не испуганным, а оценивающим, холодным, как сталь в зимнюю ночь.

— Ты уверен, — произнёс Галл, и его голос зазвучал ровно, без тени прежней хрипоты, — что доживёшь до того момента, когда сможешь что-либо надеть на меня или кого-то найти?

В тронном зале воцарилась тишина, настолько густая, что в ней, казалось, можно было утонуть. Даже факелы перестали потрескивать. Стражи замерли, чувствуя, как атмосфера меняется с подавленной на взрывоопасную. Кингша откинулся на спинку трона, его брови поползли вверх. Не страх, нет — чистое, неподдельное любопытство хищника, увидевшего, что загнанная добыча внезапно оскалила клыки.

— Хм? — он издал короткий, удивлённый звук. — О чём это ты, милый мой безумец?

Не отвечая, Галл начал медленно, преувеличенно осторожно, поднимать рваный подол своей футболки. Движения были выверенными, как у сапёра, разминирующего адскую машину. Под тканью, туго примотанная к животу кожаными ремнями, открылась нехитрая, но внушительная конструкция. Деревянная пластина, на ней — мешочек из плотной, просмолённой кожи, туго набитый чем-то тёмным и зернистым. В центре, в оправе из тонкой медной проволоки, сиял, пульсируя слабым голубоватым светом, кристалл маны размером с ноготь. От него расходились жилки того же металла, соединяясь с чем-то внутри мешочка.

— Фарс, — произнёс Галл, не отрывая глаз от Кингши, — был законченным параноиком. Мнительным, подозрительным, готовым предать любого. Но при этом — чертовски умным и предусмотрительным. Он не доверял тебе. Ни на йоту. Это… его страховка. «Сердечный страж», как он это называл. Взрывное устройство на мановом детонаторе. — Он позволил словам повиснуть в воздухе. — Принцип прост: кристалл связан с моим сердцебиением. Остановится сердце — разрушится кристалл — высвободится энергия, запакованная в чёрный порошок. Силы заряда, по его расчётам, хватит, чтобы стереть с лица земли не только этот зал с его драгоценным содержимым, но и добрую половину твоей цитадели. Он так сказал. И знаешь, — Галл чуть склонил голову, — учитывая его помешательство на контроле, я склонен ему верить.

Блеф был отчаянным, почти самоубийственным. Мешочек был набит смесью сажи, угольной пыли и истолчённой коры, которую он собрал в камере. Кристалл — крохотным осколком маны, стащенным у задремавшего тюремщика. Но внешний вид, медные «провода», абсолютная, леденящая душу уверенность в его голосе и глазах — всё это сработало. Стражи инстинктивно отшатнулись на полшага. Их копья дрогнули. В глазах Кингши промелькнула стремительная смена эмоций: мгновенный расчёт, вспышка ярости, и наконец — холодная, сдерживаемая оценка угрозы.

— Чёртов… Фарс… — проскрежетал лорд сквозь стиснутые зубы. Его пальцы впились в базальт подлокотников так, что послышался скрежет. — Вечно он со своими тайнами, своими подкопами… Как типичная крыса. — Он выдохнул, пытаясь взять себя в руки. Ярость отступила, сменившись презрительной усмешкой. — Но ты, мальчик, наивен, если думаешь, что это меня остановит. Моя воля, подкреплённая навыком «Щит Души», выдержит любой взрыв. Ты убьёшь лишь себя и этих верных слуг. Я же отряхну пыль с плаща и найду другого изобретателя. Может, менее талантливого, но куда более… сговорчивого.

Он пытался отыграть назад, вернуть контроль, запугать. Но в его голосе, в чуть слишком быстром темпе речи, Галл уловил трещину. Неуверенность. Кингша боялся не взрыва, а непредсказуемости. Он был стратегом, строившим многоходовые комбинации. А «Сердечный страж» Фарса был элементом чистого, неконтролируемого хаоса.

И словно в подтверждение его мыслей, снаружи, сквозь метровую толщу камня, донёсся новый звук. Сначала — низкий, нарастающий гул, похожий на рёв разъярённого океана. Потом — первый, сдавленный БУМ, от которого мелкой дрожью отозвались витражи на высоких окнах. И сразу же, наложившись на грохот, — слитный, зловещий звон сотен клинков и далёкие, но уже отчётливо слышные вопли. Не просто стычка. Начался настоящий штурм. Олаф и его люди наконец достигли стен города.

Дверь в тронный зал с грохотом распахнулась, и внутрь ворвался, едва не падая, офицер в дымящихся доспехах. На его щеке зияла свежая рана, кровь смешалась с копотью и потом.

— Господин Кингша! На город… напали! — он выдохнул, хватая ртом воздух. — Силы… неизвестны! Много! Прорываются через Северные ворота, уже врываются в район трущоб!

Кингша резко повернулся к нему, забыв на мгновение о Галле. На его лице отразилось нечто большее, чем гнев — оскорблённое недоумение стратега, чей безупречный план дал сбой.

— Кто?! — его рык потряс зал. — Чьи знамёна?! Имперская армия не могла подойти так быстро!

— Знамён… не видно, господин! Но… их ведёт… — гонец затрясся, — их ведёт Олаф Медный! Олаф Несущий Смерть!

Имя, словно удар хлыста, прорезало воздух. Тень старой, давней ненависти, не забытого поражения, мелькнула в глазах лорда. Его пальцы снова сжались в кулаки, и камни в перчатке вспыхнули багровым светом. Но едва первый гонец отполз в сторону, в дверном проёме, топчась, возник второй. Этот был ещё моложе, его лицо белое от ужаса.

— Господин! В Северной башне… бунт! Рабы на которых еще не надели ошейники! Они… они сломали двери, перебили стражу! Ими руководит какой-то очень сильный раб!

В ту же самую минуту я наконец понял зачем Ларс собственноручно сдался в плен.

Хаос, которого так ждал Галл, наконец обрушился на цитадель всей своей неудержимой мощью. План Кингши, выстроенный как хрупкая паутина из лжи, страха и контроля, рвался под натиском чистой, неконтролируемой ярости. Лорд вскочил с трона. Его спокойствие, та самая ледяная маска, дало глубокую трещину.

— Ничтожества! Безмозглый скот! — завопил он, и в его крике впервые слышались паника и бессильная злоба. — Убить! Убить всех взбунтовавшихся рабов! Без разбора! Превратить башню в склеп! А ты, — он ткнул пальцем, дрожащим от ярости, в первого офицера, — собери резервный легион и сбрось Олафа со стен! Мне нужно его тело! Мёртвое или живое — неважно!

Стража у дверей зашевелилась, устремившись выполнять приказы. Внимание, прикованное к Галлу, ослабло. Кольцо вокруг него разомкнулось. Сейчас. Или никогда. Он медленно, не делая резких движений, поднялся с колен. Руки по-прежнему были прижаты к «бомбе» — теперь это был и защитный жест, и элемент образа.

— Кажется, великий лорд, — произнёс Галл, и в его голосе зазвучала уже не насмешка, а холодная, стальная констатация факта, — у вас появились проблемы, значительно превышающие по масштабу мою скромную персону.

Взгляд Кингши, полный немой, всесокрушающей ненависти, впился в него. Лорд понял. Понял, что теряет контроль над ситуацией в самом её эпицентре. И это было невыносимо.

— И… и ещё, господин! — вдруг выкрикнул второй гонец, его испуганные глаза метались между Кингшей и фигурой Галла. — Солдаты говорят… среди нападавших… они видели… его! Господина Лонга! — Его дрожащий палец вытянулся и указал прямо на Галла.

Тишина. Абсолютная, оглушительная. Даже гул битвы снаружи словно стих на миг. Весь воздух в зале сгустился, превратившись в тягучий, взрывчатый сироп. Маска сорвана окончательно и бесповоротно.

А потом Кингша рассмеялся. Это был не тот сухой, презрительный смешок. Это был истерический, почти безумный хохот, полный чистейшего, неконтролируемого бешенства. Он смеялся так, что слёзы выступили на его глазах, так, что согнулся пополам, опираясь на трон.

— Великолепно! — выкрикивал он между приступами хохота. — Просто… гениально! Значит, Фарс не только подложил мне бомбу, но и привёл в самое сердце моей крепости шпиона! Целого, живого шпиона! О, как он, должно быть, ненавидел меня! — Он выпрямился, и смех мгновенно слетел с его лица, сменившись выражением ледяной, беспощадной жестокости. — Взять его. Сейчас же. Живым. Я хочу, чтобы он жил. Хочу, чтобы он видел, как я вырываю из него каждую крупицу знания, каждую мысль, каждое воспоминание. Хочу, чтобы он понял цену этой дерзкой игре!

Стража, несмотря на призрачную угрозу «бомбы», ринулась вперёд. Но момент был упущен. Галл был уже не на коленях, а на ногах. И он был готов.

Он не стал ждать, пока они сомкнут кольцо. Вместо того чтобы отступать, он сделал резкое, короткое движение рукой к поясу, как будто собираясь сорвать «бомбу», и крикнул на разрыв: «Назад!» Инстинкт самосохранения сработал — несколько стражников отпрыгнули, другие замерли в нерешительности. Этой секунды хаоса хватило.

Галл развернулся на пятке и рванулся не к главному выходу, где кипела теперь уже своя суматоха, а налево — к той самой неприметной двери для слуг в нише за колонной. Он достиг её за три прыжка. Дверь была тяжелой, дубовой, но не запертой на замок — только на внутреннюю задвижку. Он рванул её на себя, влетел в зев темноты и тут же, со всей силы, дернул на себя изнутри. Дверь захлопнулась. Его пальцы нащупали в темноте железную задвижку — толстый, грубый брус. Он с грохотом завалил его на место.

Сразу же в дверь грянули удары. Глухие, яростные. Но железо и массивный дуб держались. Ненадолго. Этого хватит.

Дыхание рвалось из груди, вырываясь клубами пара в холодном воздухе потайного хода. В ушах стучала кровь, смешиваясь с отдалёнными, приглушёнными теперь воплями и звоном из тронного зала. Галл прислонился к шершавой, влажной от конденсата стене, давая глазам привыкнуть к абсолютной тьме. Система в углу зрения, верная и невозмутимая, светилась мягким светом: «Уровень 7. Опыт до след. ур.: 1120/1400». Мало. Смехотворно мало для лорда, чей истинный уровень, судя по ауре мощи, должен был быть под пятьдесят. Но он был жив. И он был свободен. По крайней мере, на данный момент.

План Олафа работал: хаос был внесён в самую цитадель власти. Но теперь его личная миссия только начиналась. Чтобы штурм увенчался успехом, нужно было вырвать у Кингши главный козырь — контроль над армией рабов. А для этого нужно было лишить его перчатки.

Он заставил себя оттолкнуться от стены. Воспоминания, выуженные за дни плена из болтовливых служанок и охранников, сложились в примерную карту. Этот ход должен был вести к нижним кухням, а оттуда…

Где-то глубоко под ногами, в самых основаниях цитадели, прогремел новый взрыв — не яростный и резкий, как снаружи, а глухой, сдавленный, будто что-то огромное и тяжёлое обрушилось в пустоту. Замок содрогнулся, с потолка хода посыпалась пыль и мелкие камешки. То ли это были осадные машины Олафа, то ли сработала какая-то иная сила. Война за Нолстейм вступила в свою самую кровавую и решающую фазу. А он, Галл, низший целитель, неудачливый перерожденец и случайный шпион, оказался в самой гуще этого котла. С бомбой-обманкой на животе, с украденными навыками и с волей, которую не смогли сломить ни офис, ни богиня, ни рабство.

Он двинулся вперёд, нащупывая путь в кромешной тьме. Впереди его ждала еще много работы. Он сделал глубокий вдох, почувствовав знакомое, почти приятное напряжение в мышцах. Шаг за шагом, — прошептал он про себя. Опыт за опытом.