Ниже горизонта

Глава 1

— Кто-нибудь может ЭТО объяснить?

Под «этим» подразумевались штаны. Самые обычные рабочие штаны со светоотражающими полосами. И всё бы ничего, если бы, во-первых, они не лежали посреди одного из коридоров исследовательской базы, и, во-вторых, их хозяина поблизости не наблюдалось. Единственным намёком на то, что в штанах когда-то были чьи-то ноги, являлся ворох беспорядочно разбросанных инструментов и опрокинутая стремянка. Всё это очень не нравилось начальнику смены «C» Дункану МакГиллаври — человек явно пропал, бесследно, да ещё и в его дежурство.

Дункан, для друзей — просто Мак, на обитателей исследовательской базы «Горизонт» производил впечатление мрачного и излишне сурового человека. Тёмные слегка растрёпанные волосы, большую часть времени сдвинутые брови с характерной морщинкой между ними, холодный взгляд, по слухам, напрочь утраченная способность улыбаться. Едва заметная щетина довершала образ, который искренне пугал некоторых гражданских специалистов базы. Пожалуй, единственной деталью, слегка нарушавшей его образ хладнокровного сотрудника Службы Безопасности, был вечный совершенно неуставной шарф. Клетчатый, в цветах его клана, из натуральной шерсти — некоторые коридоры и отсеки «Горизонта» отличались неприятной прохладой, да и давно родившейся привычке Дункан оставался верен.

Рядом с ним также находились оба его подчинённых, Бартоломео «Барт» Вега и Алексей «Лекс» Волков. Первый был эталонным образцом перманентного спокойствия с лёгким налётом меланхолии. Его слегка округлое смуглое лицо с большими кустистыми чёрными усами казалось уставшим и даже сонным, что дополнялось лёгкой медлительностью движений и слегка приспущенными веками, однако впечатление было обманчивым: Вега обладал здравым умом, феноменальной реакцией и завидной твёрдостью рук. Все эти качества не раз и не два выручали смену «C» в нештатных ситуациях.

Волков же был самым молодым сотрудником смены «C», и от присущей его возрасту стеснительности и робости он не успел избавиться. В частности, Дункан мог одной лишь фразой заставить Алексея испуганно сглотнуть. Его румяное гладко выбритое лицо и горящие любопытством глаза создавали впечатление настоящего энтузиаста своего дела. Врождённая смекалка стала для Волкова важным подспорьем при решении технических задач. Наконец, внешний образ довершала не очень аккуратная копна волос цвета соломы и накрывавшая их бейсболка. Спереди на ней красовалась эмблема хоккейного клуба «Торпедо Ромео-5-4» в виде торпеды с нарисованным хищным оскалом на фоне контура красной пятиконечной звезды и вышитыми цифрами «5-4». Что же касается своего позывного, то Алексей до прибытия на Танго-12-4 привык использовать более традиционную короткую форму своего имени, однако случайно родившееся во время первого дежурства «Лекс» ему даже понравилось. Волкова зацепила его краткость и хлёсткость.

— Может, кто-то их потерял? — предположил Алексей.

— Штаны? Посреди коридора? — Дункан смерил его взглядом исподлобья. — Лекс, соберись.

— Ну… ладно.

— Если техника здесь нет, — Вега сел на корточки и неторопливо осмотрел штаны, — значит, он должен быть где-то ещё… или то, что от него осталось.

— Верх логичности, Барт. Так, — Дункан помял подбородок, — осмотрись-ка. Нужны все возможные места, куда мог протиснуться этот несчастный. Лекс, пройдись по камерам. Что-то должно было попасть в записи.

Алексей развернул бейсболку козырьком назад. В его руках тут же оказался оперативный планшет, и он вывел нужный ему кадр. Барт включил фонарь и принялся методично осматривать коридор, стараясь заглянуть в каждую щель. Убедившись, что все при деле, Дункан поправил шарф и огляделся. Взгляд вдоль коридора явил картину не из приятных. Трубопроводы на стенах, кабельные короба, несколько вентиляционных решёток и очень скудное освещение. Пара ламп иногда начинала моргать, отчего место пропажи техника казалось довольно жутким.

— Тащ комдир, — подал голос Алексей, — в этом коридоре нет камер.

— Блеск… Что насчёт входов?

— Момент, — Алексей снова начал возиться с планшетом. — Да, есть. Полтора часа назад техник вошёл в коридор с инструментом и стремянкой. Смотрю биометрию… Есть!

Волков передал планшет Дункану. На экране была карточка Маркуса Денсона, одного из техников базы. С приложенной фотографии на Дункана смотрел чернокожий мужчина средних лет. Он выглядел хронически уставшим, что в сочетании с чертами его лица вызвало у МакГиллаври ассоциацию с очень грустным лабрадором. В комментариях же по текущим задачам значилось, что Денсон был направлен в коридор D-5 для осмотра и ремонта освещения.

— Команданте, — позвал Барт и указал куда-то наверх.

В световом пятне от фонарика была одна из магистральных вентиляционных решёток, однако, в отличие от остальных, она была приоткрыта и казалась немного деформированной.

— А зачем ему туда лезть? — Алексей похлопал глазами. — Ещё и без штанов…

Дункан смерил его взглядом, вернул планшет Лексу и направился к ближайшей консоли интеркома.

— Ковальски — Маку, — передал он после набора нужной комбинации.

— А можно не надо? — из динамика раздался сонный голос.

— Пройди в коридор D-5.

— Зачем?

— Бегом, Берни!

— Ладно, ладно, лечу, как стадо черепах. Чего орать-то?

Бернард Ковальски, старший инженер станции, появился в коридоре спустя рекордные три минуты. Берни выглядел весьма недовольно, будто его оторвали от очень важного дела — от сна или просмотра каких-нибудь мультиков, как всегда считал Дункан. Ковальски стабильно производил впечатление жуткого лентяя, который ещё с рождения начал игнорировать опрятность внешнего вида, что, впрочем, совершенно не соответствовало его реальным профессиональным качествам.

— Ну? — Берни сунул руки в карманы спецовки. — Что вы на этот раз умудрились сломать?

— Почему в этом коридоре нет камер? — спросил Дункан.

— Потому что это не предусмотрено проектом базы, — пожал плечами Ковальски. — Да и не только в этом коридоре. Ты, надеюсь, не ради этого меня дёрнул?

— У тебя пропал техник.

— Да? И кто этот паршивец?

— Маркус Денсон, — зачитал Алексей. — Был отправлен сюда для осмотра и ремонта освещения.

Берни пару секунд глядел на моргающие лампы:

— Угу, было дело. А с чего вы решили, что он пропал?

Вега указал лучом фонаря на штаны и разбросанный инструмент:

— Обнаружили с Лексом во время патрулирования.

— Маркус, вроде, нудистом никогда не был, — Ковальски невесело усмехнулся.

— И ещё вот, — Барт указал на повреждённую вентиляционную решётку.

— Ага, — Берни пару раз кивнул. — Значит, что-то всё-таки сломали…

— Сможешь осмотреть? — Дункан ткнул большим пальцем в сторону решётки.

— Конечно! — Ковальски поднял и поставил стремянку. — Именно ради этого я получил техническое образование! Высшее, осмелюсь заметить.

Осмотрев в течение нескольких секунд решётку, Берни недовольно поцыкал языком, осторожно поднял её и зафиксировал в верхнем положении.

— Хм, — Ковальски почесал макушку под кепкой. — Барт, дай-ка фонарик. Ага, спасибо.

Какое-то время старший инженер водил лучом фонарика по вентиляционному коробу с весьма озадаченным выражением лица.

— Насколько он большой? — спросил Дункан. — Маркус пролез бы?

— Конкретно в этот, уходящий от меня строго вперёд, — пролез бы с хорошим запасом. Магистраль всё-таки. Вот только нахрена он туда полез, ещё и без штанов?

— Что значит «полез»? — МакГиллаври изогнул одну бровь.

Берни сунул руку в вентиляционный короб и что-то там схватил:

— Лови!

МакГиллаври отточенным движением поймал брошенный ему предмет — в руках начальника смены «C» оказался ботинок.

Глава 2

Дункан не любил ночь на Танго-12-4. Да и сама планета в целом тёплых чувств у него не вызывала, по крайней мере, в районе расположения исследовательской базы «Горизонт». Днём — слепящее локальное солнце. Ночью — жуткий холод, беззвёздная тьма и зловещий туман, иногда накрывавший базу целиком. Сутки на Танго были заметно длиннее стандартных, по которым жил «Горизонт», поэтому на условно ночном дежурстве можно было застать и рассвет, и полдень, и закат, и полночь. Проводимые раз в месяц ротации смен СБ на ситуацию никак не влияли. К слову, весь персонал «Горизонта» жил по такому принципу. Ротации полностью сбили режим, его новый вариант стал уже привычным и не выбивал из колеи. Также благодаря им все сектора базы функционировали круглые сутки.

Мак вглядывался в окружавший «Горизонт» пейзаж. Общее впечатление от планеты добивало одно большое ледяное «ничего», посреди которого расположилась база. Кое-где виднелись каким-то чудом приспособившиеся к таким условиям деревья и, если повезёт, можно было увидеть работающие снаружи партии техников, исследователей или разведчиков, а также редких и пугливых представителей местной фауны. Чем-либо ещё Танго-12-4 глаз не радовала. По мнению Дункана, неплохо было бы построить базу в более приятном месте. Чтобы, например, вокруг росла зелёная травка, нормальные деревья, виднелись холмы с выходами горных пород, вот только не он выбирал место строительства «Горизонта».

МакГиллаври, продолжая смотреть в окно, отпил из кружки и сморщил лицо. По какой-то причине хороший молотый кофе выдавали только учёным и сотрудникам администрации. Остальным приходилось довольствоваться мерзким растворимым, от отвратительного вкуса которого невозможно было избавиться, даже насыпав в кружку сахар в пропорции один к одному. Несомненно, он бодрил, но это совершенно не компенсировало остальных его качеств. Складывалось впечатление, что корпорация, проспонсировавшая экспедицию, старалась экономить буквально на всём. На двух нижних уровнях даже ходила злая поговорка: «ГеоСпектр» — снабжение через сфинктр» [1]. МакГиллаври снова приложился к кружке, выругался и вернулся к дежурному пульту.

С момента исчезновения Маркуса Денсона прошли уже стандартные сутки, однако техник будто испарился — смене «C» не удалось найти какие-либо его следы. Дункан вывел на экран служебного терминала кадр со своим докладом и последующей перепиской:

МакГиллаври:

Пропал техник, Маркус Денсон. Проводил ремонтные работы в коридоре D-5. На месте происшествия найдены элементы его одежды. Обнаружена повреждённая вентиляционная решётка. Ведём поиски.

Архаров:

Принято. Продолжать поиски. Доклад по результатам в конце дежурства.

Линксли:

Принято, Мак. Поищем вашу потеряшку.

Начальник смены «A» ожидаемо проигнорировал доклад. Жан-Люк Мартель реагировал только на сообщения, составленные по форме такой-то, направленные по инструкции такой-то, завизированные сотрудником таким-то. Или на гневные тирады Петра Николаевича Архарова — майора, командующего Службы Безопасности базы. Дункан терпеть не мог Жан-Люка и за бюрократическую манеру несения службы называл его «бумажкой» (частенько прибавляя слово «сортирная»). Наблюдать на практике его профессиональные навыки никому пока не доводилось, но МакГиллаври подозревал, что у Мартеля они отсутствуют. Как и у всей его смены, вызывавшей исключительную неприязнь. И это было взаимно. Однако всем хватало благоразумия не опускаться до эскалации конфликта.

МакГиллаври:

Результат отрицательный. Продолжим на следующем дежурстве.

Архаров:

Добро.

МакГиллаври:

Первый уровень в недостаточной мере оснащён камерами. Много слепых зон. Схему прикладываю. Ковальски дано указание ввести запрет на перемещение сотрудников поодиночке. Прошу проконтролировать.

Линксли:

Принято, Мак. Тоже прополощу Берни мозги.

Мартель продолжил играть в молчанку — МакГиллаври ничего другого не ожидал. Отсутствие же сообщения от Архарова означало, что он не возражает против предложенных действий. Молчание — знак согласия. Эту особенность своего командира Дункан отметил практически сразу после прибытия на Танго. Если Пётр Николаевич что-то не одобрял, то, в зависимости от настроения, следовало либо короткое «отказать», либо длинное сообщение с витиеватыми и, иногда, совершенно непечатными оборотами.

Архаров:

Март!!! Где доклад по технику?!

Мартель:

Денсон не обнаружен.

Линксли:

Мозг Ковальски дополнительно прополощен. Мак, не ругайся, но никаких следов Денсона не нашли. Если есть идеи, где ещё можно поискать — маякни.

Кэтлин Линксли, Китти, начальница смены «B», в служебном плане была полным антиподом Мартеля. Терпеть не могла формализм во всех его проявлениях, проявляла разумную инициативу, внимательно отслеживала изменения оперативной обстановки и адекватно реагировала на них. И, что самое главное, она была настоящим боевым офицером и первоклассным бойцом. В последнем МакГиллаври убедился лично, когда их тренировочный спарринг закончился обоюдным нокаутом.

Дункан достал коммуникатор и, порывшись в файлах, открыл фотографию. Взъерошенные пряди короткого рваного каре, светло-русые волосы с едва заметным медным оттенком, острые черты лица, хитрый взгляд, в котором чувствовалось что-то кошачье, хищная улыбка — Китти запечатлела себя во всей красе. Её дерзкий образ дополнял приглашающе расстёгнутый китель, а висевший на цепочке серебряный личный жетон (материал не соответствует уставному) соседствовал с подвеской в виде когтя рыси. Свободной рукой она придерживала металл возле кулона, при этом часть звеньев была зафиксирована в том месте, где Линксли томно прикусила нижнюю губу.

Дункан улыбнулся — редкое для него явление. По базе, разумеется, ходило множество слухов разной степени достоверности и пикантности, но им обоим было совершенно не до них. Возникшая связь несению службы никак не мешала, а местами даже помогала, когда требовалось организовать взаимодействие обеих смен. Дункан уже приготовился окунуться в поток приятных мыслей, когда подал голос динамик ЛП-шки, личного переговорного устройства.

— Пульт — патрулю, — вызвал Алексей.

— В канале.

— Тащ комдир, у нас ещё один.

— Ещё один что? — Дункан уже начал подозревать что-то нехорошее.

— Ещё один техник.

— Ещё один техник что?! Лекс, внятно объясни, что случилось.

— Пропал ещё один техник. Коридор D-2. Подойдёте?

— Уже иду.

Спустившись на первый уровень, Дункан немного постоял на месте, машинально положив ладонь на кобуру. Полутёмные коридоры, паршивое освещение, отзвуки работающих механизмов, эхо доносившихся голосов работающего здесь персонала — будто проектировщики «Горизонта» целенаправленно старались сделать этот уровень максимально мрачным. Единственным хорошо освещённым местом была неясным образом оказавшаяся здесь биологическая лаборатория, которую какой-то умник решил разместить стенка к стенке с серверным отсеком. При этом в списке нелюбимых первый уровень не значился — уверенное лидерство в личном рейтинге МакГиллаври занимали практически стерильные третий и четвёртый.

Дункан сверился с указателями, подцепил с собой пару прохлаждавшихся уборщиков и вскоре смог лицезреть своих подчинённых в коридоре D-2. Волков что-то просматривал в планшете, Вега неторопливо прохаживался вдоль коридора, осматривая с фонариком все закоулки. Общая картина была максимально похожа на место пропажи Маркуса. Моргающая лампа, деформированная вентиляционная решётка и одежда возле неё. Только на этот раз ею оказалась куртка, и вокруг лежало несколько мелких личных вещей, какого-либо инструмента рядом не наблюдалось. И здесь тоже не было камер — МакГиллаври запомнил это из взятой у старшего инженера схемы.

Что-то в куртке привлекло внимание Дункана. Он подошёл ближе и, натянув перчатку, приподнял воротник.

— Барт, подсвети.

В свете фонарика МакГиллаври увидел, что внутри воротник был испачкан кровью, но не отдельными каплями, а практически равномерно — по мнению Мака, такого быть не может. Нечто аналогичное наблюдалось и на ткани внутри. Дункан задумался — подобного не наблюдалось на месте пропажи Маркуса Денсона, однако, судя по общей картине, случай был идентичным.

— И какого чужака он оказался здесь? — МакГиллаври подошёл к консоли интеркома.

— Не могу знать, тащ комдир, — не отвлекаясь от планшета, ответил Волков. — Ковальски уже вызвали.

Бернард появился через полминуты, также с сопровождением и традиционно недовольным выражением лица. Дункан решил не давать ему возможности возмущаться вслух и заговорил первым:

— Берни, что было сказано о перемещениях по первому уровню?

— Группами не менее двух человек.

— Правильно. А это тогда что?

Ковальски внимательно посмотрел на куртку и лежащие рядом вещи:

— А я сюда никого и не отправлял.

— Просто великолепно. Лекс…

— Записи с входов и биометрию уже посмотрел. Это Ларс Хаас, пришёл сюда около двух часов назад. Согласно журналу, на смене не находился — сейчас у него время отдыха… было.

— Всё так, — подтвердил Бернард и опустился на колено возле куртки. — Должен был дрыхнуть в своём кубрике, а не шляться по коридорам. Та-а-ак, а это что?

Ковальски подобрал с пола небольшой предмет и, осмотрев его, выпалил:

— Ах ты ж паскуда! Вот не зря ты мне с самого начала не понравился.

— В чём дело?

— Вот из-за этого он сюда попёрся, — Берни протянул находку Дункану.

МакГиллаври хотел было сказать, что вещдоки голыми руками трогать нельзя, но было уже поздно. Находка оказалась упаковкой «глюка», синтетического наркотика, который, как можно догадаться по названию, вызывал кратковременные галлюцинации. Они гарантированно вызывали эйфорию, но при передозировке, даже незначительной, он буквально сжигал мозг.

— Пригрел у себя торчка, — начал сокрушаться Берни.

— Каким образом на «Горизонте» оказалась наркота? — вопрос был исключительно риторическим.

— А это, Дункан, уже к вам вопрос, кто проморгал ввоз «глюка», — нахмурился Ковальски. — Вы уж найдите этого урода — очень надо хорошенько его взгреть.

------

[1] – ошибка в написании слова «сфинктер» сделана умышленно.

Глава 3

Обстановка в оперативной комнате была, скорее, рабочей, а не напряженной. Алексей сидел за столом сразу с двумя планшетами, оперативным и с планами базы. Волков по очереди смотрел в каждый из них и делал пометки в блокноте. Бартоломео расположился на диване, накрыв лицо сомбреро. Он не спал — под шляпой Вега проводил анализ произошедших событий. Также она никак не мешала его полноценному участию в общих обсуждениях. Чаще всего под сомбреро рождались остроумные шутки, которые прекрасно соседствовали с неожиданными идеями.

Дункан в это время находился за дежурным пультом с занесёнными над клавиатурой пальцами. Нужно было срочно доложить по поводу нового происшествия, однако мысли по какой-то причине отказывались выстраиваться в нечто внятное. Дункан мотнул головой, отпил из кружки, снова мотнул головой и всё же начал отбивать ритм по сенсорным клавишам.

МакГиллаври:

Пропал техник, Ларс Хаас. Самовольный выход в коридор D-2. На месте происшествия обнаружены элементы его одежды и личные вещи. На внутренней поверхности куртки обнаружены следы крови. Обнаружена повреждённая вентиляционная решётка. Разъяснительная беседа с Ковальски проведена. Ведём поиски.

Дункан откинулся на спинку кресла и начал размышлять над вечным вопросом «Что делать?» применительно к ситуации, когда на мониторе появилось новое сообщение:

Архаров:

Мак, жду в штабе.

МакГиллаври тяжело вздохнул, поправил шарф и направился к выходу:

— Лекс — на пульт.

Поднявшись на третий уровень, Дункан привычным маршрутом дошёл до кабинета Архарова. Что-то ему подсказывало, что визит к начальству расправой над ним не обернётся, но начальник смены «C» всё равно чувствовал лёгкий дискомфорт. МакГиллаври набрал побольше воздуха, протяжно выдохнул и нажал на клавишу «звонка». Как только двери раскрылись, Дункан шагнул в проём и больше для формы обозначил свой приход:

— Разрешите, сэр?

— Входи, — донеслось из-за рабочего стола.

Кабинет майора Архарова, бывший когда-то исключительно административным помещением, с прибытием нового хозяина довольно быстро превратился в полноценный штаб. Сюда установили дежурный пульт, пару голографических проекторов с выведенной на них оперативной обстановкой и отдельный монитор, на который транслировались данные со средств внешнего наблюдения «Горизонта». Единственным предметом, приятно выделявшимся на общем фоне, был висящий на стене старомодный охотничий штуцер с деревянным прикладом и ложей. Дункан не знал, какого он калибра, но ствол производил внушительное впечатление.

Архаров что-то просматривал на рабочем терминале, демонстрируя верх сосредоточенности. Его внешность производила обманчивое впечатление ветерана, которому уже давно пора на покой. Полностью поседевшие волосы и кустистые усы, изрытое морщинами лицо, чуть поплывшие щёки — за маской старика скрывался офицер, не растерявший боевого задора и, что самое главное, здравомыслия. Архаров был суровым, но справедливым руководителем. Если кому-то из подчинённых и доставалось, то исключительно по делу. Он не выделял любимчиков и никого целенаправленно не гнобил, даже бюрократа Мартеля. Подчинённые его не боялись, наоборот, любили и уважали, что, по мнению Дункана, вряд ли относилось к заносчивой смене «A». К слову, на их опыте выяснилось, что выслуживаться перед Архаровым не только бессмысленно, но и опасно.

Как только МакГиллаври занял свободный стул, Пётр Николаевич жестом попросил того подождать. Изучив данные на мониторе, он резким, слегка раздражённым движением свернул окно и повернулся к Дункану. Некоторое время Архаров внимательно смотрел на подчинённого, его брови при этом начали пугающе сильно сдвигаться.

— Клетчатая дрянь всё ещё у тебя на шее, — констатировал Пётр Николаевич.

— Это тартан моего клана, сэр.

— Сколько раз тебе было сказано не таскать шарф в служебное время?

— Двадцать семь раз, сэр.

Архаров шумно выдохнул:

— Докладывай.

— Пропал ещё один техник, сэр…

— Я в курсе — видел твой доклад. С первым всё понятно, но этого-то вы как продолбать умудрились?

— Он проигнорировал указания по обеспечению безопасности и самовольно направился в коридор D-2.

— То есть Берни отправил его в одиночку?..

— Никак нет, сэр. Хаас не находился на смене. Выход совершён самовольно.

— Какие действия предпринимаются?

— Прочёсываем базу, сэр. Какие-то следы и зацепки должны остаться. Смена «B» приступит к поискам при выходе на дежурство. Смена «A»… надеюсь, что тоже. Попробую подключить инженерную секцию для осмотра коридоров, отсеков и вентиляционных магистралей первого уровня. Также считаю целесообразным организовать гражданские патрули.

— Отказать.

— Сэр?

— В текущих условиях это вызовет ненужные подозрения, на которых охренеть как хорошо культивируется паника. Действуем пока своими силами. Что-нибудь ещё?

— Хочу запросить судмедэкспертизу. Возможно, даст какую-нибудь подсказку.

— Добро. Обратись после дежурства к Воронцову. Пошлёт подальше — поговорю с ним.

— Также на месте исчезновения Хааса обнаружен «глюк» в дилерской упаковке. Техник вышел в одиночку, чтобы никто не застукал его за употреблением. Полагаю, у нас под носом кто-то умудрился организовать сбыт. Круг подозреваемых обозначить пока не могу.

— И ты не указал это в отчёте?

— Виноват, сэр.

— Ладно. Принято, зафиксировал. Займёмся этим после того, как разберёмся с пропадающими техниками. Это — наиболее приоритетная задача.

— Вас понял, сэр. Разрешите вернуться на пост?

— Разрешаю. Работайте.

***

Валерий Аркадьевич Воронцов, бывший военврач, ветеран нескольких конфликтов с чужаками, уже две минуты смотрел на принесённые в лазарет штаны и не знал, как на это реагировать. Работу на «Горизонте» он воспринимал как заслуженный отдых. Никаких осколочных ранений, химических ожогов, глухих пулевых отверстий и прочих результатов посягательств на жизнь военнослужащих Объединённых Секторов. Персонал базы частенько подкидывал ему случаи различной тяжести, за которые он с радостью брался, подбадривая пациентов едкими шутками и обвинениями в симуляции. Как несложно догадаться, запрос МакГиллаври к этой категории не относился.

— Провести экспертизу? — Валерий поднял взгляд на Дункана.

— Да, экспертизу.

— Штанов?

— Штанов.

Воронцов вновь взглянул на штаны, затем вернул взгляд на Дункана.

— Давайте окончательно проясним ситуацию и убедимся в том, что я вас верно понял.

— Давайте.

— Вы, Дункан МакГиллаври (указал ладонью на него), находясь в здравом уме и светлой памяти, просите меня (указал на себя), Валерия Аркадьевича Воронцова, провести судебно-медицинскую экспертизу штанов (указал на них) некоего Маркуса Денсона. Я вас верно понял?

— Совершенно верно, доктор, — Дункан кивнул.

Воронцов некоторое время смотрел на начальника смены «C», как на умалишённого, затем мотнул головой и двумя пальцами начал мять свои брови.

— Ладно, — Валерий оставил брови в покое. — Хорошо. Сделаем в лучшем виде. Результаты сообщу при первой же возможности.

— Спасибо, доктор!

— Идите уже, — раздражённо бросил Воронцов.

Как только двери сдвинулись за его спиной, МакГиллаври набрал воздух в лёгкие и резко выдохнул. Запрос судмедэкспертизы был чистой импровизацией — идея родилась в кабинете Архарова. Он, конечно, не надеялся, что она хоть что-то даст, но это было в разы лучше, чем сидеть, сложа руки. Попутно Ковальски и его банда осмотрели все участки вентиляции, которые могли. Удалось найти практически всю одежду пропавших техников — не досчитались только пары носков, комплекта белья и наручной консоли. Главная проблема оказалась в том, что места расположения находок невозможно было систематизировать. При нанесении точек на план первого уровня Алексей лишь пожал плечами и мрачно пошутил, что при появлении новой жертвы распределение вещей будет стремиться к равномерному.

Дункану в лазарете делать было пока нечего, поэтому он сверился с наручной консолью и направился в свою комнату. Наступило время долгожданного и вполне заслуженного отдыха — последние двое стандартных суток голова МакГиллаври становилась всё более и более квадратной, и помочь мог только хороший крепкий сон…

Глава 4

Сложно было не узнать первый уровень «Горизонта». Всё те же мрачные коридоры, местами моргающие лампы и вечный, въевшийся в мозг набор звуков. Было странным, что вокруг не наблюдалось ни одного техника или сотрудника биологической лаборатории — такая пустынность совершенно не свойственна коридорам первого уровня.

Дункану это совершенно не нравилось. Почему он здесь один? Он же запретил передвижения в одиночку. Где Барт? Лекс? Дункан попытался вызвать обоих, но ЛП-шка не просто молчала — она оказалась выключенной и никак не откликалась на манипуляции с кнопками и регуляторами. Стало только хуже. Будто и этого было мало, в общем шуме появился новый звук.

Скрежет. Такой возникает, когда кто-то гнёт металлическую конструкцию. МакГиллаври повернулся к коридору, откуда донёсся звук. Он повторился, уже ближе. Дункан заметил в темени, что одна из вентиляционных решёток деформировалась так же, как на обоих местах происшествий. Потом ещё одна. И ещё одна. Всё ближе и ближе. Мак достал импульсник из кобуры и, как только погнулась следующая решётка, побежал прочь.

Коридор казался слишком длинным — это не соответствовало планам первого уровня. Дункан добежал до перекрёстка и обнаружил, что скрежет доносится уже с трёх сторон. Оставалось двигаться в единственном направлении — МакГиллаври старался не сбавлять скорости. Перекрёсток за перекрёстком он менял направления. Всё было каким-то неправильным, первый уровень стал жутким подобием лабиринта. Смертельно опасного лабиринта.

Тупик. На первом уровне никогда не было тупиков. Бежать некуда. Дункан прижался к стене и взял на прицел ближайшую вентиляционную решётку. Скрежет звучал всё ближе и ближе. Мак плотнее взялся за рукоять. Последний бой? Пусть так. Либо он, либо спрятавшаяся в вентиляции трусливая тварь. Взятая на прицел решётка резко, с отвратительно громким скрежетом выгнулась наружу. Мак нажал спуск, всё поле зрения застлала ярко-голубая вспышка выстрела импульсника…

***

Дункан открыл глаза и тяжело вздохнул.

Скромная личная комната была в разы приятнее жуткой искажённой пародии на первый уровень базы и коридоры с литерой «D». Однако сон будто продолжал обволакивать Дункана чем-то противно липким, из-за чего хотелось принять душ, вылив на себя пару бутылок самого едкого моющего средства. МакГиллаври взглянул на часы — до подъёма оставалось ещё два часа, соответственно, для душа можно было уделить чуть больше времени. Вода прекрасно справилась со своей задачей — подпоясанный полотенцем Дункан вернулся в комнату в заметно лучшем настроении и состоянии, как моральном, так и физическом.

Будто дожидаясь именно момента, подал голос динамик интеркома:

— Мак — Воронцову.

— В канале.

— Надеюсь, я вас разбудил?

— Никак нет. Слушаю вас, доктор.

— Жаль. Что ж, Дункан, поздравляю. У вас мальчик.

— Очень смешно.

— Согласен, шутка вышла так себе. Я по поводу штанов.

— Удалось что-то обнаружить?

— Да. Для начала, химический анализ задней части штанов показал, что Маркус Денсон страдал от чрезмерного газообразования. Живите теперь с этим знанием.

Дункан буквально прорычал в интерком.

— А теперь по вашему запросу. По всей поверхности штанов, как внешней, так и внутренней, я обнаружил следы биологического происхождения. Подобного паттерна в моих базах нет. Единственное, что могу сказать, они очень напоминают засохшую жидкость, например, слюну. Однако эта — практически прозрачна. Наиболее вероятно, что Денсон вступил во взаимодействие с чем-то органическим, относящимся к природе Танго. Точнее определить не могу — недостаточно данных. С вашего позволения отправлю образцы в биологическую секцию.

— Да, конечно! — МакГиллаври оживился. — Это уже что-то! Спасибо, доктор!

— К вашим услугам, Дункан.

— Послушайте… у меня имеется ещё один вещдок с другого места аналогичного происшествия. Вы сможете выполнить такое же исследование?

— Да, разумеется. Я на месте — приносите.

Пробежка через комнату хранения вещественных доказательств не заняла у Дункана много времени. Воронцов при передаче куртки Ларса Хааса выглядел в разы менее скептично. Во взгляде врача читалось нечто азартное, подкрашенное профессиональным любопытством. Снова сверившись с часами и убедившись в достаточном количестве свободного времени, Дункан направил свои стопы в столовую — душа и тело буквально требовали кружку крепкого сладкого чая.

Столовая была одним из немногих мест, где могли одновременно встретиться сотрудники базы с первого, второго и частично третьего уровней. Дункан увидел и лаборантов, и ребят из разведывательной секции, и техников из банды Ковальски, и парочку медсестёр. Но, самое главное, за столиком в центре сидела смена «B» в полном составе. Черноволосый чуть смуглый Диего Кортес, позывной «Диго», с аккуратно подстриженными усами и бородкой-эспаньолкой. Диго тасовал колоду карт, всегда обитавшую во внутреннем кармане его вечно расстёгнутого кителя. Справа от него сидел Мэттью «Мэтт» О’Коннор, растрёпанный и рыжеволосый, производивший впечатление докера-хулигана, предпочитавшего носить вместо кителя уставную футболку. Мэттью никогда не расставался с плеером, ходили слухи, что он даже спит с ним — вот и сейчас О’Коннор предавался своей меломании. И, наконец, спиной к Дункану — Китти Линксли собственной персоны.

— Прохлаждаетесь, разбойники? — МакГиллаври подошёл ближе и почесал у Кэтлин за ушами, растрепав ей волосы.

— Мау, — Линксли прижалась к ладони и довольно прищурилась.

— Hola, gringo! [1] — оскалился в улыбке Диго.

Мэттью ограничился тем, что просто показал «козу».

— Ну-ка, запомни карту, Мак, — Кортес достал одну из колоды и показал Дункану лицевую сторону, червовая семёрка.

— Готово, — кивнул он, усаживаясь за стол.

Диего виртуозно перетасовал колоду и с ухмылкой вытащил шестёрку треф:

— Она?

— Конечно, нет, — усмехнулся МакГиллаври.

— Puta madre… [2] Хоть раз можешь подыграть?

— Могу. Но не буду.

— Не спится? — Китти подцепила большим пальцем цепочку, вытащила её из-под кителя и начала поигрывать «когтем».

Дункан кивнул и нажал на клавишу вызова «официанта».

— Чем порадовать вас, офицер МакГиллаври? — ответил ему механический голос.

— Как обычно, жестянка.

— Отличный выбор!

Через несколько секунд из лючка в столе поднялась кружка с горячим чаем. Дункан отпил и, по достоинству оценив напиток, удовлетворённо кивнул. Китти изящно прижала указательный палец к губам и им же сделала круговое движение: «Послушай вокруг». Дункан не старался вычленять отдельные фразы, однако в разговорах собравшегося здесь персонала то и дело проскакивали упоминания Маркуса Денсона и Ларса Хааса.

— Ожидаемо, — пожал плечами Мак и вновь отпил чай.

— Слышала, ты принёс Воронцову штанишки. Куда он тебя послал прогуляться?

— Удивительно, но никуда, — Дункан начал говорить заметно тише. — Обнаружил следы неизвестной органики. Подозреваю, что исчезновение Денсона напрямую с этим связано. Отнёс ему куртку Хааса — потом дам отчёт Архарову.

— Зверюга с Танго влезла на «Горизонт»? — спросил Диего.

Дункан пожал плечами и кивнул.

— Значит, нас ждёт охота? — Китти вновь прищурилась. — Не возражаешь, если оставлю добычу у твоей двери?

— При условии, что вы её сцапаете первыми.

— Мы — прирождённые охотники, — Кэтлин слегка задела ухо Мака «когтем».

— О да, особенно Мэтт.

О’Коннор, не участвовавший в беседе, прикрыл глаза и пальцами одной руки выстукивал бодрый ритм, от наушников доносились отзвуки электрогитар и скрипки.

— Тварь всё равно наша, — безапелляционно заявила Линсли.

— А вот и нет.

— А вот и да!

— Не-не-не, моя смена вас уделает

— Ха! Давай, подерёмся!

— Давай, подерёмся. Ты же помнишь, чем это всегда кончается?

— Конечно, помню, — Китти слегка нахмурилась. — А тебе что-то не нравится?

— А я и не говорил, что мне что-то не нравится…

— Продолжайте, — Кортес ехидно улыбнулся. — Очень интересно. Это так пикантно, прямо как хорошая паприка.

— Диго, будь умницей, язычок прикуси.

Диего действительно высунул кончик языка и сделал вид, что кусает сам себя.

Буквально сразу после этого наручная консоль Линксли начала мерзко пищать.

— Пора на охоту, котятки, — она поднялась из-за стола, а вместе с ней и остальные.

— Особо не увлекайтесь, — МакГиллаври салютовал им кружкой.

— Мау.

------

[1] — Привет, гринго! (исп.);

[2] — Твою мать (исп.).

Глава 5

Жизнь сотрудников СБ базы «Горизонт» состояла не только из патрулей и блаженного сна в период отдыха. Изрядное количество времени занимала рутина и тренировки. Первое, ожидаемо, терпеть не могли смены «B» и «C», а второе вызывало кислые мины у смены «A». Наибольшей нелюбовью у последних пользовались совместные тренировки по единоборствам, где Мартеля и компанию с завидным постоянством раскатывали в лепёшку. Однако никто из офицеров ни от чего не отлынивал, пусть и ответственное отношение к службе у всех проявлялось по-разному.

Смена «C» расположилась во втиснутом между отсеками второго уровня тире и проводила занятия по огневой подготовке. Дункан сидел у терминала возле рубежа и готовился принимать зачёт у своих подчинённых. Стрелять МакГиллаври нравилось (особенно если мишени не стреляют в ответ), а заполнять соответствующие бланки и журналы — совсем нет, вот только избавиться от этой напасти никак не выходило.

— Вега, на рубеж, — скомандовал Дункан и нажатием клавиши установил новую мишень.

Барт занял позицию, широко расставил ноги и занёс руку над кобурой.

— Наизготовку.

Вега не изменил положения тела, только размял пальцы правой руки.

— Барт, — Дункан повернулся к подчинённому, — наизготовку.

— Я готов, команданте, — Вега прищурился.

МакГиллаври покачал головой и дал звуковой сигнал. Вега лихо выхватил импульсник из кобуры и, немного довернув корпус вправо, бодро высадил весь магазин от бедра. Как только затворная рама встала на задержку, Бартоломео вернул её в исходное положение, ловко крутанул пистолет на пальце и одним движением загнал его обратно в кобуру. Дункан лениво нажал на другую клавишу — мишень переместилась к позиции стрелка. Все отверстия находились в зачётном круге.

— Что насчёт револьвера, команданте? Что-нибудь слышно? — своими трюками Барт вечно намекал, что давно уже хочет сменить табельное оружие, тем более, штатное оснащение позволяло это сделать.

— Прибудет со следующим бортом снабжения, — ответил Дункан, не отвлекаясь от терминала.

— Bueno… [1]

— Лекс, на рубеж.

Волков сменил Вегу и, достав пистолет, стал ждать следующей команды.

— Наизготовку.

Алексей, как и предписывали все инструкции, поместил импульсник напротив правого плеча стволом вверх. Прозвучал звуковой сигнал. Волков прицелился и начал буквально строчить из пистолета — ещё немного, и темп огня сравнялся бы с автоматической винтовкой. В какой-то момент он закончил стрелять и поворотом правой кисти вытряхнул магазин из рукояти. В следующую секунду на его месте был уже свежий, и Алексей продолжил стрельбу. Как только затворная рама встала на задержку, Волков широко улыбнулся и шумно выдохнул, огласив тир радостным «Ух!».

Дункан поджал губы, нажал на клавишу перемещения мишени и очень внимательно посмотрел на Алексея:

— Ты сейчас что сделал?

— А, тащ комдир, сейчас объясню! — он снял затвор с задержки, убрал пистолет в кобуру и поднял упавший магазин. — Я посмотрел ролик с быстрой перезарядкой, но там стрелок оставлял раму на задержке. А я решил немного доработать — если в патроннике останется один заряд, то достаточно будет просто сменить магазин! Я отсчитал количество выстрелов и перезарядился, когда…

— Лекс, — Дункан тяжело вздохнул: согласно регламенту зачёта по стрельбе необходимо было израсходовать ровно один магазин.

Поняв, на что намекал командир, Алексей закрыл глаза, хлопнул себя по лбу и одними губами беззвучно сказал весьма ёмкое короткое слово, которое обычно отказываются печатать в книгах. Мишень уже подъехала ближе — вместо внутреннего зачётного круга теперь была большая дыра, в которую со свистом влез бы кулак.

— Это, однозначно, зачёт, — Дункан постучал по панели терминала. — Вот только не помешает и штрафной балл влепить…

— Но, тащ комдир! — взмолился Волков.

— Расслабься, Лекс, — МакГиллаври жестом показал, чтобы тот освободил рубеж.

Как только Дункан закончил вводить результаты, у всех троих разом подали голос динамики ЛП-шек.

— Нужно подкрепление! — Линксли явно перешла в «боевой» режим. — Первый уровень, отсек 121!

Смена «C» молниеносно схватила со стеллажа заряженные магазины и, с импульсными пистолетами в руках, умчалась к ведущему вниз трапу. Люди в коридорах старались жаться к стенам и с лёгкой тревогой смотрели вслед офицерам СБ. Возле трапа Мак и остальные наткнулись на спешившего из оперативной комнаты О’Коннора. Мэтт (плеер на месте) не постеснялся схватить средство усиления смены, автоматический дробовик «Цербер-12» с магазином на 20 патронов. Увидев Дункана и компанию, О’Коннор показал им «козу» и лихо съехал вниз по перилам — остальные предпочли более традиционный способ преодоления ступеней.

Коридоры первого уровня буквально дышали тревогой. Воздух был будто наэлектризован, свет ламп казался тусклее, и на лице каждого встреченного техника легко угадывался отпечаток страха. Дункан старался угомонить все мысли и задвинуть анализ общей картины на второй план — этим можно будет заняться потом, когда угроза будет локализована и обезврежена. Не чувствовал он и волнения с тревогой от возможной встречи с врагом — сейчас требовалась исключительно холодная голова.

За ближайшим к нужному отсеку углом оказалось два техника и Ковальски. Лица первых побледнели почти до идеально белого цвета, у обоих тряслись руки, глаза чуть ли не лезли из орбит. Техники выглядели так, будто их только что запихнули в дюзу крейсера, собрали заново по молекулам и оживили. Но разбираться с ними СБ будет потом.

Справа от двери с номером «121» стояли Китти и Диго с пистолетами. Смена «C» заняла позицию слева. Из-за стены доносился жуткий грохот и скрежет, будто кто-то что-то ломал и гнул металл. Дункан потратил буквально пару секунд, чтобы сопоставить интенсивность услышанного грохота и аналогичный уровень шума, создаваемый сорвавшимся с катушек сотрудником базы. Услышанное явно не соответствовало человеческим возможностям — в отсеке вряд ли находился кто-то из обитателей «Горизонта». На мгновение МакГиллаври испугался, но только на мгновение.

Отдельного приглашения никто не ждал. Китти подала сигнал левым кулаком, приложив его к плечу и резко выставив вперёд, а затем хлопнула ладонью по консоли управления дверью. Не дожидаясь полного открытия створок, в проём ворвался Мэтт и, громогласно выкрикнув воинственный клич, сделал выстрел из «Цербера», как оказалось, в пустоту. Влетевшие в отсек офицеры увидели картину полномасштабного погрома. Всё помещение занимали раскиданные фрагменты стульев, кресел, столов, шкафов и прочей мебели. Единственным уцелевшим предметом был стол с терминалом, над которым находилась вентиляционная решётка, однако на этот раз она была вогнута внутрь, будто кто-то со всего размаха влетел в неё из отсека.

Мэтт машинально вскочил на стол и сделал три выстрела в вентиляционный короб, однако, опустив ствол дробовика, неслышно выругался. Повернувшись к Китти, он состроил недовольное выражение лица и помотал головой.

— Ты хоть кого-то увидел? — спросила Линксли.

О’Коннор спрыгнул со стола и вновь помотал головой.

— Проклятье, упустили, — вздохнул Алексей.

Заметив это, Мэттью улыбнулся, легонько двинул Волкова в плечо и показал большой палец. Алексей пару раз хлопнул О’Коннора по плечу — их собственный язык жестов понимали только они сами.

Китти убрала пистолет в кобуру и, распределив своих подчинённых по позициям, вместе с Маком направилась к Ковальски.

— Кого вы там кокнули? — спросил Бернард.

— Никого, — мотнул головой Дункан.

— Мэтт застрелил некоторое количество воздуха и вентиляционный короб, — улыбнулась Кэтлин.

— Вот молодец! И, конечно, нам потом прибираться за этим дуболомом!..

— Берни, не начинай, — МакГиллаври взглянул на него исподлобья. — Что произошло?

— Смотри, ребята (кивок в сторону техников) слегка не в состоянии рассказывать…

— Я смогу, босс, — один из них отлип от стены и подошёл ближе. — Томаш Новак, пан офицер… и пани офицер. Работали с Краусом… Антоном Краусом в сто двадцать первом.

— Что случилось, Томаш? — Китти включила диктофон на наручной консоли.

— Босс отправил нас сюда с обычной скучной задачей: проверить списки, передвинуть то, переставить сё. Работаем, возимся, никому не мешаем. Краус в планшет тыкает, я стулья тягаю. И тут слышим, решётка хрустит. Будто кто-то её ломает! Мы-то в курсе, что кто-то решётки поломал там, где нашли шмотки Маркуса и Ларса. Даже не стали разбираться, что произошло — дали по тапкам. Я первым выскочил, Краус вторым. Я по блокировке отсека, вызываю босса и вашего брата — поспела смена «B». А Краус стоит, дышит так тяжело, поднимает на меня глаза и говорит, мол, я почувствовал, что меня из одежды тянут. Я его спросил, мол, чего? А он говорит, мол, будто его по плечам и голове сжимать начало и тащить из одежды. И всё, больше ни слова не проронил. Так я с такого тоже изрядно охренел. Меня ж также тянуть могло, если б я шустрее не оказался.

— Что-нибудь или кого-нибудь увидели? — спросила Линксли.

— Какой там, пани офицер! — Томаша передёрнуло. — Бежишь — не оглядывайся!

— Мудрое решение, — Кэтлин улыбнулась и остановила запись. — Берни, сопроводи ребят в лазарет. Дальше мы сами.

— Как скажешь, Китти, — Берни небрежно вскинул ладонь к козырьку бейсболки и, похлопав техников по плечам, повёл их в сторону лестницы.

— Лекс! — позвал Дункан.

— Не хочу расстраивать, тащ комдир, но…

— Не продолжай, — МакГиллаври про себя выругался в адрес «ГеоСпектра» и конкретно того сотрудника, который прорабатывал размещение камер на первом уровне.

— Мау…

— Да, Китти? — МакГиллаври взглянул на Кэтлин — в её взгляде читалась искренняя забота и тепло.

— До твоего дежурства ещё два-три часа, — она погладила его по плечу. — Может, подкрепитесь пока, звёзды посчитаете? Мы здесь справимся, правда-правда. И даже сами отчёт Архарову подготовим.

— Да, конечно, — Дункан буквально на секунду улыбнулся и провёл пальцами у неё за ухом. — Банда, за мной.

------

[1] — Хорошо (исп.).

Глава 6

МакГиллаври приложился к кружке с кофе и, как и всегда, поморщился. В голове проскочила подлая мысль закинуть в напиток ещё ложку сахара, но Дункан отмёл её как опасную — станет только хуже. Затем он вспомнил, что виски мог бы исправить и эту похожую на нефть жижу, но эта идея вызвала у Мака лишь грустный вздох.

Мозговой штурм ничего пока не давал. Наличие биологической угрозы нашло ещё одно, пусть и косвенное подтверждение. Обнаружить какие-либо следы пропавших техников не удалось даже после второго осмотра вентиляции. Показания везунчиков Новака и Крауса ситуацию никак не проясняли, лишний раз подтвердив — виновник исчезновений и погрома активно использует магистрали вентиляции. Масштаб разрушений прямо указывал на то, что нарушитель периметра обладал огромной силой, что слабо вязалось с размером сечения вентиляционных коробов. Дункан считал, что расправиться с мебелью могло нечто, заметно превышавшее в размерах человека. К тому же, если бы ОНО не покидало базы, то рано или поздно оказалось бы замеченным средствами наблюдения. Вот только камеры не показывали ничего нового.

Дункан снова отпил чёрную жижу и протёр лицо ладонями. Его не оставляло ощущение, что они что-то упускают, что-то лежащее на поверхности. Каким бы загадочным и пугающим ни казались все три происшествия, должно было быть какое-то простое, возможно, нестандартное решение. Или хотя бы подсказка, каким должен быть следующий шаг, чтобы получение ответов на все вопросы стало чуть ближе. Дункан расправил плечи, размял шею и вернулся к терминалу.

Линксли:

Прочесали первый уровень. Никого обнаружить не удалось. С учётом показаний техников, склонна считать, что база столкнулась с биологической угрозой. Ковальски получил указание заварить все доступные вентиляционные решётки с большим сечением. Указание выполнено. Других происшествий не было.

Дункан усмехнулся, представив, в каких выражениях Берни прокомментировал поступившую задачу, и принялся набирать сообщение:

МакГиллаври:

Воронцов обнаружил на штанах Денсона следы ксено-органики неустановленного типа. Жду результатов экспертизы куртки Хааса. Также считаю целесообразным до разрешения ситуации объявить карантин и запретить выходы на поверхность Танго-12-4.

Архаров:

Молодцы! Ройте в том же направлении! По карантину — проработаю.

Мак потянулся, подхватил кружку и, выбравшись из-за пульта, начал ходить по комнате. Незначительные успехи, разумеется, воодушевляли, но их разрозненный характер пока что не способствовал продвижению к разгадке. Навернув ещё один круг, Дункан присел на край своего стола и, порывшись в ящиках, достал пару листов бумаги и ручку. Небрежными движениями он нарисовал прямоугольник, подписав его «Горизонт», 1-й уровень». Затем внутри появилась очень условно нарисованная схема вентиляции. Рядом с примерными местами инцидентов Дункан написал имена техников. Немного подумав, Мак решил поместить и главного виновника. Рядом с «Горизонтом» он набросал рисунок, напоминавший то, как в мультиках и детских книжках изображают привидений, однако этому «призраку» Дункан добавил злые глаза и зубастую пасть.

Сухо посмеявшись над своим творением, МакГиллаври ниже записал три вопроса: «Где ты прячешься?», «Как ты попадаешь на базу?» и «Как тебя найти?». Сев поудобнее, Дункан проверил наручную консоль — Вега и Волков проводили патрулирование, тревожных сообщений не поступало. Мак взял лист со своими каракулями в руки и, постукивая ручкой по кончику носа, попытался начать ещё один мозговой штурм.

Однако новая попытка провалилась, едва успев начаться: дверь в комнату раскрылась, и внутрь прошагала смена «A» в полном составе. Жан-Люк Мартель, высокий, стройный, широкоплечий. Гладко выбритое лицо, идеально уложенные светло-русые волосы, надменный взгляд и вечная едва заметная ухмылка. Дункан считал, что место ему на агитационном плакате, а не в СБ, но было уже поздно — Март и его прихвостни неплохо обосновались на Танго-12-4. К слову о прихвостнях…

По правую руку от Жан-Люка, гордо выпятив подбородок, красовался Кристиан Кох. Пожалуй, единственными его отличиями от начальника смены «A» были меньший рост, более грубые черты лица, волосы более тёмного оттенка и уже бросающиеся в глаза первые признаки набора избыточного веса. Дункан брезговал анализировать профессиональные качества Криса, однако не мог не обратить внимания, что намёки на смелость он демонстрировал только в присутствии Марта. По левую же руку копался в планшете Тодд Миллер. Милл напоминал Маку хорька. Тощий, ниже своих сослуживцев, шустрый, пронырливый. Да и его каштановые волосы по цвету напоминали мех упомянутого зверька. В отличие от своих коллег, Тодд большую часть времени молчал — слово он брал только тогда, когда требовалось огласить очередной компромат, собранный с помощью камер видеонаблюдения и прочих доступных смене «A» средств.

Каждый раз, наблюдая эту троицу в полном составе, Дункан невольно вспоминал стишок из детской сказки:

Банс и Боггис и Бин

Не похожи ни один на другого.

И вот в чём загадка:

Толст один,

Другой худ,

Третий ростом с блоху,

А в душе одинаково гадки… [1]

МакГиллаври картинно поднял наручную консоль и взглянул на часы:

— Что-то вы рановато, Март. У вас ещё есть часа три, не меньше, на марание бумаги.

— Очень остроумно, Мак, — Жан-Люк улыбнулся чуть шире.

— Чего тебе надо, бумажка? — Дункан опустил руку со схемой и кивнул в сторону смены «A».

— Есть некоторые демонстрируемые тобой служебные несоответствия, — Мартель посмотрел на свои ногти, — которые мне очень хочется обсудить с тобой.

— Ты крупно облажался, Мак, — поддакнул ему Крис.

— Я очень не хочу писать рапорт на имя Архарова, однако в Службе Безопасности необходимо навести порядок.

Дункан закатил глаза и тяжело вздохнул:

— Удиви меня.

— Милл, — Жан-Люк чуть повернулся в его сторону.

Тодд что-то нажал на планшете и повернул его экраном к МакГиллаври: там он увидел себя, входящего и выходящего из отсека хранения вещдоков.

— Вы посещали этот отсек во внеслужебное время, — констатировал Миллер.

— И?

— Кто дал тебе санкцию на посещение места хранения вещественных доказательств? — Мартель слегка нахмурился. — И на их вынос без письменного разрешения?

— А если я скажу, что Архаров?

— Склонен тебе не поверить.

— Это исключительно твои половые трудности, — Дункан сдвинул брови. — Что-нибудь ещё?

— Рисуешь каракули в служебное время, — выплеснул Кох. — Ещё и паршиво. Тебе заняться нечем, Мак?

— Ясно. Что-нибудь ещё?

Тодд вновь провёл пару манипуляций со своим планшетом — теперь на экране была подборка кадров с камер, где были запечатлены Китти и Мак. Миллер не поленился и даже сделал небольшое слайд-шоу. Смена «A» в данном вопросе особой изобретательностью и оригинальностью не отличалась — во время каждого «полоскания мозгов» Тодд запускал слайд-шоу с очередной подборкой кадров, а Мартель пытался выдать какую-нибудь убогую нотацию.

— Вы не прекращаете демонстрировать признаки неуставных отношений с офицером Линксли, — отчитался Миллер. — В том числе в служебное время.

— Надо ли тебе объяснять, Дункан, — Жан-Люк состроил крайне осуждающее выражение лица, — что это напрямую сказывается на дисциплине и поддержании безопасности базы «Горизонт»? Ваши смены и так отклоняются от протоколов, причину чего я вижу не только в попустительском отношении командования, но и…

Дальше ничего интересного не было, поэтому МакГиллаври ненадолго задумался. Дункан относился к себе самокритично и в собственных глазах представал как минимум грубияном, хоть и старался держать себя в руках. Вот только опускаться до подобного препарирования личной жизни коллег ради какой-либо цели он никогда бы и не подумал, чего не скажешь о смене «A». Мартель с прихвостнями явно прогуливали уроки хороших манер. Это недоразумение требовало исправления, желательно, наиболее наглядно-прикладным и болезненным методом. Краем глаза Дункан взглянул на график тренировок, висевший на стене: через два дня у него будет отличная возможность начистить всем троим морды на полных законных основаниях. Пока же придётся потерпеть…

— Это всё очень замечательно, — Мак отложил листок и взял кружку. — Ты, кстати, с Китти это не обсуждал? На мой взгляд, было бы нелишним пообщаться с обоими виновниками выявленных нарушений.

Мартель прикусил язык и немного сник. Если Дункан отличался относительным спокойствием и хладнокровием, то Кэтлин в гневе была страшна. Жан-Люк благоразумно старался держаться от неё подальше.

— Как успехи с патрулированием первого уровня? — МакГиллаври вопросительно кивнул в сторону смены «A».

— Ничего обнаружить не удалось, что было неоднократно указано в отчётах, — процедил Мартель с таким выражением лица, будто ему прищемили хвост.

Дункан покивал и отпил кофе. Удивительно, когда рядом находилось нечто более мерзкое, чем он, вкус можно было назвать приемлемым. Облизав губы, МакГиллаври снова взял листок.

— А что насчёт дополнительных мер безопасности? — Дункан пробежался глазами по своим художествам.

— Я не обязан тебе отчитываться, МакГиллаври, — прошипел Мартель.

— Осади назад, — ожидаемо влез Кох.

— А я просто любопытствую, — Мак помотал головой. — Ничего не предпринимали?

— Мы не получали соответствующих указаний, — Мартель, а за ним и остальные, расправил плечи и принял вид уязвлённого достоинства. — И рассматриваем демонстрируемую тобой и Линксли самодеятельность как минимум неуместной.

— Принято к сведению…

Дункан хотел добавить что-нибудь ещё, но неожиданно раздался сигнал вызова интеркома. На экране высветилось «Док. Воронцов».

— На этой ноте заканчиваем нашу увлекательную беседу, — Дункан потянулся к консоли. — Кругом. Шагом марш отсюда.

— МакГиллаври, мы не закончили.

— Закончили, Март. Всё, рептилии, брысь.

— Мы ещё вернёмся, — Жан-Люк жестом дал команду своей смене покинуть комнату.

— Тре-пе-щу… Да, доктор, прошу прощения.

— Добрый день, Дункан. Я помню, что вы сейчас на дежурстве. У вас есть возможность пройти в лазарет?

— Конечно. Только дождусь, когда вернётся патруль.

— Не торопитесь. Я буду у себя.

Барт и Лекс появились примерно через полчаса и сообщили, что всё спокойно, а заваренные бандой Ковальски решётки на месте и следов повреждений не имеют. Оставив Барта на пульте, Дункан с чистой совестью и спокойной душой отправился в вотчину Воронцова. Врач действительно ждал его непосредственно в лазарете, коротая время чтением какого-то труда по анатомии с красивой бордовой обложкой.

Приветствовав МакГиллаври коротким кивком, Валерий провёл его в бокс, где на столе лежала уже знакомая куртка техника Хааса.

— Я вас снова поздравляю, — сказал Воронцов, спрятав руки в карманы халата.

— Кто на этот раз? Девочка?

— Остроумно, — Валерий позволил себе секундную улыбку. — Микрочастицы на куртке идентичны обнаруженным на штанах Денсона. Биологи обработали переданные им образцы и лишь развели руками — они также не сталкивались с подобным паттерном. Ко всему прочему… есть один настораживающий момент.

— Настораживающий? — Дункан приподнял одну бровь.

— Вы обнаружили куртку именно в таком виде? Застёгнутую?

— Да, и именно в таком виде упаковали в пакет для вещдоков.

— Вы сможете каким-либо образом снять свой китель, не расстёгивая его? — доктор внимательно посмотрел на офицера.

— Нет, не смогу.

— Как несложно догадаться, куртку подобного типа также невозможно снять, не расстёгивая. Однако Хаас смог. Вернее, ему помогли, вытащив из неё. Через воротник.

— Прошу прощения, что?..

— На внутренней поверхности воротника огромное количество потожировых следов и микрочастиц человеческой кожи. Прибавьте к этому равномерный слой крови. Всё выглядит так, будто Хааса целиком протащили сквозь воротник, деформировав соответствующим образом его тело. Если бы вам удалось найти куртку Денсона, картина, уверен, была бы идентичной. Объяснения этому феномену у меня, увы, нет.

МакГиллаври невольно представил себе эту картину. Человек. Полностью одет. И его просто начинают высасывать из одежды. Деформируется голова, плечи, рвётся плоть, оставляя кровавые следы на ткани. В итоге одежду покидает совсем не человек, а нечто, что обычно выходит из колбасного цеха. А если добавить к этому рассказ Томаша о том, что Антон буквально почувствовал, как его тянет из одежды, картина стала в разы более мерзкой и жуткой. Закончив мысленную визуализацию, Дункан использовал очень ёмкое эмоционально заряженное слово, означающее максимально неблагоприятную ситуацию в своей терминальной стадии.

— Полностью с вами согласен, Дункан. Выбранный оборот лучше всего описывает данный случай.

------

[1] — Стихотворение из экранизации сказки Роальда Даля «Бесподобный мистер Фокс».

Глава 7

Научное и административное руководство станции отклонило предложение об объявлении карантина. Услышав запрос Архарова, старший научный сотрудник «Горизонта», Альберт Фогель, пришёл в бешенство и заявил, что диктаторские замашки Петра Николаевича буквально душат научный прогресс и процесс изучения Танго-12-4. Джонатан Вэнс, управляющий директор базы и непосредственный сотрудник «ГеоСпектра», отреагировал в разы сдержаннее и разумнее. По его мнению, подобные меры могут вызвать ненужное беспокойство среди персонала «Горизонта», а угроза в текущей ситуации ещё поддаётся локализации и устранению без лишнего шума. С доводами директора Архаров не мог не согласиться.

И это было единственное событие за прошедшие стандартные сутки, заслуживающее внимания офицеров Службы Безопасности. Кэтлин и Дункан, разумеется, принятое решение не оценили, но повлиять на него не могли. Жан-Люк, напротив, как-то обмолвился, что руководство базы местами в разы дальновиднее Архарова. К счастью для него, слова Мартеля до Петра Николаевича никто и не думал доносить, оставив его наедине разбираться со своей совестью, вернее, её остатками.

Однако «Горизонт» жил спокойно. Ни одного тревожного вызова, ни одного нового инцидента. Максимум, что пришлось разгребать Службе Безопасности — разнять двух геологов, которые не сошлись в мнениях касательно обнаруженной руды. В целом, предпосылок для того, чтобы расслабиться, хватало. Вот только жизнь офицера СБ не предполагает моментов потери бдительности — чаще всего это приводит к летальному исходу. Именно поэтому Дункан и Бартоломео вышли на патрулирование с мыслью, что каждый угол должен быть с особой тщательностью осмотрен, а каждая вентиляционная решётка — проверена на сохранность.

На третьем уровне (четвёртый не входил в зону ответственности СБ), как и всегда, была научная суета. Увлечённые обладатели белых халатов перемещались между лабораториями, что-то обсуждали, копались в терминалах и смотрели на офицеров, как на непрошеных гостей. Нельзя сказать, что учёные и лаборанты испытывали неприязнь по отношению к сотрудникам СБ — они, скорее, демонстративно дистанцировались. Мак и Барт игнорировали все брошенные на них недовольные взгляды и, закончив обход, ненадолго задержались у панорамного смотрового окна. Судя по положению местного светила, сейчас была вторая половина планетарного дня. На поверхности Танго-12-4 поднялся ветер, гнавший вихри мелкой ледяной пыли. Пару минут понаблюдав за неприветливым пейзажем, офицеры молча кивнули друг другу и направились на второй уровень.

Здесь обстановка была гостеприимнее и в чём-то дружелюбнее. Даже лаборанты выглядели не так заносчиво, как их коллеги уровнем выше. С офицерами кто-то здоровался, спрашивал, как дела, и обменивался мелкими неважными новостями. Кто-то даже не боялся беззлобно пошутить в их адрес. Буквально на минуту заскочив в столовую, Мак с Бартом перехватили по шоколадному батончику, Вега немного поболтал с отдыхавшими здесь радистками, после чего патруль двинулся дальше.

Первый уровень — зона особого внимания. Офицеры заметно снизили скорость передвижения и не выключали фонарики даже в зонах с нормально работающим освещением. Подчиняющийся Бернарду персонал и сотрудники биологической лаборатории безукоризненно соблюдали указание двигаться исключительно парами или группами. Несмотря на то что сутки прошли спокойно, лица людей всё равно отражали тревожность и нарастающую усталость. Ощущение притаившейся опасности, накладывающееся на тяжёлую работу, выматывало в разы сильнее. Однако при виде МакГиллаври и Веги лица встречных становились чуточку светлее.

Оказавшись возле консоли интеркома, Дункан услышал озлобленное:

— Мак — Берни! Срочно ответь!

МакГиллаври показалось странным, что звук был будто сдвоенным. Заглянув за угол, Дункан увидел старшего инженера возле другой консоли. Вид его был разгневанным, даже разъярённым.

— Я здесь, Берни, — МакГиллаври вышел из-за угла. — Не голоси.

Увидев Мака и Барта, Ковальски молча резким движением руки указал на распахнутую дверь. Внутри была механическая мастерская: верстаки, стеллажи с деталями, аккуратно разложенный инструмент. Всё выглядело вполне нормально, если бы не портящие общую картину детали. Первым в глаза бросился комбинезон уборщика, лежавший около вентиляционной решётки. Затем Дункан заметил опрокинутое ведро, лужу мыльной воды и валяющуюся возле верстаков швабру. И, наконец, ожидаемо сломанная вентиляционная решётка. Сама она сохранила своё положение — сварщики поработали на славу, однако в её центре зияла дыра, окружённая гнутыми и порванными элементами конструкции.

МакГиллаври мгновенно бросил на Ковальски гневный взгляд:

— Берни, опять?! Мы же уже говорили об этом!

— Мак, я всем твоим указаниям и рекомендациям честно следую! И мои подопечные тоже! Кроме того торчка, разумеется. Вот только на базе помимо тебя и Китти есть ещё совершенно безмозглое существо по фамилии Мартель!

— А он-то здесь при чём?!

— О, я тебе сейчас расскажу!..

— Пауза, — МакГиллаври поднял раскрытую ладонь и активировал ЛП-шку. — Лекс — Маку.

— Да, тащ комдир?

— Отсек 106. Бегом сюда.

— Есть!

— Вот теперь рассказывай, — Дункан вернулся к Берни.

— Сижу я, значит, у себя, — Ковальски старался говорить спокойнее, — раздаю текущие задачи. Рядом — Аймин Лю, уборщица. Хорошая, замечательная женщина, даже получила грамоту «Работник месяца» в своей секции. Аймин ждала кого-нибудь, чтобы отправиться сюда, помыть полы, протереть пыль, благо, в сто шестой работ пока не планировалось. И тут появляется этот нехороший человек (был употреблён несколько другой оборот) и начинает мне заливать про графики, срывы сроков, безделье персонала и прочее!

— А какое дело бумажке до твоей зоны ответственности? — Дункан жестом дал команду Веге осмотреть отсек.

— Так я у него спросил то же самое! — выпалил Берни. — А он меня начал лечить тем же и потребовал, чтобы Аймин немедленно отправилась в сто шестой. Я ему сказал, чтобы он запихнул свою голову себе в задницу и укатывался отсюда. Мартель испарился, а через пару минут меня вызвали по делам. Провозился час. Прихожу — Аймин нет. Я решил, что кто-то за ней пришёл, и продолжил заниматься текучкой. В итоге я просто забегался: там одно, здесь другое, на третьем уровне опять яйцеголовые не могут с техникой поладить, ещё и пересменка была. И только тогда я обратил внимание, что Аймин не отсигналила о завершении работы. Естественно, я примчался сюда проверить, не уснула ли она, а тут… вот!

К отсеку прибежал Алексей в сопровождении пары техников. Он без лишних слов и дополнительных команд полез в планшет, привычным движением развернув бейсболку козырьком назад.

— Милейшая была тётушка! — воскликнул Берни. — А теперь стала чьим-то обедом!

— С чего ты решил?

— Ну, хорошо, ужином! Или завтраком, если вам так больше нравится! Короче, ребят, пожалуйста, разберитесь с этой дрянью. Можете даже Мартелю яйца оторвать, разрешаю, только боюсь, отрывать нечего. Напомню, у меня штат не бесконечный, каждые рабочие руки на счету. Всё, я ушёл. Удачи в нелёгком деле.

Берни прихватил техников, которые пришли с Волковым, и отправился восвояси. Вега, осторожно взобравшись по полкам стеллажа, достал из вентиляционного короба пару буци, мягких тапочек, которые, очевидно, носила Аймин Лю. Что-либо ещё обнаружить не удалось.

— Тащ комдир, — Алексей немного оживился, — есть камера. Но она не захватывает ту половину мастерской, где лежит комбез.

Дункан подошёл ближе и, подозвав взмахом руки Барта, взглянул на монитор планшета. Волков отматывал запись назад: на экране, подчиняясь обратной перемотке, упавшая швабра сама собой поднялась и пропала из кадра. Затем лицом вперёд в поле зрения камеры вошла Лю, надраивавшая пол мастерской. Лекс остановил перемотку и взглянул на МакГиллаври — тот в ответ кивнул.

Аймин Лю стояла, опираясь на швабру, и, глядя в пол, грустно причитала. Разобрать, что именно она говорила, не представлялось возможным: уборщица говорила очень тихо и не в сторону микрофона камеры. Затем она замолчала, тяжело вздохнула, выпрямилась и запрокинула голову. Офицеры увидели её бледное, напуганное лицо, начавшее покрываться сеточкой морщинок. Аймин поправила собранные в аккуратный пучок волосы и вернулась к помывочным работам. Теперь она не причитала, а напевала какой-то бравый мотив. Двигаясь спиной вперёд и водя шваброй в такт песенке, Аймин постепенно покинула зону, покрываемую камерой.

Напев уборщицы по мере её удаления звучал тише, однако Мак, Барт и Лекс прекрасно знали, чем он будет прерван. Через минуту раздался скрежет рвущихся прутьев решётки. Аймин сорвалась в истошный крик, который практически сразу превратился в омерзительно жуткую комбинацию звуков. Вопль уборщицы быстро сменился хрипом, затем — бульканьем и хлюпаньем. Фоном что-то начало трещать. С грохотом где-то за кадром опрокинулось ведро, послышался плеск воды. В зоне обзора камеры появилась швабра и со стуком упала на пол. И поверх всего этого ложился жуткий свистящий звук, будто кто-то что-то в себя всасывал. Затем всё стихло, если не считать едва слышного скрипа разрушенной вентиляционной решётки.

Алексей медленно остановил воспроизведение. Офицеры молча смотрели на монитор и некоторое время не могли выдернуть себя из ступора. Они не видели, что именно случилось с Аймин Лю, но от этого запись становилась ещё более пугающей и жуткой. Кадры пробрали даже непрошибаемого Вегу. Дункан к собственному удивлению почувствовал, как по его спине прошла волна неприятного холода, а в горле встал ком.

— Тащ комдир, — первым из оцепенения вышел Волков, — время…

МакГиллаври посмотрел на соответствующую строчку, наложенную поверх записи. 12:53 по «Горизонту». Дункан закрыл глаза, протяжно и шумно выдохнул — ему не требовалось особых расчётов, чтобы определить, на чьё именно дежурство попадало время фиксации гибели Аймин.

— Барт.

— Да, команданте?

— Лекс.

— Тащ комдир?

— Полный осмотр места происшествия. Фиксируем в блокнотах всё от слова «вообще». Личные вещи, швабру, ведро — запаковать, доставить Воронцову. Он знает, что делать.

Дункан снова выдохнул и протянул Волкову руку:

— Лекс, планшет.

Алексей послушно передал командиру устройство и робко спросил:

— Разрешите выполнять?

— Действуйте, парни, — ответил Дункан и двинулся по коридору.

МакГиллаври разозлённо чеканил шаг — грохот его ботинок напоминал отзвуки орудийных выстрелов. Встречаемые на пути работники первого уровня, увидев лицо Мака, старались вжаться в стены или укрыться в боковых коридорах или проёмах дверей. Прогремев по лестнице, Дункан, не тратя времени на изучение указателей, двинулся в сторону комнат размещения сотрудников СБ. Его рука крепче сжимала планшет, но МакГиллаври контролировал себя, иначе экран треснул бы ещё на первом уровне.

Распугав всех, кого только можно, Дункан остановился у двери в комнату Жан-Люка. Найти её было проще простого: Мартель повесил возле входа две предположительно мотивирующие таблички. На одной значилось «Инструкция — щит офицера, регламент — его меч!». На другой — «Безупречный отчёт сегодня — твой пропуск на Олимп завтра!». Никто не знал, что такое Олимп, где его искать, зачем на него вообще лезть, да и вычурная агитация вызывала всеобщее раздражение у работяг и лаборантов. Каждый считал своим долгом прилепить поверх какого-нибудь из лозунгов жвачку. Сначала Мартель её счищал, однако затем кто-то догадался сажать жвачку на клей «Монолит». Для его удаления требовался особо едкий растворитель, что стало очень неприятным сюрпризом для Марта. В итоге рекламный слоган «Монолит» склеит гранит!» нашёл прямое подтверждение своей правдивости, а таблички превратились в два облезлых куска пластика.

Замерев возле двери, Дункан вновь глубоко вдохнул и шумно выдохнул, затем проверил, застёгнута ли кобура и стоит ли импульсник на предохранителе. МакГиллаври не стал утруждать себя стуком и нажатием клавиши «звонка» на консоли. Он просто ввёл код экстренного доступа и без особого стеснения влетел в комнату Мартеля.

Жан-Люк постарался превратить свои апартаменты в нечто, напоминающее комнату в роскошном особняке. Здесь стояла кровать немного шире стандартной и была заправлена красивым постельным бельём. Стены выкрашены в тёмные приятные тона. Также здесь откуда-то оказался журнальный столик и кресло. А на стене висело ещё одно творение агитационного характера. Жутко пафосный и до омерзения лощёный офицер в военной форме взирал на зрителя, стоя на фоне яркого солнца с расходящимися в сторону лучами. Внизу же имелся слоган: «МЫ — СВЕТ ПОРЯДКА ВО МРАКЕ ПУСТОТЫ!». Сам же хозяин «покоев» расположился в кресле, сменив китель на мягкий халат, и читал какую-то книгу. Фоном звучала спокойная классическая музыка.

— Надеюсь, МакГиллаври, у тебя есть веские причины для столь бесцеремонного вторжения, — Март отметил страницу закладкой и положил закрытую книгу на журнальный столик.

— Жан-Люк Мартель, бумажка ты сортирная, какого хрена?!

— Конкретизируй вопрос, — Март взял со столика чашку и отпил.

— Ты какого чужака погнал уборщицу на первый уровень?! — Дункан медленно приближался к командиру смены «A».

— Уборщицу?.. А, Аймин Лю. Её отсутствие в назначенном для работ отсеке срывало график уборки.

— Давно ли ты графиками чистки сортиров заведуешь?! — МакГиллаври, хоть и повысил голос, но продолжал себя сдерживать. — Ты забыл, что это — зона ответственности исключительно Ковальски?! И для кого я писал про запрет на одиночные перемещения?!

— Во-первых, подчинённые Ковальски систематически срывают графики работ, что отрицательно сказывается на уровне порядка, который, напомню тебе, Мак, мы и поддерживаем. К чему это может привести, если пустить всё на самотёк? Во-вторых, твоя так называемая рекомендация не была согласована или утверждена Архаровым. И меня несколько удивляет, что он продолжает закрывать глаза на вашу самодеятельность.

— Ты сейчас серьёзно?!

— Абсолютно серьёзно.

Дункан сжал кулаки. Он, конечно, догадывался, что Мартель — редкостная скотина, но только что произошедшая демонстрация вполне могла считаться пике ниже плинтуса. И вечный вопрос «Как он с прихвостнями попал в СБ?» так и оставался без ответа. Единственным логичным объяснением была некая многоуровневая система взаимного подмазывания, с помощью которой Мартель и оказался на Танго-12-4. Видимо, Марта совсем не коробила необходимость стелиться под вышестоящее начальство, чтобы, отправившись в экспедицию, получать не просто жалование и премиальные, но ещё и надбавку категории «ДК-И» [1]. Ещё бы Мартелю объяснили, что от исправного несения службы его никто не освобождал.

Глядя на Жан-Люка горящими гневом глазами, Дункан весьма к месту вспомнил любимую поговорку техников: «ГеоСпектр» — чудакам простор» (в оригинале, разумеется, первая буква в слове «чудаки» была совершенно другой). До сегодняшнего инцидента он был просто жалким олицетворением бюрократического зла, которое можно было или отправить прогуляться в шлюз, или просто проигнорировать. Теперь же МакГиллаври увидел в нём потенциальную смертельную угрозу для всего «Горизонта».

— Ты вообще в курсе, что в твою смену пропал человек?! — Дункан резким движением пальца установил маркер воспроизведения на нужном месте записи из 106-й.

— То есть суммарно уже третий? Какая неприятность. Однако, Мак, разбираться с этим тебе, так как все три происшествия зафиксированы сменой «C», а смена «A» никаких указаний на этот счёт не получала.

МакГиллаври на секунду представил лужи крови и результат травматического расчленения, которые обязательно появились бы, будь на его месте Линксли.

— А теперь, Жан-Люк Мартель, — Дункан положил перед ним планшет, — смотри вот сюда. И слушай.

— И что я должен там увидеть? — Март вскинул бровь.

— Смотри и слушай, — Мак запустил воспроизведение.

Первая часть записи не вызвала у Жан-Люка какого-либо интереса — он даже демонстративно зевнул. Однако от звука разрушаемой решётки и вопля Аймин его лицо переменилось. Мартель побледнел и, отпрянув от планшета, постарался отвести взгляд и закрыть уши, уронив при этом чашку.

— Не сметь, сволота! — Дункан схватил Марта за грудки и поднял планшет на уровень его лица. — Смотри! И не думай закрывать уши!

Губы Жан-Люка начали мелко дрожать, зрачки забегали из стороны в сторону. Он снова попытался закрыть уши ладонями, но получил от Дункана хорошую встряску. Как только сцена трагической гибели Аймин Лю завершилась, МакГиллаври оставил халат в покое и остановил воспроизведение.

— Ну что, доволен?!

— Это… смена «A» не имеет к этому отношения…

— А теперь смотри на время! Что там?!

Мартель что-то промямлил в ответ.

— Громче!

— 12:53 по «Горизонту»…

— Чьё же это дежурство было, а, бумажка?!

Жан-Люк промолчал.

— Кто сидел на пульте?! Почему никто не отреагировал?!

— Мы… патрулировали…

— Втроём?! Да ты с орбиты рухнул?! Что сказано в твоих любимых инструкциях, морда ты канцелярская, а?!

— На пульте должен быть дежурный…

— Браво! — Дункан даже похлопал в ладоши. — Значит так. Я не буду опускаться до твоего уровня и писать кляузу Архарову. Однако вот это (он потряс планшетом) будет приложено к отчёту с соответствующими комментариями. Твоя дальнейшая судьба меня не волнует. Приятного чтения, месье Мартель.

Дункан небрежно салютовал и прошагал к двери.

— Твоё… твоё рукоприкладство не останется безнаказанным, — Жан-Люк внезапно осмелел. — Так же, как и многократные личные оскорбления в мой адрес. Соответствующая докладная пройдёт по всем заинтересованным инстанциям!..

МакГиллаври замер возле двери и бросил на Мартеля ледяной взгляд:

— Рискни здоровьем.

------

[1] – «Дальний Космос – Исследования».

Глава 8

— Это чупакабра, — зловеще проговорило сомбреро.

— Кто?! — хором спросили Дункан и Алексей.

— Чупакабра, — повторил Барт. — Она утащила всех троих. И сожрала в своём логове.

Волкова передёрнуло.

— Какая ещё, за борт, чупакабра?! — Мак сдвинул брови.

— Самая обыкновенная, команданте.

— Спасибо, что не келпи, — проворчал Дункан и вернулся к рабочему терминалу. — В официальный отчёт я это включать не буду. [1]

— Как скажешь, команданте.

Упомянутый отчёт стал для МакГиллаври небольшим камнем преткновения. С одной стороны, составление официальных докладных начальству было прерогативой смены «A», и остальными офицерами расценивалось как жалкое ябедничество. С другой стороны, прокол Мартеля космического масштаба нельзя было оставлять без внимания. Дункан побарабанил пальцами по столешнице, отпил жалкую пародию на кофе и всё же набросился на клавиатуру.

МакГиллаври:

Пропала уборщица, Аймин Лю. По камерам удалось установить нарушение запрета на одиночные перемещения. Также зафиксирован факт насильственной смерти. Запись прикладываю. На месте происшествия обнаружены личные вещи. Вентиляционная решётка уничтожена и восстановлению не подлежит. Готовим меры по прицельному выявлению угрозы.

Дункан нажал клавишу «Отправить» и стал ждать реакции. Через пять минут появилось сообщение от Китти, одержавшее одно единственное непечатное слово, красочно описывающее ситуацию.

Архаров:

Линксли! Никакого мата в логе!

МАРТЕЛЬ!!! В ШТАБ!!!

Через несколько секунд по коридорам громом прокатился голос Петра Николаевича, транслируемый динамиками громкой связи:

— Смена «A»! В полном составе! НЕМЕДЛЕННО ЯВИТЬСЯ В ШТАБ!!!

— Надо сообщить Ковальски, чтобы тот отправил уборщиков, — флегматично проговорил Вега. — Крови будет… Dios mio… [2]

Волков позволил себе короткий смешок — Мак лишь на долю секунды улыбнулся. Следом Дункан взял листок со своими «художествами» и впился взглядом в злобного «призрака». На вопрос «Где ты прячешься?» был зафиксирован однозначный ответ — «Вентиляция». Остальные два требовали проработки, и «Как тебя найти?» казался Маку проще, чем «Как ты попадаешь на базу?».

Банда, видимо, мыслила примерно в том же направлении.

Отложив планшет, Волков размял шею и задумчиво сказал:

— Парочка азэри сейчас бы не помешала — нюх у них просто зверский. Да и слух тоже…

— И неплохо видят в темноте, — проговорил Дункан, побалтывая кофейную жижу в своей кружке. [3]

— Где мы их тебе возьмём? — раздалось из-под сомбреро.

— Отправим запрос — глядишь, командируют, — Алексей пожал плечами.

— И будем собирать шерсть по всей базе.

— А хвосты у них красивые…

— Уборщикам потом расскажешь.

— Ну тебя…

Дункан побарабанил пальцами по столешнице:

— Так. А что насчёт детекторов запаха?

Алексей тут же полез в планшет:

— На базе их и нет…

— Команданте, — Барт приподнял сомбреро, — даже если бы они были, наша техника по сравнению с нюхом азэри… mierda. [4]

— Значит, будем обходиться тем, что имеется, — Дункан хлопнул ладонью по столешнице и встал. — Лекс — за мной. Барт — на пульт.

Покинув оперативную комнату, офицеры немного углубились в жилую зону второго уровня и остановились напротив вентиляционной решётки. Выбор пал на неё не случайно: её габариты были аналогичны тем, что повреждал пока неведомый враг.

— Общая черта всех происшествий? — спросил Дункан, сложив руки за спиной.

— Брошенная одежда и повреждённые вентиляционные решётки, — моментально ответил Алексей.

— Верно, Лекс. Значит, нам надо осмотреть изнутри каждый дюйм системы вентиляции первого уровня.

— Мне… нам… туда нужно будет залезть?..

— Лекс.

— Прошу прощения… Хм, — он почесал затылок под бейсболкой. — Можно, конечно, одолжить «таракана» у следопытов.

Имелись в виду разведывательная секция и используемые ею дистанционно управляемые дроны, они же — LRD-6 или просто LRD-шка.

— Хотя… нет, не выйдет. У него регулируемая ширина колеи, но при сужении увеличивается габарит по вертикали. Значит, нам нужно что-то небольшое, на что можно установить камеру и фонарь.

— Робот-уборщик с третьего или четвёртого?

— Нет, у них отсутствует дистанционное управление.

— Тогда что нам подойдёт?

Неожиданно внимание обоих привлёк визжащий звук из бокового коридора. Через пару секунд в проёме появилась яркая радиоуправляемая машинка и, весело жужжа моторчиком, скрылась из виду.

— Вот это, — Алексей ткнул пальцем в сторону, где только что была игрушка.

Офицеры переглянулись и быстрым шагом направились в другой коридор.

На «Горизонте» действительно было небольшое количество детей. Научные сотрудники, административные функционеры и некоторые работники рангом ниже имели право взять с собой семьи. К слову, для последней категории право выдавалось методом случайной жеребьёвки. По мнению руководства «ГеоСпектра» и работающих на корпорацию психологов, наличие на Танго-12-4 родных и близких положительно сказывается на моральном состоянии обитателей «Горизонта». Возможно, так оно и было, но Служба Безопасности и подразделение Ковальски так не считали. Для первых дети периодически были творцами ненужного хаоса, особенно если их поведение провоцировало ссоры между родителями. Что удивительно, это оказалось единственным, в чём все три смены сходились во мнении. Для Бернарда и его банды дети чаще воспринимались как источники загрязнений, поломок и головной боли. Последнее было вызвано, к счастью, редкими случаями, когда вопящих юных исследователей приходилось извлекать из вентиляционных коробов или технологических лазов. Но, справедливости ради, помимо проказников и хулиганов на Танго были и славные, вполне себе воспитанные малыши… по крайней мере, об этом ходили слухи.

Мальчишка, гонявший радиоуправляемую машинку, стоял посреди небольшого холла, игравшего роль перекрёстка. «Водитель» явно не считался с прочими участниками движения. Машинка то и дело норовила врезаться в чьи-нибудь ноги, подрезала проходивших мимо сотрудников и иногда пугала людей внезапным громким жужжанием при старте. И, что самое интересное, ни один человек и не пытался сделать «лихачу» замечание. В основном его сторонились, а кто-то даже безобидно шутил, избежав очередного столкновения.

Алексей быстро нашёл нужную карточку и показал планшет Дункану. Тобиас Беккер, пять лет. Прибыл на Танго-12-4 с матерью. Аккуратная причёска (что удивительно), веснушки, слегка топорщащиеся уши и надменный взгляд, совсем не соответствующий столь невинному возрасту. Мак перевёл взгляд с фотографии на «оригинал» — внешность полностью соответствовала карточке. При этом фамилия «Беккер» показалась Дункану очень знакомой, но он не смог вспомнить, почему.

— Пожелай мне удачи, Лекс, — Мак поправил униформу.

— А вы как с детьми, тащ комдир?..

— По-разному, — вполголоса ответил Дункан и направился к юному Беккеру.

— Короткий вариант — Тоби, — подсказал вслед Волков. — И удачи, тащ комдир!

Мак ответил поднятым вверх большим пальцем.

На появление рядом офицера СБ Тоби не обратил ни малейшего внимания. Точно так же он проигнорировал и покашливание Мака. Дункан тяжело вздохнул и обратился к мальчишке напрямую:

— Привет, Тоби.

— Ага. Здласти.

— Твоя машинка?

— Ага, — Тоби не прекращал выделывать виражи и «змейки».

— Она очень крутая. А наклейки — просто отпад!

— Ага.

— Какую скорость может развить?

— Больсую, — юный Беккер чуть не впечатал машинку в ботинок Волкова, заставив того приподнять ногу.

— Послушай, Тоби, — Дункан опустился рядом с ним на колено, — нам нужна твоя небольшая помощь.

— Не-а.

— Ничего страшного и сложного, поверь!

— Не хотю помогать.

— Может, ты немного меня послушаешь?

— Ага, — Тоби заложил очередной опасный вираж.

— Нам с Лексом нужно одолжить у тебя машинку, чтобы поймать одного жулика, который спрятался там, где нам не пролезть. Выследим негодяя, схватим и вернём тебе машинку в целости и сохранности. Даже аккумуляторы перезарядим. Честно.

— Не-а.

— Не-а? — Дункан нахмурился.

— Не-а, — подтвердил мальчишка.

— Почему, Тоби?

— Потому сто мама говолит, сто ты фасист.

МакГиллаври опешил от такого обвинения:

— Боюсь, твоя мама совсем не права…

— Мама всегда плава.

Дункан, терпение которого постепенно кончалось, решил, что неплохо было бы сдать юного Беккера логопеду на опыты. При этом попытка договориться уверенно начала двигаться курсом в тупик — требовался какой-то другой подход.

— Послушай, Тоби, — МакГиллаври попытался посмотреть в глаза вечно крутившемуся мальчишке, — твоя машинка сыграет очень большую и важную роль в обеспечении безопасности базы. И в защите всех её жителей, в том числе и тебя. И я как начальник смены «C» прошу тебя предоставить…

— Посёл в зопу! Фасист!

От такого ответа глаза Дункана буквально полезли на лоб:

— Ах ты мелкий засранец!

Когда машинка подъехала поближе, МакГиллаври аккуратно прижал её ногой к полу.

— Эй! — возмущённо крикнул юный Беккер. — Отпусти!

— Значит так, — Дункан достал блокнот. — Опасное вождение, превышение скорости, оскорбление офицера при исполнении, отказ сотрудничать со Службой Безопасности. Права на управление транспортным средством есть?

— У меня есть пульт, — проговорил Тоби, на его глаза начали наворачиваться слёзы.

— Ясно, — МакГиллаври без особого стеснения забрал пульт управления. — Вождение без соответствующих документов. Транспортное средство конфискуется до выяснения. А тебе, Тобиас Беккер, — прибыть через три часа с родителями в оперативную комнату смены «C». Как понял?

Дункан вырвал из блокнота лист и впихнул в ладонь мальчишке. «Злостный нарушитель» взвыл и, оглашая коридоры своим плачем, унёсся прочь. Часть находившихся поблизости сотрудников базы вздохнула с облегчением. Дункан взял машинку с пультом поудобнее и, кивком позвав Алексея за собой, двинулся обратным курсом.

— Вы, правда, отняли игрушку у ребёнка? — спросил Лекс, догнав его.

— Твоя наблюдательность выше всяких похвал.

— Но… тащ комдир… как-то это…

— О, разумеется, мне стыдно, — МакГиллаври закатил глаза. — И я даже заплачу от осознания того, какая я сволочь.

— Могли бы просто конфет ему отсыпать…

Дункан остановился, чтобы выдать какой-нибудь хлёсткий ответ, но передумал и просто махнул рукой.

------

[1] — Чупакабра — мифическое существо, легенды о котором распространились в Латинской Америке; келпи — злой дух в виде лошади из шотландских легенд, утаскивающий своих жертв на дно озёр;

[2] — Боже мой (исп.);

[3] — О первом контакте с азэрри можно прочитать в рассказе «Инцидент „Фокстрот“;

[4] — Дерьмо (исп.).

Глава 9

Дункан, Бартоломео и Алексей взирали на своё совместное творение, красовавшееся на столе в оперативной комнате смены. Сама машинка, «реквизированная» у Тоби Беккера, не претерпела серьёзных конструктивных изменений, но получила ряд внешних «усовершенствований». Теперь на её борту имелся фонарь, видеокамера и микрофон. Источник света был взят из шкафчика с запасным снаряжением. Камеру Лекс стащил из химической лаборатории. Микрофон любезно предоставил Ковальски, порывшись в ремонтных комплектах системы видеонаблюдения. Роль элементов электропитания играла пара аккумуляторов. И всё это было грубо примотано к машинке широкой серебристой клейкой лентой. Небольшие «вибрационные» (Лекс потряс «изделие» в руках) и ходовые испытания подтвердили прочность конструкции.

— Мы создали чудовище, — констатировал Волков.

— На Сьерре-6-2 такой Maquinon [11] гарантирует полный салон девчонок, — вынес свой вердикт Вега. — Роскошных девчонок. Тебе такие и не снились.

— Не начинай, а? — Алексей едва заметно покраснел.

— Так, — Дункан ещё раз осмотрел «Скаут Mk1», — проверим системы. Лекс, запускай.

Волков развернул бейсболку козырьком назад, уложил перед собой планшет и перевёл тумблеры на камере и микрофоне в положение «Вкл.». На экране тут же появилась картинка, вмещавшая в себе стол, стену и кусок рукава Веги. Мак взял пульт и дал машинке сначала проехаться вперёд-назад, а затем сделал несколько поворотов на месте.

— Картинка чёткая, задержки кадров нет, — Лекс поднял вверх большой палец. — Теперь звук. Барт?

— Hola, chica. [12]

— Есть. Тащ комдир, скажите что-нибудь.

— Что-нибудь.

— Системы функционируют нормально, «Скаут Mk1» к разведке и бою готов, — Волков встал по стойке «смирно» и браво козырнул.

— Отлично, — Дункан похлопал его по плечу. — Теперь примотай планшет к пульту. Экран только не перекрывай. Да, Лекс, ты за штурмана. Барт, извини, ты снова на пульте.

— Никаких проблем, команданте.

Через несколько минут «разведывательная партия» уже стояла возле одной из магистральных вентиляционных решёток.

— Тащ комдир, Берни же их заварил, — вдруг вспомнил Алексей.

Дункан неслышно выругался в собственный адрес и осмотрелся:

— Так. Вон та поменьше должна подойти. Короб соединяется с большим?

Алексей сверился со схемой на втором планшете и утвердительно кивнул. Посмотрев по сторонам, офицеры не обнаружили чего-либо, на что можно было встать и добраться до решётки. Никто из банды Ковальски даже не позабыл в каком-нибудь тёмном углу стремянку. Альтернативное решение пришло довольно быстро. Дункан опустился на колено — одна из ног образовала подобие упора. Алексей встал на него и с помощью складного ножа открыл решётку. Придерживаясь за край короба, Лекс протянул Маку руку — тот передал машинку. Волков включил все системы, дал питание на двигатель «Скаута» и спрыгнул вниз.

Картинка на экране у Мака была отличной, он прекрасно видел пространство короба и колено, которым он соединялся с большим. Лекс отметил на плане вентиляции точку входа и кивком показал, что можно начинать. Выход на «маршрут» прошёл успешно. Дункан повернул машинку в нужном направлении и привёл её в движение. Какое-то время всё шло хорошо, фонарик отлично освещал короб, однако через несколько метров «Скаут Mk1» начал хуже слушаться управления, а видеоизображение стало рябить и дёргаться.

— Лекс, помехи, — через плечо бросил МакГиллаври.

— Чтоб тебя, Фарадей! — Волков хлопнул себя по лбу. — Радиосигнал гасится металлом. То есть конструкция работает как экран. Мы сможем снизить затухание, если будем двигаться вдоль магистрали вслед за машинкой.

— Принято, — Дункан начал шагать под коробом, Алексей двинулся следом, не отрывая глаз от планшета.

Поначалу всё шло очень даже неплохо. Контроль над «Скаутом Mk1» восстановился, изображение передавалось без помех, однако возникло непредвиденное препятствие. Выбранный короб шёл параллельно коридору, но затем утыкался в стену и, очевидно, пересекал какой-то отсек. Лекс едва заметно вздохнул и открыл нужную дверь.

Офицеры оказались в комнате отдыха. На диванах прохлаждались техники и инженеры из дежурившей смены. За одним из столов расположились уборщик и пара лаборантов. Первый вчистую раскатывал вторых за какой-то карточной игрой, весело комментируя каждый удачный ход. За ещё одним столом о чём-то сплетничали девушки из бригады сварщиков. Появление Дункана и Алексея с пультом заставило всех отвлечься и непонимающими взглядами проследить за офицерами. Уборщик даже замер с картой, которую собирался швырнуть на стол, довершая разгром лаборантов.

Лекс прекрасно выполнял функцию штурмана, оперативно подсказывая, в какую сторону нужно повернуть. Помимо обычного указания маршрута он заранее предупреждал о появлении на пути закрытых заслонок, работающих приточных и вытяжных вентиляторов, а также прочих чудес механизации системы вентиляции. Не сбавляя темпов движения, офицеры пересекли склад, серверную и прошлись по аналитическому отсеку биологической лаборатории — благо, большинство отсеков первого уровня имели сквозные входы. Один раз им пришлось по очереди перепрыгивать через внезапно вылезшего из технического люка электрика, за что удостоились от него пары нелестных эпитетов. Затем офицеры немного потолкались с механиками в гаражной мастерской и чуть не попали под перетаскиваемый тельфером кардан.

Как бы то ни было, следов нарушителя периметра найти пока не удалось. Однако Дункана и Алексея захватил настоящий охотничий азарт. Они уже перестали обращать внимание на недовольные выкрики и не стеснялись отпихивать оказавшихся на пути сотрудников базы. В какой-то момент их путь пролёг через отсек, напоминавший раздевалку. Пройдя через другую его дверь, офицеры услышали шум льющейся из душа воды и испуганный крик в исполнении как минимум четырёх дам.

Одна из них, прекратив голосить, обозлённо выразила своё возмущение:

— Это женская душевая!

— Спасибо, мы в курсе, — Дункан и не думал отвлекаться от управления машинкой.

— Что вы себе позволяете?!

— Проведение следственных мероприятий.

— Мы все не одеты! Вы не видите?!

— Ничего для себя нового не наблюдаю, — парировал МакГиллаври.

— Ах ты нахал!

В Дункана и Алексея полетела мыльница, от которой оба смогли увернуться. Мыльница ударилась о стену и, не вынеся такого грубого обращения, раскололась, забрызгав всё окружающее пространство своим содержимым.

— Порча имущества — замечание с фиксацией в личном деле.

Другая мыльница не заставила себя ждать, но сотрудники СБ уже покинули злополучную душевую.

После прохода по ещё одному отсеку и коридору (благо, без глупых инцидентов) Алексей запросил небольшую паузу:

— Я со всеми этими поворотами и заслонками слегка сбился, — он с головой ушёл в схему. — По моим прикидкам мы исследовали где-то половину магистралей, может, чуть больше. Уточняю направление.

— Не торопись, — Дункан немного размял руки и начавшие затекать плечи.

— Так… разобрался! Теперь нам!..

Алексей не успел договорить, так как из динамика планшета на пульте донёсся посторонний шум, будто кто-то тёр гладкий металлический лист мятой фольгой. Источник звука постепенно приближался — офицеры уже отчётливо могли слышать то же, что улавливал микрофон с поправкой на наличие коробов. Дункан перехватил пульт одной рукой и потянулся к кобуре — Алексей повторил его движения. Шум становился всё громче. Мак бегло посмотрел на экран — камера ничего не фиксировала.

Затем шум прекратился. Офицеры напряжённо вглядывались в полутьму рядом с магистралью и старались услышать малейший шорох. Секунды, как казалось, текли вечность, тишина начала звенеть, а сердцебиение далёким эхом ударяло в уши…

Звук вернулся так же неожиданно, как и появился, но сейчас он начал удаляться.

— Туда! — Волков первым определил направление на источник и указал пальцем на шедший вбок магистральный короб.

Дункан нажал на акселератор, весело зажужжал двигатель, и «Скаут Mk1» резво сорвался в погоню. Скорость возросла, сами офицеры прекрасно выдерживали новый темп. Дункан и Алексей теперь не просто игнорировали препятствия на своём пути и недовольные комментарии — всё, что не освобождало дорогу, самым грубым образом отпихивалось прочь. Однако камера пока никак не могла засечь улепётывающего по вентиляции нарушителя — приходилось ориентироваться только на шум.

Машинка, противно визжа шинами, выполнила очередной поворот, и в объективе, наконец, попало нечто, отличающееся от внутренней поверхности. Дункан не смог на ходу разобрать, что именно удалось засечь, но оно точно двигалось, двигалось прочь от «Скаута»!

— Tally-ho! [13] — радостно выкрикнул МакГиллаври и ещё прибавил шаг.

Алексей едва поспевал за ним и пытался подсказывать нужные повороты, однако Дункан прекрасно ориентировался по мельканию нарушителя на поворотах. Он отдавал себе отчёт в том, что «Скаут» не сможет дать отпор в случае нападения на него, но так хотя бы удастся запечатлеть тварь, стоящую за гибелью Денсона, Хааса и Лю. Мак считал крайне необходимым знать противника в лицо. Он гнал и гнал машинку, стараясь не отрываться от нарушителя. Дункан чувствовал исходящий изнутри жар, рождённый азартом и жаждой настигнуть добычу. Возможно, со стороны он выглядел безумно, но ему было всё равно: он видел цель и жаждал нагнать её…

Визуальный контакт пропал за следующим поворотом. Дункан хотел было рвануть на полной скорости туда, куда, возможно, ушёл нарушитель, но вовремя остановил себя. МакГиллаври остановился и прислушался: «шорох фольги» постепенно затерялся среди наполнявших первый уровень шумов. К нему подлетел слегка запыхавшийся Алексей и бросил вопросительный взгляд. Дункан на малой скорости довёл машинку до ближайшего перекрёстка и покрутил на месте: в камерах снова были лишь стены вентиляционных коробов. Мак поджал губы и резко, со свистом выпустил воздух через нос. Добыча ушла. Однако не обошлось и без положительного результата: кто бы там ни был, «Скаут Mk1» его спугнул и, возможно, предотвратил новое нападение.

Найдя подходящую малую решётку, офицеры извлекли машинку из вентиляции аналогичным образом, что и произвели заброс. Лекс отключил электропитание, проверил, сохранилась ли запись на планшете, и только после этого кивком показал, что можно возвращаться. Дункан кивнул в ответ и неторопливо пошёл в сторону лестницы — делать им здесь было нечего.

Проходя по знакомым коридорам, офицеры ловили на себе удивлённые, непонимающие и даже недовольные, злые взгляды. Кто-то интересовался, всё ли у них в порядке, в том числе, с головой. Им даже не посчастливилось наткнуться на одну из застигнутых в душевой дам: сварщица грозилась вселенскими карами за их вторжение. Вот только возмущение занимало лишь малую долю замечаемых эмоций. Дункан чувствовал, окружающие смутно догадывались о том, что смена «C» не просто так провела эту весёлую пробежку, и что это может быть напрямую связано с расследованием гибели их друзей. Разумеется, МакГиллаври не мог определить это наверняка, однако он отчётливо понимал другое: сегодня они одержали маленькую, но победу.

------

[1] — Жаргонное латиноамериканское слово, буквально означающее «зверь-машина»;

[2] — Привет, подруга (исп.);

[3] — Охотничий клич, которым сообщали о появлении дичи.

Глава 10

Финальным аккордом дежурства должно было стать «сражение», которое Дункан при всём своём желании никак не мог избежать. Мамаша Тоби Беккера, кем бы она ни была, обязательно устроит жуткий скандал, будет кричать, вопить, грозиться скормить Мака Архарову, а потом Петра Николаевича — кому-нибудь ещё выше рангом и далее по списку. «Это же ребёнок!» и «Как вы смели трогать моего сыночка?!» добавить по вкусу. Осознавая неминуемость грядущего, Дункан, как он сам считал, хорошо подготовился. Машинка была разукомплектована и очищена от следов клейкой ленты, аккумуляторы заряжены, грязь и пыль удалены. МакГиллаври немного скучал по «Скауту Mk1», но он навечно останется в памяти смены «C» в виде фотографий на коммуникаторах. Также рядом с машинкой лежала небольшая коробочка с «главным козырем»…

Миссис Беккер явилась с предельной точностью — ровно через три часа после «ареста» игрушки её сына. Пышные каштановые волосы, породистое лицо с высоким лбом и хорошо выраженными скулами, ровная форма подбородка — мама «лихача» выглядела сурово, что дополнительно подчёркивал её презрительный и рассерженный взгляд. Общий образ дополнял лабораторный халат с прицепленным на грудь бейджем.

Дункану потребовалось буквально три секунды, чтобы вспомнить это лицо, после чего он про себя довольно крепко выругался. Он напрочь забыл имя разъярённой мамаши, но прекрасно знал: Как-её-там Беккер была личной ассистенткой профессора Фогеля. Именно поэтому фамилия Тоби показалась МакГиллаври знакомой. И это же объясняло полную безнаказанность мальчишки и его дерзкий нрав. Собственно, сам «злостный нарушитель» правил дорожного движения плёлся за мамой, придерживаясь за её лабораторный халат.

— Вы — офицер МакГиллаври?! — она замерла буквально в метре от стола, Тоби старался спрятаться за ней.

— Да, мэм, — Дункан встал и кивнул.

— Что это?! — она показала ему выписанный им же самим «протокол».

Мак прекрасно знал: в этот момент пытаться открыть рот чуть более чем бесполезно и небезопасно.

Следующая секунда самым наглядным образом подтвердила верность данного умозаключения. Выдав упредительное «Звёздочка, закрой ушки — мама будет ругаться», Как-её-там Беккер открыла «огонь на поражение». «Фашист» и «людоед» оказались самым безобидным из услышанного. Дункан подозревал, что правая рука Фогеля может быть резкой в общении, но он не ожидал получить от учёного словесный поток со столь любопытным забористым составом. От некоторых же выражений уши свернулись бы в трубочку даже у флотских канониров и бортинженеров.

Дункан избрал наиболее выигрышную и безопасную в данной ситуации тактику. Мак заложил руки за спину и, не меняя позы, смотрел строго перед собой. Время от времени он выдавал короткие реплики: «Так точно», «Понимаю», «Никак нет», «Принято», «Разумеется» и так далее. Нужно было всего лишь дождаться момента, когда Беккер дойдёт до логического завершения своей пламенной речи и выдаст какую-нибудь итоговую фразу-ловушку. Вот только ожидание оказалось серьёзным испытанием для МакГиллаври: казалось, что ассистентка Фогеля обладала неиссякаемым и, возможно, заранее подготовленным запасом словесного негатива по отношению к командиру смены «C».

— Что вы сможете сказать в своё оправдание?! — Беккер попыталась прожечь Дункана взглядом.

МакГиллаври расцепил руки, со всем почтением взял машинку и, чуть ли не строевым шагом обойдя стол, подошёл к Тоби, который так и старался укрываться за халатом.

— Тобиас Беккер, Служба Безопасности исследовательской базы «Горизонт» выражает тебе свою искреннюю благодарность за предоставление транспортного средства и оказанную помощь в проведении следственных мероприятий. Твоя великолепная машинка проявила себя с лучшей стороны в суровых боевых условиях и внесла решающий вклад в защиту жителей «Горизонта» от всевозможных угроз. Возвращаю в целости и сохранности, а также с полностью заряженными аккумуляторами. Как и обещал.

Как-её-там Беккер даже уронила челюсть и глупо похлопала глазами: Дункан не только не попался в умело поставленный капкан, но и дал достойный отпор. Не обращая на неё особого внимания, МакГиллаври протянул Тоби машинку с пультом, которую мальчишка робко взял, едва слышно сказав «Спасибо».

— Также официально отменяю действие ранее сформированного свода зафиксированных незначительных нарушений внутреннего распорядка базы.

Дункан взялся за вырванный из блокнота лист и потянул на себя. Беккер будто не хотела отдавать его, поэтому пришлось приложить некоторое количество усилий, чтобы вырвать «протокол» из цепких пальцев. На глазах у всех МакГиллаври картинно разорвал лист на множество мелких кусочков.

— И, наконец, — Дункан взял со стола коробочку и раскрыл её, — за проявленную гражданскую сознательность тебе, Тобиас Беккер, вручается знак почётного Стража правопорядка!

В руках МакГиллаври появился весьма неплохо сделанный пластиковый полицейский значок, который он прицепил на майку Тоби. Таких «сувениров» в закромах СБ хранилось с пару десятков. Социологи «ГеоСпектра» решили, что они помогут создать у детей сотрудников «Горизонта» положительный образ офицеров, поднимут их репутацию и улучшат моральное состояние гражданских обитателей базы. Вот только произошедшее вручение стало первым за весь период активного функционирования «Горизонта».

— Звёздочка, что нужно сказать? — ошарашенно проговорила Беккер.

— Спасибо, офицел, — с горящими глазами выплеснул Тоби, прижимая к себе машинку.

— Подожди маму возле двери.

Как только мальчишка, разглядывая значок, отошёл к двери, Как-её-там Беккер повернулась к МакГиллаври.

— Я ценю то, что вы признали свою ошибку, — ассистентка Фогеля заговорила тише и цедила каждое слово, раздражение всё ещё слышалось в её голосе, — и смогли успокоить Тоби. После вашего грубого и бестактного поступка он плакал всё время, пока мы не отправились к вам. Надеюсь, подобного более не произойдёт, но в следующий раз, будьте добры, сделайте поправку на то, что перед вами ребёнок с совершенно неокрепшей и несформированной психикой. Пока могу лишь сказать, что из вас получится ужасный отец.

— Принято к сведению, — Дункан кивнул. — Хорошего вам дня, миссис Беккер.

— Хорошего дня, — ассистентка смерила его недобрым взглядом, — офицер.

Взяв сына за руку, Беккер покинула оперативную комнату. Как только створки двери закрылись за их спинами, Дункан шумно выдохнул и на пару секунд закрыл глаза. Несмотря на то, что инцидент с машинкой был исчерпан, для ассистентки Фогеля командир смены «C» стал теперь личным врагом. Мак искренне верил, что это никак не скажется на дальнейшей жизни «Горизонта», но что-то подсказывало ему: опасность ещё не миновала.

Снова огласив комнату тяжёлым вздохом и немного размотав шарф, Дункан вернулся за стол. До конца дежурства осталось чуть меньше получаса, долгожданная пересменка была всё ближе и ближе. На посты заступит смена «A», если кто-нибудь из неё смог уйти от Архарова живым, и у него будет целых восемь часов на то, чтобы привести себя в порядок. Только потом он засядет за официальные отчёты и продолжит борьбу с пока ещё неопознанным нарушителем. Дункан подогрел успевший остыть кофе и набрал нужный код на интеркоме.

— Архаров — МакГиллаври.

— В канале, Мак.

— Установили визуальный контакт на первом уровне. Нарушитель ушёл.

— Да?! Так держать, Мак!

— Разрешите дать доклад по форме после отдыха?

— Добро! Передай парням мою благодарность!

— Передам, сэр.

— Конец связи.

Как только Архаров отключился, Дункан отпил кофе. Он был настолько измотан, что не мог хоть как-то реагировать на качество приготовленного напитка. Произошло слишком много событий для одного дежурства. При этом очень хотелось продолжить охоту и изловить-таки ту трусливую тварь, но МакГиллаври прекрасно осознавал свою практически полную бесполезность в текущий момент. Любая попытка продолжить расследование сейчас приведёт к досадным и, возможно, фатальным ошибкам, а выматывание себя отсутствием сна было как минимум контрпродуктивным.

Достав коммуникатор, Дункан нашёл фото Кэтлин, немного полюбовался им и, войдя в список контактов, нажал на клавишу видео-вызова. Китти ответила сразу же. На ней был бежевый спортивный топ, поверх которого поблёскивали «коготь» и жетон.

— Мау, — Линксли лениво потянулась и улыбнулась. — А если бы я сейчас спала?

— Сделал бы вид, что мне очень стыдно, — ответил Мак.

— Ты в порядке? — Китти чуть подняла брови.

— У нас выдалось очень долгое и, я бы сказал, насыщенное дежурство, — Дункан протёр лицо ладонью. — И очень непростое.

— Что случилось?

— Много чего, Китти, — Мак помял губы. — Могу рассказать. Либо прочитаешь потом в отчёте.

— Расскажи, — она кивнула. — Читать лог — такая тоска… Прийти к тебе?

Дункан прикрыл глаза и едва заметно заострил уголки губ.

— Буду рад.

— Маякни, когда будешь в своей норке. Мау.

МакГиллаври дал отбой и, отложив коммуникатор, опёр голову на обе ладони. На контрасте с относительно спокойной жизнью «Горизонта» до гибели Маркуса Денсона текущая нагрузка переносилась непривычно тяжело. Нужно было адаптироваться к новым условиям, постараться оперативно выработать возможные решения и ни на йоту не потерять бдительность. И Дункан знал: он справится. Как и его банда — Мак ни на секунду не сомневался в Барте и Лексе. К следующему дежурству все трое успеют перестроиться и с новыми силами ринуться на борьбу с загадочным обитателем вентиляции первого уровня. Пока же нужно было дождаться возвращения патруля и допить ненавистную жижу.

Глава 11

Линксли:

Здесь понадобится что-то крупнее мышеловки. На базе есть капканы?

Архаров:

Отставить капкан. Мак, что по дополнительным мерам безопасности?

МакГиллаври:

Ковальски дал распоряжение дополнительно укрепить магистральные решётки. Бернард считает, что это всё равно не поможет. Сервисные люки заваривать отказался — без обслуживания вентиляция может начать выходить из строя.

Архаров:

Добро.

Дункан оставил терминал в покое и встал из-за стола. Барт находился в своём «центре принятия решений». Алексей, не отходя от пульта, обложился тремя планшетами и, фиксируя что-то в блокноте, пытался сопоставить схему вентиляции, пройденный «Скаутом» маршрут и точки визуального контакта. Мак сверился с часами: до выхода на патруль оставался ещё час — парней можно было пока не отвлекать. Дункан размял шею и неспешно подошёл к окну.

На Танго был планетарный день. По затянутому дымкой небосводу плыл призрак солнца. Ветра практически не было, лишь иногда случайные порывы поднимали небольшие вихри крошечных льдинок и снега. Метрах в трёхстах пробежал один из представителей местной фауны, хищник, напоминавший полярную лису, раскормленную до размеров волкодава, и имевший практически идеальный белый окрас. Судя по фотографиям, зверь обладал большими когтями, частично втягиваемыми в лапы, и внушительным арсеналом клыков. Биологи дали ему заумное название, Alopex-что-то-там-ещё или Белая гончая — Дункан и остальные предпочитали звать его фростхаундом или просто фрости.

Наблюдая за его стремительным и грациозным бегом, МакГиллаври в очередной раз поймал себя на мысли, что они снова что-то опускают, что-то очевидное. Дункан опёрся руками на подлокотник и посмотрел вниз. В небольшом отдалении от стен «Горизонта» находилась группа следопытов и командир их секции, Калеб Толлчиф. Разведчики внимательно его слушали, фиксируя все вводные на своих наручных консолях. Помимо тёплых комбинезонов и напоминавших шлем скафандра шапок, каждый в обязательном порядке носил дыхательную маску с корректором воздушной смеси — без них на поверхности планеты невозможно было находиться.

— Нет, что-то не сходится, — проговорил Дункан и повернулся к остальным.

— Эта тварь запутала след! — в сердцах воскликнул Волков. — Она могла уйти буквально в любую часть первого уровня!

— И затаиться там, — зловеще прозвучало из-под сомбреро.

Дункан снова бросил взгляд за окно. Фростхаунд остановился, посмотрел в сторону базы и продолжил свой бег.

— Лекс, — МакГиллаври немного оживился, — проверь, Элена Росс сейчас на рабочем месте?

— Момент, — Волков повернулся к пульту. — Да, тащ комдир, в лаборатории на первом уровне.

Дункан кивнул и, вернувшись за стол, набрал комбинацию на консоли интеркома:

— Мисс Росс?

— Слушаю вас, — из динамика раздался приятный спокойный голос.

— Говорит МакГиллаври. У вас нет срочных задач? Вы не могли бы пройти в оперативку смены «C»? Требуется ваша консультация.

— Да, офицер, могу уделить вам время.

Вега и Волков вопросительно взглянули на Мака и, после его кивка, вернулись к своим делам.

Через десять минут двери в комнату раздвинулись, пропуская Элену Росс, старшего сотрудника биологической секции. У неё было спокойное лицо с приятными округлыми чертами, сосредоточенный внимательный взгляд, очки в тонкой чёрной оправе, добавлявшие серьёзности её образу, и собранные в хвост русые волосы. Под лабораторным халатом Элена носила водолазку с простеньким геометрическим узором на груди. В руках биолога был рабочий планшет — Росс могла в любой момент отвлечься на собственные задачи.

Дункан привстал и приглашающе указал на свободный стул. Как только Росс заняла предложенное место, Мак поинтересовался:

— Кофе?

— Нет, спасибо, воздержусь, — Росс не то улыбнулась, не то поморщилась. — Мы предпочитаем зелёный чай.

— Не смею осуждать, — Дункан отпил из кружки и постарался сделать вид, что ему не противно.

— В чём именно нужно вас проконсультировать? — Элена положила на стол планшет.

— Насколько я помню, — Дункан чуть подался вперёд, — состав атмосферы Танго-12-4 близок к пригодному для дыхания, верно?

— Очень близок, — согласилась биолог. — Также вы должны помнить, что выход на поверхность разрешён только в дыхательных масках, снабжённых корректором воздушной смеси.

— Так, предположим, что животное с поверхности попало на базу — оно сможет дышать?

— Полагаю, что да, однако возможно негативное воздействие на организм. Если, конечно, оно не обладает способностью подстраивать свою дыхательную систему под конкретный состав воздуха. Это, например, присуще фарианам. Но к чему этот вопрос?

— Я понимаю, что слухи распространяются по базе со скоростью света, и вы должны были как минимум слышать о недавних происшествиях. Я не хочу плодить лишние домыслы, поэтому попрошу считать то, что я скажу, строго конфиденциальной информацией.

— Разумеется, мистер МакГиллаври.

— Хорошо, — Дункан побарабанил пальцами по столешнице. — У СБ есть все основания полагать, что «Горизонт» столкнулся с угрозой биологического характера. И речь идёт о фауне Танго-12-4.

— Допустим, — Элена чуть нахмурилась. — У вас есть предположения, кто именно проник на станцию?

— Чупакабра, — раздалось из-под сомбреро.

— Прошу прощения?..

— Это была чупакабра.

— Сеньор Вега, — Элена повернулась к Барту, — похвально, что вы хорошо разбираетесь в фольклоре. Поэтому я смею напомнить, что чупакабра — существо мифическое. И наукой было установлено, что миф родился на основании встреч с различными животными, страдающими от кожных заболеваний и истощения.

— Много ли вы знаете, сеньора…

— О, да, много, — Росс вдруг начала немного заводиться. — Например, то, что любое животное должно быть определено, классифицировано и надлежащим образом описано. И название этого животного должно отражать строго определённые черты или особенности вида. На основании чего вы решили, что имеете дело с чупакаброй?

— На основании того, что это чупакабра, — невозмутимо ответил Бартоломео.

— Великолепно. Антинаучный подход в худшем своём проявлении…

Дункан понимал, каким бы забавным начинающийся спор ни был, его необходимо прекратить самым решительным образом.

— Так, стоп, — МакГиллаври пару раз легонько хлопнул ладонью по столешнице. — Пусть будет «чупакабра». Барт, поздравляю.

— Gracias. [1]

Элена вздёрнула подбородок и громко хмыкнула:

— Я всё же категорически против.

— Мисс Росс, как мы можем классифицировать то, чего ни разу не видели? Кусок хвоста не считается.

— Весомый аргумент, — ксенобиолог кивнула. — Подождите. Кусок хвоста?..

— Возможно, хвоста. Лекс, — Дункан сделал приглашающий взмах рукой, — покажи запись.

Волков подошёл к столу и вручил биологу планшет. На экране шло воспроизведение отснятого камерой «Скаута» материала. Элена внимательно всматривалась в кадры и, как только объектив захватывал нарушителя, ставила запись на паузу и давала увеличение. На моменте потери визуального контакта она с дежурной улыбкой поблагодарила Алексея и вернула планшет.

— Качество изображения не даёт оценить в полной мере, однако я увидела нечто, напоминающее чешую, роговую или хитиновую. Также мне сложно судить о способе передвижения этого животного. Любопытно, как оно защищает себя от холода?.. Но я точно могу сказать лишь одно: подобный вид биологической секцией не фиксировался.

— Так же, как и образцы, которые передавал вам доктор Воронцов?

— Да, — Элена чуть наклонила голову вбок. — И вы связываете одно с другим?

Дункан ответил кивком.

Росс подняла глаза к потолку и некоторое время пребывала в задумчивости.

— При этом наш биологический сканер ничего рядом с «Горизонтом» не фиксировал… Я воспользуюсь вашей консолью?

— Конечно!

Элена набрала комбинацию, в следующую секунду из динамика прозвучал мужской голос:

— Да? Слушаю.

— Саймон, переведи, пожалуйста, вид обзорного экрана на мой планшет.

— Сейчас сделаю, мисс Росс.

Ксенобиолог положила планшет между собой и Дунканом. На мониторе появилось несколько разноцветных точек, рассеянных по экрану. В центре же находилась тёмная область, очерченная сплошной линией.

— Эти точки — метки биологических сигналов, фиксируемые сканером, — объяснила Росс.

— А в центре?..

— «Горизонт». Если бы кто-то приблизился к его периметру, на экране появилась бы соответствующая метка.

— А где тогда его обитатели? — Дункан поднял на неё удивлённый взгляд.

— По какой-то причине сканер не отслеживает тех, кто находится на базе. Прошу меня простить, я — исключительно пользователь данного устройства. О его работе сможет рассказать старший инженер «Горизонта».

Дункан, не раздумывая, потянулся к консоли интеркома.

— У вас же есть ещё время? — спросил он, набирая нужную комбинацию. — Мне кажется, небольшая лекция от Берни будет интересна и вам.

— Конечно, я с удовольствием послушаю, — Элена вкрадчиво кивнула.

Консоль пискнула, сигнализировав об установке соединения.

— Ковальски — Маку.

— Снова Ковальски. Опять Ковальски. Ковальски то, Ковальски это. Когда вы уже сами научитесь справляться?! Я вам книжку подарю — «Техника для самых маленьких»!

— Уймись. И объясни, пожалуйста, в общих чертах принцип работы биологического сканера. Можно как для самых маленьких.

Росс прикрыла появившуюся улыбку кончиками пальцев.

— А?.. А-а-а! Дункан, да ты по адресу! Присаживайся поудобнее — сейчас старина Берни тебе всё расскажет! С чего бы начать?..

МакГиллаври отпил кофе.

— Скажи, ты же в общих чертах знаешь, как работает радиолокатор?

— Отправляет сигнал — ловит антенной отражение.

— Это — активный. А есть ещё пассивный, который ловит излучение. Вот био-сканер как раз аналогичен второму. Как бы тебе нагляднее объяснить?..

— Мистер Ковальски, — Элена наклонилась к консоли, — у меня с собой планшет с обзорным экраном нашего сканера.

— Росс, это ты? Отлично! Мак, видишь разноцветные точки?

— Да, вижу.

— Это — биосигналы. Сканер улавливает любые колебания биологического характера: дыхание, сердцебиение, что-то там ещё. Важный момент: все серийные образцы по умолчанию откалиброваны на параметры человека. Другие сигналы для него просто чужаки. Если ты хочешь различать на сканере зайчиков, белочек, птичек и прочих кровожадных тварей, тебе нужно вбить в систему управления соответствующие параметры. Например, сканер зафиксировал чей-то биоритм. Смотрим глазками, кто это, и присваиваем метке обозначение. После этого аналогичные сигналы он будет воспринимать как метку, соответствующую ранее занесённой в базу данных. С этим даже биолог справится.

Элена демонстративно громко прокашлялась.

— Допустим, я тебя понял, — Дункан облокотился на стол. — На обзорном экране я ничего не вижу внутри периметра «Горизонта». Так и должно быть?

— Ну-у-у да-а-а, — протянул Берни. — Как бы тебе сказать помягче?..

Затем последовала весьма забористая фраза по поводу не самых высоких характеристик биосканера.

— Бернард, — в голосе Росс чувствовался укор.

— Ой, ладно тебе! Твои лаборанты и не так выражаются! — Ковальски посмеялся. — Принимающая часть сканера находится на собственной мачте над крышей четвёртого уровня. Обслуживать её — то ещё удовольствие, я тебе скажу… Так вот, наш всеми любимый и обожаемый «ГеоСпектр» решил: нужно брать то, что попалось в первом же объявлении на каком-нибудь «Найди-Купи-Пожалей». Плюсы нашего сканера: он серийный, и он работает. Минусы: частенько ломается и сходит с ума, не «видит» сквозь стены. А ещё чувствителен к погоде. И имеет кучу слепых зон из-за рельефа. И я ещё с десяток недостатков могу вспомнить.

— То есть, существуют модели, которые лишены этих недостатков?

— Естессно! Вот только мы быстрее состаримся, чем получим в распоряжение что-нибудь такое. Проще будет сгонять на какую-нибудь «Лямбду» и договориться с тамошними искателями — с радостью помогут за пару коробок пайков. У них, кстати, есть ещё переносные направленные, которыми они активно пользуются в своих рейдах.

— И у нас, конечно, таких нет?

— Верх догадливости!

— И собрать своими силами?..

— Исключено. Если ты, конечно, не устроишь шмон по всем спиногрызам и не конфискуешь у них игрушки с электронной начинкой.

Росс прыснула.

— А не хочешь сходить в шлюз, а, Берни? — Дункан недобро посмотрел на консоль.

— Хочу! Но только с тобой за ручку — потеряюсь ещё. Так, я ваше любопытство удовлетворил? Могу чем-нибудь полезным заняться?

— Да, Ковальски, спасибо. Конец связи.

— Элена, рад был слышать. Пока-пока.

Как только Бернард отключился, в оперативке повисла тишина.

— Вы подкинули нам интересную задачу, офицер, — Росс взяла планшет. — В текущий момент единственное, чем мы можем вам помочь — проанализировать наше сегодняшнее обсуждение. На этой основе мы сможем сформировать гипотетический облик этого животного.

— Чупакабры, — донеслось из-под сомбреро.

— Вега, — Элена тут же нахмурилась.

— Команданте подтвердил, что это — чупакабра. Смиритесь, сеньора.

------

[1] — Спасибо (исп.).

Глава 12

«Где ты прячешься?» — «В вентиляции».

«Как тебя найти?» — «Активный поиск, возможно, с приманкой».

«Как ты попадаешь на базу?».

Присев на край стола, Дункан вновь изучал листок со своими рисунками и попивал кофе. Берни и Лекс только что вернулись с патрулирования — обстановка на всех уровнях была спокойной. Волков сел на пульт и внимательно просматривал изображения с камер. Вега о чём-то размышлял за кружкой кофе — сомбреро, вопреки обыкновению, лежало рядом с ним на диване.

Слишком много неувязок. МакГиллаври попытался оттолкнуться от утверждения, что чупакабра действительно обитает на Танго-12-4. Тот факт, что биосканер её не обнаружил, в целом, можно объяснить его недостаточной чувствительностью и влиянием тех же погодных факторов. Однако «Горизонт» не получал каких-либо внешних повреждений, что уже успели подтвердить и ребята из банды Ковальски, и следопыты Толлчифа. Также сильно смущала её стойкость к воздушной среде базы.

А если тварь не проникала извне? Вдруг её в том или ином виде доставили на Танго, и она сбежала из какой-нибудь лаборатории Фогеля? Дункан тут же отмёл эту гипотезу. Все прибывающие грузы проходили тщательный досмотр, в том числе и биологический. Любая чужеродная и потенциально опасная органика вне зависимости от вида и размера была бы мгновенно ликвидирована. Так же, как и упомянутое происшествие во владениях профессора не осталось бы без соответствующего внимания. А предположение о том, что у кого-то сбежал ручной зверёк, было просто смехотворным хотя бы из-за отсутствия на базе домашних животных.

Дункан тяжело вздохнул и отложил листок: они всё ещё копошились в тупике и никак не могли из него выбраться. Возможно, на него или кого-либо ещё снизойдёт внезапное озарение. Или Росс найдёт-таки логическое объяснение появления чупакабры на «Горизонте». Оставалось только анализировать, искать разгадку и ждать…

— Зрение, нюх и слух, — вдруг изрёк МакГиллаври.

Вега и Волков подняли на него непонимающий взгляд.

— Мы столкнулись с хищником — вряд ли техниками закусило травоядное, — Дункан помял подбородок. — А во время охоты хищник использует зрение, нюх и слух…

— Или ощущает вибрацию, — заметил Алексей, возвращаясь к пульту.

— Да, спасибо, Лекс, — Мак показал ему поднятый вверх большой палец. — Соответственно, мы можем пока отложить вопрос проникновения чупакабры на базу и подумать, как её можно заманить в ловушку. Тварь видит в нас добычу и запомнила, как мы выглядим, как пахнем, как передвигаемся… и дальше по списку. Но, самое главное, она выработала определённый механизм нападения.

— Ты предлагаешь использовать приманку? — спросил Вега.

— Именно, — Дункан постучал по соответствующей надписи на листе.

— Нужна полная имитация, — Алексей особо внимательно смотрел на один из мониторов. — Иначе зверюга проигнорирует приманку…

— Можем попробовать на живца, команданте, — Барт весьма кровожадно улыбнулся. — Мы с лёгкостью можем отобрать с десяток кандидатур.

— Рассмотрим это как запасной план, — Мак показал на него пальцем.

— Тащ комдир! — Волков вдруг встрепенулся. — Первый уровень, биолаборатория! Камера выведена из строя! Нет звука!

Дункан подлетел к пульту. Один из мониторов действительно заполонила рябь. Зато работала другая камера. Мак прекрасно видел, как Элена буквально влетела в смотровую комнату и, захлопнув за собой дверь, начала забиваться в угол.

Алексей пустил пальцы в пляс по сенсорной клавиатуре и от души хлопнул по красной клавише на пульте.

— ВНИМАНИЕ! БОЕВАЯ ТРЕВОГА! — громом прокатилось по коридорам «Горизонта». — ВСЕМ СОТРУДНИКАМ СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ НЕМЕДЛЕННО ПРОСЛЕДОВАТЬ В БИОЛОГИЧЕСКУЮ ЛАБОРАТОРИЮ, УРОВЕНЬ ОДИН! ВНИМАНИЕ! ГРАЖДАНСКОМУ ПЕРСОНАЛУ ПРОСЛЕДОВАТЬ В БЕЗОПАСНЫЕ ЗОНЫ! ВНИМАНИЕ!..

Дункан разблокировал оружейный шкаф и вытащил из него средство усиления смены, штурмовую импульсную винтовку SA-90. Мак считал её идеальной для действий в условиях базы и любых других ограниченных пространств: компоновка булл-пап этому прекрасно способствовала. Кто-то находил её уродливой, но грубая угловатость винтовки глубоко запала в душу Дункану. Вега и Лекс ограничились табельными импульсниками, прихватив из шкафчика разгрузочные пояса с увеличенным боекомплектом.

Под вой сирен, сменивших речевое сообщение, смена «C» вылетела из оперативки и стремглав понеслась к спуску на первый уровень. На испуганные взгляды и встревоженные лица встречаемых на пути сотрудников «Горизонта» никто из троицы не обращал ни малейшего внимания. Зрение будто подверглось тоннельному эффекту: офицеры видели только путь от точки старта к лаборатории и отслеживали окружение на потенциальную опасность только непосредственно рядом с собой.

Уже на подходе к нужному отсеку Дункан уловил столь знакомые звуки гнущегося металла и «шорох фольги». Влетев в лабораторию, Мак дал короткую очередь по магистральному коробу вентиляции. Лекс, двигавшийся вторым, на ходу крикнул «ГЛАЗА!» и закинул в изуродованную решётку светошумовую гранату. Все отвернулись, и через положенные три секунды из вентиляции раздался характерный хлопок. Вега вскочил на один из лабораторных столов и разрядил в проём решётки весь магазин.

— Чисто, — сообщил он, спрыгивая на пол.

МакГиллаври потратил несколько секунд, чтобы немного осмотреться. Камера была выведена из строя одним из металлических прутьев решётки. На ней же тоскливо висел щедро залитый кровью лабораторный халат, под которым лежала чья-то одежда и одинокий ботинок. В самой же лаборатории царил кавардак, будто в неё ворвался О’Коннор с дубиной, решивший крушить всё на своём пути.

Волков успел открыть дверь в смотровую комнату. Элена всё так же сидела в углу, всхлипывала и судорожно глотала воздух ртом. Вопреки ожиданиям она не плакала, но в её глазах застыл первобытный ужас. Руки Росс тряслись, при этом в одной из ладоней она крепко, до побелевших костяшек, сжимала коммуникатор.

— Элена! — Дункан упал перед ней на колено. — Вы в порядке?!

— Оно… Саймон!.. Он!..

— Вы ранены?!

Ксенобиолог помотала головой.

— Как оно выглядело?! — Мак взял её за плечо.

— Я не… я не могу описать!.. Ужасно! — и Элена всё же сорвалась в плач.

— Лекс! Наблюдай!

— Есть!

— Вега! Контроль вентиляции!

— Принял, команданте!

Дункан выскочил обратно в коридор. К лаборатории уже спешили вооружённые до зубов Архаров и смена «B» в полном составе.

— Нападение! — сходу выпалил Дункан. — Чупакабра ещё в вентиляции! Ориентир по звуку!

— Que? [1] — спросил было Диго, но его вопрос был проигнорирован.

— Китти! Сектор справа от меня! — начал раздавать указания Архаров. — Мак! Вместе с Вегой — за мной! Волков! Биолога в оперативку!

— Но…

— Отставить пререкания!

Затем Пётр Николаевич чуть ли не ударил по консоли интеркома:

— Ковальски! Сварщиков в лабораторию на первом СРОЧНО!

— Уже бежим, — удивительно быстро ответил Берни.

— Выполнять! — рявкнул Архаров.

На этот раз офицеры не бежали, но двигались предельно быстро, стараясь не пропускать любой подозрительный шум в вентиляции. Услышав характерный шорох, Дункан давал короткую очередь из своей SA, которую поддерживали импульсники Архарова и Веги. На некоторое время всё стихало, после чего из других коридоров раздавался грохот «Цербера», которому вторили щелчки пистолетов Китти и Диго. Тварь снова петляла и старалась сбить преследователей со следа. В коробах появлялось всё больше и больше отверстий, и было совершенно неясно, удавалось ли добиться попаданий. Несмотря на это обе группы офицеров старались взять чупакабру в клещи и по возможности уничтожить.

— Март в канале, — раздалось из динамиков ЛП-шек. — Заняли позицию в лаборатории. Прикрываем сварщиков.

Дункан усмехнулся. Смена «A» в кои-то веке решила побыть полезной, избрав при этом самое безопасное место. Мартель был в своём репертуаре. И неясно, кто кого прикрывал — смена «A» сварщиков или наоборот?

— Лекс в канале! Росс в оперативке, остаюсь с ней!

Тем временем охота продолжалась. Звучали новые выстрелы, из коробов то и дело доносился шорох. Где-то фоном у МакГилларви проскочила мысль, что все напрочь забыли о нормальной координации действий. Однако все вошли в раж и, повинуясь зову разгорячённой крови, отринули адекватную оценку тактической ситуации. Вскоре Дункан начал замечать, что «шорох фольги» стал звучать реже и будто удалялся. Группе Архарова удалось произвести ещё два залпа, прежде чем звуковой контакт пропал. Через пару минут аналогичная ситуация сложилась и у смены «B».

— Тварь ушла, — сообщила Линксли.

Архаров крепко выругался, а после дал ответное сообщение:

— Принято. Китти — прочесать уровень. Тварь должна где-то прятаться. По результатам — доклад.

— Выполняю.

— Мак, Вега — в оперативку. Биолога под наблюдение и опросить. При необходимости — дёрни Валеру. Также жду доклада.

Дункан поставил винтовку на предохранитель и, переведя погонный ремень в «походное» положение, кивнул. Архаров, на ходу убирая пистолет, быстрым шагом направился в район нахождения смены «B». Мак переглянулся с Вегой и, отбив с ним кулачок, двинулся в сторону лестницы. К собственному удовлетворению, он отметил, что сегодняшний забег его банда перенесла в разы лучше предыдущего. Но всё же было жарковато — Дункан ослабил шарф, а Вега практически полностью расстегнул китель. На задворках сознания мелькнуло предательское предложение прислушаться-таки к требованиям Архарова «убрать клетчатую дрянь», но МакГилларви моментально избавился от этой недостойной мысли.

Охотничье возбуждение отступало и оставалось где-то позади, в полутёмных коридорах первого уровня. Впереди же их ждал крайне непростой опрос чудом выжившей Элены Росс…

------

[1] — Что? (исп.).

Глава 13

Ксенобиолог начала немного приходить в себя. Алексей накрыл её плечи форменным бушлатом и рассказывал какую-то безобидную ерунду. Также он где-то раздобыл чай, который Элена неторопливо пила, держа кружку обеими руками. Вега успел устроиться на диване, накрыв лицо сомбреро. МакГиллаври же расположился на своём рабочем месте, уложив на стол SA-90, и попивал остывший кофе. Дункан поймал себя на мысли, что никогда не сможет привыкнуть к удивительному купажу этого напитка, особенным образом раскрывавшемуся при снижении температуры жижи.

Мартель отчитался, что сварщики устранили повреждения, отметив, что смена «A» превосходно справилась с обеспечением их безопасности. Затем Линксли сообщила по ЛП-шке, что тварь точно ушла или хорошо спряталась, и смена «B» отправляется отдыхать. Архаров дал добро и, поблагодарив всех, отключился. А затем в канал интеркома вошёл Ковальски, без прелюдий начавший материть СБ в полном составе последними словами. Видимо, частичное превращение магистрали в решето не нашло у старшего инженера положительного отклика. Дункану пришлось даже выкрутить в ноль громкость на консоли.

— Мисс Росс, — МакГиллаври вспомнил одну деталь, — у вас в руках был коммуникатор. Вы проводили съёмку?

Элена судорожно кивнула.

— Лекс, скопируй запись.

— Мы будем её просматривать? Сейчас?

Дункан посмотрел на Росс и помотал головой: её и опрашивать пока было рано, а демонстрация записи смерти Саймона Грина в настоящий момент была, мягко говоря, неуместной.

Двери оперативки раскрылись, и в комнату вошла (в который раз) смена «A» в полном составе. Форма в безупречном состоянии, разгрузочные пояса отсутствуют, лица свежие — по ним невозможно было сказать, что несколько минут назад они участвовали в защите первого сектора от вторжения чупакабры.

Дункан покосился на график тренировок:

— Мне кажется, или вы сейчас должны быть в тренажерке?

— Мы сочли необходимым немного отклониться от графика, — парировал Жан-Люк.

— С нас не убудет, — поддакнул Крис.

— Чем же наша скромная обитель заслужила столь представительный визит? — Мак сложил руки на груди и откинулся на спинку кресла.

— Хотели обсудить несколько важных вопросов, — Мартель заложил руки за спину. — Также узнать, удалось ли установить личность очередной жертвы?

— Саймон Грин, лаборант биологической секции, — ответил Волков.

Жан-Люк противно ухмыльнулся:

— Ксенотварь сожрала ксенобиолога. Какая ирония…

Росс резко вздёрнула лицо и устремила на Жан-Люка пламенный яростный взгляд:

— Я тебе сейчас глаза выцарапаю!

— Отставить! — рявкнул Дункан.

Но Элена не обратила на команду никакого внимания. Туфли не помешали ей совершить стремительный рывок, отчего Мартель предпринял попытку спрятаться за спиной Коха. Если бы не своевременное вмешательство Волкова, перехватившего ксенобиолога, то обещанное кровопролитие грозилось состояться. После этого ни один окулист не помог бы Марту…

— Не смей меня лапать! — Элена восприняла Лекса как помеху на пути к справедливой расправе.

— Да я не… — попытался оправдаться Алексей.

В следующую секунду Росс влепила Волкову смачную пощёчину. Лексу это придало новые силы и моментально выключило режим деликатности. Он сделал упор ногой и буквально повалил Элену на диван, толкая плечом. Росс не прекращала попыток вырваться и наброситься на Мартеля, поэтому Волков бесцеремонно прижал её коленом к спинке.

— Дамы не терпят такого обращения, Лекс, — лениво заметил Барт. — Нежность и забота — нельзя о них забывать.

— Помог бы!..

— Вся моя поддержка — твоя, hombre. [1]

— Да не дёргайтесь вы! Больнее будет!

Краем глаза Дункан заметил, что Миллер снимал сцену на свой коммуникатор. Через пару секунд в его лицо прилетела скомканная бумажка, что заставило Тодда прекратить запись «репортажа». У Элены тем временем открылось второе дыхание. Она с новыми силами попыталась высвободиться и даже пыталась перейти к рукоприкладству. Лекс продолжал удерживать её и даже умело блокировал удар в крайне чувствительную область.

МакГиллаври не стал дожидаться, когда Росс выдохнется, и набрал комбинацию на консоли интеркома:

— Воронцов — Маку.

— Что-то случилось, Дункан? Надеюсь, не новый вещдок?

— Нервный срыв сотрудника. Можете прислать кого-нибудь в оперативку смены «C»?

— Любопытно. Я вас понял. Ждите.

Валерий появился через пять минут с медицинской переноской в сопровождении пары крепких санитаров.

— И где наш симулянт?

Дункан указал на беснующуюся Элену. Росс успела слегка выдохнуться, но от этого её попытки вырваться и расправиться теперь уже с Алексеем не стали менее яростными

— У-у-у, пустырником здесь не обойтись. Парни, держите её крепче. Хорошо зафиксированный пациент лучше поддаётся лечению.

Алексей дождался, когда его сменят санитары, после чего, ловко отскочив, произвёл грамотное тактическое отступление. Теперь сопротивление Элены было бесполезным, ей оставалось только вываливать на окружающих требование отпустить её. В это время Воронцов достал из переноски шприц-пистолет и, зарядив в него ампулу, подошёл к дивану. Один из санитаров осторожно зафиксировал голову ксенобиолога, после чего доктор сделал инъекцию. Элена тут же затихла и слегка обмякла, её веки чуть опустились, а глаза стали немного мутными.

— В лазарет, — дал указание Воронцов, убирая шприц.

Санитары сцепили свои руки и, усадив Элену на получившийся «замок», покинули комнату.

— Ей необходимо находиться в покое в течение стандартных суток, — Валерий повернулся к Дункану. — Потом — сеанс с психотерапевтом. Только после этого по моему согласованию можете взять у неё показания.

— Вас понял, доктор. Спасибо.

Воронцов кивнул в ответ и, взяв переноску, направился вслед за санитарами.

— Какая занимательная сцена, — подал голос Жан-Люк.

— Так, душонка бумажная, зачем ты и шобла на этот раз припёрлись? — Дункан не стал менять позу.

— Обсудить текущее происшествие с точки зрения формальной стороны вопроса, — ответил Мартель.

— Да вы серьёзно?! — выпалил Алексей. Также между последними двумя словами его реплики находилось ещё одно, сделавшее фразу в разы эмоциональнее.

— Лекс, — Дункан поднятым пальцем попросил его помолчать.

— Есть, тащ комдир, — Волков, не скрывая возмущения, уселся за пульт.

— Нас очень впечатлила ваша эффектная погоня за тварью, — Жан-Люк едва заметно кивнул. — Однако применение оружия было не санкционировано. Согласно инструкции необходимо запросить разрешение, а также провести в дальнейшем полноценные следственные мероприятия с составлением соответствующих рапортов и…

Дункану очень хотелось воспользоваться тем, что SA всё ещё лежала на столе.

— Засунь свои инструкции себе в задницу, gringo, — вылетело из-под сомбреро.

— Рот захлопни, даго! [2] — огрызнулся Кох.

Барт приподнял шляпу и стрельнул в Кристиана таким взглядом, что тот моментально вжал голову в плечи.

— Барт, пожалуйста, помолчи хотя бы пять минут, ладно?

— Конечно, команданте.

— Кажется, смена «C» совершенно забыла о субординации, — Жан-Люк раздражённо поправил китель. — Это совсем тебя не красит, Мак. Да и всё остальное, знаешь ли, тоже.

Дункан смерил смену «A» недобрым взглядом — Март совершенно не умел «менять пластинку».

— О, тебе нужно напомнить? — Жан-Люк мерзко улыбнулся. — Тодд, будь добр…

— Неуставные отношения с Кэтлин Линксли…

— Опять-снова-здорова, — МакГиллаври запрокинул голову и уткнулся взглядом в потолок. — Следующий трек, пожалуйста.

Миллер продолжил зачитывать с экрана планшета:

— Служебный произвол по отношению к гражданским на базе, в том числе к детям. Присвоение личного имущества. Несанкционированное вторжение в приватный отсек, а именно личную комнату Жан-Люка Мартеля. Вторжение в женскую душевую. Нарушение личного пространства во время гигиенических процедур…

— Верх непрофессионализма, Мак, — Мартель покачал головой.

— Как тебя вообще в СБ взяли? — Кох вновь оживился.

— Вы что, установили камеры в женской душевой на первом? — Дункан вновь посмотрел на смену «A» и приподнял одну бровь.

Эта фраза мгновенно заткнула Марта и его прихвостней.

— Жан-Люк Мартель, скажи мне, пожалуйста… ну вот чего ты добиваешься?!

— Порядка, — промямлил Март.

— Порядка? Порядка?! — Дункан пригладил волосы рукой. — На базе погибло четыре человека, и чудом количество жертв не достигло семи! Ситуация нештатная, и это я ещё мягко сказал! Это означает, что она требует нестандартных экстренных мер! Не заполнения журналов, а действий, Март, действий!

— Большинство убийств совершено в твою смену, — между делом бросил Жан-Люк, вновь решив уделить внимание своим ногтям.

Алексей в очень экспрессивной манере запросил разрешение ударить Мартеля.

— Отказать, — ответил Дункан, невольно передразнив майора Архарова.

— С учётом всех имеющихся в настоящий момент фактов я вынужден дать ход рапорту о твоём служебном несоответствии. И он будет отправлен в адрес «ГеоСпектра», так как наше командование…

Дункан засмеялся:

— Так вот в чём дело! Хочешь поднять свою квоту «ДК-И»? Умница. Может тогда вынесем этот вопрос на всеобщее обсуждение?

Мартель непонимающе посмотрел на Мака.

— Где была эта клавиша? А! Вот же она!

— Что ты собираешься?..

Дункан картинно взмахнул рукой и двумя пальцами надавил на нужную клавишу рабочего терминала.

— Всем сотрудникам СБ: общий сбор в оперативной комнате смены «C», — из динамиков в коридоре раздался механический женский голос. — Повторяю, всем сотрудникам СБ: общий сбор в оперативной комнате смены «C».

МакГиллаври вальяжно поднялся с кресла, лениво обошёл стол и, всё так же держа руки на груди, уселся на край столешницы. Он не мог не отметить, что Март с Крисом заметно побледнели, а вот Милл, напротив, не демонстрировал и тени испуга. Это показалось Дункану любопытным. Сам же Мак моментально стал сама серьёзность и помрачнел в лице. Алексей покинул пульт и поспешил занять позицию поближе к командиру.

Через десять минут, ставших для смены «A» тревожным ожиданием неизбежного, в комнате появились Архаров и смена «B» в полном составе. Все выглядели так, будто их только что вырвали из кроватей (скорее всего, так оно и было), хотя в Линксли и её банде чувствовался остаток возбуждения после недавней погони. Лица у всех выглядели крайне недовольными и помятыми, но никто не возмущался вслух: общий сбор никогда не объявляется без веских на то причин.

— Мак! — Кэтлин уселась рядом с ним. — Я, между прочим, уже была под одеялком.

— Извини, Китти, — буркнул он в ответ.

— Чего такой грустный? Хрен сожрал невкусный?

Дункан попытался просверлить Линксли не самым добрым взглядом исподлобья.

— Ой, ладно тебе, Мак, — Китти взялась пальцами за его щёку и чуть оттянула. — Не будь букой.

— Линксли! Прекратить неуставщину! — рявкнул Архаров.

— Мау, — Кэтлин оставила щёку в покое и вытянулась по стойке «смирно».

— Надо думать, все в сборе?.. Та-а-ак…

Архаров пристально посмотрел на Бартоломео. Дункан уже догадался, что сейчас будет. Ни один общий сбор или смотр не обходился без разноса от Петра Николаевича. В отличие от рождённых в бюрократическом чреве придирок и замечаний Мартеля, предстоящая взбучка стала обязательным ритуалом. Сказывалась закалка старой школы, принадлежностью к которой гордился Архаров. Всем сменам доставалось одинаково, а к частенько повторяющимся замечаниям все уже привыкли.

— Вега что, спит?!

— Нет, сеньор, — раздалось из-под сомбреро. — Я слушаю, размышляю и принимаю участие в обсуждении проблем и решений.

— Убрать шляпу сейчас же! МакГиллаври! Сколько раз я давал указание избавиться от шарфа?!

— Двадцать восемь раз, сэр, — небрежно ответил Дункан.

— Чтобы больше его не видел! А это что?!

Алексей поспешил снять бейсболку и спрятать её за спину.

— Ну-ка дай сюда!

Волков не смел не подчиниться. Архаров покрутил бейсболку в руках, на пару секунд задержался на эмблеме и впихнул её в ладони хозяину.

— Охламоны! Вы — лицо силовых структур Объединённых Секторов и своим видом должны вселять в окружающих веру и ощущение надёжной защиты! Знаю, что грешки числятся за каждым из вас, но та же смена «B» хотя бы старается не выставлять всё напоказ!

Дункан, а затем и все остальные, повернулся к О’Коннору, который, естественно, и не подумал выключить плеер. Он даже начал покачивать головой в такт музыке.

— Мэтт! — Кэтлин пару раз щёлкнула пальцами и показала на свои уши.

О’Коннор тут же остановил воспроизведение и виновато улыбнулся, однако наушники не снял.

— Раз-гиль-дя-и. Сброд! Вам всем должно быть стыдно! — Архаров шумно, со свистом выдохнул. — Так, ладно. Докладывайте.

— Элена Росс не в состоянии дать показания, — первым начал МакГиллаври. — Пришлось вызвать Воронцова. Росс в лазарете. Воронцов запретил контактировать с ней в течение стандартных суток. Также Элена произвела запись нападения. Лекс скопировал её на терминал.

— Принято, — Пётр Николаевич кивнул. — Мартель, доклад.

Жан-Люк сглотнул и, кажется, побледнел сильнее.

— Язык проглотил?! Доклад!

— По результатам разбора всех недавних происшествий, — залепетал Жан-Люк, — мною выявлен ряд вопиющих нарушений устава и инструкций в части несения службы на «Горизонте», совершённых офицером МакГиллаври. В связи с этим я…

Март неожиданно осёкся.

— В связи с этим ты что? — Архаров прожёг его взглядом.

— В связи с этим я вынужден поднять вопрос о служебном несоответствии офицера МакГиллаври.

Смена «B» ответила дружным хохотом. Брови майора Архарова полезли на лоб. Пётр Николаевич медленно моргнул и тряхнул головой.

— Скажи, что мне послышалось.

— Никак нет… месье.

Архаров моментально взорвался:

— Ты дебил?!

— Я что?.. Что?! — Жан-Люк внезапно бросился в контратаку. — Попрошу вас! Я не потерплю к себе подобных обращений! Даже со стороны вышестоящего командования!

— Я тебе ещё комплимент сделал! Мартель, ты какой частью своей задницы думаешь?!

— Очевидно, что всей, — пробурчал Дункан.

— МакГиллаври! — Архаров погрозил ему пальцем. — Помолчи! Звёзд ради, воздержись пока от комментариев!

— Сэр.

— Вы своими рылами должны грунт копать! Найти эту тварь! И УНИЧТОЖИТЬ! Крайние события ДОЛЖНЫ БЫЛИ побудить вас к активным действиям так же, как и остальные смены! А вы что?! Готовите доносы?! ПОЗОРИЩЕ!

Речь Петра Николаевича мгновенно сбила спесь у Мартеля. Он вновь побледнел, Кох попытался спрятаться за спиной своего командира. Миллер же встал по стойке «смирно», держал руки по швам и смотрел строго перед собой, как на строевом смотре. Ни единая мышца не дрогнула на его лице.

— У тебя должны быть остатки интеллекта! — продолжал Архаров. — Или появиться его зачатки! Так нет же! Ты понимаешь, что своими кляузами ты ПОДРЫВАЕШЬ обороноспособность и безопасность «Горизонта»?!

— Я думал, что…

Мартель совершил смертельную ошибку, в чём он и убедился в следующую секунду.

— ТЫ?! ДУМАЛ?! — глаза Архарова налились кровью. — ДА КАКОЕ ОТНОШЕНИЕ ЭТО СЛОВО ИМЕЕТ К ТЕБЕ?! И ТЫ ЕЩЁ СМЕЕШЬ НАЗЫВАТЬ СЕБЯ ОФИЦЕРОМ СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ?! ТЫ ХОТЬ ДОГАДЫВАЕШЬСЯ, ЧТО БЫВАЕТ ЗА ТАКИЕ ЗАЛЁТЫ?!

— Ничего хорошего, — шепотом прокомментировал Дункан, вызвав едва заметную ухмылку Кэтлин.

Архаров взял небольшую паузу, чтобы успокоиться.

— Смена «B», смена «C».

— Сэр, — Дункан отлип от стола и вытянулся в струнку.

— Отдыхать. Готовиться к сверхурочному дежурству.

— Принято, — хором ответил офицеры.

— Смена «A».

Ответил только Миллер:

— Сэр.

— Всем — наряд вне очереди. По завершению заступить на дежурство. И чтобы это было образцово-показательное несение службы! Беру вас под личный надзор! Как поняли?!

— Принято, сэр, — Тодд снова оказался единственным, кто не побоялся отвечать.

Архаров смерил его взглядом, многозначительно хмыкнул и скомандовал:

— Напра-во! Бегом-арш!

Была б на то его воля, Пётр Николаевич погнал бы опальную смену «A» на пост пинками. Архаров ограничился только злобным «Хоп! Хоп! Хоп! ЖИВЕЕ!». Как только двери закрылись за спиной этой процессии, Дункан протяжно и очень шумно выдохнул. Китти растрепала его волосы, Мэттью поднял кулак с оттопыренными большим пальцем и мизинцем.

— Bueno, — протянул расплывшийся в довольной улыбке Диего. — Как хорошее вино для души.

— Никогда не видел Петра Николаевича таким, — Волков устремил на двери немного испуганный взгляд.

— Они разбудили зверя, — констатировал Вега, откладывая сомбреро.

Дункан ненадолго задумался. Какое-то время праведный гнев Архарова будет оказывать благотворное влияние на Мартеля и его прихвостней, но долго ли? У МакГиллаври были вполне обоснованные опасения, что Жан-Люк всё ещё в состоянии выкинуть очередную опасную подлость. Архарова он и так недолюбливал, теперь Март мог начать по-настоящему копать и под него, совершенно не считаясь с разрушительными последствиями подобных действий. Мотнув головой, Мак прогнал эти мысли и небрежным взмахом руки дал всем команду разойтись.

------

[1] — Приятель (исп.);

[2] — Оскорбительное обращение к испанцам и латиноамериканцам;

Глава 14

По «Горизонту» прошёл слушок о том, что Архаров заставил смену «A» драить оперативку зубными щётками. Дункан не имел никакого желания выяснять, соответствовало это действительности или нет. Точно так же ему было совершенно не интересно, пережил ли кто-нибудь из смены Мартеля дежурство под присмотром Архарова. Единственным, кто имел хотя бы мизерные шансы, был Миллер, да и то не факт. Но и это занимало МакГиллаври в самую последнюю очередь. Дункану хотелось лишь поскорее избавиться от последствий тревожного сна, хорошенько подкрепиться и влить в себя пинту крепкого сладкого чая.

Немного освежившись в душе, Мак оделся, подпоясался ремнём с кобурой и, кое-как пригладив волосы ладонью, отправился в столовую. Там он застал Лекса, с аппетитом уплетавшего яичницу с ветчиной, сыром и томатами. Алексей, увидев командира, приветственно помахал рукой. Дункан заказал аналогичный завтрак, заменив ветчину на бекон, убрав томаты и добавив пару колбасок и тост. Затем потихоньку начали подтягиваться остальные офицеры двух смен. Обменявшись приветствиями, все взялись за уничтожение завтрака, попутно ведя непринуждённую беседу. Помимо слухов, сплетен, анекдотов и взаимных подколок излюбленной темой был вечный спор о том, что из состава блюд является натуральным, а что — синтетикой. Добиться полного единогласия по этому вопросу за всё время совместной службы так и не удалось.

Как только «официант» принял последнюю грязную тарелку, офицеры заказали напитки. Китти, Диго и Барт выбрали кофе, Алексей взял апельсиновый сок (по вкусу меньше всего напоминавший апельсины). Мэттью и Дункан не изменяли чёрному чаю, при этом О’Коннор пользовался не штатной посудой, а притаскивал свою термо-кружку. Примечательна она была тем, что на ней имелась выгравированая эмблема виски «О’Коннор и сыновья. Лима-6-2» с надписью «L-6-2, Изготовлено в Пустоте». Кортес как-то разнюхал, что Мэтт действительно был выходцем из семьи основателя бренда и по какой-то древней традиции, будучи младшим сыном, избрал службу в силовых структурах.

Сам О’Коннор об этом никогда не распространялся. Да и в целом выбить из него хоть одно слово было практически невыполнимой задачей. Зато Лекс прекрасно общался с ним набором условных символов и жестов. Вот и сейчас, попивая сок и чай, они безмолвно обсуждали модели глайд-байков. Как мог судить Дункан, они оживлённо спорили о характеристиках двух однотипных разных марок.

— Ну что, сыграем? — Диего окинул всех за столом хитрым взглядом и перетасовал колоду карт.

— Себе дороже, — покачал головой Барт.

— Как скажешь, amigo. [1] Эй, Лекс! Лови!

Под руку Волкова быстро скользнула карта, от чего тот испугано встрепенулся и случайно закрыл вкладку с характеристиками глайдера на планшете.

— Что там? — Кортес кивнул в сторону цветастой пластиковой рубашки.

— Бубновый валет, — ответил Алексей.

— Хорошая карта! Мак!

Дункан поймал скользящую карту, прижав ту ладонью:

— Дама треф.

Фоном Кэтлин хитро прищурилась и в мимолётной улыбке показала зубки.

— О-о-о! Просто великолепно! Прекрасная карта! Барт!

Вега лениво остановил карту пальцем и, повернув к себе лицевой стороной, вновь покачал головой:

— Туз пик.

— ¡Ay, ay, ay! Плохая, плохая карта…

— Ты мне всегда сдаёшь одну и ту же, — Барт с хлопком положил туза перед Диго.

— Но не я их сдаю, amigo.

— Кто же? — Вега недоверчиво прищурился.

— El Diablo, — Кортес состроил страшное лицо, вызвав общий смешок.

Дружескую идиллию нарушил противный писк наручной консоли Линксли.

— Нам пора, котятки. Меняем Мартелю подгузник и заступаем на смену.

— Adios, amigo! [2]

— Buena suerte, [3] — Барт небрежно салютовал Кортесу двумя пальцами.

Мэттью и Алексей с хлопком сцепили ладони, после чего ударили кулаками друг друга по плечам. Кэтлин запустила пальцы в волосы МакГиллаври и легко прошлась коготками у него за ухом.

— Удачной охоты, Китти, — Дункан ответил заметной только Линксли улыбкой.

— Мау, — в голосе Кэтлин прозвучали рычащие нотки.

После ухода смены «B» за столом стало немного тоскливо. Так происходило каждый раз после совместных посиделок — требовалась буквально пара минут, чтобы атмосфера вновь нормализовалась. Вскоре Лекс уже подсел поближе к Барту и начал тому показывать понравившиеся модели глайдеров. Вега одобрительно кивал и иногда подсказывал, что к чему можно дополнительно прикрутить, чтобы точно произвести эффектное появление. Волков соглашался далеко не со всем. Та же золотая бахрома по контуру седла, руля и кофров вызвала у него эстетическое отторжение. Дункан же размышлял над тем, что сделать после отдыха за напитками: пойти в тир или посмотреть-таки запись с коммуникатора Элены Росс?

Неожиданно Лекс и Барт притихли. Мак также вынырнул из своих мыслей: за соседним столом расположилось четверо ребят из банды Ковальски и о чём-то спорили. Они пытались шептаться, но из-за хрипоты и интонаций их разговор прекрасно долетал до столика, занятого сменой «C».

— Это пустотная гончая, как пить дать! — один из них хлопнул ладонью по столу.

— Вряд ли, — задумчиво сказал второй, побалтывая кофе в кружке. — Голубые огоньки никто не видел. Да и они после себя оставляют кровавое месиво с кусками плоти. А здесь — ни следа. Только кровища на шмотках.

— С чего ты это решил про месиво? — недоверчиво спросил первый.

— Спроси у любого пилота, который на дальняках космос бороздит, — ответил второй.

— И им, конечно, можно верить, — ухмыльнулся первый.

— Рассказывают они довольно-таки правдоподобно.

— С гончими вообще можно договориться, — вдруг сказал третий, казавшийся самым старшим из компании. — Если им понравишься, конечно. Так могут и не тронуть.

— Чего?! — хором спросили первый и второй.

— Да был у меня один знакомый недотёпа с мотоциклом, — усмехнулся третий. — Рассказывал как-то, как с Альфой поручкался. И, как я разумею, не только поручкался…

— А вдруг это зомби-вампиры? — неожиданно вставил до сих пор молчавший четвёртый.

— Кто?! — вновь прозвучал хор первого и второго.

— Зомби-вампиры! — начал объяснять четвёртый. — В одной книге сказано, что они роют ходы в земле под базу, врываются внутрь и расправляются со всеми на своём пути!

Трое его товарищей в голос засмеялись.

— Ну и чудила ты!

— Надо ж такое выдумать!

— Ещё про человека-моль начни заливать!

— Это правда! — обиженно выпалил четвёртый.

Дункан, Бартоломео и Алексей медленно переглянулись. В голове МакГиллаври под торжественные фанфары проявилась мысль, что все они, Служба Безопасности, полные идиоты, проигнорировавшие очевидное. Кажется, все трое одновременно поняли, что только что услышали ответ на третий зафиксированный Маком вопрос: «Как ты попадаешь на базу?». Они медленно повернулись к столу с продолжавшими спорить работягами и подождали, пока те немного утихнут.

— Ну-ка, повтори фразу про вампиров, — Дункан ткнул пальцем в сторону четвёртого спорщика.

— Я… не… не хотел…

— Повтори. Фразу. Про. Вампиров!

— В одной книге сказано, что они, зомби-вампиры, роют ходы в земле под базу, врываются внутрь и…

— Фамилия?!

— Гаррисон… сэр, — бедняга выглядел так, будто хотел провалиться на первый уровень, лишь бы спастись от Мака.

— Гаррисон, ты гений! — Дункан вскочил из-за стола. — Банда, за мной!

Выйдя из столовой, смена «C» бодрым шагом направилась к спуску на первый уровень.

— Чупакабра не прячется на базе, — на ходу рассуждал Мак. — И не проникает по поверхности. Остаётся только один путь, да ещё и в слепой зоне для сканера!

— Но мы не могли не засечь нарушение периметра, — заметил Алексей.

— Именно что периметра! — Дункан указал на него пальцем. — А она его фактически не пересекала.

— Значит, чупакабра пробралась на «Горизонт» там, где никто не видит, — подсказал Вега.

— В точку, Барт! И я знаю, кто нам поможет найти слепую зону.

Остановившись возле ближайшей консоли интеркома, Мак набрал личный код старшего инженера:

— Ковальски — Маку.

Из динамика раздалось недовольное ворчание, за которым последовало:

— Умер. Разложился на молекулы.

— И кто тогда говорит?

— Неупокоенный дух. У-у-у-у-у!..

— Да хватит придуриваться! — нахмурился Дункан.

— Мак, ну серьёзно, отстань.

— Я знаю, где ты прячешься!

— Сказал же, отстань, — Берни отключился.

Ковальски можно было понять: после безжалостного расстрела вентиляции первого уровня он по-настоящему обиделся на СБ и МакГиллаври лично. Пропали вечные подколки, речь Бернарда стала сухой, а сам он старался реже пересекаться с Дунканом. Однако текущая ситуация требовала задвинуть обиды или вообще забыть о них.

Мак, да и остальные тоже, уже давно выучили, каким образом Берни прячется от всех. Его излюбленным укрытием были мастерские, в которых в моменте не проводились работы или не выполнялась уборка. Ковальски закрывался от всех, переводил связь по рабочим вопросам на своего заместителя (которого Дункан в глаза и не видел) и просто отдыхал. Ездить ему по мозгам по поводу нарушения своими сиестами «правила групп» было чуть более чем бесполезно.

Лекс без особого труда нашёл подходящий под обозначенные параметры отсек на первом уровне. Через пару минут они уже были возле его дверей, и Дункан, убедившись в том, что они заблокированы, ввёл код экстренного доступа. Старший инженер действительно оказался внутри. Берни расположился в потёртом кресле и, закинув ноги на верстак, что-то смотрел на экране своего личного планшета.

— Ковальски! — выпалил ворвавшийся первым МакГиллаври.

— Во-первых, надо стучаться, — инженер даже не подумал отвлекаться от своего планшета. — Во-вторых, у меня сейчас время отдыха, так что нет меня. В-третьих, видеть я тебя не рад. Пшёл вон.

Дункан пригляделся — как он и ожидал, на экране планшета шло воспроизведение мультфильма. Симпатичная антропоморфная кошка в жёлтом костюме боролась с жуткой на вид тварью. Главная героиня мультика стреляла в своего противника из энергетического оружия, закреплённого на передних лапах. МакГиллаври обратил внимание на очень приятную и качественную рисовку, а также динамичную эффектную анимацию.

— Вот так я и знал, — Дункан покачал головой.

— О, классный мульт, кстати, — заметил Алексей, заглянув через плечо командира. — Какая серия?

Бернард тяжело вздохнул, поставил мультик на паузу и с предельно недовольным лицом повернулся к смене «C».

— Ну что вам от меня надо?! — затем Берни взглянул на Волкова. — Третья.

— Круть! — Лекс показал поднятый большой палец.

— Какие помещения находятся на первом уровне? — Дункан нетерпеливо пощёлкал пальцами.

— Ты… ты издеваешься?!

— Я в курсе, что там располагаются мастерские, склады, шлюзы, гараж, различные технические отсеки, душевые, будь они неладны, и, какого-то чужака, одна из биологических лабораторий.

— Умничка, — Ковальски закатил глаза. — Можешь взять конфетку.

— На уровне есть какое-нибудь помещение, которое либо вообще не посещают, либо посещают, но крайне редко?

Бернард похлопал глазами:

— Есть один такой отсек. Мы туда сложили кой-какой ненужный хлам и больше им не пользуемся. Не помню, когда туда в последний раз заходили. А чего он тебе сдался?

— Если чупакабра не подбиралась к базе по поверхности, но каким-то образом проникает на неё, то единственный вариант — подкопаться под «Горизонт»! И этот отсек — единственное место, где она смогла бы незаметно проделать ход и проникнуть в магистрали!

Ковальски удивлённо вскинул брови, переварил услышанное, затем медленно отложил планшет и резко вскочил с кресла:

— Ну-ка, пойдём!

Берни уверенно повёл смену «C» в недра первого уровня. Инженер не сверялся с планами, а двигался с чётким осознанием, куда и в каком месте нужно повернуть. До Дункана время от времени доносилось его ворчание, сводившееся к упрёку самому себе «Как же мы его проморгали-то?».

Неожиданно подала голос ЛП-шка:

— Мак — Марту.

— Как же ты меня забодал, а!

— Смена «C». Сейчас не ваше дежурство, — раздалось из динамика.

— Что, бумажка сортирная, давно от Архарова не получал?

— Мак, рискуешь. И я дважды повторять не буду.

Дункан нашёл ближайшую камеру и показал в объектив один неновый жест с использованием указательного и среднего пальца. Выходом в эфир Жан-Люк в очередной раз подтвердил свою исключительную неисправимую твёрдолобость, пропадающую только в присутствии Петра Николаевича. Дункан же убедился в том, что он продолжит гнуть свою линию и дальше.

— Март, свали нахрен из канала! — прорычала в эфире Линксли, использовав непечатные аналоги ряда слов.

Вскоре Ковальски остановился у двери с нанесённым на её обшивку номером «100». Лампа над ней не горела, из-за чего этот закуток первого уровня выглядел даже заброшенным. Берни без особого труда открыл дверь и, шагнув в тёмный проём, включил свет. Лампы пару раз моргнули и тускло загорелись, но через несколько секунд две из них лопнули.

Первым, что бросилось в глаза вошедшим офицерам, была огромная дыра, зияющая в центре отсека и окружённая искорёженными панелями пола. Затем все взглянули на выход вентиляционной магистрали. От решётки ожидаемо остался только каркас. МакГиллаври не мог не заметить, что площадь дыры была примерно в два раза больше сечения вентиляционного короба. Возле стен лежали какие-то ящики, тюки, чехлы и прочие предметы неясного назначения. Рассмотреть их при скудном освещении не представлялось возможным. И всё было покрыто толстым слоем пыли за исключением широкой полосы, соединявшей дыру и стену под решёткой.

Берни крепко выругался, описывая масштаб разрушений. Затем все осторожно подошли к дыре, Вега включил фонарик и направил его луч вниз. Неясно было, на какой глубине начинался ход: световое пятно рассеивалось метров через десять.

— Смотрите, — Волков указал вниз, — она пробила фундамент.

Ковальски прокомментировал это сообщение, не меняя лексикона.

Дункан нащупал тангенту ЛП-шки:

— Китти — Маку.

— Мау. Уже соскучился?

— Очень, — Дункан старался что-нибудь рассмотреть в темноте. — Ты не могла бы со своими разбойниками подойти в сотый отсек?

— Прости, в какой?..

— Сотый.

— На первом уровне есть такой отсек?

— Как выяснилось, есть… И, если не сложно, цепани Архарова.

— Будет сделано, Дункан.

Бернард и офицеры молча смотрели в дыру. Тьма под ногами пугала и завораживала, никто не мог отвести взгляд. Дункану казалось, будто он смотрит в саму Пустоту, где нет ничего, кроме Смерти и Вечного Забвения. Ход, проделанный из недр Танго-12-4, вселял в каждого страх. Мак всеми клетками тела ощущал затаившуюся где-то там внизу неминуемую опасность. Фоном зазвучал новый вопрос: «Что делать, если появится чупакабра?».

— Движение! — крикнул Алексей.

Все отскочили от пролома, офицеры положили ладони на кобуры. Из-под пола начал доноситься шум, одновременно напоминавший ворчание и работу бура. Слышался приглушённый перестук мелких камней. Через некоторое время Дункан уловил и знакомый «шорох фольги», звучавший сейчас несколько иначе. Визуального контакта пока не было, но уже явственно ощущалось, что в норе движется что-то очень большое. Время будто замедлило свой ход. МакГиллаври почувствовал, как начали потеть его ладони. Здравый смысл подсказывал, что нужно срочно уходить из отсека, но это противоречило его главной задаче: защитить «Горизонт».

Прошла вечность, прежде чем оно появилось. Первыми из-под пола показались шесть сомкнутых в конус на вид твёрдых треугольных пластин с зазубринами по краям. Затем в отсек начало втягиваться укрытое чешуйками буро-серое тело. По его поверхности будто проходили волны, скорее всего, вызванные способом передвижения твари. Дункан невольно почувствовал омерзение от наблюдаемой картины. Тварь, названная Вегой чупакаброй, казалась неправильной, нереальной, плодом чьего-то больного воображения, её не должно было здесь быть и вообще существовать. Но, к величайшему сожалению всех находившихся в отсеке людей, чудовище предстало им наяву.

Внезапно оно остановилось. МакГиллаври увидел её немигающие глаза. Поблескивающие чёрные полусферы, равномерно распределённые по линии, опоясывающей тело возле «головы», показались самой жуткой деталью чупакабры. Дункан прекрасно понимал: оно прямо сейчас смотрит на них и пытается понять, что делать с неожиданно оказавшимися здесь людьми. Сами же офицеры застыли в оцепенении, не решаясь пока хвататься за импульсники и вступать в бой. Более того, Мак вдруг пришёл к выводу, что пистолеты в текущей ситуации будут бесполезны.

Немая сцена в сотом отсеке затянулась, и прервать её решился Волков. Он схватил первое, что оказалось под рукой, а именно ржавую арматуру, и начал молотить тварь по «голове». Воодушевившись показанным примером, МакГиллаври и Вега вооружились аналогичным образом и отважно бросились в бой. Офицеры наносили яростные удары, стараясь бить в область глаз и по тем участкам, которые производили впечатление уязвимых.

Тварь не оценила столь негостеприимный приём и попыталась достать кого-нибудь из противников «конусом». Смену «C» спасало то, что торчащая из пролома чупакабра была стеснена в движениях, а наносимые ей удары становились всё яростнее и яростнее. Офицеры отбросили ранее сковавший их страх и преисполнились праведной боевой злобой. Дункан стиснул зубы и старался лупить врага с большей силой и частотой. Вега не отставал от него. Волков же разошёлся сильнее всех.

— За Родину… За Рус-сектор! — с жаром выпалил он. — Сволочь! Сдохни, тварь! Сдохни! Сдохни!..

Тварь, однако, требование Лекса проигнорировала. Предприняв очередную неудачную попытку отбиться, чупакабра получила-таки арматурой в глаз и начала втягиваться внутрь пролома. Офицеры продолжали колотить её до тех пор, пока до её «головы» ещё можно было дотянуться. Вскоре чудовище уже покинуло зону досягаемости и скрылось во тьме. Тяжело дыша, смена «C» некоторое время вглядывалась в тьму, но каких-либо намёков на движение никто не увидел.

— Hasta la vista, bicho, [4] — Барт, отдышавшись, смачно плюнул в пролом.

Волков надул щёки, со свистом выпустил из них воздух и, всё ещё держа арматуру, плюхнулся на ближайший ящик.

— Ребят, — вдруг подал голос куда-то запропастившийся Берни, — выглядели вы просто эпично и геройски!

Выйдя на свет, старший инженер что-то нажал на своём коммуникаторе.

— Ты что, снимал?! — Дункан попытался прожечь его взглядом.

— Ага, видео, — Ковальски расплылся в довольной улыбке. — Кто-то же должен был запечатлеть это грандиозное сражение. Героическая оборона отсека № 100! Как вам такое, а? Обязательно вам перешлю. Так кинематографично вышло! Лекс, просто великолепная импровизация!..

— Спасибо, — ошарашенно проговорил Алексей.

— Барт, извини, ты слегка подкачал, но финальная реплика всё исправила. А вот Мак… это нечто! А с учётом того, чем ты орудовал, вообще улёт! Да не смотри ты на меня волком — тебе не идёт.

Дункану действительно очень хотелось разбить Берни голову тем, что было в его руках. Затем он задался вопросом, а что именно стало его оружием? Длинная круглая деревяшка, сверху — лопасть…

— Это что? — МакГиллаври перевёл взгляд на инженера.

— Весло, — как ни в чём не бывало, ответил Ковальски.

— Я вижу, что это весло. Что оно здесь делает?!

Берни пожал плечами.

— Может, у вас ещё и пара бензопил есть?!

— Да. Вон, в углу лежат. И бензак в комплекте.

Там и вправду оказались две бензопилы в транспортировочной упаковке.

— А они-то здесь зачем?!

— Знать бы, — Берни снова пожал плечами. — Кладовщики вообще два дня на горящих задницах по складу летали, когда получили всё это барахло — мы его, собственно, сюда и сгрузили. Глянь, Барт вообще клюшку для гольфа схватил, титановую, между прочим. Костюм горничной, кстати, не нужен? Лично для тебя, разумеется, не предлагаю, но мы оба знаем, кому он подойдёт.

— Нет, не нужен, — МакГиллаври вновь почувствовал острое желание познакомить голову Ковальски с веслом. В то же время любимая поговорка про снабжение «ГеоСпектра» неожиданно заиграла новыми красками.

— Если что, ты знаешь, к кому обращаться, — Бернард подмигнул ему, но тут же стёр улыбку с лица. — А теперь давай-ка серьёзно.

Дункан устало опёрся на весло и кивком показал, что готов слушать.

— Я понимаю, что тварь одна, а вас трое, и вы крутые — только что в этом убедился. И вот эту дырку мы в течение часа перекроем. Но никто ж не знает, где она снова может вылезти, да и восстановление пола здесь не гарантирует стопроцентной защиты.

— Согласен, — МакГиллаври кивнул. — У тебя есть предложение?

— Ага. Я могу своих парней мобилизовать, организовать патрули и дежурства. Можем ей и ломами навалять. Или плазменными резаками поджарить. Фантазия у нас безграничная. Но чуть что — конечно же, дёргаем вас или любую другую смену по интеркому, даже смену «A». Так хотя бы есть какой-то шанс пресечь нападение.

— Архаров запретил организацию гражданских патрулей, — Мак мотнул головой.

— А я ему подчиняюсь? — старший инженер ухмыльнулся. — Считай, что это моя инициатива, и ответственность я беру исключительно на себя.

— Принято, Берни. Шикарная идея. Серьёзно, шикарная.

— Спасибо, Мак, — Ковальски улыбнулся и хлопнул Дункана по плечу. — Пойду, займусь тогда.

Бернард не успел покинуть отсек, как в дверном проёме появилась смена «B». Общая картина заставила их замереть на входе с выражением полного изумления и непонимания на лицах. Мэттью даже поставил музыку на паузу. Взгляд прибывших офицеров медленно переходил с одного участника недавнего сражения на другого. Затем внимание смены «B» переключилось на раскуроченную вентиляционную решётку и дыру в полу. Диего одними губами произнёс «¿Qué carajo?!» [5]. Мэттью посмотрел на Волкова и поводил раскрытой ладонью из стороны в сторону — Алексей показал поднятый вверх кулак, а потом небрежно махнул рукой.

— Весло? — спросила Кэтлин, внимательно глядя на Дункана.

— Весло, — подтвердил он.

— Та-а-ак, — Китти привалилась к стене отсека. — И что же мы пропустили?

------

[1] — Друг (исп.);

[2] — Пока, друг! (исп.);

[3] — Удачи (исп.);

[4] — До встречи, тварь (исп.);

[5] — Какого хрена?! (исп.).

Глава 15

Запись начиналась с вида на дверь обзорной комнаты. Руки Элены Росс немного дрожали, фоном слышалось её сбивчивое дыхание. Затем ксенобиолог приподнялась и перевела камеру коммуникатора на бронированное стекло, отделявшее её укрытие от остальной лаборатории. Тварь, частично высунувшись из сломанной вентиляционной решётки, методично «всасывала» в себя то, что было когда-то лаборантом Саймоном Грином. Кости ломались, тело искажалось и пропадало где-то среди треугольных пластин. На пол по очереди падали элементы одежды, а окровавленный халат зацепился за шип. И всё это происходило в полной тишине: у обзорной комнаты была отличная звукоизоляция. На записи отсутствовал и вой сирен объявленной тревоги.

— Особь является хищником-засадником, — Элена говорила удивительно спокойно и ровно. — Нападение произошло в момент, когда Грин находился под вентиляционной решёткой. Особь поедает добычу, преобразуя её в структуру, совместимую с геометрией её ротовой полости и пищеварительной системы. Разрушение костей обеспечивается высоким давлением, возможно, создаваемым мышцами или любым другим способом. Также особь дополнительно увеличивает эластичность тканей добычи, обильно выделяя слюну. Предположу, что в ней содержится реагент, способный вызвать подобный эффект.

Чупакабра закончила расправу над Грином и замерла, направив свою «голову» на Элену.

— У особи имеются развитые зрительные органы, — Росс дала увеличение. — Обратите внимание на восемь расположенных по кругу глаз. Вероятнее всего, особь привыкла к низкому уровню освещённости, ей требуется адаптация для более яркого света. Также прошу обратить внимание на ротовую полость, прикрытую роговыми пластинами. Внутри расположено большое количество крючьев, помогающих проталкивать пищу далее по пищеводу.

Тварь вновь пришла в движение. По телу начали проходить волнообразные колебания, и через пару минут существо полностью покинуло вентиляционную магистраль. Тварь сменила манеру передвижения и, приподняв переднюю часть тела, приблизилась к бронированному стеклу. Восемь немигающих глаз пристально смотрели на ксенобиолога. Пластины «конуса» разошлись, теперь было прекрасно видно усеянную крючками и, возможно, зубами пасть.

— Особь использует два способа передвижения, — голос Элены начал слегка дрожать. — В вентиляции для неё характерно перистальтическое движение. На открытом пространстве особь перемещается аналогично безногим пресмыкающимся, например, змеям. Особь способна уменьшать размер сечения своего тела до размера вентиляционной магистрали. Очевидно, она обладает хорошо развитой мускулатурой, обеспечивающей эластичность и формирующей каркас тела. Ставлю под большое сомнение наличие у особи полноценного скелета. Предположительно, особь обладает эластичным хордовым каркасом.

Чупакабра вплотную приблизилась к стеклу и, чуть сжав «конус», будто попыталась прокрутить пластины то в одну, то в другую сторону. Чудовище будто прицеливалось и готовилось совершить бросок на загнанную в ловушку Росс.

— Тело покрыто чешуёй, — продолжала ксенобиолог. — В текущий момент сложно судить о её эластичности. Также, могу предположить, что при сокращении сечения тела, чешуйки перекрывают друг друга.

Было видно, что тварь вот-вот должна была разбить стекло и настигнуть новую жертву.

— Возможно, это конец, — её голос окончательно сорвался.

Неожиданно тварь встрепенулась и повернула «голову» в сторону внешней двери лаборатории. В следующую секунду она пришла в движение и, нанеся разрушенной решётке новые повреждения, удивительно шустро втянулась в магистраль. На искорёженном металле остался висеть лабораторный халат. Затем пространство лаборатории озарила серия голубых вспышек, и на боковой стенке короба появилось несколько непредусмотренных конструкцией отверстий…

Дункан остановил воспроизведение и закрыл соответствующее окно на мониторе терминала. Запись он просматривал уже в третий раз, и если первое знакомство вызывало у него рвотные позывы и заставляло волосы буквально шевелиться на голове, то следующие повторы воспринимались спокойнее. По крайней мере, МакГиллаври мог проанализировать запись и попытаться понять, как именно можно бороться с чупакаброй. Дункан встал и, подхватив со стола кружку и лист бумаги, подошёл к окну.

На Танго царила планетарная ночь, немного подкрашенная фонарями на внешних стенах «Горизонта». Небо было немного чище обычного, поэтому Дункану удалось разглядеть смутные очертания одной из лун, а также едва заметные проблески звёзд. Но в остальном пейзаж представлял собой всё то же одно большое пугающее, неприветливое и непроглядное «ничего». И под всем этим ледяным «великолепием» обитала омерзительная хищная тварь.

Мак поднял лист на уровень глаз. На нём было нарисовано карикатурное изображение чупакабры, угрожающе поднявшей переднюю часть своего кольчатого тела. На нём Дункан изобразил пару злобных глаз (восемь испортили бы эффект) и круглую зубастую пасть. Сверху была нанесена надпись «Убей чупакабру — спаси „Горизонт“!», снизу — «Хороший червь — мёртвый червь!». Решив, что это можно хоть сейчас тиражировать в виде плакатов, Дункан усмехнулся. Глупые шутки всегда помогали ему немного разгрузить мозг перед решением очередной непростой задачи.

Хищника, обитавшего в грунте Танго-12-4, нельзя было назвать просто червём. Это было умное, хитрое животное, способное выслеживать наиболее уязвимую жертву и быстро выработавшее тактику охоты в новых для себя условиях. Также оно обладало инстинктом самосохранения и отменными органами восприятия, что помогало ему заблаговременно уйти от погони. Единственная промашка, которую чупакабра допустила — встреча со сменой «C» на выходе из норы. При этом Дункан понимал, что единственный удар, который действительно причинил ей боль, был нанесён Алексеем по её глазу. Остальные скорее разозлили тварь, не более.

При текущих условиях и стандартном оснащении офицеров СБ чупакабру можно было назвать неуязвимой. Импульсные пистолеты вряд ли смогли бы пробить её шкуру и в обычном, не «сжатом» виде. А во втором варианте природная броня твари вполне способна защитить и от стандартных зарядов SA-90 или картечи «Цербера». В оружейной имелись спецбоеприпасы для всех видов вооружения, которыми располагала Служба Безопасности, например, бронебойные заряды, но никто не мог гарантировать их эффективное убойное воздействие на чудовище. Конечно, задача заметно упростилась бы при наличии хотя бы безоткатного орудия…

Дункан грустно вздохнул и попытался вспомнить, как в Академии учили действовать при встрече с агрессивно настроенной фауной. Если боестолкновения не миновать, и жизнь офицера находится под угрозой, то необходимо было стрелять в центральный нервный узел. Далее шли схематичные изображения наиболее часто встречаемых типов хищников с указанием красным цветом уязвимой области и надписью «Целься сюда!». А у этой твари не было и головы в привычном понимании! Соответственно, отсутствовал череп, который вмещал в себя мозг. Конечно, можно было предположить, что наиболее активная часть нервной системы сосредоточена в передней части тела, поближе к глазам, но так ли это на самом деле? У твари не было и мягкого брюха, которое с лёгкостью можно было бы пропороть или прострелить.

МакГиллаври снова вздохнул и упёрся лбом в оконное стекло. На границе освещённой фонарями области он заметил какое-то движение. Из темноты вышла четвероногая фигура, на её голове вспыхнуло два зелёных огонька — всего лишь отражение света от глаз. Дункан невольно улыбнулся, узнав в ночном визитёре фростхаунда. Зверь, не сводя внимательных глаз с офицера, пробежался туда-обратно вдоль границы освещённой области.

— Ну и как прикончить эту сволочь? Не знаешь? — вслух спросил Мак.

Фрости остановился и немного дёрнул телом — Дункан представил, что он пожал плечами. После зверь издал короткий вой, почему-то показавшийся Маку воинственным, и поспешил раствориться в непроглядном мраке ночи Танго.

— И тебе удачи, — офицер вернулся к столу и отпил кофе.

Не успел он опуститься на кресло, как неожиданно прозвучало оповещение коммуникатора о получении нового сообщения. Послание пришло от Элены Росс и выглядело даже таинственно:

«У нас большие проблемы. Жду вас на третьем уровне».

Дункан похлопал глазами, пытаясь понять, что ещё могло приключиться в биологической секции, но, судя по всему, ситуация и в правду могла оказаться критической.

Рука сама потянулась к ЛП-шке:

— Патруль — пульту.

— Слушаю, тащ комдир.

— Завершайте обход и возвращайтесь в оперативку — вызвали на третий.

— Принято!

Мак не стал дожидаться возвращения Веги и Волкова и сразу же отправился на столь нелюбимый стерильный третий уровень. Элена ожидала его возле лифтов и слегка удивилась, когда Дункан появился со стороны лестниц. Выглядела она заметно лучше, чем в прошлую их встречу, однако лицо выражало тревогу.

— Как ваше самочувствие? — поинтересовался МакГиллаври.

— Значительно лучше, благодарю, — Элена улыбнулась и кивком пригласила проследовать за ней. — Хотела бы принести извинения за сцену в вашей оперативной комнате. И лично попросить прощения у Волкова.

— Всенепременно, — Дункан кивнул. — Не расскажете, что случилось?

— Фогель, — с тяжёлым вздохом ответила Росс.

— С НИМ что-то случилось?

— О, нет, ни в коем случае, — ксенобиолог помотала головой. — Однако он… мягко говоря, очень заинтересовался обнаруженной нами особью.

— В каком плане? — Дункан нахмурился.

— В научном, — Элена снова вздохнула. — Сейчас сами всё поймёте.

Она провела его в одну из аналитических комнат, используемых работающими на Танго учёными. Помимо большого стола для совещаний здесь имелась пара голографических проекторов и терминал, доработанный в части увеличения вычислительной мощности и снабжённый несколькими мониторами. Возле них и находился профессор Альберт Фогель.

Это был почтенного возраста учёный, никогда не расстававшийся с белоснежным лабораторным халатом, под которым всегда был костюм-тройка с галстуком, собранный из совершенно не сочетающихся элементов. Свои седые волосы он причёсывал по принципу «хоть как-нибудь», из-за чего изо дня в день его диковатая причёска никогда не повторялась. Борода и усы пребывали в аналогичном состоянии. Лицо же Фогеля, несмотря на все видимые старческие черты, было живым и сосредоточенным, в глазах не затухал огонёк, а движения не утратили своей энергичности. Альберт всё так же был заряжен научным куражом и тягой познания на все сто. Вот только в целом профессор производил впечатление человека не от мира сего.

А ещё рядом с ним была Как-её-там Беккер с рабочим планшетом в руках. При появлении Росс и МакГиллаври она ненадолго отвлеклась, просверлила офицера взглядом исподлобья и вернулась к мониторам. Приглядевшись, Дункан увидел, что на одном из них шло воспроизведение нападения в лаборатории, а на другом — сделанная Берни запись битвы за «сотку». Вкрадчивым кивком Элена предложила подойти ближе. Как только они остановились возле терминала, Фогель взмахнул руками, напомнив Дункану пианиста, и одновременно остановил оба ролика. Теперь на одном мониторе была чупакабра, готовившаяся к расправе над Эленой, а на другой — смена «C» в момент точного удара Волкова.

— Это просто невероятно! — воскликнул профессор, указывая раскрытыми ладонями на мониторы. — Открытие этого вида полностью меняет наше представление о Танго-12-4! Под слоем льда существует ещё одна, совершенно иная экосистема!

— Вы совершенно правы, профессор, — согласилась Беккер, а после процедила. — У нас посетитель.

— Что? — Фогель развернулся и, увидев Дункана, слегка нахмурился.

Затем он посмотрел на монитор с сотым отсеком, пригляделся и расплылся в улыбке:

— А! Так вы один из тех офицеров! Старший в смене, я полагаю?

— Так точно, профессор, — Мак кивнул.

— Что вы думаете? — Альберт указал на кадр из лаборатории.

— О… нём? — Дункан решил, что «чупакабра» будет сейчас немного неуместно.

— Да-да! — профессор кивнул. — Вы же смогли вступить с ним в непосредственный контакт!

— Мы имеем дело с хитрым и весьма умным хищником, — МакГиллаври скосил взгляд на монитор. — Также он обладает толстой шкурой и огромной силой. Мы по чистой случайности смогли прогнать его.

— О, я вижу, — Фогель указал на арматуру в руках Волкова. — Это, определённо, был очень болезненный удар.

Дункан согласно кивнул.

— А эта природная броня… Я восхищён! — профессор снова повернулся к Маку. — Послушайте, офицер… простите, ваша фамилия ведь МакГи?..

— МакГиллаври, — подсказал Дункан.

— Благодарю, — Фогель вежливо наклонил голову. — Так вот, офицер МакГиллаври, что, по вашему мнению, требуется для того, чтобы поймать эту особь? Какие людские ресурсы вам потребуются? Какое оснащение? Особое снаряжение?

— Чего? — Дункан хотел дополнить вопрос ещё одним хлёстким словом, но благоразумно промолчал.

— Это — абсолютный хищник случайно открытой нами экосистемы! — Фогель возвёл руки к мониторам. — Комплексная система восприятия, невероятная адаптивность и хитроумная охотничья тактика! Разве это не изумительно?!

МакГиллаври хотел сказать «совсем не изумительно», использовав несколько иной набор слов, но и в этот раз офицер избрал тактичное молчание.

— А эта способность сокращаться для перемещения в узких вентиляционных каналах! Феноменально! — не прекращал восхищаться профессор. — При этом перед нами не лишённый полноценного мозга кольчатый червь, а особь с прекрасно выстроенным мыслительным и координационным нервным центром! Взгляните также на эти пластины на передней части тела. Вы обратили внимание на возвратно-поступательные движения по окружности? Это же полноценный живой бур! Вы представляете, какое это поле для ксенобиологических изысканий?! И именно поэтому мы всенепременно должны добыть живую особь!

Дункану очень хотелось думать, что всё это ему послышалось. Он краем глаза взглянул на Элену. Росс едва заметно вздохнула, отведя глаза, будто пыталась сказать: «Вот это я и имела в виду под проблемами».

— Профессор, — Мак отошёл от секундного замешательства, — у вас всё в порядке?

— Ну разумеется, — Альберт слегка опешил.

— А с головой? — Дункан прищурился и чуть наклонил голову вбок.

— Прошу прощения?..

Краем глаза МакГиллаври заметил, что Как-её-там Беккер встала наизготовку, чтобы при необходимости поддержать своего руководителя.

— Профессор, вы отдаёте себе отчёт в том, что речь идёт о поимке многометровой твари, которая в состоянии за минуту сожрать взрослого человека, обладает невероятной силой и подвижностью, а также непробиваемой бронёй?

— Конечно же, отдаю, — возмутился Фогель.

— И вас совершенно не смущает один малюсенький нюанс? — Мак поднял на уровень глаз ладонь, демонстрируя крохотный зазор между указательным и большим пальцем.

— Нюанс?

— То, что в процессе могут погибнуть люди, например? Или вся сформированная вами охотничья партия? Вы об этом не подумали?

— Я?! Не подумал?! — профессор указал на себя большим пальцем. — За кого вы меня принимаете?! Я, разумеется, учёл подобный риск и возможные потери! И знайте, нет ничего благороднее, чем отдать жизнь во имя науки!

У Дункана были очень большие сомнения насчёт готовности самого Фогеля погибнуть за свои идеи и принципы.

— И мне показалось, — продолжал профессор, — что вы прибыли сюда, дабы от лица Службы Безопасности оказать нам всестороннюю поддержку!

— Вам показалось.

— Ах, вот как?! — Фогель сложил руки на груди и кивком указал на монитор. — И какого же вы мнения на этот счёт?

— Тварь необходимо в кратчайшие сроки уничтожить, — отчеканил в ответ Дункан.

Альберт невесело посмеялся:

— Ах, да, я совершенно забыл, что разговариваю с гордым гусаком в сапогах, что марширует под барабан этого фашиста, Архарова…

— Так вот откуда ноги растут, — подумал Мак.

— Вы просто очередное живое проявление его доктрины превратить «Горизонт» в концлагерь и объявить военную диктатуру. Хуже только та короткостриженая девица с кошачьей фамилией. Всё время вылетает из головы, как она звучит…

— Линксли, — подсказала Беккер.

— Благодарю. Что ж, — Фогель зацепился большими пальцами за карманы халата, — я очень сожалею о том, что наш разговор ушёл в это русло. Беккер, я не желаю продолжать общение с этим варваром. Вас не затруднит объяснить ему масштаб ущерба, который нанесут силовые меры научному прогрессу?

— С радостью, профессор, — Как-её-там Беккер заняла позицию между Дунканом и отвернувшимся к мониторам Альбертом.

МакГиллаври расправил плечи и приготовился к смертельной схватке.

— Офицер, — Беккер не прекращала произносить это слово с особым раздражением, — ваше слепое следование уставам и инструкциям в настоящий момент ставит основную цель экспедиции под угрозу. О каком изучении Танго-12-4 может идти речь, когда вы по первому же поводу открываете огонь на поражение?

— Вам напомнить, что эта премилая зверюшка успела перекусить четырьмя сотрудниками базы, в том числе вашим лаборантом? Или вы забыли о том, что Элена Росс чуть не пополнила её рацион?

— Ваши циничные замечания здесь совершенно неуместны, — прошипела Беккер.

— Моя главная, первостепенная задача — защищать «Горизонт» от любых угроз. То же самое относится и к Службе Безопасности вообще. Как я, по-вашему, должен расценивать тягу Фогеля к вивисекции?

— Я уважаю ваше стремление стать щитом для персонала. И не могу не отметить ваших заслуг в открытии нового вида. Я даже закрою глаза на один, как вы выразились, малюсенький нюанс. Однако, офицер, вы допускаете очень большую ошибку. Или вам напомнить, что от наших успехов напрямую зависит финансирование «ГеоСпектром» всей экспедиции?

Дункан провёл рукой по волосам и тяжело вздохнул. Снова разговор коснулся денег. Но если попытки Мартеля изменить квоту надбавки были лишь предположением, то Как-её-там Беккер прямым текстом обозначила одну из причин, почему эта «сверх-гениальная» идея оказалась на повестке дня. И это слишком хорошо соседствовало с научным фанатизмом Фогеля.

— Можете рассказать об этом Маркусу Денсону, Ларсу Хаасу, Аймин Лю и Саймону Грину, — МакГиллаври смерил Беккер гневным взглядом.

— Офицер, — ассистентка Фогеля холодно улыбнулась, — человек — всего лишь ресурсная единица, используемая для достижения целей наравне с прочим.

Дункан не поверил своим ушам:

— Ресурс?

— Совершенно верно.

— Тоби Беккер — тоже ресурс?

— Не смейте приплетать сюда моего сына.

— А как мне ещё убедить вас в гибельности предприятия?

— Никак. Прекратите попытки и прислушайтесь к разумным доводам. Иначе придётся переубеждать вас иными методами.

МакГиллаври почувствовал, что начал заводиться ещё на упоминании финансирования от «ГеоСпектра», и старался держать себя в руках. Но после этой фразы он понял, что терпению пришёл конец.

— К разумным?! Да звёзды вечные! — Дункан дал волю экспрессии. — Миссис Как-вас-там Беккер, может, наконец, начнёте думать головой, а не кассовым аппаратом?!

— ЧТО-О-О?!

Лицо ассистентки гневно покраснело. Беккер будто начала увеличиваться в размерах и попыталась угрожающе нависнуть над Дунканом, что выглядело презабавно при разнице роста в полголовы в пользу Мака. Тем не менее, Как-её-там производила впечатление фурии, жаждущей крови Дункана МакГиллаври. Сам же Мак не стыдился своей оговорки. Более того, он бесстрашно ухмыльнулся с мыслью, что оно того стоило.

— Послушай…те вы, тупоголовый солдафон, — зашипела Беккер. — Вы только что поставили жирный крест не только на своей карьере офицера СБ, но и вообще на любом профессиональном развитии. Отныне ваше место будет исключительно на осваиваемом фронтире, пристанище отбросов, прекрасным образчиком которых являетесь вы, ваша смена, а также ваша ненаглядная подстилка Линксли…

МакГиллаври очень хотел закрыть глаза на то, что перед ним женщина, а также на парочку глав устава: кулаки буквально зачесались.

— И будьте уверены, — продолжала закипать ассистентка, — я задействую все доступные мне механизмы, связи и рычаги давления, чтобы вся ваша клика доморощенных милитаристов отправилась на свалку, где вы с практически стопроцентной вероятностью бесславно сдохнете.

— Это угроза.

— Предупреждение.

— Я и не спрашивал, — Дункан вздёрнул подбородок. — Вы же понимаете, что я могу санкционировать ваш арест?

— Ха! — Беккер положила руку на пояс где-то под халатом, Мак потерял её ладонь из виду. — Мне очень любопытно, как вы это провернёте. Я включаю сюда не только ваши действия здесь и сейчас. Можете прямо сейчас начать репетировать жалкие оправдания для Вэнса и «ГеоСпектра».

МакГиллаври не знал, к чему именно могла потянуться ассистентка Фогеля. Там мог оказаться и баллончик с газом, и электрошокер, и миниатюрный импульсник — находящиеся на привилегированном положении ученые спокойно могли ввезти что-нибудь такое в обход контроля базы. Дункан знал, что по уровню реакции и скорости движений оставит Беккер далеко позади, но при попытке задержания могли случайно пострадать и остальные люди. Как ни прискорбно было признавать, но бездействие оказалось лучшим вариантом.

— Так и знала, — ассистентка Фогеля ухмыльнулась с видом победительницы. — Росс, проводите сотрудника СБ на выход и проследите, чтобы он покинул третий уровень. Хорошего вам дня, офицер.

Дункан щёлкнул каблуками и вместе с ксенобиологом покинул аналитическую комнату. Маку очень хотелось что-нибудь разбить или сломать — злость закипала в нём и требовала либо выхода, либо «огнетушителя». Когда они покинули комнату, он остановился, закрыл глаза и, досчитав до десяти, сделал глубокий вдох, за которым последовал протяжный выдох, в котором угадывалось рычание. Затем он в довольно пламенной менере описал складывающуюся ситуацию, как крайне неблагоприятную.

— Прошу прощения за скупость речь, — завершил свою тираду Дункан.

— Нет вам прощения, — попыталась пошутить Росс. — Вас интересует моё мнение?

МакГиллаври кивнул.

— Я полностью с вами солидарна, — Элена кивком предложила направиться к лестницам. — Безопасность людей, живущих и работающих на «Горизонте», должна быть превыше всего. И мне больно видеть, что прагматизм и фанатизм моего руководства выходят на первый план.

— Давления вы на них точно не окажете, но, может, получится организовать оппозицию в научном секторе? — Мак внимательно посмотрел на ксенобиолога. — При необходимости можете поднять бунт. Считайте, санкция у вас есть.

Росс посмеялась и покачала головой:

— В настоящий момент я могу рассчитывать на поддержку лишь незначительного числа своих лаборантов. Остальные либо будут слепо исполнять указания, либо окажутся задавленными авторитетом. И не забывайте про возможные карательные меры со стороны Фогеля и Беккер.

МакГиллаври покивал. «Горизонту» теперь грозила ещё одна опасность и снова внутреннего характера. И если бюрократ-Мартель не поднимался выше уровня мелкого пакостника, то тандем Фогель-Беккер мог спровоцировать полномасштабную катастрофу. Борьба с таким противником осложнялась очевидным стратегическим преимуществом руководителей научного сектора. Более того, в отличие от туговатого Жан-Люка, Фогель-Беккер обладали высоким интеллектуальным уровнем и возможностью упредить любую попытку остановить их.

— Что ж, — Дункан притормозил возле лестницы, — будем готовиться к большому кровопролитию. Фигурально, разумеется.

— Со своей стороны, — Росс поправила очки, — постараюсь склонить на нашу сторону других учёных и лаборантов. Буду действовать предельно аккуратно.

— Успехов в этом нелёгком деле, — Мак кивнул на прощание и начал спускаться.

— Ещё кое-что, офицер.

Дункан остановился и повернулся к Элене.

— Клара.

— Что?

— Её зовут Клара, — Росс улыбнулась, — Клара Беккер.

Глава 16

Проще было прервать тревожный сон, чем попытаться выспаться. Дункан выпутался из одеяла, отпихнул от себя подушку и, сев в койке, пальцами одной руки протёр глаза. Набор всех событий последних дней стал прекрасной основой для вихря мыслей, что носились в его голове и рождали бредовые видения в те моменты, когда ему удавалось-таки уснуть. МакГиллаври лениво почесал успевшую подзарасти скулу, натянул штаны и направился к зеркалу. Собственный вид он оценил как средне паршивый. Бросив короткий взгляд на часы, Мак отметил, что до подъёма ещё три часа. Он открыл туалетный шкаф и посмотрел на полку с аптечкой. Успокоительное или стимулятор — что же выбрать?..

Раздражённо проворчав нечто неразборчивое, Дункан с захлопнул дверцу, прошёлся по щетине триммером и, окончательно одевшись, взялся за рабочий планшет. Перед завершением дежурства он успел дать доклад о появлении тандема Фогель-Беккер и об угрозе, которую он несёт.

Мартель:

Тревожно.

Линксли:

Сама многословность… Принято, Мак. Смотрим за яйцеголовыми в оба!

Архаров:

Принято. Разберусь.

Это Дункан видел ещё до отбоя, теперь же в логе появилось ещё одно сообщение от Петра Николаевича:

Архаров:

Оба — абсолютно непрошибаемые. Есть риск применения силовых мер. Ждать дальнейших указаний.

Мак разочарованно вздохнул: он, конечно, не ожидал ничего другого, но в тайне надеялся, что майор Архаров своей хваткой старой школы сможет-таки спустить Альберта и Как-её-там с орбиты. Дункану стало интересно, а как на это посмотрит Джонатан Вэнс? Его на базе недолюбливали, как и любого другого непосредственного представителя «ГеоСпектра», но объективно управляющий директор производил впечатление здравомыслящего человека. Вспомнить хотя бы его тактично мягкий и аргументированный отказ объявить карантин — даже Архаров прислушался к его словам.

Дункан решил отложить столь занимательный предмет для размышлений на потом и, подпоясавшись ремнём с кобурой, направился в старую добрую столовую. Найдя свободный столик, Мак тяжело опустился на стул и стукнул по клавише вызова «официанта».

— Вам не спится, офицер МакГиллаври? Чем могу порадовать вас?

— Как обычно, жестянка, — Дункан задавил в себе зевок.

— Превосходный выбор!

Помимо кружки с горячим чаем из-под лючка поднялось также блюдце с протеиновым батончиком «Победа».

— Простите за вольность, но он вам не повредит!

— Спасибо, жестянка.

— Не стоит благодарности!

Дункан пододвинул кружку с блюдцем ближе и двумя пальцами взял батончик. Злаки, залитые карамелью, основание из шоколада, нечто, напоминающее сушёные фрукты — с пяти метров всё выглядело даже неплохо. Однако карамель была сделана будто из резинового клея, основой для шоколада явно выбрали гудрон, а вкус фруктов совсем не соответствовал их виду. Например, банановый ломтик мог ощущаться буквально как что угодно, но только не как банан. На «Горизонте» довольно быстро разошлось альтернативное название: «Победа над вкусом». Но, по крайней мере, это было съедобным, а отдельным извращенцам оно даже нравилось. Дункан постарался побыстрее съесть батончик и хорошенько залить его чаем.

В голове снова начал подниматься вихрь мыслей, но Мак постарался заглушить его чаем. А чтобы гарантированно защитить себя от ненужного зацикливания, Дункан постарался подумать о чём-нибудь приятном. И первым возникшим в голове образом стала Линксли в костюме горничной. Мак понятия не имел, какой именно лежал в сотом отсеке, поэтому воображение нарисовало нечто предельно стереотипное и на самой грани приличий. Итоговая картинка более чем понравилась Дункану — хитро ухмыльнувшись, он спокойно вернулся к чаю.

Рядом появился Алексей и, плюхнувшись на стул, уронил лицо на столешницу.

— Не у меня одного со сном проблемы, — констатировал Дункан.

— Так точно, тащ комдир, — сквозь зевок протянул Лекс и, нащупав ладонью клавишу, обессиленно надавил на неё.

— Офицер Волков, рад вас видеть! Чем вас побаловать?

— Какао с зефирками и топпингом из шоколадного мусса, — пробубнил Алексей. — И с трубочкой.

— А вы знаете толк!

МакГиллаври не ожидал, что из лючка и в правду появится прозрачная чашка на ножке с заказанным напитком и трубочкой. Даже мусс и зефир были на месте. Алексей подложил под подбородок ладонь и, притянув к себе трубочку, зажал её губами.

— Вкусно хотя бы? — усмехнулся Мак.

— Мгм, — подтвердил Волков, не прекращая пить.

— Самочувствие?

Алексей покачал раскрытой ладонью, а потом махнул ею — видимо, это означало «Нормально».

— Hola, — проворчал Вега, усаживаясь рядом с Лексом и нажимая клавишу вызова. — Слишком много всего навалилось, команданте.

— Сеньор Вега, моё почтение! Чего желаете?

— Кофе, чёрный, как моя душа, и горячий, как пламя Преисподней.

— Только не обожгитесь!

Барт взял чашку и махом влил в себя половину. Вега зажмурился, потряс головой и, резко выдохнув, поставил кофе перед собой:

— ¡Qué aguachirle! [1]

Дункан осторожно заглянул в чашку — казалось, будто кофейная жижа агрессивно булькала. Данное агрегатное состояние не вызвало у него доверия, даже немного испугало.

— Ладно, банда, — Мак расправил плечи, — до подъёма ещё вагон времени. Чем?..

Он не успел договорить, так как в столовую под смех и улюлюканье ввалилась смена «B».

— Ага! Вот они! — крикнул Кортес. — Герои дня! Укротители червей! Победители великой и ужасной чупакабры! ¡Los defensores de «Horizonte»! [2]

— Диго, на десять децибел тише, пожалуйста, — взмолился Волков.

— Как скажешь, amigo!

Линксли и её разбойники заняли оставшиеся стулья. Вид у всех троих был до отвратительного бодрым и весёлым, что Мак почувствовал непреодолимое желание скормить каждому по лимону. А Диего — сразу два.

— Мау, — Китти потёрлась своим плечом о плечо Дункана и хитро прищурилась. — Берни нам тут кое-что показал.

— Кое-что? — насторожился Мак.

— Кое-что, — оскалилась в улыбке Линксли. — А Мэтт это кое-что немного доработал.

— Облагородил, Китти! Облагородил! — Кортес сделал жест, будто объявлял о величайшем событии тысячелетия. — Маэстро О’Коннор, мы просим!

Мэтт установил на край стола планшет и, поколдовав с настройками, запустил воспроизведение.

Дункан совсем не удивился, когда на мониторе появилась «сотка», провал в полу и его банда, рассредоточившаяся у стен. Паршивец Берни, оказывается, начал снимать задолго до появления чупакабры. Однако в записи появилось то, чего не было в отсеке № 100. Мак не сразу уловил, что поверх ролика звучала музыка. Сначала это было нечто тихое и тревожное, а в момент появления твари раскатисто прогремели басы и барабаны. Звук оказался настолько громким, что к столику потянулись сотрудники «Горизонта», заглянувшие в столовую.

«Немая сцена» была скрашена скрежетом электрогитары, который в момент первого удара арматурой сменился бодрым, агрессивным рифом. А когда в бой ринулись и остальные офицеры, из динамика планшета звучал прекрасный образчик тяжёлого металла, знатно «приправленный» волынкой. Однако Мэттью не ограничился простым наложением звуковой дорожки. О’Коннор сделал нарезку из фрагментов ролика так, что повторяющиеся моменты ударов ложились в такт музыке. Также он удачно подгадал завершение трека на моменте окончательного изгнания чупакабры, и финальным аккордом стало «Hasta la vista, bicho» Веги, прозвучавшее с характерным для старых фильмов фоновым шипением.

Мэттью остановил воспроизведение и, демонстрируя широченную улыбку, вопросительно кивнул в сторону зрителей. Последовавший взрыв восторга самым наглядным образом показал, что плод трудов О’Коннора был оценён по достоинству. Смену «C» хлопали по плечам, жали всем руки, заваливали дружескими остротами и словами благодарности. Симпатичная миниатюрная девушка-механик буквально потребовала у Волкова автограф, шепнув ему на ухо, что, видимо, речь шла не о блокноте — Лекс в момент покраснел, но согласно кивнул. И, конечно же, посыпались запросы категории «Перешли это мне!».

— Bueno, — Вега одобрительно кивнул и махом допил кофе.

— Архарову не показывали? — ухмыльнулся МакГиллаври.

— Пока нет, — развёл руками Диего.

— Не нравится мне твоё «пока», — Барт покачал головой.

— Прямо-таки мастерски орудуешь веслом, — Китти потянулась и, облокотившись на столешницу, одарила Дункана хитрым взглядом.

— Я и не такое могу, — усмехнулся он и приложился к кружке.

— Кстати, Берни провёл небольшую демонстрацию экспонатов «сотки», — Кэтлин постучала ноготками по столу.

Встретившись взглядом с Линксли, Дункан моментально понял, что старший инженер решил продемонстрировать смене «B» ВООБЩЕ ВСЁ, что его банда спрятала в том всеми забытом отсеке.

— Берни, животное, — в сердцах процедил Мак.

— Не ругайся, — Китти щёлкнула его по носу и, поднимаясь со стула, провела ноготками по спине Дункана. — Нам пора немного попотеть в тренажёрке. Не присоединитесь?

Алексей помотал головой, Вега пожал плечами, а Мак, постаравшись улыбнуться, ответил:

— В другой раз.

— Мау, — Кэтлин понимающе кивнула и вместе со своими «котятками» отправилась в тренажёрный зал.

— Итак, — проводив её взглядом, Дункан решил вернуться к неозвученному ранее вопросу.

— Может, к обзорному окну на третий сходим, а, тащ комдир? — неожиданно предложил Волков. — Сейчас, вроде, должен быть рассвет.

— Отличная идея, Лекс, — Дункан допил чай и поднялся из-за стола.

Офицеры сгрузили в лючок грязную посуду и неспешно двинулись в сторону лестниц. Шли молча, стараясь ни о чём не думать. Несмотря на то, что все трое чувствовали себя заметно бодрее, никто не был в состоянии вернуться к текущим задачам и борьбе с чупакаброй, если та снова решит влезть на базу. Шанс сделать это незаметно ощутимо снизили старания старшего инженера и его банды. Сварщики замуровали пролом в «сотке». Патрули исправно контролировали обстановку, а в местах общего доступа Ковальски приказал разместить то, что при необходимости можно было использовать как оружие. Первый уровень теперь напоминал осаждённую крепость, готовую отбить новый приступ.

Внезапно из-за угла вылетел Кох с перекошенным от ужаса лицом и, чуть ли не расталкивая смену «C», понёсся дальше по коридору.

— Guten Tag, [3] — удивлённо бросил ему вслед Волков.

Буквально через секунду из-за того же угла появился Мартель, демонстрируя то же выражение лица и ту же манеру передвижения, что и его подчинённый.

— Bonjour, [4] — проговорил Алексей.

Затем офицеры переглянулись и, достав импульсники, бегом сорвались с места в сторону оперативной комнаты смены «A». Когда впереди раздалась серия выстрелов, группа МакГиллаври постаралась ускориться в два раза и через считаные секунды уже была в нужном помещении. Оперативная комната выглядела так, будто её подорвали тротиловой шашкой — единственным относительно целым предметом было стационарное кресло у дежурного пульта.

Рядом с ним и оказался лежащий на полу третий сотрудник смены «A». Миллер стиснул зубы и отрывисто дышал, лишь иногда позволяя себе вскрикнуть от боли. В его правой руке, которой он зацепился за основание кресла, был табельный пистолет. Судя по положению затворной рамы, Миллер разрядил магазин целиком. Левая же рука представляла собой в равной степени жуткое и невероятное зрелище. Казалось, что она стала длиннее в два раза, уменьшившись при этом в охвате. На коже виднелось множество глубоких кровоточащих ран. Сама рука обвисла так, будто в ней никогда не было костей. Наконец, возле неё на полу виднелась лужа маслянистой практически чёрной жидкости.

Алексей прокомментировал увиденное весьма резкой фразой, в которой фигурировал насос, после чего Волков и Вега бросились оказывать Миллеру первую помощь. Дункан же подскочил к консоли интеркома:

— Воронцов — Маку!

— Что случилось, МакГиллаври? Похмелье замучило? Так вы и сами должны с ним справиться.

Дункан пару секунд вспоминал привычное для Валерия кодовое сообщение:

— Трёхсотый!

Воронцов тут же стал сама серьёзность:

— Состояние?

— Тяжёлый, стабилен. Травма руки, множественное кровотечение.

— Мобилен?

— Может ходить.

— Обезболивающее, гемостатик. Руку на косынку и стараться не беспокоить. Незамедлительно доставить в лазарет.

— Выполняю!

Дункан немного не рассчитал силы и оторвал дверцу настенной аптечки. Достав необходимые медикаменты и кинув их Волкову, МакГиллаври ударил по тревожной кнопке. Замигали красные лампы, по коридорам громом прокатилось сообщение о боевой тревоге, после которого заголосила сирена.

— Китти! — Дункан активировал ЛП-шку и старался перекричать вой. — Первый уровень! Бегом!

— Летим!

Вега успел соорудить из своего кителя косынку, в которую вместе с Волковым аккуратно уложил обработанную гемостатическим гелем руку Миллера. Тодд стоически перенёс данные манипуляции, лишь крепче сжимая зубы. Милл даже смог практически без помощи подняться на ноги.

— Барт, Лекс! Вниз!

— Есть, тащ комдир!

Как только офицеры умчались к спуску, Дункан подхватил Миллера, у которого вдруг слегка подкосились ноги и, закинув правую руку на плечо, повёл его в лазарет. Возле операционной уже ждала экстренная бригада во главе с Воронцовым. Медсестра ещё в коридоре сделала снимок повреждённой конечности, после чего Миллера увели. Мак прислонился к вмонтированному в дверь окну. Воронцов, просмотрев на экране своего планшета снимки, повернулся к Дункану и сначала показал на руку пострадавшего, а потом сделал резкое движение ладонью, будто пытался что-то ею отсечь. МакГиллаври без лишних разъяснений понял, что Тодду грозит ампутация. Кивнув доктору, Дункан сорвался с места и вскоре уже громыхал по лестнице подошвами ботинок.

Внизу царило боевое оживление. Патрульные, набранные Берни, двигались вдоль магистралей и лупили по ним ломами и кусками арматуры. Где-то слышались редкие щелчки импульсных пистолетов. И по всем коридорам разносились воинственные кличи и перекрикивания между работниками первого уровня с уточнением, куда движется тварь. К собственному удивлению и радости Дункан обнаружил, что Ковальски смог сделать то, что упустила СБ: организовал координацию групп. Возможно, Бернард не сам к этому пришёл, а прошёл соответствующий инструктаж у Петра Николаевича, но факт остаётся фактом: на чупакабру была организована полноценная облава.

— Все в сто тринадцатый! — раздалось из динамиков громкой связи.

Патрульные и Дункан перешли на бег. Дальше по коридору слышались гневные крики, ругань, а также выстрелы и грохот. Затем раздалось несколько тяжёлых ударов, чей-то вскрик. Интенсивность стрельбы увеличилась, ругани стало в разы больше. Но когда Мак добежал-таки до отсека № 113, всё неожиданно стихло. Влетев в дверной проём, Дункан увидел лишь последствия сражения.

В центре пола зиял точно такой же пролом, как и в «сотке», но на этот раз тварь выбрала точкой входа мастерскую, в которой в тот момент никого не оказалось, и было выключено всё оборудование. Вентиляционная решётка прекратила своё существование в качестве цельной конструкции. Один из верстаков не пережил боестолкновения в отсеке, также на стенах появились следы работы плазменных резаков.

Внутри собралось с десяток человек, в том числе и все офицеры смен «B» и «C». Лекс и Мэтт караулили у пролома, держа его на прицеле. Диго стоял возле Барта и, придерживаясь за его плечо, согнулся пополам, корча лицо от боли. К одной из стен привалился грузный кладовщик с разбитой головой — девушка-механик, ранее просившая автограф у Волкова, перебинтовывала раненого товарища. Китти оказывала помощь уборщику со сломанной рукой, используя вместо шины металлический профиль. Остальные бравые бойцы выглядели целыми и невредимыми. При этом их уставшие лица светились радостью, вызванной одержанной победой над чудовищем.

— Мак! — к Дункану вышел Ковальски, на ходу выключая плазменный резак. — Тебя где кометы носили?!

— Потом, — отмахнулся он.

— Ты только посмотри, что эта тварь сделала!

— Где она? — МакГиллаври убрал пистолет в кобуру.

— А как ты думаешь?!

— Ушла?

— Конечно, эта мразота ушла! С моей любимой фомкой в бочине!

------

[1] — Ну и пойло! (исп.);

[2] — Защитники «Горизонта»! (исп.);

[3] — Добрый день (нем.);

[4] — Добрый день (фр.).

Глава 17

Паника не охватила первые два уровня по неожиданной и банальной причине: большая часть их персонала весело загоняла чупакабру в сто тринадцатый отсек и лупила её всем, чем только можно (и нельзя). К загонной партии присоединились даже сотрудники биологической лаборатории. Видимо, их воодушевил Бернард Ковальски, ведущий свою банду в бой с плазменным резаком наперевес. По завершении сражения гражданские патрули взяли на себя поддержание порядка на первом и втором уровне, тем более что Мартель и Кох исчезли в неизвестном направлении. Также спокойно было и в административном секторе — Вэнс и компания безукоризненно выполнили все процедуры протокола безопасности.

А вот третий уровень решил отличиться в плохом смысле этого слова. Никто не бегал по кругу с дикими криками, не устраивал погромы и не выпрыгивал из окон (хотя бы по причине того, что они не открываются). Однако господа учёные с большей частью лаборантов решили собраться у обзорного окна и требовать ответа от Службы Безопасности за неисполнение, по их мнению, вверенных обязанностей. Все смены были срочно направлены разобраться с возможными беспорядками, и Дункан совсем не удивился, увидев во главе недовольных светил науки профессора Фогеля. Клара Беккер в поле зрения отсутствовала, но что-то подсказывало МакГиллаври, что она где-то притаилась и тщательно фиксирует всё, что можно будет использовать против Архарова лично и СБ вообще. Дункан даже подозревал, что учёные подняли волну возмущения по указке упомянутого тандема, чтобы убрать препятствия для поимки чупакабры.

К слову, главная претензия протестующих и заключалась в том, что с тварью до сих пор никто ничего не сделал. При этом профессор вдруг вспомнил, что погиб один из его сотрудников и вменял это в вину дежурившей тогда смене «C». Также научный сектор каким-то образом выяснил, что последнее нападение произошло уровнем ниже. А это было равносильно тому, что тварь всё ближе и ближе подбиралась к Его Светлости Фогелю, госпоже Беккер и остальным «ресурсным единицам». Стоя в рядах организованного Архаровым оцепления, Дункан краем глаза заметил, что среди горе-бунтовщиков не наблюдалось Элены Росс и нескольких лаборантов — хоть для кого-то понятие «безопасная зона» не было пустым звуком. Не было здесь и геологической секции в полном составе: «землекопы» Ивара Хольма не жаловали третий уровень и большую часть рабочего времени проводили на поверхности Танго-12-4.

Попытка привести учёных к порядку с помощью объективных доводов и аргументов успеха не имела. Фогель лишь требовал, чтобы Служба Безопасности прекратила вмешиваться в дела научного сектора — МакГиллаври без труда понял, на что намекал профессор. Выслушав его, Архаров, стоявший между учёными и оцеплением, спросил:

— Что вы предлагаете?

Фогель слегка опешил:

— Прошу прощения?

— Вы считаете, что я и мои офицеры не исполняем свои обязанности, — Архаров говорил удивительно спокойно. — Соответственно, у вас есть предложения по обеспечению безопасности «Горизонта»?

Профессор сделал полшага назад.

— А теперь, товарищи учёные, слушаем меня внимательно и запоминаем, — Архаров расправил плечи и сцепил руки за спиной. — При подаче докладной, связанной со служебным несоответствием, офицер отстраняется от несения службы до выяснения. Насколько я понял, вы намеревались дать ход именно такой бумаге, перечислив всех здесь собравшихся. Имеете полное на то право. И если уровни № 1 и № 2 в наше отсутствие сможет защитить товарищ Ковальски, то вам, сотрудникам научного сектора, потребуется организовать собственное подразделение самообороны. Доклад окончен. Честь имею.

Щёлкнув каблуками, Пётр Николаевич повернулся к учёным спиной:

— Смена «B», смена «C». Разойтись!

Воспользовавшись любезным предложением Берни подменить СБ, Архаров разрешил офицерам непродолжительный отдых. В основном все разошлись по личным комнатам. Китти и Мак хотели посидеть в столовой, но в их планы неожиданно вмешались. Из ближайшей консоли интеркома раздалось:

— Мак — Воронцову.

Кэтлин понимающе кивнула и, погладив Дункана по плечу, направилась к себе.

— Да, доктор, я в канале.

— Вы не могли бы пройти в лазарет?

— Иду.

Некоторое время Дункану пришлось подождать на скамье в коридоре. Доктор как раз был в палате, куда определили Миллера, и вскоре должен был освободиться. Через несколько минут двери раскрылись, и Воронцов тяжело опустился рядом с МакГиллаври. Ничего не говоря, доктор запустил руки в невидимые под халатом карманы. Через несколько секунд взору Дункана предстали стальной портсигар и потёртая зажигалка с латунным корпусом. Наплевав на все инструкции по пожарной безопасности, Валерий достал сигарету и закурил. Ближайший датчик едва успел пискнуть — Воронцов отточенным движением достал небольшой пульт и сделал два нажатия. Первое отключило сигнализацию, а второе — усилило работу вытяжки.

Некоторое время доктор просто курил, глядя в точку перед собой.

— Знаете, Дункан, я за свою практику чего только не видел, — Валерий говорил тише обычного, в голосе неожиданно появилась хрипотца. — Я всегда считал, что самое жуткое — ранения от так называемого «лучевого» оружия. Но вот это…

Воронцов крепко затянулся и, глядя в пол, выпустил дым через ноздри.

— Миллеру буквально нечего было спасать. Там… под кожей оказалось одно сплошное месиво… Прошу меня извинить — я до сих пор под впечатлением… в плохом смысле этого слова… Не курите?..

— Не курю, док.

— И правильно… нам больше достанется, — Валерий снова затянулся. — Миллер продемонстрировал удивительную, просто нечеловеческую выносливость. Он прекрасно перенёс ампутацию под местным наркозом, не наблюдаю никаких признаков болевого шока. Возможно, скажутся последствия перенесённой кровопотери, но мы ведём постоянное наблюдение. В настоящий момент со всей уверенностью сообщаю: здоровью офицера Тодда Миллера ничего не угрожает.

— Это хорошая новость, — попытался улыбнуться Мак.

— Он хочет с вами поговорить, — Воронцов зажал зубами сигарету и, откинувшись на стену, кивком указал на дверь.

— А ему уже можно?..

— Иначе я бы вас не позвал. И не забудьте надеть халат — висит справа от двери.

Миллер сидел в койке, откинувшись на любезно подоткнутую медсестрой подушку. Его уже успели переодеть в госпитальный костюм уродливого синего цвета и, по слухам, совершенно не удобного покроя. Левый рукав был сложен пополам и подколот к плечу. В правой руке Дункан заметил крепко сжатый блокнот. Сам же Тодд выглядел замученным, бледным и будто безразличным ко всему. Миллер смотрел на простынку, накрывавшую его ноги, и иногда оглашал палату тяжёлыми вздохами. Увидев вошедшего МакГиллаври, Тодд немного оживился и попытался встать.

— Лежи, — Мак остановил его рукой. — Лежи, кому говорят. Как самочувствие?

— Паршиво, сэр. Но я держусь, сэр.

Голос Тодда звучал ослабшим, но где-то фоном пробивалась бодрость.

— Отличный настрой, — Дункан присел на край койки. — Док сказал, что ты хотел меня видеть?

Вместо ответа Миллер потупил взгляд и протянул Маку блокнот.

— Так, — Дункан осторожно взял его и открыл на первой странице, — и это?..

— Все скрытые камеры были установлены мною, сэр, — голос Тодда слегка дрогнул, но не сорвался. — Себя не оправдываю и низость поступка признаю. Ответственность беру на себя. В блокноте — полный перечень и места установки.

Мак пролистал пару страниц и без особого удивления нашёл упоминание своей комнаты и «логова» Линксли.

— Хочешь, чтобы мы их демонтировали? — Дункан убрал блокнот в карман.

Тодд молча кивнул, а потом добавил:

— После этого моей службе точно конец… тем более без руки…

— Решать это будет дисциплинарная комиссия, — МакГиллаври пожал плечами. — Но на её бы месте я взял бы во внимание пару-тройку оправдывающих тебя факторов.

В глазах Миллера робко загорелся огонёк.

— Во-первых, ты сознался в своём поступке, — Дункан начал загибать пальцы. — Во-вторых, в момент смертельной опасности ты не покинул пост. И, в-третьих, ты первый на всём «Горизонте», кто пустил чупакабре кровь.

— Я… что? — брови Тодда полезли на лоб.

— Я серьёзно, — Дункан кивнул. — Так что прими мои искренние поздравления.

— Спасибо, сэр, — Милл ошарашенно похлопал глазами.

— Ещё о чём-то хотел поговорить? — Мак поднялся с койки.

— Н… нет, сэр. Это всё.

— Ты хорошо держишься — продолжай в том же духе.

МакГиллаври вернул халат на место и активировал дверную консоль.

— Сэр? — позвал Тодд, когда створки раздвинулись перед Дунканом.

— Да, Милл? — Мак повернулся к нему.

— Майор, правда, заставил нас драить оперативку зубными щётками, — уголки его губ немного заострились.

— О как! — Дункан усмехнулся. — Понравилось?

— Никак нет, сэр, — Миллер нашёл в себе силы на полноценную улыбку.

МакГиллаври улыбнулся в ответ:

— Отдыхай.

Глава 18

Найти спрятанную Миллером камеру удалось далеко не сразу. В блокноте был только порядковый номер, место установки и количество камер. Дункану пришлось изрядно пошевелить уставший мозг, чтобы определить потенциальные точки размещения и в одной из них найти-таки чёрную коробочку с антенной и объективом. Миллер работал со знанием дела: питание камеры осуществлялось от электросети «Горизонта», а не от аккумуляторов, которые время от времени пришлось бы заряжать. Проследив за линией направления объектива, Дункан уткнулся взглядом в собственную койку. Покачав головой, Мак вырвал камеру с посадочного места и зашвырнул под стол.

У Дункана был ещё час с небольшим выделенного на отдых времени. Скинув китель, аккуратно повесив шарф и умывшись, МакГиллаври рухнул на койку и упёрся взглядом в потолок. Ему не хотелось думать о чём-либо. Ни о бегстве Мартеля и его подпевалы Коха. Ни об успешном отступлении чупакабры, пусть и раненой. Ни о жалкой попытке бунта на третьем уровне. И даже подковёрные копошения Фогеля-Беккер не будили в нём интерес. Ожесточённое сражение за «Горизонт» встало на небольшую тактическую паузу, и к его возобновлению требовалось иметь предельно ясную холодную голову.

По внешней стороне двери кто-то пошкрябал коготками. Дункан сел и нажал на клавишу «Открыть». Китти, также успевшая снять китель, мягкой, практически бесшумной походкой в пару секунд преодолела расстояние от входа до Мака. В её руках Дункан заметил планшет, который Кэтлин прижимала к груди. Её лицо было удивительно грустным: ни тени улыбки, опущенный взгляд, брови, вставшие «домиком».

— Мау, — едва слышно сказала она и, сев на койку, забилась под руку Дункана.

— Эй, — он приобнял её, — что случилось?

— Я кое-что нашла… и нам надо это посмотреть.

Кэтлин плотнее прижалась к Дункану и взяла планшет так, чтобы обоим было хорошо видно. Мак крепче обнял её, опустив ладонь на нижнюю часть талии, и кивком показал, что готов смотреть, что бы там ни было. Китти едва слышно вздохнула и запустила воспроизведение.

Оперативка смены «A» предстала в своём первозданном виде. Чистые стены, чистые полы (дополнительно надраенные зубными щётками), аккуратно расставленная мебель, пара мотивирующих плакатов в духе того, что висел в комнате Мартеля. Казалось, что даже кофейные кружки выставлены на столах строго по линейке.

Слева в кадре на пульте дежурил Кристиан Кох. Вернее, развалился на кресле и повернулся спиной к мониторам. По комнате расхаживал Жан-Люк и рассуждал о чём-то вслух. Мартель говорил тихо, не вся речь звучала разборчиво, но Дункану и так был неинтересен поток «бумажных» мыслей. Однако он не мог не заметить, что вид Марта был сама важность, а Крис то и дело поддакивал ему. Наконец, на диванчике расположился Тодд Миллер собственной персоны, впившийся взглядом в свой планшет.

Пару минут картина не претерпевала принципиальных изменений. Затем все трое встрепенулись и устремили свой взгляд куда-то вправо. Раздался удар, треск и скрежет, лучше всего сообщившие о явлении решившей заглянуть на огонёк чупакабре. Мартель заорал, как резаный. Кох, издав нечленораздельный вопль, сорвался с места не хуже спринтера. Жан-Люк, заметив бегство своего подпевалы, предпочёл последовать его примеру. Но Тодд остался.

Миллер отскочил от дивана в тот момент, когда тварь обрушилась на него. Недолго думая, Тодд запустил в неё планшет — девайс не оценил подобного обращения и разлетелся на части. Чупакабра развернулась для нового броска… и получила по «голове» уверенно брошенным стулом. За ним полетел ещё один. Естественно, тварь они больше раздражали, чем ранили, но каждое попадание дарило Миллеру несколько драгоценных секунд. Схватив последний стул, Тодд встал так, будто в его руках была винтовка с примкнутым штык-ножом.

— Давай! НАПАДАЙ! — Дункан и не подозревал, что Милл способен показать настоящий боевой оскал.

Чупакабра не заставила себя ждать и набросилась на Тодда, разверзнув свой «конус». Выставленный вперёд стул спас Миллера от мгновенной смерти. Самого офицера отбросило к пульту, а твари потребовалось некоторое время, чтобы выбросить из пасти совершенно несъедобную металлопластиковую конструкцию. В процессе чупакабра так увлеклась, что разворотила рабочий стол Мартеля. Миллер едва начал подниматься на ноги, когда тварь предприняла новую атаку. Пару секунд она напоминала приготовившийся к броску взбесившийся шланг от древнего пылесоса, а после бросилась на Тодда.

Миллер не успел увернуться — тех долей секунд хватило лишь на то, чтобы выставить перед собой левую руку. Она незамедлительно оказалась в пределах «конуса», и чупакабра, напоследок снова уронив Милла, принялась поглощать добычу. Кэтлин и Дункан впервые видели, как начала деформироваться конечность, как вслед за ней в пасть потянуло пытающегося отбиваться ногами Тодда — результат нападения на Грина все видели уже после того, как его тело окончательно потеряло изначальную форму.

Миллер не кричал, не звал маму, не плакал. Стиснув зубы, Тодд оценил практически полную бесполезность упора ногами и схватился правой рукой за основание стационарного кресла. Видимо, оказавшись под действием дикого адреналинового всплеска, Милл смог притянуть себя к креслу и зацепиться за него локтем — левая рука частично вытянулась из пасти. Неожиданно возникшее сопротивление заставило чупакабру немного сбавить темп, но эта пауза вряд ли затянулась бы.

Тодд не стал терять время зря. Получив немного свободы движений, Миллер невероятным образом извернулся и дотянулся до пистолета. Достав импульсник, он отточенным движением взвёл его, уперев мушку в пластиковую стенку кобуры, и направил ствол прямо в пасть чудовища. Новая попытка сожрать Милла совпала с первым выстрелом. Тварь чуть дёрнулась, а после «поймала» полный боезапас импульсника. Она тут же выплюнула руку, будто зашипела и отпрянула, брызнув на пол маслянистую, практически чёрную кровь. Пару раз мотнув «головой», она резко развернулась и, доломав напоследок диван, поспешно отступила из оперативки.

Китти медленным движением остановила воспроизведение. Какое-то время они молча смотрели на экран, и каждый думал о чём-то своём. Дункан вспомнил возникшую у него в своё время ассоциацию. Хорёк в первую очередь хищник, способный постоять за себя, и офицер Тодд Миллер наглядно показал, что прицепившееся к нему сравнение с этим животным имеет и другую, неожиданную сторону. После увиденного Мак осознал, что готов простить ему даже недавно отправленную валяться под стол камеру.

— Ты ведь ходил к нему? — нарушила молчание Кэтлин.

Дункан медленно кивнул, немного погладив Линксли лежащей на её талии ладонью.

— Как он?

— Держится.

— Всегда считала его редкостной сволочью и ссыклом…

— Не ты одна, — согласился Дункан.

— …а он оказался бойцом. Настоящим, — Китти отложила планшет. — Жалко его. По-человечески жалко.

Она подогнула ноги и, положив их на колени Мака, плотнее прижалась к нему. Дункан легонько похлопал её ладонью и крепче обнял уже двумя руками. Немного тишины и тепла — в последние дни обоим этого не хватало. В моменте оба компонента помогли принять случившееся в оперативной комнате смены «A» и успокоить все вызванные увиденным мысли и эмоции.

Идиллию нарушил неожиданно подавший голос коммуникатор Дункана. Очень не хотелось расцеплять объятие, но Маку пришлось достать устройство из кармана и взглянуть на монитор. К общему удивлению, на нём появилось уведомление о приёме сообщения от Архарова:

«Дункан, зайди ко мне».

Китти и Мак переглянулись, после чего Линксли улыбнулась и, немного отстранившись, негромко сказала:

— Иди. Я буду здесь.

Он кивнул, надел китель, повязал неизменный шарф и направился в кабинет Архарова. На третьем уровне было спокойно, хотя обладатели белых халатов бросили несколько неодобрительных взглядов на офицера.

Мак нажал на кнопу «звонка» и, как только створки раздвинулись, прошёл внутрь.

— Вызывали, сэр? — он замер возле закрывшихся дверей.

— Да, Дункан, — Пётр Николаевич подозвал его взмахом руки. — Проходи, садись — поговорим по-свойски.

МакГиллаври, слегка сбитый с толку фразой Архарова, опустился на предложенный стул. Пару секунд Пётр Николаевич смотрел на офицера, после чего спросил:

— Надо думать, с шарфом ты сросся?

— Да, сэр.

Архаров улыбнулся, покачал головой и чуть оттянул вниз воротник кителя — под ним оказалась тельняшка:

— Но ты ничего не видел.

— Не видел что, сэр?

Пётр Николаевич кивнул и чуть подался вперёд:

— Ну, Дункан, рассказывай.

— Миллеру оттяпали руку. Как сказал Воронцов, спасать там было буквально нечего.

— Навещал? Как он?

— Только что от него. Если не считать потери конечности и некоторого количества крови, то здоровью ничего не угрожает. Морально — паршиво, но держится. Точно потребуется реабилитация. Парень молодец. Принял бой, боролся до конца, ранил тварь из табельного — это его и спасло.

— Значит, будет протез… Мы явно недооценили Тодда. Надо бы как-то за него впрячься, когда пойдут разборы.

— Да, сэр. А куда делись Мартель и Кох?

Архаров высказался о них в весьма нелестной форме.

— Расстрелял бы обоих на месте, — продолжил он, выговорившись. — Вот только в рапортах потом могу и потонуть. Да и чести много. Парни Ковальски нашли их в каком-то кабельном коллекторе, приволокли ко мне. Не стал даже разбираться с ними. Поднял с отдыха смену «B», приказал закинуть обоих в карцер, разрешил применить силу при сопротивлении. Мартель тут же начал качать права. Обвинил меня в должностном произволе. А Кох попытался сделать ноги. Линксли поймала его за воротник и швырнула в лапы О’Коннора, а тот хорошо так впечатал Криса мордой в стену — пришлось вызвать санитара с парой ватных тампонов. Марта Кэтлин просто кинула через бедро, а потом уволокла из кабинета за шкирку.

Дункан невольно улыбнулся.

— Верно говорят: страшнее кошки зверя нет. Это я и тебя предупреждаю, если что.

— Принято, сэр, — немного удивлённо ответил Дункан.

— А что насчёт этой… как вы её обозвали?.. чупакабры?

— Берни и его ребята локализовали новое место прорыва и застали тварь, когда та сбегала. Также смогли ранить. Как минимум, Ковальски воткнул в неё фомку. С нашей стороны — пара незначительных травм.

— Раненый зверь опасен и страшен, — задумчиво сказал Архаров. — А если их несколько и они активно коммуницируют друг с другом, то ничего хорошего нас не ждёт. А их, как пить дать, несколько — эта ваша чупакабра точно не одна на всю планету.

МакГиллаври согласно покивал.

— Вот что, Дункан, на завтра назначен экстренный сеанс связи, затем Вэнс собирает совещание, куда нужно будет прийти и тебе, и Кэтлин. К счастью, вопрос «кто виноват?» обсуждаться не будет, а вот «что делать?» — на повестке. Вэнсу нужны предложения по конкретным действиям. Я вижу, котелок у тебя варит правильно, так что обмозгуй, что можно предпринять. Можешь подключать всех, кого считаешь нужным. Тоже постараюсь что-нибудь придумать. Главное, помни: действовать нужно быстро, пока мы имеем дело только с одной тварью.

— Да, сэр, будет сделано.

— Славно, Дункан, — Архаров удивительно по-доброму, практически по-отечески улыбнулся. — Иди, отдыхай.

Глава 19

Время, что разделяло возвращение Дункана к немного заждавшейся Кэтлин и начало сбора в кабинете Вэнса, оказалось удивительно насыщенным на события.

Началось всё с того, что Бернард принял в одностороннем порядке весьма логичное решение: перевёл вентиляцию на автономную работу по уровням. Чупакабра пробралась на второй ярус именно по магистрали, так что единственным вариантом перекрыть ей дорогу наверх было закрытие шлюзов. Качество воздуха не изменилось, однако средняя температура по отсекам поднялась на пару градусов, что всё ещё попадало в санитарные нормы. Главное, что Ковальски лишил тварь возможности подняться выше первого уровня, из осаждённой крепости превращавшегося в укрепрайон.

Вот только не все обитатели базы с пониманием отнеслись к принятым мерам. Те самые два градуса вызвали очередную волну возмущения в научном секторе. Фогель пытался доказать Бернарду, что изменение режима работы вентиляции повышает риск срыва ряда экспериментов в лабораториях. Беккер указывала на угрозу здоровью сотрудников, а также на рост утомляемости. Выслушав весь ворох претензий, Ковальски согласился открыть магистраль между первым и третьим уровнемв обход второго, дополнив тем, что твари точно будет, кем перекусить. Предложение Берни учёные не оценили, но всё же прикусили язык.

Однако, как стало известно Дункану, Фогель-Беккер не прекратили активных действий. По административной линии Вэнсу ушло несколько докладных, в которых рассказывалось о жутких помехах, создаваемых СБ, инженерной секцией и некоторыми отдельно взятыми личностями. В бумагах указывалось и о срывах экспериментов, и о риске лишиться столь важного финансирования, и об упущенных возможностях по исследованию Танго-12-4, и так далее. При этом основной поток негодования исходил от старших научных сотрудников — лаборанты предпочитали полностью вернуться к работе или, прислушавшись к доводам Росс, старались держаться подальше от своего вышестоящего руководства.

Следующим неожиданным шагом стала блокировка доступа в научный сектор для офицеров Службы Безопасности. Речь шла не только о лабораториях, но и о всех аналитических комнатах и коридорах, оказавшихся в зоне ответственности Фогеля. Попытка снятия блокировки, предпринятая Архаровым, успехом не увенчалась: профессор не постеснялся использовать личный протокольный код. Единственным помещением, куда можно было попасть, оказалась биологическая лаборатория на первом уровне, работы в которой временно не велись. Узнав об этом, Ковальски предложил заблокировать все туалетные комнаты на третьем ярусе, однако Пётр Николаевич попросил обойтись пока без подобных крайних мер.

Всё выглядело так, будто тандем Фогель-Беккер всеми силами пытался добиться полной свободы действий с увеличением степени контроля над «Горизонтом». Что именно происходило в научном секторе, удавалось узнать только через личную переписку с Эленой Росс и парой подключившихся лаборантов. Профессор Фогель буквально загорелся идеей поимки живой особи и старался устранить все препятствия на пути, резко снизив приоритет остальных направлений. Как-её-там Беккер поддерживала Альберта по административной линии, попутно отправляя кому-то аналитические выкладки о необходимости концентрации усилий именно на чупакабре.

Вэнс пока никак не реагировал на поток сообщений из научного сектора. Очевидно, управляющий директор серьёзно готовился к предстоящему совещанию и решил отодвинуть вой с третьего уровня на потом. Молчали и остальные представители администрации, и можно было лишь гадать, на чью сторону они встанут: учёных или защитников «Горизонта»…

В назначенное время Архаров, Линксли и МакГиллаври прошли в зал для заседаний. Здесь уже скучал Берни и хмурился начальник геологической секции. Ивар Хольм, широкоплечий блондин с аккуратной бородой и ледяными голубыми глазами, всем своим видом показывал, что ледяные просторы Танго ему милее чистого зала, украшенного сделанными под дерево панелями. Геолог даже не стал менять свои рабочие штаны, унты и толстый свитер на что-либо ещё. А выражение его лица и сложенные на груди руки ясно давали понять: Ивар хочет предельно быстро покинуть зал и вернуться к работе.

Также во главе стола сидел Джонатан Вэнс. Управляющий директор был невысоким человеком средних лет с едва заметной склонностью к полноте. В его костюме чувствовался крохотный налёт неряшливости: узел галстука казался кривоватым, а один из клапанов кармана пиджака немного топорщился. Глаза Вэнса всегда излучали внимательный, жизнерадостный взгляд, а на румяном лице чаще всего была улыбка. И именно с ней он приветствовал прибывших офицеров Службы Безопасности, привстав с кресла и с видом радушного хозяина указывая на стулья по левую от него руку.

— МакГиллаври, не так ли? — директор зацепился взглядом за Дункана. — Мне нравится ваш шарф! Очень колоритно!

Архаров для формы нахмурился, а Мак скромно ответил:

— Благодарю, сэр.

Ещё через несколько минут появились Альберт Фогель и Элена Росс. Дункан немного удивился отсутствию Клары Беккер, однако вспомнил, что список приглашённых лиц составляла канцелярия Вэнса — отсутствие ассистентки вполне могло быть неслучайным. Элена была сама сосредоточенность и спокойствие. Профессор с вызовом смотрел на Архарова и, заняв место напротив него, начал демонстративно хмурить густые брови.

Под звук закрывающихся дверных створок, размеренно цокая каблучками, в зал вошла личная секретарша Джонатана, Трис. Просто Трис — в её личной карточке так и значилось. С одной стороны, это перекликалось с возникшей на обитаемых космических станциях традицией давать максимально простые, напоминавшие скорее прозвища имена, игнорируя фамилии, отчества и прочие дополнения. С другой стороны, это на пару с общим образом секретарши породило на «Горизонте» одно пугающее подозрение.

Трис была идеальна во всём. Походка, фигура, волосы цвета тёмного шоколада, лицо — она будто сошла с конвейера. Дополнительно это ощущение укреплял безукоризненный костюм, состоявший из белой блузки и синих со стальным отливом элементов: жакета, юбки-карандаша и галстука-банта. Венцом образа была не сходящая с губ лёгкая улыбка и имиджевые очки. И именно эта идеальная картинка дала основу для родившихся среди персонала «Горизонта» слухов о том, что Трис — «калька».

Этим словом обозначали синтетических людей, которых практически невозможно было отличить от настоящих. Все байки, истории и страшилки про «калек» были одинаково жуткими и до невероятности реалистичными, поэтому Трис производила немного пугающее впечатление. При этом все прекрасно знали, что технология данного синтезирования в ОС официально запрещена, но кто же знает, что на самом деле происходит в Центральных Секторах?..

Трис, приковывая взгляд всех находившихся в зале людей, прошла к креслу Вэнса. Встав по правую от него руку, она подхватила левой ладонью планшет, лежавший на столе, и сообщила:

— Все в сборе, господин Вэнс. Мы готовы начинать.

— Прекрасно! — Джонатан потёр ладони друг о друга и поёрзал в кресле. — Сначала доклады. Кто будет первым? Ага, Ивар! Будь добр.

— Работы идут по графику, мистер Джонни, — прогрохотал Хольм. — Отклонений и задержек нет. Результаты крайних исследований передам после совещания.

— Твои «землекопы» не подвергались нападениям?

— Чьим?! — ухмыльнулся Ивар. — Самая зубастая животина, что крутится возле нас — фрости, а они осторожные и нас сторонятся. С тварью, что влезла на базу, мы в принципе не можем столкнуться: как я понял, холод она не жалует.

— Отлично, — Вэнс кивнул и улыбнулся. — Берни?

— Перевели систему вентиляции на автономный режим по уровням, — Ковальски попытался прикрыть рукой зевок. — Извините… О чём это я? А, системы «Горизонта» работают в штатном режиме. Держим оборону на первом уровне. Последний подкоп не блокировали, чтобы чупакабра (Росс ожидаемо нахмурилась) не пыталась рыть новые. За эти сутки снова она не показывалась. Работы инженерного сектора просели по графикам — вернёмся в обычный режим, когда кокнем тварюгу.

— Я не потерплю живодёрства! — возмутился Альберт, поворачиваясь к инженеру.

— Профессор Фогель, вскоре вам также будет предоставлено слово, — вкрадчиво сказала Трис.

Румянец немного сошёл с лица Альберта, и он вернулся в исходное положение на стуле.

— Пётр Николаевич, — Джонатан сделал приглашающий жест, — прошу.

— Товарищ Вэнс, докладываю…

— Просто Джонни, — попросил директор, улыбнувшись чуть шире.

Архаров пару секунд переваривал новую вводную и предпринял вторую попытку:

— Товарищ Джонни, докладываю: действующие смены переведены на сверхурочное дежурство. В качестве сил усиления задействованы гражданские патрули, организованные товарищем Ковальски. Смена «A» расформирована. Два офицера проявили трусость, самовольно оставили пост и взяты под арест. Офицер Миллер получил тяжёлое ранение и выбыл.

— Миллер, Миллер, — Вэнс задумчиво постучал себя согнутым пальцем по подбородку. — А! Это он же потерял руку? Трис, внеси заметку: взять реабилитацию Миллера под личный контроль.

— Сделано, господин Вэнс, — секретарша что-то набрала на планшете.

— Что-нибудь ещё, Пётр Николаевич?

— Ставлю вас в известность, товарищ… Джонни, что профессор Фогель применил личный протокольный код и заблокировал для Службы Безопасности доступ в научный сектор. Также личным составом Фогеля была предпринята попытка бунта. Считаю обозначенные действия равносильными подрыву безопасности «Горизонта»…

Фогель вновь оживился, его лицо потихоньку стало заливаться краской.

— Наконец, прошу в рамках совещания максимально детально рассмотреть вопрос дальнейших мер по защите «Горизонта». Доклад окончил.

— Спасибо, Пётр Николаевич, — Джонатан кивнул. — Профессор, слово вам.

Фогель прокашлялся, сверился со своим планшетом и начал:

— Действие ряда подразделений «Горизонта» негативно сказываются на выполняемых научным сектором задачах. В частности это относится к биологической секции. Все возможные риски были перечислены в докладных, направленных на ваше имя. И на которые мы так и не получили ответов, смею заметить!

— Ваши обращения рассматриваются строго в порядке очереди, — с неизменной улыбкой ответила Трис.

— Я прошу, настаиваю на том, — продолжал Фогель, — чтобы вы вмешались! Палки, которые ставят нам в колёса, недопустимым образом тормозят выполнение поставленных перед научным сектором задач!..

— Кто вам что и куда вставлял? — Ивар изогнул одну бровь.

— Господин Хольм, попрошу вас воздержаться от комментариев, — вновь вмешалась Трис.

— Профессор, у вас всё? — спросил Вэнс.

— В рамках моего доклада — всё.

— Спасибо, — Джонатан взялся обеими руками за край стола и чуть наклонился назад. — Итак, леди и джентльмены, у меня есть для вас две новости: хорошая и плохая. С какой начать?

Все молча подняли взгляд на управляющего директора.

— Начну с хорошей и небольшой предыстории, — Вэнс убрал улыбку с лица. — Происшествия на «Горизонте» не особо впечатлили Правление. В ответ на все мои доклады, которые пошли сразу после пропажи Маркуса… Трис, не напомнишь фамилию этого техника?..

— Денсон, господин Вэнс, — секретарша даже не бросила взгляд на планшет.

— Спасибо. Сразу после пропажи Маркуса Денсона ушёл мой первый доклад, — продолжил Вэнс. — Ответные инструкции были весьма расплывчатыми и уклончивыми, не вижу смысла их сейчас разбирать. После новых происшествий я по собственной инициативе связался с Военным Флотом. Происходящее на «Горизонте» их заинтересовало, поэтому сегодня во время сеанса связи я получил от командования ближайшей эскадры весьма обнадёживающее сообщение.

Джонатан выдержал небольшую паузу.

— К Танго-12-4 движется лёгкий крейсер «Сеул», а вместе с ним — пара войсковых транспортов с батальоном десантников.

— Что?! — вновь подал голос профессор. — С какой стати военным являться на планету?!

— Дабы помочь нам всем не отправиться в Пустоту, — Вэнс добродушно улыбнулся — Плохая же новость заключается в том, что помощь прибудет не сегодня вечером. И не завтра. И даже не через неделю.

— Расчётное время входа «Сеула» в систему Танго без учёта торможения и маневрирования составит не менее четырёх стандартных недель, — сообщила Трис.

— Из чего следует очевидное: в течение этого времени «Горизонту» придётся рассчитывать исключительно на собственные силы, — Вэнс несильно хлопнул ладонями по столешнице. — Итак, леди и джентльмены, что будем делать?

Берни зевнул, Ивар недовольно что-то проворчал, Архаров и Фогель полезли в свои планшеты.

— Не сочтите за наглость, но возьму слово первым, — Вэнс подался вперёд. — Нам необходимо изловить это существо и отправить в Центральные Сектора для дальнейшего изучения.

Все, кроме Альберта, устремили на управляющего директора испепеляющие взгляды. Глаза Фогеля, наоборот, загорелись безумным огоньком.

— Звёзды вечные, шучу я! Шучу! — Джонатан выдал негромкий смешок. — Вспомнил один дурацкий древний фильм. Там тоже решили поймать инопланетную тварь, а она всех шустро и с особым цинизмом поубивала.

— Но, Джонатан, — Фогель даже поднялся со своего стула, — это именно та первостепенная задача биологической секции, выполнению которой нам мешает в первую очередь Архаров со своими цепными псами!

Кэтлин едва слышно зашипела.

— Офицер Линксли, придерживайтесь протокола, — Трис не теряла бдительности.

— Поимка живой особи является жизненно необходимой для дальнейшего всестороннего исследования фауны Танго-12-4! — разошёлся Альберт.

— Верно ли я вас понял, профессор, — Вэнс указал на него ладонью, — вы предлагаете в целях защиты «Горизонта» изловить хищную тварь, успевшую сожрать четырёх человек, покалечить ещё одного и чуть не убить ещё троих, если не больше?

Фогель в момент осёкся, но на стул пока не вернулся.

— Леди, джентльмены, есть ли другие предложения? — Вэнс сцепил ладони пальцами и положил их на стол.

— Предлагаю скормить твари профессора, — поднял руку Бернард. — Пущай подавится! Кто за?

Линксли и МакГиллаври поддержали старшего инженера своими голосами.

— Да как вы смеете, вы, мартышка?! — вскипел профессор. — Кто вам давал право вносить предложения в обсуждение, носящее строго научный характер?! Мы здесь не ваши винтики с проводками обсуждаем!

Ковальски наклонился так, чтобы силуэт Фогеля не перегораживал вид на главу стола.

— Джонни, можно я им по лабам питалово вырублю, а?

Вэнс сдержанно улыбнулся и едва заметным взмахом руки попросил Берни помолчать.

— Товарищ Джонни, — Архаров также поднялся со стула, — со стороны Службы Безопасности заявляю: в текущих обстоятельствах единственным выходом является ликвидация непосредственной угрозы.

— Звучит уже интереснее, — Вэнс снова подался вперёд и устремил на офицеров СБ заинтересованный взгляд. — Каким образом вы хотите это реализовать?

— Мною подготовлен ряд предложений, — Архаров взял свой планшет в руки.

— Вы только послушайте! — перебил его Фогель. — Господин командующий, оставьте свои диктаторские замашки! Речь идёт о научном прорыве! Просто вдумайтесь!..

— Речь идёт о безопасности находящихся на «Горизонте» людей, — отчеканил Архаров.

— Эта цель оправдывает затрачиваемые средства! — не унимался профессор. — И, господин директор, вам ли не знать, какие преференции имеет запланированное исследование!

— Господин Фогель, — Пётр Николаевич с особым пренебрежением сказал слова «господин», — повторяю, речь идёт о безопасности…

— Которую вы не в состоянии обеспечить! — огрызнулся Альберт. — Или вы не помните, что недавнее нападение произошло уже на втором уровне?! А если бы это произошло на третьем?!

— То одной проблемой могло стать меньше, — Архаров начал злиться.

— Джентльмены, — встрял Вэнс, — прошу вас сбавить тягу.

Архаров кивнул и вернулся на своё место.

— Да как у вас язык вообще повернулся такое сказать?! — Фогель проигнорировал слова директора.

— Профессор, — Вэнс предпринял ещё одну заведомо неудачную попытку унять Альберта.

— И я молчу, что, пытаясь строить нам преграды, вы превратили своё подразделение в позорное жалкое зрелище! Падение дисциплины, недобросовестное исполнение обязанностей! Ваши офицеры не стесняются при демонстрируемом попустительстве устраивать оргии!..

— Опять-снова-здорова, — вздохнул Дункан, закатив глаза. — И этот туда же…

Кэтлин мило улыбнулась и прищурилась:

— Завидно, да?

— Тишина, — шикнул на них Архаров. — А что касается ваших комментариев, то склонен считать их не соответствующими действительности.

— Но факты говорят об обратном!..

— Господа, настоятельно прошу вернуться к изначальному предмету обсуждения, — осадила обоих Трис.

— В таком случае, — профессор вновь повернулся к Вэнсу, — заявляю: эту уникальную особь необходимо…

— Ликвидировать, — Росс перебила профессора со столь несвойственной ей твёрдостью в голосе.

Повисла звенящая тишина, которую прервал Ивар:

— Выдать ей двойную порцию грога.

— Да… как вы можете такое говорить, Росс?! — взревел Фогель.

— Как вы можете видеть, без тени сожаления и сомнения, — ответила Элена. — Особь превратилась в людоеда. Иного выхода быть не может.

— И это говорит руководитель биологической секции?! Стыдитесь! И если вы и далее будете придерживаться подобной риторики, то можете забыть не просто о работе в секторе, но и о каком-либо росте на исследовательском поприще! Вы будете отлучены от научного сообщества!..

Вэнс тяжело вздохнул и едва заметно махнул рукой. Трис, постукивая каблучками, приблизилась к профессору:

— Господин Фогель, прошу вас незамедлительно прекратить словесную перепалку с переходом на личности.

Альберт снова побледнел, осёкся и, нервно помяв губы, утих. Трис безмолвно вернулась на исходную позицию.

— Прямо как крейсер при выходе в атаку, — шепнула Китти.

Мак, бросив короткий взгляд на Трис, коротко кивнул.

— Миссис Росс, — начал Вэнс.

— Мисс, — поправила Элена.

— Моя оплошность, — Джонатан улыбнулся. — Мисс Росс, вы согласны с мнением Петра Николаевича, верно?

— Совершенно верно, господин Вэнс. В настоящий момент эта особь представляет собой угрозу исследовательской базе. О дальнейшей научной, исследовательской и разведывательной деятельности не может идти никакой речи, пока мы не обеспечим безопасность людей. И, как верно заметил Пётр Николаевич, конкретно эту особь необходимо уничтожить без каких-либо сантиментов и жалости. Также заявляю, что того же мнения придерживаются все лаборанты научного сектора и часть учёных биологической секции.

— А вы змея, Росс, — Альберт смерил её презрительным взглядом. — Прискорбно. Не ожидал, что вы не только поддадитесь фашистской пропаганде Архарова…

— Профессор Фогель, прекратите, — нахмурился Вэнс.

— …но и подрываете единство, которое с большим трудом было выстроено в научном секторе. Так знайте, ваш заговор ни на что не повлияет!

— Так, хватит! — Джонатан обрушил на столешницу свой кулак, от чего ручки в органайзере пустились в пляс. — Профессор, сядьте, наконец, и прекратите игнорировать протокол!

— Господин директор, как вы не можете понять масштабов разворачиваемой у вас под носом деструктивной деятельности?!

— Значит так, — в голосе Джонатана появились стальные нотки. — Профессор Фогель, я уже обозначил, что озвученная вами идея — паршивее некуда. Нет, я договорю!.. Я уважаю ваше научное рвение и совершенно не одобряю того, что вы рискнули предложить. И если отодвинуть вопросы безопасности, то предлагаю рассмотреть деятельность вашей дражайшей ассистентки, Клары Беккер.

Глаза Фогеля округлились.

— Что? Думали, её поползновения останутся незамеченными? Переписка Беккер с Правлением выглядит умилительно, а заодно объясняет скупость получаемых инструкций. Отдам должное её дару убеждения — ваша идея каким-то образом зацепила моё руководство. Однако, во-первых, Беккер не сочла нужным обозначить возможные риски и, во-вторых, ничего не согласовала с администрацией «Горизонта». Вы, правда, думали, что никто ни о чём не узнает? Что у меня нет возможности проверить контакты базы с Центральными Секторами? И что наши связисты понятия не имеют о радиоперехвате? Верх наивности.

Фогель слегка приоткрыл рот, но не промолвил ни слова.

— Кстати, раз уж напрямую был затронут финансовый вопрос. Объясните мне, каким образом сожранные… как её?.. чупакаброй сотрудники «Горизонта» смогут окупить финансовые и материальные вложения в эту экспедицию? Мы делаем большие успехи на Танго-12-4, но какой от них будет прок, если никого не останется в живых? И вы входите в это число. Итак?

— Но… это же архиважное исследование, — промямлил Фогель.

— А вот теперь, профессор Фогель, смею напомнить, что я не только осуществляю административное руководство «Горизонтом», но и являюсь представителем корпорации «ГеоСпектр», проспонсировавшей эту экспедицию. И я имею полное право принимать окончательное решение по всем спорным вопросам, в том числе без согласования с Правлением. Поэтому сейчас я принимаю решение отстранить вас от принятия решения по решительному отпору чупакабре. Пожалуйста, покиньте помещение и подумайте о своём поведении.

— Это возмутительно! — у негодования Альберта проснулось второе дыхание. — И деспотия капитала, апологетом которой вы являетесь!..

— Господин Фогель, прошу проследовать на выход, — холодно сказала Трис.

— И не подумаю!

— Плохой, плохой профессор, — Вэнс помахал ладонью, будто пытаясь прогнать надоедливого подростка. — Кыш-кыш-кыш.

— Ваше ребячество вам ещё откликнется! — если бы двери не были раздвижными, Альберт от всей души ими хлопнул.

Как только Фогель пропал из поля зрения, Джонатан шумно выдохнул.

— Не хотел до этого доводить, прости, Вечность, — управляющий директор потёр лоб ладонью.

— Целесообразно объявить перерыв, господин Вэнс, — мягко предложила секретарша.

— Да, отличная идея, Трис. Леди и джентльмены, могу предложить вам напитки на любой вкус, но ничего крепкого — доберёмся до него после безоговорочной победы.

Глава 20

Кофе, приготовленный из молотых зёрен, был чем-то невообразимым. Дункан и не помнил, когда в последний раз пил его. Из-за блаженства, вызванного воссоединением с настоящим, несинтетическим кофе, МакГиллаври даже прослушал объявление Трис о том, что перерыв окончен.

— С новыми силами — продолжим! — Вэнс хлопнул в ладоши. — Пётр Николаевич, предлагаю немного передвинуть ваше выступление вправо. Мисс Росс, думаю, для начала стоит выслушать вас. Прошу. И, кстати, что за дурацкое название, чупакабра?

— Барт Вега первым дал твари какое-либо название, сэр, — сообщил, подняв руку Дункан.

— И я категорически против подобной ненаучной классификации, — сделала ремарку Элена. — Целью подготовленного мною доклада является ознакомление офицеров Службы Безопасности и администрации «Горизонта» с видовыми особенностями особи. Итак, Siphonostoma vacuum, вакуумный сифоностом…

— Сифон, — едва слышно сказал Ковальски. Китти и Мак синхронно прыснули в кулак.

— …является по своей сути хищником-засадником, — Росс одарила всех троих взглядом исподлобья. — Характер всех совершённых им нападений однозначно говорит о том, что сифоностом…

— То есть, чупакабра? — уточнил Вэнс.

— Это бесполезно, — Элена покачала головой. — Эта… особь караулит своих жертв и совершает стремительный бросок, за которым следует немедленное поедание добычи. Если нападение из засады не удалось, то сифоностом может предпринять попытку всё равно настигнуть жертву, в том числе подавляя сопротивление последней. Если и это завершается неудачей, то хищник предпочитает отступить. Для наглядности предлагаю просмотреть имеющиеся видеоматериалы.

— Госпожа Росс, вы можете предоставить носитель данных? — спросила Трис.

Элена отсоединила от своего планшета накопитель и передала его подошедшей секретарше. Трис на ходу подсоединила носитель к своему планшету и активировала голографический проектор. Не уточняя у Элены расположение нужных файлов, секретарша запустила воспроизведение записи с коммутатора ксенобиолога и в очередной раз вернулась на исходную позицию.

Никто не отворачивался от проецируемых роликов, даже в момент процесса поглощения того, что осталось от Саймона Грина. Офицеры СБ смотрели на голограмму с каменными лицами — все возможные эмоции уже успели улечься. Хольм стал ещё более мрачным и плотнее прижал сложенные руки к себе. Глаза Ковальски округлились, и время от времени он одними губами произносил нечто непечатное. Вэнс подпёр подбородок ладонью, прикрыв рот пальцами, в его взгляде появились оттенки шока. Только Трис ни на йоту не изменилась в лице, сохраняя ту же позу и не пряча улыбку — это немного пугало.

Запись героического сражения за отсек № 100 немного разрядила обстановку. Кто-то позволил себе улыбнуться. Берни даже показал жестами Джонатону, что это именно он заснял самоотверженную атаку смены «C» и позорное бегство чупакабры. Ивар в течение всего ролика одобрительно кивал. Затем Трис запустила запись с камеры в оперативной комнате смены «A». Атмосфера в зале для заседаний вновь стала напряжённой и гнетущей. Схватка Тодда Миллера один на один с чудовищем впечатлила даже Хольма — он перестал хмуриться и даже расправил плечи.

Как только Трис остановила запись, геолог поднял на уровень головы сжатый кулак и со сталью в голосе сказал:

— Вальгалла.

— Ивар, — Берни бросил на него укоризненный взгляд, — он же ещё жив.

— После такого в Хельхейм не попадают, — Хольм покачал головой и снова сложил руки на груди.

— То есть, профессор хочет изловить ВОТ ЭТО? — Вэнс помассировал висок пальцами. — Я… право слово, и не знаю, что сказать. Мисс Росс, продолжайте.

— Трис, на носителе есть отдельные слайды. Дайте, пожалуйста, первый.

Секретарша учтиво кивнула и вывела нужное изображение, демонстрировавшее выход чупакабры из лаза в сотом отсеке.

— Особь обитает в толще грунта Танго-12-4, — вернулась к докладу Элена. — Прошу обратить внимание на эти зазубренные пластины в передней части тела. Слайд является прекрасным подтверждением моей теории о том, что сифоностом использует их для проделывания ходов. Профессор Фогель в своё время дал очень уместное сравнение с буром. При этом он способен пробить как бетон, так и сталь, что прекрасно видно по повреждениям пола. Могу предположить, что сифоностому под силу справиться лишь с относительно тонким слоем упомянутых материалов. Следующий слайд, пожалуйста.

Теперь проектор показывал увеличенный кадр из лаборатории с «головой» чупакабры анфас.

— Для ориентации в пространстве и поиске добычи особь использует комплекс органов восприятия. У сифоностома присутствуют глаза, и он обладает способностью приспосабливаться к уровню освещения. Также есть все основания считать, что он прекрасно улавливает вибрации и звуковые частоты. Речь не о слухе в привычном нам понимании, а именно о колебаниях вообще. При этом он способен определять, какого рода вибрация сигнализирует о приближающейся опасности. Строго говоря, сифоностом запомнил, как звучат шаги офицеров Службы Безопасности смен «B» и «C». Наконец, он способен определять уровень температуры, и этот фактор поможет объяснить, почему особь решила проникнуть на «Горизонт».

— Позвольте, я вас немного прерву, — Джонатан поднял палец. — Почему «вакуумный»?

— Всё дело в способе поглощения пищи. Химический состав слюны и мышечное давление помогают деформировать тело жертвы. Затем оно с помощью создаваемой разницы давления всасывается в пищевод. Подобно пылесосу. Да, сифоностом не создаёт вакуум в идеальном виде, но это слово лучше всего описывает механизм.

— Прямо как макаронину, — ошарашенно проговорил Бернард.

— Звучит жутко, — покивал Вэнс. — Так что насчёт вторжения?

— Это существо обитает в относительно тёплых условиях, о чём напрямую говорит отсутствие каких-либо средств для защиты от холода, как, например, у Alopex raptor, Glacioceresrobutus, Vulturnsmagneticus и Sclerodicus borealis…

— Фрости, тягачи, ведьмы и чопики, — негромко «перевёл» Ивар.

— Также логичным является вывод, что основной рацион сифоностома состоит из теплокровных животных. Конкретно эта особь, видимо, почувствовала разницу температур между пространством вокруг базы и непосредственно под ней. Тот факт, что она предприняла разведку новой области, говорит о развитом интеллекте. Затем произошла оценка окружения, выбор наиболее удобного и наименее энергозатратного способа перемещаться по «Горизонту» и нападение на Маркуса Денсона. Последнее превратило конкретно этого сифоностома в людоеда. Соответственно, в толще коры Танго-12-4 находится совершенно иная экосистема, характеризующаяся более высокой относительно поверхности температурой, воздушной средой, практически идентичной той, в которой мы находимся, и наличием не открытых нами видов. Как фауны, так и флоры: воздушная среда должна чем-то формироваться.

— То есть, мы нагло вломились в ареал обитания… чупакабры? — спросил Вэнс.

Элена пропустила столь нелюбимое прозвище чудовища мимо ушей:

— Я со всей ответственностью заявляю, что подобного рода контакт не имеет ничего общего с возможным нарушением или уничтожением нами экосистемы. Иначе первое нападение произошло бы ещё в период строительства базы или ввода её в эксплуатацию. Эта особь, повинуясь природному любопытству и желанию расширить кормовую базу, обнаружила «Горизонт» и включила его в свою охотничью территорию. И, к нашему величайшему сожалению, пополнила свой рацион человеком.

— Это — веская причина для ликвидации, господин Вэнс, — заметила Трис.

— Совершенно верно, — Росс кивнула. — Сифоностом — эндемик Танго-12-4. И мы не сможем выработать механизмы сосуществования с ним, пока не обезопасим себя. Следующий слайд, пожалуйста.

Всем предстало схематичное изображение чупакабры в профиль в позе, как перед атакой.

— Не существует абсолютно неуязвимых существ. С одной стороны, сифоностом имеет прекрасную природную броню. Буровые наросты, способные пробить твёрдые материалы, представляют собой феноменально прочные образования. Тело особи покрывает чешуя, способная выдержать попадания стандартных импульсных зарядов и картечи. Особенно, если тело сокращается для проходов в узких пространствах. Также у сифоностома нет выраженной головы, соответственно, его мозг, вероятнее всего, распределён в наиболее близкой к глазам области. В то же время, ротовая полость и органы зрения уязвимы для силового воздействия, что прекрасно продемонстрировали офицеры Службы Безопасности. К слову, удары тяжёлыми предметами суммарно не нанесли какого-либо урона, а лишь помогли прогнать особь и, как следствие, разозлить.

— Зачем сифону глаза, раз он бурит грунт? — спросил Бернард.

— Чупакабра, — поправил Дункан.

— Они неисправимы. Я сдаюсь, — Элена показала раскрытые ладони. — Очевидно, мистер Ковальски, что среда обитания сифоностома представляет собой системы пещер, в которых он находит свою добычу, и в которых находятся организмы, не только участвующие в формировании воздушной смеси, но и, очевидно, создают люминесцентное освещение. Полноценное существование хищника без развитых органов зрения в таких условиях практически невозможно.

— Так-с, — Вэнс побарабанил пальцами по столешнице. — Ивар, что находится под «Горизонтом»?

— Планетарная кора, — прогромыхал Хольм.

Джонатан улыбнулся и внимательно посмотрел на геолога. Ивар взял свой планшет и, отсоединив от него накопитель данных, небрежно поднял его над своим плечом. Трис без лишних слов взяла накопитель и, подключив к своему планшету, вывела на проектор план местности, дополненный размытыми очертаниями чего-то под базой и вокруг неё.

— Уже отмечал в докладах, — начал объяснять Ивар, — с помощью эхолокатора мы обнаружили под толщей льда и грунта полости. Точный контур определить не представляется возможным. Глубина их нахождения — от тридцати до шестидесяти метров. В настоящий момент ведём поиск точки для входа спелеологической группы.

— Отправка спелеологов — строго по моему личному распоряжению, — Джонатан указал на геолога пальцем, — и по согласованию с Петром Николаевичем.

— Уже догадался, — усмехнулся Хольм.

— Трис, зафиксируй, пожалуйста.

— Уже сделано, господин Вэнс.

— А теперь у меня вопрос: почему нам не удалось обнаружить в этих пещерах живые организмы? — удивился управляющий директор. — Но у нас же есть биосканер!..

— Мистер Джонни, я тебе сейчас расскажу про сканер…

На фоне всей данной Хольмом характеристики «редкостное говнище» звучало, как комплимент.

— Полностью подтверждаю, — Бернард покивал. — И мы тебе об этом уже докладывали.

Вэнс с секунду думал, после чего указал пальцем на Трис:

— Заметка, высокая важность: подготовить докладную и рекламацию в адрес Правления.

— Зафиксировано, господин Вэнс.

— Мисс Росс, у вас будут дополнения?

— У нас есть немного времени, пока сифоностом восстанавливается после ранения, — ответила ксенобиолог. — Затем он вернётся и продолжит охоту. Можете смело считать это местью. И я не могу судить о его регенеративных способностях, поэтому новое нападение может случиться буквально когда угодно.

— И мы не должны его допустить. Пётр Николаевич, ваш выход.

— Переход к глубокой и эшелонированной обороне в настоящий момент является неверным стратегическим решением, — Архаров слегка заждался со своим докладом. — Помимо того, что противник произведёт атаку с новыми силами, ожидание негативно скажется на обороноспособности «Горизонта». Оно не только выматывает морально, но и отрицательно сказывается на бдительности защитников. Мы можем просто пропустить новый удар и понести ощутимые потери. Решительное контрнаступление избавит нас от изматывающего ожидания возможного нападения и позволит нанести удар, когда противник будет оправляться от полученных ран. Риск, связанный с опасностью, которую представляет собой обозлённый и раненый зверь, в виду имеем.

— И как вы его минимизируете? — Вэнс вновь положил на столешницу сцепленные ладони.

— Превосходством в огневой мощи, — недобро ухмыльнулся Архаров. — Офицер Линксли, ваш доклад.

— Мы прошерстили оружейку, — Китти чуть подалась вперёд. — Там завалялись спецбоеприпасы для имеющихся стволов. Пришли к нам в качестве штатной комплектации укладок. Бронебойные, бронебойно-зажигательные, разрывные — хватит на одно полноценное сражение. Шкура твари толстая и крепкая, на практике мы убедились в её непробиваемости для стандартных боеприпасов. Вот только вольфрамовый сердечник так не думает.

— Офицер МакГиллаври, теперь вы.

— Чупакабре…

— Сифону, — шепнул Берни.

— Иди в шлюз. Так вот, чупакабре требуется некоторое время для приспособления к освещению. Соответственно, резкое включение фонарей и вспышки от светошумовых гранат дезориентируют тварь. Также мы должны реализовать тактическое преимущество, рассредоточившись. Это может поставить под угрозу отдельно взятого офицера, но здесь мы сыграем на маневренности и одновременных ударах с нескольких сторон.

— С точки зрения распределения тактических ролей, — Архаров снова взял слово, — мы имеем следующее. Смена «C» будет осуществлять огневое подавление. Офицеры способны создать большую плотность огня даже со штатным вооружением. Смена «B» представляет собой маневренное ударное подразделение. Линксли и её офицеры сосредоточат свой огонь на уязвимых местах противника с допустимо коротких дистанций. МакГиллаври обеспечит дезориентацию противника и пробитие его брони, что, в свою очередь, расширит возможности смены «B».

— Касательно ликвидации угрозы всё звучит очень кровожадно и очень эффективно, — Вэнс одобрительно кивнул. — И вы, надо думать, планируете спуститься в эти… полости, чтобы застигнуть чупакабру в логове, где вы её и прикончите?

— Так точно, товарищ Джонни. Если у вас нет возражений, в связи со срочностью задачи прошу разрешения незамедлительно приступить к подготовке боевых групп и проведению операции.

— Не разрешаю, — неожиданно сказал Вэнс.

— Товарищ Джонни?! — Архаров бросил на директора непонимающий взгляд.

Вэнс проигнорировал возмущение Петра Николаевича и снова подпёр подбородок ладонью, барабаня при этом пальцами другой по затылку.

— Товарищ Архаров, прошу вас немного подождать, — учтиво сказала Трис.

То, что его не назвали «господином», немного успокоило Петра Николаевича.

Вэнс сидел в той же позе с минуту. Затем его брови взметнулись вверх, а в глазах появился весёлый огонёк. Выкрикнув «Вот оно!», Джонатан резво набрал комбинацию на консоли интеркома и, как только раздался сигнал об установке соединения, радостно выдал приветствие:

— Хау, Толлчиф!

— Хау, мастер Джонни. Чем могу быть полезен?

— Всем! В рамках приличий, разумеется, — Вэнс посмеялся над собственной шуткой. — Послушай, Архаров затеял тут небольшую силовую операцию — нужна твоя помощь.

— Какого рода, мастер Джонни?

— Пётр Николаевич решил вслепую лезть в пещеры под «Горизонтом», и я это совсем не одобряю. Побудешь их глазами, ушами и всем тем, что сочтёшь нужным.

— Задача ясна, мастер Джонни. Я поступаю под непосредственное командование мастера Архарова?

— Всё верно, Толлчиф.

— Я вас понял, мастер Джонни. Отключаюсь и готовлюсь исполнять.

Дункан впервые увидел, как Архаров смотрит на управляющего директора с уважением. Встретившись с его взглядом, Вэнс развёл руками:

— Мне нравится ваше желание броситься в штыки, но, признайте, разведка не менее важна, чем хороший укол с проворотом.

МакГиллаври внезапно вспомнил, что в шкафчике вроде бы лежал штык-нож к SA-90.

— Виноват, товарищ Джонни. Упустил очевидную деталь.

— Есть ли у кого-нибудь дополнения, замечания или предложения?

Бернард лениво поднял руку:

— Прошу отжать у сифона мою любимую фомку.

Все, даже хмурый Ивар, позволили себе короткий смешок — Трис всё так же не отреагировала на шутку.

— В таком случае распределим задачи, — Вэнс поднялся с кресла и опёрся на стол. — Пётр Николаевич, руководство над проведением операции на вас. Тотального контроля над «Горизонтом» я вам не дам, но все ресурсы базы в вашем распоряжении. Также не забудьте детализировать задачу следопытам Толлчифа.

— Принято.

— Берни, на тебе материально-техническое обеспечение. В первую очередь проработай, как спустить в пещеры разведывательное оборудование и обе ударные группы.

— Лады, Джонни, — Ковальски поднял большой палец.

— Ивар, мисс Росс, вас же попрошу сконсолидировать всю полученную при разведке информацию и использовать в дальнейших исследованиях. При необходимости — консультировать непосредственных участников операции. Возражений, полагаю, ни у кого нет?

Все вразнобой подтвердили, что согласны со всем.

— Да прольётся кровь! — Вэнс весьма оригинально решил обозначить конец совещания. — Разумеется, не наша.

Трис направилась к дверям зала и, открыв их, замерла рядом. В это время Джонатан прошёл вокруг стола, пожимая всем руки и желая удачи и успехов. Примерно те же напутствия исходили и от Трис, когда собравшиеся покидали зал совещания. Однако когда Китти и Мак поравнялись с секретаршей, она неожиданно привлекла внимание Линксли:

— Кэтлин.

— Да?..

— Весьма неординарный комплимент. Благодарю.

Глава 21

Будь в кармане пять кредитов, Я бы их уже пропи́л. А скрипач пущай сыграет Про Мэри-Джейн с «Омеги-3»!.. [1]

В коридорах «Горизонта» давно не раздавалась музыка. Не рафинированно-синтетическая, созданная не без помощи доморощенных психологов «ГеоСпектра», наполнявшая верхние уровни, а настоящая, искренняя, живая. Голоса нестройного хора парней и девчонок из банды Ковальски с удивительно уместными хриплыми нотками разносились по всему первому ярусу базы. Работяги, занятые освобождением склада в отсеке № 114, выбранном под размещение оперативного штаба, не ворчали и не возмущались по поводу внеплановых тяжёлых работ. Всех охватило воодушевление, защитники первого уровня базы укрепились в осознании, что от них буквально зависит, устоит ли «Горизонт». И это придавало им новые силы.

В соседнем, сто пятнадцатом отсеке, смены «B» и «С» снаряжали магазины. Диего, частенько не попадая в ноты, пытался насвистывать мелодию разливающейся по коридорам песни. Попытки Кортеса музицировать мягко ложились на мерные щелчки загоняемых в горловины зарядов и патронов. Бронебойный, бронебойно-зажигательный, бронебойный, бронебойно-зажигательный — Дункан находил нечто умиротворительное в этом ритмичном размеренном процессе. Концентрация на нём давала возможность немного разгрузить мозг и органы восприятия, от которых вскоре потребуется верх производительности. Остальные офицеры также сосредоточенно занимались подготовкой вооружения и снаряжения, не размениваясь на пустые реплики или взгляды в сторону. Разве что Мэттью с особым восхищением рассматривал каждый патрон с разрывной пулей, отправляемый им в магазины «Цербера».

За этим затягивающим занятием никто из офицеров не заметил, как в отсеке появился Архаров.

— Лёша, разреши, я тебя отвлеку? — негромко сказал он.

Все встрепенулись, особенно Волков, который не слышал такой вариации своего имени уже очень давно.

— Да… товарищ майор? — Алексей осторожно отложил магазин импульсника.

Архаров подошёл ближе и выставил руки перед собой. Только тогда офицеры увидели, что Пётр Николаевич принёс тот самый висевший в штабе штуцер. Более того, на плече командира СБ оказалась кожаная бандольера. В момент все застыли с замеревшими над магазинами и коробками с зарядами руками.

— КШ-577 «Нитро», — с едва ощутимым трепетом начал Архаров. — Не знаю зверя, шкуру которого он не пробьёт. Не думай лупить, куда попало. Нужен один точный выстрел. Ровно в тот момент, когда ты полностью будешь уверен в том, что именно здесь и сейчас ты нанесёшь гарантированный смертоносный удар. Ты сможешь уловить этот момент. Я в тебе уверен. Видишь зарубки на прикладе?

— Да, товарищ майор, вижу.

— Буду рад, если сделаешь ещё одну. Разберёшься, как с ним управляться?

Потерявший дар речь Волков кивнул.

— Не забывай об отдаче. «Нитро» любит бескомпромиссный контроль. Иначе лишит тебя пары костей.

С этими словами Архаров вручил штуцер обалдевшему Лексу и почти торжественно положил на его плечо бандольеру.

— Служу Объединённым Секторам, — слетело с губ Волкова.

Пётр Николаевич улыбнулся, по-молодецки бодро хлопнул его по плечу и не спеша покинул отсек.

— Он что, правда, рабочий? — изумлённо спросила Кэтлин.

Волков, немного отошедший от шока, уверенным движением увёл вниз скобу, прикрывающую спусковой крючок, заглянул в открытый патронник и пощупал пальцем боёк. Затем, придерживая спуск, Алексей вернул скобу в исходное положение, проверил, что не взвёл штуцер, и медленно кивнул. По отсеку раздался негромкий восхищённый возглас, а О’Коннор буквально пожирал «Нитро» взглядом, полным зависти. После этого офицеры вернулись к подготовке снаряжения и боекомплектов.

Несколько минут спустя подал голос интерком: Линксли и МакГиллаври вызвали в сто тринадцатый отсек. После прошедшей здесь схватки с чупакаброй интерьер претерпел некоторые изменения. По периметру пролома были приварены ограждения, сделанные из обрезков труб и профилей, между которыми в несколько рядов натянули кустарно сделанную колючую проволоку. Рядом с «первым эшелоном обороны» дежурило двое техников — один с резаком, другой с пожарным топором.

Помимо бойцов гражданского патруля здесь также находились Берни, Архаров и командир следопытов, Калеб Толлчиф. Высокий, крепкий и широкоплечий мужчина, одетый в старую армейскую форму без нашивок и знаков различия. В первую очередь внимание привлекали его чёрные, цвета вороньего крыла волосы и смуглое, будто вырезанное из дерева редких пород лицо. Крючковатый нос, плотно сжатые губы со слегка ушедшими вниз уголками, кажущиеся прямыми брови и внимательный, пронизывающий взгляд. Внутри отсека Толлчиф казался чуждым, будто его место было исключительно за внешними стенами «Горизонта».

— Хау, — приветствовал он офицеров, подняв правую ладонь.

Дункан кивнул и пожал ему руку. Китти один в один повторила жест и приветствие Калеба, воспроизведя даже интонацию.

— Я подготовил рабочую группу и снаряжение, которое может понадобиться внизу, — Толлчиф повернулся к Петру Николаевичу. — Поставьте мне задачу, мастер Архаров.

— В нашем распоряжении есть весьма условная схема воздушных пустот под «Горизонтом», — Пётр Николаевич кивнул в сторону пролома. — Ведение боевых действий против засевшей там твари невозможно без рекогносцировки. Соответственно, товарищ Толлчиф, перед вами стоит задача составить план местности и определить возможное место расположения противника.

— Фиксация видеоизображения, мастер Архаров?

— Да, потребуется, — подтвердил Пётр Николаевич. — Ксенобиологи и «землекопы» запросили данные по тому, что находится внизу.

— Задача ясна, мастер Архаров. Мне потребуется четыре рабочих места у пролома, место установки вспомогательной аппаратуры и ещё одно рабочее место в этом отсеке.

— Сделаем в лучшем виде, Вождь, — усмехнулся Берни.

— Линксли, МакГиллаври, — обратился к ним Архаров, — ни на сантиметр не отходить от рабочих мест следопытов. Своими глазами должны видеть формируемую схему и то, что будут фиксировать «тараканы». Как поняли?

— Принято, сэр, — хором ответили они.

— Калеб, старина, — Ковальски повернулся к пролому, — а LRD-шки в габарит дыры попадают?

Толлчиф подошёл к самому краю пролома и заглянул в него, наклонив только голову:

— Да.

— Масса в снаряженном виде?

— 218 килограммов, 410 граммов.

— Ага, — Берни тут же подошёл к консоли интеркома.

— Я отправлюсь к своим людям, мастер Архаров.

— Добро, — Пётр Николаевич кивнул.

Как только Толлчиф абсолютно бесшумно покинул отсек, внутри раздалось бодрое попискивание консоли и голос Ковальски:

— Искры — Берни.

— Слушаю, Босс, — из динамика зазвучал низкий женский голос.

— Маш, прихвати пару рукастых девчат и сварочные аппараты на всех. Нужно кой-чего смонстрячить.

— У нас все рукастые, Босс, — судя по интонации, с той стороны ухмыльнулись. — Сейчас будем.

Ковальски уже набрал другую комбинацию:

— Мазут — Берни.

— Босс? — на этот раз сонно ответил мужчина.

— Будь другом, приволоки один тельфер в сто тринадцатый.

— Который из? На тонну? Две?

— На тонну хватит.

— Сделаем, Босс.

Следующая комбинация:

— Жестянщики — Берни.

— Весь внимание, Босс, — снова мужской голос.

— В сто тринадцатом острый дефицит железа.

— Тебе гематогенку принести? — из динамика раздался смешок.

— Принести. А ещё нужна направляющая под тельфер на тонну, профили помощнее и металлический лист два на два.

— Какой толщины, Босс?

— Хасан рядом?

— Рядом.

— Вот по его массе и прикинь.

Из динамика раздался хохот, но уже другого человека:

— Доставим в лучшем виде, Босс!

Берни почесал кончик носа и набрал ещё одну комбинацию:

— Слесари — Берни.

— В канале, — и вновь женский голос.

— Дженни, берёшь своих ребят и дуешь в сто тринадцатый. Нужно будет кой-чего пилить и, возможно, не только пилить.

— Кой-чего?

— Кой-чего железное.

— ОК, Босс.

Отключив консоль, Берни повернулся к остальным и с безумным блеском в глазах потёр руки:

— Наконец-то экшн! А теперь пшли вон отсюда!

Ковальски не только выгнал из сто тринадцатого офицеров, но и крепким словцом разогнал радистов и аппаратчиков, оказавшихся в прилегающих коридорах. Вскоре первый уровень «Горизонта» наполнился грохотом и весёлыми голосами прибывающих к отсеку бригад. Первыми у сто тринадцатого оказались сварщицы во главе с Марией Левашовой, дамой атлетического телосложения, время от времени надувавшей пузыри из жвачки. Выглянув из временного арсенала, Дункан с облегчением заметил, что среди них нет метательницы мыльниц из душевой. Через минуту уже закипела работа по демонтажу заграждений.

Затем прогромыхали «мулы» и тележки ребят со склада, доставивших запрашиваемые Берни металлические детали. Перекинувшись с Ковальски несколькими шутками, они сгрузили доставленные материалы и увели транспорт обратным курсом — в отсеке осталось только двое накачанных ребят из бригады, один из которых оказался тем самым Хасаном. Следом практически одновременно в отсеке появился тельфер из гаража и Дженни со своими слесарями.

В течение полутора часов из распахнутых дверей доносилась многоголосица работающего инструмента, перетаскиваемого и громыхающего железа, окриков разного уровня непечатности и весёлые, ободряющие реплики и команды Берни. Затем светившийся от гордости старший инженер продемонстрировал результат трудов его банды. Пролом был перекрыт металлическим листом, к которому приварили пару рымов. К ним приспособили грузовые лямки. Над самой дырой из направляющей и профилей соорудили раму, куда и установили тельфер. Прочность конструкции проверили, одновременно подняв обоих ребят со склада. И сложно было не заметить сваленные в углу обрезки профилей и прочий образовавшийся в процессе мусор.

— Как вам наш шедевр, а?! — Берни похлопал по плечу одного из покачивающихся на лебёдке работяг. — Где там следопыты Толлчифа?

— Мы здесь, Бернард, — раздалось от двери.

Все невольно вздрогнули, а затем услышали негромкое жужжание электродвигателей — по коридору катились четыре разведывательных дрона, сопровождаемых каждый своим следопытом-оператором. Завершал процессию ещё один, нёсший на себе массивные кофры с аппаратурой. Разведчики во многом копировали своего командира, вне зависимости от пола и цвета кожи: тот же сосредоточенный взгляд и те же нетронутые эмоциями лица, те же практически бесшумные, отточенные и мягкие движения. Группа Калеба буквально излучала первозданно дикую, если не звериную ауру. Наблюдая за ними, Дункан неожиданно почувствовал, как немного участилось его сердцебиение, а в груди стало теплее. Бросив короткий взгляд на Кэтлин, он заметил с новой силой разгоревшийся хищный огонёк в её глазах.

Пока разведчики в полном молчании разворачивали своё оборудование и выстраивали «тараканов» вдоль одной из стен, Дункан воспользовался возможностью рассмотреть их вблизи. Разведывательный дрон представлял собой обтекаемый эллиптический корпус, размещённый на шестиколёсном шасси. Мак смог разглядеть приводы, позволяющие изменять ширину колеи, о которых упоминал когда-то Лекс. В передней части к корпусу крепилась сферическая «голова», снабжённая камерами, микрофонами и парой фонарей. Ещё одна группа осветительных приборов размещалась между первыми колёсами. Также дрон обладал манипуляторами, сложенными вдоль корпуса. Что находилось внутри эллиптической «скорлупки», МакГиллаври не знал и мог лишь строить предположения о составе начинки «таракана».

В сто тринадцатом снова стало довольно тесно, поэтому Дункан незаметно приобнял талию Кэтлин и увлёк в отсек № 114, где вот-вот должны были закончить развёртывание штаба. Прямо в дверях их поймал офицер-радист и вручил Маку лист ламинированной бумаги:

— Сетка выделенных частот — раздадите своим перед выходом. Там (взмах рукой в сторону) — стол с чаем и кофе. Сахар есть. Галеты пока не доставили.

После этого офицер ушуршал к одному из терминалов, с которым уже возились двое его коллег. Поняв услышанный намёк, Китти и Мак, лавируя между инфо-инженерами и радистами, просочились к упомянутому столу и, не найдя рядом стульев, уселись прямо на него. Поиск чайника и кружек оказался элементарной задачей, поэтому уже через пару минут Дункан вручил Кэтлин свежезаваренный напиток. Подув на чай, Линксли сделала осторожный глоток и аккуратно привалилась к МакГиллаври. Сейчас обоим хотелось просто помолчать, прижавшись друг к другу, и наблюдать за кое-чем, на что можно смотреть вечно. На то, как работают другие.

Радисты практически закончили с подготовкой оборудования, а некоторые терминалы полностью перевели в рабочее состояние и передали непосредственным операторам. Возле одного, например, стоял Ивар и что-то объяснял рослой блондинке в свитере, то и дело показывая на свой планшет, а затем — на один из мониторов. Рядом рабочее место заняли Элена Росс и незнакомый Дункану учёный из биологической секции, молодой мужчина с аккуратно уложенными каштановыми волосами и с очками в чёрной оправе. От их терминала доносился едва уловимый аромат зелёного чая. Вскоре появился один из следопытов Толлчифа и подсоединил к нескольким терминалам протянутые из сто тринадцатого кабели.

Дункан испытывал настоящее наслаждение, наблюдая, как все работающие на базе подразделения увлечённо взялись за одно большое общее дело. Разумеется, сама по себе экспедиция на Танго-12-4 полностью соответствовала данному ранее определению, но с одним важным отличием. До недавнего времени «Горизонт» жил с учётом строгого распределения зон ответственности и декомпозиции задач. Следопыты рыскали по снежным полям и холмам Танго. «Землекопы» воевали со льдом и промёрзшим грунтом, добывая образцы пород. Учёные третьего уровня практически не вылезали из лабораторий и аналитических комнат. Увидеть радиста вне узла связи вообще считалось редкостью. То же самое касалось и инфо-инженеров. Более того, находящиеся рядом подразделения и секции могли просто не знать, чем заняты соседи.

Теперь всё было иначе. Разведчики Толлчифа, геологи, биологи, радисты, банда Берни и майор Архаров с оставшимися в строю сменами — все с небывалым воодушевлением встали плечом к плечу и поднялись на защиту «Горизонта». Неважно было, кто с какого уровня, какой кофе кому доставался и из какой части ОС был тот или иной человек. Каждый делал то, что мог, и что требовалось в настоящий момент. Усталость, лень, собственные не относящиеся к делу желания ушли на второй план. Сначала — отстоять «Горизонт». И только потом — всё остальное.

— Всего-то надо было дать хорошего пинка паре идиотов, — усмехнувшись, подумал Дункан.

— Ты же закончил набивать разгрузку? — негромко спросила Кэтлин.

МакГиллаври кивнул:

— Ты, надо полагать, тоже?

— Ага, — она чуть опустила веки. — Так хорошо сидим.

Дункан улыбнулся и почесал её за ухом, получив в ответ довольное «Мау».

Рядом с Китти он чувствовал себя спокойно, будь это уютное уединение или короткий момент перед штурмовым броском. И Мак знал, что Линксли испытывает то же самое. Спокойствие рождало уверенность. В товарищах, в собственных силах и в успехе. И оно же прогоняло все ненужные в моменте мысли, позволяя сосредоточиться строго на грядущем решительном сражении. Конечно, никто не забывал о возможных рисках, в том числе смертельных, но с холодной головой и спокойной душой купировать их было в разы проще.

Не успел МакГиллаври продолжить погружение в свои мысли, как подал голос динамик интеркома:

— Говорит Толлчиф. Мы готовы.

------

[1] — Вольная переделка шахтёрской песни «BykerHill».

Глава 22

— На меня, — казалось, Берни манил «таракана» руками. — Ещё на меня. Потихоньку, потихоньку… Стоп.

Дрон замер посреди разложенной на металлическом листе брезентовой люльки. Хасан и его напарник Гюнтер закрепили подъёмные кольца на лебёдке.

— Вира помалу, — Ковальски двигал рукой так, будто сам, силой мысли поднимал LRD-шку. — Стоп.

Парни со склада взялись за лямки и со скрежетом отодвинули лист металла.

— Майна, — Бернард начал медленно опускать ладонь. — Майна… помалу. Помалу! Да помалу, бестолочь! Без рывков! Стоп!

Техник, управлявший тельфером, вжал голову в плечи и испуганно взглянул на старшего инженера.

— Дай сюда, — Берни забрал у него пульт. — Вот так надо. Майна.

В руках Ковальски лебёдка пошла ровнее.

— Будешь рывками опускать — раскачаешь груз и разобьёшь о стенки. Понял?

— Да, Босс, — техник несколько раз кивнул и, вновь получив пульт, продолжил спуск дрона.

Через пару минут, наполненных практически полной тишиной, один из следопытов, наблюдавший за LRD-шкой с помощью контрольного пульта, сообщил:

— Касание.

— Стоп!

Разведчик привёл дрон в движение и, проехав пару метров, остановил.

— Картинка с помехами, — сообщил он. — Жду антенну.

Кэтлин и Дункан, сидевшие рядом с оператором мобильного терминала, прекрасно видели рябь помех на одном из мониторов. Тельфер поднял люльку обратно в отсек, Хасан с Гюнтером вернули лист на место, началась подготовка к спуску следующей LRD-шки…

Через четверть часа все четыре дрона ждали дальнейших команд в недрах Танго. Ковальски и его парни оставили подъёмник в покое и перебрались пока в одну из близлежащих комнат отдыха. Разведчики-операторы Толлчифа сели на заранее подготовленные коврики с четырёх сторон от пролома и установили перед собой пульты. Каждый из них по очереди подсоединял к внешнему разъёму антенный кабель и медленно опускал во тьму. Сам Калеб молча наблюдал за ними и лишь изредка отвечал кивком на сообщения следопыта у терминала о стабилизации соединения.

Толлчиф поднял вверх ладонь и неспешно сделал ею круговое движение. Следопыты синхронно повернули LRD-шки на месте так, чтобы их камеры давали условную панораму. Китти с Маком наклонились ближе и увидели картину, разительно отличающуюся от бескрайних ледяных просторов поверхности.

Дункану довелось пару раз бывать в пещерах, и то, что показывали мониторы, имело лишь мало общего с ними. Да, здесь присутствовали знакомые сталактиты и сталагмиты, выходы минералов и едва уловимый блеск кристаллов — на этом сходства и заканчивались. В пещере под «Горизонтом» было относительно светло. Не от прожекторов дронов, а от того, что произрастало на поверхностях. Часть образований внешне напоминала разноцветный мармелад — именно они и давали свет, будто лившийся из какого-то другого пространства. Нельзя было сказать, что они создавали полноценное освещение, но они хотя бы давали возможность оценить геометрию пещер. Также бросались в глаза косматые скопления буро-зелёного цвета, в основном липнущие к стенам.

— Невероятно, — из динамика интеркома раздался голос Росс. — Мы предполагаем, что это нечто сродни грибам, а также лишайнику. И они вполне могут синтезировать достаточное количество кислорода!

— Контроль, — скомандовал Калеб.

Пошли сухие доклады следопытов:

— Воздушная смесь в норме.

— Примеси в пределах безопасной концентрации.

— Температура в диапазоне 18-20 градусов по Цельсию.

— Множественные слабые акустические контакты.

Толлчиф выждал несколько секунд, поднял ладонь и медленно махнул ею — следопыты пустили LRD-шки по заранее распределённым векторам.

— Фиксирую контур, — из динамика раздался приятный женский голос, видимо, геолога из группы Хольма.

В отсеке появился Берни и, аппетитно поедая сэндвич, уселся рядом с терминалом.

Тем временем дроны продолжали красться по пещерам Танго-12-4. Следопыты производили все манипуляции с пультами, сохраняя молчание — лишь изредка от кого-то из них доносилось «Акустический контакт». Глядя на них и безмолвного Толлчифа, МакГиллаври невольно сравнил группу разведчиков с участниками неведомого таинственного ритуала. Казалось, что операторы даже сидели в строго определённой схеме, формируя некий ментальный контур, участником которого был и Калеб. Мысленно Дункан дорисовал вместо пролома костёр, а потрёпанные стены отсека № 113 заменил на прерию, укрытую ночным звёздным покрывалом.

Одна из LRD-шек остановилась. Оператор дал увеличение на стену пещеры — на мониторе появился тёмный проём, будто кто-то вырыл в породе нору. На животное происхождение указывали разбросанные камушки и смазанные следы.

— Сифон сюда точно не пролезет, — заметил Ковальски.

— Чупакабра, — с улыбкой поправила Линксли.

— Всё равно не пролезет, — Берни достал из кармана ещё один сэндвич и яростно в него вгрызся.

Дрон продолжил двигаться, но вскоре остановился уже другой.

— Контакт, — сообщил его оператор.

На соответствующем мониторе на самой границе светового пятна от фар действительно наблюдалось некое шевеление. Следопыт, работающий с терминалом, вывел дополнительный кадр с тепловизионным изображением. Прямо перед «тараканом» копошилось несколько животных размером с хорошую домашнюю свинью. Тепловизор не давал рассмотреть деталей, но наблюдаемый контур вызвал ассоциацию с бо0чонком.

Толлчиф поднял два пальца и взмахнул ими. Дрон практически бесшумно проехал полметра и вновь замер. В световом пятне появилось одно из обнаруженных животных. Его, тело действительно напоминало бочонок, укрытый густым жёстким мехом. Существо перемещалось на четырёх коротких лапах с длинными пальцами и коготками. Явно выраженная голова спереди была прикрыта двумя твёрдыми на вид роговыми щитками, в месте смыкания которых были массивные резцы. Также удалось разглядеть пару глаз и выглядывающие из-под меха уши необычной формы. Они обладали небольшой шириной, но при этом на каждое приходилось примерно по четверти охвата головы.

Обнаруженные животные были заняты тем, что поедали «лишайник», закусывая иногда теми «грибами», что светились заметно тусклее остальных. Ближайший зверь неожиданно замер и впился взглядом прямо в объективы камеры дрона. Из его пасти, скрытой где-то за резцами, даже выпал кусок поедаемого «гриба».

— Вот крыс мне только не хватало, — в сердцах сказал Бернард.

— Чем-то на кабанчиков похожи, — хмыкнул Дункан.

— Кабанчики, — со смешком повторила Линксли.

— Крыски, — безапелляционно заявил Ковальски.

Тем временем животное издало утробный крик, напоминавший «Уо-уо!», и вся группа сорвалась в бег. Часть зверей махнула мимо дрона, забившись в ранее обнаруженную нору, другая скрылась где-то за поворотом пещеры. Подождав пару минут, оператор вновь привёл свою LRD-шку в движение.

— Это явно теплокровные животные, — судя по голосу, говорил коллега Росс. — И, скорее всего, они составляют основной рацион вакуумного сифоностома.

— Мы обязаны тщательнее изучить этот вид, — дополнила Элена. — В ближайшем будущем, разумеется.

— Температура незначительно растёт, — доложил уже другой оператор. — Плюс два градуса от средней.

— Можете засечь, что именно даёт тепло? — спросила геолог.

— Работаем.

— Контакт, — раздался голос ещё одного следопыта.

В верхней части поля зрения камер его LRD-шки прошмыгнуло несколько распластанных силуэтов. Затем раздался высокочастотный писк, из-за которого оператор даже ненадолго снял наушники, а все, кто находился у терминала, невольно поморщились. После этого загадочные существа пролетели в обратном направлении, но уже чуть ниже — это позволило мельком увидеть нечто, напоминающее крылья.

— Четыре новых вида! — восторженно выпалил коллега Росс. — И всего за полчаса!..

Дроны продолжали осторожно двигаться по пещерам Танго. Пару раз над ними снова проносились крылатые тени, которых Берни успел окрестить «писклями», а Китти — «тенями». Также время от времени попадались стайки крысок-кабанчиков, разбегавшихся по своим норам только тогда, когда один из них попадал в световое пятно фар. И практически никаких следов чупакабры, хотя Дункану казалось, что в некоторых местах по стенам будто прошлись буром.

— Стоп! — раздался дуэт голосов, и если команда Толлчифа была предельно сухой и спокойной, то девушка-геолог продемонстрировала чуть большую экспрессию.

В течение пары секунд повисло неловкое молчание, нарушенное тихим «Извините» из динамика.

— Первый, четврётый — продолжить движение, — скомандовал Калеб. — Второй — ожидание. Третий — двадцать градусов вправо.

Дрон медленно повернулся, и его камерам предстала дыра в стене. Её поперечник практически совпадал по размерам с проломом в 113-м отсеке, поэтому происхождение данной «геологической аномалии» ни для кого не стало загадкой. Нигде, однако, внешних признаков нахождения поблизости чупакабры-сифона не наблюдалось, как и отсутствовали выбивающиеся из общего фона акустические контакты.

— Третий — контроль. Второй — ждёт указаний.

— Фиксирую температурную аномалию прямо по курсу, — девушка-геолог вернулась в эфир. — Малый вперёд… пожалуйста.

По мере продвижения LRD-шки у наблюдающих за мониторами терминала сложилось впечатление, будто в пещере стало светлее. Вскоре феномен получил вполне логичное объяснение: за одним из поворотов «грибы» росли особенно плотно, сбиваясь в группы возле разломов, из которых тонкими струйкам поднимался пар.

— Вот оно и нагревает пещеры, — торжественно объявила геолог. — Фиксирую аналогичные у четвёртого… и, да, у первого.

Толлчиф не успел отдать приказ о возобновлении движения, когда в поле зрения камер стремительно влетела группа писклей и, заложив над одним из проломов круг, поочерёдно начала пикировать на «грибные» массивы. Наконец-то удалось лучше рассмотреть их кожистые крылья и их меньшие аналоги, расположенные в области хвоста и, судя по всему, игравшие роль стабилизаторов. После выхода из пике пискли поднимались на прежнюю высоту и исчезали во тьме с какой-то добычей.

Вот только последнему не суждено было улететь восвояси. Неожиданно с потолка прямо на него свалилось нечто, формой напоминающее ленту. Вновь раздался высокочастотный писк, и крылатый обитатель Танго-12-4 рухнул на пол, обвитый неожиданно появившимся хищником. Борьба продолжалась недолго, и пискля её проиграл. Следопыт дал увеличение, и на мониторах появилась рептилия, удерживавшая свою добычу в зубастой пасти. Хищник резво расправил своё длинное тело и, шустро перебирая несколькими парами ног, вскарабкался на стену, где и скрылся в одном из проломов.

— Лента, — выдал свой профессиональный вердикт Ковальски.

— Единогласно, — согласился МакГиллаври.

Толлчиф всё-таки дал безмолвную команду второй и третьей LRD-шкам продолжить движение. В их секторах всё реже и реже наблюдались обитатели пещер, и всё чаще попадались следы землепроходческой деятельности чупакабры. У первого и четвёртого картина была строго противоположной: кабанчики, пискли и, если повезёт, ленты попадались примерно с той же частотой. Сектор, где искать логово чудовища становился всё уже и уже.

— Акустический контакт, — доложил оператор третьего дрона.

Следопыт вывел звук на консоли. Откуда-то из тьмы звучал столь знакомый ворчащий звук пробиваемой породы и перестук камушков. Дункан ожидал, что чупакабра появится в световом пятне, однако никакого движения засечь так и не удалось. Толлчиф очень медленным и плавным взмахом руки дал команду продолжить движение. Дрон проехал пару метров и замер: в объектив камеры попало «образование» на одной из стен, разительно отличавшееся от поверхностей пещер.

Никто толком не успел рассмотреть буровые наросты, как чупакабра совершила стремительный рывок и ударила прямо в LRD-шку. Камеры моментально вышли из строя, микрофоны пока работали, транслируя звук ломающегося металла и пластика. Вскоре и они пали жертвами неистовой ярости зверя. Последним, что услышали в 113-м отсеке, был грохот пробиваемой «буром» породы.

— Третий потерян, — должил следопыт.

Положив перед собой пульт, он отсел на полметра назад, сложив ладони на коленях.

— «Таракана» после такого даже на запчасти не пустишь, — подытожил Бернард, откидываясь на спинку стула.

— Первый, четвёртый — на исходную, — начали поступать новые команды. — Второй — контроль каждые пять метров.

Дрон крался дальше, делая остановки строго через обозначенные интервалы. Его микрофоны стабильно улавливали отзвуки движения чупакабры в толще пород и грунта. Единственным отличием было то, что источник звука будто удалялся от разведчика, пока и вовсе не стих. В отсеке воцарилась гробовая тишина — даже следопыты доложили о возвращении к точке спуска короткими кивками. Напряжение витало в воздухе, который будто зазвенел. Дункан почувствовал, как напряглись мышцы на его плечах. Кэтлин, положившая ладони на колени, аккуратно надавила на них ногтями. Следопыты и сам Толлчиф никак не показывали признаков волнения, всё так же сосредоточенно наблюдая за приборами. Единственным, кто картинно демонстрировал спокойствие, был развалившийся на стуле Ковальски. Старший инженер закинул ногу на ногу и, порывшись в карманах, достал несколько мятных леденцов, которые тут же предложил разведчику и офицерам — отказываться никто не стал.

Во время очередной остановки LRD-шки из динамиков раздался грохот, и дрон отбросило в сторону. Судя по картинке с камер, его «голова» откатилась от остального корпуса. Вновь послышался скрежет пластика и металла, постепенно пропадающий по мере выхода микрофонов из строя. Также снизился и уровень освещённости — фары ожидаемо не пережили столь близкого знакомства с высшим хищником недр Танго-12-4. Камера некоторое время улавливала силуэт чупакабры, но затем чудовище совершило финальный бросок, поставивший точку в мучениях LRD-шки.

— Второй потерян.

— Что ж, Вождь, поздравляю, — Берни выпрямился. — Сифон зачёт по игре в прятки не сдал. Один-ноль в пользу следопытов.

Толлчиф ответил коротким кивком.

— Смены «B» и «C», — раздался из динамика интеркома голос Архарова, — готовность пятнадцать минут. Оружие к бою.

Глава 23

Нанесение боевой раскраски было удивительно распространённой и свято хранимой традицией в Объединённых Секторах. Рисунок мог быть абсолютно любым, но канон требовал исполнения двух строгих правил: только чёрный цвет и никаких надписей. Насколько было известно Дункану, на обитаемых станциях и некоторых звездолётах в роли красителя выступала вонючая жижа, основным компонентом которой являлось отработанное машинное масло (возможно, с дополнением небезызвестного кофе). К величайшему неудовольствию майора Архарова, не обошло это и СБ «Горизонта», а именно смену «B». Однако её офицеры предпочитали использовать тактический грим соответствующего цвета.

Диего оказался самым скромным в части нанесённого рисунка. Кортес ограничился двумя широкими полосками, которые он сделал большими пальцами, проведя от носа в сторону ушей. О’Коннор с пугающей быстротой и точностью украсил свои щёки витиеватым узором с хорошо угадывающимся растительным орнаментом. Покачивая головой в такт вечной музыке, Мэтт сначала показал «козу» самому себе в зеркале, а затем повторил тот же жест, повернувшись к Волкову — Лекс ответил аналогичным образом и одобрительно кивнул.

Китти же оказалась самой изобретательной в плане нанесения раскраски, что, видимо, совмещалось с желанием сделать всё красиво. Теперь на её лице красовались длинные «стрелки» у глаз, по три клиновидных штриха на каждой скуле, а также полностью закрашенная верхняя губа и тонкая подводка нижней. Вид Линксли стал в разы более диким, опасным, хищным и, как отметил наблюдавший результат её трудов Дункан, притягательным. Встретившись с ним взглядом, Кэтлин улыбнулась, продемонстрировав свои зубки — вышел полноценный рысий оскал.

Смена «C» терпеливо подождала пять минут, потребовавшиеся на нанесение боевой раскраски. Как только последний штрих был завершён, все офицеры надели защитные жилеты, разгрузки, активные наушники, шлемы и сумки с респираторами. Предполагалось, что последние надевать не придётся: воздушную среду пещер после ряда дополнительных проверок сочли безопасной. Тем не менее, подобной мерой предосторожности никто не стал пренебрегать. В дополнение к респираторам штурмовой группе выдали газовый и микробиологический детекторы. Затем все рутинно проверили боекомплекты, оружие, дополнительное снаряжение и после того, как Китти и Мак отбили друг другу кулачок, двинулись в отсек № 113.

В полутёмных коридорах первого уровня офицеры СБ в полном боевом оснащении выглядели максимально грозно и эффектно. Никто никогда не мог даже подумать, что эти комплекты придётся вытаскивать из шкафчиков не для смотра и проверки. С одной стороны, офицеры обеих смен считали, что лучше было бы бронежилетам и шлемам так и оставаться в оружейке. С другой — вид готовых к бою сотрудников СБ усилил веру обитателей базы в то, что «Горизонт» способен дать отпор любому врагу, не только затаившейся в пещерах твари. МакГиллаври даже пожалел о том, что проход от сто пятнадцатого до сто тринадцатого занял у них всего несколько секунд. Да и достойное музыкальное сопровождение не помешало бы…

На входе в отсек их остановил уже знакомый офицер-радист с уже надетой казавшейся массивной гарнитурой. Осмотрев ЛП-шки, фонари и нагрудные камеры у каждого бойца, он утвердительно кивнул и дал небольшую вводную:

— С вами отправится один LRD: будет играть роль ретранслятора. Работать на приём, выход на передачу — строго при экстренных ситуациях или по завершении операции. Возможны незначительные помехи. Как поняли?

Офицеры в разнобой ответили, что вводную приняли.

— Группа к спуску готова, — сказал радист в гарнитуру и отошёл в сторону.

Помимо следопытов Толлчифа и Ковальски с его подопечными у пролома находился и Архаров. Пётр Николаевич не стал размениваться на долгую напутственную речь:

— Дункан — поведёшь группу. Ждём с победой. Целыми и невредимыми. Ни налёта, ни нагара.

— В Пустоту! — хором ответили офицеры.

Архаров отошёл чуть в сторону, чтобы не перекрывать дорогу к тельферу, где уже ждал ухмыляющийся Берни с прицепленной к лебёдке сбруей:

— Ну что, головорезы, кто первый?

Китти и Мак одновременно сделали шаг вперёд, но между ними, положив руку на плечо Дункану, протиснулся Барт:

— Придержите коней, команданте. Буду ждать вас внизу.

Вега шустро надел сбрую, отрегулировал под себя и, после того, как тельфер немного поднял его, повис над тёмным проломом.

— Удачи, amigo, — бросил Кортес. — Постарайся не стать чьим-нибудь обедом, пока мы спускаемся.

— Иди ко всем чужакам, amigo, — отсалютовал в ответ Бартоломео и начал свой спуск в недра Танго-12-4.

Через пару минут в гарнитурах прозвучало:

— Касание.

— Стоп, — Берни продублировал команду, подняв руку.

Пришлось подождать ещё несколько секунд, прежде чем Вега доложил:

— Чисто.

Когда лебёдка вновь подняла сбрую в отсек, Китти и Мак снова одновременно шагнули к пролому, но на этот раз Дункан придержал Кэтлин рукой.

— Мау? — Линксли удивлённо вскинула брови. — А как же «дамы вперёд»?

— Не в этот раз, — подмигнул ей и принялся надевать сбрую.

Китти ухмыльнулась и кивнула: рвануть в атаку первой она ещё успеет.

Мак шумно и долго выдохнул, с помощью Хасана занял устойчивое положение над проломом, и тельфер начал спускать его в пещеры. Пути назад уже не было, да и думать об этом было, как минимум, неуместно. Пролом производил жутковатое впечатление и стойко ассоциировался с мерзкой пастью сифона-чупакабры. Картину чуть более обнадёживающей делали видневшиеся внизу отсветы фонаря Веги и фар оставшихся «тараканов». Дункан слышал, как где-то фоном напоминает о себе страх, и это было нормальным — абсолютно бесстрашные не выживают. Как и те, кто зацикливаются на этом первобытном чувстве. МакГиллаври максимально сосредоточился на предстоящей охоте и решающей схватке.

Ботинки ударили в грунт:

— Касание.

Освободившись от сбруи, Дункан увидел Барта, замеревшего возле LRD-шки в столь знакомой позе «стрелка с Фронтира». Широко расставив ноги, Вега поигрывал пальцами над кобурой и всматривался в слегка разбавленную таинственным свечением «грибов» темноту. Мак перевесил винтовку в боевое положение и взял под контроль другой сектор.

Через четверть часа ударная группа в полном составе собралась внизу и готова была выдвигаться, если бы не окрик Берни сверху:

— Не так быстро, лентяи!

Следом из отсека спустилась связка фонарей на треногах. Поняв намёк старшего инженера без слов, Мэтт и Лекс расставили осветительные приборы по кругу «точки сбора».

— Общая проверка, — в гарнитурах раздался голос офицера-радиста. — Отвечать только на свой позывной. Мак.

— В канале.

— Лекс.

— На месте.

— Барт.

— Готов.

— Китти.

— Здесь.

— Диго.

— Hola, gringo.

— Мэтт?

— Дайте я уже кого-нибудь пристрелю!

— Кулак готов. Штаб, проверка. Архаров.

— В канале.

— Росс.

— У терминала.

— Хольм.

— Готова приступить.

— Так это дочь Ивара? — спросил Кортес. — А я догадывался!..

Кэтлин злобно шикнула на него.

— Вождь.

— Наблюдаем и слушаем.

— Штаб готов.

— Кулак — начать движение, — скомандовал Архаров. — Контроль — по ситуации.

— Берни тоже туточки!..

— Ковальски, вон из канала! — рявкнул на него радист.

Группа осторожно двинулась следом за LRD-шкой, выстроившись по двое в шахматном порядке. Первым шагал Мэттью, наводя ствол своего «Цербера» в каждый подозрительный угол. Сбоку от него двигался Бартоломео, всё также державший ладонь над кобурой. Следующая пара состояла из Кэтлин и Мака, а замыкали колонну Диего и Алексей. Волков двигался с пистолетом — «Нитро» ждал своего часа за спиной. Согласно выбранной тактике на чупакабру сначала должны вывалить пару тонн вольфрама, и только после этого Лекс произведёт свой финальный убойный выстрел.

Мягкий грунт на полу пещеры позволял шагать практически бесшумно. Группу выдавали только фонари и едва слышное жужжание приводов «таракана». Обитатели пещер, почуяв чужаков, старались особо не показываться на глаза. Кабанчики жались к норам и ныряли в них по первому же поводу. Пару раз над группой делали круг стайки теней и, оглашая пещеры пронзительным писком, вновь исчезали в темноте. Единственным животным, проявившим своеобразное любопытство, оказалась лента, решившая упасть на Диего. Кортес вовремя услышал её, ловко схватил ниже головы и отшвырнул в сторону буквально за секунду до того, как рептилия обернулась вокруг его руки.

— Кулак — остановка, — в динамиках раздался голос геолога.

Дункан внезапно вспомнил, что её зовут Фрея.

Причина остановки заключалась в том, что у О’Коннора начал моргать газовый детектор.

— Сероводород, — проговорила. Хольм. — Концентрация низкая, но будет пованивать. Кулак — движение разрешаю.

Вскоре группа миновала один из геотермальных разломов и убедилась в том, что Фрея слишком мягко описала запах.

— Кулак — остановка, — на этот раз скомандовала Росс.

Диго едва слышно рыкнул и прижал к лицу респиратор.

— Наблюдаю наличие споровой взвеси. Судя по показаниям детектора — основная и максимальная концентрация возле разлома. Не приближаться. Кулак — движение разрешаю.

Все шестеро облегчённо (и бесшумно) вздохнули. Дункан сверился с планом, отображаемым на наручной консоли — до района гибели второй и третьей LRD-шки осталось пройти не так уж и много. Он почувствовал, что едва заметно участилось сердцебиение, а по лбу побежала капелька пота. МакГиллаври безжалостно смахнул её пальцем и крепче взялся за верную SA-90.

— Кулак — остановка, — в эфир вышел Толлчиф. — Акустический контакт. Слева. Анализируем.

Группа затихла, снизила яркость фонарей и взяла оружие наизготовку.

— Три цели, — сообщил Калеб. — Движение параллельным курсом. Через десять метров возможен непосредственный контакт.

Дункан два раза щёлкнул пальцами, привлекая внимание остальных офицеров, и плавными взмахами руки указал позицию для встречи неожиданных «гостей». Мэттью удивительно бесшумно для своей комплекции перебежал в нужное место, рядом с ним тут же образовалась огневая линия, взявшая на прицел проём бокового рукава пещеры.

О том, что по нему двигаются люди, красноречиво сказали световые пятна от фонарей и прекрасно слышная речь. Дункану даже показался знакомым этот скрипучий голос, но стены пещер и создаваемое ими эхо заметно его искажали. Вскоре на открытое место вышли три фигуры в белых костюмах замкнутого контура дыхания. Первый человек о чём-то увлечённо рассказывал, придерживая какой-то прибор, висевший у него на груди. Двое, шедших следом, также несли какое-то оборудование. Среди прочего в поклаже легко узнавались металлические сети и духовое ружьё для дротиков с транквилизатором. Если глава процессии шёл, глядя строго перед собой, то его спутники боязливо оглядывались по сторонам.

Один из них заметил офицеров с LRD-шкой и замер как вкопанный. Его товарищ, бросив удивлённый взгляд в ту же сторону, поднял руки вверх и с грохотом уронил ружьё и какой-то кофр.

— Вы! Недотёпы! — первый развернулся и в полный голос начал ругаться на своих спутников. — Вы обязаны бережно обращаться с дорогостоящим и уникальным оборудованием!

МакГиллаври крепко выругался про себя, узнав-таки голос профессора Фогеля.

В следующую секунду офицеры разом выкрутили яркость фонарей на максимум.

— Ни с места, — как можно тише прошипела Кэтлин.

Другой спутник Альберта тоже поднял руки, с ещё большим грохотом уронив поклажу, и крикнул:

— Он нас заставил!

— Заткнись, пожалуйста, — процедил Дункан. — Фогель, какого чужака вы здесь забыли?! Как вы вообще здесь оказались?!

— О, я начну с последнего, — профессор и не думал снижать громкость своей речи.

Офицеры, понимая, чем грозит подобная демаскировка, рассредоточились и взяли под контроль остальные проходы. В месте встречи с учёными сходилось несколько пещер, образуя подобие зала.

— Эти отважные молодые люди, — он указал на своих спутников, — оказались способными лаборантами и с помощью позаимствованных на первом уровне инструментов обеспечили наш спуск сюда. Благо, в отсеке № 100 не было ни души.

— Он нас заставил, — повторил первый лаборант уже шепотом.

— И угрожал, — дополнил второй.

— Профессор, говорите тише, — шикнул на него Дункан.

— А вы не смейте мне указывать, милитарист отпетый! — Фогель вновь продемонстрировал полностью атрофированный инстинкт самосохранения. — Что же касается вашего первого вопроса, то мы здесь для того, чтобы осуществить мою задумку. И вы, слышите! , нам не помешаете! Я не позволю вам нас опередить!

— Мак, заткни его, — Китти готова была сорваться в рык.

Дункан всё же смог рассмотреть прибор, висевший на груди Фогеля. Это был фотоаппарат. Очень хороший и дорогой фотоаппарат с неплохим объективом. До полного образа престарелого энтомолога-любителя не хватало только сачка для бабочек и широкополой белой шляпы.

— Да по вам жёлтый отсек плачет… Фогель, немедленно разворачивайтесь и делайте отсюда ноги.

— И не подумаю! — профессор подошёл ближе и потряс кулаком. — Вы не посмеете своими варварскими действиями оборвать научный процесс! И если вы примените силу…

— Кулак — акустический контакт, — прозвучал голос Толлчифа. — Анализируем.

— …то, можете не сомневаться, я окажу достойное сопротивление! И если мне суждено будет пасть от ваших рук…

— Это он, — недрогнувшим голосом сообщил Калеб. — Идёт на сближение. Курс на вашу позицию.

— …я стану мучеником от науки! А вы, грязный убийца!..

Дункан в предельно доступной форме убедительно попросил профессора всё-таки помолчать. Фогеля это, наоборот, раззадорило, и он уже не постеснялся полноценно перейти на личности. МакГиллаври очень хотелось успокоить профессора раз и навсегда. Хватит всего одного заряда, да и SA-90 относительно тихая. Но было уже поздно — только глухой не услышал бы работу биологического бура, столь восхитившего Фогеля…

— Кулак — к бою, — скомандовал Дункан, оставив бесноватого профессора в покое.

Чудовище пробило проход в одной из стен пещеры и замерло напротив офицеров. Чупакабра медленно подняла «голову» и будто осматривала своих противников. Её буровые наросты чуть разошлись в стороны, демонстрируя весь арсенал крючьев. Из пасти всё ещё падали редкие капли крови — нанесённые Миллером раны не успели полностью затянуться. Чудовище пока не решалось атаковать, как и Дункан не спешил отдавать команду открыть огонь. Нужно было, чтобы тварь хотя бы чуть подалась вперёд и оказалась внутри полукольца: тогда ей будет сложнее уйти или атаковать одиночные цели.

Возникшая пауза прервалась самым неожиданным образом. Раздался негромкий щелчок, и зал озарила короткая вспышка. Нетрудно было догадаться, что Фогель не нашёл ничего умнее, чем воспользоваться своим фотоаппаратом.

— Если кто-то хотел претворить предложение Берни в жизнь, — заметила Китти, — то сейчас — самое время.

Сифон, придя в себя от вспышки, согласился с озвученной идеей, что и продемонстрировал стремительной атакой как раз на группу Фогеля. Профессор вновь поднял фотоаппарат, а шедшие с ним лаборанты бросились наутёк — один из них споткнулся о принесённое снаряжение и пропахал своим костюмом грунт. Казалось бы, до бесславного завершения карьеры Фогеля оставалось каких-то несколько секунд и метров, но справа от него, озаряя мрак голубыми вспышками, «заговорила» SA-90. Затем на линию огня выскочил О’Коннор и, с размаху отбросив профессора плечом, с кровожадным оскалом зажал спуск:

БЛАМ! БЛАМ! БЛАМ!.. — за которым звучало: ДЗЫНЬ! ДЗЫНЬ! ДЗЫНЬ!..

На третьем «дзынь» Дункан всё же пригнулся и сместился в сторону: получать гильзами по шлему не доставляло ему никакого удовольствия. Порция вольфрама и разрывных пуль не пришлась чупакабре по вкусу. Первые попадания заставили её замереть и издать болезненное шипение: заряды импульсной винтовки пробили шкуру, но неясно было, насколько глубоко они вошли. Так же как и удачно попавшая между щетинками пуля «Цербера» разорвала лишь крошечный фрагмент плоти.

Сифон тут же переключился на новых противников и, приоткрыв буровой «конус», ринулся на них. Мэттью и Дункан ушли с линии атаки, и тут же по чудовищу одновременно открыли огонь Вега и Волков, каждый в своей манере пистолетной стрельбы. Офицеры смены «C» старались целиться в глаза — единственную уязвимую для короткоствольных импульсников область. Дункану показалось, что именно Вега повредил зрительный орган чупакабры. Тварь буквально взвилась и начала мотать «головой», снеся пару сталагмитов.

В это время Мэттью воссоединился со своей группой. Линксли отважно повела свою смену в атаку, начав стрелять на ходу только с короткой дистанции. Основной целью были глаза, а также пасть, повредить которую вблизи было проще. Тварь вновь извернулась и попыталась ударить назойливых двуногих массивной «головой», но не преуспела. Китти с кувырком отскочила в сторону и, встав на колено, всадила пару зарядов под буровые наросты. Диго изобразил нечто на грани фантастики. Кортес сорвался с места, сделал подкат, проехавшись прямо под телом сифона и — как показалось Маку — успел нанести ему пару ударов ножом. Мэтт просто дождался момента, когда «голова» окажется поближе и всадил пулю в область уже раненого глаза.

Как только смена «B» ушла с линии огня и начала перегруппировку, Дункан выстроил свою банду в цепь и обрушил на чудовище новый шквал зарядов. Он видел, что SA-90 всё-таки срывает чешуйки, что твари от попаданий больно, но всё ещё не было гарантии фатальности получаемых ранений. Чупакабра демонстрировала слишком большую активность для тяжело раненного истекающего кровью зверя. Более того, она не стеснялась бросаться в яростные контратаки, уходить от которых становилось сложнее. Также не приносили ощутимых плодов и фланговые удары Линксли и её разбойников. Каждая новая дыра в теле лишь злила чудовище, раскаляя его до запредельной разъярённости.

Текущая ситуация имела все риски выйти из-под контроля, если не успеть лишить чудовище способности сопротивляться и добить его выстрелом из штуцера. Требовалось дезориентировать сифона, чтобы разом обрушить на него всю имеющуюся огневую мощь.

— ЛЕКС! — крикнул Дункан, взмахнув рукой так, будто он что-то кидал.

— ГЛАЗА!

Волков проделал старый трюк: сразу же отпустил предохранительную скобу, одним движением метнул гранату и отвернулся от точки срабатывания. Активные наушники прекрасно справились с шумоподавлением. Офицеры синхронно подняли оружие и дали стройный залп. Однако эффект оказался ровно противоположным от ожидаемого. Взрыв гранаты действительно дезориентировал сифона, но не заставил его замереть на месте. Тварь сначала извивалась всем телом, а как только в её шкуру ударили первые заряды, без разбора ринулась вперёд.

Офицеры тут же бросились врассыпную, стараясь не попасть под многотонную груду мышц и кристаллизованной животной ярости, подпитанной болью и гневом. Каждый на своей шкуре смог ощутить, что скрывается под выражением «танец со Смертью». Сифон, пока не пришедший в себя после вспышки и хлопка гранаты, метался по всему залу, как бешеный, круша сталагмиты, расплющивая «грибные» колонии и врубаясь в породу. Он двигался настолько хаотично, что офицерам приходилось маневрировать буквально «на удачу». Либо они оказывались слишком близко к беснующемуся чудовищу, либо на безопасном расстоянии, но линию прямого выстрела перекрывали товарищи. Ранее выработанный план боя успешно рассыпался, скатившись в выживание и импровизацию.

Судя по броскам, становившимся более прицельными, чупакабра постепенно восстанавливала ориентацию в пространстве, но не теряла и толики охватившей её ярости. Чудовище не прекращало крушить породу, дополнив к общим разрушениям падающие сталактиты. Редкие выстрелы, которые удавалось сделать, никакого впечатления на тварь не производили. Дункан видел единственный выход из ситуации в группировке и возвращении к огневому подавлению. Да, реализация виделась далеко не тривиальной задачей, но Мак решил хотя бы попытаться.

Дункан буквально на секунду замер на месте и, громко свистнув, попытался дать нужный сигнал. Этой короткой остановкой слишком удачно воспользовалась чупакабра. МакГиллаври успел заметить летящий в него «бур» и даже ушёл с линии удара, но, видимо, какие-то из шипов всё же задели его плечо и сорвали с головы шлем и активные наушники. Дункан почувствовал боль, но не стал придавать ей особого значения. Припав на колено, он начал лупить из винтовки от бедра… и тут же был отброшен хвостом на излёте удара.

Мак не отправился в свободный полёт на пару десятков метров, как это до сих пор показывают в дешёвых боевиках. Его отшвырнуло буквально на пару-тройку метров. При этом он зацепился за что-то ногой, из-за чего на пол пещеры он полетел лицом вниз. В момент проворота он заметил где-то на границе видимости белое пятно, а затем взору предстал грунт. Дункан успел выставить согнутые в локтях руки, пропахал ими борозду и остановился. Затем ему показалось, что стены пещеры, а вслед за ними и вся Танго-12-4 содрогнулась. Раздался жуткий грохот. Дункан уткнулся лицом во влажный грунт и закрыл голову руками, хоть и понимал полную бесполезность своих действий…

Глава 24

МакГиллаври вспомнил, что в его шкафчике лежали очки. Отличные армейские очки, защищавшие от пыли, ветра, песка, мелкой дроби и далее по списку. Сейчас их очень не хватало. После обрушения свода пещеры поднялось плотное облако пыли, которое очень медленно и нехотя оседало.

А ещё наступила гробовая тишина.

Дункан сплюнул грунт, проверил, не порвался ли драгоценный шарф, и сел лицом к завалу. Пару раз кашлянув, Мак замотал шарфом нижнюю часть лица и попытался оценить ситуацию.

Он был жив. И его не завалило камнями. Очень даже неплохо.

Он потерял контакт с остальными. И это не так уж и хорошо.

Плечо болело. Взглянув на него, Дункан увидел кровоточащую рану и полностью разорванную плечевую лямку бронежилета — его пришлось снять и отшвырнуть в сторону. Достав из индивидуальной аптечки шприц с обезболивающим, Мак сделал инъекцию. Стало легче. Внезапно он вспомнил о ЛП-шке и пристегнул её к кителю.

Почему-то было темнее обычного. Причина оказалась банальнее некуда: нательный фонарь разбился, а наствольный остался с винтовкой «где-то там». Единственным источником света стали «грибные» колонии. Встроенным в наручную консоль крошечным фонариком можно было смело пренебречь.

От дальнейшего анализа ситуации его отвлекли самым неожиданным образом. Дункан внезапно почувствовал, что что-то двигается на его перчатке, рукавах и штанинах. Бросив беглый взгляд, он столкнулся с ещё одними обитателями пещер Танго. Укрытые тёмно-зелёными матовыми плоскими панцирями насекомые, вылезшие из ближайших зарослей «ветоши», браво брали штурмом униформу незадачливого офицера СБ.

Дункан вскочил, начал отряхиваться и отшвыривать незваных визитёров, демонстрируя полное нежелание знакомиться с ними настолько близко. К счастью, отброшенные «штурмовики» повторно не шли на приступ, а предпочли укрыться в косматой флоре. Мак уже праздновал победу, когда почувствовал в районе раны царапание коготками. Дункан схватил настырное членистоногое, швырнул под ноги и со всей злобой размазал ботинком по камню.

Пыль окончательно улеглась, и МакГиллаври увидел то, что осталось от заднего моста LRD-шки. То, что он оказался в том же тоннеле, по которому они пришли, было хорошей новостью. Затем он прислушался, но уши поймали только далёкий писк теней где-то за спиной. Ни выстрелов, ни ворчания «бура». Ничего.

Мак подкрутил громкость ЛП-шки. Только треск помех, сквозь которые можно было разобрать какие-то отголоски. Ретранслятор однозначно уничтожен, о связи со штабом можно было забыть, но Дункан решил попытать удачу:

— Штаб — Маку. Штаб — Маку. Потерял контакт с Кулаком. Как слышно? Приём…

Голос звучал хрипло и тихо, постоянно срывался в кашель. В нём не хватало уверенности, громкости, твёрдости. Фоном проскочила мысль, что в эфире его сообщение звучало просто как помехи.

— Штаб — Маку. Кто-нибудь?..

Дункан снова зашёлся кашлем, оттянул шарф вниз и отхаркнул пыль. Отдышавшись, он выпрямился, расправил плечи и задумался на пару секунд, не больше. В его голове будто вспыхнул огромный и яркий костёр, осветивший всё и вся, разогнавший тьму и сомнения.

МакГиллаври яростно зажал тангенту и пламенно, без намёка на отчаяние, прокричал в микрофон:

— Кири-кири-кири! [1]

— Мау! — сквозь треск помех прорвался голос Линксли — Дункан! Уходи оттуда! Мы отбились! Тварь идёт за тобой! Беру группу под свой контроль! Звёзд ради, уходи!

Последние несколько реплик Дункан слушал, уже убегая во весь опор к точке сбора — других вариантов он не видел. Ориентироваться приходилось по памяти и загруженной в наручную консоль карте. Колонии «грибов» всё так же тускло освещали пещеры, но глазам Мака, успевшим привыкнуть к темноте, хватало и этого. Он огибал все потенциально опасные участки, держался как можно дальше от разломов, ловко перепрыгнул через оказавшегося на пути кабанчика и успел припасть к земле, вовремя заметив силуэты нёсшейся навстречу стайке писклей.

Ни одной остановки. Либо беги, либо беги быстрее. И не оборачивайся. Прекрасное, безотказное правило выживания. Конечно, Дункан старался не терять хоть какой-то контроль над задней полусферой, полагаясь на свой слух. До боли знакомый ворчащий звук движения сифона доносился лишь едва уловимыми отголосками, но и этого было достаточно. Тварь не прекращала погоню. И двигалась исключительно по пещерам, не буря новые ходы. Чудовище экономило силы для грядущей схватки с ненавистным «вожаком» стаи двуногих пришельцев.

Впереди замаячил свет расставленных фонарей, и Мак, почувствовав прилив новых сил, рванул с большей скоростью. Несколько секунд, и он, оставив борозду своими ботинками, остановился строго под «колодцем» и спущенными в него антеннами. Какое-то время потребовалось на то, чтобы отдышаться. Придя в себя, МакГиллаври достал пистолет и, взяв тоннель, из которого он прибежал, на прицел, стал ждать.

Он прекрасно понимал, что импульсник сейчас, скорее, бесполезен. Сифон ранен, но всё также рвётся в бой. С большой долей вероятности он не станет размениваться на паузу перед финальной атакой. Пистолет был лишь жалким утешением, не более. Однако МакГиллаври не придавал значения безысходности сложившейся ситуации. Он примет бой. Он будет драться до конца. Он постарается пустить твари как можно больше крови. Дункан даже морально приготовился к тому, что можно будет пожертвовать какой-нибудь наименее нравящейся конечностью. Это позволит разрядить пару магазинов прямо в мерзкую и, скорее всего, зловонную пасть твари. Если Миллеру это удалось, то и он не оплошает. Сделай или умри!..

— Опачки, — неожиданно раздалось сверху. — Мак, какого чужака ты ещё жив?

— Берни! — радостно выпалил Дункан, не сводя глаз с пещеры.

— Собственной персоны, — Мак не мог увидеть, но был уверен, что инженер ухмыльнулся и небрежно салютовал ему. — А что с остальными?

— В порядке! Потерял контакт!

— Совсем паршиво, да?

— Помощь не помешала бы!

— Я к вашим услугам, сэр МакГиллаври! У нас найдётся, чем заменить вашу бесполезную пукалку! Никуда не уходите, благородный сэр!

— Вечности ради, шустрее!

Тварь была всё ближе и ближе. Звук её движения раздавался более отчётливо. Дункан действительно не слышал характерной работы «бура», что лишний раз подтверждало его предположение: чупакабре хватало мозгов, чтобы оценить своё состояние и грамотно рассчитать силы.

— Майна! — раздалось сверху.

Через считанные секунды рядом с Дунканом чуть ли не рухнула люлька с чем-то тяжёлым.

— Берни, животное! Аккуратнее!

— Бензак — по горловину! Не благодари!

Дункан убрал пистолет и развернул брезент. Он ожидал увидеть в люльке буквально что угодно, желательно крупнокалиберное или огнемёт, но только не бензопилу из «сотки».

— Ты издеваешься?! Что мне с этим делать?!

— Дёрни за верёвочку!

— Я тебя оскальпирую, мазутная твоя душонка! Звёзды видят, оскальпирую! Слышишь, ты?!

— Не дай себя сожрать для начала! Мы за тебя болеем! Не подведи!

Дункан никогда не работал с бензопилой, но представлял, как с ней обращаться. Здесь держать правой рукой. Здесь — левой. Вот тут предохранительная скоба. А в определённых положениях полотно может отскочить назад. Для приведения цепи в движение давить на эту клавишу. А для запуска резко дёрнуть за эту рукоять, «за верёвочку», как подсказал Берни…

МакГиллаври только взялся за неё, когда в освещённую зону вползло кровоточащее тело израненного чудовища. Сифон остановился и, привыкая к обилию света, приподнял «голову». Буровые пластины были плотно сомкнуты и угрожающе прокручивались из стороны в сторону.

Дункан неожиданно поймал себя на мысли: его не будут пытаться съесть, а просто убьют, превратив потом в кровавое месиво. С таким раскладом МакГиллаври был категорически не согласен, хоть и обрадовался тому, что вряд ли станет очередным обедом обитателя недр Танго. Наплевав на технику безопасности, Мак на весу взялся за рукоять стартера и резко дёрнул. Двигатель кашлянул, запустился, и пещеры наполнились злобным двухтактным рыком.

— Как насчёт флинга, [2] мр-р-разь?! — для демонстрации серьёзности своих намерений Дункан на пару секунд зажал «гашетку».

Новый звук и новый предмет, возможно, немного удивили чупакабру. Она начала осторожно двигаться вперёд, видимо, на ходу меняя изначальную схему расправы. Дункан встал наизготовку, снова прокрутил цепь и взял пилу так, будто это была старая добрая SA-90 с жутким штатным штык-ножом. Внезапно вспомнив, что Тодд примерно так же держал последний стул в оперативке смены «A», МакГиллаври довольно злобно ухмыльнулся.

— Ну и чего вы там ждёте?! — крикнул Берни. — Где тварь-то?!

— Прямо передо мной!

— Сделай десять шагов назад! Будь умницей!

Дункан не понял, зачем это потребовалось, но всё же выполнил просьбу Ковальски. Медленно, осторожно переставляя ноги, Мак отступил, не прекращая угрожающе прокручивать цепь. Тварь также медленно следовала за ним, выбирая более удачный угол для броска. В какой-то момент она оказалась прямо ходом в сто тринадцатый…

Откуда-то сверху раздалось бодрое и весёлое:

— Па-а-а-берег’сь!

В следующую секунду, гулко ударяясь о стенки лаза, на чупакабру рухнул кусок двутавра. Чудовище чуть дрогнуло и подняло «голову» в сторону «колодца»… и сразу же отхватило ещё одной железкой. Раздалось грозное шипение, сифон подался назад, успев слишком близко познакомиться с очередным тяжёлым представителем благородного семейства Металлолом.

Дункан был бы полным идиотом, не воспользовавшись данной возможностью. Зажав гашетку, он ринулся вперёд и, остановившись возле твари, ударил пилой прямо между чешуек. Хорошо заточенная цепь прекрасно справилась с плотью сифона. Раздалось новое шипение, чупакабра попыталась извернуться и достать обидчика, но Дункан ловко отскочил и отбежал на несколько метров спиной вперёд. В кровь хлынуло запредельное количество адреналина. Зрение и слух стали острее. В движениях появилось больше скорости и чёткости. Мышцы забыли об усталости. Боль отступила даже не на второй план.

МакГиллаври почувствовал настоящую дикую жажду крови.

И хотел её утолить.

Безоговорочно и полностью.

Проблема заключалась в том, что сифон был абсолютно солидарен с ним в своих желаниях.

Тварь не стала ждать особого приглашения и бросилась в контратаку настолько стремительно, что Дункан едва успел отскочить от «конуса». Буровые пластины взрыли грунт там, где он только что стоял. Не дожидаясь, когда чупакабра «откатится на исходную», Мак постарался ударить пилой в область глаз, но попал по непробиваемому «конусу». Во все стороны полетели яркие искры. Тварь попыталась ударить его «головой» — Дункана вновь спасла отменная реакция и быстрые ноги.

Остановившись, Мак бросился в новую атаку и вогнал пилу в область предыдущей раны. На этот раз полотно вошло глубже, и вырвавшееся из пасти шипение показалось Дункану громче и отчаяннее. Почувствовав прилив праведного гнева, он надавил на пилу сильнее, глубже уходя во чрево твари. Он увлёкся настолько, что пропустил ответный удар. Не особо сильный, но болезненный. Его отбросило к одному из фонарей. Дункан старался держать пилу на вытянутых руках, а в голове проскочила мысль «Кость не задета».

От удара мышцы пресса будто задубели. Маку потребовалось несколько секунд, чтобы перебороть частичный паралич и хотя бы встать на колени. Он прекрасно видел, что чупакабра уже летела на него, не так резво, как раньше, но так же неумолимо. А ещё он заметил регулятор яркости на треноге. На размышления времени не было — Дункан выкрутил его на полную и случайно оторвал пластиковую накладку. Ярко вспыхнувший прожектор сбил темп атаки и дал возможность Маку встать на ноги. Настало время нового удара…

Сифон внезапно перехватил инициативу. Наученный горьким опытом встреч с вспышками свето-шумовых гранат и фонарей, он просто ударил в область треноги плотно сомкнутым конусом. Прожектор тут же отправился на свалку, дав прощальный салют лопнувшими лампами. Шипы вновь достали Дункана, оставив глубокую рану в левом бедре. МакГиллаври плотно сжал зубы, припал на колено и, видя рядом с собой тело, вогнал работающую пилу так, будто орудовал штыком. Полотно чуть не ушло наверх, но твёрдая рука Дункана удержала пилу. Цепь ушла глубоко в плоть. Настолько, что полотно погрузилось полностью. Встав на ноги, Дункан выдернул пилу — во все стороны брызнула густая кровь и какая-то бурая жидкость.

Тварь впала в секундный ступор, а потом начала извиваться всем телом, одновременно шипя от боли и пытаясь достать слишком уж юркого противника. Дункан понял, что только что нанесённая рана оказалась серьёзной и, скорее всего, задела какой-то важный орган. Об этом дополнительно говорило то, что задняя часть чупакабры вдруг начала двигаться будто заторможенно.

МакГиллаври совершил новый выпад. Пила вновь ушла в тварь по рукоять. Чупакабра в этот раз решила проигнорировать боль и, извернувшись, устремила на Дункана сжатый конус. Мак успел извлечь пилу и увернуться от смертельного удара. Сифон повторил свой выпад. Уходя от буровых пластин, Дункан инстинктивно парировал «конус» пилой, высекая новые искры. Затем чудовище несколько раз попыталось поймать полотно буровыми пластинами — Мак ловко уводил пилу, отколов в процессе несколько шипов. Тварь попыталась ударить наотмашь. Мак вновь прошёлся цепью по конусу, а затем рубанул в открывшуюся область глаз, лишив противника ещё пары органов зрения. Чудовище решило игнорировать новые раны и обратным движением «бура» задело правую руку, разодрав рукав и пробороздив кожу.

Дункан прорычал, что ему не нравится подобное обращение, вывалив несколько любопытных словесных оборотов. Затем он вновь принял летящий вскользь «бур» полотном пилы и, сделав пару шагов вперёд, рубанул прямо по чешуйкам. Из-под цепи снова полетели искры. Пила соскочила вниз и, зацепившись за ранее повреждённый попаданиями импульсников участок, прорезала плоть. Брызнуло в разы больше крови. Движения сифона стали судорожными, казалось, что их амплитуда и чёткость уменьшилась в разы. Ещё немного, и истекающая кровью тварь окончательно и бесповоротно успокоится.

МакГиллаври это «ещё немного» совершенно не устраивало. Использовав ранее сделанные пропилы как упоры для ног, он вскарабкался на тело сифона-чупакабры и занял, насколько это возможно, максимально устойчивое положение. Чудовище, видимо, не успело понять, что произошло, поэтому не попыталось сразу же сбросить неожиданного «наездника». Дункан издал воинственный рык, занёс пилу над головой и, не отпуская «гашетку», обрушил на тело противника. Цепь пару раз дёрнулась, задев чешуйки, и начала прокладывать себе дорогу вглубь, разбрасывая вокруг ошмётки мяса, щедро пропитанные кровью.

Вновь раздалось шипение. Собрав последние силы, чупакабра начала извиваться и изворачиваться, чтобы ударить Дункана «головой», но попытки выходили довольно вялыми. Мышцы зверя потеряли целостность, нервная система получила несколько серьёзных повреждений, сифон лишился своей пластичности, поэтому все попытки отбиться от потерявшего страх и стыд объекта мести были обречены на провал.

Но тварь не сдавалась. Чупакабра категорически отказывалась испустить-таки дух и не прекращала попыток сбросить с себя Дункана, видимо, ожидая, что он банально устанет и оступится. Однако МакГиллаври демонстрировал чудеса баланса, устойчивости и упорства. Он продолжал неистово орудовать пилой, делая рану всё больше и глубже. Неясно было, что произойдёт раньше: кончится бензин, случится перегрев или чупакабра всё же изволит сдохнуть. Дункан услышал чихание двигателя, обороты постепенно начали падать, а в нос ударил резкий запах плавящегося пластика…

Пещеры содрогнулись. В уши ударил грохот, сравнимый с выстрелом тяжёлой гаубицы или громом при совсем близком ударе молнии. Дункану показалось, что его барабанные перепонки вот-вот должны лопнуть — прокатившаяся звуковая волна ударила со всей силой. В следующее мгновение Мак увидел, как верхняя часть «головы» чудовища просто прекратила своё существование, разлетевшись шмотами плоти по окружающему пространству. Тварь пару раз дёрнулась и, осев на грунт, окончательно затихла. В её яростной жизни была поставлена окончательная бескомпромиссная точка.

…и пила, выработав весь остатки бензина, окончательно заглохла…

Не отпуская её, Дункан посмотрел по сторонам и увидел Алексея Волкова. Шлем сменила вечная бейсболка, низко надвинутая на лоб, козырёк набрасывал густую тень на глаза. В руках был крепко зажат КШ-577, из жерла его ствола сочилась струйка сизого дыма. Сама поза стрелка казалась идеальной. Грамотно расставленные ноги, плотный упор прикладом, легкий наклон в сторону оружия — Лекс выглядел монументально. Мак ожидал, что Волков выдаст какой-нибудь восторженный непечатный комментарий, но этого не произошло. Алексей молча перевёл скобу в нижнее положение — из патронника с щелчком вылетела гильза. Затем он вернул затвор в исходное положение и, опустив оружие, медленно перевёл взгляд на Дункана.

— Мы здесь, тащ комдир, — на его лице появилась едва дрожащая улыбка. — Мы успели.

Сразу после этой фразы в освещённую область вошли и остальные офицеры СБ. Испачканные, в подранной униформе, но целые и невредимые. Дункан также заметил пару белых пятен — видимо, попутно нашлись и лаборанты. Но на этом его способность адекватно воспринимать актуальную реальность помахала лапкой и исчезла в неизвестном направлении.

МакГиллаври отпустил пилу, сделал неуверенный шаг назад. Затем он осел на тело поверженного зверя. К нему кто-то бежал, фоном он слышал чьи-то голоса, у кого-то работала ЛП-шка. Но всё вокруг было таким невнятным, размытым и неразборчивым — Дункан бросил все попытки сфокусироваться на чём-либо. Он свесил обе ноги на один из боков чупакабры и, сползя на грунт подобно мешку, сел, откинувшись спиной на тело твари.

Лицо, появившееся перед ним, было удивительно чётким. Стрелки у глаз, клиновидные штрихи на скулах, покрашенная чёрным верхняя губа. И тёплый, немного испуганный и радостный взгляд.

Дункан попытался улыбнуться:

— Китти…

— Мау…

В следующую секунду он уже был в крепких объятиях и, чувствуя на себе жаркое дыхание Линксли, постарался не провалиться в забытье…

------

[1] — Британский аналог «кис-кис-кис»;

[2] — Национальный шотландский танец.

Глава 25

О, этот удивительный мир пещер Танго-12-4!

Элена Росс разошлась на славу, формируя отчёт по флоре и фауне, обнаруженной прямо под «Горизонтом». Развалившись на койке в обители Воронцова, Дункан изучал высланные ему материалы и поражался повышенной концентрации зубодробительной латыни на единицу текста. Он узнал, что в ксенобиологическом реестре теперь значится не только Вакуумный сифоностом (Siphonostoma vacuum), но и такие чудесные создания, как Пещерный вепрь (Porcinus caecus), Ленточный сцинк (Lacerta colubrina), Крылан Танго (Pteropus Tangi) и Некрофаг зелёный (Necrocarabus tangicus). А информация о растительном мире этой суровой ледяной планеты пополнилась Желейным фосфорником (Mycena phosphorea) и Шерстистым лишайником (Lichen villosus).

Продравшись сквозь слишком уж заумные видовые обозначения, Дункан усмехнулся. Он прекрасно знал, что на первом, втором и частично третьем уровне коллективный разум на полную мощность работал над альтернативными, «правильными» названиями. Каждый изгалялся как только мог, соревнуясь в остроумии и изобретательности. В частности, Дункану стало известно, что кто-то с фамилией на букву «К» обозвал напавших на него жуков-некрофагов «МакГиллаври собственными гробовщиками». А споры между сторонниками «чупакабры» и их оппонентами, поддерживавшими названия «сифон», не утихали до сих пор.

Негромко посмеявшись над своими товарищами и друзьями, Мак вернулся к выкладкам Элены. Далее по тексту ксенобиолог мастерски выстроила пищевой цикл, по которому жила известная на текущий момент часть пещер Танго. Щитни питались падалью или ранеными животными, помогая в создании культурного слоя. Тени охотились на щитней. Ленты ловили теней. Фоном кабанчики подчищали растительность. И все эти милые зверушки становились обедом сифона-чупакабры. В итоге павший высший хищник становился лакомой добычей для гробовщиков. Круг замыкался, пещеры продолжали жить.

Оставался открытым вопрос обеспечения безопасности, и Росс подытожила отчёт рядом предложений. Речь шла и об отпугивателях, и о дальнейшем строительстве с использованием массивных монолитных фундаментов, и о перегораживании пещер непосредственно под сооружениями. Проведя беглый анализ, Элена обозначила, что только второй вариант защитных мер окажет наименьшее негативное влияние на первозданные экосистемы Танго-12-4.

— Офицер МакГиллаври, время перевязки, — в палату вошла медсестра.

Дункан закрыл отчёт, отложил планшет и, едва заметно припадая на левую ногу, проследовал в процедурную. Помимо упомянутой медсестры там же находился и Валерий Аркадьевич Воронцов, увлечённо заполнявший историю болезни Мака. Доктор отвлёкся лишь на то, чтобы приветствовать пациента коротким кивком. Дункан уселся на кушетку и терпеливо ждал, когда медсестра обновит повязки и нанесёт новый слой регенеративного геля.

Сегодня его выписывали.

До этого было три недели заточения в госпитале под строгим надзором Воронцова и его коллег. Раны оказались серьёзнее, чем думал Дункан. Мышцы на внешней поверхности бедра пришлось сращивать заново. Пара рёбер оказалась сломана. В ключице появились трещины. А рана на правой руке начала нарывать. И к этому добавилась сущая мелочь в виде крепко осевшей в лёгких пыли. МакГиллаври только в лазарете понял, что выстоял в финальной схватке исключительно благодаря злобе и адреналину.

Его, конечно же, навещали. Самым частым и желанным гостем была Линксли. Самым раздражающим — Ковальски. Заходили и остальные офицеры СБ, в том числе Миллер в новеньком кителе с приколотым к плечу левым рукавом. Несколько раз заглядывал Архаров, приносивший термос с крепким сладким чаем. Визит в палату нанёс и товарищ Джонни Вэнс в сопровождении Трис. Директор с жаром вывалил на Дункана весь вызванный успехом операции восторг и чуть не оторвал ему кисть во время рукопожатия. Трис традиционно ограничилась коротким учтивым пожеланием скорейшего выздоровления и попросила подписать несколько формальных документов. Единственными, кто не заглядывал в госпиталь, были Росс, Хольм и Толлчиф: на всех троих навалилось слишком много работы.

Медсестра закончила перевязку и встала рядом с кушеткой.

— Подорожник на Танго-12-4 не произрастает. Увы, — Воронцов закрыл электронный журнал и встал. — Сколько бинтов и гемостатика удалось бы сэкономить. График перевязок и дату снятия швов отправил на ваш коммуникатор. Можете идти, Дункан, и постарайтесь заглядывать пореже. И кое-что ещё, офицер…

— Да, доктор?

— Чтобы больше никаких судмедэкспертиз штанов, курток и чего ещё взбредёт в вашу светлую голову, — Валерий крепко пожал ему руку. — Идите уже.

Покинув успевшие поднадоесть стены медицинской части, Дункан вдохнул полной грудью и не спеша отправился курсом на свою комнату. Очень хотелось смыть с себя больничную стерильность, снять госпитальный костюм, покрой которого полностью соответствовал известным слухам, переодеться во что-нибудь более удобное и привычное. И, самое главное, вернуть на законное место любимый клетчатый шарф. МакГиллаври не терпелось вновь оказаться в «своей шкуре».

В коридорах его встречали радостными приветствиями, жали руку, отбивали кулачки и давали «пять». Его не доставали расспросами о самочувствии, не просили рассказать о той самой схватке и не лезли за автографами. «Привет!», «С выпиской!», «Рады видеть!» — всё было предельно уместным, учтивым и деликатным. Обитатели «Горизонта» прекрасно понимали, что Дункан ещё не завершил своё восстановление, а рассказать обо всём он успеет и сам. Когда придёт время.

Остановившись возле своей двери, Дункан увидел, что на неё прилепили им же самим сделанный дурацкий рисунок со злобным червём. Мак уже потянулся, чтобы осторожно снять его, когда услышал нежданный сигнал коммуникатора. На экране высветилось загадочное сообщение от Лекса: «Верхний ящик тумбочки. Я ничего не трогал!». Громко хмыкнув, Мак разблокировал дверь и переступил порог.

В комнате ничего не поменялось…

Бросив взгляд на стену, где стояла его кровать, Дункан тут же счёл предыдущее утверждение ошибочным. Теперь над его койкой появился новый элемент декора, представлявший собой весло. То самое деревянное весло из «сотки» с царапинами и вмятинами на лопасти и веретене. Финальным штрихом был криво связанный бантик из какой-то яркой ткани. Приглядевшись, Мак понял, что изначальный цвет материи ничего интересного собой не представлял до тех пор, пока она не вошла в контакт… он не хотел знать, с чем именно. Усмехнувшись, Дункан прилепил рядом с веслом «злобный» рисунок, а после открыл верхний ящик тумбочки. Ему тут же стало понятно, о чём говорил Волков в своём странном сообщении…

— Вот и он, вот и он! — пропел от двери до боли знакомый голос. — Самый лютый гребун во Вселенной!..

— Ты последний в списке, кого бы я был рад сейчас видеть, — Дункан посмеялся и, не закрывая тумбочку, повернулся к двери.

— Как тебе, а? — Берни, улыбаясь во все зубы, кивнул в сторону весла.

— Это — самый уродский бантик, который я когда-либо видел, — ухмыльнулся Мак.

— Спасибо за признание шедевра, — Ковальски нарочито неуклюже поклонился. — Ваш покорный слуга приложил все свои усилия, сэр МакГиллаври.

Они засмеялись и крепко пожали друг другу руки.

— Снова в строй? — спросил Бернард.

— Как только Воронцов даст «добро», — Дункан кивнул. — О! Точно!..

Старший инженер немного удивился, когда Мак подошёл к тумбочке и начал в ней рыться.

— Не ты потерял? — спросил он, вернувшись к Ковальски.

— ДА ЛАДНО?!

Бернард выхватил из рук Дункана фомку, с отвисшей челюстью смотрел на неё, а после радостно выпалил:

— Дункан, сапог ты несчастный! Дай, я тебе рёбра доломаю!

Объятия, в которых тут же оказался МакГиллаври, были одновременно крепкими и осторожными. Берни, не до конца совладавший с чувствами, даже приподнял Дункана над полом. Пришлось пару раз хлопнуть его по плечу, чтобы вернуть ноги на поверхность.

— Я думал, уже всё, — Ковальски с довольной улыбкой потряс фомкой. — Уже попрощался…

От радостного воссоединения с любимым инструментом Бернарда отвлекло сообщение на наручной консоли. Прочитанное явно не понравилось инженеру: тот мгновенно нахмурился и крепче взял фомку.

— Вовремя ты мне её вернул, вовремя, — процедил он и, пожав на прощание руку, умчался по своим делам…

Через час Дункан любовался своим отражением в зеркале. Чистая форма, аккуратно повязанный шарф, кобура с импульсником на поясе — пригладить ладонью волосы и можно смело заступать на дежурство. Но не сейчас. Воронцов согласился допустить его к полноценному несению службы только после ближайшей перевязки. Однако предстоящее затишье не пугало: заслуженный (хоть и непродолжительный) отдых всегда лучше вынужденного безделья.

В столовой, куда он направился, наблюдалось весёлое оживление. Незаметно подобравшись к одному из столиков, Дункан нажал на клавишу вызова «официанта».

— С возвращением, офицер МакГиллаври! Чего желаете?

— Как обычно, жестянка.

— Мне нравится ваш фирменный стиль!

Сдув с напитка пар и немного отпив, Дункан осмотрелся. Главным источником шума был Лекс. Активно жестикулируя, Волков рассказывал о рейде в пещеры Танго. Алексей старался произвести максимум впечатления на слушателей, особенно на миниатюрную девушку-механика, когда-то попросившую у него автограф. Рядом также стоял О’Коннор, что удивило Дункана, без вечного плеера. Мэттью при первых же признаках неверия словам сослуживца хмурился, утвердительно кивал и своим грубым раскатистым басом подтверждал: Алексей говорит только правду и ничего, кроме правды.

Чуть в стороне за отдельным столиком расположились Вега, Кортес и Миллер. Барт лениво тянул кофе, доведённый до состояния булькающей болотной жижи, и смотрел за тем, как Диего с Тоддом играют в карты. Милл оригинально компенсировал невозможность держать карты веером. Положив их перед собой в рядок рубашками вверх, Тодд движением одной ладони приподнимал ближайший к себе край, выхватывал нужную и отправлял на центр стола. Совершив очередной подобный трюк, Миллер нанёс Кортесу поражение (явно не первое), о чём вскоре узнала вся столовая.

— Когда ты уже научишься играть в карты, а, Диго? — все увлеклись настолько, что не заметили приближения МакГиллаври.

— Да как ты смеешь, gringo?!.. Дункан?!

Миллер попытался встать, но Мак остановил его:

— Сиди-сиди, мы сейчас оба не на службе.

— Hola, команданте.

— Hola, Барт, — Дункан салютовал кружкой и тут же вынужден был спасать ладонь из цепких рук Кортеса.

— Тащ комдир! — радостно выпалил Волков.

— Фомку я нашёл, — усмехнулся Мак, пожимая ему руку.

Алексей слегка покраснел и показал большой палец.

О’Коннор приподнял кулак и замер в нерешительности. Дункан взглядом указал на левое плечо, которое Мэттью аккуратно толкнул костяшками, прорычав нечто приветственное.

— Рассказал про арматуру, Лекс?

— Ещё нет, тащ комдир!

— С неё и надо было начинать, — Дункан покачал головой и отошёл к центру столовой.

Кое-кого не хватало. Мак поводил глазами вокруг, но не смог найти нужное лицо.

— Команданте, — негромко позвал Вега.

Когда Дункан повернулся к нему, Бартоломео улыбнулся и едва заметным движением глаз указал наверх. Мак ответил глубоким кивком, допил чай и, старясь не обращать внимания на поднывавшую левую ногу, направился к лестницам на третий уровень.

По дороге ему встретились два уж слишком знакомых лица. Жан-Люк Мартель и Кристиан Кох были вытащены из карцера и временно восстановлены в качестве офицеров СБ. Так как Миллер выбыл, а Март себя дискредитировал, то роль третьего сотрудника и командира смены взял на себя майор Архаров. И чем дольше Март с Крисом были под непосредственным началом Петра Николаевича, тем сильнее обоим хотелось вернуться в карцер. По крайней мере, так говорили на первых двух уровнях. Заметив перед собой МакГиллаври, ошмётки смены «A» поспешно скрылись в боковом коридоре.

Третий уровень пребывал в нетерпеливом ожидании и волнении. Учёные получили новый плацдарм для изысканий и, не в ущерб текущим задачам, активно готовились к детальному изучению недр Танго-12-4. Единственным удерживающим фактором был Вэнс. Именно управляющий директор должен будет дать стартовую отмашку, и Дункан прекрасно знал, когда именно это произойдёт: строго после прибытия «Сеула», высадки десанта и разворачивания его базы.

В этот раз учёные с пониманием отнеслись к вынужденным ограничениям и не пытались выступать с лозунгами. Бунт Фогеля не успел выветриться из общей памяти — изменилось его восприятие. Если изначально общий подъём против «диктатуры» оценивался рядом научных сотрудников актом борьбы за свои права и свободу, то сейчас, после осмысления произошедшего, заставлял большинство учёных стыдливо прятать взгляд. Возможно, ситуация была бы иной при наличии действующего тандема Фогель-Беккер…

Профессор пропал. Бесследно. При повторном осмотре пещер не удалось найти ни личных вещей, ни фрагментов тела, ни хотя бы обрывков костюма. Одна из поисковых групп по чистой случайности обнаружила его злосчастный фотоаппарат, запачканный, но в полностью рабочем состоянии. На последнем кадре как раз был запечатлён высший хищник недр Танго-12-4 перед броском на профессора. С учётом того, что с того судьбоносного щелчка затвора прошло уже три стандартные недели, Альберт Фогель точно отправился в Пустоту. Для базы и научного сообщества ОС это была трагедия. В то же время его гибель имела и другие, вполне ожидаемые последствия: до Мака долетел слушок, что на первом уровне иногда шептались о «Белом Профессоре» или «Слепом Фотографе».

Двери одного из административных помещений распахнулись, в коридор вышла Клара Беккер и, заметив Дункана, замерла на месте. Второй идейный вдохновитель научного бунта умудрился избежать каких-либо карательных мер, заготовленных Вэнсом: у бывшей ассистентки Фогеля оказались слишком хорошие покровители в Правлении «ГеоСпектра». Другой вопрос, что её работа на «Горизонте» подходила к концу: научный сектор ожидали кадровые перестановки, по результатам которых Беккер отбудет в Центральные Сектора для получения нового места назначения.

Клара устремила на Дункана пристальный взгляд. В нём не было ненависти — читалась лишь обида и досада. МакГиллаври догадывался, что вызвана она не только провалом идеи с перехватом административной инициативы. Здесь была изрядная доля личного. Бывшая ассистентка Фогеля вполне могла считать командира смены «C» личным врагом, о чём красноречиво говорила некоторая её риторика, а также человеком, приложившим самое деятельное участие в отправке планов научного тандема в Чёрную Дыру.

Дункан ухмыльнулся и прищурил один глаз:

— Как-вас-там Беккер, полагаю?

Клара резко выдохнула через нос, сдвинула брови и, стараясь демонстрировать верх невозмутимости, двинулась дальше по коридору. Дункан не смотрел ей вслед и в следующее же мгновение выбросил встречу из головы.

МакГиллаври свернул в коридор, что вёл к панорамному обзорному окну. Если на третьем уровне нужно было найти офицера, не находящегося в патруле или у Архарова, то это — единственное место, где поиски увенчаются успехом. Это нехитрое правило сработало и сейчас.

Линксли стояла спиной к нему, опираясь на поручни. Услышав шаги, Кэтлин повернулась на звук. Увидев Дункана, Китти улыбнулась, обнажив зубки, хитро прищурилась и вернулась к созерцанию видов на ледяную Танго.

Дункан встал рядом с ней и крепко взялся за поручни. Небо планеты было абсолютно чистым, без каких-либо намёков на облачную пелену. Теперь над базой была настоящая лазурь, постепенно окрашивающаяся в пламенные тона — локальное светило готовилось к ночной пересменке с лунами.

Мак жутко соскучился по небу. По чистому, безмятежному небу. Он даже сбился со счёта дней, когда видел его в последний раз. И это не говоря о том, что несколько недель до этого были проведены либо в мрачных коридорах первого уровня, либо в пещерах, либо в лазарете. Надо ли говорить, что все упомянутые локации имели проблемы с наличием окон?

Под закатным солнцем пейзаж Танго-12-4 выглядел даже приятно. Лёд блестел в лучах, отдавая золотом, серебром и медью. Поднимаемая редкими дуновениями ветра снежная пыль переливалась всеми возможными цветами. Дункан впервые увидел, что рельеф вокруг базы представляет собой далеко не такую однообразную голую равнину с редкими намёками на склоны, впадины и едва заметные выходы пород. Где-то далеко постепенно окрашивался отсветами заката ледник. В паре сотен метров от базы гордо высилось нагромождение огромных серых камней, укрытых снежными шапками.

На одном из них Дункан заметил фигуру, в которой сложно было не узнать белую гончую, старого доброго фростхаунда. Хозяин ледяных просторов Танго внимательно наблюдал за базой чужаков с почтительного расстояния. МакГиллаври, повинуясь зову с задворок сознания, сжал кулак и поднял над плечом. Зверь взмахнул пушистым хвостом, подняв едва заметный снежный вихрь, и скрылся из виду. Дункан буквально на секунду заострил уголки губ и снова взялся за поручни.

Он почувствовал, как по его руке осторожно прошлись ноготками. Дункан сплёл с Кэтлин ладони пальцами и взглянул на неё. Глаза Китти горели, и от заката, и от нахлынувших чувств, которые она без всяких слов выражала взглядом, чуть опущенными веками, улыбкой и мягким трением плеча о плечо. Мак подозревал, что нечто похожее видит и Кэтлин. И она, как и он, чувствовала огонь спокойной радости, разгорающийся внутри их обоих. Они живы. Они (условно) целы. Они победили. И они рядом друг с другом.

Дункан перехватил ладонь Кэтлин другой рукой, а освободившейся приобнял талию. Китти прижалась сильнее, стараясь не тревожить рану на плече. Мак почувствовал на щеке её горячее дыхание. Затем они синхронно устремили свой взгляд к занимающемуся закатным пламенем горизонту. К горизонту, который они едва ли могли увидеть за белой мглой или непроглядной пеленой. Который прекрасно подчёркивал раскинувшееся вокруг великолепие, обычно скрытое снежными бурями и ночными туманами.

Ниже которого не таилась смертельная опасность.

Который, наконец, стал мирным.

И к которому вновь хотелось стремиться.