Нити наших душ

Чужая сигарилла

Изначально не было ничего, кроме Творца. Из своей воли он соткал землю, воду и небо. Из своего дыхания — первых людей. Но своим детям он не дал искры своей души, и мир погрузился в хаос, порожденный людской жаждой и страхом. Тогда Творец отколол от себя сердце и из этой живой, пылающей материи вылепил Ирму Экилор. Он вдохнул в нее свою силу и всю свою тоску по справедливости, наказав: «Восстанови равновесие там, где я не смог». — Из свитков «Сотворение Империи Экилор», запрещенных к распространению.

— Ну-с, что, Дина, — доктор Ковалёв, откинувшись в своём кожаном кресле, лениво листал историю болезни на экране. Кабинет пах застоявшимся табаком и одеколоном, которым он пытался этот запах перебить.

Дина сидела на краю кушетки, молча смотря в пол, еле заметно теребя край спортивной куртки. Её бледно-рыжие волосы нелепо торчали из косички, а румянец сменился на болезненную бледность.

Ковалёв вывел снимки на большой экран и ткнул пальцем в размытое пятно.

— Видишь этот участок? Помутнение. Отёк роговицы. Неврождённое, значит, последствие нагрузки, травмы или… — он сделал паузу, задумавшись, — или какого-то внешнего воздействия. Ты головой не билась? Не падала?

— Нет... — кротко ответила Дина, её ресницы предательски намокли. — Всё как обычно. Готовилась к турниру.

— Всё-всё, — перебил доктор, заметив её состояние. — Не переживай ты.

Он быстро напечатал что-то, сверяясь со снимками.

— Так, диагноз… Напишем: «реактивный отёк роговицы, ассоциированный с длительной зрительной нагрузкой и возможным применением топических средств», — он хмыкнул. — Звучит солидно.

— И что мне делать?

— Ну-с, как что делать… При твоем диагнозе линзы запрещены, поэтому будешь носить очки. Скажи спасибо председателю, он тебе их быстро организовал, — мужчина придвинул коричневый кейс поближе к девушке. На его лице играла мерзкая улыбка. — Как говорится, носи с удовольствием.

"Клоун", — Дина смерила мужчину ненавидящим взглядом.

— А, и еще, — он начал что-то печатать, потом остановился и посмотрел на неё внимательно. — Про спорт придётся забыть. Совсем. Я, конечно, напишу мягко, но…

— Что?... — надеясь, что не расслышала, переспросила девушка.

— Ну-с, тебе придётся вернуться в родительский дом. Там за тобой проследят, поухаживают…

Голос врача превратился в шум в голове Дины. Она уставилась в потолок и разочарованно выдохнула, пытаясь согнать влагу с глаз.

"Почему же всё всегда сводится к одному месту?"

Конечно, девушка понимала, что так продолжаться больше не может. Её свободная жизнь, которая длилась целых пять лет, не могла быть реальностью. Ей нужно было спустить с небес на землю — вот и пожалуйста.

Первый раз, когда Дина заметила проблему со зрением, был на тренировочном стадионе. В момент, когда она держала стандартный малокалиберный пистолет и, опустив заслонку, прицелилась, увидела, как мишень плывёт перед глазами цветным пятном. Сняв с себя стрелковые очки и потерев глаз, она посмотрела на цель ещё раз. Ничего не изменилось. Она не могла сфокусировать взгляд, как бы ни старалась. Подбежав к тренеру и рассказав всё о своей проблеме, Дина увидела чёткий испуг в его глазах.

«Ты сейчас серьёзно? — спросил он, и голос прозвучал резче, чем, наверное, ему хотелось. — Дина, до турнира неделя. Ты единственная, кто реально может выйти в финал. Чёрт, я думал, тебя мотивирует прошлогодний проигрыш…»

Позже Дина узнала, что он дозвонился её семье, и те назначили приём у своего доктора. А сам тренер тем временем даже без подтверждения диагноза начал готовить другого спортсмена к турниру. В этот момент она поняла: её мир, который она так старательно выстраивала, рушится. Она потеряла не только зрение, но и единственное, что реально спасало от реальности.

За время учёбы в университете и нахождения в сборной девушка получила больше эмоций и любви, чем от своей родной семьи за всё время. Как бы ни старалась, для них она была белым пятном на семейном древе: глупый, эмоциональный ребёнок, неспособный на принятие холоднокровных решений и, самое главное, недостаточно хороший, чтобы пойти по стопам и стать судьёй. В общем, обычная внебрачная обуза, способная только бегать во дворе и стрелять из палок, делая вид, что это настоящая пушка.

Теперь же ей предстояло вернуться обратно в дом, откуда она так старательно пыталась сбежать. Опять столкнуться с холодом родителей, разочарованием брата и презрением от слуг.

— О чёрт, — выругалась девушка, взяв очки со стола и вылетела из кабинета, громко хлопнув дверью.

Ей хотелось кричать о том, как мир к ней несправедлив, но ком, застрявший в горле, не давал этого сделать.

На выходе из поликлиники Дина увидела до ужаса знакомую чёрную машину. Закатив глаза, она пошла в другую сторону от парковки, полностью игнорируя человека, вышедшего с водительского места. Дойдя до заднего двора больницы, она облокотилась на стену, медленно сползая по ней вниз. Горло сдавило. Она вплела пальцы в свою косичку, выдёргивая пряди, будто хотела вырвать вместе с ними всё, что чувствовала сейчас.

Стрельба была для неё не просто увлечением, это была её жизнь, её идентичность. Дина чувствовала, как эта часть её уходит навсегда, оставляя пустоту и возвращая всё к самому началу.

"Почему именно сейчас? Почему зрение не могло пропасть раньше, чтобы я вообще никогда не увлеклась этим и не поверила, что смогу жить другой жизнью?"

Неожиданно чей-то низкий, чуть хрипловатый голос отвлёк Дину.

— Будешь? — она подняла глаза. Перед ней точно стоял парень, но девушка с трудом могла разглядеть его силуэт даже с маленького расстояния. Натянув очки, перед ней прорисовалась мужская рука, протягивающая тонкую сигарету. Пальцы у него были в порезах, суставы обмотаны пластырем, а на запястье виднелась красная татуировка, но Дина не успела разглядеть её подробно.

Девушка на секунду задержала взгляд на руке, затем уверенно взяла сигарету.

Она бросила курить два года назад. Дина всегда хотела покончить с этим, и зачисление в сборную ускорило процесс.

— Спасибо, — девушка встала с корточек, позволяя ему поднести огонек. Первая затяжка обожгла горло, но приглушила дрожь в руках. Парень наблюдал за ней, прищурившись, в его глазах читался интерес, который он не пытался скрыть. Сигарета тлела на конце в его руке, а дым вился в воздухе, как призрачная нить. Заметив его взгляд, девушка стала рассматривать его в ответ.

Парень был довольно крупного телосложения, светлые волосы торчали из-под бинта, перемотанного вокруг головы. Лицо сплошь в синяках и царапинах.

— Что? Понравился? — прервал молчание парень, выдыхая дым в сторону девушки. На его лице дрогнула еле заметная улыбка. Дина отвела взгляд от парня к своей сигарете, следя за тлением кончика через мутноватое стекло очков. На ее губах промелькнула улыбка. Никотин уже начал распространяться, и напряжение ослабло.

— Ну, знаешь… Для парня, которого, похоже, переехал автобус… смотришься неплохо.

— Автобус? Нет… — он сделал паузу. — Всего лишь на спор попытался остановить поезд.

Дина выпустила лёгкий смешок, резко выдыхая дым.

— И как? Получилось?

— Как видишь, — парень провел рукой по своему телу, с той же усталой улыбкой. Кое-где из-под больничной пижамы можно было разглядеть скрытые гематомы. Повисла короткая пауза. Они курили молча, погружённый каждый в свои мысли.

— Я стрелок, — девушка первая прервала тишину. — Точнее… была. Теперь, возможно, уже нет.

Он поднял на неё взгляд, но не перебил. На его лице не читалась жалость или соболезнования, от которых Дину уже тошнило.

— Зрение? — спросил парень.

Девушка кивнула.

— Рабочий глаз почти не видит. Вопрос времени, когда я стану полностью слепой.

— Слушай, я хреновый советчик, но… — он затянулся, потом усмехнулся уголком губ. — У акул нет плавательного пузыря. Поэтому они не могут останавливаться. Вообще. Если перестанут двигаться, то просто потонут. Поэтому они всегда плывут.

Он коротко кивнул, словно ставя точку, и снова поднес сигарету к губам

— Ты тоже не останавливайся.

Дина смотрела перед собой, внимательно слушая слова парня. Глаза заслоняла тень от очков, будто напоминание.

— Ладно, хватит обо мне… Ты сам как здесь оказался?

— Долгая история, — отмахнулся от её вопроса парень. — На одну сигарету точно не хватит.

Парень улыбнулся ей и, сделав последнюю затяжку, потушил сигарету об стену.

— Был рад знакомству, — сказал он всё с той же улыбкой на лице. — Если буду нужен, ищи меня в третьей палате, по вечерам мы устраиваем там гонки.

— Гонки? — переспросила Дина.

— Да, на инвалидных колясках, — своей шуткой он заставил девушку врасплох. Заметив это, он только рассмеялся и вскоре скрылся в задних дверях больницы.

Проследив за ним взглядом, Дина докурила свою сигарету, потушив её о то же место, где оставил свой след парень, и направилась обратно к главному входу больницы.

Подойдя к парковке, Дина не удивилась, заметив, что машина, которая ждала её, не уехала. Водитель, одетый в дорогой чёрный костюм и чёрную рубашку, опёрся на капот, но, заприметив приближающуюся девушку, встал и открыл заднюю дверь машины. Дина фыркнула на жест, от которого уже успела отвыкнуть. Ком поступил к горлу. Спокойствие и равнодушие к её ситуации, которые появились на мгновение из-за того парня, улетучились сразу, как он ушёл.

— Куда мы едем? — спросила Дина, заранее зная ответ.

— В главное поместье, — ответил водитель сдержанно, не отрываясь от дороги. — Ваши вещи заберут с общежития позже.

Дина кивнула. На удивление тревожных мыслей не осталось. Девушка чувствовала только пустоту. Ни волнение по поводу возвращения в родительский дом, ни тревоги за будущее больше не было, как будто она осознавала, что конец этому всему близок и противиться судьбе ничем ей не поможет. Она уже была готова стать амёбой и плыть по течению. Не было сил предпринимать новые попытки для побега — всё уже предрешено. Пейзаж за окном сменялся всё на более знакомый. Сначала мимо проносились серые панели старого центра города, затем начали появляться современные высотки головных офисов разных компаний. Когда они выехали в частный сектор, стали появляться знакомые дома, выполненные все в разных стилях на любой извращённый вкус. Каждый поворот дороги вызывал в ней болезненные воспоминания. Внутри неё проснулась неприятная ностальгия. Возвращаясь обратно в то место, откуда она всеми силами пыталась убежать, Дина чувствовала себя, как будто в вечном цикле.

Дом под знаком Соляриса

Кровные узы не всегда означают родство душ. Семья, построенная на расчете, превращается в клетку, из которой бегут, чтобы жить. Лишь тот, кто сам был заложником чужих ожиданий, способен понять настоящую цену свободы. — «Домострой», Мигель, священник храма звездного света.

На выходе из машины Дину обдул лёгкий вечерний ветер. Закрыв дверь, она окинула взглядом родительский дом. Особняк, расположенный в дорогом районе на окраине города, вызывал мурашки. Его строгие линии создавали ощущение безжизненности, а белый фасад отдавал холодом. Водитель проводил девушку через небольшой сад с идеально выстриженными клумбами до входа и поспешил ретироваться. Дворецкий, встречающий гостью, которая уже давно не появлялась в поместье, поспешил открыть ей входную дверь. Она открылась с тихим скрипом, словно протестуя против вторжения.

— Прошу сюда, госпожа. — От такого обращения девушку передернуло.

Дворецкий проводил Дину до гостиной. Комната была выполнена в минималистичном стиле, по периметру стены были расположены полки с предметами современного искусства и единственный камин, выполненный из чёрного камня, которым, наверно, никто даже и не пользовался.

На большом диване, находившемся перед окном, Дина увидела знакомые силуэты своей родни. Они обернулись на звук.

— Я позову, когда ужин будет готов, — сказал дворецкий и поспешил выйти из комнаты.

— Соболезную, — раздался сдержанный голос, едва Дина опустилась на диван.

Старший брат даже не поднял глаз от журнала. Его пальцы механически перебирали бумагу, будто каждая статья куда значимее сестры, которую он не видел несколько лет.

— Жизнь — череда падений и взлетов. Ты же знаешь.

Казалось, будто он и вправду хотел поддержать девушку, но вопреки этому, парень добавил: — Теперь у тебя есть все причины вернуться к юриспруденции.

Брови девушки подлетели вверх, и, не сдержавшись, она всё-таки выпустила смешок, заставив брата оторваться от изучения журнала.

— Я сказал что-то смешное? — с вызовом уставилась на неё пара синих глаз.

Константин имел четкие, острые черты лица, которые подчеркивали его уверенность и властность. Его причёска всегда была уложена, а одежда безукоризненно подобрана. В данный момент на нём был идеально выглаженный костюм с рубашкой, на руке виднелись дорогие брендовые часы, которые блестели даже в тусклом свете комнаты. Эта правильность до жути бесила Дину, хотя в детстве вызывало у неё восхищение и желание быть похожей на своего старшего брата. Теперь же, сидя перед ним, она ощущала только раздражение.

— Да, Константин, ты всегда знал, как стоит поддержать в самые сложные моменты, — произнесла она с легкой иронией. Взгляд Дины скользнул по комнате, пытаясь найти что-то, что могло бы отвлечь её от этой напряжённой обстановки.

В их семье не было принято называть друг друга сокращенными именами или давать прозвища. Не было ни «папы», ни «мамы», ни «братика с сестричкой», и поэтому всех детей в доме пытались назвать серьёзными именами, желательно в честь святого, но получилось такое только с одним ребенком — как раз с её старшим братом Константином. Он полностью пошёл по стопам отца и стал успешным судьёй, работающим в арбитражном суде. Девушка же стала исключением. Короткое и звонкое имя ворвалось в дом вопреки правилам.

Дина — означало справедливость.

С детства девочка думала, что ей суждено заниматься правом и вершить ту самую справедливость, но с возрастом она начала оправдывать имя не так, как ожидалось.

В школе она вступалась за тех, кого дразнили, раздавала свои завтраки одноклассникам из бедных семей, а однажды разбила нос сыну директора, защищая щенка, которого тот пинал.

Справедливость она также нашла на стрельбище. Только жесткая дисциплина, усердный труд и постоянные тренировки. Не стараешься — не проходишь на турнир.

— Кхм… — послышался тонкий кашель из-за спины Константина. — Брат, я думаю, ты должен мягче относиться к Дине, она всё же наша сестра.

Сердце Дины на миг замерло. Погруженная в диалог с братом, она даже не заметила тонкий силуэт миниатюрной девушки. Когда она полностью вышла из-за спины Константина, Дине удалось разглядеть молодую девушку стройного телосложения. Её руки были неприлично худыми, а блондинистые волосы струились чуть ниже плеч, словно солнечные лучи. Золотистые глаза слегка прикрывала плотная челка. С легким прищуром и улыбкой она рассматривала девушку, сидящую напротив.

Тамила — её звали Тамила.

Так называемая «младшая сестра» Дины. Девушка никогда не считала её полноправным членом семьи, и это было вполне аргументированно, так как теоретически она им и не являлась.

Тамила — приёмная дочка председателя верховного суда, чудом попавшая в его семью. Она росла в приюте, но в старших классах девушка публично участвовала во многих акциях, олимпиадах по праву, завоевав популярность у публики. Все стали называть её гением, и это привлекло внимание председателя. Он, недолго думая, удочерил девочку, чем также заработал баллы от публики как благодетель, который не стал смотреть, как где-то в глуши, без возможностей, погибает такой талант.

Услышав об этой новости, Дина, будучи подростком, испугалась: как же эта бедняжка справится с холодом этого дома? Но переживать было не о чем. Впервые же месяц Тамила заработала «очки симпатии» у всех жителей дома и стала местной звездой. Умная, красивая, мудрая и такая добрая девочка. Казалось, что она была создана для этого места.

Тамила могла позволить себе называть брата братом, а отца отцом. Дина по сей день не понимает, как ей это удалось. Это пробуждало в девушке ревность и зависть. Но в тот момент ей был необходим толчок, чтобы окончательно разочароваться в отцовском доме, и это прибавило стимула сбежать отсюда.

— Все хорошо, Тамила, — улыбнувшись усталой улыбкой, сказала Дина.— Не стоит за меня заступаться.

В этот момент дверь в гостиную открылась, и в нее вошел дворецкий.

“Вовремя,” — подумала девушка.

— Ужин готов, — его спокойный голос словно разорвал напряжение в воздухе.

Дина подождала, пока её родня встанет, и проследовала за ними. Обеденный зал был поменьше гостиной, хотя потолки всё равно были достаточно высокими. Эта комната тоже была светлой, выполненной в минимализме, как и все комнаты в доме, словно подчеркивая благородность семьи. Посередине комнаты стоял длинный стол из светлого камня, покрытый изысканной скатертью. Стулья с высокими спинками стояли в строгом порядке. Посередине стола сидел глава семейства, слева от него устроилась его супруга.

— Проходи, Дина, — приторным тоном протянула женщина средних лет, которую девушка видела в первый раз.

Отец был в законном браке только с мамой её старшего брата. Потом, начиная с её матери, он часто приводил новых женщин и знакомил их со своими детьми.

Эта же выглядела весьма неплохо. Она держалась довольно уверенно. Женщина была одета в длинное элегантное платье. Ее волосы были убраны в строгую прическу, а на лице был легкий макияж, который ей на самом деле был особо не нужен; она выглядела слишком хорошо для своего возраста.

— Мы соболезнуем. Очень жалко, что ты больше не числишься в сборной.

— Еще числюсь, — поправила её Дина, садясь за стол, напротив Тамилы и новой женщины своего отца; слева от неё ближе к председателю сел её брат.

Оглядев присутствующих, девушка остановила свой взгляд на своём отце Натаниэле. Он значительно постарел с их последней встречи: морщины на лбу углубились, а волосы потускнели. Девушку слегка удивило, как Константин может быть так сильно похож на отца. Они сидели, словно копия друг друга: старая и молодая версия. Одинаковый взгляд, одинаковые прически и черты лица.

На столе стоял лишь один фарфоровый сервиз, без узоров и блеска. Все до ужаса скучное и идеальное: все тарелки и чашки расставлены аккуратно, огромное количество разных приборов по обе стороны от тарелки расположились четко параллельно друг другу. В центре стола стояла ваза со свежими белыми розами, но даже они не могли развеять холодное молчание, царившее вокруг.

Также молча все присутствующие приступили к трапезе. Тишину разрезали звуки вилок, бьющихся об тарелки, и шуршание салфеток. Каждый из них выглядел так, как будто не замечает всей этой напряженной атмосферы. Одна Дина чувствовала себя не в своей тарелке. Она была, как яркое рыжее пятно, выделяющееся на этом скучном белом фоне.

Дина никогда в жизни не смогла бы нормально поесть в такой обстановке, поэтому она не была так увлечена едой и заметила, как Тамила время от времени бросала короткие взгляды, словно оценивая состояние девушки. Ей даже почудилось беспокойство в ее глазах. Остальные же были увлечены трапезой и иногда отрывались лишь для того, чтобы сделать глоток воды. Дина не могла избавиться от чувства, что вся эта ситуация была неестественной.

— Я найму тебе учителя, ещё не поздно поступить в университет, — разрезал давящую тишину низкий голос главы семьи. Услышав это, рука Дины, собирающаяся подцепить закуску с общего стола, остановилась в воздухе. Внутри нее все неприятно сжалось.

“Да, сегодня у меня точно будет несварение,” — подумала Дина, откладывая вилку в сторону и прокашливаясь.

— Не стоит, — девушка посмотрела в лицо Натаниэлю. Ее сердце забилось быстрее. В его глазах промелькнуло недовольство, от чего у Дины пробежал холодок по спине. — Пока что не всё потеряно, я даже не попробовала стрелять в очках.

— Твоя молодость уходит, я с самого начала говорил тебе, что спорт — это временное увлечение, — проговорил он с холодным спокойствием. — Нужно было изначально рассчитывать на более устойчивую карьеру.

Каждое его слово звучало как приговор. Дина почувствовала, как ее охватывает раздражение. Все звуки вокруг неё — шуршания, чавканье — в момент стали жутко громкими. Ей хотелось встать, опрокинуть стол, послать всех к черту и уехать обратно в общежитие, где она могла бы остаться одна и не слышать этих критических замечаний. Но вместо этого она просто сдержала порыв эмоций.

— Спасибо за ужин, — произнесла Дина, стараясь сохранить спокойствие в голосе. — Столько произошло сегодня, я лучше оставлю вас.

Она встала из-за стола, натянуто улыбнулась и вышла из злополучной обеденной комнаты. Её шаги эхом раздавались по пустому коридору. Дина старалась не думать о том, что произошло за ужином, но мысли все равно предательски крутились вокруг слов Натаниэля. Когда она наконец достигла своей комнаты, усталость накатила на нее волной. Дверь с тихим скрипом открылась, и девушка вошла внутрь, оставив позади весь этот ужас. Комната встретила ее долгожданной тишиной.

Дина сняла с себя олимпийку и откинула её куда-то на стул. Сбросив с себя обувь, почувствовала, как напряжение в ногах немного утихает. Притушив основной свет, который больно бил по травмированному глазу, она опустилась на кровать, чувствуя, как матрас мягко обнимает её. Комната Дины была небольшой, по сравнению с комнатами Тамилы и Константина, но это было даже лучше. Ведь так она не давила на девушку своим гигантизмом, что делало ее немного уютной. Стены были окрашены, как неудивительно, в белый цвет. Окно было обрамлено легкими занавесками, которые пропускали мягкий свет от закатного солнца. В одном углу стоял письменный стол, над ним полки с книгами и учебниками — свидетельство ее постоянной учебы под гнетом жителей этого дома. Аккуратно застеленная кровать занимала центральное место в комнате. Вздохнув, она достала из треников телефон и впервые за день проверила сообщения. Несколько пропущенных от ребят из её команды и сообщения от Джудит, ее соседки по комнате.

«Ты не уточнила, насколько уезжаешь… Серьезно оставляешь меня одну???»

Увидев забавные смайлики в конце, на лице Дины появилась усталая улыбка.

«Кстати, ты забыла капли для глаз, но я передала их людям, которые забирали твои шмотки. Ну ты даёшь…»

Напечатав быстрый ответ и не забыв отправить дурацкий стикер, Дина встала с кровати и прошла в ванную. Горничные успели разложить ее вещи, поэтому она не сомневалась, что капли будут лежать в ванной. Закапав больной глаз, она проморгалась и вернулась обратно на кровать. Усталость охватила ее с головой. Дина закрыла глаза и глубоко вздохнула, стараясь избавиться от тяжести, которая давила на ее грудь. Каждый мускул в её теле сейчас кричал от физической и эмоциональной усталости. Она лежала на кровати, глядя в потолок, пока глаза постепенно не начали закрываться.

* * *

Знакомая тьма окутала ее со всех сторон. Дина снова находилась в густой черноте. Дыхание замерло. Вернее, исчезло понимание того, как дышать, а также, как видеть или, как слышать.

Ее давно не пугали ни этот сон, ни это чувство растворения, когда ты не можешь нащупать границы собственного тела, а потому не уверен, существуешь ли вообще. Здесь не было ни верха, ни низа, только бесконечное ничто. Мрак не позволял никому существовать в этом пространстве, кроме единственного образа.

Кроме красной нити.

Она извивалась в пустоте, как и тысячи раз до этого. Танцуя и вырисовывая узоры в темноте, нить завлекала девушку своим слабым свечением. Но Дина не могла проследовать за ней. Ей оставалось только молча наблюдать за извивающейся нитью и красными следами, которая та оставляет.

Резкий настойчивый стук в дверь заставил Дину вздрогнуть и открыть глаза. Она медленно потянулась к столику, на котором лежали ее очки. Надев их, девушка посмотрела на часы — полдесятого ночи. Стук повторился, говоря ей поторапливаться.

Она поднялась с кровати и, открыв дверь, увидела на пороге Тамилу. На ее лице играла все та же загадочная улыбка, а глаза блестели.

— Привет, — произнесла Тамила, словно тянула интригу. — Можем поговорить?

— У тебя две минуты, — сказала девушка, понимая, что Тамила ничем не сможет её заинтересовать.

— Оу, я просто хотела помочь, — игриво протянула она, сверкнув глазами, пытаясь все же заинтересовать «сестру».

— Помощь? От тебя? Спасибо, не нужно, — насмешливо произнесла девушка, уже собираясь закрыть дверь перед ее носом.

— Постой, просто выслушай. У меня ведь ещё минута, — она остановила закрывающуюся дверь рукой и сладко улыбнулась.

Понимая, что она права, Дина кивнула, показывая, что готова слушать. Празднуя свою маленькую победу, Тамила усмехнулась и быстро продолжила: — Я могу помочь уговорить отца дать тебе последний шанс.

Услышав её предложение, Дина ухмыльнулась и облокотилась на дверной косяк.

— Я смогу повлиять на тренера, он возьмет тебя на турнир, ты победишь, и тебе позволят заниматься этим дальше. Всё просто.

Дина приподняла брови, не веря в то, что слышит. Она всегда знала, что у Тамилы есть талант убеждать людей, но это предложение звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— И ты думаешь, что просто так сможешь уговорить тренера? — спросила она, стараясь скрыть сомнение в голосе. — Он в курсе про диагноз, нет ни единого шанса, что он пропустит меня на турнир.

Тамила сделала шаг вперед, её глаза блестели от уверенности.

— У меня свои методы, твоя задача — готовиться и не оплошать.

Дина почувствовала, как внутри неё зашевелилось волнение. Её мечта была так близка, но вместе с этим возникали и опасения.

— Ты уверена в этом? — спросила она, глядя на сестру с тревогой. Плохое предчувствие не покидало ее.

— Ну вообще-то у тебя не особо есть выбор. — Тамила оглядела лицо девушки; ее уверенность была почти ощутима. — Это твой последний шанс на реализацию мечты.

Дина вздохнула и кивнула. Несмотря на все сомнения и недоверие к девушке, она была права. Больше такого шанса может не представиться.

— Хорошо, давай попробуем, — произнесла Дина. — Но если что-то пойдет не так…

— Не переживай, — Тамила перебила ее. — Всё получится, ты, главное, не забывай капать глаза. Сладких снов.

— Тамила… — остановила её Дина. — Зачем ты мне помогаешь?

На секунду она замерла, растерявшись. Тамила была не готова к такому вопросу. Но ответ сам собой быстро созрел в ее голове. Она взяла сестру за руку и, лучезарно улыбнувшись, сказала: — Мы же сёстры. А семья всегда должна помогать друг другу, Дина. — Тамила отпустила её руку. — К тому же я вижу, как тебя удручает нахождение здесь. Дай мне один день, и ты убедишься в моей искренности.

С этими словами она развернулась и ушла.

Голос воли мира

Воля мира — самый редкий дар. За всю историю Империи, только двое получали эту способность, лишь потому что являлись детьми создателя.

В настоящее время дар можно получить только одним способом. Когда судьба земли висит на волоске, осколки выбирают спасателей. Но даже такой дар не бывает чистым. Тот, кто получает силу, однажды узнает цену, которую заплатит за это мгновение света.

— Магистр Астер Виридиан «О странствиях души и осколках Творца»

“Все равно они бесполезны”, — мелькнула мысль, и, не задумываясь, она выбросила их в урну.

Эти капли ей посоветовала купить подруга Джудит, она тоже находилась в её команде. Ребята там из-за бешеной конкуренции прибегали к любым методам, чтобы улучшить свои навыки, пускай даже если некоторые из них были просто фантастическими. Как обычные капли могут улучшить зрение?

Сейчас же, когда один её глаз почти не видел, а второй тоже постепенно мутнел, девушка перестала верить в чудо-капли и сосредоточилась на тренировках в очках. Хоть они и были для неё как костыли, но Дина не собиралась так просто сдаваться.

Расчесав волосы, она завязала их в высокий хвост. Порывшись в комоде, девушка быстро накинула серые спортивки и белую майку. Выйдя из дома, она ощутила свежесть утреннего воздуха, растений и влажной земли. Утро только начиналось, и людей на улице не было. Рядом с частным сектором была тропа здоровья. Дина наклонилась, чтобы крепко завязать шнурки на кроссовках, чувствуя, как адреналин начинает циркулировать по венам, предвкушая тренировку. Быстро размявшись, девушка сделала несколько глубоких вдохов и начала пробежку.

Каждый шаг приносил ей ощущение свободы. Она чувствовала, как мышцы разогреваются, а дыхание становится ровным и спокойным. Было непривычно, что на улице не было ни души, так как она привыкла заниматься по утрам в парке спортивного университета, а там бегали чуть ли не все корпуса.

Вернувшись домой, она первым делом направилась в ванную, где холодная вода мгновенно освежила её. После бодрящего душа девушка завернула рыжие волосы в полотенце, чувствуя, как тепло уходит. Взглянув в зеркало, Дина заметила, как капли воды скатываются по лицу, оставляя за собой легкий блеск. Её глаза смотрели на своё отражение с уверенностью, словно забыв про все те события, которые происходили вчера. Улыбнувшись своему отражению, она вышла из ванны, закутанная в полотенце, и, сняв с зарядки свой телефон, проверила сообщения.

На экране висел пропущенный от тренера и новое уведомление на почте. Нажав кнопку вызова и поднеся телефон к уху, девушка начала слушать гудки. В ожидании она нервно кусала губу. Сердце забилось быстрее от волнения, и в голове крутились мысли о том, что могло произойти. Глубоко в душе она хотела надеяться на лучшее, но разум всё равно рисовал самые страшные исходы.

— Алло, — послышался голос на другом конце трубки. Не ожидая этого, девушка вздрогнула. Не услышав ответа, тренер добавил: — Дина, ты тут?

— Да, здравствуйте, тренер, — с трудом вымолвила она, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Я решил попробовать дать тебе ещё один шанс… — начал он важным тоном, но вдруг резко оборвался. Дина затаила дыхание, чувствуя, как в груди разгорается надежда. — Ладно, к черту. Ты же ведь и сама понимаешь, что только ты сможешь взять первое место?

Не ожидая такого от своего строгого наставника, девушка замялась. На её лице заиграл легкий румянец. Тронутая всем сердцем, она спросила: — Тренер, вы правда так считаете?

— Так, не распускай соплей, — сразу вернул прежний тон он. — Жду тебя сегодня в 11 на тренировке, у нас мало времени до турнира.

— Спасибо большое, тренер! — восторженно протянула девушка.

— Я скинул форму тебе на почту, не забудь заполнить, — он проигнорировал благодарности Дины и сбросил звонок.

Радостная девушка вскочила с кровати и начала впопыхах собираться. В голове всё ещё звучали слова тренера: «только ты можешь взять первое место». Это придало ей сил после суточного периода апатии. Она быстро высушила волосы и заплела их в небрежную косичку, позволяя прядям свободно спадать на плечи. Накинув синие джинсы, белую приталенную майку и серый кардиган, она пулей выбежала из комнаты, перед этим схватив свою спортивную сумку вместе с очками.

* * *

Дина добралась до крытого тренировочного стрельбища с помощью семейного водителя. Войдя в помещение, она вдохнула знакомый запах — смесь свежего воздуха и легкого аромата смазки для оружия. Поздоровавшись с тренером и ребятами из команды, она прошла вглубь стадиона. Его стены были обиты звукопоглощающими панелями, а освещение мягко рассеивалось по комнате, создавая спокойную атмосферу для тренировок. В утреннее время здесь тренировалась лишь сборная, поэтому на стрельбище в основном царила тишина, нарушаемая редкими звуками выстрелов и шорохом мишеней.

Дина прошла в женскую раздевалку, быстро накинула спортивную форму университета и вышла в зал. Её сердце колотилось от волнения и страха. Она подошла к своему месту, где аккуратно лежал малокалиберный пистолет. В отличие от своих обычных тренировок, сейчас всё было иначе. Девушка посмотрела на стрелковые очки, лежащие в чемодане с оборудованием, и сняла свои. Мир вокруг стал менее чётким, как будто кто-то размазал не застывшие краски по холсту.

Она начала проверку снаряжения: убедилась, что всё в порядке с оружием, и внимательно осмотрела патроны. В эти моменты мир вокруг затихал, оставляя только звук её сердцебиения. Дина подняла пистолет, вытянула руку и прицелилась. Он был ей знаком, но сегодня казался тяжелее. Опустив шору на более-менее зрячий глаз, зрение затуманилось вовсе. Мишень как будто издеваясь, плыла перед глазами.

— Просто сосредоточься, — прошептала Дина себе одними губами.

Все пять патронов оставили дыры в мишени, но ни одной в центре. Дина сжала губы, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Она не могла позволить себе сломаться.

Поменяв магазин, девушка попробовала опустить шору на другой глаз. Он видел лучше, но всё равно хуже, чем раньше. Дина снова подняла пистолет. В этот раз всё выглядело иначе: мишень казалась ближе, но всё ещё расплывчатой. Девушка ощутила прилив надежды. Она прицелилась и нажала на спусковой крючок. Звук выстрела отразился от стен, и мишень снова осталась без точного попадания.

Разочарование накрыло её с головой. Она опустила пистолет и закрыла глаза. Злость на себя заполнила её. Дина снова подняла пистолет к глазу и попыталась сосредоточиться на мишени. Но мысли о том, что она больше не может видеть так, как раньше, терзали её.

Она бросила пистолет, не заботясь о благополучии оборудования, и вылетела из стадиона. Слезы наворачивались на глаза, но Дина прогоняла их прочь. Каждый выстрел напоминал ей о том, что она больше не сможет стрелять как раньше. Её прежняя жизнь осталась где-то позади.

На улице холодный воздух ударил в лицо, заставив её остановиться и глубоко вдохнуть. Она чувствовала себя потерянной. Её переполняла буря эмоций, и она дала волю слезам. Они ручьем потекли по её щекам. Девушка не помнила, как добралась до дома. Всю дорогу в её голове крутились воспоминания о её успешном, многообещающем дебюте и о периоде, когда она была на своём пике. Она вспоминала тренировки, когда пуля всегда находила цель. Моменты, когда девушка чувствовала себя сильной и уверенной. Вспоминала весёлые сборы с командой и их совместные поездки на соревнования. Теперь же это казалось таким далеким и недостижимым.

Войдя в свою комнату, Дина сбросила спортивную сумку на пол и рухнула на кровать. Её тело ощущалось тяжёлым, как будто она несла на себе груз всех своих неудач. Она не могла сдержать бесшумные рыдания, которые вырывались из неё с новой силой. Слёзы катились по щекам и впитывались в подушку, оставляя влажные пятна. Девушка чувствовала себя опустошённой — словно все её мечты на лучшую жизнь разбились вдребезги.

Время пролетело незаметно. Дина плакала, не в силах остановиться, словно всю жизнь копила эти слёзы.

* * *

Проснувшись, девушка первым делом посмотрела на часы — полпятого утра. Простонав, она перевернулась на другой бок и попыталась вновь уснуть. Сон никак не шёл. Собравшись с духом, полуживая Дина встала на ноги и прошла в ванную.

Полностью открыв глаза, она ужаснулась. Её отражение в стекле выглядело чужим — усталое лицо с покрасневшими от слёз глазами и растрёпанными волосами.

Умывшись, она опёрлась руками о раковину, чувствуя, как холодная вода постепенно пробуждает её.

Дина на секундочку прикрыла глаза, прислушиваясь к воде, текущей из крана.

Осознание пришло к девушке моментально. Она резко посмотрела на зеркало в недоумении. Не веря, Дина отпрянула от раковины.

На девушку уставилось её отражение, но оно было слишком чётким. Не понимая, сон это или реальность, девушка протёрла свои глаза, сделав акцент на больном. Но мираж не уходил; она хоть и не идеально, но видела всё намного лучше, чем вчера.

Подбежав к окну в комнате, девушка уставилась вдаль. Её зрение улучшилось, она могла разглядеть детали, о которых даже не догадывалась, будучи почти слепой. Хоть оно было не настолько идеальным, чтобы видеть каждую ветку дерева за окном или капли росы, но улучшения были заметны.

Выбежав из дома в той же одежде, в которой уснула вчера, она со всей силой рванула к выходу на дорогу из частного сектора. Сердце колотилось от волнения и странного чувства освобождения. Спустя пятнадцать минут ей чудом удалось поймать такси. Водитель с недоумением смотрел на неё — она была явно не в себе, но он не стал задавать лишних вопросов.

Приехав на стрельбище, будучи в состоянии аффекта от произошедшего, девушка даже не обратила внимание, на открытую дверь, хотя обычно тренер всегда закрывает стадион на ночь.

Внутри было темно и тихо, лишь еле слышный звук ветра за окном нарушал тишину. Она подошла к своему месту для тренировок и остановилась, всматриваясь в знакомые силуэты оборудования.

Недолго думая, зарядила оружие и вытянула руку, не заботясь даже о том, чтобы надеть стрелковые очки. Дина сделала глубокий вдох, стараясь успокоить дрожащие руки. Девушка подняла взгляд на мишень, которая находилась на расстоянии двадцати пяти метров. Волосы, выбившиеся из вчерашней косички, упали ей на лицо, но она как будто их не замечала. В этот момент всё её внимание было сосредоточено на цели.

Собравшись с силами, девушка опустила палец на курок. Напряжение в мышцах усилилось, как будто вся её энергия сосредоточилась в одном месте. Она прицелилась, и мир вокруг неё словно замер. Все звуки стихли. Лишь тишина окутала её. Осталась только Дина и мишень, как будто они были связаны невидимой нитью.

На вдохе она нажала на спусковой крючок. Звук выстрела разрезал тишину, резкий и чёткий, как удар грома в ясный день. В тот момент, когда пуля коснулась мишени, время словно замедлилось. Девушка застыла в ожидании, сердце колотилось в груди, а мысли метались между надеждой и страхом.

Пуля попала точно в середину. Дина с изумлением уставилась на мишень, не веря своим глазам. Улыбка расползлась по её лицу. Слёзы счастья потекли из её глаз.

* * *

Помещение, в котором проходил турнир, было просторным. Вместе с командой она прошла к зоне, выделенной для участников. 

— Так, возьмите, — заприметив своих воспитанников, засуетился тренер. Он раздал всем номера, которые нужно было обязательно носить, даже во время тренировочных раундов. — Зона для тренировки на индивидуальный зачёт в конце зала.

Он указал рукой направление и, похлопав Дину по спине, начал раздавать указания другим. В команде их было четверо. Девушку отправили на индивидуальный, а троих оставшихся — на командный.

Направляясь к своей зоне, Дина параллельно рассматривала стрельбище.

Высокие потолки и большие окна, выходящие на улицу, создавали ощущение свободы. Стены зала были окрашены в светлые тона, что визуально увеличивало пространство и придавало ему современный вид. В центре располагались линии стрельбы, каждая из которых была чётко обозначена. Вдоль арены находились специальные ограждения, которые обеспечивали безопасность и отделяли участников от зрителей. С одной стороны зала располагались трибуны для зрителей, заполненные болельщиками, которые поддерживали своих спортсменов.

Дина окинула взглядом скамейки и увидела знакомые лица. Посмотреть на её соревнования пришёл Константин вместе с Тамилой. Девушка окинула эту компанию скептическим взглядом. Вовремя заприметив это, Тамила встала и начала энергично махать. По её губам Дина чётко смогла прочитать пожелания удачи. Кивнув ей в знак благодарности, она прошла дальше, мимо судейской коллегии, которая располагалась прямо по центру помещения. На их столах стояли планшеты, которые мгновенно обрабатывали данные и подсчитывали баллы. Такие же висели возле каждого стрелкового места, а также перед трибунами болельщиков.

На стенах зала были развешаны флаги стран-участников турнира и памятные моменты с прошлых соревнований. Дойдя до своей зоны, она начала рассматривать своих оппонентов. Дина участвовала в смешанной лиге, поэтому здесь были как парни, так и девушки разных возрастов. Почти все из присутствовавших, пользуясь свободным временем, тренировались. Они казались довольно сильными противниками, поэтому, недолго думая, Дина надела свой номер поверх спортивной одежды и, последовав их примеру, тоже встала на линию стрельбы. На её спине теперь красовалось число восемь. Она повернулась в сторону судьи, контролирующего её зону, и объявила о пробном выстреле.

* * *

После окончания тренировочного времени Дина стояла в своём углу, ожидая начала турнира. Девушка ощущала, как адреналин медленно наполняет её тело, вызывая легкое дрожание в руках и учащённое сердцебиение. Она пыталась сосредоточиться, отгоняя все посторонние мысли, которые могли отвлечь её от предстоящего выступления.

Когда по громкоговорителю объявили начало индивидуального зачёта, она вместе с другими спортсменами подошла к линии стрельбы. Каждый шаг приближал её к моменту, которого Дина так долго ждала. Девушка глубоко вздохнула, стараясь успокоить свои мысли и вернуть себе контроль над эмоциями.

Приступив к проверке своего оборудования, она внимательно осмотрела пистолет на наличие повреждений. Надев очки с диоптриями на рабочий глаз и шору на другом, Дина почувствовала, как мир вокруг неё сузился, оставив лишь чёткий контур мишени впереди.

Первый раунд начался.

Спортсмены по команде «заряжай» ловко заправили магазины и встали боком, вытянув рабочую руку. Девушка сосредоточилась на мишени, её дыхание стало ровным и размеренным. Ощущение от натянутых мышц отдалось в ней ностальгией. Сердце колотилось в унисон с ритмом её мыслей.

— Старт! — резко прозвучала команда, и мир вокруг неё словно замер.

Дина сосредоточилась только на цели. В этот момент всё остальное перестало существовать — были только девушка и мишень.

В первом раунде она осуществила четыре попадания в цель из пяти.

“Хороший старт”, — мысленно похвалила себя девушка.

На её личной табличке автоматически прибавились баллы.

Однако второй раунд оказался менее удачным. Дина снова провела серию из четырёх попаданий, но её соперники попали пять раз. Её оппоненты выбились вперёд. Девушка почувствовала, как ей овладевает паника. Она всё ещё оставалась в тройке лидеров, но напряжение нарастало.

Третий раунд прошёл также — четыре попадания. Она всё ещё оставалась третьей в таблице. Её результат был неплохим, но этого было недостаточно, чтобы подняться выше бронзы. Дина понимала, что её шансы на победу стремительно сокращаются. Мысли о возможном провале не давали ей покоя.

Собравшись с духом, она перевела взгляд на мишень. В момент, когда судья дал четвёртый по счёту старт, всё её тело сосредоточилось на цели. Словно каждый выстрел был продолжением её самой. И когда последний патрон попал в центр мишени, сердце Дины забилось быстрее.

Пять из пяти.

Она не могла сдержать улыбку, когда увидела, как её имя поднимается на второе место.

Пятый раунд начался с гнетущей тишины, которая окутала двух соперниц. Дина стояла на линии стрельбы, её сердце колотилось в груди, а руки слегка дрожали от волнения. Она знала, что всё решалось именно в этот момент. Оппонентка, была более опытным стрелком и вдобавок ко всему, чемпионом прошлых лет. Дина отставала на один балл.

Давление нарастало с каждой секундой. Ей удастся одержать победу только в том случае, если она проведёт удачную серию из пяти попаданий, а её соперница ошибётся.

Когда судья дал сигнал, Дина сделала глубокий вдох, стараясь сосредоточиться. Каждый выстрел мог стать решающим. Первые два патрона попали в мишень, но это было лишь временным облегчением.

Третий выстрел оказался не таким удачным — девушка дрогнула, и пуля ушла в сторону. На табло высветилось значение: девять и шесть. Она была так близка к попаданию, что сердце сжалось от разочарования.

Девушка почувствовала, как холодный пот выступил на лбу. Волнение охватило её, и она попыталась успокоить себя, но мысли метались в голове. Оппонентка выстрелила следом, и её третий выстрел тоже прошёл мимо цели, зафиксировав результат девять и один.

Четвёртый выстрел прошёл удачно для обеих спортсменок. Дина, собравшись с мыслями, почувствовала, как адреналин вновь наполняет её тело.

Когда соперница сделала свой последний выстрел, сердце девушки замерло. Пуля пронзила мишень… но не попала в центр! Ошибка соперницы стала для Дины спасительным кругом. В этот момент она поняла, что есть шанс изменить ход событий. Теперь всё зависело от неё.

Сосредоточившись на мишени, она сделала последний выстрел. Дина по инерции опустила пистолет и уставилась на табло в ожидании.

Через секунду высветилось значение — десять и ноль.

* * *

После торжественной части, когда медали были вручены и эмоции улеглись, тренер, с сияющей улыбкой на лице, настоял на том, что такое достижение нужно срочно отпраздновать. Несмотря на завтрашний ранний рейс, он, казалось, был полон энергии и энтузиазма, как будто сам только что одержал победу. Он также позвал присоединиться родственников и друзей, прилетевших болеть за своих спортсменов. К большому удивлению и несчастью Дины, Тамила тоже захотела присоединиться. Но в то же время, новость о том, что Константин вежливо отказался, ссылаясь на свои дела, не могла не радовать.

Стаканы поднялись в воздух, расплескивая пену на стол: — За победу!

В этот вечер тренер был в необычно хорошем настроении. Он смеялся и шутил, рассказывая забавные истории из прошлого, которыми раньше никогда не делился с командой. Его поведение не совпадало с привычным образом строгого и требовательного наставника, который всегда ставил результат на первое место. Но сейчас его глаза светились радостью, а щеки нарумянились из-за выпивки.

Дина сидела в центре стола, окружённая поддержкой своих товарищей. Тамила тоже не осталась в стороне и нахваливала девушку, рассказывая, как она поразилась этим видом спорта и крутостью своей старшей. Дина, будучи расслабленной, смеялась с того, как её сестра подбирала замены спортивным терминам.

— Тамила, а вы чем занимаетесь по жизни? — спросил парень из сборной. Его голос звучал немного неуверенно. С первых минут он был очарован симпатичной сестрой сокомандницы.

— Я работаю прокурором, — Тамила мило улыбнулась ему.

Пьяный парень не выдержал такого удара красоты и театрально схватился за сердце, чем вызвал смех у всех присутствующих.

— Красивая, так ещё и умная, — ответил он ей игривым тоном.

— Ты что, к ней клеишься? — спросила Джудит, наливая пиво в опустевший бокал.

— Боже, вы только представьте! Отрыв всего ноль и четыре бала! — Тренер до сих пор не мог отойти от победы девушки и перебил нелепый флирт молодых. Он восторженно взмахивал руками, периодически задевая ребят, которые сидели рядом. — Я помню, как Дина только вступила в клуб по стрельбе…

Услышав приступ ностальгии своего тренера, девушка закатила глаза и решила выйти подышать свежим воздухом. Она знала, что их сейчас ждёт долгий позорный рассказ, в котором тренер в первую очередь будет восхвалять себя. Выйдя на улицу, Дина отошла от заднего входа, чтобы ей случайно никто не помешал. Она потянулась к карману и достала тонкую сигарету из пачки вместе с зажигалкой.

Небо было усыпано звёздами, которые сегодня казались ярче.

Она сделала первую затяжку и прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. Ветер игрался с её рыжими волосами и приятно охлаждал лицо, раскрасневшееся от алкоголя. Сигарета медленно тлела в её руках, а мысли о прошедших днях постепенно её отпускали.

“Наконец, всё это закончилось”, — мысленно сказала она себе. Теперь Дина сможет спокойно заниматься профессиональным спортом, и отец не сможет ей возразить.

Задняя дверь паба открылась, и за стеной раздались женские голоса.

“Надо возвращаться”, — подумала девушка и потушила сигарету о землю.

— Я же сказала тебе следить за тем, принимает она капли или нет! — прозвучал женский писк, который показался девушке знакомым. Она остановилась, прижалась к стене и прислушалась. — Как ты будешь отвечать за это, а?

— Простите, — тихо прозвучал второй женский голос. — Этого больше не повторится.

— Ты упоролась? — Звонкий голос отразился эхом от стенок переулка. — Конечно, этого больше не повторится, потому что ты всё испортила. По твоей вине эта мерзавка выиграла турнир!

Глаза Дины округлились. Она догадывалась, между кем сейчас идёт разговор, но не хотела верить своим ушам. Пытаясь доказать себе, что это не могут быть они, девушка аккуратно выглянула из-за стенки.

Нет, к сожалению, она не ошибалась.

На заднем крыльце стояла миниатюрная девушка. Её укладка струилась по спине, а блондинистые волосы подсвечивались тёплым приглушённым светом от фонаря. Одна её рука упиралась в бедро, а второй она закуривала сигарету. Дина никогда даже подумать не могла, что та самая правильная Тамила будет курить прямо на её глазах. Напротив неё в раскаяние склонила голову неприметная соседка Дины — Джудит; она резко подняла глаза на Тамилу, чем заставила девушку быстро юркнуть обратно в своё логово.

— Правда, не знаю, как это произошло. — Дина отчётливо слышала, как её голос дрожал. — Она использовала капли каждый вечер после того, как я их ей принесла. Я лично видела, как Дина капала в рабочий глаз больше положенного, это точно должно было сработать.

— Немыслимо, — вздохнула Тамила. Следом послышался стон боли от второй девушки. — Из-за тебя опозорилась я, а не Дина. Чёрт, да я даже брата притащила через всю страну, чтобы он посмотрел на закат этой немощи.

Дина сильнее прижалась к стене.

Осознание ситуации медленно приходило к ней. Девушка чувствовала, как предательство подруги и сестры проникало в каждую клеточку её тела. Страх пеленой затмил ей глаза, дыхание стало истеричным и слишком громким. Боясь, что её застанут, она обеими руками прикрыла свой рот.

После того как послышалось закрывание дверей, Дина громко выдохнула. Она понимала, что вернуться в паб уже не получится. Девушка просто не сможет смотреть им в лицо.

Зайдя в свой номер, девушка заперлась в ванной. Вода из крана полилась, заглушая мысли. Дина смотрела на своё отражение в зеркале, искажённом каплями воды, которые стекали по стеклу. В голове прокручивались все радостные совместные воспоминания с её соседкой: смех на вечеринках, разговоры до рассвета, мечты о будущем.

Сейчас же Дине было настолько мерзко от осознания того, что её предали. Тошнота подступала к горлу, и, не сдержавшись, она выплеснула содержимое желудка в унитаз. Она скатилась по стене вниз и закрыла глаза, пытаясь избавиться от образов, которые не оставляли её в покое. Девушке очень хотелось плакать, но слёз не было; вместо этого было только ощущение пустоты.

“Зачем она так поступила?” — думала Дина.

Джудит знала, как дорога ей была стрельба. Это был не просто спорт — это была её жизнь. Что Тамила предложила ей такого, за что она согласилась предать свою подругу? Может, это была банальная зависть или желание занять её место на пьедестале? Дина не могла понять, что могло толкнуть человека, которого она считала самым близким, на такой шаг.

Девушка вспомнила их последний разговор с Тамилой про турнир. Пазл потихоньку складывался, но ещё больше её мучило отсутствие ясности в намерениях сестры. Теперь, когда Дина выиграла турнир, она больше не была привязана к родительскому дому. Она могла строить свою жизнь так, как ей хотелось. Тамила могла бы наслаждаться всеми благами в одиночку. Почему же она хотела отнять единственное, что было у нее? 

Послышался звук открывания двери. От неожиданности она вздрогнула.

— Дин, ты тут? — прозвучал голос Джудит. — Почему ты не отвечала на мои звонки? Что-то случилось?

Судя по звукам, она прошла вглубь номера. Подумав, что это её шанс, Дина распахнула дверь и пулей вылетела в коридор. Сердце колотилось в груди, словно пыталось вырваться наружу. Она не могла оставаться в одном замкнутом пространстве с человеком, который предал её.

Коридор был пуст, лишь тихий звук быстрых шагов эхом раздавался в воздухе. Наконец, девушка достигла дверей, ведущих на улицу. Дина с силой толкнула их, и они отворилась с глухим стуком. На улице её встретил свежий воздух, который обнял, словно спасительное одеяло. Она сделала глубокий вдох, наполняя лёгкие кислородом, стараясь избавиться от тяжести, которая давила на грудь.

Свернув на другую улицу, девушка медленным шагом пошла вдоль сквера, расположенного рядом с отелем. С каждой минутой она всё дальше отходила от него. Дина шла по тротуару, не обращая внимания на прохожих. Она не знала, что теперь делать, куда идти. Девушка поторопилась уйти из номера, поэтому сейчас осталась без телефона, следовательно, без связи.

Гуляя по ночному городу, Дина не заметила, как забрела в какой-то спальный район. Улицы здесь выглядели мрачно — тусклые фонари едва освещали тротуары, а дома стояли близко друг к другу, словно загораживая свет. Чувство тревоги нарастало, и девушка поспешила вернуться обратно на оживлённую дорогу. Развернувшись, она сделала шаг в другую сторону, но тут её осветил свет фар. Темный фургон остановился, и из него вышли люди, одетые во всё чёрное.

Сердце Дины замерло. Она инстинктивно отступила назад, прячась за ближайшим деревом. В глазах мелькнула паника, но девушка понимала, что не может оставаться на месте.

Когда один из мужчин начал осматриваться по сторонам, Дина решила действовать. Она повернулась и побежала вглубь района, стараясь не издавать ни звука. Ноги сами несли её вперёд, а дыхание стало прерывистым. Девушка пересекла пустую улицу и нырнула в переулок, надеясь потерять преследователей.

Сзади слышались голоса и шаги — они явно начали искать. Дина бросилась вглубь переулка, стараясь не думать о том, что её могут поймать. В голове крутились только мысли о том, что ей нужно выжить. Она проскочила мимо старого заброшенного здания и разглядела открытое окно на первом этаже.

Не раздумывая, она нырнула внутрь, приземлившись на пол с глухим стуком. Внутри было темно и пыльно, но это её не останавливало. Девушка прижалась к стене и затаила дыхание, прислушиваясь к звукам снаружи. Через несколько мгновений она услышала шаги — мужчины подошли к зданию и начали его осматривать.

Дина быстро подбежала к старому шкафу и открыла двери, прячась внутри.

Снаружи раздались голоса. Девушка притаилась, вслушиваясь. Судя по шагам, один мужчина начал обходить помещение. Она чувствовала, как майка прилипла к спине из-за пота. Мужчина подошёл ближе к шкафу и остановился. Девушка перестала дышать, но ее сердце колотилось так сильно, что казалось, его слышат все вокруг. 

— Отбой, — в комнату вошел второй и махнув товарищу рукой, оба вышли. Дина тихо выдохнула и ждала, когда шаги удалятся. Когда звуки утихли, она осторожно приоткрыла дверцу шкафа и выглянула наружу. Убедившись, что никого нет, выскользнула из укрытия и быстро направилась к выходу.

— Куда-то собралась? — послышался знакомый, но такой холодный женский голос. Дина застыла на месте. В голове царила паника.

Она не могла поверить, что снова все это организовала Тамила.

Вокруг неё стояли трое мужчин, их лица были скрыты под капюшонами, а в руках поблескивало оружие. Её белый костюм резко контрастировал с мрачной атмосферой. Дина почувствовала, как страх сковал её тело. Она не могла пошевелить даже пальцем, будто ее одолел сонный паралич.

— Знаешь, — сказала Тамила, прохаживаясь перед девушкой, — Ты могла бы прожить ещё пару часов, если бы не подслушала разговор, как мерзкая крыса. Но увы… — На последних словах она посмотрела на Дину, разведя руки в стороны и криво улыбнулась.

Дина с трудом разжала челюсти:

— За что? Я ничего тебе не сделала.

— Ничего. — Тамила кивнула, словно это было самое верное обвинение. — Вот именно. Ты ничего не сделала. Ничего, чтобы заслужить ту жизнь, которая тебе досталась. Ничего, чтобы быть достойной того, что имеешь. Ты просто родилась. Просто оказалась в нужном месте в нужное время. А я…

Она шагнула ближе, и в свете единственного фонаря Дина увидела её лицо — спокойное, почти умиротворённое. Только в золотистых глазах была ужасающая пустота и ничего более.

— Ты не знаешь через какой ад я прошла. Я выцарапывала каждый шанс. Я строила себя с нуля, кусочек за кусочком, из грязи, из ничего. А ты… тебе всё дали. Имя, семью. Просто так.

Она остановилась напротив Дины, и теперь её голос стал совсем тихим, почти интимным:

— Я достойная. Я всегда была достойнее. А ты… тебе просто повезло. Но везение имеет свойство заканчиваться. — она сделала паузу, рассматривая дрожащую старшую сестру. — Ох, Дина. Тебе страшно? Но ведь это же твоя любимая справедливость.

Страх Дины исчез, на его место встала злость. Кровь будто закипела.

— Ты больная, — отрезала Дина, на что девушка только закатила глаза.

— Может быть. В любом случае, я не намерена засиживаться здесь с тобой, хоть, признаюсь честно, это приятное зрелище. Пока, дорогая сестра. — Тамила взмахнула рукой, давая знак наёмникам, и развернулась к девушке спиной.

Дина понимала, медлить нельзя.

Она сделала выпад в сторону наёмника с пистолетом. Не ожидав от девушки нападения, которая секунду назад дрожала, боясь пошевелиться, он замедлил движение, что дало Дине драгоценное преимущество. Собравшись с силами, она резко метнулась к нему. Ощупав пистолет в темноте, она предположила, что это револьвер Кольт сорок пятого калибра.

“Если это он, у меня есть шесть патронов.”

Адреналин выплеснулся в кровь. В один момент Дина выхватила оружие и, не раздумывая, прицелилась в его руки.

Два выстрела — и патроны пронзили ладонь наёмника, а затем ногу, заставив его закричать от боли. Она быстро развернулась к другому наёмнику, который уже успел осознать происходящее и начал тянуться к своему оружию. Но Дина была быстрее. Прозвучало ещё два выстрела — патроны также пробили одну его руку и ногу, заставив его рухнуть на землю с глухим стоном. То же самое она провернула с третьим.

Девушка стояла в центре комнаты, её сердце колотилось в груди, а адреналин бурлил в венах. Трое наёмников, которые только что угрожали её жизни, теперь валялись на полу, не в состоянии продолжать борьбу.

— Живучая, — Тамила ухмыльнулась. Она стояла у стены, её глаза без эмоционально осматривали Дину.

Внезапно, из тени комнаты, словно призрак, вынырнул четвёртый наёмник. Он подкрался сзади, и девушка не успела обернуться. Его рука сжимала нож, сверкающий в тусклом свете. Она инстинктивно присела. Нож пронёсся над её головой, оставив за собой лишь свист.

Дина развернулась и увидела его лицо — он отличался от остальных киллеров. Его взгляд был спокойным и расслабленным. Дина схватила пистолет и направила на мужчину. Он оценивающе посмотрел на неё, в его глазах не было страха перед пушкой.

— Дина, Дина… — Наемник подошёл к дулу пистолета впритык и отодвинул его. — У тебя же не осталось больше патронов.

Поняв, что её блеф раскрыли, девушка решительно занесла пистолет, чтобы нанести удар, но мужчина перехватил ее руку.

Она попыталась вырваться из хватки наёмника, но тот лишь сильнее сжал запястье. В следующее мгновение нож быстро и точно вошёл в её тело. Боль резко пронзила брюшную область. Она не могла поверить, что это происходит с ней. Дина упала на колени, ощущая, как жизнь покидает её.

— Ты слабая, Дина. Не строй из себя борца. — Тамила присела перед ней на корточки. Убрав упавшую прядь волос девушки за ухо, она продолжила: — Никто не будет скорбеть о твоей смерти… Я об этом позабочусь, уж поверь.

Вокруг всё расплывалось: силуэты убийц становились размытыми тенями, а голос Тамилы звучал всё дальше и тише. Последнее, что Дина увидела, прежде чем погрузиться в темноту, была тонкая красная нить, которая протянулась перед её глазами. Она сверкала в тусклом свете, словно живая.

Темнота накрыла Дину.

Красная нить появляется

Говорят, что святая Ирма видела то, что скрыто от глаз обычных людей. Она различала тонкие нити, протянутые между душами. Когда душа человека была изранена горем или предательством, Ирма могла бережно распутать запутавшиеся узлы и соединить разорванное, возвращая страждущим покой. Её называли целительницей, ибо она лечила не тело, а саму суть человека.

Изольда де Вер, предисловие к поэме «Нить».

“Класс, последнее, что я вижу, — этот дурацкий сон.” Внутри бескрайней тьмы Дина ощутила, как красная нить, которую она видела перед тем, как погрузиться в бездну, начала тянуть её вдаль. С каждым мгновением, проведённым в темноте, нить становилась более отчётливой и яркой. Она расслабленно колыхалась, словно плывя по течению.

Резко нить натянулась. В следующее мгновение яркий красный свет заполнил пространство, и Дина почувствовала прилив энергии.

Она открыла глаза и вздрогнула. Девушка захотела встать, но осознала, что пристёгнута ремнём безопасности.

Она сидела в салоне самолёта. Двигатель гудел, создавая белый шум, отдавая болью в висках. Место ранения пульсировало, но, подняв майку, Дина не увидела ни одного намёка на шрам.

— Ты чего? — протянул сонный мужской голос. Она повернулась на звук. Рядом с ней сидел парень, с виду ровесник. Его лицо выглядело сонным, а кепка слегка прикрывала заспанные серые глаза. Он оглядывал её лицо с недоумением, как будто совсем не понимал, что происходит.

— Где мы? — спросила Дина, пытаясь восстановить хронологию. Её голос звучал хрипло, как будто она не использовала его целую вечность.

— В самолёте, — ответил парень, потирая глаза. — Ты в порядке? Что тебе такого приснилось, раз забыла, где находишься?

— Кто ты? — не церемонясь, задала интересующий её вопрос Дина.

Не ожидая такого вопроса, его глаза округлились, затем он рассмеялся и, видимо, чтобы не смущать девушку, отвернулся:

— Что за вопросы?

Не понимая причину его смеха, она продолжила смотреть на него в ожидании.

— Я так-то твой парень. Не помнишь?

— У меня нет парня, — Дина с недоумением уставилась на него. Он явно растерялся, услышав чёткую уверенность в её голосе.

— Эй, ты меня разыгрываешь? — начал он. — Мы вместе почти год и…

— Куда мы летим? — перебила его Дина, её голос звучал напряжённо.

— Домой, — хоть и был удивлён вопросами своей девушки, на всё он отвечал послушно. — Мы победили на соревнованиях по стрельбе и летим домой. Слушай…

— По стрельбе? — снова перебила его девушка. Воспоминания постепенно появлялись в её голове.

— Да, по стрельбе из лука… Ты точно нигде не ударилась? — он покрутил её голову в руках, осматривая на наличие травм. — Может, стюардесса ударила тебя тележкой с едой, пока я спал?

На его попытку пошутить Дина одарила парня скептическим взглядом. Он поднял руки в качестве примирительного жеста.

— Стой… Ты сказал: «по стрельбе из лука»? — переспросила девушка.

— Да. Ты что, правда ничего не помнишь? — он выглядел растерянным.

“Соревнования по стрельбе… соревнования… стоп… Турнир!” — вдруг осенило её. В памяти всплыли яркие образы: напряжённые моменты турнира, когда сердце колотилось в унисон с ритмом выстрелов, и радость долгожданной победы, к которой она упорно стремилась годами. В тот же миг в сознании возникли отголоски разговора между её соседкой и Тамилой.

От количества информации голова Дины закружилась, а глаза округлились от шока. Она пыталась собрать мысли в кучу, но они разбегались в разные стороны. Внезапно в сознании всплыл момент, когда её проткнули ножом. Яркая вспышка боли, холодный металл, пронизывающий тело, и затем темнота.

Если она действительно умерла, то что она здесь делает? Что она забыла в самолёте?

— То есть, вот так выглядит загробная жизнь, — произнесла она в пустоту, оглядывая салон самолёта. Это был обычный эконом-класс. За иллюминатором было темно, поэтому основной свет был выключен. Помещение освещало только синяя подсветка.

Парень нахмурился, не понимая, о чём она говорит.

— Загробная жизнь? Лана, ты меня пугаешь.

— Как ты меня назвал? — девушка повернулась к парню, её голос был полон напряжения. Дина понимала, что те воспоминания были слишком яркими, чтобы оказаться сном. Внутри неё росло ощущение, что всё, что произошло, было взаправду. Заметив на лице незнакомца недоумение, она продолжила: — Ладно, слушай меня. Ты что-то перепутал. Я не Лана, не Яна и не кто-нибудь ещё…

Девушка резко остановилась. Сквозь салон между рядами пробиралась знакомая фигура. Дина замерла, её сердце забилось чаще. Она была уверена, что это была Тамила. Эту блондинку она узнала бы из тысячи. Миниатюрная девушка в коротком белом платье уверенной походкой направлялась в конец самолёта, где располагались туалеты эконом-класса.

Отстегнув ремень, Дина подорвалась с места.

— Стой, — в последний момент схватил её за руку парень. — Ты куда?

— В туалет. Я приду и договорим. И одолжи мне это, — она медленно отцепила его руку, сняла с его головы кепку и пошла следом за Тамилой.

Дина следовала за младшей сестрой на безопасном расстоянии, избегая взглядов других пассажиров. Она почувствовала, как тот парень провожал её взглядом.

“Зачем ей идти в туалет эконом-класса, если она всегда летает на бизнесе?” — промелькнула мысль в голове у девушки.

Дойдя до туалетов, Тамила юркнула за шторку, где обычно сидели бортпроводники. Дина тихо проскользнула вдоль стенки узкого коридора, стараясь не издавать ни звука. Она услышала тихие голоса из-за неплотной шторы.

— Куда ты дел тело? — спросила Тамила. Голос её звучал спокойно и уверенно.

— Вам не о чем беспокоиться, — второй голос показался Дине очень знакомым. Он вызвал в ней неприятное чувство дежавю, но она никак не могла понять, откуда могла бы знать его.

— Ты же понимаешь меня, не очень хочется по прилёте узнать о каких-либо неприятных сюрпризах, — произнесла блондинка, намекая на подробности.

— Мы обставили всё как самоубийство.

— Идиоты! — вскрикнула Тамила. Выдержав паузу, она продолжила более спокойным тоном. — Как Дина смогла бы совершить самоубийство после победы, о которой так грезила?

— Вы серьёзно думаете, что вашей семье будет до этого дело? — его голос звучал насмешливо. — Госпожа, главная переменная исчезла, теперь вы вольны делать, что захотите.

— Кхм… Да, возможно, ты прав, — ответила она, и в её голосе звучала нотка признательности. Слова собеседника явно польстили ей, и в глазах заискрились искорки одобрения. — Ладно, вопрос решён, я пойду. Ты возвращайся через некоторое время после меня.

Дина замерла, вслушиваясь в их разговор. Внутри нарастало волнение. У неё было всего несколько секунд, чтобы среагировать. Она быстро открыла дверь туалета и, не колеблясь, шагнула внутрь. Закрыв за собой дверь, она прислонилась к ней спиной, пытаясь успокоить учащённое дыхание.

Сердце колотилось так сильно, что казалось, его удары могли слышать все вокруг. Мысли метались в голове.

“Всё-таки это был не сон,” — пронеслось у неё в голове.

Она подняла глаза на зеркало. В отражении на неё словно смотрел другой человек. Её бледное лицо, ранее знакомое и привычное, теперь выглядело румяным и загорелым, а широко раскрытые глаза, полные страха и недоумения, не были чёрными — они были голубыми. А её некогда бледно-рыжие волосы выглядели насыщенно красными. Отпрянув от своего отражения, она столкнулась с противоположной стеной.

“Как это возможно?” — подумала она. В голове будто раздался треск.

Дина снова посмотрела на зеркало и не могла поверить своим глазам. Это была не просто игра света или оптический обман.

Это было не её тело.

— Что происходит? — прошептала она, чувствуя, как паника начинает сжимать грудь.

В голове метались мысли: “Я должна быть мертва. Как я могу быть здесь?” Стук в дверь пробудил Дину, она вздрогнула, но поспешила открыть. В коридоре стоял мужчина среднего роста и среднего телосложения. Его русые волосы были взлохмачены, а рыбьи глаза смотрели на Дину оценивающим взглядом. Он наклонил голову вбок, словно лицо девушки вызвало в нём какие-то воспоминания.

— Вы долго ещё? — прозвучал его до мурашек спокойный голос. Дина узнала в нём того самого наёмника Тамилы, её глаза округлились. Страх сковал её, и к горлу подобрался ком.

— Девушка, тут очередь, — добавил он с лёгкой насмешкой, указывая в сторону недовольной толпы, стоящей друг за дружкой в проходе.

Вспомнив, что она сейчас находится в другом теле и он никак бы не смог её узнать, она еле заметно кивнула и пошла в сторону прохода.

Резко Дина почувствовала, как её руку схватила чья-то холодная хватка. Девушка обернулась, встретившись с его глазами . Мурашки прошли по спине Дины. Этот взгляд серых, почти белых глаз словно был полон зловещей пустотой.

— Мы с вами, случайно, не знакомы? — он опять накренил голову вбок, и его глаза, казалось, впивались в неё, словно пытались выудить из души самые сокровенные тайны. В этом взгляде не было ни капли доброты. Возникало чувство, что мужчина вообще не моргал.

— Сомневаюсь, — произнесла Дина, стараясь скрыть дрожь в голосе. Она грубо вырвала свою руку из его хватки, ощущая, как его пальцы оставляют на её коже ощутимый след. Страх сжимал её сердце, и она поспешила к крылу самолёта, где находилось её место.

Когда она наконец добралась до своего кресла, то почувствовала облегчение. Находясь в относительной безопасности, она громко выдохнула, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Но страх всё равно не покидал её. Она украдкой взглянула через проход на мужчину, который всё ещё стоял там, его глаза не отрывались от неё. Она почувствовала, как холодный пот выступает на лбу.

“А вдруг он понял, кто я?” — проскочила мысль в её голове.

Дина посмотрела на свои дрожащие руки, пытаясь успокоить себя. Парень, сидевший рядом, окинул её взволнованным взглядом.

— Всё в порядке? — спросил он. Голос звучал мягко и заботливо.

Дина кивнула, хотя на самом деле была далека от спокойствия. Внутри неё бушевал ураган эмоций, и каждая мысль о предательстве её подруги и сестры разрывала её изнутри.

Вокруг неё мир продолжал вращаться, как ни в чём не бывало, но для Дины всё изменилось. Каждый звук, каждое движение казались ей фальшивыми, как будто все вокруг играли в спектакль, в котором она была единственной, кто не знал текста. Она ощущала себя марионеткой, которой манипулируют, наплевав на её чувства и желания.

— Ты уверена? Выглядишь испуганной, — парень заметил напряжение, приобнял её, положив руку ей на плечо.

— Да, просто немного устала.

Блондин кивнул, но Дина заметила, как его лицо всё ещё выражало неверие.

— Ну, раз устала, — он положил её голову к себе на плечо. Девушка не ожидала такого, её глаза округлились. — То отдохни немного.

Дина отпрянула, но его рука опять положила её голову на место. Не в силах больше сопротивляться, девушка улеглась на его плече. Поначалу она чувствовала себя неловко, но постепенно напряжение начало отпускать. Тепло его тела и спокойный ритм дыхания действовали как снотворное. Она закрыла глаза. В этот момент Дина осознала, насколько же она устала от предательств, соревнований и чужих ожиданий. Всё это время ей в прямом смысле не хватало плеча, на которое можно опереться.

Поэтому позволил себе мимолетную слабость, она погрузилась в полусон, когда внезапно раздался резкий треск, заставивший её вздрогнуть. Дина открыла глаза и посмотрела на парня, который тоже насторожился. Вокруг них начали звучать пронзительные звуки сирен, которые резали воздух и вырывали пассажиров из сна. Люди вокруг начали перешептываться, а затем в панике подниматься с мест.

— Что происходит? — спросила она, чувствуя, как её сердце забилось быстрее.

Предчувствие подсказывало ей, что ситуация критическая.

Блондин нахмурился, его лицо стало серьёзным. Он взглянул на неё с тревогой.

— Не знаю, но, похоже, что-то не так.

Внезапно самолет резко наклонился вправо, и Дина почувствовала, как её тело соскальзывает с кресла. Адреналин мгновенно заполнил её вены, она инстинктивно схватилась за подлокотник. Парень быстро среагировал и схватил её за другую руку, возвращая на место. Внутри неё поднялась волна страха. Девушка не знала, что делать. Парень же в этот момент крепко затянул на ней ремень безопасности.

— Объясните, что происходит! — закричал кто-то из пассажиров. Вопрос звучал как мольба.

Пилот по громкой связи пытался успокоить людей, но его голос звучал напряжённо. Дина почувствовала, как её охватывает паника. Парень прижался к девушке и взял её за руку, пытаясь успокоить.

— Всё будет хорошо, — шептал он, хотя сам выглядел испуганным.

Но в этот момент самолёт снова резко дёрнулся. Вокруг начали звучать крики и паника. Люди кричали, в конце самолёта слышался детский истерический плач. Все искали спасения, но выхода не было. Самолёт, словно железная клетка, продолжал падать.

Снова раздался резкий звук — металлический скрежет и треск. Самолёт начал стремительно быстро терять высоту. Дина почувствовала, как земля уходит из-под ног. И в тот момент, когда открыла глаза, она увидела, как впереди разверзлась чёрная бездна. Время словно замедлилось, и она поняла: это конец.

Всё затихло.

Дина снова оказалась во тьме, где не было ни времени, ни звуков. Вокруг неё царила тишина. Она снова почувствовала уже знакомое ей чувство. Как будто девушка больше не была привязана к физическому телу, и это ощущение свободы было одновременно странным и тревожным.

Внезапно перед ней появилась её старая знакомая — Красная нить.

Под надзором света

Был случай, который я не могу забыть. Двое приговорённых в камере — мужчина и женщина. Они были

приверженцами религии звезд. Страшное преступление по меркам Соляриса.

Я пришёл, чтобы зачитать последние наставления Соляриса. Но они не слушали. Они смотрели друг на друга. И в тот миг между ними будто протянулась нить — я видел это. Красная, тонкая, но такая живая, что у меня перехватило дыхание.

Они улыбнулись друг другу и взявшись за руки, пошли на смерть спокойно, словно знали, что их ждёт не конец, а встреча.

Доминик Солье, «Исповедь еретика: как я перестал верить в Солнце»

Вокруг Дины снова царила тишина и темнота, которая окутывала её, словно густая, вязкая жидкость. Она чувствовала, что больше не привязана к своему телу, и это ощущение было бы тревожным, если бы девушка не находилась в бездне. Дине нравилось это место. Здесь она не испытывала ни боли от предательства, ни страха.

Она не испытывала ничего.

В ту же секунду, как девушка подумала, что неплохо было бы здесь остаться, в тьме материализовалась красная нить. Дина снова почувствовала знакомое притяжение к ней, словно они были связаны невидимой силой. Нить начала светиться ярче.

“Только не снова,”— пронеслась мысль у Дины, и в этот момент красный свет заполнил собой всё пространство.

Девушка зажмурилась, а когда открыла глаза, темнота и красная нить успели рассеяться. Вместо этого она увидела обветшалые стены из темного дерева и темно-красные шторы, которые, казалось, помнили более благополучные времена. Комната выглядела так, словно время здесь остановилось: пыльный пол, покрытый слоем грязи и обломки мебели, разбросанные по углам.

Внезапно она услышала шаги — быстрые и тяжелые. Сердце Дины забилось в унисон с нарастающим страхом. Она осмотрела помещение в поисках чего-то, что могло бы ей помочь. Взгляд её наткнулся на кусок отломленной половицы. Резким рывком она добежала до нее и спряталась в углу возле выхода из комнаты.

Она старалась не дышать, прислушиваясь к звукам, которые приближались с каждой секундой. Ветхая дверь распахнулась с треском, и незнакомец свободно вошёл внутрь. Он двигался медленно, словно растягивая момент, внимая каждому шороху и запаху этого заброшенного места. Его фигура была размыта в полумраке.

Не теряя ни минуты, девушка занесла над ним доску. Удар оказался сильным. Послышался протяжный стон — мужчина, явно не ожидавший этого, скорчился от боли, хватаясь за голову. Это было её единственное преимущество. Воспользовавшись им, Дина ловко юркнула в дверь, вырываясь из комнаты.

Когда она выбежала за пределы, её накрыл неприятный, яркий свет. Он был таким резким и ослепляющим, что на мгновение заставил её остановиться и зажмуриться.

— Стоп, снято! — раздался голос из динамиков.

Девушка открыла глаза и увидела вокруг себя незнакомых ей людей.

“Что здесь происходит?” — подумала Дина.

Она попала в большое крытое помещение, по размеру похожее на амбар. Стены были черные, а по всей территории расставлены маленькие комнаты с разными декорациями. Повсюду виднелось профессиональное съемочное оборудование: от камер до хромокеев.

— Ренна, скажи мне, пожалуйста, чем ты думала? — прозвучал чей-то голос снизу. Девушка оторвалась от разглядывания помещения и опустила голову.

Перед ней стоял низкий мужчина, одетый в повседневную одежду. Его лицо выражало смесь недовольства и удивления. Он смотрел на неё с ожиданием, надеясь получить незамедлительный ответ.

— Повезло, что доска была бутафорская, иначе ты бы парню череп прошибла! — Видимо, поняв, что от девушки он ответа не дождётся, мужчина забрал папку с документами со стула, на котором висела табличка «Режиссёр».

Пазлы в голове Дины со скрипом сошлись. Не раздумывая, она рванула к дверям с декорациями особняка. Открыв их, она оказалась на пороге, где её внимание привлек молодой парень, сидящий на полу и прижимающий руки к голове.

Вокруг него собралась съемочная команда — несколько людей в наушниках и с блокнотами в руках. Они задавали ему вопросы о самочувствии, но парень лишь отнекивался от их помощи, а на лице у него играла странная улыбка. Он был одет в черные штаны и черную толстовку. На его голове была маска, скрывающая все черты лица, кроме серых глаз. Чтобы говорить с окружающими, он натянул её до рта.

— Ты в порядке? — с тревогой оглядела его Дина. Их взгляды встретились.

— Да, всё хорошо, это же бутафория, — протянул парень с легкой усмешкой, вставая с пола. Его голос звучал уверенно. Он не отрывал взгляда от Дины. От чувства дежавю по всему телу пробежались мурашки.

— Прости меня ради бога. — Дина встала перед ним. В её глазах парень считал искреннее раскаяние, и, видимо, это его позабавило.

— Куда ты делa прежнюю Ренну? — От его слов девушка вздрогнула. Из-за этой суматохи она забыла, в какой ситуации находится. Красная нить снова запихнула её в какое-то незнакомое место и незнакомое ей тело.

Заметив секундное замешательство на лице девушки, парень продолжил:

— Ты никогда не извинялась передо мной, мне даже как-то неловко стало.

Было видно, что он явно насмехался над Диной. Точнее, над Ренной. Но он делал это точно не чтобы задеть ее.

— Это моя вина, понятное дело я извинюсь. — Ее брови нахмурились.

— …Несмотря на то что Ренна импровизировала, сцена получилась шикарная! — восторженно воскликнул низкорослый режиссёр, показывая команде запись с камер на планшете.

По телу Дины пробежала дрожь.

“Если всё в этой комнате снималось, то на камеру должен был попасть момент перерождения,” — с этими мыслями она выхватила устройство из рук режиссёра. Промотав запись назад, она нажала кнопку воспроизведения.

На видео четко была видна девушка с медными волосами, собранными в тугой хвост. На её аккуратном лице читался страх.

Это была настоящая хозяйка этого тела.

Ренна профессионально отыгрывала эмоции своего персонажа, и Дина даже удивилась её мастерству. Дойдя до центра комнаты, она остановилась и, простояв несколько секунд, начала осматривать пространство с недоумением, словно впервые его видела. Это был тот самый момент превращения. Никакой красной нити, никакой бездны. Всё выглядело совершенно обычно для всех вокруг.

— Ну что ты возишься! Дай сюда, — вдруг выхватил у неё планшет режиссёр и промотал до момента, где Дина ударила парня. — Просто шикарно! Я знал, что не пожалею денег, наняв топовую актрису. Даже импровизация смотрится потрясающе.

“Топовую актрису?” — Дина мысленно ужаснулась. Эти слова звучали как приговор. Девушка никогда в своей жизни не занималась актерским мастерством и даже не интересовалась этим, а сейчас ей предстоит строить из себя актрису.

— Это смотрится даже круче, чем изначальная сцена! — продолжал режиссёр с энтузиазмом. — Я считаю, нам нужно добавить драку между героями.

“Драку??” — ужаснулась ещё больше девушка.

— Так, рабочий день на сегодня закончен. Отпускаю всех пораньше.

Народ начал потихоньку расходиться. Дина, не зная, куда идти, начала осматриваться по сторонам.

“И что теперь делать?” — подумала Дина.

Тяжелая рука упала на её плечо. Девушка обернулась. На неё смотрел тот самый парень. На его лице всё также играла улыбка.

— Что-то случилось? — произнёс он, внимательно рассматривая её лицо.

— Твоя рука случилась.

— Ты сейчас выглядела такой растерянной, это забавно. Давно тебя такой не видел. — проигнорировав ее слова, парень одной рукой снял капюшон, а следом и маску с лица. Его мокрые от пота блондинистые волосы упали на лоб. Он поправил их назад и снова посмотрел на девушку.

— Если я не ошибаюсь, это твой первый опыт в триллере? — проговорил парень.

Дина понятия не имела, где Ренна до этого снималась, поэтому она просто кивнула.

— Не хочешь порепетировать завтра перед съемками вместе?

Дина посмотрела на парня, ища подвох в его словах. Это было очень хорошим предложением для неё, учитывая то, что она понятия не имела, как дерутся актеры. Если бы он не предложил ей эту репетицию, то завтра, вероятнее всего, уехал бы на скорой.

— Хорошо, тогда до завтра? — уточнила Дина.

— Подожди, — парень подошёл к ней ближе. — Я хотел кое-что спросить…

Но договорить он не успел. Его перебил тонкий голос, подбежавший сзади:

— Извините, что я так долго.

Дина обернулась на голос. По спине прошёлся легкий холодок.

— Тамила? — её голос дрогнул. Перед ней стояла точная копия её младшей сестры. Те же блондинистые волосы, но подстриженные под каре, те же пронизывающие золотистые глаза. Черты лица отличались, но всё ещё напоминали лицо Тамилы.

— Что? — девушка посмотрела на неё с полным непониманием. — Нет-нет. Я же Виша. Вы, наверное, что-то перепутали.

Дина сжала руки в кулаке, вероятно, до следов ногтей на ладонях.

— Ах да, прости. Просто похожа на мою школьную подругу, — соврала девушка.

“Она не может быть Тамилой,” — убеждала себя Дина.

— Ничего страшного, со всеми бывает, — она лучезарно улыбнулась, также как улыбнулась бы Тамила в этой ситуации.

— Ваш менеджер сегодня отсутствует, я его замещаю, пойдёмте к машине.

— Хорошо.

Парень проследовал за ними до выхода. Он остановился у двери и обернулся к Дине.

— Я напишу тебе время встречи. До завтра, — сказал он и пошёл в сторону своего менеджера.

Дина заторможено кивнула, всё ещё погружённая в свои мысли. Открыв дверь Дине, Виша села за водительское сидение. Автомобиль тронулся, и они выехали на улицы города.

— Вблизи он выглядит ещё красивее, — восторженно сказала блондинка, посматривая через зеркало на свою пассажирку. — Не так ли?

Дина рассматривала пейзаж за окном, пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей о странных совпадениях. Хоть она и понимала, что это не Тамила, но её всё равно раздражало нахождение рядом с этой девушкой. Тем временем город проносился мимо: высокие здания, яркие вывески и скверы, наполненные гуляющими людьми.

— Да, он довольно симпатичный, — произнесла она с неохотой. Ей не хотелось обсуждать парня, но проигнорировать было бы слишком с её стороны.

— Я вам завидую! — всё таким же сладким тоном проговорила она. — Работаете в индустрии с такими красавчиками.

Девушка продолжила смотреть в окно, никак не реагируя на её слова. Не было сил общаться с таким же наигранно сладким человеком, как Тамила.

Виша уловила её настроение и замолчала.

В салоне автомобиля повисла тишина, которую вскоре нарушило мелодичное звучание радиостанции. Легкая музыка заполнила пространство. Дина глубоко вздохнула и позволила себе немного расслабиться. Она разместилась на сиденье поудобнее, закрыв глаза и погружаясь в сон.

* * *

Лифт открылся, пропуская девушку в просторный холл с высоким потолком, плавно переходящий в уютную гостиную. В центре комнаты стоял огромный диван из замши светлых тонов, окруженный дизайнерскими креслами и стильным журнальным столиком. На стенах висели картины современных художников, а на полках — книги. Дина оглядела корешки. Здесь были в основном книги по актерскому, мемуары знаменитостей, альбомы по искусству и несколько романов в стильных обложках. Все стояло ровно, в идеальном порядке, будто никто ни разу не читал их. Она медленно прошла вдоль стеллажа, скользя пальцами по ровным рядам книг. Но тут девушка почувствовала, что то отличающееся. Дина повернулась к полке. Ее рука остановилась на дряхлом, потертом корешке. Она схватилась за него и вытащила легкую книжку, с протертыми до картона углами.

Девушка прочитала название, написанное на черной обложке.

“Красная нить?"

Она открыла книгу. Каждая страницы была потертой, будто ее перечитывали снова и снова.

“Ренна оказывается любитель романов?” — хмыкнула Дина, захлопнула книгу и поставила ее на место.

Отойдя от стеллажа, девушка с восторгом осмотрела оставшуюся часть комнаты и прошла дальше. Кухня, выполненная в минималистском стиле, была оснащена современной техникой. Вокруг барного стола располагались высокие стулья.

Сказать, что у Ренны была шикарная квартира — ничего не сказать. Спальня была оформлена в теплых пастельных тонах. Огромная кровать с мягким изголовьем, а рядом с ней стильный туалетный столик с большим зеркалом. В спальне также был выход на террасу, где были установлены шезлонги и небольшой бассейн.

Также по квартире были разбросаны ванные комнаты, и каждое спальное помещение имело отдельную ванную. Все они были оформлены с использованием вычурных материалов: мрамора, дерева и стекла. Рабочий кабинет актрисы был выполнен в более темных, строгих тонах. Здесь стоял большой стол с удобным креслом, полки с книгами, сценариями и документами, а также стеллаж с наградами.

Дина села за рабочий стол и открыла ноутбук. Перед ней высветилась вкладка «пароль». Посмотрев во всех ящиках стола, она нашла бумажку с цифрами. Введя в строке восемь восьмерок, вход доступа был разрешен.

Девушка первым делом открыла поисковик и ввела в строке «Актриса Ренна…». Поисковик выдал несколько вариантов запроса, и Дина нажала на первый. На экране высветилось: «Актриса и модель Ренна Амранова — 27 лет. Обладательница премий за лучшую женскую роль второго плана и за лучшую женскую роль первого плана».

Не теряя времени, девушка кликнула на кнопку «Картинки». Ей выдало множество изображений: красные дорожки, кадры из фильмов и моменты с церемоний награждения.

Погрузившись в мир Ренны, Дина заметила ссылку на её аккаунт в социальных сетях. Она, недолго думая, кликнула на неё. Страница открылась. Здесь было множество фотографий: Ренна на отдыхе, на съемках и с друзьями. Глядя на эти снимки, Дина чувствовала вину за то, что заняло её тело.

Перейдя в биографии Ренны во вкладку фильмография, Дина с интересом просматривала список сериалов и фильмов, в которых снималась актриса. Все работы были оформлены в яркие, пестрые розовые обложки, явно указывающие на легкие комедийные или романтические жанры. Но среди этого моря цветных картинок одна единственная работа резко выделялась на фоне остальных.

На черном мрачном фоне была изображена Ренна. Её медные волосы были спутаны, а лицо — заплаканное, с потекшей тушью, что придавало ей уязвимый вид. Сверху над ней стоял черный силуэт мужчины, его лицо было прикрыто капюшоном, и лишь зловещая улыбка проглядывала из-под него. Вокруг них пестрилось красное сияние.

Девушка сразу поняла, что это была работа, которую они снимали сегодня. На экране высветился статус сериала: «выходит».

Пролистнув до списка актеров, Дина наткнулась на фотографию блондинистого парня. На фотке он выглядел привлекательно. Его светлые волосы были слегка растрепаны, а серые глаза полны жизни и харизмы. Она кликнула на строку с его именем «Шион». На экране появилось несколько фактов: 27 лет, актер и топ-модель. Полного имени не было написано, видимо, Шион — это псевдоним. Дальше шло перечисление наград: несколько престижных премий за лучшую мужскую роль. Насмотревшись на своего коллегу, она закрыла поисковик, решив, что ещё вернется к этому.

Зайдя в папку документов, перед ней высветился сценарий. Дина открыла файл и начала изучать его.

Слова, строчки и диалоги оживали на экране, погружая её в мир, где разворачивались события нового сериала.

Сюжет картины, описанный на реальных событиях, разворачивался вокруг сложных отношений между маньяком и его жертвой. Ренна играла молодую женщину, студентку медицинского колледжа. А Шион был харизматичным, но психически нестабильным парнем. Между ними завязались романтические чувства, но главная героиня ещё не знает, что её парень — полный психопат.

Дина передвинула курсор, намереваясь закрыть сценарий, когда в носу внезапно защекотало. Она резко отвернулась в сторону, к плечу, и чихнула.

Курсор метнулся по экрану и приземлился не на крестик, а на иконку в дальнем углу рабочего стола. На экране открылось изображение низкого качества. Когда картинка вошла в фокус, удалось разглядеть маленькую фигуру. Юная девочка, на вид меньше семнадцати, сидела на стуле по середине серой комнаты. Дина сразу ее узнала. Ренна, перелистывала бумаги у себя на коленях, нервно кусая губу. Волосы были медными, как и сейчас, но стрижеными под каре. Лицо было угловатым, подростковым, без грамма косметики. Она выглядела растерянно.

— Меня зовут Ренна Амранова. Мне семнадцать. Я… я пробуюсь на роль Лилит.

— Главная героиня? Высоко метишь, девочка. Ладно, не теряем времени.

Она сделала паузу и громко выдохнула. За кадром раздался нетерпеливый мужской голос:

— Ну, Амранова, мы ждем. Начнем с монолога. Сцена пятая. Ты знаешь текст?

Ренна смотрела в пространство над камерой, и в её глазах светилась чистая вера.

« — О, как мне повезло,» — начала она, складывая руки в молитвенном жесте. — «Что судьба выбрала именно меня… Простую сироту. Это величайший дар и доверие.»

« — Сила Соляриса была даровано мне, чтобы я могла нести его волю, как верный слуга.»

Её губы сомкнулись, брови чуть дрогнули, изображая внутреннюю борьбу, готовность к жертве. Из-под опущенных ресниц скатились тяжелые слезы.

« — И если для победы над тьмой потребуется моя жизнь,» — последние слова она прошептала. — «я отдам её без колебаний.»

Она подняла взгляд в камеру. Глаза, из которых текли идеальные слезы, оставались пустыми. Они не выражали ни боли, ни печали, ни готовности выполнять свой долг. Ничего.

« — Потому что если не я… то кто?»

На этом видео оборвалось. Дина закрыла ноутбук и облокотилась на спинку кресла. Актерская игра Ренны впечатлило ее настолько, что она не раздумывая прошла в гостиную. Ее пальцы снова нашли тот самый потертый корешок.

«Красная нить».

На этот раз она вытащила книгу и устроилась в огромном замшевом кресле у панорамного окна. За стеклом раскинулся ночной мегаполис, мерцающий тысячами огней. Дина открыла первую страницу.

* * *

Солнечный луч упал прямо на лицо Дины. Девушка поморщилась, пытаясь отвернуться, но тело затекло и ныло от неудобной позы в кресле. Она с трудом открыла глаза, отводя рукой настойчивый свет.

“Чертова книга.”

Девушка заставила себя подняться и направилась на кухню. Готовя себе завтрак, услышала звук вибрации телефона, который лежал на барной стойке.

Дина до сих пор не могла понять, как так получилась, что всю ночь провела за чтением дешевого романа, хотя ей впервые выдался шанс нормально поспать. Шикарная квартира, мягкая кровать, а она, как дура не могла оторваться от истории с картонными героями.

“В следующей жизни высплюсь.” — отшутилась Дина про себя, надеясь что следующего раза все-таки не будет.

Подойдя к столешнице, на которой минуту назад завибрировал телефон, девушка подняла его и вернулась обратно к плите, где на сковороде скворчала яичница.

На экране высветилось уведомление от пользователя «Шион».

«Жду тебя на полигоне в двенадцать часов!».

* * *

Войдя в тренировочный полигон, Дина удивилась его размерам. Просторное помещение было наполнено светом и казалось бесконечным. В центре комнаты возвышались батуты, а по краям были расположены зоны для боевых искусств. На одной стороне полигона стояла конструкция для падений, на другой — раздевалки с душем.

Пройдя в женскую, девушка быстро переоделась в спортивную форму, которую нашла в гардеробе Ренны. Дина в последний раз посмотрелась в зеркало перед тем, как выйти в зал. На ней была удобная черная майка, подчеркивающая её спортивную фигуру, и черные треники с белыми полосками по бокам. Медные волосы были заплетены в две небрежные косички и свисали на плечи.

Собравшись с мыслями и настроившись на тренировку, Дина вышла из раздевалки.

— Привет, — послышался мужской голос справа от неё. Девушка посмотрела в сторону звука. Перед ней стоял Шион, одетый в такую же черную облегающую майку и черные треники.

Услышав ответное приветствие от девушки, парень перешёл сразу к делу.

— Начнём с теории. Ты когда-нибудь дралась до этого?

Девушка поняла, что парень имел в виду «училась ли она драться для съемок». Но она не знала, что ответить. С одной стороны, Дина умела драться, но умела ли Ренна?

— Ну, приходилось пару раз, — расплывчато сказала девушка.

— Хорошо, тогда теорию пропускаем? — увидев уверенный кивок девушки, Шион усмехнулся.

Он резко остановился и уставился на неё. Девушка тоже замерла, с недоумением смотря на него в ответ.

— Ты… смотри, у нас парная одежда, — специально театрально растянул парень. Заметив её слегка напуганное лицо, он улыбнулся, расслабляя девушку.

— Напугал, — Дина усмехнулась на его замечание и продолжила идти к зоне с мягкими матами.

Он наклонился ближе и, сделал наигранное удивлённое лицо. — Ты что, подглядывала за мной в раздевалке?!

— Что-что я делала? — у девушки невольно вырвался истеричный смех.

На её недовольную реакцию парень рассмеялся.

— Ладно, ладно. Шучу.

— Ужасно смешно.

— Не кипятись.

— Ты планируешь меня учить дракам или стенд-апу?

— Одно другому не мешает. Ну что, начнем?

* * *

— Готова? — Надевая перчатки, спросил Шион. В его глазах горел огонь предвкушения.

Проигнорировав вопрос, она просто встала напротив парня, ожидая его действий. Девушка не знала, как будет вести бой Шион, поэтому предоставила ему шанс напасть первым.

Её поза показалась парню странной, поэтому он на секунду потерял хладнокровие. Актер приподнял уголки губ, ожидая, что она сделает первый шаг. Но Дина оставалась неподвижной, её взгляд не отходил от него ни на мгновение.

Он двинулся первым.

Шион с удивительной быстротой приблизился, его шаги были легкими, но целенаправленными. Он атаковал правой рукой, пытаясь пробить её защиту. Дина едва успела отразить удар, уклонившись в сторону. Она почувствовала, как воздух всколыхнулся от скорости его атаки.

“Он поддается”, — промелькнула мысль в голове у Дины. Девушка понимала, что он может атаковать быстрее, но вместо этого парень просто испытывает её. Это ещё больше раззадорило Дину.

Парень, не давая ей времени на размышления, попытался нанести второй удар, уже более мощный, с использованием локтя. Но Дина в одно мгновение отскочила назад, оценивая его движения и рассчитывая, где он сделает следующий ход. Шион подметил, что стиль девушки не подходил ни под какой из существующих. Дина будто двигалась на инстинктах, отчего ему было сложнее предсказать её дальнейшие действия.

Он изменил направление и попытался захватить руку девушки, но Дина опять увернулась. Она почувствовала, что он стал немного предсказуемым, и решила, что пора действовать.

Когда Шион занёс руку для апперкота, она моментально схватила запястье парня, перехватив его руку, и, не давая ему возможности продолжить атаку, резко перевернулась спиной к нему, одновременно переставив точку опоры. Позиция, которую она заняла, позволила ей направить весь свой вес и силу в ноги, используя корпус для дополнительного ускорения. Сделав мощный рывок, Дина перекинула его тушу через своё плечо, и он с глухим ударом оказался на полу.

— Вставай, — она протянула ему руку, всё ещё прерывисто дыша. Ошеломлённый парень лежал на мате. Его слипшиеся от пота волосы задрались наверх, открывая лоб и серые глаза.

После того как парень, взявшись за её руку, встал, она продолжила: — И больше не нужно мне поддаваться.

Поняв, что его раскрыли, Шион спрятал удивлённое лицо и поддельную отдышку.

— Давай еще раз.

* * *

— У вас такая чистая кожа, — прощебетала блондинка, аккуратно переплетая медные волосы Ренны в косичку на одну сторону. — В чём ваш секрет?

Дина сидела в кресле перед зеркалом, погружённая в свои мысли. Виша и ещё одна девушка работали над её образом, старательно нанося грим, который превращал Ренну в её персонажа. Первую, самую основную сцену с дракой они уже отсняли, осталась незначительная часть с диалогом между героями.

Девушка взглянула на себя в зеркало. Да, хоть кожа у Ренны была и правда ухоженная, без малейших изъянов, но сейчас на её щеке красовался очень правдоподобный синяк, цвет которого переходил от красного к фиолетовому, а возле губы виднелся кровоподтек, словно она действительно только что пережила жестокий удар.

— Так, всем приготовиться, — прозвучал уже знакомый голос режиссера. Услышав его, Дина встала с кресла и последний раз посмотрелась в зеркало. Она взглядом обвела свой образ — простая бордовая майка и тёмные джинсы на низкой посадке. Обычная, слегка изношенная повседневная одежда студентки, которую отыгрывала Ренна. В отражении девушка заметила приближающегося Шиона. На его лице играла всё та же уже привычная ей дежурная улыбка. Он остановился рядом, ожидая девушку, и они вместе прошли к локации.

— Все готовы? — спросил режиссер, обращаясь к съемочной команде. — Мотор! И… действия!

Шион, как по команде, стремительно подошёл к Дине. Она отползала назад, в полной готовности к следующему маневру, отыгрывая все эмоции, которые испытывал её персонаж в данный момент. Сцена была на грани своей кульминации.

И в этот момент…

— Что с ней случилось? — раздался голос кого-то из команды, прервавший динамику сцены. Все обернулись.

— Скорую срочно! — раздался панический крик.

Двое актеров испуганно переглянулись между собой и вышли с локации. Вся команда столпилась у лежащей посреди комнаты девушки, её тело казалось необычайно безжизненным на фоне яркого света софитов. Дина узнала в ней Вишу, девушку, которая заменяла её менеджера. Она лежала на полу, пока пару людей из команды пытались привести её в чувства холодной водой. Её блондинистые короткие волосы рассыпались на полу, а руки и ноги раскинулись в разные стороны.

Создавалось ощущение, что она упала слишком театрально, но Дина сразу откинула эту мысль. Это было логично, что она не доверяла этой девушке, так как Виша была слишком сильно похожа на её подлую сестру, но это не значило, что нужно было пренебрегать этим человеком только по такой глупой причине.

В этот момент Дина услышала скрежет — звук, который пронзил её слух. Он был резким, неестественным, как будто что-то металлическое царапалось об твердую поверхность. Она отошла от толпы в поисках источника подозрительного звука. Девушка осмотрела комнату — все было на своих местах, никакой очевидной причины для скрипа не было.

Затем до неё дошло осознание. Словно в замедленной съёмке, она подняла глаза и увидела, как что-то громоздкое медленно двигается по потолку.

Её сердце замерло.

— Стой, Ренна! Нет! — раздался крик. Шион рванул в сторону девушки, но уже было слишком поздно. В тот момент, когда он начал бежать, тяжёлый металлический прожектор с грохотом свалился вниз, прямо на место, где только что стояла Ренна.

Свет от падающего устройства ослепил её на мгновение, и затем пространство вокруг неё наполнилось звуком удара, который вызвал жуткое эхо в её голове. Весь мир вокруг неё словно замер.

Дину снова затянула тьма.

Воды Лиан

«Река Лиан — живая нить, сшивающая Экилорию. В Сонории она золотая, отражая бескрайние поля. В Иронвальде — серебристая, будто расплавленная сталь. У стен Джустариона вновь светлеет, словно прихорашиваясь перед городом справедливости. В её водах отражается не только история империи, но и голоса тех, кто навсегда остался в её течении. Говорят, если смотреть слишком долго, вода начинает шептать. Сначала, чужие имена. Потом, твоё собственное. А потом ты уже не понимаешь, где берег, а где — глубина.»

Филлип Ардан. «Путеводитель по водам Экилории»

Оказавшись в знакомой тьме, единственное, на что надеялась Дина, — что тот раз был последним. Но, как назло, где-то вдалеке промелькнуло красное свечение.

“Почему это со мной происходит?” — задавалась вопросом девушка.

Красная нить проскользнула вглубь тьмы, извиваясь и маня проследовать за ней вслед.

Пространство заполнилось красным свечением.

Девушка почувствовала, как её душа связывается с телом и наполняется человеческими чувствами. Дина судорожно вдохнула воздух, словно в той тьме она подсознательно задыхалась.

Свет постепенно рассеялся, открывая вид на большое белое помещение с низкими потолками. Комнату окутывал дым от огромных котлов. Вдоль длинного железного стола, среди блестящих медных кастрюль и стальных ножей, трудились люди в белых фартуках с колпаками на голове. На столешнице, расположенной ближе к девушке, были выложены готовые блюда — изысканные закуски и аппетитные десерты, которые выносили люди в белых костюмах в зал.

Звуки кухни наполняли пространство. Громкий звон кастрюль, шуршание ножей, жаркое шипение на сковородках смешивались и отдавали эхом в голове девушки. Она попыталась сосредоточиться, но резкие запахи и суета вокруг только усиливали её замешательство.

— Чего встала? — раздался женский металлический голос.

— Быстро за работу! — Тучная женщина прошла мимо, её белое платье резко выделялось на фоне остальных сотрудников в обычных фартуках, будто подчеркивало её авторитет на кухне. Она двигалась уверенно, с легким презрением оглядывая своих подчиненных, комментируя их работу с явным недовольством.

— Не так нарезаешь! — крикнула она одному из поваров, который старательно возился с овощами. — У тебя, что, нет глаз?

Женщина обернулась на неё. Взгляд был таким проницательным, что по спине Дины пробежал холодок.

— Ты что, не слышала? — произнесла она в приказном тоне, заставляя девушку прийти в себя. — У нас нет времени на размышления! Работай!

Собравшись с мыслями, Дина попыталась сосредоточиться на задаче. Бегло оглядев себя, сделала вывод, что девушка, в тело которой она попала, точно работала не на кухне. Тяжелая дверь открылась, впуская несколько человек одетых точно так же, как и Дина. Они прошли к столешнице, взяли пару блюд и вернулись обратно в зал. Недолго думая, девушка последовала их примеру.

Девушка взяла поднос с бокалами и отворила дверь, пропуская на кухню музыку. Легкими шагами она прошла вглубь вечернего зала, освещенного мягким светом громоздких люстр, указывая на принадлежность к очевидно ушедшей эпохе. Стены были сделаны из красного дерева, а вдоль крайней простиралось панорамное окно с видом на звездное небо, отражавшемся в море. Гул голосов и мелодии музыкантов наполняли пространство. Люди в вечерних нарядах: мужчины в строгих смокингах и женщины в платьях — сидели за столами и трапезничали. Некоторые из них перемещались по части помещения, свободной от столиков, и обменивались любезностями.

Легкие шаги уносили ее вглубь зала, где столы были накрыты белоснежными скатертями, на каждом из них красовались цветочные композиции. Дина маневрировала между гостями, предлагая напитки с подноса, одновременно прислушиваясь к людям, чтобы оценить обстановку.

Разговоры мужчин о рабочих вопросах сменялись на женские сплетни. Решив, что ничего путного от них не узнать, поникшая Дина прошла к круглому столу, за которым в основном сидели мужчины разных возрастов. Предлагая напитки гостям, девушка уловила фразы о «величии» и «технологических достижениях», о том, что «корабль — гордость британского флота». Следом прозвучала фраза «никто не сможет его потопить».

Рука Дины, протягивающая бокал игристого единственной женщине за столом, замерла в замешательстве. Она оглядела говорящего. Это был пожилой мужчина с седой бородой. Только сейчас она заметила, что его форма отличалась от всех присутствующих: на нем был мундир с золотыми эполетами, а справа от него лежала капитанская фуражка.

— Твою мать, — выругалась Дина себе под нос.

— Извините? — тощая женщина в дорогом красном платье смерила официантку презрительным взглядом. Ее губы изогнулись в недовольной гримасе, словно она только что ощутила неприятный запах.

— Вы что то сказали?

— Я сказала, хорошего вечера, мадам, — быстро ответила Дина и поспешила ретироваться.

Проходя мимо пустующего столика, оставленного аристократами в пользу курильной комнаты, она оставила пустой поднос на нем и подошла к панорамному окну. На первый взгляд великолепный вид теперь вызывал мурашки по всему телу. Лунный свет мягко играл на волнах, которые расходились под могущественным кораблем.

“Даже бог не потопит, да?” — подумала девушка, глядя на бескрайний океан. Ошибки быть не могло. Обстановка, аристократы, роскошный обеденный зал, платье и мебель точно не из современности.

Все указывало на то, что Дина попала в тело официантки, работающей на печально известном Титанике.

Чувство беспомощности окутало ее.

“Корабль все равно потонет от столкновения с айсбергом, каков шанс, что я выживу в ледяной воде? Спасательная шлюпка простой официантке точно не светит”.

— С тобой все хорошо? — прервал мысли девушки голос, появившийся из-за ее плеча.

Дина вздрогнула от неожиданности и повернулась к нему. На нее уставилась пара светлых глаз. Парень с прилизанными гелем русыми волосами был одет в такую же форму официанта.

— Ты как-то странно выглядишь, — продолжал говорить парень. Его черты лица показались Дине отталкивающими. Интуиция девушки подсказывала, что с этим человеком лучше держаться на расстоянии.

— Все в порядке, — ответила она, стараясь скрыть тревогу, вызванную его присутствием.

Парень подошел ближе, его руки начали исследовать плечи и талию девушки, словно он искал что-то, что могло бы объяснить ее состояние.

— Что ты делаешь? — резко оттолкнула его, сделав шаг назад. В ее голосе слышалось недоумение.

Парень нахмурился и невольно отступил, громко цокнув. Воспользовавшись моментом, Дина проскочила мимо него, игнорируя возмущенные крики, и успешно выбежала из обеденного зала.

Пройдя в вестибюль, девушка начала пробираться сквозь плотную толпу людей, направлявшихся к каютам и салонам. Ее шаги были быстрыми, уверенными. Деревянная лакированная лестница, искусно украшенная резьбой, блестела под мягким светом люстр, раскачивающихся в такт судну. Не задерживаясь ни на секунду, Дина поднялась по ступеням и вошла в узкий коридор. Его стены были обшиты белыми панелями. Пол устилал густой красный ковер, который при каждом её шаге создавал глухой звук. Вокруг царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь отдалённым, монотонным гулом машинного отделения.

Дина заставила себя сосредоточиться. Мысли метались, но она придавила панику.

В голове вновь и вновь всплывал один и тот же вывод:

“Если я не смогу выжить во время крушения корабля, тогда… надо просто предотвратить это крушение”.

Коридор резко оборвался массивной дверью с круглым иллюминатором. Дина толкнула её и вышла на палубу.

В лицо сразу ударил резкий холодный ветер, насыщенный морской сыростью. Он обжигал кожу, пронизывал сквозь форму, слегка колыхая юбку, но Дина не обращала внимания. Она подняла взгляд. Небо над головой было чёрным и бескрайним, расшитым россыпью звёзд. Где-то вдалеке линия горизонта растворялась в темноте, и море сливалось с небом в единую бездну. Перила были металлическими, покрытыми белой краской, холодной и шершавой от налёта. Дина прислонилась к ним, вдохнула полной грудью и начала всматриваться в темноту впереди, ища любые признаки угрозы.

“Чисто” — сделала она вывод, не сводя глаз с горизонта. — “Пока что”. Дина отступила от перил и бросила последний взгляд на тёмную воду, разбегающуюся у кормы.

“Капитанский мостик должен быть впереди, в носовой части корабля.” Дина пошла вперёд, вдоль борта. Деревянный настил палубы пружинил, покрытый тонкой плёнкой морской влаги. Преодолев пассажирские зоны она вошла в техническую часть. Корабль был огромным, уходящим в темноту, с металлическими выступами, антеннами, лестницами, идущими вдоль надстроек. Ветер завывал между выступами, словно сам корабль стонал. Дина двигалась вдоль стены. Проход сузился. Она ускорила шаг, прикрыв лицо от ветра. Уже виднелся дверь с герметичной рамой и сигнальной надписью: «Капитанский мостик. Только персонал».

Девушка уже собиралась дотянуться до ручки двери, как неожиданно сильная рука схватила её запястье.

Рывок — и её отдернули назад, в тень между металлическими выступами палубной конструкции.

— Ты?! — вырвалось у неё.

Парень с обеденного зала смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Его лицо было бледным, губы пересохли, волосы растрёпаны ветром. Он держал её крепко, отчего запястья стали затекать.

— Куда ты идёшь? — голос был тихим, почти шёпот, но в нём звенело напряжение.

— Отпусти, — решительно сказала Дина, пытаясь вырваться, но он лишь сжал запястье сильнее.

— Пошли со мной, — настойчиво сказал он и потянул её в сторону противоположного конца палубы.— Мы же договорились, Дина. Мы уходим вместе. Помнишь?

— Что ты несёшь?

— Мы одинаково чувствуем этот мир. Мы чужие на этом корабле, среди этих людей. Мы решили. Вместе, — прошептал он.

Парень сделал шаг ближе, прижавшись почти всем телом к девушке. На фоне чёрного океана, на освещённой звёздами палубе, он выглядел почти как призрак. Голос его стал дрожать:

— Вода холодная, но мы войдём в неё вдвоём. Вместе. Это будет красиво, честно. Без боли.

— Ты… больной, — прошипела она и, резко подавшись вперёд, врезала коленом между ног. Парень взвыл и отпрянул.

Оклемавшись после удара, он потянулся к ней вновь, но Дина уже отскочила назад, схватилась за перила и, воспользовавшись моментом, ударила его ногой в живот. Парень пошатнулся, споткнулся и исчез за выступом корпуса.

Судорожно хватая ртом воздух, она кинулась к двери капитанского мостика. Сердце стучало в ушах, руки дрожали. На этот раз — она должна была успеть.

Дина почти добралась до двери, как за спиной снова раздался топот. Парень с исступлённым взглядом бросился на неё с новой силой. Его пальцы почти коснулись её плеча. Но тут же раздался резкий звук выстрела. Пуля просвистела в воздухе.

— Достаточно, — прозвучал мужской голос.

Они оба замерли. Из темноты вышел высокий мужчина в элегантном костюме тёмно-зеленого цвета с черным воротником и перчатками из тонкой кожи. Его светлые волосы были идеально зачёсаны назад, а лицо выражало полную сосредоточенность. В руке — небольшой старомодный пистолет, дымящийся после выстрела.

— Что у вас происходит тут такое интересное? — с легким сарказмом спросил мужчина, осматривая ссутулившегося парня, который, очевидно, сильно испугался пушки.

Парень, будто очнувшись, отступил на шаг, но в глазах всё ещё пульсировало безумие, смешенное со страхом. Он бросил на Дину долгий, искажённый взгляд, затем развернувшись, ушел.

— Ты в порядке? — поинтересовался мужчина, уже подходя ближе.

— Да, — выдохнула Дина, прижимая ладонь к груди. — Спасибо вам за помощь

Он усмехнулся, а затем изобразив притворное волнение, стал поворачивать лицо девушки, якобы оглядывая.

— Точно не ушибла голову? С каких пор мы на «вы»?

Дина ударила мужчину по руке, державшей ее подбородок, скрывая замешательство.

— Просто не ожидала тебя увидеть здесь.

Он смерил её долгим взглядом, а затем резко сказал:

— Почему не воспользовалась пистолетом? — он головой указал на юбку девушки. — Если бы не я, то ты бы уже была за бортом с этим чудиком и вашим совместным «планом».

Дина резко подняла юбку в поиске оружия. Мужчина, заметив ее действия, округлил глаза и отвернул голову в другую сторону.

Кобура в действительности плотно сидела на бедре. Это был самый настоящий раритет — револьвер системы Нагана. Их перестали выпускать еще в середине двадцатого века и Дине довелось видеть их только в учебниках.

— Я предпочла не стрелять в узком пространстве. Могло быть хуже, — не замечая его реакции сказала Дина.

Только парень хотел ответить, но громкий крик девушки перебил его:

— Сзади!

Русоволосый парень закричал и с неожиданной скоростью бросился прямо на мужчину.

— Чёрт, — процедил тот и резко оттолкнул Дину в сторону.

Секунда — и они сцепились. Несмотря на аристократический облик, мужчина двигался, точно как солдат. Он увернулся от прямого удара и врезал парню в солнечное сплетение. Тот согнулся, но не сдался — вцепился в воротник костюма и потащил обоих к перилам.

Парень обхватил шпиона сзади, пытаясь придушить. Тот упёрся ногами, сдвинул вес и резким движением перебросил противника через бедро, с хрустом ударив его о металлическую решётку палубы. Но он тут же поднялся. Парень пнул шпиона в бок. Мужчина отшатнулся, закашлялся и тут парень снова накинулся на него.

Заметив, в каком положении находился ее напарник, Дина рванулась вперёд. Она на секунду замерла — потом, вспомнив про оружие, всунула руку под юбку, нащупала гладкую рукоять пистолета, скрытую в кобуре. Рука дрожала от адреналина, сердце грохотало в висках. Парень прижал шпиона к перилам, пальцы уже тянулись к его горлу.

Звуки вокруг девушки затихли. Только она могла помочь мужчине. Надо было действовать быстро, не мешкаясь.

Дина будто впала в транс, как только вытянула пистолет вперед. Пальцы почувствовали холод металлического корпуса и резьбу на рукоятке. Единственное, что она видела в этот момент — мишень. Практически ничем не отличавшуюся от мишеней из жизни Дины. Когда палец нажал на спусковой крючок, всё вокруг словно замедлилось. Звук выстрела резанул по ушам. Отдача от пистолета прошла дрожью по руке.

Она не сразу поняла, что выстрелила.

Всё ещё стояла, затаив дыхание, вцепившись в оружие. Сердце колотилось так, будто вырвется наружу. В горле стоял вкус металла и страха.

Парень упал. Кровь, багровая и настоящая, начала вытекать из раны, заливая палубу.

Мужчина медленно встал, тяжело дыша. Его пальто было порвано, на скуле виднелась ссадина, а губа была разбита.

— Я… выстрелила. — Холодок пробежался по ее телу. — Я только что выстрелила в человека.

Лицо скривилось от отвращения. Но не к тому, что она сделала… а к тому, насколько легко это оказалось. Просто нажать спуск. Один миг — и человек исчез. Осталось только тело, наверняка еще теплое.

Её затошнило и она прикрыла рот свободной рукой, стараясь подавить рвотные позывы.

— Вот теперь ты, наконец, похожа на себя, — тяжело дыша, сказал мужчина. — Идем. У нас мало времени.

Дина стояла с пистолетом в руке, пульс стучал в кончиках пальцев. Она посмотрела на поверженного парня, но не смогла пошевелиться. Его безжизненные открытые глаза словно продолжали смотреть на неё.

Мужчина подошел к девушке. Его тень упала на тело перед ней, заслонив этот мёртвый, всё ещё открытый взгляд. Без лишних слов, его пальцы осторожно коснулись её руки, будто проверяя, как она отреагирует. Затем он медленно забрал у нее пистолет, взял за локоть и начал уводить прочь.

Она не сопротивлялась, оставив позади холодный блеск глаз убитого и запах гари.

Резкий металлический скрежет будто пробудил Дину. Ее глаза расширились, и она замерла, отпустив руку парня. Развернувшись, девушка двинулась в обратную сторону на верхнюю палубу.

Затем — толчок. Пол дрогнул. Стены завибрировали. В глубине корпуса раздался оглушительный гул.

— Что это было?! — спросил парень, догнав девушку.

Корабль еле заметно накренился.

— Нам нужно наверх, — Дина взяла парня за руку, но он продолжил стоять.

— Зачем?

— Молча. Не мешай думать.

Больше не было времени на разговоры, она итак опоздала, хотя у нее был шанс спасти себя и тысячи людей.

Они бежали вдвоем мимо проходов, в которых уже суетились люди. Мимо офицеров, мимо механиков, которые неслись к машинному отделению.

Пара выбежала к лестнице возле которой уже образовалась толпа. Паника расширилась и началась давка. Кто-то плакал, кто-то молился.

Корабль снова содрогнулся.

В коридоре заморгали лампы. Следом последовал еще один толчок, который сбил Дину с ног. Мужчина поймал ее, прижав к себе, но сам ударился плечом об стену. Он стиснул зубы, но не отпустил.

Они прорвались на верхнюю палубу. В лицо ударил резкий ледяной ветер.

Нос корабля уходил под воду. Металл стонал и скрипел, ломаясь под собственным весом. Из недр доносились глухие взрывы котлов, воспламеняющихся один за другим. Палуба дрожала под ногами, будто вот-вот провалится. Люди прыгали за борт, кричали, сбрасывали багаж, хватали тросы, перепрыгивали через тела. Спасательный шлюпки, набитые пассажирами, спускались в хаосе.

Крики детей, женщин — все слилось в один гул. Сигнальные ракеты рассекали небо, окрашивая его кроваво-красным.

— Сюда! — он кричал, почти отчаянно, таща Дину за собой к полуразбитой шлюпке, которая болталась на последних тросах, грозя сорваться в любую секунду. — Помоги мне!

Дина схватила веревку, и вместе они втащили остатки шлюпки к краю палубы.Тогда раздался долгий треск. Корпус корабля начал разламываться в передней часть. Люди начали буквально соскальзывать по деревянной палубе. Мужчина сунул ей в руки обломок весла, сам начал развязывать узлы, пытаясь спустить шлюпку. Ветер бил в лицо. Но один из канатов оборвался.

— Нет, нет, нет!

Шлюпка резко накренилась, и он едва успел оттолкнуть ее в сторону, чтобы не придавило. Та завалилась в воду, перевернувшись, затем развалилась на множество досок, непригодных для выживания.

— Черт!

— Смотри, — проговорила Дина, указывая рукой на бушующий океан. — Там бочка.

Небольшой ящик качался на поверхности океана. Взяв за руку Дину, мужчина потянул ее уже почти по вертикальной палубе к самому краю.

— Дамы вперед, — в шутливой манере, недопустимой в данных обстоятельствах, протянул парень.

— Очень мило.

Удар о воду выбил воздух, ледяная вода сжала грудную клетку. Выплыв, девушка сразу начала жадно хватать кислород, держась обеими руками о бочку. Следом прыгнул мужчина. Вода была везде. Девушка пыталась шевелиться, чтобы согреться, но вскоре поняла, что делала только хуже.

Тело начало оцепеневать, а воздуха критически не хватало. Они дрейфовали на обломке в ледяной тьме, прижавшись плечами друг к другу. Вода под ними казалась бесконечной. Темно было настолько, что даже разглядеть напарника было трудно. Только звезды над головой, звук гибели судна, паника умирающих людей и плеск волн.

Холодный ветер пронизывал насквозь. Губы посинели, ресницы слиплись от соленой воды и инея. Руки онемели давно, и лишь бочка не позволяла уйти на дно.

— Знаешь, — с трудом выдавил он, — по моему, это не самая худшая наша миссия.

Дина не улыбнулась, но в уголках ее губ проскочила усмешка.

“Почему этот парень отшучивается в такой ситуации”, — подумала она, но вслух не смогла ничего сказать. Гортань будто замерзла вместе с остальным телом.

— После миссии как раз собирался отправиться куда-нибудь на острова… позагорать и поплавать в океане. — на последней фразе на его лице промелькнула едва заметная улыбка. — Иронично.

— Замолчи, — сказала она сквозь стиснутые зубы. — Говори меньше.

— Ладно, ладно… — мужчина посмотрел на нее, взгляд оставался теплый, хотя его глаза заметно обвалились, а губы побелели. — Ты знаешь, я всегда мечтал умереть красиво.

Он скосил глаза на бесконечную темноту и качающуюся под ними пустоту. — Но вместо этого… я тут. С тобой. В общем-то… даже не жалуюсь.

— Прости…

— За что? Не ты же корабль потопила.

Девушка собиралась ответить, но тело уже ее не слушалось.

— Или все-таки ты?

Мужчина сделал паузу, пытаясь набрать воздуха в легкие.

— Дина… я не чувствую пальцев.

Она молча слушала, не в силах ничего сказать. Слёзы текли по лицу, сразу остывая. Дина смотрела на него с надеждой на то, что он еще пошутит или съязвит, но его губы замерли полуоткрытыми. Глаза расфокусировались. Он просто замолчал. Голова склонилась вперёд. Рука, обнимающая девушку, ослабла, и его тело стало постепенно сползать.

Волна качнула бочку, и он соскользнул с нее совсем, уходя глубоко под воду.

Дина подняла глаза к небу. Над ее головой по прежнему мерцали звезды. Те же самые, что освещали палубу до столкновение с айсбергом.

Как будто ничего не случилось. Как будто никто не умер.

Океан больше не казался враждебным. Тело будто стало чужим. Время ощущалось расплывчатым. Прошло несколько часов или несколько секунд? Все происходящее казалось сном.

Звезды отдалялись. Дина уплывала вниз, а они уходили вверх. Воздух в груди закончился, но она не задыхалась, не барахталась. Вода без сопротивления мягко наполняла легкие. И в этот момент, среди безмолвной глубины ее окутало знакомое чувство.

Она последний раз посмотрела сквозь толщу воды на ночное небо, в то время как между звезд протянулась тонкая красная нить.

Срок годности нового имени

«Я долго думал, почему Солярис требует от нас скрывать тело, бояться ночи, избегать теней. Теперь я знаю: не потому, что тьма опасна. А потому, что в темноте легче увидеть звёзды. А звёзды — это память о той, кого они называют ложной богиней. Мы не боимся ночи. Мы боимся правды, которую она обнажает.»

— Доминик Солье, «Исповедь еретика: как я вошел в церковь звездного света.

Тонкий силуэт нити мелькнул в тишине. Казалось, нить стала толще, насыщеннее. Дину обволакивала тьма, мягко обивая со всех сторон. Девушка не чувствовала границ своего тела, не знала, где находятся ее руки и чем она видит и думает. С каждым нахождением здесь чувства притуплялись, а время теряло смысл, но стоило девушке взглянуть на нить, как в бездне становилось заметно теплее. Дине оставалось смиренно следить за танцами нити, которая, плетя замысловатые узоры в пустоте, завязываясь в узлы и петли, словно дразня. Вокруг ее кроваво красного свечения изредка виднелись другие цвета. Никогда раньше Дина не замечала изменений за нитью, даже во снах, все было одинаковым, но опьяненная ее светом, девушка поддалась вперед.

Она следовала за нитью, и тьма рассасывалась. Красный свет становился ярче, заполняя все вокруг. Густая, вязкая теплота облепила ее со всех сторон, влилась в рот и нос. Она дернулась, инстинктивно втягивая воздух, но легкие, ожидавшие воздуха, обожгло теплой жидкостью.

“Вода?” — Дина с трудом открыла слипшиеся глаза.

Тело судорожно требовало кислорода, инстинкт кричал: Вверх!

Девушка в панике оглядывала окружение через толщу воды. Задрав голову, она увидела, как наверху дрожали солнечные блики.

Собрав остатки сил, Дина рванула на поверхность. Воздух обжег ее тело. Девушка закашлялась, судорожно выплевывая воду и жадно втягивая долгожданный кислород. Слезы неподконтрольно потекли из глаз, смешиваясь с влагой на лице. Ослепленная светом, она инстинктивно зажмурилась. Мир вокруг был размыт от слез, стекающих по ресницам.

Она стояла по пояс в кристально чистой воде, прозрачной до самого дна. Над купелью возвышались каменные арки, покрытые темными пятнами лишайников и незнакомых Дине цветов причудливых оттенков. Солнечный свет, пробиваясь сквозь разрывы в своде, подсвечивая пыль.

— Ваша светлость?! — звонкий голос эхом оттолкнулся от каменных колон. Дина обернулась на звук, одновременно с этим почувствовал тяжесть в ногах.

Тощая женщина средних лет подбежала к воде, намочив подол бело-золотого платья. Ее лицо застыло в безмолвном ужасе. Вдруг послышались громкие шаги. — Она здесь!

* * *

Изящная люстра в форме солнечного диска с лучами из хрусталя медленно крутилась, гипнотизируя Дину, только что открывшую глаза. Шелковая постель мягко окутывала ослабленное тело девушки, заставляя ее снова и снова растворяться во сне.

Еле слышный стук окончательно вырвал девушку из полудремы.

Дина медленно повернула голову на звук. В комнату проскользнула та же суетливая женщина с морщинами тревоги на лице.

— Ваша светлость! — Женщина подбежала к деревянному изголовью с солнечной символикой, отодвигая струящийся балдахин золотистого цвета.— Слава Солярису вы пришли в себя! Мы не знали что думать… Вы так резко исчезли, а потом… Я нашла вас в купели… — служанка проглотила ком в горле. — Госпожа, умоляю, простите нас… Когда Кардинал сказал готовить вас к отъезду в столицу, даже подумать не могла, что это будет таким потрясением для вас.

Она осеклась. Карие глаза заблестели.

— Вы же не хотели… — Она сделала паузу, промокнув глаза рукавом платья, одними губами шепча «Святой Солярис прости», — не хотели уйти из жизни, правда?

Дина смотрела на нее, не отводя взгляда.

“— Кардинал, отъезд в столицу, попытка суицида… Куда я попала на этот раз?”

— Госпожа Рубвекия, скажите хоть слово, чтобы я понимала, что с вами все в порядке…

— Оставь меня. — хриплым голосом протянула Дина.

Женщина вздрогнула.

— Ваша светлость?

— Можешь уйти? — В ровном тоне, прослеживалась сильная усталость.

— Но…

— Да господа ради твоего, как его там. Уйди! — девушка закашлялась.

После ухода служанки комната погрузилась в тишину, изредка нарушаемую шелестом балдахина, пением птиц и звуком колоколов. Тело было тяжелым, но Дина заставила себя переместиться в сидячее положение.

Девушка откинула балдахин, в глаза тут же ударил солнечный свет, заставляя ее зажмуриться. Она приподнялась, на что тело отозвалось тупой болью.

Босые ступни коснулись холодного шершавого пола. Взгляд Дины скользнул по стенам цвета мокрого песка с выгравированными узорами солнца. С довольно низкого потолка свисали различные ткани, они колыхались из-за ветра и материал казался настолько легким, будто были сотканы из газа.

По другую сторону от кровати стоял невысокий алтарь. Подойдя ближе, девушка увидела на нем статуэтку солнца и множество сгоревших свечей. На подушке у подножия алтаря аккуратно лежала бело-золотая одежда. Воздух был наполнен ароматом влаги, расплавленного воска и тонким запахом цветов.

Пройдя вдоль стены, Дина наткнулась на туалетный столик с большим зеркалом. В отражении стояла бледная фигура истощенной девушки, с медно рыжими, волнистыми волосами, доходящими до груди. Черные глаза впали, а губы побелели.

Она с отвращением отвернулась от отражения. Ее внимание привлек балкон, через который был слышен звук колокольни.

Сквозь приоткрытый арочный вход вырывался поток свежего ветра, заманивая девушку. Переступив через порог, девушка попала на большую смотровую площадку. Несмотря на головокружительную высоту башни, перила были удивительно низкими, едва доходя ей до бедер.

Облокотившись ладонями на горячий шершавый камень, Дина увидела разноцветные крыши домов, плотно соприкасающиеся с бирюзовой лагуной. Хоть было и ранее утро, площади уже заливал яркий солнечный свет. На улице города было подозрительно тихо, даже в порту, который Дина могла разглядеть с балкона, стоял лишь один корабль. Затем девушка повернула голову и уставилась вглубь города. Огромное здание из такого же песочного камня стояло на самой большой площади в городе. Оно было похоже на обычную церковь, но не имело крыши.

Девушка заметила, как на площади начинают собираться люди. В тот же момент звон колоколов снова раздался, прозвучав на весь город. Вздрогнув от неожиданности, Дина отпрянула от перил на всякий случай и села на плетенный лежак рядом с жасминовым кустом.

На столе возле лежака стоял золотой кубок с красной жидкостью и потрепанная книга. Дина взяла кожаный переплет в руки, заметив, что страницы были запачканы в засохшими темными пятнами. Поднеся книгу к лицу, девушка почувствовала приглушенный запах винограда и алкоголя.

Отклеив первую страницу от обложки, Дина прочла: «Собственность Рубвекии Аугсбургской».

Перевернула следующую страницу, и перед девушкой появилось аккуратно написанное предложение:

«Если этот дневник найдут, не думаю, что выживу, специально для этого, я его и не прячу.»

Пальцы Дины неосознанно сжались сильнее на краю страницы.

«Все, что происходит на острове — абсурд. С заходом солнца весь город обязан укрыться от тени ночи. Рукав до запястья, ворот до подбородка, ткань до пола, дабы ночь не обнажила слабое в душе, через слабое в плоти. Святой завет Соляриса: тьма соблазняет тело — вот почему оно должно быть сокрыто, пока свет Соляриса спит.

Как будто никто не догадывается, что святые писания пошло коверкают, чтобы взрастить ненависть к бывшей континентальной религии звезд. Некогда великая религия Солнца превратилось в сборище садистов и уродов. Островом Соле-Сантос управляют одни кретины, и я не боюсь это признать, даже если главный управленец из них — мой отец.»

«Одевайся на утренние молитвы открыто, вечером закрыто. Молчи. Дыши. Говори. Учись.

Живи, как скажут и не смей возражать.

Отец распорядился, что с этого момента на молитвах я стою вместе с ними. Не знаю к чему он меня готовит, но в любом случае, я ничего не хочу кроме как свалить с этого острова.

Сегодня у меня не было права на ошибку. Впервые стояла на утренней молитве с отцом. Так близко к солнечному алтарю я не была никогда. Запахом ладана смердило так, что голову разрывало от боли, а цепь с семейным гербом натирала шею и нагревалась, обжигая голую кожу.»

Взгляд Дины пробегался по словам, нервно покусывала губу. Она, как никто другой, могла понять чувства Рубвекии.

«Все говорят: быть дочерью кардинала — это дар. Но ни один дар не требуют каждый день всовывать себя в чьи-то рамки. Все, о чем я когда либо могла мечтать, — это свобода.

Чем я заслужила такое наказание спрятанное под маской благословения?»

«Я снова чувствую себя живой. Солярис услышал мои молитвы! Я еду в столицу на следующее утро после окончания сезона слез. Спустя столько лет, я наконец то увижу его.»

«Дни тянутся мучительно долго, с каждым часом я все больше и больше думаю. И кажется, мне нужно излить душу. Эти слова крутятся на языке много лет и, хоть не испытывала любви раньше, я верю, что это именно оно. Поэтому скажу ему, иначе это чувство загрызет меня изнутри.»

«Я увидела его сегодня. Он стоял со всей королевской семьей и встречал меня с отцом. Он вырос. Стал еще выше и серьезнее. Он поцеловал меня в висок. Но я не хочу себя обманывать. В этом жесте чувствовалось только то, что брат поцеловал сестру.

Ничего больше.

Это было страшнее удара, но я все равно должна признаться, и это будет даже к лучшему, если мои гнилые чувства к крестному брату останутся невзаимными.»

— Крестный брат?! — вслух сказала Дина.

«Ты не должен был так пахнуть, так улыбаться, так смотреть.

Ты не должен был быть единственным кто понимал меня.

Солярис учит: любовь должна быть благословением, а не искушением.

Я старалась видеть в тебе просто старшего крестного брата. Таков выбор сделали наши отцы, растоптав все шансы. А если бы не религия Солнца? Если бы остров и столица не дышали ладаном?..

Мы могли бы быть чем-то?»

«Я редко говорю, поэтому редко жалею о своих словах. Но такое чувство беспомощности не испытывала никогда.

Я пыталась забыть. Серьезно. Но забыть его для меня равносильно пытаться забыть, что умею дышать.

Мне стыдно смотреть ему в глаза. Я знаю, что тот разговор остался между нами, я доверяю ему, но начала замечать, что тем же взглядом, которым смотрю на него, он смотрит на свою сводную сестру.

Он сказал мне: — Ты поедешь на остров, и тебе станет легче. Там твое место. Но мое место точно не там. И не в столице. Оно, может быть вообще нигде.»

«Ты видел во мне сестру, хоть мы и не связаны кровью.

Спасибо тебе за это Ты поступил правильно

…

Я бы сделала иначе».

«Если кто-то когда нибудь прочитает это — знай:

Я любила и ненавидела Симона.

Это не святые чувства.

Но это было моим единственным светом».

Дина медленно опустилась на край лежака, захлопывая книгу. Ее губы машинально шептали имена.

— Так, — на выдохе протянула Дина, разминая виски. — Рубвекия с острова Соле… Чего?

Девушка открыла записи и пробежала глазами.

— …С острова Соле-Сантос… Отец Кардинал… Кронпринц Симон. — Дина резко замолчала, прокручивая новую информацию в голове.

Пазл в голове начал сходиться. Девушка без сил рухнула на лежак. Прикрыв рукой глаза от солнечных лучей, она громко выдохнула.

— За что мне это?

Слова из дневника Рубвекии метались в голове, наслаиваясь на знакомые имена и названия из клишированногоромана.

«Красная нить» — книга, которую Дина взахлеб читала всю ночь в теле Ренны, на деле, оказалась третьесортным романом, действия которого происходят во время апокалипсиса. Главная героиня Лилит — сиротка, при нападении на деревню пробуждает священную силу, которая не появлялась со времен богини — основательницы империи Экилория. Королевская семья, разумеется, принимает девочку к себе в семью, где она встречает главного героя. Классика жанра.

Но тело, в которое попала Дина, не является главным или даже второстепенным персонажем. РубвекияАугсбургская — пустая статистка. Руби послужила катализатором дальнейшей истории. Экстра персонаж, который умрет на охотничьем турнире от упыря, запоминаясь читателям только как первая публичная жертва апокалипсиса.

Тяжелые руки Дины упали на колени. Жуткие описания упырей из книги мелькали перед глазами. взгляд девушки был пустой, несмотря на солнечные блики. Она не испытывала ни отвращения, ни страха перед приближающейся смертью.

Будто Дина уже была мертва.

— Ваша светлость? Простите, что снова вас побеспокоила… — знакомый тихий голос служанки раздался из-за спины. — Вас зовет кардинал.

* * *

Узкие коридоры дворца были вырезаны из того же материала, что и башня Рубвекии. Песочные стены поднимались высоко вверх, сходясь в конусообразную крышу. Тонкие окна с витражными стеклами, оставляли на полу разноцветные пятна.

Дина шагала молча, изредка осматриваясь по сторонам. На ней был наряд, на котором настояла главная служанка Рубвекии. Бело-золотая ткань изящно обвивало тело, оставляя очень много голых участков, по мнению Дины. Короткий топ, больше походивший на нижнее белье, и более менее длинная многослойная юбка, мягко сидящая на бедрах. На талии поблескивал золотой пояс с гравировкой в виде солнечного диска. Золотые браслеты и серьги, по словам служанки надеваемые «по протоколу», натерали мягкую, слегка смуглую кожу Рубвекии. С каждым шагом украшения назойливо звенели. Полупрозрачная накидка, спадала с одного плеча, и ветер от быстрой походки Дины, трепал края шелка.

Дойдя до громоздкой золотой двери, девушка уперлась в двух стражников. Высокие фигуры стояли по обе стороны от двери, облаченные в белые мантии. Их лица были скрыты вытянутыми шлемами, переходящим от твердого материала у головы, к струящемуся подолу. Один из них продолжал смотреть прямо, слегка наклонив голову в поклоне. Второй же в это время открыл дверь с глухим звуком, моментально отразившимся эхом по пустому коридору.

В нос ударил запах ладана и пепла от сгорающих благовоний.

Дина переступила порог, и массивная дверь за ее спиной закрылась, заставляя ее невольно вздрогнуть.

Кабинет кардинала тянулся высоко вверх, с окнами под самый потолок, через которые пробивался солнечный свет, играющийся с витражными вставками. Контраст с размерами и интерьером делал пространство пустым: книжные полки, прижатые к стенам, письменный стол, альтарь, стопки свитков и пергаментов.

Эмануэль Аугсбургский сидел за столом, не отрывая взгляда от бумаг. Только когда Дина прошла вглубь комнаты, он поднял голову.

Лицо с аккуратными морщинами просканировало девушку. Темные волосы были строго зачесаны назад, височная зона полностью седая и редкая. Мужчина перевел холодный взгляд обратно на бумаги. Белоснежная ряса с тонкой золотой вышивкой двигалась в такт его руки по пергаменту.

Казалось, Дина молча наблюдала за ним, но ее взгляд был пустым. Она смотрела вперед, будто не замечая кардинала.

— Рубвекия.

Девушка ощутила, как тело предательский сжалось, но сама девушка не испытывала ни страха, ни тревоги, ни ненависти. Она не чувствовала ничего, но тело, двигающееся будто по рефлексу, склонило голову вниз. Кардинал опустил перо, аккуратно пододвинул чернильницу в сторону.

— Ты доставила мне неудобства, — продолжал он, не повышая голоса. — Так еще и в канун отправления. Легкомысленно с твоей стороны.

Он отодвинул стул и поднялся. Его белая ряса, расшитая золотыми нитями, затопила пол вокруг его ног. Он был высоким, и его фигура, казалось, заслонила весь свет в комнате.

— Надеюсь, своим молчанием ты пытаешься загладить вину за то, что пропустила утреннюю молитву. — В его непроницаемом голосе слышалась насмешка.

“Вот урод.” — Дина вздрогнула от нарастающей злости, ей вдруг захотелось огрызнуться, но она подавила мимолетную слабость. — “Нельзя, не сейчас”.

— Ты забыла, кто ты. Забыла, чья кровь течет в твоих жилах. Забыла, что значит быть дочерью Соляриса на этой земле.

Он сделал медленный шаг вперед, и Дина инстинктивно отступила на полшага.

— Твой нелепый поступок в купели… это плевок в лицо нашей вере. Плевок в меня.

Он остановился перед ней, и Дина почувствовала на себе удушливый запах ладана, исходящий от его одежд.

— Но Солярис милостив. Он даровал тебе еще один шанс. И я… я последую его воле. — Он наклонился чуть ближе, и его глаза впились в нее— Через неделю закончится сезон слез, и ты отплывешь в столицу в составе дипломатической делегации. Твое поведение будет безупречным. Твои глаза будут смотреть только туда, куда положено. Твой язык будет произносить только те слова, что угодны Солярису. Ты станешь идеальным сосудом для его света. Поняла ли ты меня?

Его голос не повышался, но каждый звук вбивал в сознание Дины его слова, как гвоздь. Она чувствовала, как ее собственные губы, губы Рубвекии, приоткрываются, чтобы произнести что-то покорное. Но девушка сжала их.

Этот человек, ее «отец», говорил с дочерью, стоящей на крагу, как с непослушной рабыней. И он вел ее прямиком на смерть, даже не подозревая об этом.

Она молча кивнула.

Он повернулся к ней спиной. Аудиенция была окончена.

Дина неподвижно постояла еще несколько секунд, затем развернулась и пошла к двери. Ее шаги отдавались эхом в пустом кабинете.

Дверь в ее покои захлопнулась с глухим стуком. Дина прислонилась спиной к теплой деревянной поверхности. Она сорвала с себя звенящие браслеты и швырнула их в угол. Золотые обручи с глухим стуком покатились по полу. Сережки дернула из мочек, не чувствуя при этом боли.

Окинула взглядом комнату в поисках чего-то полезного.

“Нож? Нет, ничего похожего. Деньги?”

На туалетном столике лежала изящная шкатулка. Дина подбежала, откинула крышку. Внутри беспорядочно переливались золотые и серебряные монеты с изображением солнечного диска. Она высыпала их в кожаную сумку.

На балконе стоял тот самый золотой кубок с недопитым вином. Дина выплеснула жидкость через перила, сунула пустой кубок к монетам. Быстрым взглядом она окинула себя в зеркале. Слишком бросается в глаза, видно, что наряд не принадлежит обычному человеку.

“Где мне взять одежду.”

Дверь отворилась. Дина повернулась на звук. Молодая служанка беззвучно прошла в комнату, аккуратно придерживая большую дверь. Девушка стояла посередине комнаты с большой сумкой на перевес. Ее непроницаемое лицо, оглядело свою госпожу.

— Ваша светлость, сейчас нельзя — опасно.

Приблизившись к ней, взяла Дину за руку и вложила ткани. Казалось, она поняла все без слов.

— Что это?

— Моя одежда. — На глазах у служанки Дина разглядела едва заметные слезы. — Я помогу вам, но сейчас нельзя. Мы сделаем все после того, как проводим Солнце в Базилике.

Свет, очищенный от звезд

«В шепчущем лесу жили две сестры. Власта — смелая, с руками, привыкшими к луку. Лада — тихая, как утренний туман, знавшая язык птиц. Когда из теней пришли слуги Малкориэля, те, кто не оставляет следов, с лицами белыми, как кора берёзы, и пустыми глазами, сёстры побежали вместе. Но тварей было много, и они настигали. Лада остановилась. „Беги, — сказала она. — Я задержу их здесь."

Власта бежала три дня, слыша, как за спиной смыкаются ветви. И когда вышла к реке, листья прошептали: „Я здесь. Я с тобой“. Говорят, Лада до сих пор поёт в корнях, а те, кто идёт с плохими намерениями, блуждают в чаще, забыв, зачем пришли.» — Из легенд Темнолессного княжества

— Позволь поинтересоваться… Как тебя зовут?

Служанка грустно усмехнулась.

— Мое крещенное имя Леора. — Ее взгляд уставился в пол, и она громко сглотнула. — Но настоящее имя Изара.

— Изара? — Дина задумалась. — Как звезда?

Девушка смущенно кивнула.

— Я не здешняя. — Дина заметила, как трудно ей давались слова. — Моя семья была последователями религии Ирмы, отсюда и мое имя. Вовремя революции их поймали…

— Можешь не продолжать, если тяжело.

— Спасибо, Ваше Величество, все хорошо… Как вы уже догадались, от них избавились, а меня в качестве заложницы отправили сюда. — Она усмехнулась, — Но их смерть… Их убийство выставили как кару, как будто все так и должно быть.

— Изара, почему ты так считаешь?

Служанка дернулась при упоминании ее настоящего имени, а затем посмотрела своими голубыми глазами. На них навернулись едва заметные слезы.

— Госпожа, я знаю, что вы росли на острове, учили здесь заветы, поклонялись Солярису и молились при солнечных лучах, но я… другая. — В ее лице читалась уверенность в своих словах. — Я не дитя солнце, я ребенок звезд. Какой бы вы доброй госпожой не были, вы не поймете, что такое религия, потому что сами росли в культе.

— Знаешь, я тоже не в восторге от этого места, — с усмешкой сказала Дина.

— Да, иначе вы бы не стали сбегать отсюда.

Дина откинулась на спинку стула, скрестив руки.

— А кстати, как ты догадалась о моем плане?

Служанка лишь хихикнула в кулак, вызвала ответную улыбку на лице Дины.

— Ваш взгляд выдает вас с потрохами.

— Серьезно, взгляд? Придумала бы что-то получше.

— Если честно… — девушка нервно теребила край рукава. — Простите меня, госпожа. Я… я случайно увидела ваш дневник… Прошу, не сердитесь!

— Не переживай.

"Значит Рубвекия тоже хотела сбежать?"

— Я правда виновата…

— Забыли. — Дина положила руку на плечо служанки, пытаясь остановить неловкую исповедь. Она замолчала, давая Изаре время перевести дыхание, а затем задала вопрос, стараясь сменить тему.

— Скажи, Изара… — Дина чуть наклонилась вперёд. — Ты и правда веришь, что твои звёзды смотрят на тебя сейчас?

Служанка прикрыла глаза, словно прислушиваясь к чему-то далёкому.

— Я верю, что каждая душа возвращается в небеса. Смерть моих родителей не является концом, лишь возвращением домой. И это знание сильнее любой молитвы.

— Никогда не думала, что после разговора с тобой будет так легко на душе, — пробормотала Дина.

— А я никогда не думала, что осмелюсь говорить с вами как с равной, — улыбнулась сквозь усталость Изара. — Но знаете… это приятно.

— Осторожнее, — хмыкнула Дина. — Если кто-то услышит, обеих накажут.

— Пусть, вы и так-то сбегать собрались… — тихо сказала девушка. — Все же гораздо страшнее прожить жизнь и так и не сказать ни слова правды.

— Ты не сбежишь со мной? — Дина подняла брови.

— Сбегу. — Без колебаний ответила Изара. — Но сейчас нужно собираться на вечернюю молитву. Возьмите одежду с алтаря.

* * *

Дина стояла у зеркала, дрожащими руками застегивая высокий воротник. Ткань была непривычно тяжелой, после дневного шелкового наряда. Служанка Изара, точнее Леора, молча помогала ей с застежками на спине.

— И это обязательные меры? — оглядывая одеяние, спросила Дина. — На улице ведь даже не холодно.

— Погода тут не при чем. — Девушка завязала волосы Дины под плотный платок и накинула сверху белый капюшон. — Это для того, чтобы ночь не соблазнила.

Дина почуяла в ее словах легкую усмешку и посмотрела на служанку в зеркало. Расправившись с нарядом своей госпожи, девушка ловко завязывала темные, чуть вьющиеся волосы под более простенький платок. Несмотря на бледноту лица, она была очень миловидная, с мягкими чертами лица. Ее светлые, голубые глаза сияли так, будто в них самих прятались крошечные звезды: прозрачный блеск мерцал в зрачках и взгляд казался почти неземным.

Взгляд Дины упал на свое отражение. На белой ткани рассыпались золотые нити. Высокий воротник сдерживал дыхание, платок плотно обрамлял лицо, скрывая медные волосы, а поверху ложился длинный капюшон, струящийся до плеч.

— «Дабы ночь не обнажила слабое в душе, через слабое в плоти»… — произнесла Дина хриплым голосом цитату из дневника Рубвекии.

— Вы помните заветы… Его преподобие будет доволен.

— Довольствие этого урода — последнее в моем вишлисте. — проворчала Дина, с непривычки поправляя тугой воротник.

— “Вишлисте”? Что это?

— Да так, ничего.

* * *

Дина и Изара прошли через служебный вход Базилики. Тут же они распрощались. Изара прошла в сторону остальных слуг, а Рубвекия направилась к отцу.

Роскошная резьба с солнечными символиками на столбах переливалась, играя с закатными лучами солнца. Стены уходили так высоко, что очертание терялись в полумраке. В центре Базилики не было потолка, открывая вид на небо. Там же висел огромный золотой диск — знак Соляриса. Свет факелов и узкие окна в верхних ярусах ловили его поверхность, и она отражала блеск, словно второе солнце.

Витражи пропускали алый и янтарный свет, окрашивая стены и лица молящихся. Пол был выложен мрамором, и каждый шаг отдавался эхом. Базилика и прилегающая к ней площадь была полностью заполнена. Люди стояли плотными рядами между колонн. Их движения были одинаковые: кланялись, складывали руки, шептали молитвы в такт общей мелодии. Все прихожане и были одеты в однообразные туники и длинные накидки, затянутые под горло.

Дина пришла к выводу, что у алтаря стояли приближенные люди к кардиналу. Их одежда выглядела почти так же как у Дины: длинные туники из тяжелой ткани с золотыми вставками, рукава, струящиеся к полу, на шее — цепи, отражающие свет от витражей. Кардинал стоял на возвышении. Его лицо скрывала золотая маска, точно повторяющая черты. Голова была увенчана короной, а плечи обвивала золотая кольчужная сетка, ниспадающая по образцу платка, который носила сама Дина.

— Ваше преосвященство, — произнесла она, автоматически воспроизводя обращение из дневника хозяйки тела.

Кардинал повернул к ней лицо, в золотой маске. На спине Дины выступил холодный пот.

— Рубвекия, ты пришла, дитя Соляриса, — его голос эхом отбивался от маски. Он снова отвернулся к алтарю, не отрывая взгляда от свечей.

— Мое присутствие определенно заветом. — Девушка почувствовала, как адреналин разливается по венам, заставляя пальцы дрожать. Кардинал кивнул и сделал знак рукой. Один из жрецов у алтаря двинулся к ним с золотой чашей.

— Преклонись, чтобы свет очистил тебя, — он обмакнул соломенную кисть в чашу. — Без очищения ночь найдет слабое и обратит его против тебя.

Дина медленно опустилась на колени, чувствуя, как мраморный пол холодит колени. Она чувствовала, как смолистый аромат щекочет ноздри, а теплые капли масла падают на лоб.

— Пусть Солярис укрепит твою плоть и затмит тьму в сердце.

Дина плотно сжала губы. Когда Кардинал отступил, она медленно поднялась, ощущая легкую дрожь в коленях.

Хор, стоявший справа от алтаря, начал петь. Их высокие голоса заполнили пространство, заставляя стены храма вибрировать.

«О, Солнце угасающее, удержи наш взор, не дай тьме войти в нас.

Пока свет ещё дышит в небесах, мы склоняем головы, признавая силу Твою.

Пусть искры Твоего жара охраняют нас в часы тьмы.

Сохрани от соблазна ночи, укрой от голосов лунных и звёздных, дай нам силы дожить до нового восхода, дабы снова предстать перед Тобой.

Солнце, не оставь нас в темноте.

Да сгорит всякая тень, что осмелится войти в наши сердца».

Задребезжали колокола, и Дина резко услышала скрипящий звук. Воспоминания с жизни Ренны и ее смерти от упавшего прожектора, вызвали дрожь по всему телу. Она подняла глаза на потолок. Но это были лишь стеклянные створки купола, замыкавшиеся над темнеющим небом.

Кардинал продолжил молитву, и его голос эхом отразился от стен Базилики.

— И вот лик Твой скрылся. И вот мир погрузился в испытание. Мы — дети Твои. Наполни нас верой, когда нет света. Наполни нас стойкостью, когда плоть слаба. Пусть ночь видит лишь покровы, а не сердца. Пусть тень скользит по броне, но не по душе. До утра. До первого луча. Аминь

Прихожане повторили за ним хором: — Аминь.

Толпа начала расходиться. Шум шагов заполнил пространство. Кардинал медленно отошел от алтаря, сопровождаемый остальными жрецами. Дина заметила голубоглазую служанку, приближающуюся к ней.

Изара, скользя меж людей, почти незаметно оказалась рядом.

— Сейчас, — шепнула она, когда толпа потянулась в разные стороны. — Держитесь ближе.

Дина кивнула, и они свернули на боковую улочку, где уже не толпились прихожане. Камни под ногами были влажными. Улица сужалась, уходила вниз.

— Ты уверена, что нас никто не остановит? — спросила Дина, стараясь говорить как можно тише.

— Поклонники Соляриса не любители ночных прогулок. — Она фыркнула, ускоряя шаг.

Безлюдные улицы быстро сменялись, окна домов были плотно зашторены, не пропуская лунный свет.

Изара резко потянула Дину за рукав одеяния. Девушки оказались в маленьком переулке, куда не доходил свет фонарей.

— Где мы? — Девушка посмотрела на служанку. Ее глаза слегка поблескивали, отражая лунный свет. Адреналин ударил Дине по вискам.

Изара молча достала кожаную сумку из под своего наряда. Открыв ее, она вытащила сложенную одежду.

— Раздевайтесь. — Голос служанки звучал спокойно, но от глаз Дины не укрылась легкая дрожь ее рук.

— Что?

— Я сказала: снимайте и надевайте это. А свою одежду дайте мне.

Изара пихнула в руки Дине одежду. Та развернула стопку. В ее руках лежала простенькое белое платье

— Что это значит?

— Госпожа… дальше вы пойдете одна.

— Что?! — Дина едва не вскрикнула, но вовремя опомнилась, перейдя на шепот. — Ты с ума сошла? Мы договаривались!

— Чтобы план сработал, я должна остаться.

— Какой к черту план! — ее руки впились в плечи Изары. — Ты идешь со мной. Мы уйдем вместе!

— Госпожа… — девушка мягко провела по лицу Дины, параллельно стягивая платок с медных волос. — Если я пойду с вами, нас хватятся уже по утру. Но если я останусь, то выиграю для вас время.

— Ты нормальная? Я не брошу тебя.

— Вы не понимаете. — Она выдохнула. — С того дня как мою семью убили, я жила как заложница, без права принимать собственные решения.

Слезы блеснули в глазах Дины. Изара, увидев это, поддела их ладонью.

—…Моим первым самостоятельным решением будет помощь вам.

— Изара, пожалуйста… — голос Дины задрожал. — Я не могу…

— Можете. — Служанка стянула с девушки капюшон и рывком набросила его на себя. — Хватит спорить.

— Ты хочешь, чтобы я добровольно бросила тебя здесь, среди этих чудовищ? Чтобы они сделали с тобой то же самое, что с твоей семьей?

Изара отвела взгляд.

— По другому мы погибнем вдвоем.

Девушки переоделись, Изара помогла затянуть корсет Дине.

Темнота переулка сменилась чуть менее густой тьмой узкой улочки, спускавшейся зигзагом к морю. Воздух стал влажным и соленым. Дина, всё ещё пытаясь прийти в себя, шла за Изарой, которая двигалась с поразительной уверенностью, будто каждый камень под ногами был ей знаком.

Как только они приблизились к порту, девушка увидела одинокий корабль.

— Теперь запоминайте каждое мое слово. — Изара развернулась к госпоже, сжимая ее руки в своих ладонях. — Единственный корабль, который отплывает в сезон слез, невзирая на любые запреты Соляриса, это корабль гильдии «Динарий».

Дина молча кивнула. Слезы не переставая текли по ее щекам.

— Это не обычные торговцы, госпожа, — продолжала Изара, понизив голос до шепота, будто даже здесь, на пустынном утесе, боялась быть услышанной. — Это контрабандисты, наемники, пираты. А еще говорят, что их глава вообще психопат. Поэтому, госпожа, будьте аккуратнее, чем когда-либо. Это вам не дворец со слугами.

На последних словах, Дина через слезы улыбнулась.

— Ваша задача — незаметно попасть в трюм. Держитесь подальше от команды. Путь займет несколько дней, я точно не знаю. Если же вас найдут… — Изара сделала паузу, и её взгляд стал остекленевшим. — Не упоминайте, что вы Рубвекия Аугсбургская. Скажите, что вы беглянка с острова. Скажите что угодно, но выживите.

Дина медленно, будто боясь спугнуть, обняла Изару.

— Прости меня…

— Не извиняйтесь за то, в чем нет вашей вины. — Служанка крепко сжала ее в ответ. — Главное, вспоминайте обо мне, когда смотрите на звезды. Я буду рядом, даже если меня не станет.

Слёзы с новой силой покатились по лицу Дины. Они молчали долгую минуту, слыша только гул моря.

— Вам пора, — бросила Изара и развернувшись, двинулась в сторону центра острова, сверкая одеянием.

Дина провела взглядом свою спасительницу. Слезы высохли, неприятно стянув кожу лица.

Приближаясь к кораблю, Дина поразилась его размером. Тёмный корпус возвышался над причалом, мачты упирались в небо, а паруса были плотно стянуты канатами. На борту почти не горели огни, лишь редкие факелы освещали трап и корму.

Она скользнула вдоль каменной стенки причала и, убедившись, что матросы заняты переноской бочек к носу, пригнулась и почти бегом пересекла освещённый участок. Сердце колотилось, когда она ухватилась за толстую канатную лестницу, свисающую с борта.

Стиснув зубы, Дина полезла вверх. В темноте корабль казался бесконечным. Наконец, подтянувшись, она бесшумно перевалилась за борт. Послышались шаги. Девушка быстро юркнула к ближайшему ящику, спиной через ткань платья, ощущая деревянную шероховатость.

— Быстрее, заносите последний груз, — раздался громкий мужской голос, недалеко от Дины. Она зажала рукой рот, сдерживая прерывистое дыхание.

Мужской голос удалился в другую часть корабля. Немедля ни секунды, Дина оглядела палубу. Ее взгляд зацепился за ряд люков.

Стараясь не издать ни звука, Дина метнулась к ближайшему. Деревянная крышка поддалась, и она скользнула вниз, в темноту трюма.

Запах сырости и пороха ударил в нос, а взгляд проскользнул по стеллажу, на котором под лунным светом блестело оружие.

Дина опять услышала приближающиеся мужские голоса: — Поднимайте якорь!

Она пробралась в самую дальнюю часть трюма и устроилась между бочками, накрывая себя сеткой.

Над головой раздавались суматошные шаги и лязгание канатов. Волны покачнули корабль, по трюму покатились коробки.

* * *

— Чиф! Тут кто-то в трюме! — крикнул один из матросов, рывком выволакивая её из-за бочек. Свет полоснул по глазам, и она моргнула, потеряв равновесие. Сильные руки подняли её и почти волоком потащили на палубу. Матросы окружили её. — Ну и кто это у нас? — прогремел насмешливый голос.

Плата за искру

«Сегодня наконец испытал образец. Заряжается с казны, барабан на шесть гнёзд. Поставил мишень в двадцати шагах. Выстрел — чётко. Весь барабан опустошил за несколько секунд. Все шесть в цель. Потом вынул патроны, осмотрел механизм. Нигде не клинит, осечек нет. Я смотрел на дыры в мишени и не мог поверить, что это сделала одна рука. Моя рука. Говорят, дорого. Но кто же теперь захочет возиться с фитилём, когда есть такое? Завтра попробую увеличить до восьми гнёзд — пусть знают, на что способен Гринвульд».

Из рабочих записей оружейного мастера Каспара Гринвульда.

— Что за рыбка попалась к нам в сети? — Мужской голос прогремел слишком близко над ухом, заставляя машинально дёрнуться в противоположную сторону. Непривычный свет после темного трюма, казалось, прожигал глаза.

— Просыпайся, красавица!

Тело девушки покрылось мурашками, а на лбу проступил холодный пот, несмотря на палящее солнце. Она медленно открыла глаза. Над ней свесились три моряка. Их лица украшала небрежная щетина, волосы блестели от влажности, а кожа отливала золотом.

Холодная от влаги палуба намочила подол легкого платья Дины, когда её силком поставили на колени.

— О, наша малютка проснулась.

— Как спалось, рыбка? Было мягко спать в рыболовной сетке?

— Чего молчишь? Язык проглотила? — Моряк наклонился к ней, сканируя её лицо своими глазами. — Жаль конечно, твой язычок бы нам не помешал.

Взгляд Дины оглядывал его мерзкое лицо, в нос ударил запах пота и рома.

— Худощавая конечно, не то, что портовые девахи, но сойдет. — Он потянул руку к её груди. — Дай-ка посмотреть поближе…

На палубе повисла тишина.

— Ты… — пользуясь секундным замешательством, девушка юркнула рукой в кобуру и достала револьвер. Моряк отшатнулся, сначала не веря, потом зарычал, стирая слюну тыльной стороной ладони. Его лицо перекосилось от ярости. — Ах ты, дрянь!

Девушка резко встала на ноги и подбежала к краю палубы. Волны качнули корабль, заставляя её упереться руками в перила. Взгляд Дины упал на чистейшую бирюзовую воду, бьющуюся об корму корабля.

— А ну стоять! — Три озлобленных силуэта двинулись к ней. Их лица побагровели от злости.

Девушка вытащила из-за спины револьвер и направила на них: — Только попробуйте подойти!

— Ох, напугала. — Мужчина направился к ней, не чувствуя угрозы. — Это не игрушка для женщин…

Свист пули пролетел мимо его уха. Моряк потрогал мочку и перевел взгляд на пальцы, на которых блестела алая кровь.

— С ума сошла?!

— Это было предупреждение. — Лицо Дины исказилось в страхе, но руки не дрогнули. Она продолжала направлять пистолет на моряков, оглядываясь на бушующее море. Невольно в ее голове проскальзывала мысль: “Может лучше спрыгнуть?”

Двое мужчин сделали аккуратный шаг в ее сторону, на что девушка молниеносно среагировала и повернулась к ним: — Я сказала ни с места!

— Что за цирк, Генри? — Спокойный голос раздался со стороны верхней палубы. Не убирая моряков с прицела, девушка повернула голову на мужчину с небритой щетиной и уставшими глазами, оглядывающие происходящее с раздражением. Короткие каштановые волосы неопрятными волнами лежали на его голове. Он был одет в аккуратный костюм коричневого цвета. Телосложение мужчины было намного меньше матросов, напавших на Дину, поэтому было сложно понять, какую роль он занимает в иерархии. Но, оглянувшись назад, девушка увидела, как матросы выстроились в ряд и молча смотрели на мужчину. На их лицах читался страх.

— Мне повторить дважды, Генри? — каждое слово мужчина проговаривал чётко, словно механически, отчего Дина покрылась мурашками.

— Нет, чиф! — сказал моряк, которому девушка прострелила мочку.

— А эту вы откуда достали? — легким кивком головы он указал на Дину, продолжавшую держать револьвер и думать о побеге.

— Нашли в трюме, чиф! — отозвался второй.

— И когда вы собирались мне сообщить? — он медленно продвигался к выстроенной ширенге моряков. — Когда наиграетесь с ней?

— Чиф, это не так! — Генри сделал полшага вперёд, заговорил быстрее, суетливо: — Мы просто… она очнулась, начала орать, схватилась за пушку, я хотел…

Движение было почти незаметным. Мужчина слегка развернулся корпусом и ударил коленом в пах матросу.

Генри издал глухой, сдавленный звук и согнулся пополам. Глаза Дины расширились от удивления.

— Назад, — спокойно сказал чиф, даже не глядя на Генри.

Матросы шарахнулись, а Генри рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух.

— Это что, запах рома? — чиф посмотрел на него сверху вниз, с тем же усталым раздражением. — Мои подопечные решили повеселиться на службе?

— Чиф, но мы же моряки, а не…

— Я не давал разрешение говорить, — огрызнулся он. — Пока вы находитесь в моем подчинение, вы работаете по моим правилам. Все поняли? Или вам такие сложные слова не знакомы?

Матросы в ответ что-то невнятно промычали.

— Отведите Генри в лазарет и приступайте к работе.

После того, как моряки ушли, мужчина повернулся к Дине.

— Отдайте револьвер. — он протянул руку, но девушка не торопилась выполнять его приказ. — Я не сделаю вам ничего плохого, это вне моей компетенции.

После его слов Дина неуверенно протянула ему оружие, про себя думая, что ещё пожалеет о своём решении.

— За мной. — бросил мужчина и, не дожидаясь девушку, прошёл к другой стороне корабля. Они подошли к большой дубовой двери с латунной ручкой, на которой была высечена буква «Д».

Стоило им войти, Дина начала метать глазами, оценивая обстановку. Кабинет сам по себе выглядел строгим: стены из тёмного дерева, высокие окна, массивный стол. Но, несмотря на оригинальную планировку, везде были раскиданы несвязанные вещи. На книжных полках вместо книг стояли странные реликвии: потёртая каменная табличка с символами, ловец снов, золотой кубок и ещё много разных непонятных Дине вещей. На комоде, расположенном ближе к выходу, в ряд стояли глобусы разных размеров, но вместо карты Земли на них была изображена карта созвездий. На полу валялись книги с потёртым переплётом, в плетённом ящике лежали свитки, а почти на всех стенах были прибиты различные карты.

— И где капитан? — зайдя в кабинет, страх хоть и исчез, но она не собиралась расслабляться.

— Сейчас придет. — Дине показалась, что на его серьезном лице промелькнула ухмылка. Не долго думая, прошел вглубь помещения и открыл окно, заранее отойдя подальше.

В эту же секунду в кабинет через окно влетело черное пятно.

Мужчина, по всей видимости, являющийся капитаном, приземлился на ноги за столом и отпустил трос, который в ту же секунду скрылся за оконной рамой.

— Доброе утро, Викрам. — улыбаясь кинул капитан через плечо своему помощнику и плюхнулся на кресло за столом. — О, а по какому поводу у нас гости?

Он с вопросом посмотрел на Викрама, закрывавшего окно. Дина молча переводила взгляд с одного на другого. Капитан выглядел неприлично молодо для своего положения, что смутило девушку. Она ожидала седого дедушку с повязкой на глазу и с крюком вместо руки. Но он выглядел далеко не так, как Дина себе представляла. Мужчина обладал длинными черными волосами и смуглой кожей, глаза были черными, а возможно, и коричневыми, а может, вообще золотыми. Кабинет был плохо освещён, даже несмотря на открытые шторы. Он был одет в рубаху, открывающую вид на его подтянутую загорелую грудь. Капитан с любопытством рассматривал девушку, на его лице играла лёгкая задорная улыбка.

— Скорее всего, девушка пробралась на борт в порту Соле-Сантоса и пробыла всю ночь в трюме. Утром её нашли трое матросов, видимо, когда искали свои заначки с ромом. Я обнаружил их и сразу привел к вам.

— Отличная работа. — он повернулся к Викраму и взглядом просканировал револьвер, находящийся у помощника в руках.

— Это я изъял у девушки, когда пришёл.

— Откуда ты пушку достала? — капитан спросил у Дины. В его голосе больше не чувствовался былой задор. По её спине пробежались мурашки, заставляя ее передернуться.

— Я… — Дина пыталась придумать оправдание, но уже мысленно прощалась с жизнью.

“Класс, сбежала из одного сумасшедшего места, чтобы попасть в другое такое же”.

— Матросы начали приставать к девушке. — перебил ее Викрам. Девушка посмотрела на него с благодарностью. — Револьвер она взяла у одного из матросов с целью защититься.

— Понятно… — капитан скрестил руки и уставил взгляд в стол, о чем-то думая.

— Я могу быть полезна. — тихий, хриплый голос издался из груди Дины. Она даже не догадывалась до этого момента, что может звучать так жалко.

На нее повернулось два любопытных взгляда.

— Чем же? — спросил капитан, выпрямившись на стуле.

Осмелев, девушка приблизилась к столу, смотря мужчине в глаза. Сейчас она могла их разглядеть чётко. Они были черными, но что-то было не так.

Она проигнорировала странные ощущения и продолжила:

— Можно сказать, я разбираюсь в порохе… И то, что я видела в трюме…— из-за страха перед очередной смертью, Дина не могла сформулировать, то что много раз крутилось в голове. — В общем, пока я была в трюме, я увидела, как вы храните порох… и это… Как бы мягче сказать? Ну прям позор. Как у вас с таким порохом получается стрелять или револьверы все, так, для вида носят?

“Кажись переборщила”

Оба мужчины продолжали молча на нее смотреть. До того момента, пока капитан не начал смеяться. Дина, продолжавшая жалеть о том, что сказала, с удивлением уставилась на мужчину, продолжавшего улыбаться. Он шумно выдохнул прежде чем продолжить диалог.

— Позор? — переспросил он, а в тёмных глазах сверкнули искры. — А ну-ка поподробнее.

— Находясь в трюме прошлой ночью, я заметила: бочки с порохом накрытые простой марлей, мало того, что это сама по себе тупость… — поняв, что опять сказала, она посмотрела на капитана и помощника, но те продолжали внимательно слушать, не обращая внимания на её грубый тон. — Ну так вот… Прошлой ночью было довольно холодно и, понятное дело, влажно, особенно в трюме, который находится ниже уровня воды… — она опять прервалась, чтоб проследить за их реакцией. — Кхм… Из-за этого на деревянных бочках образовался конденсат и порох отсырел.

— Допустим отсырел, дальше что? — деловито протянул капитан, вызывая нервный смех у Дины.

— Вы шутите? Вы вообще до этого стреляли?

— Приходилось.

— Сомневаюсь, а если даже стреляли, вам повезло, что с таким порохом, вам руки не разорвало. — Дина, конечно, преувеличивала, но недовольство от их пренебрежения к хранению, превысило здравый смысл. — Влажная среда сильно влияет на качество выстрела. Думаю, вам не чуждо понимание того, что выстрел происходит из-за горения пороха. То есть, если порох влажный…

— То никакого горения не будет. — продолжил за нее капитан.

— Бинго.

“Дошло наконец. Что у них в головах, если они даже самое элементарное понять не смогли.”

— Ты сможешь с этим разобраться?

— Конечно, — Дина уже перестала сдерживаться, её голос звучал почти раздражённо. — Но мне понадобится помощь, кусок брезента или плотной ткани, и доступ к самой сухой палубе, какая есть. И ещё… — она осеклась, видя, как капитан протягивает руку к вазе с фруктами на столе и берёт яблоко.

— И ещё? — спросил он, откусывая, совершенно спокойно.

— Еда — выпалила Дина, и тут же почувствовала, как горит лицо. Но желудок сводило от голода который час.

— Слышал, Викрам? Подготовь всё, что попросила девушка… — сразу после приказа помощник двинулся к двери, видимо, стараясь, уйти пока его не нагрузили дополнительной работой. — К слову, как тебя зовут?

Дина на секунду задумалась. “Назваться Рубвекией нельзя, это имя видимо на слуху у многих, но ничего нового на ум не приходит. Почему я не занялась этим раньше?” Капитан продолжал на нее смотреть, в ожидании ответа.

— Руби.

— Руби?

— Да.

— А фамилия?

— Ее нет. — девушка едва заметно замялась.

— То есть, ты простолюдинка?

— Да.

Мужчина хотел спросить что-то еще, но спасительный голос Викрама прозвучал за дверью: — Я принес еду.

Живот Дины громко заурчал, стоило ей услышать заветные слова. Она посмотрела на дверь, затем на капитана, но тот лишь молча кивнул, разрешая уйти.

Дина не заставила себя ждать. Она почти выпорхнула из каюты, где воздух был спёртым от старых карт и напряжённых вопросов.

В коридоре её ждал Викрам. В его руках была простая деревянная миска, из которой валил пар. Пахло густой похлёбкой, чем-то копчёным и, о боги, настоящим хлебом.

— На, — протянул он миску, не глядя ей в глаза.

— Спасибо, — прошептала Дина, принимая еду. Теплота дерева мгновенно просочилась сквозь озябшие пальцы.

— Доешь и за работу, я пока подготовлю все необходимое.

Викрам провел ее на верхнюю палубу, где стоял готовый деревянный брезент и десять бочек. Дина подошла к ним и отодвинула дряхлую крышку. Порох лежал чуть ли не комьями.

— Мне нужно пару человек. — Она повернулась к старпому. — На них не должно быть надето ничего металлического и, тем более, никакой трубки или огниво. А да, ещё деревянный совок, если есть.

Она закрыла крышку и осмотрела себя на наличие застёжек. На одежде служанки их оказалось немало.

— И можно ещё одежду для меня?

Викрам, не меняя выражения лица, кивнул и спустился на нижнюю палубу. В это время Дина присела на корточки и начала отстегивать застежки с туфель.

Когда девушка закончила, помощник вернулся с двумя матросами, держащими в руках совки.

— Гидера и Левин, — представил их Викрам, одновременно с этим протягивая Дине комплект одежды. — Переоденься в трюме, там сейчас никого нет.

Девушка направилась вниз. Место, где она изначально собиралась провести весь путь до материка. Она быстро сбросила одежду и кинула её на сетки. Надев просторные штаны и рубаху, она еще раз окинула взглядом одежду Изары.

“Чтобы вытащить её с того проклятого острова, нужно сперва выжить”

***

Работа кипела. Под руководством Дины матросы осторожно орудовали совками и выгружали порох на расстеленный брезент. Дневное солнце пекло кожу, а потные волосы прилипли ко лбу. Но несмотря на тяжелые условия, они продолжали монотонно выполнять свою работу. Дина показывала матросам, как разбивать крупные комья, чтобы оценить степень сырости внутри. Гидера и Левин оказались умными и трудолюбивыми парнями. Они быстро влились в работу и больше не нуждались в постоянном контроле, что однозначно радовало девушку.

Тело Дины, закаленное постоянными тренировками отличалось от тела Рубвекии, которая всю жизнь росла в теплице без возможности выбраться.

Она выпрямилась, поставив руки на колени. Поясница ныла, в глазах потемнело. Дина медленно побрела к перилам. Гидера и Левин, увлеченные работой, не заметили отсутствие главной.

Облокотившись на ограждение, она потянулась назад, чувствуя, как позвонки тихо хрустят, а ноющая боль в спине на миг отпускает. Рыжие волосы, некогда уложенные в сложную причёску, теперь мокрые и растрёпанные, свисали вниз. Прикрыв глаза, она издала тяжелый вздох.

Она вздрогнула, когда что-то холодное и твердое коснулось её обнаженной шеи. Открыв глаза, Дина увидела, что к ней прижата стеклянная бутылка с водой. Девушка выхватила её из руки капитана, сидящего на перилах рядом с ней. Свесив ноги за борт, он смотрел на океан завороженными глазами.

— Спасибо, — сказала девушка, отпивая из бутылки. Они оба молча смотрели на плескание бирюзовых вод, отливающих золотом от лучей низкого солнца.

Еще будучи Диной, девушка ни разу не ездила на море и тем более никогда не плавала в открытом, бескрайнем, дышащем океане на дряхлом судне. И это не являлось миражом, постом из соцсетей или картинкой из книг. Она стояла, прямо сейчас, и смотрела. Широко открытыми глазами.

— И какого это, видеть такие виды каждый день, не надоедает? — спросила Дина, проглатывая ком в горле.

— Нет.

Он помолчал, будто подбирал простые слова.

— Вот представь: каждое утро оно разное. Сегодня — солнечные лучи отражаются так, будто в океан добавили расплавленное золото, ты же тоже это видишь? Завтра он будет спокойным. А послезавтра серым и смертоносным. Цвет меняет постоянно: то синий, то серый, то вот такой. Я не уверен, что когда нибудь увижу все цвета океана. И запах… Запах всегда свежий. Соль на губах, ветер. Это не приедается. Просто не может приесться.

Он сделал глоток из своей фляги, снова посмотрел на воду.

— Да и шанс выйти в рейс для меня редкость, — капитан на секунду замер, будто сказал, что-то не то. — В общем, для меня океан это свобода. Здесь ты не должен играть никакие роли, не должен строить из себя того, кем не являешься. И для меня действительно ценно место, где я чувствую себя собой.

Брови на его лице опустились, а улыбка дёрнулась. Дина всматривалась в его лицо, будто пытаясь уловить, что эта эмоция значила. Но почувствовав её взгляд, мужчина посмотрел ей в глаза и улыбнулся.

— А что для тебя свобода, Руби?

Дина замерла. Она перевела взгляд с волн на свои руки измазанные пороховой сажей. В голове зарябили воспоминание о первой тренировке, когда девушка впервые держала рабочий пистолет в руках, о вступлении в сборную и знакомстве со своей командой, о победе в турнире и об адреналине, который вливался в ее кровь после каждого выстрела.

— Для меня вот это свобода. — Она кивнула головой. Капитан проследил за её взглядом и улыбнулся когда понял, что речь идет о револьвере, застегнутого в кобуре.

— Вот как? — Мужчина быстрым движением руки достал оружие и протянул его Дине.

Револьвер лег в её ладонь, и Дина едва сдержала восторг.

“Сомневаюсь, что кто-то в современном мире такой даже в музее сможет увидеть. Хотя, скорее всего, они существуют только тут.”

Дина была знакома почти с каждым видом огнестрельного оружия, но такой шедевр видела впервые.

“Не похож на морской.”

Рама была сделана из дамасской стали, а скоба, мушка и курок - из серебра. По всему стволу протягивалась изящная гравировка виноградной лозы, а на изогнутой, идеально лежащей в руке рукояти из тёмного дерева - две кнопки, на которых был изображен подснежник.

“У кого он спёр этот револьвер?” — промелькнула первая мысль у Дины, после осмотра.

— Не напомните, как давно появились револьверы? — Девушка, не отрываясь, продолжала рассматривать оружие.

— Года два назад, не больше.

“Только появились, а уже такие искусные работы? Хочу пожать мастеру руку.”

Она нащупала почти невидимый штифт и откинула барабан. Внутри уже виднелись первые окисла и следы неправильной смазки.

— Чем вы его чистите? — с возмущением спросила она. — Русалочьим жиром?

— Что? — переспросил капитан, уже без улыбки. — А чем надо?

“В этом мире, что, правда, есть русалочий жир?” — Дина тихо выдохнула сквозь зубы и вернула барабан на место.

— Объясняю один раз, видите вот здесь? — она чуть наклонила револьвер, чтобы солнечный свет осветил внутренности барабана. — Это потемнение, скорее всего, не грязь, а окисление. Животный жир содержит соль, которая притягивает воду, соответственно, здесь ржавчина появляется быстрее, чем на суше.

Капитан наблюдал, как девушка не отрывая взгляда от механизма увлеченно доказывает ему, что он полный идиот.

— Морякам нужно обрабатывать оружие маслом… — она задумалась, — У вас на корабле должно быть что-то подходящее, например… Ну не знаю… О, ну конечно! Масло для тросов! Вы же их смазываете?

— Ну да, льняным маслом.

— Точно, льняное масло, вот им и обрабатывайте револьвер! — Дина протянула оружие обратно в руки мужчине. Их пальцы мимолетно соприкоснулись. Капитан замер, по всему его телу будто прошелся электрический заряд. Не ожидая от себя такой детской реакции, он прокашлялся и повернулся к Дине, чтобы что-то сказать, но девушка в это время уже встала над порохом.

Прошло несколько секунд прежде чем он полностью собрался.

— Руби, — окликнул он.

— Да, капитан? — она повернулась, параллельно убирая рыжие волосы с лица.

— Научишь меня завтра правильно чистить револьвер? — на его лице снова виднелась беззаботная улыбка.

— Если это приказ, то да.

— Ранишь без ножа.

Истина меняет фамилию. Часть 1

Не ищи правду в чернилах, Не ищи в словах молитвы. Кто был мёртв — восстанет сильным, Кто никем был — обретёт имя.

Степь поёт, ветра играют, Корни тянутся к истокам. Кто однажды сбежал из рая — Тот теперь у звёзд под боком».

Из песни странствующих бардов Сонории.

Кают-компания была залита ярким утренним светом, лившимся сквозь большие окна. Солнечные лучи, отражаясь от лёгкой ряби за бортом, рисовали танцующие блики, заставляя кухонную утварь сверкать. Старший состав рассаживался за столики, оживлённо переговариваясь.

Дина задержалась у порога, оглядывая комнату в поисках знакомых лиц. Заприметив своих подопечных, она подошла к раздаточному столу.

— Доброе утро! — приветливо кивнул Гидера, стоявший у двух высоких кастрюль с половником в руке.

— Что будете? — Левин выглянул из-за его плеча, приподнимая крышку. Из-под неё вырвалось облако густого пара.— Рыбную похлебку или кашу? Хотя… это все равно одно и тоже…

— Давай кашу.

Гидера черпнул половником густую сероватую жидкость и с плеском вылил её в тарелку.

— Какая прелесть. — Лицо Дины невольно скривилось, стоило ей учуять запах своего завтрака.

— Приятного аппетита. — В один голос бодро сказали матросы.

Дина, держа тарелку, оглянулась в поисках свободного места. Взгляд упал на маленький столик в углу. Но не успела она сделать и шага, как знакомый голос окликнул её:

— Руби!

Капитан сидел у окна, за столиком, залитым солнцем. Он помахал ей рукой и указал на стул напротив.

— Доброе утро.

— И тебе. — Мужчина улыбнулся. — Присаживайся.

— А где Викрам? — спросила она, ставя тарелку на стол.

— Викрам? — мужчина усмехнулся. — Я не знаю, что должно случится, чтобы он встал с утра и пошел на завтрак.

— Он что, никогда не завтракает? — Брови девушки поднялись. Вчера у неё сложилось другое мнение об старпоме.

— Если бы завтрак проходил в полдень, возможно, он бы и приходил на них. — Капитан пожал плечами. — Главное, что свое дело знает.

Он замолчал, наблюдая, как Дина сосредоточенно сражается с кашей. Она зачерпывала ложкой серую массу и отправляла в рот, стараясь не думать о вкусе.

“— Все-таки Гидера и Левин были правы, одно и тоже.”

— Как тебе? — спросил мужчина, заранее читая ответ на лице девушки.

— Терпимо.

Капитан хмыкнул, откинулся на спинку стула и уставился в окно, за которым искрилось море. Наступила короткая пауза.

“— Наконец-то он замолчал”, — стоило ей подумать об этом, как капитан сразу оживился:

— Ты когда-нибудь пробовала мясо кита?

— Знаете такую поговорку :«когда я ем — я глух и нем?» — сказала Дина, не поднимая глаз от тарелки.

— Значит, не пробовала? — уточнил он, прищуриваясь. Девушка проигнорировала его вопрос, продолжая молча завтракать.

***

Дина потянула скрипящую дверь на себя. В кабинете капитана всё было по-прежнему: тот же бардак, те же разбросанные карты и неизвестные артефакты. Девушке пришлось переступить через стопку книг в потрепанных кожаных переплётах, балансируя на носках, чтобы не рухнуть прямо на пороге. Мужчина неотрывно писал в блокноте. Его брови насупились, а губы сжались в тонкую полоску. Он был настолько увлечен, что заметил присутствие Руби только после её нарочного кашля.

— Викрам, свали к чертовой матери! — капитан отмахнулся, не поднимая головы. — Сказал же занят…

— Обязательно передам ему.

Перо замерло. Капитан медленно поднял голову, и на его лице появилась виноватая улыбка.

— А, Руби, это ты. — он захлопнул блокнот и поднялся. — Я думал этот гад снова пришел молить об отпуске.

— Быстрее начнем, быстрее закончим. Мои русалочки долго без меня не протянут. — Дина взяла револьвер со стола и прокрутила его.

— Русалочки? Ты про Гидера и Левина что-ли?

— Начнем с базы, которую нужно знать, как отче наш.

— «Отче» что?

— Проверяем, разряжено ли ружье. — Дина щелкнула барабаном, продолжая игнорировать капитана. — Протяните руку.

Она вытряхнула патроны ему в ладонь.

— Дальше разбираем. Вот штифт. — Девушка полностью погрузилась в процесс, быстро поддев его ногтем.

Капитан наклонился ближе, чтобы рассмотреть внимательнее.

— Вот тут находятся потемнение… Уф, я понимаю средневековье… но чтоб настолько плохо. — Лицо Дины сморщилось. — Кхм, ближе к делу… Вот это ржавчина. На этом, я думаю теории достаточно, переходим к практике.

Девушка протянула ему кусок ткани, предварительно смочив в льняном масле.

— Вы должны нанести его тонким слоем… — она взяла его руку и провела по револьверу, задавая направление. — Без фанатизма.

Некоторое время в комнате повисло молчание. Корабль покачивался на спокойных волнах, за окном шумело моря. Девушка перевела взгляд на лицо капитана. Он сосредоточено смазывал оружие, уже без ее помощи. Лучи дневного солнца пробивались из окна кабинета и подсвечивали контур его профиля. Четкие скулы и нос с небольшой горбинкой.

— Что? Понравился? — Он повернулся и на его лице появилась наглая улыбка.

— Чего? — вырванная из раздумий Дина нахмурила брови.

— Ты уже минуту сверлишь меня взглядом. Я начинаю нервничать.

— Не льстите себе. —Девушка закатила глаза. — Вы не мой типаж.

— Вот как? — капитан отложил ткань и оперся на стол. — И какой у тебя типаж?

Дина бегло осмотрела его лицо, стараясь не задерживать взгляд: — Блондины.

— Блондины?

— Да, — уверенно кивнула девушка. — Светлые волосы, светлые глаза…

Капитан засмеялся.

— Что смешного? — спросила Дина, сохраняя серьезное лицо.

— Да так, неважно. — Улыбка не сходила с его лица. — Значит, без шансов?

— Абсолютно.

Он с довольной ухмылкой пожал плечами, взял обратно ткань и продолжил смазывать револьвер.

— Слушайте.

— М-м? — не поднимая головы, отозвался он.

— Можно глупый вопрос?

— Валяй.

— …Как вас зовут?

— Мне нравится, что ты задалась этим вопросом только на второй день.

— Вы сами не представились. — Дина возмущенно вскинула руки вверх.

— Да все, не ной. — Он отложил ткань, заново собирая револьвер. — Вегард.

— Классное имя, прям викинг.

— Кто?

— Неважно.

***

Когда Дина поднялась на верхнюю палубу, солнце уже встало в зенит, припекая спину. Доски были теплыми, в некоторых местах — горячими.

“Надеюсь порох не загорится” — подумала девушка, ощупывая брезент, на котором Гидера и Левиндосушивали первую половину оставшейся бочки.

Дина без слов опустилась рядом, поджав под себя ноги, и запустила руки в теплую сыпучую массу. Порох был еще влажным в глубине, но верхний слой уже высох и крошился под пальцами.

Несмотря на солнцепек, работали они слажено и быстро.

Но слабое тело Руби давало о себе знать. Она разогнулась, хрипло выдохнув и вытерла пот тыльной стороной ладони. Соленые капли щипали глаза, рубашка прилипла к спине.

— Передохните, — буркнул Левин, даже не глядя. — Запашок даже сюда доходит.

— Кто бы говорил. — Дина выдавила кривую улыбку, коверкая его тон.

Дина поднялась, разминая затекшую спину. Ноги по привычки понесли её к борту подальше от едкого запаха пороха и пота, поближе к ветру. Она шла машинально, ожидая увидеть привычную картину: бескрайнюю синеву, уходящую вдаль, ленивую рябь волн, редких чаек где-то вдалеке.

Она подняла взгляд и замерла. Горизонт изменился.

Тонкая, неровная линия земли прорезала синеву. Корабль мягко вплывал в реку. Дина почувствовала это даже не столько зрением, сколько телом. Исчезла привычная за эти дни качка. Она перегнулась через борт и ахнула про себя. Вода вокруг изменила цвет. Глубокий, почти чернильный синий океана остался за кормой, а здесь, у бортов, плескалась бирюза — прозрачная, чистая, словно драгоценный камень.

— О, уже доплыли до Лиан что-ли? — сказал Гидера, щурясь.

— Лиан? — переспросила Дина.

— Ага, река. — Левин медленно потянул спину, хрустнув позвонками. — В Соле-Сантосе географию не проходят?

Проигнорировав наглого подопечного, девушка прижалась телом к нагретым перилам. Перед ней расстилалась степь. Бесконечные золотые поля, не прерывались ни лесами, ни холмами. Лишь изредка виднелись крошечные поселения. Небо над степью было высоким и чистым, почти прозрачным. Ветер свободно гулял по равнине. Под его напором трава шуршала, посвистывала и в этом звуке было что-то ритмичное.

“— Показалось?”— Девушка нахмурилась, прислушиваясь.

— Вы слышите? — она повернулась к подопечным.

— Что? — Гидера встал рядом, оперевшись локтями на перила. Он замер на секунду, затем усмехнулся. — А-а. Вы об этом.

— Это…Музыка?

— Угу, — Гидера сплюнул за борт. — Степь поет.

— Не зря же она называется “степь мелодий”, — добавил Левин, подходя с другой стороны.

Дина смотрела, затаив дыхание. Каждый порыв ветра будто перебирал струны, меняя темп и тон мелодии, используя траву, как музыкальный инструмент.

“Я и забыла, что попала в фэнтези,” — подумала она, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. С самого первого дня в этом мире, девушка думала только об выживании. И находясь постоянно в напряженном состоянии, она не замечала чудес этого места.

— Подождите удивляться, — фыркнул Гидера, заметив ее выражение лица. — Сначала доедем до столицы региона, там вообще с ума сойти можно.

— Почему?

— Потому что это Сонория! — матрос развел руками, словно ответ был очевидным. — Мало того, что земля поет, так и местные ни дня без баллад не проводят.

Корабль все глубже входил в русло реки Лиан. Берега постепенно сближались.

— Ладно, хватит созерцать. — Дина пару раз хлопнула в ладоши, привлекая внимание матросов. — За работу.

Она уже развернулась к брезенту, когда Гидера схватил ее за рукав.

— Погодите.

— Что еще? — недовольно обернулась Дина, стряхивая липкую руку матроса.

Левин тоже не спешил двигаться с места, продолжая смотреть вперед.

— Сейчас, — сказал он. — Не каждый рейс такое видим.

— Ага, на юг раз в год берут, если повезет.

Дина нахмурилась, но любопытство пересилило недовольство.

Река сделала плавный изгиб, и из-за горизонта начало проступать темное пятно.

— Что это? — тихо спросила она.

— Сердце Сонории.

Корабль шел вперед, и пятно становилось отчетливее. Силуэт впереди постепенно обретал форму, и вскоре стало ясно, что это не гора и не башня. Дерево. Настолько огромное, что мозг поначалу отказывался воспринимать его целиком.

— Обалдеть. — Выдохнула девушка.

— Это мы еще не подплыли. — Усмехнулся Левин. — Вблизи оно вообще нереальных размеров. Мы с Гидерой в прошлый раз опыт проводили. Так вот, нам понадобился целый световой день, чтобы полностью обойти ствол.

— Было дело.

— И сколько лет этой махине? — Дина прищурилась, пытаясь прикинуть масштаб дерева после слов матроса.

— Столько же сколько и Сонории. — издевающимся тоном, протянул Гидера. — Вы и историю на острове не проходите?

— Ты забыл, что это связана с Ирмой? — Левин толкнул кривляющегося товарища. — Понятное дело, почему на Соле-Сантосе этому не учат.

— Просветите, умники. — потребовала она, переводя взгляд с одного на другого.

Гидера откашлялся:

— Давным-давно, жили-были… Ай! — он согнулся, схватившись за бок после удара девушки локтем.

— Левин, рассказывай ты.

— До прихода Ирмы Экилор, — начал он спокойно. — на территориях всех земель без причины шла страшная война. Река Лиан была окрашена в красный, земля горела, люди не успевали хоронить мертвых. Все против всех.

Он замолчал на мгновение.

— Единственным регионом, который не воевал, была Сонория. — Он кивнул в сторону проплывающих мимо золотых полей. — Здесь люди отказались брать в руки оружие, ради убийства себе подобных. И даже когда на них нападали — они не отвечали. Уходили вглубь степи, прятались, но не воевали.

Будто подключаясь к рассказу матроса, степь запел трагичный мотив.

— За это богиня наградила их. — Левин повернул голову к Дине, и глаза его блеснули. — По рождению, Ирмасразу навела порядок. Вроде как, её и создавал Единый для того, чтобы она покончила с бессмысленными войнами. Так вот, она пришла в Сонорию и подарила им саженец. — Мужчина кивнул на дерево, значительно выросшее на горизонте. — Оно работает как хранилище. Все, что было проговорено, прошептано или пропето на земле, попадает сюда.

— Ого, — выдохнула Дина, переваривая новую информацию. В книге толком не был раскрыт мир. Всё крутилось вокруг романтической линии и апокалипсиса.

— Даже наши слова сейчас могут в свиток превращаться. — добавил напоследок Левин.

— Ага, сплю и вижу, как меня пустят на цитаты… — промямлил в воздух Гидера, открывая флягу с водой.

— То есть, жители Сонории знают всё? — продолжила расспрашивать Дина.

— Не-а. Только избранные деревом, да и то, там есть такая информация, к которой не подпускают никого. — Левин тяжело выдохнул. — Как говорится — меньше знаешь, крепче спишь.

— Да уж, — буркнул Гидера. — эти хранители такие заносчивые, думают, что самые умные.

— Получается, можно прийти и запросить информацию? — Дина повернулась к ним. В глазах промелькнула искра надежды.

— В целом, да, — кивнул Левин. — Если вопрос не касается “запрещенки”. Многие так и делают.

— А зачем спрашиваете?

— Заинтересовались?

Дина не успела ответить на очередной синхрон от ее подопечных.

— Если вам понадобится информация — добро пожаловать к нам. — Он сделал паузу, явно ожидая реакции, но Дина смотрела вопросительно. — Или вы забыли, что плывете на корабле гильдии?

— Гильдия предоставляет информацию? — она перевела взгляд с одного на другого.

— Ну да, это наша специализация… — он замахал руками. — В смысле не наша, а тех кто сидит в столице. А мы то там, то сям.

— И где ваша гильдия находится. — спросила Дина на всякий случай.

“Полезные союзники не помешают, если я все-таки выживу.” — последняя мысль вызвала ком в горле.

Левин переглянулся с Гидерой, и на его лице появилась странная улыбка.

— Найти нас непросто. — сказал он, понизив голос. — В Джусторионе в трудовой районе, возле книжной фабрики есть тупик. Идёшь до конца, считаешь трещины на стене. Ровно семь шагов от водосточной трубы, потом надави на третий камень снизу..

— Ты прикалываешься? — девушка наморщила лоб.

— Нет, я серьезно! — возразил Левин.

Дина прищурилась, скрестив руки на груди:

— Семь шагов от трубы, надавить на камень? А пароль «Гильдицы не умеют хранить порох» говорить не надо?

Гидера не выдержал и фыркнул, уткнувшись носом в воротник куртки. Левин сделал обиженное лицо:

— Ты мне не веришь? Я же сказал — нас найти непросто!

— Ага, — кивнула Дина. — И вход через каменную стену в трактире «Дырявый котел»?

— Откуда ты знаешь про «Дырявый котел»? — удивился Левин и тут же осекся после удара напарника в грудь. — Ай! Ты чего руки распускаешь?

— Левин, ну что за цирк. — наигранно протянул Гидера.

— На себя посмотри! Ты только и делаешь, что комедию разыгрываешь, а мне значит нельзя! — Левин ткнул его в плечо.

— Я комедию разыгрываю? — Гидера толкнул в ответ. — А кто в прошлый рейс строил из себя больного, чтобы не драить палубу? Скажи? А?

Левин набычился и снова заехал напарнику локтем под ребра. Гидера крякнул, но не остался в долгу и ухватил Левина за ворот.

— А ну успокоились! — рявкнула Дина так, что у обоих уши заложило.

Левин замер с открытым ртом, потирая затылок. Гидера икнул и выпустил воротник напарника. Оба смотрели на Дину с провинившимся видом.

— Он первый… — пискнул было Левин.

— Молчать! — Дина ткнула пальцем сперва в него, потом в Гидеру. — Еще одного слово — отправлю к Викраму. Вы меня поняли?

Услышав имя старпома, матросы тут же встали смирно.

— Молодцы, а теперь начнем сначала. Как вас найти?

Оба парня продолжали смотреть в землю, никак не среагировав на ее слова.

— Уже можно говорить.

Гидера откашлялся, одернул рубаху и принял деловой вид, словно и не было только что перепалки:

— Подходишь к любому перевозчику, ну, который по каналам возит. И говоришь: «Мне нужен совет по сбору трав от головной боли». Он тебя проведет.

— К любому? — Дина с сомнением приподняла бровь.

— Да, они все с нами сотрудничают.

— Так еще и информацию достают. — добавил Левин.

— Неплохо.

Девушка еще пару секунд смотрела на уходящую вдаль линию берега, потом отстранилась от перил и уже собиралась вернуться к работе, когда появился Викрам. Увидев приближающегося старпома, матросы тут же испарились.

Викрам облокотился рядом, бросив быстрый взгляд на реку, затем на нее.

— Мы скоро прибудем. Бери их, — он головой указал на корчащихся подопечных Дины, которые уже успели начать новую перепалку из-за фляги. — Проверьте порох ещё раз.

— Мы сейчас встречаемся с клиентом?

— Мы — да, ты — нет.

— Прости? — ее брови приподнялись.

— Твоя работа закончилась, спасибо, ты правда нас выручила. — Он наклонил голову вперед. В этом жесте Дина разглядела что-то извиняющиеся. — Дальше, к сожалению, моя очередь.

— Но… — вырвалось у нее прежде чем она успела подумать. Ее голос был ей незнаком. Он звучал по-детски обиженным.

— Это личное дело капитан. Не для чужих.

Слово «чужих» упало между ними. Почему-то слова старпома неприятно отозвались в груди. Дина замолчала, наблюдая как Викрам моментально изменился в лице, понимая, что сказал.

Она подняла руки в знак капитуляции и отошла от мужчины, еле сдержав порыв толкнуть его.

— Левин, Гидера. — парни повернулись на голос девушки. — Нагадьте им в порох.

— Есть! — хором откликнулись парни, поддерживая девушку.

***

На корабле стоял шум. Экипаж бегал с одного края на другой, готовясь к высадке. Посреди палубы, стоял Викрам. В одной руке он держал длинный пергамент, другой постоянно черкал в нём угольным карандашом. Раздраженная Дина спустилась вниз. Она переоделась в платье, которое ей дала Изара, держа в руках грязную одежду.

— Руби. — негромко подозвал её старпом. — Весь порох проверила?

— Да.

— Точно? Ты уверена, что все проверила? — он поднял голову и посмотрел на нее поверх листа.

“Вот прикопался”. — Дина прикусила щеку, чтобы не сказать лишнего.

— Да, не переживай.

— Спасибо, без тебя сделка бы сорвалась.

— Я ничего такого не сделала, — пожала плечами Дина и, не думая, продолжила: — Просто в следующий раз не храните порох вместе с плесенью.

“Не сдержалась все-таки”.

Викрам в очередной раз проигнорировал её выпады.

— Левин, Гидера! — окликнул он спускающихся матросов. — Со мной и капитаном идете.

“Серьезно? Даже этих двоих берут?” — Дина раскрыла рот в удивлении, прожигая подопечных взглядом.

Левин и Гидера переглянулись, потом посмотрели на неё и синхронно пожали плечами.

— Викрам! — Девушка догнала мужчину.

— М-м?

— Можно в город схожу постирать вещи?— она приподняла комок грязной одежды.

— Нет, мы быстро, ты не успеешь, постираешь уже в Джусторионе. — он развернулся и пошёл к трапу.

“Упертый баран.”— Дина хотела возразить, но вдруг рядом с ней с глухим ударом рухнула знакомая бочка, а из-под неплотно пригнанной крышки вырвалось сероватое облачко пыли.

— Что?! Это… Кто это сделал? Это же порох, идиоты! — Дина подбежала, проверить бочку, затем повернувшись к Викраму сказала: — Вот почему я могу вам понадобиться!

Истина меняет фамилию. Часть 2

“Вот идиоты, — подумала Дина, укладываясь на свою койку. — Такой шанс из-за них упустила”.

Корабль уже давно стоял у причала. В итоге в город пошли только Викрам с капитаном и Левин с Гидерой. Девушка еще пару раз пыталась отпросится выйти в город за провизией вместе с младшими матросами, но старпомубедил ее, что они быстро покончат с делами и вернуться.

“Может, сбежать? И вообще, какое право они имеют не пускать меня! — Но здравый смысл в голове Дины победил: — Ладно, все-таки я лишний пассажир, а они даже кормят меня…”

Она повернулась на другой бок, обнимая подобие подушки.

“Но, если бы я только могла запросить информацию у хранителей… Если древо знает всё, может там есть что-то про мои перерождения? — Девушка покрутила головой, пытаясь отогнать навязчивые мысли. — Какой от этого толк, если я всё равно не смогу попасть в Сонорию… И тем более откуда этому дереву из дурацкого фэнтези знать?”

Она закрыла глаза в надежде уснуть, но тревожное ощущение только нарастало. Близость смерти не давало покоя, а в памяти вечно рисовались картинки упырей из книги.

“Ну что за жуть! — перспектива быть съеденной заживо неистово смущала Дину. — Всё, хватит жалеть себя, надо думать, если хочу выжить в этот раз”.

Девушка уставилась на медленно падающую с потолка каплю.

“Убийство Рубвекии произойдет на охотничьем турнире…Знать бы, когда он… “— мысли метались в ее голове, подбирая разные варианты для выживания. — И как мне грохнуть упыря? Каблуком?”

Очевидный и кажется единственный ответ напрашивался сам.

“Мне нужен револьвер.”

Девушка резко села, от чего койка жалобно скрипнула. Она нащупала ногами туфли с обломанными застёжками.

Дина поднялась на палубу. Здесь было пусто. Только пара матросов курила внизу.

Она аккуратно прошла возле борта, постепенно приближаясь к трюму. где в последний раз видела оружие.

— Чертова девка! — прорычал низкий мужской голос.

Дина замерла, оборачиваясь на звук.

По трапу быстрой походкой поднимался разъяренный капитан. Он проскочил мимо нее и с глухим звуком захлопнул дверь кабинета.

Следом за ним поднялись Викрам и младшие матросы.

— Что случилось? — она подошла к поникшему старпому.

— Ничего, не лезь, — кротко бросил он, заходя в кабинет вслед за Вегардом.

Дина в недоумении посмотрела на своих подопечных. Левин и Гидера стояли перед ней, переминаясь с ноги на ногу, и вид у них был такой, будто их только что огрели мокрой тряпкой по лицу.

— Я повторю. Что случилось? — Девушка скрестила руки на груди.

Гидера шмыгнул носом, почесал затылок и выдавил:

— Нас кинули.

— Что?! Вы серьезно?

— Ну, походу да. — Матрос неловко почесал голову.

— Мы не особо поняли, что произошло… — продолжил за него Левин.

— Просто принесли бочки…

— Но никто не пришел их забрать. — закончил Гидера, разводя руками,

— И? Все? Стоп… — она осмотрела парней, но не найдя среди них бочек, продолжила. — А где порох?

— Нам сказали оставить его на месте.

— Класс, — она тяжело вздохнула. — Вас точно кинули.

Девушка похлопала по плечу Левина, про себя подумав: — “В любом случае это не мои проблемы. Сейчас важно другое.”

Дина проследила, как ее подчиненные расходятся и только затем двинулась к трюму. Проходя мимо кабинета капитана, она невольно замедлила шаг. Из-за неплотно закрытой двери доносились отголоски разговора:

— …мне все равно… мы останемся, пока эта сука…

— …ты сильно помешан… давно пора забыть.

— Уходи.

Услышав последнюю фразу, Дина вздрогнула и поспешила отойти на безопасное расстояние от двери, прижавшись к холодному борту. Через мгновение дверь открылась, и из кабинета вышел Викрам. Он кинул на девушку быстрый взгляд и прошел вглубь корабля.

“Что за страсти”, — Девушка фыркнула. Такая наколенная обстановка на корабле была ей только на руку.

Удостоверившись, что за ней никто не следит, она нырнула в трюм.

Внизу было темно и сыро. Запах старого дерева, плесени и чего-то кислого, ударил в нос, заставив поморщиться. Дина постояла несколько секунд на нижней ступеньке, оглядывая помещение в поисках стеллажа с оружием , который заметила, когда пробиралась на судно в Соле-Сантосе.

Но вокруг не было ничего похожего.

Паника охватила ее, а пелена из тревожных мыслей о неизбежной смерти заслонила ее разум. Дина беспорядочно поднимала ткани, которые прикрывали бочки с провизией. Дыхание сбилось, а сердце стучало в груди, отдавая в виски.

— Руби, отлично, я как раз тебя искал…

Дина замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица.

— …Что ты делаешь?

Она медленно обернулась. Возле лестницы стоял Викрам, с недоумением смотря на нее. Адреналин мешал придумать оправдание, из-за чего первые секунды она стояла в ступоре, держа в руках сорванную ткань.

— Я… — она сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. — Проверяю?

— Проверяешь? — Переспросил Викрам.

— Ну да… Проверяю. — Она выдержала пауз, пытаясь выиграть время, чтобы придумать ответ. — Мне показалось, что в прошлый раз я видела здесь оружие. Ну знаешь, хранить его здесь нельзя, решила проверить, как вы усвоили урок.

— А. — Он смягчился в лице. — Да, мы убрали стеллажи сразу после твоих рекомендаций.

“Дура, — она мысленно ударила себя по голове. — Дура, дура, дура! Почему я об этом не подумала?”

— Поняла, ну тогда я пойду. — Девушка впопыхах двинулась к выходу.

__ Стой. — Викрам аккуратно схватил её за край рукава.

— Да? — обернулась она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Что?

— Я тут подумал… Судя по всему, мы застряли в Сонории на неопределенный срок. Ты сможешь посетить город, как ты и хотела. — От его слов Дина внутренне расслабилась. — Но при одном условии… Мы пойдем втроем.

“Что? — Она посмотрела на Викрама. Ее бровь вопросительно поднялась. — Надеюсь третий не капитан, который сейчас вероятнее всего разносит свой кабинет”.

***

“Накаркала, — подумала Дина, периодически поглядывая на Вегарда, идущего рядом. Его лицо было слишком безэмоциональным. Всю дорогу от корабля он не проронил ни слова. — Ну и бог с ним”.

Дина оглядела узенькую улочку, с двух сторон от которой были построены высокие дома — каменные, деревянные, местами и вовсе плетёные из гибких веток. Здесь было всё: прилавки с выпечкой, мастерские, ателье с выставленными напоказ разноцветными тканями. Но чаще всего встречались магазины с музыкальными инструментам. Витрины ломились от флейт, барабанов, струнных таких причудливых форм, что Дина не всегда могла угадать, как на них вообще играть. Из дверей доносились обрывки мелодий. Продавцы настраивали товар, и звуки смешивались в хаотичный оркестр.

Из-под каменной дорожки нередко показывались корни. Густая крона дерева покрывала весь город. Над головой был только полог из листьев, сквозь который пробивались редкие лучи солнца. А широкий ствол, который она видела издалека, теперь тянулся где-то в стороне, уходящий так высоко, что у Дины закружилась голова.

Смотреть было страшно, не только из-за нереального гигантизма, но и из-за корней под ногами, об которые девушка с непривычки частенько спотыкалась.

— Слушай, Викрам, — позвала она старпома, не отводя взгляда от тропинки. — А как мне запросить информацию у хранителей?

Она ждала ответа, но вместо слов почувствовала, как чья-то рука дёргает её за плечо. Дина подняла глаза.

Викрам смотрел на неё в упор. Лицо у него было напряжённое, с каким-то нервным блеском в глазах. Он прижал палец к губам и улыбнулся. Но улыбка вышла натянутой.

— Что? — прошептала она.

— Потом, — одними губами сказал ей Викрам.

Она в недоумение посмотрела на его искривленное лицо и отвернулась.

“Классная компания.”— подумала Дина, осторожно перешагивая через очередной корень.

Они прошли еще несколько кварталов в тишине, пока Викрам вдруг не прикрикнул:

— Смотрите! — Мужчина указал пальцем на поворот. — Фестиваль!

Вегард и Дина повернули головы в направлении, на которое указывал старпом.

— Повезло… — на выдохе прошептал он, а затем воодушевленно добавил. — Давайте посмотрим!

Он первым свернул за угол. Вегард раздраженно выдохнул, но последовал за ним.

Они вышли на широкую площадь. Под гигантскими ветвями, изгибающимися арками над улицей, вразнобой двигалась толпа местных. Живая музыка доносилась с каждого угла, сливаясь в единую мелодию. Фонари висели гирляндами, переливаясь теплыми цветами. Торговцы выкрикивали цены, зазывая прохожих. Воздух был наполнен разными запахами: пряностями, цветами и жаренной едой.

Дина с Вегардом прошли мимо рядов с угощениями. Викрам, скрывшийся в толпе в самом начале, вдруг материализовался перед ними, держа в руках три бумажных конвертика.

— Держите.

Девушка развернула упаковку. Внутри лежала теплая нота. Тесто было золотистым, по краям прожаренным сильнее. Она надкусила её, и вслед за хрустящей корочкой потянулся тягучий сыр.

“Как вкусно!” — её глаза расширились от восторга. Вкус был неожиданным: в меру острый, скорее даже пряный, с добавлением каких-то странных трав. Дина поспешила откусить ещё.

— Осторожнее, обожжешься. — впервые за вечер подал голос Вегард, наблюдая, как она торопливо жует.

Девушка только махнула рукой, не в силах ответить.

Мимо них со смехом пробежали дети, слегка задев Вегарда. Стайка мальчишек пронеслась вперед с деревянными флейтами в руках. Дина проследила за ними глазами. Они подбежали к подобию сцены и присели на край, приготовив свои инструменты.

Вскоре, на небольшое возвышение поднялись трое музыкантов. Девушка с кудрявыми зеленоватыми волосами села за барабаны. Мужчина средних лет со странной гитарой, с вытянутым грифом встал с другой стороны. Следом вышел второй мужчина с длинными белыми волосами, держа в руках банджо. Все трое были эффектно разодеты в многослойные пестрые костюмы.

Люди постепенно начали сдвигаться к сцене, оставляя по середине место.

Музыканты переглянулись. Девушка, стоявшая ближе к краю сцену легонько ткнула мальчишку барабанной палочкой. Тот, встрепенувшись, поднес флейту к губам. Прозвучала первая бодрящая нота, которую сразу же подхватила остальная шайка детей.

Следом прозвучали барабаны. Мужчина с длинной гитарой присоединился к мелодии. Музыканты смотрели друг на друга, а на их лицах расцветали улыбки.

Солист с банджо прошел в центр сцены и аккуратно провел по струнам. Тут же в сторону людей вырвался зеленоватый поток магии. Он лениво закружил вокруг толпы, поддразнивая детей, пытающихся его поймать. С каждым новым аккордом из банджо вылетали новые струи.

В изумрудных травах шепчет листва,

Будто помнит иные она имена,

Будто знает, где спрятан забытый рассвет,

Что двадцатую зиму не видел свет.

Люди шагнули в круг и начали бодро двигаться под музыку. Танцующие менялись местами и партнерами, постоянно перемещаясь по кругу. Юбки описывали мягкие дуги в воздухе, сапоги отбивали ритм. Зеленоватые образы кружили между ними. Музыка становилась быстрее, но никто не сбивался. Толпа двигалась слаженно, будто репетировала всю жизнь.

О-ой, да зелёный венец не солжёт, Корень правду в земле бережёт,

Если ветер ветвями качнёт

Старый лес о былом пропоёт.

С первыми словами куплета зеленые потоки, выпускаемые беловолосым музыкантом изменились. Теперь в воздухе, отражая слова песни, начали проступать очертания огромных корней и переплетенных ветвей, которые тянулись от ног танцоров к центру круга, будто соединяя всех в единое живое древо.

Дина смотрела, не отрываясь. В груди постепенно поднималось странное чувство. Она даже не заметила, как начала покачиваться в такт, пока чужие пальцы неожиданно не сомкнулись у нее на запястье. Девушка вздрогнула.

Перед ней стоял улыбчивый мужчина с медными серьгами. На его лице виднелась седая щетина. Не спрашивая разрешения, тот мягко потянул Дину вперед в круг.

— Подождите! Я не умею…

Но её уже подхватили за вторую руку, мягко закручивая. Поворот вышел неловким, но мужчина лишь рассмеялся. Он раскрутил ее, опуская вторую руку. Подняв запястье девушки вверх, начал показывать движения. Мужчина остановился после связки и посмотрел на Дину в ожидании. Она повторила за ним.

Но средь листьев таится искра, не зола,

Её буря укрыла, война унесла, И смеётся листва, и шумит старый ствол:

«Не навек чужеземцам достался престол».

— Отлично, а говорила, что не умеешь. — Он усмехнулся, заводя ее в центр круга.

В этот момент, прямо перед лицом Дины материализовалась зеленая ворона с красными глазами. Птица картинно склонила голову, а затем взмыла вверх, рассыпавшись снопом изумрудных искр.

Дина обернулась на своих компаньонов. Викрам, хлопал в ладоши и поддерживал девушку, а Вегард, стоявший рядом с ним наконец-то улыбнулся за вечер, наблюдая за растерянной девушкой.

Мы барды всего лишь - нам странствовать век,

Мы прячем в напевах забытый побег, И тот, кто услышит меж рифмами нить

Сумеет однажды ее воскресить.

Партнёр по танцу, привлек внимания, в очередной раз прокручивая ее под поднятой рукой. Мужчина сделал с ней еще одну короткую связку. Его ладонь едва касалась ее пальцев, направляя. Дина послушно воспроизводила движения, стараясь не сбиться с ритма музыку. Поворот вышел чуть быстрее, чем она ожидала, пряди волос скользнули по щекам, а зеленая ворона лениво описала дугу над их плечами. Мужчина мягко отпустил ее руку, словно это было частью танца, но ее тут же подхватила другая ладонь.

У той женщины дочь — чернее угля.

Взгляд — как алое зарево.

Мы укрыли её, сберегли от огня,

Чтобы древо правдой дышало.

Перед ней стояла молодая девушка, с острыми скулами и тёмными глазами, в ярко-фиолетовой юбке, которая колоколом взметнулась вокруг неё. Она улыбнулась одними глазами и прокрутила Дину точно так же, как предыдущий партнёр. Затем подняла её руку и закрутилась под ней сама. Подол юбки взлетел, описывая идеальный круг. Девушка двигалась легко, почти невесомо, и в каждом её жесте чувствовалась дерзкая, свободная грация. Руки прорисовывали в воздухе узоры, пальцы щёлкали в такт музыке, а зелёные огни вились вокруг неё.

То не вороны каркают, то не гроза,

То земля вспоминает былое.

Черный волос блестит, и горят глаза

Спи, наследница, мы с тобою.

И вдруг сквозь музыку раздался знакомый мужской голос:

— Стоять!

Шаг Дины сбился. Она замерла, не понимая, что происходит.

Девушка в фиолетовой юбке тоже остановилась. Она наклонила голову, всматриваясь куда-то через плечо Дины.

— Похоже… — тихо произнесла она, глядя девушке прямо в глаза. — …Мне пора.

В её голосе слышалась тихая усмешка.

Она отпустила руку Дину и мягко проскочила через толпу танцующих людей. Вслед за ней побежал Вегард.

Девушка повернула голову в сторону, где раньше стоял старпом, но его тоже не было.

— Вот же… — выдохнула она сквозь зубы.

Дина вышла из круга, оставляя толпу позади. Пройдя в направлении куда предположительно побежали ее знакомые, она уткнулась в переулок. Единственное нелюдное место на фестивале. Аккуратно выглянув из-за каменной стены, девушка увидела три силуэта. Викрам стоял поодаль скрестив руки на груди, а Вегард прижал руки незнакомки к стене.

— О, офицер, не арестовывайте меня… — протянула она, сладко растягивая слова.

— Замолчи. — огрызнулся капитан. — Где то, о чем мы договаривались?

— Ты обиделся? — в ее голосе слышалась усмешка. — На то, что я не пришла? Прости меня, любимый.

— Где он?

— Кто — он?

— Кармен, не прикидывайся дурочкой. Мы договаривались. Я привез порох, теперь выполняй свою часть сделки.

“Порох? Она была клиентом?”

— Спасите! Убивают… — начала орать она, но Вегард закрыл ей рот.

— Кармен, мы знакомы кучу лет, к чему эти фокусы? — он сделал паузу. — Ещё одна такая выходка и я сдам тебя Элеферии.

— Урод, не посмеешь. — сквозь зубы прошипела она.

— Ну?

— Да, отдам я, отдам! — прикрикнула девушка. — Сначала отпусти.

— Напомню, я знаю тебя слишком хорошо, чтобы сделать такую глупость.

— О… Это что, признание в любви? — она рассмеялась. — Прости, но ты не в моем вкусе.

— Почему я стал часто это слышать?… — шепотом сказал капитан.

— А вот он в моем… — Она головой указала на старпома.

— Не отвлекайся. — оборвал ее Вегард. — Где свиток?

— У меня.

— Где именно?

— Только не говори, что собираешься лезть мне под юбку? — в ее голосе снова зазвенела насмешка.

— Успокойся, пубертатная язва. Доставай. — он отпустил ее руки, давая волю действий.

Он отпустил её запястья, делая шаг назад. Кармен усмехнулась, засунула руку под пышный подол и вытащила золотистую тубу.

— На, держи. — она хлопнула мужчину по плечу. — И знай, что эта информация стоила дороже пары бочек. В следующий раз скидок не будет.

Услышав последнюю фразу, Дина бесшумно отодвинулась от стены и сделала несколько шагов в другую сторону.

Кармен вышла из переулка, поправила юбку и, проходя мимо, вдруг остановилась. Она посмотрела прямо на девушку и подмигнула.

Справедливость. Часть 1

«Увидела Ирма, что земля стонет от несправедливости: сильный давит слабого, лживый судит честного, и нет никому дела до правды. И опечалилась богиня, ибо не для того Единый отколол от себя сердце и создал её.

Тогда взяла она огонь из груди и кровь из жил и слепила драконов. И наказала им: летите над миром. Где узрите зло — карайте огнём, жалости не ведая. Сие да будет им платой за злодеяния их.

Ибо это и есть справедливость.»

Из «Сказания об Ирме Экилор», свиток VI

Вязкая тьма прилипла к Дине со всех сторон. Плотная, холодная субстанция тяжелым слоем застывала прямо на коже. Девушка стояла в этом липком ничто, чувствуя, как оно давит на барабанные перепонки, заполняет уши ватным гулом, затекает в нос. Инстинктивно она обхватила шею двумя руками, пытаясь защитить единственный путь для воздуха. Паника захватила её. Дина судорожно пыталась отбиться, уйти от темноты, но та уже полностью прилипла к коже.

И вдруг, в тот самый миг, когда ужас достиг своего апогея, что-то щелкнуло в сознании. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, но лёгкие перестали гореть. Дина замерла, прислушиваясь к себе.

Она медленно, словно боясь спугнуть это новое состояние, убрала руки с шеи и выставила их перед собой. Девушка осмотрела себя, свои ноги, туловище, пальцы, которые она специально сжала в кулак, чувствуя, как ногти впиваются в кожу.

«Я в своем теле?»

Впервые за всё время Дина находилась в этом сне целиком. Не только сознание, не испытывающее боли, но и ее тело, ее одежда, в которой она уснула, ее мысли и чувства.

Девушка осмотрела мглу, переливающуюся, как мазутное пятно на воде.

«Слишком долго не появляется», — в ответ на её мысли, как по заказу, в поле зрение Дины влетела красная нить.

Она пульсировала, извивалась, снова и снова завлекая девушку за собой. Но этот раз был другим.

Девушка сделала шаг вперед и в этот момент, вязкая темнота стала менее плотной, будто специально пропуская её. Дина шла, словно через густой туман, а танцы красной нити были всё ближе.

Но в один момент нить, словно почувствовав, ринулась вперед. Девушка, не медля ни секунды, ускорила шаг, а затем вовсе переключилась на бег. Её ноги, отталкивались от податливой темноты. Она начала догонять её. С каждым рывком красное свечение светилось всё ярче. Дина, почти не думая, протянула руку. Кончики её пальцев ощутили тепло, и вот было, коснулись нити, но именно в этот момент, темная субстанция под ногами ожила.

Туман снова превратился в цепкую трясину. Тьма, будто цепкие, холодные руки выползли из мглы и мертвой хваткой обхватили её щиколотки, поднялись до колен, впились в бёдра, сдавили талию. Они тянули её назад, в бездну, с такой силой, что кости, казалось, хрустнут. Из груди Дины вырвался крик. Её собственный голос оттолкнулся от мглы и белым шумом накрыл ее. Она с неистовой скоростью летела назад.

И сквозь страх, панику и её собственный рев, прозвучал голос:

«Свяжи осколки воедино».

* * *

Дина дернулась, вцепившись пальцами в грубое одеяло, не сразу понимая, где она находится. Рой мыслей метался вокруг нетипичного для нее сна.

«Чей это был голос? Как я попала в сон, находясь в теле?»

Она села, и доски под койкой жалобно скрипнули. Каюта была залита мягким предрассветным полумраком.

Откинув одеяло, Дина подошла к деревянному столику, стоящему посередине комнаты. На нём, в лужице застывшего воска, стояла догоревшая свеча, а рядом небольшой тазик с водой. Поверхность воды была тёмной, и на мгновение Дине показалось, что это кусочек той самой вязкой тьмы из сна. Она поёжилась и быстро плеснула холодной водой в лицо, стирая остатки сна вместе с каплями.

«Сейчас не время думать о каком-то дурацком сне. В любом случае это все плод фантазий моего мозга», — постаралась убедить себя в этом девушка, но в груди что-то сжалась от непонятного предчувствия.

Времени до завтрака было полно. Солнце только начинало золотить горизонт, но оставаться в узкой, душной комнате девушке не хотелось. Вытерев воду с лица, Дина переоделась в платье, купленное в Сонории. Ассортимент в ателье был большим, но при этом найти, что-то скромное оказалось задачей со звездочкой. Ее выбор остановился на бежевом, приталенном платье из мягкой, чуть шероховатой ткани. Оно было простого кроя, с длинными рукавами и аккуратным воротником. Взглянув на коричневый корсет, который шел в комплекте, Дина брезгливо поморщилась и оставила его на стуле.

Свежий морской ветер обдал тело, вызывая табун мурашек. Палуба скрипнула под ее туфлями. Раннее утро окрасило всё вокруг в мягкие, акварельные тона. Море переливалось тысячами искр, отражая первые лучи солнца.

Повернувшись к другому борту, она перегнулась через перила и свесила голову вниз. Ветер тотчас подхватил медные пряди, путая их и развивая в разные стороны. Море внизу тихо шуршало, сталкиваясь о корпус. Этот звук успокаивал, вытесняя последние нотки тревоги. Она подняла взгляд вверх. Канаты пересекали пространство густой паутиной. Над ней возвышалась мачта, высоко уходящая в небо.

— Хочешь посмотреть? — она повернулась на мужской голос.

Дина вздрогнула. Рядом с ней, прислонившись плечом к канатной бухте, стоял Вегард. Черные волосы были запутаны после сна, но несмотря на это, он выглядел бодро.

— Что посмотреть? — переспросила девушка.

— Гнездо.

Дина перевела взгляд с его лица на голову.

— Да не это гнездо. — Он кивнул в сторону мачты, неловко поправляя волосы.

— А… — протянула Дина, разглядывая небольшую смотровую площадку, ограждённую деревянным бортиком на самой верхушке мачты. — Это называется «гнездо»?

— Ну так что?

— Мы и так смотрим.

— Напомни в следующий раз с утра с тобой не разговаривать, — с нарочитой серьезностью сказал капитан, но тут же снова улыбнулся. — Пойдем? Оттуда открывается вид, ради которого стоит родиться.

Он потянул её за руку, введя к центральной матче, на которой было расположено гнездо.

— Стой, я в платье, — возразила Дина, увидев веревочные тросы, почти вертикально уходящие вверх.

— Как с тобой сложно… — выдохнул Вегард. — Давай так, если хочешь, я принесу тебе штаны. Если нет, то…

— Не надо ничего приносить, — перебила его девушка.

В груди вдруг зашевелилось острое, жгучее желание. Она резко наклонилась, схватила подол платья, завязала его узлом между ног, превращая юбку в подобие широких штанов. Ткань натянулась, открывая щиколотки.

— Ну можно итак. — Вегард одобрительно хмыкнул. — Идем?

Мужчина первым поставил ногу на нижний трос. Веревки тихо натянулись под его весом. Дина прикусила губу, но все же последовала за ним.

«Когда ещё мне предоставится такой шанс?»

В какой-то момент корпус корабля едва заметно пошатнулся. Стоило ей обернуться и посмотреть вниз, адреналин выплеснулся в кровь. Руки слабого тела Рубвекии дрожали, но выдохнув сквозь зубы, она продолжила подъем.

Наконец над ними навис край площадки. Вегард легко перемахнул через бортик и тут же протянул руку вниз. Дина, не думая, схватилась за неё и капитан с легкостью затащил ее на гнездо. Она осторожно выпрямилась на дрожащих коленях.

— Ну как? — спросил Вегард, прислонившись плечом к матче.

Дина не ответила. Точнее, она и вовсе не слышала вопроса. Голос капитана полностью заглушил бушующий ветер, играющий с ее волосами и подолом завязанного платья. Ладони девушки легли на деревянный бортик.

Перед ней раскинулась бесконечное полотно.

Широкая река Лиан раскинулась с двух сторон от корабля. Горизонт был почти невидим — небо от воды отделяло едва уловимая грань. Чуть выше тянулись длинные перистые облака, растянутые ветром в тонкие, почти прозрачные нити. С высоты гнезда не было слышно бурчащих матросов, снующих из стороны в сторону, не было запаха затхлости и немытых тел. Лишь дыхание моря и буйные порывы ветра.

Пространство распахивалось перед ней так широко, что у нее перехватило дыхание. Несмотря на прохладное утро, она чувствовала жар в теле. Неконтролируемая улыбка появилась на ее лице. Дина поймала себя на том, что боится моргать.

Порыв ветра ударил сильнее, и девушка чуть покачнулась. Вегард машинально вытянул руку, придерживая ее за локоть.

— Держись крепче. — Он взялся за поручни, показывая пример. — Здесь качает сильнее чем внизу, даже несмотря на то, что мы в водах Лиан.

Дина удобно обхватила перила, молясь всем богам, которых знала и не знала, чтобы капитан не заметил лёгкий румянец, выступивший на её щеках. Слишком уж явственно она ощущала тепло его руку на своём локте, даже после того, как он убрал ладонь.

— Руби, — капитан повернулся к ней. — Я знаю, что уже говорил это, но ты правда нам помогла. Правильнее даже сказать спасла. Благодаря тебе, я узнал кое-что очень важное…

«Свиток, — просияло в её голове. — Значит там была информация. Неужели?..Не уверена, но спрашивать напрямую неприлично. Тем более, зачем я вообще лезу. Этого персонажа даже в книге не было, он пусть занимается своими делами — я своими».

Дина внимательно посмотрела на него. Между бровей капитана залегла глубокая складка, чёрные глаза уставились в пустоту, словно видел там что-то, невидимое другим. Казалось, он ушёл в себя, погружаясь в тяжёлые мысли, но затем резко встряхнул головой, возвращаясь в реальность, и натянул на лицо уже знакомую дежурную улыбку

— Я бы хотел отплатить тебе. Понимаешь, не люблю оставаться в долгу. Поэтому, если тебе что-то понадобиться, обращайся.

Дина задумалась, повернувшись обратно к горизонту.

«Единственное, что мне нужно сейчас это револьвер, но…» — Она сделала паузу, собираясь с мыслями, прежде чем заговорить. Сердце сжалось от одной только мысли о этом человеке. Но в выборе между ее собственным выживанием и жизнью служанки ответ был очевидным.

— Там, на Соле-Сантосе, — голос вдруг дрогнул, и Дина возненавидела себя за эту дрожь, — остался очень хороший человек. Она меня спасла, ценой своей безопасности… Ей нельзя оставаться на острове. Поэтому…можете вызволить ее оттуда?

«Я придумаю как достать оружие. Изаре нужно помочь немедленно».

— Хорошо, — уверенно сказал капитан. — Как приедем, я отправлю корабль на Соле-Сантос и мы вытащим твою подругу.

«Подругу, — мысленно повторила она. Ее тело покрылось мурашками, а глаза невольно намокли. — Если она еще жива…»

Последние слова эхом отозвались в груди Дины, разбегаясь мурашками по всему телу. Глаза защипало, и она почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Девушка быстро заморгала, стараясь прогнать предательскую влагу, и опустила голову, пряча лицо за медными прядями, которые тут же подхватил ветер. Осознание того, что прошло уже слишком много времени, било по совести девушки. Пока Дина спокойно спала, ела и веселилась, изредка задумываясь о смерти оригинальной Рубвекии, Изара на острове по-настоящему выживала.

Пальцы сильнее сжали перила, костяшки побелели. Грудь сдавило так, словно она всё-таки надела тот корсет и затянула его до хруста рёбер.

— Эй, — негромко окликнул ее Вегард.

Воспоминания и навязчивые мысли крутились в ее голове, прорисовывая наихудшие варианты событий.

«Это я ее бросила. Я виновата.»

— Посмотри на меня. — капитан развернул девушку к себе. На этот раз он не улыбался. Лицо было серьезным. — Мы найдем ее. Обещаю.

Вегард притянул к себе трясущееся тело девушки. Теплые руки крепко сжали Дину. Она почувствовала, как ткань его рубашки касается щеки. Девушка замерла на мгновение, не зная, как реагировать.

Она не привыкла к объятиям. Даже не то чтобы не привыкла — она их избегала, сама того не осознавая. В ее семье не допускались излишние проявления эмоциональной близости. В университете у неё было много знакомых, даже друзей. Они ходили вместе в бары, спорили о политике, помогали с курсовыми. Но когда кто-то из подруг тянулся её обнять при встрече, Дина машинально напрягалась. С парнями выходило ещё хуже. Отношения начинались бурно. Она много кому нравилась, лучшая в сборной, смешная, активная, симпатичная. Но когда дело доходило до близости, когда парень тянул к ней руки, чтобы просто обнять, — в ней что-то менялось. Девушка становилась жёсткой, отстранённой. Расставания были тихими, без скандалов. В один момент она переставала отвечать на сообщения, и всё. Но ни разу она не почувствовала, что потеряла что-то по-настоящему важное.

Когда руки капитана сомкнулись вокруг нее, первым инстинктом было отпрянуть, отшутится. Но уже в следующую секунду в груди шевельнулось нечто странное. Чувство, которого она никогда не испытывала в прошлой жизни. Словно где-то глубоко, на самом дне памяти, которой у неё быть не могло, зажглась тусклая лампочка. Она точно знала, что никогда раньше не видела этого человека. Но часть нее, в отличие от рассудка, узнавала что-то другое. Его запах тела отдавал чем-то давним, забытым, до боли знакомым.

Пальцы сами собой чуть сильнее вцепились в ткань его рубашки, хотя она не собиралась этого делать. Ее дыхание постепенно выравнялось, плечи опустились. Она первая отпрянула от мужчины, испугавшись своей реакции на него. От пустоты появившейся с его уходом девушке стало не комфортно.

— Смотри. — голос Вегарда прозвучал ровно, будто ничего особенного не случилось. — Лиан меняет цвет. Мы подъезжаем к Иронвальду.

Дина наконец подняла глаза. Капитан смотрел вдаль, на серебристую реку, и ветер снова трепал чёрные волосы. Профиль его был спокоен, словно только девушка заметила, что произошло между ними в эти несколько секунд.

Отмахнувшись от странных мыслей, она перевела взгляд на воду. Голубая, почти бирюзовая вода у бортов корабля странным образом сливалась с серебряной полосой, тянущейся от берега.

— Что? — едва слышно протянула она. — Почему она серого цвета?

— Вода напоминающая жидкую сталь… — мужчина печально оглянул развернувшийся пейзаж, а затем продолжил. — На земле Иронвальда до прихода Ирмы была жуткая война. Говорят, тела лежали так плотно, что ступить было некуда. Есть легенда, что их мечи похоронили в реке. Те, которые не остались на Железной равнине, конечно. Сотни, тысячи клинков. И с тех пор вода здесь стала такой.

«Ирма? Про которую говорили Гидера и Левин?» — Дина напрягла память, стараясь вспомнить упоминалось ли это имя в книге.

— Не знаю, правда это или нет, но другого цвета воду я здесь не видел. — он прокашлялся. — За Иронвальдом не далеко и наша конечная остановка — Джусторион.

***

— Бросай!

Канаты перелетели через борт и с глухим шлепком упали на деревянные причала. С палубы сбросили трап, и матросы, перекрикиваясь, потянулись к сходням, таща ящики и свёртки. Дина стояла у перил, молча наблюдая за работой. Она все-таки решилась надеть корсет, о чем уже успела пожалеть. Грудь непривычно сдавливало, а рыбная похлебка стремилась выйти обратно. Девушка поправила лямку кожаной сумки, висевшей через плечо. На передней части красовалось светлое пятно на месте которого изначально был герб Соле-Сантоса. Дина оторвала его не из мести, а из соображений безопасности, хотя отрицать, что к этому острову она испытывала далеко не тёплые чувства, было бы лицемерием.

— О чем задумались? — в один голос протянули Гидера и Левин, окружая ее.

— Почему вы всегда в унисон говорите? — Дина фыркнула, задавая давно мучающий ее вопрос.

— А вы попробуйте с кем-нибудь видеться каждый день. — начал Гидера.

— Спать вместе…

— Есть вместе…

— И работать тоже вместе… — закончил Левин.

— Звучит не очень. — девушка показательно скривило лицо. Хотя в глубине души поймала себя на мысли, что в некоторой степени завидует им. Наверное, так и выглядят родственные души.

Матросы переглянулись, молча пожав плечами — снова одновременно. Дина подавила желание закатить глаза.

— И как вам? — Спросил Гидера.

— Что?

— Ну, как островитянке Джусторион? — Матрос кивнул в сторону порта.

Порт простирался перед ней серой, дымной панорамой. Дышать здесь было тяжелее, чем в Сонории, — воздух казался густым, пропитанным гарью. Здания, выстроившиеся вдоль причалов, имели громоздкие очертания. Повсюду трубы, из которых валил густой дым, местами такой плотный, что небо над городом больше напоминало грязную вату.

«И где Биг-Бен?»

— Впечатляет. — с заметным сарказм сказала Дина, поджав губы.

— Добро пожаловать в столицу империи Экилор. — без энтузиазма проговорил Левин.

— Надеюсь, такая атмосфера только в порту? — с надеждой спросила девушка.

Гидера ухмыльнулся, едва заметно переглянувшись с товарищем.

— Это значит нет?

Матросы не успели ответить. Капитан подкрался к ним сзади и небрежно обнял их за плечи.

— Бездельничаем? — он поочередно посмотрел им в лицо.

— Нет, капитан!

— Вы двое — на разгрузку. Старпом соскучился. — Вегард кивнул в сторону кормы, где Викрам уже раскладывал на бочке бумаги. При упоминании своего начальника, матросы изменились в лице. — Бегом.

Стоило капитану договорить, Левин и Гидера тут же испарились. Дина провела их взглядом: они мчались к трапу, толкая друг друга локтями.

Мужчина встал напротив нее, но девушка избегала зрительного контакта. После утренней ситуации, они не виделись, по причине того, что Дина закрылась в каюте наедине со своими мыслями. Девушка понимала, что в его жесте не скрывалось никакого контекста или намека. Но то что она почувствовала в момент, когда капитан ее обнял не накладывалось ни на одно знакомое ощущение. Это было похоже на дежавю, только сильнее, болезненнее.

Между ними возникла неловкая пауза. Девушка не была ярым поклонником таких моментов, поэтому поправив съехавшую на плечо сумку, сделала шаг в сторону трапа.

— Что ж, — нарушила тишину Дина. — Раз разгрузка не входит в мои обязанности, пожалуй пойду.

— Говоришь прям как Викрам. — с усмешкой сказал Вегард. Он шагнул следом, и Дина поняла, что просто так отделаться не получится.

Они вместе спустились на причал. После нескольких суток проведенных на корабле, твердая земля казалось непривычно и даже неправильной.

Заприметив старпома стоящего с планшетом и ручкой, как и на прошлой остановке, она подошла к нему, игнорируя прилипший хвост.

— О, Руби. — Викрам поднял голову, снимая очки. Он отложил их вместе с ручкой на бочку, стоявшую рядом, и на его лице расцвела усталая улыбка. — Весь день тебя не видел.

— Есть с кого брать пример. — ответил капитан за нее. — Ты тоже не показываешься, когда у тебя нет работы.

— Верно, — Старпом натянул сладкую улыбку. — Но благодаря вам, я каждый день наблюдаю, и рассветы, и закаты.

Дина отвернулась от очередных гляделок мужчин, предпочитая не вникать.

На улице постепенно начало сверкать, но без завораживающих закатов, которыми девушка любовалась в Сонории. Облачность была высокой, поэтому в Джусторионе темнело постепенно, без ярких солнечных красок. Фонари вдоль широкой улицы уже зажглись, тускло освещая местность.

«Поздно, пора выдвигаться.» — несмотря на то, что Дине была приятна их компания, долгое совместное путешествие утомило ее не на шутку. Даже на сборах, где приходилось делить комнату с тремя девушками, у неё было больше личного пространства.

— Я пойду. — она в очередной раз поправила сумку. — Спасибо вам за то, что довезли.

— Стой. — окликнул уже разворачивающуюся девушку капитан. — Ты куда?

«То есть, когда я спрашиваю, сразу «не лезь не в свои дела». В другую сторону это не работает?» — мысленно возмутилась Дина.

— В город, искать ночлег. — она вскинула бровь. Отвечать на очевидные вопросы, было последним в ее списке новогодних желаний.

— Джусторион большой. — сказал Вегард, и в его голосе появились нотки, которые Дина не могла расшифровать. — А ты здесь впервые.

— Нормально, разберусь.

Мысль о душе крутилась в голове с такой силой, что заглушала всё остальное. Горячая вода, мыло, чистое бельё — сейчас она была готова отдать за это все свою сумку, даже если бы это означало, что ей придется все оставшееся время голодать.

— Хорошая таверна, прям на центральной площади алой розы. — капитан шагнул ближе, и Дина инстинктивно сделала полшага назад. —Называется «Старый маяк», запомнила?

— Да, запомнила.

— А ну повтори.

— Таверна «Старый маяк», площадь Алой Розы… — пробормотала девушка, разворачиваясь на пятках и напоследок добавила. — Все, пока всем!

— Хорошей дороги! — крикнул капитан вслед скрывающемуся силуэту девушки.

Справедливость. Часть 2

Белые туфли без застежек настукивали мелодию, шагая по каменистой тропе. Привыкнув к искренней и наполненной жизнью, музыкой Сонории, Джусторион казался слишком серым и тоскливым.

В книге автор изображал город процветающим, богатым, но уж точно не таким, каким его видела Дина, идя по обычным жилым улицам. Переулки были темными, окутанными плотным туманом и смогом от заводов. Силуэты уставших людей тонули в дыме. Она шла медленно, стараясь ступать осторожно. Тротуарная плитка местами провалилась, обнажая чёрную землю, а кое-где и вовсе исчезла, заставляя идти прямо по мостовой, покрытой липкой грязью. Воздух здесь был тяжёлым, он оседал на языке металлическим привкусом. Из переулка тянуло жжёной проводкой и прогорклым жиром — откуда-то из подворотни доносился монотонный, надсадный кашель. Дома вдоль дороги были пустыми, полуразваленными. Кое-где зияли чёрные провалы выбитых окон, заколоченных досками. Вывески различных заведений, были облезлыми и перекошенными, некоторые держались на одном гвозде, жалобно поскрипывая при каждом порыве ветра. Дина прочитала несколько названий — «Бакалея Моргана», «Кузнечные товары», «Харчевня «Усталый путник» — и все они выглядели так, словно закрылись лет десять назад.

Дина дошла до широкой, но пустой площади. Лишь несколько фонарей разгоняли тьму, да и те работали через раз. Свет от сломанных ламп мигал, бросая на булыжную мостовую длинные тени. В этом неровном освещении Дина с трудом разглядела табличку на углу: «Площадь Алой Лозы».

Девушка прошла вперёд, обводя площадь взглядом. Таверн здесь было несколько — но выглядели они одинаково уныло. И только одна с виду приличная вывеска покачивалась на цепи, издавая монотонный скрип.

«Старый м…? Наверное маяк.» — Дина прищурилась, пытаясь разобрать буквы, выведенные облупившейся краской, но часть названия стёрлась окончательно. Она громко выдохнула, чувствуя, как внутри поднимается глухое раздражение. К тому же слабое тело Рубвекии давало о себе знать, поэтому недолго думая, Дина потянула за деревянную ручку. Дверь ввела в подвальное помещение.

«Потрясающе.»

После сырого холода улицы, воздух внутри показался густым и мягким. В помещение пахло дымом, скорее даже чем-то горелым. Пространство было неожиданно высоким. Каменные стены поднимались вверх, переходя в деревянные балконы. Откуда-то сверху падал янтарный свет, рассеиваясь по залу.

В центре висела огромная круглая конструкция. Дина подошла ближе, рассматривая механизм, напоминающий бочку. В нее также были вмонтированы кадушки поменьше, скрепленные металлическими обручами. Под этой странной машиной находился бар с большим количеством труб и рычагов. За стойкой стояла женщина, крупного телосложения. В ее вьющихся темных волосах редела седина. Она ловко наливала в громоздкие стаканы жидкость из бочек.

Дина направилась к ней, походя мимо широких столов и шумных компаний.

— Добро пожаловать в таверну «Старый моряк», — голос женщины оказался неожиданно радостным, что совершенно не вязалось с общим настроением Джусториона. — Я Тинка. Чем могу помочь?

— Добрый вечер. У вас есть комнаты?

Женщина улыбнулась широкой улыбкой и под глазами показались морщины.

— Есть. Сколько ночей?

Дина задумалась, прикидывая на сколько ей понадобиться ночлег.

— Давайте пока… на две ночи.

— Комнату на одного?

Девушка кивнула.

— Ваше имя?

— Руби. — новое прозвище с легкостью слетело с ее губ.

— Хорошо. С вас тридцать аргент.

«Знать бы что такое аргент.» — девушка открыла кошелек Рубвекии и вытащила золотую монету с изображением розы с одной стороны и солнца с другой. — «Пусть будет так…»

Дина положила монету на стойку. Брови женщины чуть приподнялись, а искрящиеся глаза задержались на золоте на мгновение больше, чем этого позволяли манеры. Она ловким движением руки засунула монету себе в пышный бюст.

— Ваша комната находится на третьем этаже. — женщина вышла из-за стойки, оглядывая Дину с открытой усмешкой. — Я проведу…

— А сдача? — догадываясь о источнике радости хозяйки, перебила ее девушка.

— Сдача? — Тинка замерла, нелепо хлопая ресницами.

«Ну актриса.»

— Вы сказали с меня тридцать аргент.

Женщина медленно выпрямилась и зайдя обратно за стойку высыпала семь серебряных монет вместе с металлическим ключом.

«Отличный сервис.» — подумала Дина, складывая деньги в кошелек. Она рассмотрела последнюю монету. На одной стороне находилась цифра десять, а на другой криво высеченный зверь похожий на ящерицу.

— Лестница вон там, — сказала хозяйка таверны, кивнув в сторону темного прохода у стены. — Третий этаж, последняя дверь справа.

Комната оказалась простой, но на удивление чистой. Узкая кровать, кувшин с водой и окно без штор. Дина сняла туфли и присела на жесткое подобие матраса. Помещение озарял голубой свет, пробивавшийся через туман города.

Девушка расстегнула корсет, после чего громко выдохнула, чувствую, как органы снова встают на свои природные места. Усталость накатывала волной, слипая глаза. Она легла на подушку, набитую сеном и уставилась в деревянный потолок.

Стоило ей расслабится, как мысли заполонили ничем не занятую голову.

«Чем я вообще занимаюсь? Мне нужно выжить в этой жизни, а я только и делаю, что развлекаюсь.»

Она перевернулась на бок, подтянув колени к груди. Подушка пахла травой и пылью. Но несмотря на успокаивающий запах, мысли не унимались.

«Если это продолжится, я не смогу уснуть. У тела Рубвекии и так нет сил, а в таком состоянии помру даже от пинка.»

Дина перевернулась на другой бок и насильно закрыла глаза.

«Тридцать аргент.» — в голове вспылили серебряные монеты с гравировкой странного животного. — «Я дала золотую монету, мне вернули семьдесят аргент. Получается одна золотая равняется стам серебряным…»

Считая курс империи из фэнтези книги мысли девушки постепенно рассасывались, уступая дорогу крепкому сну.

***

Ступенька скрипнула под весом девушки. Она медленно спускалась вниз, на ходу завязывая волосы в косичку. Закончив, Дина по привычке поправила сумку. После завтрака она планировала сразу выдвигаться на поиски пистолета. Денег как выяснилось у нее было предостаточно.

Несмотря на ранее утро, в главном зале горел свет.

«Отлично, значит поем здесь.» — Девушка шагнула в помещение, но вопреки ее ожиданием там находилась не только хозяйка таверны.

Дина сделала шаг назад и скрылась в тени лестничного проема.

У стойки стояло двое мужчин. Форма, в которую они были одеты, сразу бросалась в глаза — плотная ткань светлых, почти песочных тонов, явно дорогая. Камзолы доходили до бедер, по краям шли тонкие золотистые нити. Поверх их плеч лежали короткие алые плащи, закрепленные застежками в виде Солнца. На поясе в ножнах проглядывались прямые мечи с украшенной гардой.

Девушка затаив дыхание прислушалась к их разговору.

—… я уже сказала, господа, — вполголоса произнесла хозяйка таверны. — у меня приличное заведение. Сомнительных людей здесь нет.

Один из мужчин, который стоял ближе к стойке, с узким, вытянутым лицом и бесцветными бровями, протянул хозяйке листок. Дина выглянула сильнее, пытаясь разглядеть, что на нём изображено. Свет упал на бумагу, и она успела заметить рисунок — чей-то портрет, набросанный углём или тушью.

«Не может быть.» — девушка точно понимала, что такое могло произойти. Слишком легко от кровных уз Рубвекии она бы не отделалась. Но Дина точно не ожидала, что это будет так скоро. — «Нет, мне нельзя им попадаться.»

— Не знаю таких. — женщина с выдохом передала листок обратно страже.

Второй медленно постукивал пальцем по стойке, скучающим видом осматривая помещение.

— А если мы поговорим по другому? — стражник с квадратной челюстью протянул руку в белой перчатке. На ладони, ярко блеснув в утреннем свете, лежали три золотые монеты. — Повторю еще раз. Вы не видели эту девушку?

«Ты же не купишься на это?» — в надежде спросила про себя Дина. Но вопреки мечтательным ожиданиям девушки, Тинка взяла протянутые деньги.

— Третий этаж, последняя дверь справа. — отчужденно бросила женщина, направляясь обратно за стойку.

«Продажная с…»

Двое мужчин быстрым шагом двинулись к лестнице.

Девушка немедля ни секунду ринулась на второй этаж. Планировка коридора была такая же, как и на третьем. Шесть номеров и ни одного окна. Она дернула за ручку первой попавшейся двери. Та поддалась. Дина шагнула внутрь и тут же прижалась спиной к стене, рядом с дверным проёмом, задвигая щеколду. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь пульсацией в висках.

«Кто бы это ни был, они ищут меня. Пора валить, если не хочу начинать сначала.» — Девушка осмотрела номер и только сейчас заметила на кровати лежащего старика. Одна нога свисала вниз, вторая обутая в сапог была согнута на простыне. Он сладко храпел, не замечая присутствия девушки. На полу у кровати стояла гора пустых бутылок. Запах дешевого спирта висел в воздухе.

Сморщив нос, Дина отвернулась к стене с окном.

«Это глупо.» — промелькнула здравая мысль в ее голове, но в этот же момент в коридоре послышались тяжелые шаги.

Девушка стиснув зубы, провела ладонью по раме. Затвор с щелчком открылся.

Она замерла.

Шаги за дверью остановились.

Тишину прорезал храп старика. И воспользовавшись этим, Дина медленно потянула створку на себя, но петли скрипнули, громче, чем она ожидала.

«Потрясающе.»

Дина распахнула окно шире, подхватила подол платья и одним движением взобралась на подоконник. Холодный, утренний воздух ударил в лицо, обжигая разгорячённую кожу. Внизу тянулась узкая улочка, заваленная ящиками и мусором. Слева от окна, свисала с железной цепи тяжёлая деревянная вывеска.

— Она здесь! — раздались голоса сзади.

Девушка не давая себе времени на раздумья прыгнула.

План был идиотским. Она поняла это в ту же секунду, когда ноги потеряли опору.

— Ауч! — выдох вырвался сам собой, когда вывеска, подвешенная к той же балке, с размаху врезалась ей в живот. Удар вышиб воздух, мышцы живота судорожно сжались. — «Все-таки надо было подумать, прежде, чем прыгать.»

Железные звенья до сих пор колыхались по инерции. Девушка инстинктивно прижалась к вывеске корпусом, пытаясь остановить раскачивание. Ладони мгновенно вспотели.

— Нет-нет-нет! — Дина попыталась перехватить руки поудобнее, но нетренированное тело Рубвекии сдавалось наперекор её воле.

В ушах стоял грохот бочек. Волна боли прошла по спине, в особенности по плечу. Девушка со стоном опустила интуитивно прижатую к шее голову. Темные пятна зарябили перед глазами, а мир на секунду поплыл.

«Вставай!» — кричало подсознание.

Дина судорожно втянула воздух, чувствуя, как щепки и пыль царапают горло. Обломки бочек упирались в спину острыми краями. Она оперлась на здоровую руку, с трудом выпрямилась, чувствуя, как мир медленно возвращается в фокус.

«Да чтоб я еще раз куда-то прыгала в этом теле!»

— Хватай ее!

Не оборачиваясь, девушка рывком сорвавшись с места, юркнула в ближайший переулок. Камни под подошвами скользили от утренней сырости. Плечо ныло при каждом шаге, отдаваясь тупой пульсацией в шею и затылок. Дина прижимала руку к телу, стараясь не делать резких движений, и бежала, цепляясь взглядом за любую возможность укрыться.

Заметив узкий поворот между двумя домами, проскользнула туда, протискиваясь между ящиками, наваленными у стены. Один из них она задела плечом — тот зашатался, сверху посыпалось что-то лёгкое, похожее на стружку.

Сзади тут же послушались мужские голоса:

— Сюда! Она свернула сюда!

«Черт, идиотские ящики.» — она потёрла ушибленное плечо, будто это могло облегчить боль, и ускорилась.

Легкие жгло, дыхание сбивалось.

«Долго я так не протяну. Вот теперь надо думать.»

Переулок вывел её на узкую, но оживлённую улицу. Здесь, в отличие от мрачных кварталов, где она шла вчера, кипела жизнь. По обеим сторонам тянулись лавки и лотки. Несмотря на раннее утро, продавцы уже возились у прилавков, перетаскивали ящики, переговаривались сонными голосами, зевая в кулак.

Дина вбежала в толпу и сразу же изменила бег на спокойный шаг.

«Лишь бы получилось.» — испарина выступила на ее лице, глаза нервно бегали. Людей было недостаточно, чтобы спокойно растворится в толпе.

Через силу, девушка заставила себя еще сильнее сбавить скорость. Мимо нее горбатая женщина протащила корзину в которой перекатывались круглые розоватые плоды.

«Вот оно.»

— Давайте помогу, — быстро сказала Дина и, не дожидаясь ответа, подхватила корзину снизу.

— Ох, спасибо огромное.

— Пустяки. — тихо бросила девушка, пытаясь игнорировать пульсирующую боль в плече.

Несколько прохожих скользнули по ним равнодушным взглядом. Она старалась не смотреть по сторонам, не искать стражников взглядом, хотя всё нутро кричало обернуться и проверить, не настигает ли погоня.

Подойдя к прилавку, сзади раздались тяжелые шаги и звон доспехов. Сердце забилось сильнее, но руки действовали быстрее чем голова. Дина оставила ящик возле прилавка и сорвала выцветший платок с соседнего стенда, оставленный кем-то из торговцев.

— Холодное утро, — пробормотала она, заметив удивленный взгляд женщины.

Девушка накинула на себя голубоватую ткань, обмотав вокруг головы.

— Спасибо тебе еще раз. — мило улыбнулась ей продавец, наклоняясь над ящиком. Сзади нее появились двое мужчин, расталкивающие толпу.

— Подождите! — она выставила ладони вперед. Женщина удивленно посмотрела на нее. — Давайте помогу еще с чем-нибудь.

Дина наклонилась над ящиком ровно в тот момент, когда стража проходила мимо.

«Вроде пронесло.» — она громко выдохнула.

— Куда положить? — девушка держала несколько фруктов в руках. Женщина кивком указала на прилавок.

Дина аккуратно переложила плоды, стараясь унять дрожь в руках. Розоватые фрукты были достаточно тяжелыми и плотными, по размеру напоминая небольшой апельсин.

— Золото, а не девушка. — женщина одобрительно кивнула, стоило ей закончить. Торговка

взяла с прилавка плод и сунула девушке в руку. — На, за помощь.

— Что вы, не стоило.

— Бери пока дают.

Фрукт был теплым от утреннего воздуха и гладким на ощупь. Живот болезненно заурчал. Дина уже поднесла его к губам, как женщина громко возразила.

— Стой-стой!

Девушка замерла.

— Не так едят лунник — Торговка выхватила фрукт из ее рук. Она ловко почистила его от кожуры. Внутри оказалась несколько долек белого цвета. Женщина вернула плод Дине, оставив кожуру как ручку.

От фрукта исходил свежий цветочный аромат. Мякоть легко поддалась зубам и почти сразу же растаяла, оставляя на губах сладкий, прохладный вкус. Сок наполнил рот и на секунду страх и тревожность девушки пропала.

— Вкусно… — с полным ртом призналась она.

— А ты думала. — торговка довольно фыркнула.

Дина съела еще одну дольку. Несмотря на маленький размер фрукта, он был достаточно сытным.

— Любой ценой найдите ее! — раздался уже знакомый громкий голос. Девушка машинально повернулась на звук и это было ее ошибкой. Второй страж, разглядывающий толпу встретился с ней взглядом.

— Стоять!

«На это хоть кто-то купился?» — Дина петляла между постепенно сгущающейся толпой. Адреналин бурлил в крови, давая ей новые силы. Она обернулась на бегу. — «Довольно сильно оторвалась.»

Стоило ей мысленно это произнести, как в ту же секунду, девушка врезалась в мужчину. Она схватилась за плечо, еле устояв на ногах, в отличие от продавца. Тот выронил повозку с очередными фруктами. Разноцветные плоды покатились по дороге, разбиваясь в яркие лужицы.

Восстановив равновесие, Дина краем глаза увидела, как из толпы выныривают стражники. Первый уже занес руку, чтобы схватить ее, но не заметив под ногами круглый плод, с глухим стуком рухнул на спину, увлекая за собой второго. Они сцепились и покатились по грязной мостовой, привлекая толпу зевак.

«Да не может быть.» — дина с легким разочарованием наблюдала нелепую сцену, затем, опомнившись вбежала в очередной переулок.

Тень за троном, кровь в снегу. Часть 1

Тень за троном, кровь в снегу,

Где глаза горят, как пламя.

Кто пришел не по заслугам -

Пишет сказки нам с обманом.

Но струна дрожит в руке.Имена уходят в были...На земле, где всё не так -

Барды правду сохранили.

Пой, о древо, пой сквозь ветры,

Пой тем, кто забыл начало,

О сестре, что под рассветом

Дочь в безмолвии спасала.

Из песни уличных бардов Сонории.

Девушка аккуратно выглянула из повозки, набитой сеном, в которую ей пришлось запрыгнуть, чтобы оторваться от хвоста. Район, судя по всему, тоже являлся торговым, но здесь было спокойнее. В основном улицу заполняли различные лавки. В одной из витрин у стола сидел старик в круглых очках. Он держал в пальцах тонкую сигариллу, изредка поднося её к губам.

Дина прошла дальше пока не наткнулась на вывеску с изображением ворона.

«Веритес», — про себя прочитала девушка, и название показалось ей странно знакомым, хотя она не могла вспомнить, откуда.

Колокольчик над головой прозвенел, стоило ей открыть прозрачную дверь. Дина ещё раз оглянулась через плечо, убеждаясь, что за ней никто не гонится. Улица позади была пуста — только дым клубился между домами да где-то вдалеке брела тощая собака, вынюхивая что-то в мусорных кучах. Девушка громко выдохнула, пытаясь выравнять дыхание. Адреналин все еще бил в висках и ощущение того, что она спаслась, вызвало нелепую улыбку.

— Сумасшедших не обслуживаю. — раздался ровный голос.

Дина вздрогнула и забегала глазами, пытаясь найти источник звука.

— И вообще, у меня обеденный перерыв.

Девушка подняла голову и наконец заметила фигуру, спускавшуюся по узкой деревянной лестнице. Силуэт был женским — высокая, стройная, двигалась бесшумно, словно тень.

— Сейчас утро. — возразила Дина.

— Утренний перерыв. — Незнакомка подошла ближе и села за рабочий стол, не отводя изучающего взгляда от девушки.

Теперь, когда свет из окна падал прямо на её лицо, Дина смогла разглядеть её как следует. Это была молодая девушка — возможно, ровесница Рубвекии. Длинные, прямые, черные волосы струились по плечам, сливаясь с такой же черной рубашкой, застёгнутой на все пуговицы до самого горла. Чёлка неровно касалась ресниц, обрамляя вытянутое, бледное лицо с аккуратными, почти аристократичными чертами. Прямой нос, мягко очерченные скулы, фарфоровая кожа, которая при этом свете казалась скорее мертвенно-бледной. Под карими глазами лежали лёгкие тени. Она разглядывала Дину с ленивым, чуть прищуренным безразличием, и единственное, что выдавало хоть какие-то эмоции на её лице, — это едва заметно поджатые губы.

— Итак, чем могу помочь? — она достала колоду карт с фиолетовой рубашкой, но прежде чем начать тасовать, ее большой палец скользнул к нижней карте и выложил на стол.

Дина подошла ближе, разглядывая рисунок. На нем была изображена женщина. Она сидела на каменном троне с высокой спинкой, вырубленном из цельной скалы. Её фигура была строгой, величественной. В правой руке она держала прямой меч, остриём вверх, а в левой — весы.

Снаружи раздался лязг металла о камень и приглушенные голоса, отрывая девушку от карты. Стоило ей услышать знакомый звук, кровь тут же отхлынула от лица. Она резко обернулась к двери. Двое мужчин в алых плащах зашли в лавку напротив.

— Опять облава что-ли? — скучающим тоном спросила девушка. Темные глаза лениво осматривали стражу в окне. — Они в последнее время особенно активны.

— Я заметила… — пробормотала Дина еле слышно.

— Что? — девушка перевела на нее взгляд, а затем достала одну карту из колоды. — О-о-о, так это по твою душу.

Дина замерла. Ее глаза округлились, но из оцепления вывел звук тяжелых шагов.

— Пожалуйста…

Хозяйка магазина еще раз посмотрела на выпавшую карту, затем на Дину и резко сказала:

— Бегом на второй этаж.

Повторять не пришлось. Девушка рывком добралась до лестницы и поднялась наверх. Утреннее солнце лилось сквозь мутноватые стёкла, заливая комнату ровным, золотистым сиянием. Окна были повсюду и после сумрака первого этажа, Дина невольно щурилась.

Прямо перед лестницей тянулась длинная кухонная стойка из тёмного дерева, заставленная ступками, пузырьками и связками сухих трав. Над ней, на крюках, висели пучки растений. В углу громоздилась печь с чугунной плитой, рядом с ней — полка с банками, на которых аккуратным почерком были выведены названия. Здесь же, у окна, стоял большой деревянный стол, заваленный бумагами, ситами и деревянными ложками. Дальняя часть комнаты была скрыта за стеной. Девушка нырнула под стойку.

Раздался звон колокольчиком.

— Чем обязана такому раннему визиту? — донесся до Дины голос девушки. — Предупреждаю, если вы за предсказанием, то вынуждена огорчить: до полудня судьбу не тревожу.

— Отставить шутки. — даже несмотря на лицо мужчины, можно было догадаться, что он его скривил. — Вы видели эту девушку?

— Не припоминаю.

— А нам сообщили, что она забежала к вам.

— Знаете что… — хозяйка магазина сделала паузу. — Да, точно. Я видела ее.

Сердце Дины сжалось. Она начала осматривать комнату в поисках запасного плана. На глаза попадались лишь многочисленные окна, но повторять свой последний прыжок ей не хотелось.

— Видели? — переспросил мужчина, словно не ожидал этого.

— Говорю же, видела. Она заходила в магазин, но заприметив вас издалека, сразу побежала вон в ту сторону. Попробуйте носить менее броскую униформу, возможно и уровень преступности понизиться.

После ее слов послышался очередной звон колокольчиков. Дина еще несколько секунд не двигалась, пока с первого этажа не раздался женский голос:

— Можешь спускаться.

Девушка стояла у стола, снова перебирая карты.

— Спасибо, что не сдала. — тихо сказала Дина.

— Надеюсь, у меня не будет из-за тебя проблем. — сухо отозвалась та, не отрывая взгляд от колоды.

— Я Руби. — она протянула руку.

Девушка проигнорировала этот жест.

— Геката. Между ними повисла тишина. Пользуясь этим, Дина осмотрела первый этаж магазина. Помещение было небольшим, но высоким, с каменными стенами, выкрашенными в бледно-серый цвет. Оно было отделено лестницей на две комнаты — сама лестница, деревянная, с потемневшими от времени ступенями, уходила наверх, глухо скрипнув под чьим-то невидимым шагом. Слева от входа тянулись стеллажи до самого потолка, заставленные банками, пузырьками, мешочками и коробками. Вдоль другой стены висели связки сушёных трав — они свисали с балок густыми пучками, наполняя воздух пряным, чуть горьковатым ароматом. В углу тикали часы в высоком корпусе из тёмного дерева, их маятник мерно раскачивался, отсчитывая секунды. У окна, на подоконнике, теснились горшки с живыми растениями — какие-то были с мелкими синими цветами, какие-то с мясистыми, тёмно-зелёными листьями. С правой стороны, через лестницу виднелся край темно-зеленого дивана и коричневого кресла напротив.

— Ты ведьма? — вырвалось у Дины, прежде, чем она успела подумать.

Геката метнула на нее быстрый взгляд. Хоть внешне на ее лице не проскальзывало ни одной эмоции, но в пространстве повисло напряжение.

«Что не так? Фэнтези все-таки.»

— Из нас двоих ты больше смахиваешь на ведьму. — Она кивнула на рыжие волосы,

Дина проигнорировала ее слова, лишь слегка улыбнувшись. Сил смеяться особо то и не было.

— Почему они гнались за тобой? — спросила девушка, перетасовывая карты.

— Я не знаю.

Геката подняла на неё глаза, и в их глубине мелькнуло что-то похожее на усмешку.

— Мы знакомы пару минут, а ты уже успела соврать мне два раза.

— Я не вру.

«И когда я успела первый раз соврать то?» — мелькнул риторический вопрос в голове.

— Императорская гвардия не будет гнаться за простой девчонкой. — она прищурилась. —Ты украла что-то у дворца? Совсем спятила?

— Ничего я не крала. — возмутилась девушка.

— Сейчас проверим. — она достала из колоды одну карту.

Дина подошла ближе, как и в прошлый раз. На карте был изображен человек плывущий по лодке, в которую были воткнуты шесть заточенных клинков.

— Сбежала. — уверенно отрезала Геката, доставая вторую карту. Высокая каменная башня была расколота ударом молнии с небес. Фигуры людей в отчаянии падали вниз головой с обломков, цепляясь за воздух. Рассмотрев карту, девушка продолжила — От угрозы…

По спине Дины пробежали мурашки.

Геката потянулась за картой в третий раз, но девушка успела перехватить ее руку.

«Лучше скажу сама, прежде чем она узнает что-то лишнее.»

— Все-все. Ты права, — Дина на секунду закрыла глаза, успокаивая тревожные мысли о том, что она совершает ошибку. — Я сбежала.

Хозяйка магазина смотрела на нее в ожидании, но не торопила.

— Мне правда угрожала опасность… Да и угрожает сейчас. — она поджала губы. — Не понимаю зачем тебе эта информация.

— Конкретнее, что за опасность. Гвардия что-ли?

— Я не могу все рассказать первой встречной. — отрезала Дина.

— Ты боишься, что я использую это против тебя?

«Очевидно.»

— Правильно боишься. — Геката коротко хмыкнула, будто прочитала ее мысли. — Я тоже никому не доверяю.

— Вот почему ты живешь одна?

— Я не живу одна! — впервые за утро Дина услышала неуверенность в ее голосе. — У меня есть он.

Девушка подошла к открытой птичьей клетке и достала оттуда черного ворона. Дина замерла, наблюдая за тем, как Геката гладила своего питомца по голове. Птица смотрела на свою хозяйку черными, обсидиановыми глазами и едва шелестела перьями.

— Как зовут? — перевела тему Дина.

— Кахир, но если что он мальчик.

— Красивое имя, ему подходит. — Она наклонила голову, разглядывая птицу. — Что-то восточное?

— Ты что не знаешь легенду про Кахиру? — Геката подняла на девушку удивленный взгляд. На мгновение ей показалось, что Дина шутит, но ее лицо было совершенно серьезным.

«Такого в книге не упоминалась. Откуда мне было знать?»

— Я думала ее знают все, эта история популярна среди детей, хотя сейчас, наверное, не получится найти ни одного издания. Максимум в древе Сонории… Ладно, слушай. — начала Геката. — Кахира была девочкой из маленькой деревушки при Аргентуме. Она жила во времена, когда Малкориэль заточил Ирму в ледяную стену и правил большинством земель. Эта деревня боялась и почитала его. Но девочка отличалась. Она ничего не боялась.

Геката почесала ворона под клювом, и тот довольно прикрыл глаза.

— Однажды Кахира забрела в лес дальше обычного. Заигралась со старшим братом. Начало темнеть и она наткнулась на пещеру, а там она нашла раненного дракона.

— Дракона? — переспросила Дина. — Они что, существуют?

«Драконов мне еще не хватало» — про себя подумала девушка, вспоминая была ли в книге информация про магических существ.

— Существовали когда-то. — Геката отошла к столу, села на край, посадив Кахир рядом. Ворон тут же начал деловито перебирать клювом рассыпанные на столешнице сухие лепестки. — В то время Малкориэль и его воины истребляли их, так как они являлись слугами Ирмы. В общем, Кахира не испугалась, подошла к раненному дракону и погладила его. Три дня и три ночи девочка ухаживала за драконом. Она не знала, выживет ли он, но не могла уйти и оставить его одного. А на четвертый день дракон заговорил у нее в голове. И сказал что-то вроде «я твой должник», точно уже и не помню.

— Они подружились? — догадалась Дина.

— Да. Кахира приходила к нему каждый день. Кормила тайком от всех, разговаривала, рассказывала про деревню. А дракон — его звали Ашандар, он рассказывал ей правду про мир, про Ирму, открывал глаза на злодеяния Малкориэля.

Геката замолчала, поглаживая перья ворона. В комнате было тихо, только где-то за окном щебетали птицы.

— А потом её предали, — продолжила она глуше. — Старший брат — Хендрик, которому Кахира рассказывала про дракона и их дружбу, побоялся, что тот обманывает его сестру. Могу его понять, он просто хотел защитить ее от чудовища. В деревне тогда была страшная пропаганда, знаешь ли. Он рассказал все старосте, но вместо того, чтобы спасти его сестру от злого дракона, Кахиру схватили, назвали еретичкой, ведьмой, приговорили к сожжению. Вся деревня собралась смотреть. Даже мать с отцом не заступились — побоялись.

Дина удивленно подняла брови.

— Но дракон ее спас и они вместе улетели, сжигая деревню предателей. Конец. — протараторила девушка.

— А почему ты назвала птицу именно Кахир, а не Ашандар?

— Я думала, что ворон девочка. — Геката пожала плечами.

— То есть ты назвала его в честь девочки из легенды, потому что ошиблась?

— Ага. — девушка улыбнулась совершенно беззаботно. — Он не обижается. Правда, Кахир?

Ворон каркнул подтверждая слова хозяйки.

Дина шагнула ближе, чтобы получше рассмотреть птицу. Кахир скосил на неё чёрные глаза, явно оценивая, стоит ли доверять этой незнакомке. Девушка протянула палец, и ворон, подумав, снизошел до того, чтобы дать себя почесать.

— Ты ранена? — резко спросила Геката.

— Что? — Дина подняла на нее глаза, та смотрела на ее плечо. — А…Пустяки.

— Не ври.

Девушка помедлила, но под взглядом Гекаты стало неловко упрямиться. Она стянула ткань с плеча, на котором уже потемнел большой синяк.

— Повезло, кость цела. — она выпрямилась, потянулась к полке и не глядя нашла нужный пузырек. — Как ты умудрилась?

— Тебе все расскажи.

Геката приподняла бровь, отвинчивая крышку мази.

— Напоминаю, мое утро началось не с чая, а с бешеной рыжей девочки, которая вдобавок принесла мне хвост из гвардейцев. — она капнула несколько капель на пальцы. Резкий травяной запах повис в воздухе. — Поэтому я имею право поинтересоваться, а ты кончай строить из себя загадку.

— Упала. Со второго этажа. — выдохнула Дина, чувствуя, как мазь ложится на ушибленное место. В следующий миг пальцы Гекаты нажали, втирая состав в кожу, и боль пронзила плечо до самых кончиков пальцев. — Ай!

— Терпи, — безжалостно сказала Геката, продолжая массировать плечо круговыми движениями.

— А с животом что?

— В вывеску врезалась, — сквозь зубы процедила Дина, и ей показалось, что хозяйка магазина едва заметно усмехнулась.

— Жить будешь, — девушка убрала руки и положила пузырёк на полку — Синяк знатный, но пройдёт.

— Спасибо.

— Ты мне уже дважды должна. — заметила Геката, вытирая руки о тряпку, висящую на поясе.

Дина хмыкнула, натягивая ткань обратно на плечо.

— Ты так и не ответила.

— На что?

Геката молча посмотрела. На ее лице четко читалась фраза: «Ты шутишь?»

— А, мы опять вернулись к этой теме. — Девушка вздохнула, убирая прилипшие к потной щеке волосы. — Я убежала из дома.

— Гвардейцы гнались за тобой из-за этого? — Геката сложила руки на груди. — Давай без сказок.

— Дай закончить, — Дина подняла ладонь. — Мой дом находится на Соле-Сантосе.

— А, так ты с острова. — лицо девушки смягчилось. — Теперь понятно почему ты показалась мне сумасшедшей.

«Мне точно можно ей это рассказать?» — спросила Дина саму себя, глядя в спокойные, тёмные глаза напротив. Что-то в этой девушке внушало доверие.

— Если честно… Я дочь Кардинала, — слова дались ей легче, чем она рассчитывала. — И видимо гвардейцы ищут меня по этой причине.

— Отлично — протянула Геката. — Меня еще и казнить могут.

— Казнить?! Тебя? За что? — вскрикнула девушка.

«Итак один человек страдает из-за меня и моих действий» — тревожная мысль опять нарисовала в голове портрет Изары.

— Расслабься, вроде такого закона нет… — она задумалась. — Так что, почему сбежала из дома?

— Ты когда-нибудь была на Соле-Сантосе?

— Нет.

— Тогда тебе и не понять. — Дина покачала головой, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой.

— Ладно, принцесска. — Геката поднялась и, подойдя к низкому ящику в углу, вытащила оттуда железный чайник. — Больше приставать с расспросами не буду.

— Я не принцесса.

— А кто? Дочь кардинала в нашей стране почти что принцесса.

Тень за троном, кровь в снегу. Часть 2

Геката поставила на низкий столик две дымящиеся кружки. За это время они успели перебраться во вторую часть магазина, до этого скрытую за лестницей.

— Что это? — спросила Дина, беря теплую кружку в руки.

— Чай из кожуры лунника и мелиссы. Сама делала. — девушка села на кресло, напротив своей гостьи.

— Ты делаешь чай? — Дина пригубила. Вкус был мягким, слегка сладковатым, с приятной горчинкой.

— Чаи, да. — Геката кивнула, и в её голосе появилась едва заметная гордость. — И не только их. Ты же видела мои запасы на втором этаже?

— Да, поэтому и хотела спросить, а чем ты вообще занимаешься?

— Помогаю людям. — девушка отпила чай. — С разным обращаются. Лечебные отвары, косметические, даже приправы или тот же чай. Некоторые просят предсказаний или расклады. Иногда приходят странные клиенты.

— Например?

— Например на днях приходила девушка с запросом «есть все подряд и не толстеть».

— И как, помогла ей?

— Не знаю, послушала ли она моего совета завести глистов.

Дина поперхнулась чаем.

— Серьезно?

— А что? Какие запросы такое и решение. — Геката пожала плечами. — Есть еще другая история, одна из моих любимых. Пришел нервный мужчина и говорит: «У меня кот — наследник Малкорэля.»

— Малкорэля? Который из легенды про Кахир?

— Нет, он как бы… — Геката задумалась, подбирая слова. — Ну, вроде историческая личность.— Она махнула рукой. — Точно, ты же с острова. Ну не суть. Наследник тьмы, если говорить по-другому.

— Поняла, — кивнула Дина, хотя поняла не очень много.

— Я сначала подумала, что он шутит. Или перебрал чего-то. Но нет, вроде трезвый, — Геката отпила чай, явно наслаждаясь эффектом, который производит на слушательницу.

— И что этот кот делал?

— Приносил дохлых мышей, — девушка сделала паузу. — Но не просто так, а складывал из них пентаграммы на пороге.

— Пентаграммы?

— Да. Если честно, до сих пор не знаю, что это было, — Геката покачала головой, и на её губах заиграла улыбка. — Но я дала ему кошачью мяту, и вроде как кот успокоился.

— И при этом ты меня назвала сумасшедшей. — Дина покачала головой, чувствуя, как напряжение отпускает, а на смену ему приходит странное, давно забытое чувство.

— А что? — девушка ухмыльнулась. — Говорю же, это единичные случаи, а так работа достаточно спокойная.

— Почему ты вообще решила заниматься этим? — спросила Дина, допивая чай.

Геката задумалась, проворачивая пустую кружку в руках. На дне осталась тёмная заварка, и она разглядывала её, будто там был ответ на вопрос.

— Даже не знаю, — сказала она наконец. — Я много что умела и знала с детства. Но лет семь назад заинтересовалась травами.

— Сама научилась?

— Было у кого. — ее тон сменился на более тихий. По ее реакции, Дина поняла, что тема закрыта.

Повисла пауза. Дина смотрела на свои руки, на потрескавшуюся кожу, на грязь под ногтями — следы нескольких дней работы с порохом.

— Ты завтракала? — спросила Геката, нарушая тишину

— Проснулась и сразу в окно. — призналась Дина, и её желудок, будто услышав тему разговора, издал жалобный звук.

— Романтично. — девушка взяла пустые кружки. — Пойдем наверх. Эх, приютила беглянку на свою голову.

— Лестно слышать, — Дина поднялась следом, чувствуя, как затекли ноги.

— Не обольщайся, — Геката уже поднималась по лестнице, не оборачиваясь. — Посуду мыть будешь ты.

***

— Умеешь готовить? — кинула Геката через плечо, завязывая черные волосы в тугой хвост.

— Ну… — Дина замялась. В голову сразу полезли воспоминания о студенческом рационе:

бутерброды, лапша быстрого приготовления, печенье к чаю. Однажды она попыталась сварить суп, но после этого соседка не подпускала ее к плите.

«Так ей и надо» — подумала девушка, вспоминая лицо Джудит, которую когда-то считала подругой.

— Точно, ты же принцесска. — Геката усмехнулась, доставая из шкафчика хлеб, сыр и какие-то зелёные листья.

— Как скажешь. — Дина поджала губы, не желая спорить. — У меня было чем заняться вместо этого.

— Чем? Танцами? — девушка ловко нарезала ингредиенты и отправила все на сковороду. — Учти, ими сыт не будешь.

— Не совсем танцами.

— А чем?

— Ты же говорила, что отстанешь с расспросами?

— Если ты не заметила, я много чего говорю.

— Сложно такое не заметить.

Геката усмехнулась, но спорить не стала. Она ловко разбила яйца в миску, добавила щепотку чего-то зелёного и взбила всё венчиком — так быстро, что Дина едва успевала следить за движениями её запястья.

— Ладно раз такая умная иди сюда. — девушка кивнула на сковороду, где шипело масло. — Твоя очередь.

— Моя? — Дина округлила глаза.

— Принцесса боится испачкать ручки? — хозяйка освободила место у плиты. — Смелей.

Девушка медленно подошла, с подозрением поглядывая на бурлящее масло.

— Сначала лук, — Геката пододвинула к ней разделочную доску с тонко нарезанными полукольцами.

Девушка высыпала все в сковороду и с обреченным взглядом посмотрела на Гекату.

— Теперь помешивай, — она встала рядом, и Дина почувствовала её плечо у своего. — Не стой столбом, лук должен стать золотистым, а не угольным.

Девушка схватила лопатку и принялась энергично ворочать содержимое сковороды, поднимая фонтан масляных брызг.

— О, Ирмово сердце! Ты чего творишь? — Геката отшатнулась, прикрывая лицо рукой. — Тише!

— Ты сказала мешать! — огрызнулась Дина.

Геката подвинула девушку локтем, взялась за рукоятку сковороды и пару раз встряхнула её, заставляя лук перевернуться. Потом ловко провела лопаткой по дну, собирая кусочки в центр.

— Видишь? Плавно, без рывков.

— У меня не было практики, — буркнула Дина, наблюдая, как лук становится золотистым.

— Это заметно, — Геката вернула ей лопатку. — Давай, теперь ты. Аккуратно.

Дина взялась за рукоятку и попыталась повторить движение. Получилось не так хорошо, но лук хотя бы не вылетал из сковороды.

— Сойдёт, — вынесла вердикт девушка. — Теперь заливай яйца.

Дина вылила взбитую массу, и она тут же схватилась по краям.

— Неплохо для первого раза. Для человека, который ничего не умел.

— Я не «ничего не умела», — возразила Дина, водя лопаткой. — Просто готовить не приходилось.

— А что, в твоём доме была личная кухарка? — Геката оперлась локтем о стойку, наблюдая.

— Не было у меня личной кухарки, — фыркнула Дина. — В универе была столовая.

— В универе? Университет? — переспросила Геката, и бровь её поползла вверх. — Ты училась в университете?

Дина поняла, что сморозила глупость. В этом мире не было университетов в том смысле, к которому она привыкла.

— Ну… да, — сказала она, надеясь, что звучит убедительно. — Такое заведение. Где учат.

— Я знаю, что такое университет, — голос Гекаты стал медленным, вдумчивым. — В Аргентуме есть. И в Джусторионе, недавно открыли. Но на Соле-Сантосе?

Дина промолчала, уставившись на омлет.

— На Соле-Сантосе нет университетов, — спокойно сказала Геката. — Я, конечно, не эксперт по вашему острову, но это знают все.

— Я училась не на Соле-Сантосе, — выпалила Дина, и тут же пожалела.

— А где? — девушка скрестила руки на груди. — В Джусторионе? И тебя, дочь кардинала, отпустили одну в столицу?

Дина молча водила лопаткой, всячески мысленно проклиная себя.

— Выключай огонь, — сказала Геката. — А то угли получим.

— Как? — не найдя регулятора, спросила девушка.

Хозяйка кухни молча протянула руку и дёрнула за металлическую заслонку на дымоходе. Огонь под сковородой тут же погас, прижатый потоком воздуха.

— Ты, — сказала она, срезая подгоревшие края с омлета. — будь осторожнее со словами. Не всем повезёт нарваться на меня.

«Мне срочно нужно поспать.» — сделала вывод девушка, понимая чего ей могла стоить простая оговорка.

— Ешь. — Геката пододвинула тарелку с едой.

— И что, ты даже не будешь допрашивать меня дальше? На тебя что-то не похоже. — заметила Дина, садясь.

— А ты бы ответила? — девушка села напротив, отрезая себе хлеба и сыра.

Дина отрицательно кивнула. Она много раз сталкивалась с предательствами близких людей, но почему то интуиция подсказывала, что Гекате можно верить.

— Вот и я не спрашиваю, — она откусила хлеб. — У меня своих забот хватает.

— Но ты же поняла, что я…

— Что ты не с острова? — Геката подняла бровь. — Да это с первой минуты было понятно. Ты даже говоришь не так, как островитяне. И аура вокруг тебя, какая-то странная…

Дина в ожидании затаила дыхание.

Геката смотрела сквозь неё, в какую-то свою точку, и брови её были чуть сведены. Кахир на насесте замер, склонив голову набок, словно тоже ждал. Тишина затягивалась, и девушка уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но Геката вдруг моргнула и вернулась обратно.

— Ладно, — сказала она, отрезая ещё кусок сыра. — Неважно.

— Что «неважно»? — Дина не выдержала. — Какая аура?

— Обычная, — Геката пожала плечами, и её лицо снова стало спокойным, беззаботным. — Просто у тебя она… нездешняя. Как от вещи, которую привезли издалека.

Она откусила хлеб и добавила, будто речь шла о погоде:

— У каждого она разная. У меня вот красная, у Кахира фиолетовая. А у тебя искрящаяся… Таким красно-оранжевым свечением.

После ее слов в голове нарисовался образ красной нити.

— Напомню, ты еще меня назвала сумасшедшей.

— А кто в наше время не сумасшедший. — Геката пожала плечами.

— И давно ты видишь эти ауры? — спросила Дина.

— С момента, как начала гадать. Их много кто видит. — девушка насупила брови, явно вспоминая что-то или кого-то.

Её взгляд ушёл в сторону, пальцы замерли на краю стола. Дина ждала, но продолжения не последовало — она просто мотнула головой, отгоняя воспоминания.

— Слушай, — Дина отложила вилку. — А ты случайно не знаешь, где здесь можно… оружие купить?

Геката подняла глаза, и её лицо снова стало внимательным.

— Оружие? Какое?

— Револьвер.

— Зачем? — девушка откинулась на спинку стула, и в голосе появилась знакомая ленивая нотка.

— На всякий случай.

— Врешь.

«Достала.» — губы сжались в полоску. — «И что мне сказать, чтоб ее полиграф не среагировал? Привет, меня зовут Дина, я умерла четыре раза и ищу револьвер, чтобы не случилось пятого. Хотя, она итак почти все из меня вытрясла.»

— А какая тебе разница? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Никакой, — Геката пожала плечами, но взгляд не отвела.

— Ну так, — Дина сделала паузу, ожидая, что та поймёт намёк и всё-таки поделится информацией. Геката лишь вопросительно приподняла бровь, продолжая жевать. Дина с лёгким раздражением, почти по слогам повторила: — Ты знаешь, где достать револьвер?

— Нет. — ответила та безучастно. — Никогда не интересовалась этим. Знаю лишь, что шумиха вокруг них поднялась недавно и что стоят они целое состояние.

«Просто потрясающе» — в голове замелькали картинки кошелька Руби. Дина вздохнула, отодвигая пустую тарелку. Разговор о деньгах и оружии явно заходил в тупик.

Геката поднялась и кивнула в сторону кухонной зоны.

— Ладно, у меня работа есть. Косметические заказы к вечеру нужно сделать, клиентка придёт. — она взяла с полки несколько пузырьков и связку трав. — Ты пока отдыхай. Вон там, — она махнула в сторону спальни, — можешь прилечь. Вид у тебя, как у той бурды, которую ты приготовила.

— Спасибо, — буркнула Дина, но спорить не стала. Усталость после утренней погони наваливалась с новой силой.

Геката уже стояла у плиты, расставляя перед собой ступки, сита и маленькие флаконы. Её пальцы ловко перебирали сухие цветы и коренья. Дина понаблюдала секунду, но хозяйка магазина полностью погрузилась в работу, больше не обращая на гостью внимания.

Комната Гекаты оказалась такой же, как и вся мастерская: хаотичной. Большое разнообразие предметов в одном месте, сбивало с толку. На полках стояли фигурки персонажей из дерева, множество видов необычных растений, на тумбе стояли несколько светильников разных форм, а на подоконнике в огромном сосуде плавала маленькая розовая рыбка.

Девушка сняла сумку и кинула на тумбу рядом с аквариумом. Малёк дернулся, метаясь по своему домику.

— Прости… — кинула Дина, но ее взгляд привлек знакомый кожаный переплет, торчащий из сумки.

«Как он здесь оказался?» — девушка вытащила дневник, прочитав знакомую подпись «Собственность Рубвекии Аугсбургской». В воздухе сразу появился запах вина, исходящий от испачканных страниц. — «Почему я не заметила его раньше?»

Она открыла его, глазами пробегаясь через записи, которые читала на Соле-Сантосе. Дойдя до последней, Дина почувствовала, что следующая страница плотнее, чем предыдущие. Девушка аккуратно потрогала бумагу и нащупав вторую за ней, осторожно отклеила слипшиеся от вина записи.

«Сегодняшняя ночь не походила ни на одну из тех, что были до этого. Я думала, что знаю эту тьму. Но, как оказалась, я не знаю ничего.

Нить пришла, как всегда. Её кровавый свет разрезал черноту, и она извивалась в своём привычном танце.

Я шагнула вперёд. И впервые тьма не оттолкнула меня, а расступилась. Будто замерла, пропуская. Я шла к ней, и с каждым шагом нить становилась ближе. Я не понимала, что делаю, но мои руки сами потянулись вперёд. И в тот самый миг, когда я коснулась её пальцами, мир взорвался.

Я ожидала, что меня снова отбросит назад, как бывало всегда.»

Дина замерла, перечитывая последнюю строчку. Её пальцы инстинктивно сжали страницу.

«Но то что я увидела было не похоже ни на что, что знаю. Ни на картины в кабинете отца, ни на витражи Базилики, ни на магнитные камни, которые я так мечтала увидеть.

Я стояла на каком-то чужом возвышении. Всё вокруг было из странного, гладкого камня, которого я никогда не трогала. Внизу простирался город, но какой! Не из песчаника, не из дерева. Он был серым и высоким, таким высоким, что у меня закружилась голова. Каменные чудовища с пустыми глазницами окон вздымались к небу. Вдали медленно плыли огромные, сверкающие повозки, без лошадей, без воли Соляриса. Или с ней? Я не знаю.»

Пальцы Дины замерли.

«Небоскрёбы. Машины» — Она перечитала абзац дважды, пытаясь осознать, что эта девушка, никогда не видевшая даже простого города, описала её мир.

«А потом я увидела девушку. Она не видела меня, хотя я стояла прям подле нее. Её рыжие волосы были спутаны, а лицо бледным. Она мне отчаянно напоминала кого-то и только проснувшись я поняла, что девушка была похоже на меня. Будто близнец.

В её руках был предмет, которого я не могла узнать. Металлическая птица? Она подняла его, и её движения были уверенными, отточенными, как у солдата. В воздухе раздался грохот.»

Дина присела на край кровати. Глаза были открыты от шока и удивления, переполнявшего ее тело.

«Этого не может быть.» — одинаковые мысли крутились у нее в голове, отказываясь соединяться в одну единую картину. Девушка не могла осознать это, сколько бы раз она не перечитывала последние записи. — «Рубвекия видела меня. Она тоже видела эти сны.»

«Я невольно зажмурилась. А когда открыла глаза, девушка исчезла. И меня снова окутала знакомая тьма.

Пальцы всё ещё помнят это ощущение. Тепло. Нить была тёплой. И она позволила мне к себе прикоснуться.

Что же это значит? И кто та девушка, что стреляла из металлической палки? И почему мы с ней похожи, как две капли воды?»

Дина закрыла дневник и зарылась головой в косичку, расплетая ее еще сильнее. В голове шумело.

Она вспомнила свое первое перерождение в чужую жизнь. Самолет. Обычная девушка, летевшая с турнира по стрельбе из лука со своим любимым человеком и тут — страшная смерть от крушения. Свои первые дни в теле Ренны: растерянность, страх, попытку вписаться в чужую жизнь. Потом — холодный океан Титаника, ледяную воду, которая высасывала силы. И этот мир, где солнце называют Солярисом, а за тобой охотится собственная семья.

И каждый раз нить приводила её в новое тело, но никогда — к ответам.

А теперь оказалось, что Рубвекия, настоящая хозяйка этого тела, тоже видела нить. И — больше того — видела её. Дину. Такую же обычную девушку, живущую своей страстью к спорту. Они все были одинаковые. У них всех была своя жизнь, свои планы и мечты.

«Если Рубвекия видела сны, то возможно и остальные тела…» — ее покорежило от последнего слова. — «…Девушки, в которых я попадала. Возможно они видели тоже самое, что и мы с Руби.»

Глаза Дины намокли и по щеке скатилась слеза. Когда последний раз она позволяла себе плакать? Девушка пережила столько всего за короткий промежуток времени, отчаянно выкручиваясь и вынуждая себя быстро привыкать к происходящему. Но если остановится и задуматься.

«Почему со мной это происходит?» — по щекам текла влага, но Дина продолжала ее игнорировать. — «Почему я?»

В голове всплыл голос из ее сегодняшнего сна:

«Свяжи осколки воедино».

Тень за троном, кровь в снегу. Часть 3

Дина переставляла книги, которые хаотично громоздились на полках нижнего этажа. Некоторые лежали плашмя, придавленные склянками и банками с непонятным содержимым, другие стояли корешком внутрь, так что названий было не разобрать, третьи и вовсе были засунуты в промежутки между горшками с засушенными травами.

— …карты могут показать, то что вы не хотите знать или замечать… — раздался спокойный голос Гекаты в приемной. Она открыла магазин пару часов назад и за это время Дина выучила ее дисклеймер наизусть.

— Я не несу ответственности за то, что они покажут. — шепотом предугадала фразу девушка, пародируя голос хозяйки магазина.

— Я не несу ответственности за то, что они покажут.

Дина усмехнулась и повертела в руках очередной горшочек, изучая название, выведенное аккуратным, округлым почерком.

«Ржавый мох?» — она с сомнением понюхала содержимое — пахло сырой землей и чем-то металлическим. — «И правда, ржавый мох.»

— …эта карта символизирует ваши страхи. Вы боитесь, что муж оставит вас, поэтому совершаете глупости.

— Какие глупости?.. — голос клиентки дрогнул.

— Например, следите за ним.

Дина приступила к соседнему стеллажу. Здесь царил настоящий хаос: пузырьки с настойками перемежались с засаленными колодами карт, чьи-то забытые перчатки соседствовали с гербарием из роз, а на самой нижней полке обнаружилась тарелка с остатками вчерашней каши, которую Кахир, видимо, решил припрятать на черный день.

— Видно сразу, чистюля.

Кахир, сидевший на убранной полке метрах в двух от нее, грозно зыркнул на девушку черной бусиной глаза.

— Я не с тобой разговариваю, — бросила она, поднимаясь на цыпочки, чтобы поставить книги на верхний ярус.

Ворон обиженно отвернулся и принялся с особым усердием чистить перья под крылом, делая вид, что гостья его совершенно не интересует. Дина водрузила последний том на место, отряхнула руки и оглядела результаты своего труда. Порядком это можно было назвать с большой натяжкой, но хотя бы теперь книги не грозили обрушиться на голову случайному покупателю.

— А-а-а! Помогите! Сумку! Сумку украли!

Девушка замерла с тряпкой в руках. Обернувшись, она через прозрачную входную дверь заметила знакомую пожилую женщину, отчаянно звавшую на помощь. Ворон встрепенулся, подлетая к закрытому окну и тревожно каркнул.

Колокольчик отчаянно зазвенел, когда Дина выскочила на улицу.

Девушка подбежала к торговке, которая угостила ее с утра лунником.

— Куда побежал?

Женщина подняла залитое слезами лицо, сразу узнав ее.

— Туда! — она махнула рукой в сторону узкого прохода между домами. — В сторону фабрики! Молодой, в сером плаще… Сумка моя, там выручка за неделю!

Дина не стала слушать дальше. Она сорвалась с места и нырнула в переулок, указанный торговкой.

Улица резко свернула, и девушка вылетела на людную мостовую, вымощенную стертым до блеска булыжником.

Дина остановилась, тяжело дыша, давая себе хотя бы пару секунд передышки. Лёгкие горели, в боку кололо, но времени на отдых не было. Она лихорадочно бегала глазами по толпе, стараясь выловить подозрительную фигуру.

Серая накидка мелькнула в двадцати метрах впереди, стремительно удаляясь. Под мышкой мужчина прижимал к себе большую холщовую сумку, расшитую яркими нитями — ту самую, что Дина видела сегодня утром на прилавке торговки. Девушка быстрым шагом двинулась за ним, стараясь не упускать из виду серое пятно среди пестрых одежд. Вор, словно почувствовав погоню, свернул между домами в узкий проход, и Дина ускорилась, почти переходя на бег.

Но переулок уперся в тупик.

Высокая каменная стена, поросшая плющом, возвышалась прямо перед ней. Ни дверей, ни проходов, ни даже ящиков, на которые можно было бы залезть.

— Что за… — выдохнула она, лихорадочно оглядывая тупик. Девушка обернулась на звук быстрых шагов. Из-за угла, по которому она вошла в переулок, к выходу на улицу, бежал тот самый вор. Он даже не обернулся, просто выскочил из тупика и рванул прочь, оставив её стоять перед глухой стеной.

— Ах ты ж… — Дина сорвалась с места, сокращая расстояние между ними.

Мужчина обернулся и заметив, что она не отстает, ускорил бег. Он вылетел из переулка обратно на оживлённую улицу, едва не сбив женщину с корзиной. Дина выскочила следом. Толпа загудела, кто-то выругался, кто-то отшатнулся. Вор петлял между людьми, используя их как живой щит. Попав на небольшую площадь, он заметался глазами и рванул к высокой арке. Дина узнавала эту дорогу. Она вела прямиком в порт.

Мужчина, петлял, ловко огибая рабочих и телеги. Девушка не отставала, но вторая погоня за день отражалась на теле Рубвекии. Ноги налились свинцом и почти отказывали двигаться, каждый вдох отдавался болью под ребром.

Вор отчаянно пытался сбить след. Он исчез за штабелями досок и если бы Дина в последний момент не заметила край его серой накидки, ему бы удалось скрыться.

Девушка столкнулась с ним лицом к лицу. Вором оказался молодой парень, вероятно младше Рубвекии. Он тяжело дышал, а его лохматые коричневые волосы прилипли ко лбу. На щеке виднелся длинный белый шрам. Его черные глаза прожигали в девушке дыру.

— Чего привязалась? — желчно кинул он.

— Сумку отдай. — через одышку бросила Дина.

— Да пошла ты… — парень сделал рывок в сторону, намереваясь проскочить мимо нее.

Девушка шагнула вперёд, загораживая проход.

— Отвали. — он толкнул ее в больное плечо.

Отлетев к стене, Дина сжала зубы, подавляя стон боли. Заметив это, вор хмыкнул и обошел ее.

— А ну стоять! — рявкнул голос.

Они оба обернулись на звук. Из-за угла выбежали трое мужчин.

«Черт» — узнав форму гвардии, Дина отвернулась. — «Их только не хватало.»

Двое стражников мгновенно оценили обстановку и бросились к вору. Парень попытался рвануть в сторону, но его схватили раньше, чем он успел сделать и шаг. Руки ему заломили за спину, вынуждая пригнуться, и он заорал от боли и злости, отчаянно брыкаясь.

— Спасибо за помощь в поимке преступника, — третий гвардеец, старший по виду, подошел к Дине. На его губах заиграла улыбка, а голос приобрел официальные нотки. — Вы достойны называться бравой поданной империи Экилор…

Он уже протянул руку, чтобы похлопать её по плечу, но вдруг замер, переводя взгляд на рыжие волосы, растрёпанные и прилипшие ко лбу.

— Погоди…

«Пора валить.» — с этой мыслью Дина резко развернулась, но ее тут же за локоть схватила сильная руку.

— Рыжие волосы, — медленно, почти по слогам произнес гвардеец. Он прищурился, вглядываясь в её лицо. — А ну-ка подними голову.

Дина дёрнулась, пытаясь высвободить локоть, но хватка оказалась мёртвой.

— Не дёргайтесь, Ваша Светлость, — стражник даже не повысил голоса. — Не ровен час, упадёте. А нам приказано доставить вас в целости.

Цвет чужой крови

«Три дня и три ночи Кахира не отходила от дракона. Поила его, укрывала, не давала уснуть в одиночестве.— Ты меня не боишься? — спросил дракон, после пробуждения.— Почему я должна тебя бояться? — удивилась девочка.— Потому что я чудовище.Кахира помолчала, глядя ему в глаза, а потом тихо сказала:— Ты мой друг.С того часа, души их сплелись в один узел. И нить, что связала их, оказалась крепче любой стали.

— Хендрик, «Сказание о Кахире и драконе.»

Густой чёрный туман окутывал до боли знакомый школьный двор. Ученики собрались в неровный круг, перешептываясь. Маленькая девочка пыталась разглядеть их лица, но они расплывались, будто кто-то намерено набросил на них серую пелену. Напротив неё стоял мальчик на несколько лет старше. В отличие от других, его лицо оставалось слишком ясным, слишком четким. Он был выше и держался так уверенно, словно уже выиграл. На его круглом детском лице играла насмешливая улыбка, обнажая боковые зубы.

— Ну что, ведьма, — сказал он громко, чтобы слышали все. — Или правильнее сказать сирота? Моя мама рассказала, что ты живешь только с тёткой. Теперь понятно, почему ты такая странная.

В толпе раздался смешок. Кто-то сзади толкнул девочку к центру круга. Она сжала пальцы, чувствуя, как кровь разгоняется неконтролируемым потоком в её теле.

— Я не буду драться, — тихо ответила она.

Мальчик усмехнулся, сделал шаг вперед. Его тень накрыла её целиком.

— Струсила? Как и твоя мамаша, наблюдая, как ты выходишь из её чрева?

Толпа загудела. Несколько учеников переглянулись, ожидая её ответа. Девочка молчала, глядя в землю, пока к её ногам не подлетел железный меч.

— Поднимай. От избиения удовольствия меньше.

Круг вокруг них сомкнулся плотнее.

— Ну же, или твоя тётка учит тебя только зелья варить?

Девочка медленно наклонилась и подняла тяжёлый меч.

Мальчик усмехнулся, наблюдая за дрожью её рук, и ловким движением вытащил своё оружие из ножен.

— Последний шанс, — сказал он. — Встань передо мной на колени, и я, может быть, оставлю тебя в покое.

Девочка сильнее сжала пальцы на рукояти, снова почувствовав бурлящую кровь под кожей.

— Так уж и быть, я организую тебе встречу с родителями.

Он занёс руку для удара, но девочка успела вскинуть меч. Сталь ударилась о сталь с резким звоном. Оружие дернулось, едва не выскользнув.

— Ты даже слабее, чем я думал.

Мальчик снова атаковал. Она попыталась повторить свою защиту, но опоздала. Острие скользнула по плечу, разрезая плоть с тошнотворным хрустом. Горячая кровь хлынула по руке вниз, капая на серую гальку. От жгучей боли девочка рухнула на колени, прикусив губу, чтобы не закричать.

— А тебе идёт, — мальчик обошел её по кругу, лениво поглаживая меч, на котором остались алые разводы.

Каждый волосок на теле встал дыбом. Она чувствовала прикосновения грязных пальцев к своей крови.

— Твоя мама также стояла перед твоим батей на коленях, ублажая его?

Она подняла на него чёрные глаза. Всё тело охватила крупная дрожь. Девочка схватилась за своё раненное плечо, чувствуя, как между пальцев просачивалась кровь, пульсируя в такт бешеному сердцу. Чёрное помутнение в глазах рассеялось, уступая место ясному красноватому свечение.

Она чувствовала это.

Чувствовала, как кровь, стекая по руке, образовывала лужу на каменной площадке. Чувствовала, как кровь капала с меча мальчика. Чувствовала, как глаза спустя долгое время видели так, как и должны были видеть.

— Интересно, как громко она ему…

Он не успел договорить. Столб красных стрел вонзился в его тело.

Мальчик пошатнулся, меч выскользнул из его руки, со звоном ударяясь о камни. Его глаза расширились, дыхание сбилось. Судорожно схватился за кровавую стрелу, пробившую горло, и дёрнул за нее. Кровь хлынула фонтаном, окрашивая одежду в алый цвет. Хрипя, он рухнул на землю и забился в агонии.

Девочка на трясущихся ногах поднялась с земли. Бешеный поток под кожей утихомирился. Стрелы тут же потеряли свою форму и растеклись по телу мальчика, смешиваясь с его кровью. Безжизненные голубые глаза уставились в никуда.

Она убила. Убила человека своей способностью.

— Геката! — низкий женский голос прорезал гомон толпы. — Геката! Что здесь…

Сильные руки потащили её сквозь людей, а чёрная пелена окутала пространство.

***

Тёмная улица. Чёрный туман клубился у ног Гекаты. Из переулка донесся шорох. Она хотела остановится, но тело, не слушаясь, пошло на звук, который доносился со стороны старой каменной лестницы, уходящей далеко вверх.

Взгляд приковало к ступеням. Тонкая, почти невидимая струя крови медленно, вязко, ползла по камням вниз, поблескивая в свете единственного фонаря.

— Нет, — выдохнула Геката. Тело продолжало не слушаться. Она даже не могла закрыть глаза.

Кровь лилась сверху, из темноты переулка, сбегала по ступеням и растекалась по мостовой, подбираясь к её ногам.

В нос ударил знакомый, дурманящий запах. Он заполонил всё пространство, вытесняя воздух, и девушка почувствовала, как начала задыхаться.

— Что это… — глаза округлились, стоило ей поднять голову.

Кровавый поток обрушился на неё. Тяжёлая, тёплая, липкая масса ударила по всему телу, сбивая с ног. Геката закричала, и рот мгновенно заполонил металлический вкус.

Она захлебывалась. Руки заскребли по камням, пытаясь найти опору, но лишь сильнее увязали в густой жидкости, которая продолжала заливать улицу, поднимаясь выше и выше.

Девушка вынырнула, жадно хватая воздух. Кровь уже доходила до груди.

— Помогите! — закричала Геката, но её голос потонул в чавкающем гуле.

Девушка отчаянно била по кровавой поверхности руками, брыкалась, истошно орала, но всё без толку. Она продолжала тонуть.

— Я не хочу! Нет! — хрипела девушка, выплевывая красные сгустки.

Волна накрыла с головой. Она открыла рот в последнем крике, и внутрь хлынула красная жижа, раздирая горло, заполняя лёгкие. Её тело выгнулось дугой, и чёрный туман окутал его снова.

***

Геката открыла рот, жадно хватая воздух. Тело продолжало её не слушаться. Взгляд упал на руки. На запястьях тускло блестели кандалы.

"Нет-нет-нет."

Девушка медленно осмотрела помещение, боясь, что она права. Знакомые каменные стены подвала, тусклый свет масляной лампы и затхлый запах сырости. Паника сдавила горло. Геката дернула цепь — металл лязгнул, но не поддался. Запястья обожгло болью.

— Очнулась? — раздался знакомый голос из темноты.

Геката замерла. Женский силуэт вышел из темноты. Её чёрные волосы были завязаны в тугой хвост, а красные глаза изучали состояние девочки. На бледном лице возле глаза зиял уродливый шрам.

— Уже третий день сопротивляешься, — она сложила руки на груди. — Геката, так и умереть можно.

Женщина подошла к центру комнаты, где стояла ржавая клетка. Внутри, нахохлившись, сидел маленький птенец. Она высунула опустевшую кормушку. Девочка смотрела, ожидая, что женщина заменит её на новую, как делала последние дни. Но она не сделала этого.

— Ты оказалась упрямее, чем я думала, — красные глаза блеснули в полумраке подвала. — Придётся ускорить наш урок.

Женщина достала из коробки, которую всё это время держала в руках, змею. Длинную, большую, с голодными глазами, косящимися на птенца.

— Нет! — Геката рванулась вперед, цепи загремели, впиваясь в запястья. — Не надо! Табита, пожалуйста! Не трогай его!

Змея медленно, наслаждаясь, выползла из коробки, подбираясь к открытой клетке. Её раздвоенный язык ощупывал воздух.

— Нет! — голос Гекаты сорвался на крик. — Не трогай его! Пожалуйста, тетя, сделай что-нибудь!

— Сделай сама! — рявкнула Табита. — Ты можешь спасти его. Используй свою силу.

Девочка захлёбывалась слезами. Запястье начали кровоточить. Металл впивался в кожу, разрезая её до кости. Кровь текла по рукам, капала на пол. Но Геката не чувствовала боли. Она чувствовала её.

Чувствовала свою кровь.

Змея приблизилась к птенцу, возвышаясь над ним, и уже было разинула свою большую пасть, но вдруг завалилась набок. Кровавая стрела торчала из её брюха.

— Наконец-то, — Табита подошла к ней и расстегнула кандалы.

Маленькая Геката без сил упала на пол.

— Он теперь твой, — женщина положила рядом с девочкой птенца. — Запомни, ты спасла его своей силой.

***

Геката подскочила на кровати. Сердце билось в груди, отдавая в виски. Тыльной стороной ладони она вытерла испарину со лба.

Раздался звон колокольчиков, а затем грохот.

Девушка метнула взгляд в окно. На улице было ещё темно. Резким движением она вытащила короткий клинок из-под подушки и бесшумно скользнула к лестнице.

Геката шла по скрипучим ступенькам, не издавая ни звука. Нижний этаж освещала луна, но этого едва хватало, чтобы разглядеть хоть что-то подозрительное. Она замерла, прислушиваясь. Со стороны входа раздался тихий стон. Девушка крепче сжала рукоять клинка.

Петли жалобно взвизгнули, и дверь с грохотом рухнула на пол. Осколки стекла рассыпались по полу алмазной крошкой.

На пороге стоял высокий мужской силуэт. Секунду он держался за косяк, а потом рухнул лицом вниз, прямо на сломанную дверь.

Геката замерла с клинком наготове, глядя на распластанное тело. Сердце всё ещё бешено стучало, но уже от злости.

— Мы закрыты! — рявкнула она в пустоту.

Он не шевелился. Девушка спустилась с последней ступеньки и, перешагнув через тело, выглянула на улицу. Убедившись, что там никого нет, она вернулась внутрь.

Луна освещала профиль мужчины, лежащего на стеклянных осколках, выхватывая из темноты бледное, искажённое болью лицо.

Геката присела на корточки и постаралась перевернуть тело, но незнакомец вдруг открыл голубые глаза и зашевелился.

— Стоять, — девушка прижала его руки к спине, сильнее вбивая в сломанную дверь.

Мужчина захрипел.

— Отпусти… — стоило ему открыть рот, как из него вырвалась густая чёрная жидкость.

— Фу, мерзость, — её лицо скривилось.

Незнакомца выгнуло судорогой. Ещё один сгусток вылетел наружу, чёрный, блестящий, как дёготь.

— Твою мать, — девушка перевернула тяжёлую тушу набок. — Нашёл, где коньки отбрасывать.

Мужчина закашлялся, придерживаясь рукой за горло.

В комнату бесшумно влетел ворон. Он приземлился на стол, склонил голову и уставился на чёрную лужу.

— Знаю, — буркнула Геката. — Потом уберём.

Лицо мужчины, изрезанное стеклом, побледнело. Глаза закатывались, а руки дрожали. Вскоре, когда его кашель стал сухим, он с грохотом упал обратно на осколки.

— Да что б тебя, — девушка прощупала пульс мужчины. Подхватив незнакомца под мышки, она оттащила его от разбитой двери. Стекло противно хрустело под спиной. Облокотив безвольное тело на кресло, Геката выдохнула. — Ну и громила…

Поднявшись наверх, девушка первым делом отправилась на кухню. За окном уже поднимался молочный туман, предшествуя скорому рассвету. Ворон прилетел следом, уселся на подоконник и уставился на неё немигающим чёрным взглядом.

— Что? — буркнула Геката, зажигая масляную лампу. — Не оставлять же его подыхать.

Кахир выразительно каркнул, но девушка проигнорировала его, потирая сонные глаза.

Открутив банку с вареньем и не увидев там содержимого, она мысленно ударила себя по лбу.

"Как можно было забыть, что она последняя?" — в голове рисовались воспоминания, как днём Геката угостила Руби вареньем из морошки. Ягода имела чудесные свойства и часто использовалась как успокоительное, из-за чего стоило немало. А эта неблагодарная принцесса взяла и убежала, так и не вернувшись. — "Придется на днях сходить к Димитрию за морошкой."

Девушка подошла к высокому шкафу с запасами. Взяв оттуда пару свисающих сухих веток, она отломила по листику и кинула в кружку, где уже была заранее вскипячённая вода. Заварив чай, сделала глоток и обожглась.

— Черт!— сквозь зубы выругалась она. Кахир довольно каркнул. — Замолчи!

Откинув деревянную кружку, девушка взлохматила волосы. Ворон приземлился к ней на плечо, аккуратно клюнув в ухо. Геката снова хотела прикрикнуть на своего питомца, но взгляд упал на её отражение в окне. Чёрные волосы тонкими нитками свисали вниз, а бледное лицо выглядело как никогда плохо с этими ужасными кругами под глазами.

"Красавица", — с горечью подумала она и отвернулась, возвращаясь к шкафу. — "Как обезболивающее подойдет пепельная полынь…" — Геката задумалась, вспоминая состояние ночного гостя, пробегая взглядом по полкам. — "Ещё можно взять кровохлебку."

Размельчив травы в ступке, она добавила пару капель воды, размешивая до состояния густой кашицы. Прихватив с собой льняную ткань и деревянный поднос со всем необходимым, она спустилась вниз.

Мужчина лежал там же, где она его и оставила. Дыхание стало ровнее, но раны от осколков зияли на лице, на плечах, на руках. Их нужно было срочно обработать.

Поставив деревянный поднос на пол, она принялась расстёгивать шёлковую рубашку мужчины. Липкие от крови пуговицы скользили в пальцах, не желая поддаваться. Геката чертыхнулась, дёрнула сильнее, и ткань наконец разошлась, обнажая торс.

— Ирмово сердце… — выдохнула девушка, оглядывая его тело, полностью покрытое татуировками.

Геката поднесла лампу ближе, разглядывая.

На правой стороне груди, прямо над сердцем, красовался длинный кинжал с изогнутой гардой и тёмным камнем в рукояти. Девушка провела по лезвию пальцем. Тату было сделано с такой точностью, что было ощущение, что об него можно и порезаться. Ниже, на рёбрах, расположился набор метательных ножей, с изящным узором на рукояти.

Весь пресс мужчины был заполнен оружием: мачете с зазубренным лезвием, тонкие стилеты, длинные иглы, кастеты, а на правом боку вообще виднелся кусочек булавы.

— Это что за склад? — продолжая загипнотизировано разглядывать и трогать тело мужчины, прошептала Геката.

Незнакомец дернулся во сне, отрывая девушку от татуировок.

— Кхм, будет не больно, наверное, — пробормотала она, доставая пинцет из миски со спиртом. Металлические кончики звякнули о стекло.

Она аккуратно подцепила большой осколок, торчащий из плеча, и выдернула его одним движением. Её тело невольно забилось в предвкушении. Мурашки прошли по рукам и спине, но вместо ожидаемой крови, вылилась чёрная жидкость.

"Это?… Такая кровь?" — но если бы это была она, Геката её почувствовала.

— Что за… — девушка нахмурилась, но продолжила.

Она макнула ткань в тёплую воду и принялась отмывать раны, осторожно счищая запёкшуюся корку. Чёрная жидкость смешивалась с водой, оставляя на льняной поверхности грязные разводы.

Ворон, наблюдавший со спинки кресла, вопросительно изогнул голову.

— Не смотри так, сама не знаю, — буркнула Геката, но будучи любопытной особой, всё-таки не сдержавшись, надавила на самую глубокую рану.

Из неё вырвалась маленькая чёрная струя, но в какой то момент девушка почувствовала её. Кровь, смешиваясь с инородной жидкостью постепенно вытекала.

Девушка поборола импульс закатить глаза от ощущения прибывающей силы и, прикусив губу, слегка намочила ткань в спирте. Мужчина зашипел и дернулся. Его глаза медленно открылись.

— Такой большой, а смирно сидеть не можешь, — Геката взяла ступку со смесью из трав и начала осторожно накладывать её прям на раны.

Мужчина смотрел мутным, непонимающим взглядом. Зрачки с трудом фокусировались на её лице, потом скользнули вниз на свою оголённую грудь.

— Что… — из горла сорвался хрип. — Где я?..

— В моей лавке. В которую ты ввалился посреди ночи, снёс мне дверь с петель и сам об неё чуть не убился, — сурово сказала девушка, не прекращая наносить травы. — За тобой много грешков.

Ворон громко каркнул, подтверждая её слова.

— Ты кто?…

— Твоя фея-крёстная, — буркнула она, специально надавив ему на рану. — И вообще, ты не в том положении, чтобы допрашивать меня.

— Полегче, — он выдохнул через зубы.

— Чтоб ты знал, мои услуги сначала оплачиваются, — девушка потянулась за бинтами. — А так как ты не внёс предоплату, я вольна делать всё что захочу.

Ответа не последовало. Геката подняла глаза на мужчину. Его голова опрокинулась, а лицо снова приняло пугающий восковой оттенок.

— Эй, — она легонько прихлопнула его по щеке, но он не очнулся.

Её рука задела что-то тёплое, густое, а по спине пробежали мурашки.

— Твою ж мать, — девушка оглядела только что обработанные раны, из которых с новой силой потекла чёрно-красная жидкость.

Геката приложила бинты, те мгновенно пропитались насквозь.

Ворон встревоженно закаркал, перелетел ближе, вцепился когтями в спинку кресла.

— Я не знаю! — раздражённо рявкнула она на своего питомца. —Кровохлебка должна была моментально остановить кровь…

Девушка лихорадочно соображала, под нервный гул издаваемый Кахиром.

— Чёрт с тобой! — выругавшись на бесполезную ткань, она откинула её в сторону и зажала рану голыми руками.

Тёплая, мягкая кровь хлынула между пальцев, заливая запястье и капая на пол.

"Он так умрёт" — она побоялась произносить эти слова вслух. — "Нужно срочно что-то делать."

Сердце девушки забилось быстрее, дышать становилось с каждым разом всё сложнее. Сделав глубокий вдох, Геката закрыла глаза, чувствуя каждым сантиметром своего тела его бурлящую кровь. Каждую каплю. Но помимо неё что-то еще текло по венам, смешиваясь и пороча кровавую чистоту. Что-то чужое не давало ей свернуться, разъедало стенки сосудов и выталкивало наружу, будто желая занять её место. Девушка чувствовала, как чёрная жидкость пыталась сопротивляться потоку, словно не желала покидать тело мужчины.

Геката колебалась лишь секунду. Девушка понимала, что, возможно, только ей по силам ему помочь.

Она сконцентрировалась на вытекающей крови из раны. Сила пробежала по её телу, обдавая сладким, долгожданным жаром.

Чёрная жидкость начала выливаться тонкой струей, а кровь, находившаяся под контролем у девушки, оставалась в организме мужчины.

Геката не открывала глаза, боясь потерять концентрацию. Она тянула, вычищала, отправляла чистую кровь обратно по его венам.

Её мир сузился до пульсации двух сердец.

Девушка потеряла счёт времени. На ней сказывались годы без тренировок тёти. Жар сменился на холодный пот, и силы постепенно покинули её.

***

Геката очнулась от ощущение надоедливого клюва, бившего по её щеке.

— Кахир, отвянь, пока не заточила в снежную стену.

Но ворон не унимался. Он клюнул ещё раз, потом ещё, и девушке пришлось разлепить веки, чтобы угрожающе зыркнуть на него.

Она замерла, оглядывая свою одежду, перепачканную тёмными разводами. Геката попыталась собрать воедино обрывки воспоминаний, но голова была тяжёлой, а мысли путались, отказываясь собираться воедино.

Напротив в кресле, сидя, спал ночной гость. Обнажённый торс мужчины был аккуратно перевязан бинтами, которые накладывала явно опытная рука. Но как бы девушка не напрягала память, не могла вспомнить, когда именно успела его перевязать.

Кое-как, опираясь на подлокотник, она поднялась. Комната качнулась, и Геката на секунду зажмурилась, пережидая приступ головокружения. Кахир встревоженно каркнул, но она шикнула на него, заставляя замолчать.

Девушка подошла к креслу и наклонилась, чтобы проверить пульс. Кончики пальцев уже почти коснулись шеи мужчины, когда он резко открыл глаза и перехватил её руку в воздухе.

— Ты… — она выдохнула от неожиданности и попыталась выдернуть руку, но хватка оказалась железной.

— Прости, — опомнившись, он тут же отпустил её.

— Ненормальный… — потерев запястье, девушка повернулась на бешено каркающего Кахира. — Что надо?

Ворон снова сел ей на плечо и продолжил назойливо клевать щеку, едва ли не задев глаз.

"Стоп. Глаза!"

Сердце пропустило удар. Геката рванула с места, взлетела по лестнице на второй этаж, перепрыгивая через ступеньки.

— Да что за… — она подорвалась к крайнему ящику, в котором хранились одинаковые склянки тёмного цвета.

Геката схватила одну, дрожащими пальцами откупорила пробку и залпом выпила горькую, вязкую жидкость, зажав нос, чтобы не чувствовать вкуса. Склянка опустела, звякнула о столешницу.

Она метнулась к зеркалу, висевшему рядом с ящиками. В отражении на неё смотрела бледнолицая девушка с обычными, ничем не примечательными карими глазами, без намека на её родной ярко-красный цвет, который проступал, стоило ей использовать свой дар.

— Думаешь, он видел? — обращаясь к ворону, сказала девушка, на что питомец лишь вальяжно каркнул. — Что бы это ни значило.

Спускаясь по лестнице, Геката судорожно соображала, что ей делать в этой ситуации. Высокий шанс, что мужчина видел её глаза. Вернее сказать, не высокий, а стопроцентный.

Девушка аккуратно выглянула из-за угла в приемную. Незнакомец сидел на кресле. В его зубах был край бинта, пока руки перевязывали раны. Рядом, на полу, валялась использованная ткань.

Краем глаза поглядывая на мужчину, Геката подошла к рабочему столу и, достав свою колоду из тёмной узорчатой коробки, она вытащила три карты. На первой был изображен мужчина, восседающий на троне.

"Император. Опять важная шишка?" — девушка бросила быстрый взгляд на гостя, не веря, что этот татуированный оборванец с растрёпанными чёрными волосами может иметь отношение к аристократам. Но карты не врали. Лично ей — никогда.

На следующей был нарисован всадник в тяжёлых доспехах, несущийся на своём коне в пропасть, нарисованную в нижней части карты. В его вытянутой руке был обнажён меч.

"Воин?" — задала Геката риторический вопрос. В голове сложился пазл. — "Теперь понятно, почему он так профессионально перебинтовывался."

Геката машинально перевернула колоду. Взгляд упал на последнюю карту. Её глаза расширились.

"Колесо фортуны? Серьёзно?" — девушка помотала головой, будто отрицала расклад. Она не была фаталисткой, но выпавшая карта слегка напугала её. Внутри что-то скрутило от предчувствие, но Геката моментально списала это чувство на голод.

***

Девушка поставила две тарелки с кашей на стол в приёмной.

— Ешь. После того дерьма, которое из тебя вытекло, организм надо восстанавливать.

— Давай без дерьма за едой, — он покосился на неё, притягивая тарелку ближе.

— Ты должен был сказать спасибо, — напомнила и одновременно упрекнула его Геката.

— Ты всегда такая гостеприимная?

— А ты всегда врываешься в чужие дома по ночам?

Мужчина проигнорировал её слова, разглядывая содержимое тарелки.

— Это что? — он ложкой указал на бело-желтые добавки, лежащие поверх каши.

— Мед с желе. После ранения самое то, — Геката наблюдала, как мужчина аккуратно зачерпнул маленькую ложку. — А ты привередливый.

Девушка быстро покончила со своей порцией и облокотилась на спинку дивана. Нужно было как-то аккуратно выяснить, видел ли он её глаза. Но шанса не предоставлялось. Мужчина молча поглощал кашу с таким аппетитом, будто это было рагу из первосортного мяса, а не овсянка с мёдом.

Его руки были покрыты мозолями и старыми шрамами, местами видневшимися из-за плотного слоя татуировок. По всему телу рубцы, костяшки были сбиты, а на широкой шее виднелся след — то ли от ножа, то ли от верёвки.

— Где научился так перевязываться? — спросила она.

— Там, где этому учат.

— И где же?

Он поднял на неё взгляд.

— В местах, о которых тебе лучше не знать.

"Еще один загадочный. Меня щас стошнит", — подумала девушка и машинально потрогала живот.

— Ладно, — фыркнула Геката. — Тогда скажи хотя бы, как тебя зовут.

Он отправил в рот последнюю ложку и отодвинул пустую миску.

— Арес.

— Просто Арес? — уточнила она с лёгкой усмешкой.

— Да.

"На "просто Аресов" мне бы не выпадал император. Что у дворян за мода пошла, скрываться постоянно?"

— А тебя?

— Просто Геката.

Она поднялась, потеряв к гостю всякий интерес, собрала со стола грязные миски и понесла их наверх. Уж очень сильно её напрягала на столе использованная посуда.

Уже на лестнице она услышала его голос:

— Слушай, а ты сможешь мне помочь?

Геката обернулась, поставив ногу на следующую ступеньку.

— Не сказать, что горю желанием. Уже достаточно помогла, но даже простого "спасибо" не услышала.

Отнеся тарелки в мойку, девушка вернулась.

— Спасибо… — сказал он глухо. — И извини… За дверь и за то, что столько неудобств принёс, но мне правда нужна твоя помощь.

— Ничем не могу помочь, — отрезала Геката, понимая, что для помощи понадобится её сила. А она уж очень не хотела прибегать к такому методу.

— Подожди! — он поддался вперед, и кресло под ним скрипнуло. — Но ты же помогла мне вчера — то, что не мог сделать ни один лекарь или священник много веков.

— Ты у нас, оказывается, долгожитель?

— Нет… Я имел в виду другое, — он сделал паузу, прежде чем решительно продолжить. — На моем роду лежит карма Ирмы.

— Карма Ирмы? — переспросила Геката. — И ты хочешь, чтобы я помогла тебе?

— Сначала послушай, — брови Ареса напряглись, создавая складки. — Раз ты в курсе, то знаешь, что карма накладывается на конкретного человека за его проступки.

Девушка кивнула.

— Но в моей семье способность наследственная, — продолжил он. — И карма тоже переходит по наследству.

— Звучит грустно, — слова прозвучали сухо, но Геката по-настоящему не понимала, что и с какой интонацией говорить в подобной ситуации.

— Никто из моих предков не доживал до двадцати, кроме меня, — сказал мужчина. — До какого-то момента все было не так критично, но сейчас… Возможно, вчера я бы умер, если бы не ты.

Девушка промолчала. По словам тёти, Геката была единственной живой обладательницей способностью управление кровью — по крайней мере в Империи уж точно.

— В чем заключается проклятье? — спросила она.

— Насколько я знаю… — Арес провёл ладонью по своей груди, по татуировкам, которые виднелись из-под бинтов. — Чернила, которыми нанесены эти рисунки, смешиваются с моей кровью. Постепенно. До тех пор, пока не вытеснят всю кровь из организма.

— Видимо, твой предок совершил что-то очень плохое, — Геката скрестила руки на груди.

— Он был преемником Малкориэля и совершал волю после его смерти, — сказал Арес так, будто говорил это тысячу раз.

— Неудивительно, что Ирма его прокляла, — заметила девушка.

— Ну так что? — мужчина смотрел на неё в упор. — Ты поможешь мне?

Геката выдержала паузу. В голове щёлкали шестерёнки, просчитывая риски. Вылечить его без силы невозможно и придется использовать её спустя долгие годы. Она не сможет активно принимать клиентов, так как будет истощенна и морально, и физически. Но с другой стороны, если не она, то Арес умрёт.

— Мои услуги не бесплатны, — наконец сказала она.

— Назови любую цену.

— Сто империалов, — бросила Геката, думая, что мужчина откажется или хотя бы попросит снизить.

— Получается, ты согласна? — выражение лица не изменилось, но, казалось, он всё же улыбнулся глазами. Только девушка этого не заметила, хотя смотрела в упор.

"Точно дворянин. Раскидывается деньгами и даже не торгуется."

— Работа сложная, займёт не один день, — через зевок протянула Геката. — Поэтому сеанс — десять империал. Оплата перед каждым из них, мало ли, умрёшь в процессе.

Арес молчал, и Геката, не выдержав его непроницаемого взгляда, добавила:

— Шучу.

Вишневый узелок

Один из наиболее известных обрядов народа звёзд заключается в красной нити. Ещё при Ирме Экилор зародилось убеждение, что душа состоит из тысячи нитей, сплетённых воедино при рождении. Они связывают каждый аспект в жизни и теле человека: здоровье, энергию, жизненную силу, внутреннее «я», характер. Все в жизни строится на том, как это приписали небеса. Нити своего рода программа жизни любого человека.

Исходя из этого, народ звёзд верит в существовании особой нити. Красная нить - это связь, образующаяся между душами людей. Она появляется природным путем, то есть есть в каждом человеке изначально. Но существует обряд, который может искусственным путем связать две души воедино...

— «Мифы и обряды народа звёзд».

Дина с трудом открыла глаза. Осмотрев комнату, в которой находилась, девушка мысленно выругалась, когда осознала, что события сегодняшнего дня ей не померещились. Высокий потолок тонул в сиянии хрустальных люстр — их было несколько, и каждая свисала тяжелыми каскадами стеклянных подвесок, переливающихся золотистым светом.

Девушка лежала на роскошной кровати — а по-другому её назвать было нельзя, — накрытая шёлковым покрывалом винного цвета. Над ней нависал балдахин из тяжёлой тёмно-бордовой ткани. Изголовье было настоящим произведением искусства. Повсюду вычурная резьба по дереву, полностью покрытая позолотой. В воздухе витал неестественный цветочный аромат.

Тело Рубвекии, на котором явно сказались несколько погонь за один день, было слишком тяжелым. Каждое движение отдавало ноющей болью, поэтому прислушавшись к своему организму, девушка пролежала на кровати до темноты.

Дина в очередной раз начала проваливаться в дрёму, когда в дверь громко постучали и не дожидаясь ответа, сразу открыли.

В комнату вошла служанка в строгом белом платье с красным передником. Она остановилась у порога, скользнув по лежащей на кровати девушке взглядом. В полумраке было не разглядеть ее лица, но Дине на секунду показалось, что лицо служанки скривилось.

— Госпожа Рубвекия, — произнесла она сухо, почти с отвращением, словно слово «госпожа» ей приходилось выдавливать. — Ужин подан. Вас ждут в главной столовой.

Дина медленно села на кровати. Тело всё ещё ныло, будто каждая мышца была налита свинцом.

— Вас уже ожидает Императорская семья, — служанка подошла ближе и, почти не глядя на девушку, коротко кивнула девушкам, зашедшим следом. — Поднимайтесь. Вас нужно привести в порядок.

Соседней комнатой была просторная купальня из бело-красного камня. Пар поднимался от небольшого бассейна, наполненного горячей водой с лепестками роз. В углу стояла массивная медная ванна, украшенная золотистыми очередными розами, а рядом — столик с десятками склянок.

"Третий раз за день, — простонала девушка про себя. — они точно решили меня утопить."

Раздев свою госпожу догола, служанки, как и в прошлые разы, покривили лицом от синяка на плече.

Дина устала усмехнулась. Ей не хватало сил на сопротивление и на допросы о том, куда унесли ее личные вещи. Не нужно быть гением, чтоб догадаться, что они поделят содержимое сумки между собой. Но от мысли, что служанки что-то сделают с дневником или, ещё хуже, прочитают, становилось дурно.

— Руки, — стоило Дине зайти за ширму, как её со всех сторон окружили.

Девушка послушалась приказа, стараясь не морщиться от боли.

Рукава оказались полупрозрачными и широкими, мягко спадающими до локтей. Их края были расшиты золотой вышивкой, а в местах, где ткань соединялась с корсетом, сияли декоративные застежки, похожие на бутоны. Лиф был высоким, переходящим в изящный ворот. Его густо покрывали золотые нити на швах. Орнамент тянулся от горла вниз, обвивая грудь и талию.

Стоило служанке затянуть шнуровку корсета на спине, Дина посинела. Во всяком случае, ей так показалось. Платье плотно стянуло талию девушки, которая уже не на шутку переживала насчет возможности спазма лёгких.

"Они предлагают в этом идти есть? Серьезно?"

От пояса вниз расходилась многослойная юбка. Некоторые части ткани спадали до пола, а другие спускались каскадом, открывая вид на задние слои.

В то время, как одна служанка одевала ее, другие две занимались прической и макияжем. Под долгожданный конец всех процедур, Дина не чувствовала своих ног, а косметика на лице ощущалась тяжелой краской. В прошлой жизни она красилась часто, не считая тренировок, но никогда не чувствовала себя так, будто вместо макияжа ей наклеили чужую кожу.

Тяжёлые слои юбки мягко зашуршали, когда Дина сделала первый шаг. Платье оказалось не только красивым, но и неожиданно тяжелым. Она неуклюже шла по широкому коридору Императорского дворца, про себя молясь, чтобы не запутаться в подоле и не рухнуть. Корсет душил с каждым вдохом все сильнее.

Столовая была удивительно просторна, слишком даже для первых лиц империи. Помещение больше напоминало бальный зал. Высокие стрельчатые окна, сейчас темные, отражали десятки свечей в тяжёлых канделябрах. Картина выглядела почти комичной от того, что в центре, за длинным столом, накрытым белоснежной скатертью, сидело всего четверо человек, и, если бы Дина чувствовала себя хорошо, возможно, она бы даже посмеялась.

Вместо этого, девушку пробила дрожь, но это были далеко не её чувства. Да, Дина не хотела здесь находиться и испытывала упадок сил, но никак не страх. Тело Рубвекии будто покрылось плёнкой, дышать стало тяжелее, но теперь не только по причине корсета.

Трясущаяся дочь Кардинала присела в глубоком реверансе, покорно устремив глаза в пол. Слои платья живописно разложились вокруг неё на мраморном полу.

— Рубвекия, — раздался низкий голос. Даже не видя, можно было догадаться, что к ней обращается Император Кастиэль. — Я вас ждал. Хотя, признаюсь, при других более торжественных обстоятельствах.

Стоило его голосу исчезнуть, как в голове сами собой всплыли заученные Рубвекией слова:

— Ваше Императорское Величество, Ваши Высочества…

— Поднимись, — в низком властном голосе Императора прослеживалась ухмылка. — Твой побег из отчего дома изрядно потрепал нервы твоего отца и моей семьи.

Девушка выпрямилась и встретила взгляд тёмно-карих глаз мужчины, восседавшим в центре стола. На голове была надета небольшая корона с красной розой посередине. Он выглядел удивительно молодо, и если бы не рыжая борода, то можно было бы спутать его с ровесником Дины.

— Спрашивать «почему ты это сделала?» не буду, я догадываюсь о ваших нелёгких взаимоотношениях с Кардиналом. Он хороший, мудрый человек, а в особенности отличный управленец. Но судить его как отца всё же только твое право, — мужчина жестом указал ей на место за столом. — Садись. И прошу без длинных формальностей, как никак, мы крёстная семья.

Дина опустилась на указанное место напротив молодого мужчины. Он выглядел как копия Императора, если бы тот сбрил бороду. Тот же оттенок ярко рыжих волос и медовые глаза.

"Симон", — прозвучало в голове утверждение, а по телу прошлись лёгкие мурашки.

Кронпринц выглядел безупречно. Его глаза смотрели на Дину. Нет, правильнее будет сказать смотрели на Рубвекию. Взгляд скользил по её лицу, по сбившемуся дыханию и постепенно краснеющим щекам. Девушка тысячи раз прокляла это тело, пока принимала безуспешные попытки подавить мышечную память.

Отводя взгляд от возбудителя чувств Рубвекии, Дина увидела её.

Блондинистые, чуть вьющиеся волосы водопадом спадали на нежные плечи. Тонкие черты лица, пухлые розоватые губы, сложенные в полуулыбке, и золотистые глаза, рассматривающие девушку в ответ.

Сердце пропустило удар, и Дина почувствовала, как тошнота начинает подходить к горлу. В этот момент это уже были чувства не Рубвекии, а её собственные.

Она, не отрываясь, смотрела на девушку, сидящую рядом с Симоном. Мысли безудержным потоком метались, заполняя собой все пространство: "Это не может быть она. Это другая девушка, абсолютно другая жизнь и вовсе мир дурацкого романа".

Но тело отказывалось слушать голову. Потому что эта улыбка, наклон головы и даже изучающий взгляд, раскладывающий все по полочкам, лишний раз не раскрывая рта.

Так смотрела Тамила.

— Рубвекия, — от сладкого голоса, лицо Дины неконтролируемо исказилось. — Вы так бледны. Вам плохо?

"Это не она, простое совпадение. Сколько вообще существует девушек со светлыми волосами и миловидной внешностью. И меня от каждой так дергать будет?"

— Все хорошо, — выдавила Дина, стараясь изобразить дружелюбное лицо. Вышло у неё, мягко говоря, не очень.

— Принесите гостье вина, — девушка жестом подозвала слугу.

Он вынес бутылку и наклонил её, чтобы заполнить бокал, но его остановила женщина, сидевшая рядом с Диной.

— Лилит? О каком вине идет речь? Сейчас сезон слёз, — раздался женский голос.

Её осанка была идеальной. В каждом жесте, каждой ноте голоса читалась природная грация, словно женщина являлась живым воплощением элегантности. Она была одета в закрытое, широкое платье, перехваченное лишь на поясе, что выделяло её тонкую талию даже сквозь тяжёлые слои ткани. Голову покрывал платок из плотной ткани бежевого оттенка, расшитый золотыми нитями: по краям вился тонкий растительный орнамент, а в центре, чуть выше лба, алела вышитая миниатюрная роза. Её медовые глаза, такие же как у сына, укоризненно смотрели на блондинку, явно разочарованные ее поступком.

"Лилит — та самая главная героиня, святая и возлюбленная Симона."

— Простите меня, матушка, — голос девушки стал тише. — Я думала лишь о том, что сестра Рубвекия выглядит измождённой. А в Писании сказано: «Кто напоит жаждущего во имя Соляриса, тот не потеряет света своего». Я запамятовала, что во время сезона слёз награда бывает иной — через воздержание и молитву.

— Запамятовали? — императрица подняла идеальную бровь. — Как может Святая забыть о седмице? Это ваш долг, как члена императорской семьи и покорного слуги Соляриса, об этом нельзя просто «забыть».

— Да, матушка. Я принесу покаяние на завтрашней утренней службе.

Императрица перевела взгляд на Дину, и он неожиданно смягчился.

— Я присоединяюсь к словам Абраксаса, но считаю своим долгом упомянуть, что вы, дитя мое, допустили ошибку перед Солярисом и как представительница Соле-Сантоса, обязаны ее загладить. Я смогу составить тебе компанию. В Джусторионе замечательный собор, но после Базилики, он может показаться вам скромным.

— Вы очень добры.

— Пустяки.

— Сезон слёз заканчивается через четыре дня. Эмануэль сообщил мне, что прибудет в составе делегации на охотничий турнир. А пока что ты погостишь у нас, как в былые времена, — сказал Император, не скрывая скучающие нотки в голосе.

— Эмануэль? — вырвалось у Дины раньше, чем она успела подумать.

Мужчина внимательно посмотрел на неё поверх бокала.

— Верно, ваш батюшка прибудет после окончания седмицы. Надеюсь, за это время вы успеете смягчить сердце и подготовиться к достойной встрече, — императрица мягко улыбнулась девушке, взяв её за руку под столом.

Дина почувствовала, как внутри всё сжалось. Тело Рубвекии отреагировало мгновенно на новость. Ладони вспотели, дыхание перехватило, отчего хват женщины только усилился. Она изо всех сил пыталась сохранить лицо, но, судя по прищуренному взгляду Лилит, получалось плохо.

— Благодарю за Ваше великодушие, — Дина с усилием выдавила улыбку.

"Самой от себя мерзко".

— Вот и хорошо, — император удовлетворённо кивнул. — В сложившейся ситуации будет правильнее, если ты останешься под нашим наблюдением. Может, вы с отцом отдохнете за это время друг от друга.

Дина сдержала желание усмехнуться.

***

Маленькие пухлые ручки отчаянно тянулись к книге с верхней полки. Несмотря на то, что девочка уже перетащила все стулья, которые были в библиотеке, ни один не помог ей достать заветную книжку, но ставить их друг на друга она все-таки боялась.

— Давай же! — пыхтела девочка.

— Боже, принцесса! — раздался женский вопль.

Девочка обернулась на голос, но в этот момент, ноги стоящие на мягкой подушке стула, потеряли равновесия.

— А-а-а! — она с криком свалилась на мраморный пол.

— Принцесса! Как же так.

— Это из-за тебя! И вот зачем было так кричать? — спросила маленькая девочка, вставая с пола и отряхивая подол голубого платья.

— Прошу простите, Ваше Величество! Позвольте убедиться, что вы не ушиблись.

Но принцесса уже не реагировала на суматошную служаку. Она подбежала к книге, которую, по всей видимости, девочка задела вовремя своего полета.

— «Мифы и обряды народа звёзд», — прочитала девочка название, блестящие серебряным светом.

Она не понимала, почему её так сильно привлекло название, но девочка провела весь вечер за чтением книги, пока служанка силой не отправила ее спать.

— Тео! Теоша! Срочно, тревога, караул! — вбежала в сад маленькая фигура. Она подобрала любимое голубое платье в руки, белые туфельки отстукивали от каменной тропинки, а рыжие волосы, окончательно выбившееся из прически, развивались на ветру.

Мальчик, сидящий на лавке возле цветущей вишни, быстро подорвался. Девочка остановилась возле него, пытаясь восстановить дыхание.

— Что случилось? — встревоженно спросил он, взявшись за её плечи.

— Я…там… нам…

— Отдышись сначала.

Девочка подождала.

— Нам срочно надо сделать кое-что, — она достала руку из-за спины и раскрыла её.

— Что это? Нитка?

— Нитка? — возмущённо переспросила девочка. — Это же не просто «нитка»! Это красная нить! Не видишь, что-ли?

Мальчик ещё раз посмотрел на обычную нить, лежащую в ладони девочки.

— И что нам с ней делать? — скептически спросил он.

— Ты что не знаешь? — девочка сложила руки на поясе, явно гордясь тем, что наконец-то хоть в чем-то обогнала друга. — Это древний обряд, я вычитала в книге. «Мифы и обряды звездного народа»!

Тео с сомнением покосился на нитку, потом на её взволнованное лицо.

— И что там написано? Нам нужно привязать её к дереву, чтобы вишня лучше цвела?

— Глупый! — фыркнула девочка. Она схватила его за руку и развернула ладонью вверх. — Нам нужно перевязать наши запястья. Вот здесь.

— Зачем?

— Чтобы быть навсегда вместе.

— Что? Мы же и так… вроде бы… — пробормотал он, зачем-то разглядывая носки ботинок.

— Нет, ты не понял. В книге было написано, что красная нить связывает души. Понял? Даже когда ты опять уедешь на север, наши души смогут быть вместе! Классно же!

— Но… Почему именно я?

— А кто ещё? Я только тебя люблю.

— Мы же… мы же просто друзья, — осторожно напомнил он.

Девочка подняла на него глаза. В них не было ни капли смущения.

— Ну и что? Друзья тоже любят друг друга. А ты мой самый лучший друг, получается я тебя дважды люблю, — девочка задумалась и увела взгляд на небо, но вскоре продолжила. — В книге сказано: «Перевязать запястья с человеком, которого ты очень сильно любишь, но только если любовь эта взаимная».

Она произнесла последние слова тише, будто только сейчас до конца осознала их смысл. Ресницы взметнулись вверх, и она изучающим взглядом посмотрела на Тео.

— Ты же тоже любишь меня?

Тео посмотрел на неё в ответ. Рыжие волосы растрепались, а глаза горели упрямым огнём. Не было ни одного шанса, что он ответит отрицательно.

— Ладно, — сдался мальчик. — Завязывай свою дурацкую нитку.

— Что? Это значит «да»? — от его непонятного ответа между бровей выступила складка.

— Только не туго, — продолжил игнорировать её Тео, смотря, как девочка все-таки начала обматывать нить вокруг его запястья.

— Не ной.

Лепесток вишни упал ей на макушку и застрял в рыжих завитках. Тео потянулся свободной рукой и аккуратно снял его. Девочка сосредоточено завязывала нить теперь на своей руке. Её голос прорезал тишину:

— Я правда очень сильно тебя люблю. Чтобы ты знал.

— Знаю, — кивнул он.

— И ты меня очень сильно любишь. Я тоже знаю.

Свет Соляриса приветствует вас!

Издревле враги Света, называющие себя последователями мёртвой богини Ирмы, наполняли наши земли смрадными свитками. Их существование — гниль и позор Империи. Отныне, согласно нашему императорскому слову, всякая книга, свиток, пергамент, гравировка или устное сказание, содержащее нижеперечисленное, подлежит безоговорочному сожжению в светлых кострах Инквизиции.Сожжению подлежат все тексты, в которых упоминается имя «Ирма Экилор» как богини или святой. Исключение делается лишь для тех свитков, где её имя сопровождается словами «лжебогиня», «еретичка»….

— Из приказа императора Экилории Альбериха Кастиэля, повелителя Джусториона, протектора Соле-Сантосаи, верховного судьи над всеми землями от Ларссон до Аргентума.

Дина проснулась от бьющих по глазам лучей. Она встала на кровати, пытаясь отогнать сон. Тут же к ней пришло осознание. Мурашки пробежали по коже, заставляя её вздрогнуть. Девушка замерла, глядя в одну точку на стене.

Она зажмурилась, пытаясь поймать ускользающие видения.

"Это точно был сон", — пролетело утверждение в её голове. — "Вот как они выглядят?"

Дина не могла поверить, что ей впервые за всю жизнь приснилось что-то, помимо тьмы и красной нити. Там были люди, точнее дети, свет, сад, даже лица служанок она видела отчётливо. В этом сне всё было настолько реалистичным, что, когда девушка проснулась, она чувствовала, как что-то важное исчезает, оставляя вместо себя только пустоту. Дина наморщила лоб, пытаясь вспомнить всё в подробностях.

— Тео, — прошептала она одними губами.

Имя пришло само собой, будто всегда здесь было, просто ждало, когда его вспомнят.

Дверь открылась, отрывая девушку от своих мыслей. Дина перевела взгляд на входящую служанку, которую, если честно, уже ненавидела.

Женщина вошла бесшумно, даже не потрудившись постучать.

— Доброе утро, госпожа Рубвекия, — произнесла она ровно, кладя поднос на столик возле стены. — Я принесла ваш завтрак.

Служанка приготовила воду для умывания и бросила:

— Её Величество будет ждать вас в соборе на утренней молитве, — и вышла, даже не взглянув на Дину.

"Да, дворцовые слуги холоднее, чем в Соле-Сантосе", — в голову сразу пришла Изара. Её голубые глаза и чёрные волосы. Как же Дина хотела увидеть её снова. Как же она надеялась, что та ещё жива.

Знакомый запах ладана ударил в голову, стоило девушке пройти за порог Оро-Санто. Слова императрицы про собор были неправдой. Его никак нельзя было назвать "скромным". Отличался он только размером и внешним видом, но был таким же сверкающим как снаружи, так и внутри.

В сравнение с Соле-Сантосом людей было не сильно меньше, но здесь они хотя бы не стояли огромной кучей перед собором. Девушка связала это с тем, что остров всё-таки являлся центром Солнечной религии и туда съезжалось очень много фанатиков.

"Но почему тогда Святая в столице?" — созрел вопрос в голове Дины, и тут же вылезло предположение. — "Возможно, так императорская семья пытается ослабить централизованную власть Кардинала…"

Дина вместе с Императрицей дошли до небольшого помоста, на котором стояла группа священников. Алтарь Оро-Санто не был похож на тот, что девушка видела на острове. Он больше напоминал сцену.

— Знаете, Рубвекия. Я ведь сама уроженка Соле-Сантоса, — голос Императрицы был ровным и тихим, как и всегда, но в нём проскользнула едва заметная тоска. — Может, собор Оро-Санто и прекрасен, но наша Базилика мне роднее и ближе.

Девушка не знала, что ответить. Дина никогда не верила в богов. В прошлой жизни она усмехалась, когда сокомандники шептали молитвы перед соревнованиями, и равнодушно отворачивалась, когда подруги гадали на картах. Девушка верила в идею о том, что её судьба зависит только от неё. Теперь же она понимала, как была наивна, ведь события, через которые Дина проходила, больше напоминали кару с выше, только вот чем она заслужила это?

После того, что с ней случилось, привычное представление о мире казалось ей слишком узким. Всё, что происходило, было невозможным. И именно из-за этого в её голове стерлась грань между реальным и нереальным.

Но несмотря на то, что теперь она верила во многое, в том числе и чудиков, называвшихся богами, это не отменяло её личной неприязни к Солярису.

Дина посмотрела на Императрицу. В профиль та была похожа на идеальную статую. Она смотрела на алтарь, и в её глазах светилось что-то тёплое и знакомое.

— Я скучаю по Базилике, — искренне призналась женщина. — И по острову, и по родному дому. По жарким и солнечным дням, по зелёным холмикам и песчаным улицам. Очень скучаю. Но моё место здесь. Мой долг служить матерью империи.

Дина невольно задержала дыхание.

— Но несмотря на мою безграничную любовь к родному краю, я понимаю вас, Рубвекия, — она повернулась к девушке, и в её глазах мелькнуло материнское тепло, а на губах заиграла сочувствующая улыбка. — В наше время религия является инструментом для управлений массой. Мне ли, Императрице, этого не знать.

Она сделала паузу.

— Ваш отец — Кардинал, — она произнесла его статус с лёгким пренебрежением. — Он мудрый человек. Эмануэль знает, что вера без страха не держит людей. И он умело создаёт этот страх.

— И вы продолжаете верить? — Дина запнулась, не зная, позволено ли ей задавать такие вопросы.

— Верю. Потому что Солярис — это не кардинал, а свет, который я вижу каждое утро из своего окна. Тепло, которое чувствую на лице, когда выхожу на балкон. Надежда на то, что даже после самой долгой ночи наступает рассвет, — она подняла глаза к витражам, где золотистые лучи уже начинали просачиваться сквозь узорчатое стекло. — Я верю, что у вас были свои причины покинуть остров. Мне даже представить страшно Кардинала в роли отца. Поверьте, он даже и к моей жизни приложил руку. Без него я бы не стала Императрицей. И хоть для меня тогда покинуть Соле-Сантос было чем-то страшным. Сейчас я рада, что замужем за любимого человека и имею такого хорошего сына. На все воля Соляриса.

Она произнесла последнюю фразу с такой искренностью, что девушка невольно задумалась: сколько же в этой женщине силы и глупости одновременно принимать удары судьбы и называть их волей света.

Гул толпы вдруг набрал силу. Люди во всём помещении оживились.

Из служебного помещения за алтарем вышла женская фигура. Она грациозно продвигалась к центру помоста. Медленная походка вынуждала рассмотреть, запомнить её и проникнуться. На ней было белое платье из тончайшего шелка, доходившее едва ли до колен. Ткань струилась при каждом шаге, открывая плечи и руки — совершенно нормальное одеяние для утренних молитв.

"В духе Соляриса", — хмыкнула про себя Дина.

Блондинистые волосы волнами скатывались по спине, переливались в свете утренних лучей, только начинавших просачиваться сквозь витражи. Её лицо было прикрыто золотистой тканью, струившейся по бокам от неё и касаясь пола.

Толпа замерла. Люди один за другим опускались на колени.

Девушка посмотрела на императрицу. Она слегка наклонила голову в поклоне. И несмотря на то, что именно женщина преклонилась перед Святой, казалось, что всё было наоборот.

Дина последовала примеру женщины.

Лилит подняла руки к небу, и в этот момент створки потолка с лёгким треском отворились, давая лучам утреннего Солнца коснуться каждого уголка Собора.

— Дети Соляриса! — голос Святой разлился по пространству, отбиваясь эхом от стен Оро-Санто. — Свет приветствует вас! Откройте ему свои сердца!

Лилит скинула платок с головы, позволяя солнечным лучам приласкать её лицо. Свет отразился от её украшений, озаряя лик Святой.

От этого зрелища, Дину покорёжило. Она чувствовала, как холодок пробирается по её спине.

Раздалось пение хора.

«О, Солнце восходящее, разбуди наш взор, наполни нас светом Твоим.

Пока тьма отступает от края земли, мы открываем сердца, встречая силу Твою.

Пусть лучи Твоего жара разгонят остатки ночи.

Избавь от страха, что шепчет в тишине, дай нам смелость шагнуть в новый день, дабы снова служить Тебе.

Солнце, будь с нами от рассвета до заката.

Да осветится всякая тень, что ещё прячется в наших душах».

Святая положила руку на сердце, блаженно закрывая глаза, обращённые к прозрачному потолку.

— И вот лик Твой явился нам. И вот мир пробудился ото сна. Мы — дети Твои. Наполни нас радостью, когда мы видим свет. Наполни нас мудростью, чтобы мы не растратили его попусту. Пусть этот день станет нашим служением. Пусть каждый луч напомнит: мы не одни. До заката. До последнего луча. Аминь.

Прихожане повторили за ней хором:

— Аминь.

Солнце золотило волосы Святой, играло на цепях, и она казалась не человеком, а прекрасным и недосягаемым изваянием.

Толпа гудела. Кто-то плакал, кто-то молился, кто-то просто смотрел, раскрыв рот. И только Дина, стоявшая рядом с императрицей, видела то, что другие, кажется, не замечали: золотистые глаза Лилит. Они были открыты, но в них не было ни восторга, ни умиления, ни даже усталости. В них было сплошное ничего. Пустой, холодный человек, который смотрит на орущих, рыдающих, падающих ниц людей так же равнодушно, как на муравьёв.

— Она умеет, — тихо сказала Императрица, и Дина не сразу поняла, о чем идет речь.

— Что?

— Умеет производить впечатление. Много лет прошло с нашей первой встречи, наверное, около пяти, может, больше, — женщина задумалась. — Она была маленькой, юной, когда вся империя уже провозгласила ее Святой. Я помню тот день, — продолжила Императрица. — Её привезли во дворец по приказу Императора. Она была такой худой и бледной, что, казалось, подуй ветер, её тут же унесет. Но глаза… Глаза тогда уже были такими.

Она замолчала, глядя на Лилит, спускающейся с помоста к людям.

— Вы любите её? — спросила Дина и мысленно стукнула себя по лбу.

"Понятное дело, это же её дочь, хоть и приёмная."

— Любить и уважать — разные вещи, — кротко бросила Императрица и, заметив, что Лилит направляется к ним, слегка наклонила голову.

***

Дина с Императрицей прогулочным шагом двигались по площади к дворцу. Собор находился совсем рядом, поэтому совместно было принято решение немного пройтись.

Воздух после душного, пропитанного ладаном собора казался почти пьянящим. Дина глубоко вдохнула, чувствуя, как лёгкие наполнялись свежестью, и боль в мышцах, казалось, отступила. Тяжёлые юбки мягко шуршали по камням, и каждый шаг давался легче предыдущего.

— Вы хорошо держитесь, — заметила Императрица, бросив на неё короткий взгляд. — После того, что вам пришлось пережить вчера, я ожидала увидеть более… измождённую девушку.

— Прогулка не помешает, — сказала Дина. В её голове уже зрел план по возобновлению тренировок. Конечно, если она выживет.

Императрица понимающе кивнула.

Они шли молча, и Дина заметила, как прохожие почтительно кланяются, уступая дорогу. Кто-то опускал глаза, кто-то шептал благословения, но никто не решался подойти ближе.

— Ваше Величество, — начала она осторожно, — вы сказали, что Лилит была ребёнком, когда её провозгласили Святой. Как это случилось?

— Я думала, тебе известна эта история, — Императрица задумалась, собираясь с мыслями.

Девушке в очередной раз захотелось ударить себя по лицу: "Почему я всегда говорю, прежде, чем подумать."

— В районе, где жила Лилит, вспыхнула эпидемия смертельной болезни, — начала женщина. — В ней пробудилась Святая сила, и она вылечила всех больных. Слухи об этом происшествии быстро дошли до нас, и Император удочерил Святую быстрее, чем до неё добрался Кардинал.

Она замолчала, и Дина почувствовала, что эта история не закончена. Но императрица, казалось, не хотела возвращаться к ней.

Дойдя до главных ворот, женщина сказала:

— Мне пора. Нужно подготавливать сегодняшний прием, — Императрица слегка коснулась плеча девушки. — Берегите себя, Рубвекия.

Дина поклонилась, чувствуя, что её отпускают. Стоило женщине скрыться за воротами, девушка на носках развернулась в сторону города.

"Нужно найти гильдию", — Дина напрягла память, вспоминая слова своих подопечных. — "Гидера и Левинговорили, что в гильдию проведет любой перевозчик по каналам."

— Госпожа Рубвекия.

Голос раздался совсем рядом, и Дина вздрогнула. Она обернулась и встретилась с золотистыми глазами. Лилит стояла так близко, что девушка чувствовала запах ладана, пропитавший её одежду. На губах святой играла лёгкая, почти нежная улыбка.

— Вы куда-то собрались? — спросила Лилит, прищурившись. — Одна, без сопровождения? Это опасно в столице, особенно для такой… заметной особы.

— Я просто хотела пройтись, — выдавила Дина. — Подышать…воздухом?

— Госпожа Рубвекия! Ну конечно! — вскрикнула Святая, оглушая девушку. — Как неприлично с моей стороны, что я не показала вам наш Имперский сад!

Она захлопала в ладоши, и в этом жесте было столько наигранного восторга, что Дина невольно вздрогнула. Лилит тут же взяла её под руку.

— Пойдёмте, пойдёмте! Там сейчас особенно красиво — розы только начали цвести, и фонтаны уже включили. Вы ведь ещё не видели наш сад? Нет, конечно, не видели. Вас же только вчера привезли, а сегодня уже служба, приём… Бедная, бедная Рубвекия, вас совсем замучили церемониями. Ох, если бы не седмица…

Она говорила быстро, почти щебетала, и её голос звенел так радостно, что прохожие оборачивались и улыбались. Дина шла рядом, чувствуя, как внутри всё сжималось. Девушка уж точно не хотела проводить время в компании Святой, так похожей на младшую сестру, убившую её.

Они свернули на аллею, обсаженную низкими кустарниками, и воздух стал прохладнее. Впереди показалась кованая калитка, увитая плющом. Лилит толкнула её.

Перед Диной раскрылся завораживающий сад.

Дорожки вились между деревьями, цветы росли почти дико, и только редкие статуи в глубине напоминали о том, что это императорская резиденция. В центре, на небольшой поляне, бил фонтан — вода взлетала вверх и рассыпалась на тысячи брызг, играя на солнце.

— Нравится? — спросила Лилит с улыбкой.

— Да, — честно ответила девушка.

— Мой отец, Император, — она сделала акцент, будто Дина забыла, кем он является. — Разбил этот сад для Матушки, когда она только приехала с острова. Отец хотел, чтобы ей было где укрыться от дворцовой суеты.

Лилит опустила её руку и прошла вглубь сада. Девушка последовала за ней, разглядывая нескончаемые цветущие ряды.

Святая села на скамейку под вишней и разгладила складки на коротком платье.

Дина замерла. Знакомое чувство дежавю разлилось по всему телу. Она уже видела это место. Сегодня. Во сне.

Белые лепестки медленно кружились в воздухе, падая на плечи Лилит, на её золотистые волосы, на железную скамью. Девушка смотрела на это и не могла пошевелиться. В голове вспыхивали обрывки: рыжая девочка, мальчик с серыми глазами, красная нить, обматывающая запястья.

"Тео", — пронеслось в сознании, и имя это было таким же знакомым, как собственное дыхание.

— Что-то случилось? — голос Лилит вернул Дину из раздумий.

— А? Нет, всё хорошо.

— Присаживайтесь, Рубвекия! Чего стоите, — настойчиво пригласила её Святая, хлопая по скамейке.

Девушка села рядом. Мысли о сне не покидали её. Это точно было то место. Многое изменилось, например, деревянную лавку заменили на железную, узорчатую, а тропинки выглядели более старыми, чем во сне.

— Да, сад просто изумительный, — на выдохе протянула Лилит. Она прикрыла глаза, выставляя голову навстречу Солнцу, так же, как делала на службе. — Жалко, что Матушка отказывается здесь со мной гулять. Как я рада, что вы, Госпожа Рубвекия, согласились составить мне компанию.

— Императрица отказывается? Почему? Этот сад же строился для неё.

Святая открыла глаза, и её брови слегка нахмурились.

— Да, всё верно. Матушка очень любила его и всячески облагораживала, но это было до… — Лилит посмотрела вперёд, и в её взгляде снова мелькнуло что-то, что Дина не смогла расшифровать.

— До?

— Ох, Святой Солярис! Как я могла забыть! — Святая резко поднялась с лавки, прикрывая удивлённое лицо руками. — Госпожа Рубвекия, сейчас Симон тренируется на плацу с инквизиторами, а я обещала ему прийти! Не составите ли вы мне компанию?

Лилит схватила Дину за руки и быстрым шагом направилась к квадратному зданию рядом с садом.

"Только не Симон… Опять это влюбчивое тело трястись начнет", — девушка мысленно взмолилась, чтобы кронпринц ушел к моменту, как они придут.

Свет Соляриса приветствует вас! Часть 2

Конечно же, её молитвы были проигнорированы.

Дина ожидала услышать противный лязг металла и дерущихся парней, но воздух прорезал до боли родной звук выстрела.

Девушки зашли в открытый павильон. Здесь было всё: длинные ряды с различным видом ближнего оружия, деревянные макеты для отработки ударов, просторная арена для спарринга, выложенная светлым камнем.

"Не может быть", — Дина не верила своему счастью. Рядом с мечами, на отдельном стенде, выложенном тёмной тканью, ровными рядами лежало оружие. Револьверы. Десятки револьверов: новеньких, блестящих, с маслянистым отливом на стволах. Целое состояние, которое кто-то специально выставил напоказ, дразня девушку.

— А вот и мы! — звонко объявила Лилит.

Кронпринц, выбиравший оружие для стрельбы, обернулся на голосок сестры. Увидев Дину, Симон приветственно наклонил голову.

— Рубвекия, не ожидал вас здесь увидеть.

"И я тебе рада", — Дины присела в реверансе, и благодаря мышечной памяти, он вышел почти идеальным:

— Ваше Высочество.

— Я позвала Госпожу Рубвекию посмотреть на твою тренировку. Ты же не против, Симон?

Он покачал головой и еле заметно улыбнулся Лилит. Затем, повернувшись к мишени, вытянул руку с пистолетом.

— Смотрите, Рубвекия, — шёпотом сказала Святая, приобняв девушку за руку. — Это оружие только изобрели, а Кронпринц уже стреляет лучше всех в Империи!

Симон прицелился. Его плечи напряглись, и Дина прищурилась, оценивая его технику, ну или пародию на неё. Пуля просвистела в воздухе и приземлилась в мишень на третье кольцо от центра.

"Лучше всех?" — девушка усмехнулась про себя. Неудача Кронпринца особенно веселила её.

Мужчина выстрелил снова.

"Опять в молоко", — спрогнозировала Дина, и через секунду пуля легла в то же место — третье кольцо, чуть левее центра. — "Его косит из-за неправильной позы."

— Что?

На Дину обернулись Лилит, Симон и даже инквизиторы, спокойно тренирующиеся в другой части плаца.

— Что? — переспросила она в ответ, искренне не понимая в чем дело.

— Вы сказали, что Симона косит из-за неправильной позы, — повторила Лилит, и в её золотистых глазах зажглось холодное любопытство.

— А? — Дина в недоумении уставилась на Святую.

"Я что, это вслух сказала?"

— Наверное, послышалось, я имела в виду…

— Неправильная поза? — в голосе кронприца, прежде безразличном, вдруг прорезалась острая, почти болезненная нота.

Он опустил револьвер, повернулся к ней всем корпусом. Рыжие брови сдвинулись к переносице, а глаза продолжали жалить Дину взглядом, ожидая ответа.

— Ноги широко расставлены, — выпалила она, понимая, что отступать некуда. — Из-за этого центр тяжести смещается назад.

— Откуда?.. — Кронпринц не успел договорить, как Дина пожала плечами. В её понимании мира об этом должен знать каждый и она не обязана оправдываться насчет азов.

Симон последовал её совету. Вместе с ногами по инерции перестроился и корпус. Поза продолжала быть неидеальной, но Дина не собиралась больше помогать, даже случайно. Наученная первым случаем, она на всякий случай прикусила губу, чтобы лишний раз не озвучивать свои мысли вслух.

Пуля легла в кольцо, близкое к центре.

Лилит захлопала в ладоши, подбежала к брату и повисла у него на руке, восторженно щебеча:

— Симон, ты настоящий профессионал!

Он улыбнулся сестре, затем, посмотрев на Дину, кивнул.

"Даже спасибо не скажешь?"

— Симон! — Святая указала в сторону арены, на которой скрестили мечи двое мужчин в бело-золотой форме. — Можем посмотреть поближе?

Кронпринц положил заряженный револьвер к остальному оружию и протянул руку Лилит для сопровождения.

— Идём, — кротко ответил он и повёл девушку к арене.

— Госпожа Рубвекия! — Святая обернулась на Дину. — Пойдёмте же с нами, чего стоите!

— Ага, сейчас, — бросила девушка, не отводя взгляда от стенда с револьверами.

"Вот мой шанс."

Дина огляделась: инквизиторы на арене были заняты боем, Лилит и Симон стояли к ней спиной. Никто не смотрел в её сторону.

"Их здесь куча, они не заметят пропажу одного."

Она сделала шаг к стенду, потом ещё один. Рука потянулась к ближайшему револьверу — он лежал на тёмной ткани, поблёскивая воронёной сталью. Пальцы коснулись рукояти. Револьвер оказался неожиданно тяжёлым — идеально сбалансированным, с изящной гравировкой по стволу.

— Ваша светлость? — знакомый мужской голос заставил отдернуть руку от револьвера.

— А? — девушка обернулась, пряча пустые руки за спину.

Перед ней стоял мужчина с кипой бумаг в руках. Бело-золотая форма инквизитора облегала его худощавую фигуру. Абсолютно белые волосы на солнце слегка отдавали голубым, а круглые очки отражали блики, скрывая глаза.

— Простите, я не хотел напугать, — мужчина чуть склонил голову.

— Что-то случилось? — выдавила Дина, пытаясь унять сердцебиение. 

— Позвольте для начала представится. Я Эрик Морвуд — сопровождающий Святой и инквизитор Святого храма Солнца. Это честь для меня видеть дочь Его Преосвященства в добром здравии, — он поклонился. — Святая Лилит просила поторопить вас.

— А… Да, сейчас подойду, — Дина выдохнула.

Мужчина не уходил и продолжал смотреть то на неё, то на стенд. За стёклами очков мелькнули водянисто-голубые глаза, и по спине Дины пробежали мурашки. Что-то в этом взгляде было неправильным.

— Вас ожидают, — напомнил инквизитор. — Тренировочный бой первого отряда не всегда удаётся понаблюдать.

— Можете идти первым.

"Да когда ты уже свалишь."

— Я вас провожу, — настаивал мужчина.

Дина резко пошатнулась, хватаясь руками за голову. Если бы она видела себя со стороны, то точно умерла бы со стыда.

— Простите… — выдавила она, пытаясь сделать голос болезненным. — Что-то голова закружилась… Кажется, на солнце перегрелась.

Да, её актерская игра оставляла желать лучшего.

— Ваша Светлость, вам нехорошо? — инквизитор подхватил девушку под руку. От его касаний Дину передернуло. — Это знак: Солярис послал вам испытание. Позвольте я вас провожу.

— Мне просто… нужно немного посидеть, — сказала Дина, мягко высвобождая руку. — Вы идите, у вас своих дел полно.

— Не могу же я бросить вас здесь! Тем более в таком состоянии, — возразил мужчина.

— Не стоит беспокоится, мне нужно лишь посидеть.

Наступила паузы. Мужчина колебался, перебирая пальцами края бумаг.

— Как скажете, Ваша Светлость, — наконец-то сдался инквизитор, трогая лоб двумя пальцами. — Свет Солярисада пребудет с вами.

Он слегка поклонился и поспешил к арене. Дина проводила его взглядом, дождалась, пока тот скрылся за поворотом, и тут же вскочила.

Стойка с оружием была пуста. Вокруг никого. Она метнулась к ней и пальцы уже коснулись рукояти, как вдруг раздался оглушительный треск.

Дина обернулась на звук.

Симон лежал на земле, крепко обнимая Лилит. В пару метрах от них в площадку вонзился громоздкий щит. Его тяжёлый край пробил деревянный настил, подняв облако щепок и пыли. На арене кричали. Инквизиторы бежали к месту происшествия, кто-то отдавал команды, но сквозь шум Дина слышала только глухой стук собственного сердца.

Она замерла, окончательно забыв про револьвер. Её взгляд устремился в место, куда приземлился щит, а в голове крутился один вопрос.

"Если бы я пошла с ними…" — даже про себя Дина не смогла закончить мысль. В горле пересохло.

Жестяная банка

Громыхнул гром. Она открыла глаза, проснувшись от громкого звука. Твёрдые холодные доски, упирающиеся в спину, будто торопили её поскорее встать. Девочка поспешила подняться, отодвигая в сторону тонкий плед, который давно уже не выполнял своей функции и был больше для вида.

Пыль висела в воздухе густым туманом, смешиваясь с запахом сырости и старого дерева. Она осела на горле, вызывая сухой кашель, который девочка проглотила, зажав рот ладонью. Окно дребезжало, будто пыталось вырваться из рамы, а за ним яростно хлестал ливень.

Где-то в гостиной послышался пьяный кашель. Девочка замерла на секунду, прислушиваясь. Тишина. Значит, очередной «гость» либо уснул, либо уже ушёл, забыв на перилах окурок.

Спускаясь по скрипучей лестнице, в нос ей сразу ударил приторный запах маминых духов, который перебивала вонь от дешевого спиртного.

На первом этаже всегда так пахло.

Девочка просунула голову в щель приоткрытой двери, ведущей на кухню. Жёлтый свет от еле работающей лампы лизал стены, а на диване, обтянутом липкой кожей, сидела одна из «кукол». Её платье блестело, а яркий макияж уже скатался, делая лицо похожим на восковую маску. Она курила сигарету, смотря в никуда пустыми глазами.

"Как будто мёртвая рыба на прилавке", — подумала девочка.

— Ты чего тут торчишь? — резко дёрнула её за руку мать. Пальцы впились в кожу, оставляя багровые отпечатки. Халат с пятнами был наспех завязан, а тушь вокруг глаз размазалась, делая её ещё страшнее. — Бегом на улицу, пока дождь не закончился!

Она сунула дочери в руки жестяную банку с прорезью. «На еду», — было написано кривыми буквами, с дурацкой «е» смотрящей в другую сторону.

— Твоя сестра давно занята делом на благо семьи, а ты прохлаждаешься здесь! — не дослушав истеричные крики матери, девочка начала зашнуровывать единственные сапожки, которые были ей малы уже год точно.

Дверь распахнулась, и ветер грубо ударил в лицо. Она вышла, чувствуя, как вода тут же затекла за воротник рубашки, которую когда-то забыл один из маминых клиентов.

Шлепая по лужам и пиная мелкие камешки, девочка шла по утренним мрачным переулкам своего района. Здесь всегда царила разруха и голод, словно он и не являлся частью идеального Джусториона — столицей великой империи.

Добравшись до более благоприятного квартала, где периодически попадались добрые толстосумы, она уселась на корточки напротив небольшого рынка. С утра людей здесь было мало, но вместе с этим и меньше патрульных, которые особо не питали симпатии к бродячим псам. Выставив банку вперёд, она стала ждать. Такой способ, конечно, приносил меньше всего прибыли, но таланта располагать к себе людей, как у её сестры, не было.

Навес еле защищал от ливня, рубашка полностью промокла и прилипла к спине, вырисовывая торчащие лопатки. Она наклонилась к луже, пытаясь поправить волосы. Силуэт блёклой девочки посмотрел на неё в ответ. Щеки впали от постоянного голода так глубоко, что под кожей угадывался череп. Блондинистые волосы потемнели и прилипли к лицу, а потухшие, жёлтые глаза без интереса оглядывали своё отражение.

— Сколько тебе лет, малявка? — подошедший мужчина, судя по одежде, купец, кинул два медника. Монетки глухо оттолкнулись от стенок банки и приземлились на дне.

— Девять, — соврала она. На самом деле зимой исполнилось двенадцать, но из-за своего худого телосложения и вечной грязи на щеках ей даже семи не дать.

— Такая маленькая! — мужчина докинул еще медяк и уставился на неё своими тупыми, сытыми глазами, видимо, ожидая реакции. Она попыталась выдавить улыбку, которую видела у сестры, изображая что-то наподобие радости. Вышло жалкое подобие оскала. Хотя чему тут радоваться, на эти гроши даже подгорелого хлеба не купишь.

Он, довольный своим добрым поступком, быстро испарился, оставив девочку под дырявой крышей. Только тогда спазм в её желудке немного ослаб, а плечи опустились.

Дождь постепенно стихал. Ветер разгонял тучи, показывая серое небо. Где-то вдалеке мелькнул солнечный луч, что было особой редкостью для столицы. Девочка подняла голову, щурясь от непривычного света.

"Бесит".

Мимо прошёл мужчина в длинном плаще, бросил в банку монету, даже не замедлив шаг. Она не успела разглядеть его лица, но что-то в нём показалось знакомым, родным, от чего внутри всё сжалось.

"Скучно", — девочка провела взглядом безлюдную улицу и наткнулась на образовывающуюся толпу за поворотом. — "Пойду по карманам пособираю".

Тот сектор всегда был оживлённым, и денег там водилось больше, но как раз поэтому там было полно патрульных. А девочка очень не любила их противные лица.

Но есть хотелось, поэтому подхватив банку и сунув её под мышку, она побрела к людям.

— Подходите! Не стесняйтесь! — раздался до жути противный голос. — Только сегодня! Только сейчас! Великое представление!

Девочка прищурилась, разглядывая надоедливую розовую голову. Та прыгала на самодельных подмостках как кукла на ниточках.

— Было время, когда в мире царила тьма! — голосила девчонка, воздевая руки к небу. — Люди убивали друг друга, земля стонала от крови, и не было никому спасения!

— И тогда Единный отколол от себя сердце! — она упала на колени, закрывая лицо руками. — И из этого сердца явилась в мир святая Ирма! Она остановила войны, научив людей жить в мире!

"Идиотка", — подумала девочка, чувствуя, как холодная вода с рубашки капает на её пальцы.

Рыжий мальчик поднял голову к позорной актрисе.

— Святая Ирма! Спаси нас! Наставь на путь истинный!

— Ирма прошла по всей земле! — кричала та, театрально вскакивая, её розовое платье вертелось юлой. — Где она ступала, там расцветала справедливость, где она смотрела — исчезала ненависть! Она построила великую империю из пепла!

Толпа аплодировала. Кто-то кидал монеты в коробку у ног рыжего. Больше, чем девочка видела за последние месяцы.

"Ирма…" — на её лице вдруг проскользнула кривая улыбка, и в другой ситуации она бы удивилась своей реакции, но сейчас её голова была занята другим. — "Эти тупицы даже не знают, что её имя нельзя произносить вслух".

Она отошла от стены, быстро продвигаясь в конец улицы, где всегда стоял мерзкий патрульный с сырой физиономией. Стоило ей к нему подойти, как в горле образовался рвотный ком от запаха пота и дешёвого одеколона.

— Господин патрульный, — позвала его девочка, стараясь сделать милое лицо, но она не сомневалась, что выходило у неё плохо — слишком усталыми были глаза. — Там дети ставят спектакли про Святую Ирму.

— Что?! — его жирное лицо расплылось и тут же вспотело, а маленькие глазки забегали. — Где?!

Девочка молча кивнула на площадь, стараясь не так явно показывать свою неприязнь.

Мужчина тут же кинулся в сторону толпы, волоча свою огромную пятую точку за собой, срывая с пояса дубинку. Дети, ещё секунду назад с восторгом игравшие свою святую ложь, замерли, а потом брызнули в стороны, как тараканы при свете кухонной лампы. Рыжий мальчик с перепугу опрокинул коробку, и монеты с глухим звоном и блеском раскатились по мокрой брусчатке.

Девочка взглядом гипнотизировала их скользкий блеск. Мысли отключились сами собой, уступив место древнему, звериному инстинкту выживания. В следующую секунду она уже скользнула вперёд, пригибаясь к самой земле, спасаясь от давки перепуганных зрителей. Притворно ахнула, упала на колени прямо в лужу, где среди грязи и окурков поблёскивал металл. Пальцы сами забегали по камням, привычно сгребая кругляшки. Холодные, мокрые, но какие тяжёлые. Один, второй, пятый… Под руку попался даже золотой — она ощупала его большим пальцем, чувствуя чеканную розу, и быстро сунула глубоко в сапог, где уже хлюпала ледяная вода.

— Прекратить балаган! Именем Имперского Солнца! — надрывался патрульный, размахивая руками. Ели лицо цветом сравнилось с «мясом», продающимся у них на рынке. — Спектакль о ереси, запрещённый инквизицией! Всем стоять!

Девочка подхватила подол мокрой рубашки, сгребая туда оставшиеся медяки и мелкое серебро, прижала узел к животу и, пятясь, как голодная крыса, выбралась из толпы. Пара монет укатилась в сточную канаву, оставшись лежать в зловонной жиже. Но и тех, что она набрала, хватало, чтобы впервые за месяц наесться. Сапог давил на ногу золотым весом и от этого ощущение девушка расплылась в улыбке.

Цветочная лавка — Динарий. Часть 1

Подхожу я к садовой калитке

Где кивают головкой цветыИ смотрю на дорожки аллеи

Что когда-то по ней ходил ты

Цветущие липы склонились в покое

Словно ждут, что появишься ты

И надеюсь на встречу, на встречу с тобою

И на волшебный тот свет той луны…

— Бардесса Любовь. «Встреча»

Аккуратный ялик двигался по каналу Джусториона. Цвет воды здесь не шёл ни в какое сравнение с теми бирюзовыми и серебристыми просторами, что Дина видела во время своего путешествия по реке Лиан у Сонории или у Иронвальда, но девушка толком не обращала внимания на обстановку вокруг. После возвращения с плаца её голова была занята мыслями о том, что произошло. Да, книжная Рубвекия умерла на турнире, но, может, из-за того, что девушка вмешалась в сюжет и прибыла в столицу до турнира, сработал эффект бабочки. Она не знала точно, и именно это незнание грызло её изнутри, заполняя всё тело дурацкими мыслями.

Пробыв в раздумьях, пока ялик мерно покачивался на мелкой волне, Дина наконец выстроила в голове логическую цепочку, что оказалось делом непростым, так как девушку до сих пор пробивал мандраж после упавшего щита.

Рубвекия являлась публичной жертвой, чья смерть должна была привлечь внимание к нашествию упырей. Но нападения начались задолго до охотничьего турнира. Об этом даже упоминалось в книге, правда, лишь на пару строк.

Это означало, что она может выяснить с чем именно имеет дело и как с этим бороться. Как убить этих тварей и как выжить самой. Для того, чтобы узнать нужную ей информацию, девушка и плыла сейчас в этом полуразваленном ялике.

Город медленно двигался, сменяя парадные фасады набережных на глухие стены складов, потом на совсем узкие улочки. Всю дорогу гребец пытался разговорить Дину, но все слова либо пролетали мимо её ушей, либо она целенаправленно их игнорировала.

Найти нужного Лиамона, так их здесь называют, было то ещё приключение для девушки. Доверившись словам Гидера и Левина, она подошла к первому попавшемуся мужчине и назвала кодовую фразу, которые сказали ей подопечные. Вспомнить её также оказалось непростым испытанием. Но, наконец назвав ему заветное «нужен совет по сбору трав от головной боли, не последовало никакой реакции. Ей повезло, так как стоящий рядом старик услышал это и сказал, что может ей помочь с советом.

"Для чего нужен этот пафос?" — возмущалась про себя Дина. — "Нельзя было просто поставить вывеску на здании?"

Ялик остановился возле небольшого причала. Лиамон подал руку девушке, помогая выбраться.

Старик повел её вдоль узких улочек. Девушка начала узнавать окрестности. Неподалёку отсюда находилась лавка её новой знакомой — Гекаты.

Они остановились у небольшого здания. Вокруг него стояли корзины со свежими цветами разного сорта. Лавка выглядела слишком яркой на фоне серых заводов и поникших торговых рядов.

— Нам сюда? — спросила Дина, разочарованно рассматривая здание.

Старик усмехнулся:

— Информация и цветы хорошо продаются вместе, — он махнул девушке на прощание и скрылся за поворотом.

Прихожая выглядела и впрямь как цветочная лавка. Здесь даже были отдельные комнаты, где стояли букеты и откуда заметно тянуло холодом. Стены были украшены рамками разных форм с нелепыми слащавыми цитатами. Девушка зацепилась взглядом за одну из них и тут же затрясла головой, стараясь стереть с себя следы стыда: "Любовь — это цветок, который нужно поливать каждый день."

Из-за стойки, заваленной пустыми горшками и скомканными газетами, показалась седая голова. Довольно низкого роста старик оглядел Дину, будто только что проснулся. Он покачнулся и тут же послышался звон бутылок.

— Чёрт, — выругался старик, снова ныряя под стойку, звеня стеклом. Затем опомнившись, вновь показался перед девушкой. — Прошу прощения. Кхм… Чем могу помочь?

— Мне нужно поговорить с Вегардом.

— Вегардом? — он нахмурился, потирая слипшиеся глаза. — Каким Вегардом?

— Ну… Капитаном, — неуверенно ответила Дина.

— Каким капитаном? — старик хотел сказать что-то ещё, но его перебил звук открывающейся двери.

— Энзо! А вот и я! — раздался женский голос со стороны входа.

К стойке подлетела девушка, полностью игнорируя присутствие Дины. Её короткие блёкло-розовые волосы были растрепанны, будто она только что сняла шапку, а глаза такого же цвета искрились. Она держала руки за спиной, и на лице расплылась довольная улыбка. Девушка выложила на стойку пузатую бутылку, судя по всему со спиртным.

Светлые глаза старика засветились, и он тут же потянулся, чтобы схватить её, но розоволосая хлопнула его по ладони.

— А-а-а, — она помотала пальцем в воздухе. — Сначала выполнишь мою просьбу.

Дина молча смотрела на развернувшуюся картину. Стоило старику оказаться вместе с бутылкой, как в её памяти всплыла картина вчерашнего утра.

"Это в его номере я вчера прыгала с окна", — девушка поёжилась, вспоминая неудачный полет.

— Какую просьбу? — спросил Энзо, не выпуская бутылку из рук.

— Поговоришь с Викрамом насчет моего утверждения на сегодняшнее дело… — она поводила пальцем свободной руки по стойке.

Услышав знакомое имя, Дина оживилась.

— Не могу же я проигнорировать твой добрый жест! — он постучал бутылкой по столу, призывая девушку отпустить её. — Поговорю, но если ты обещаешь не сойти с ума.

— Ну что за вздор, — девушка улыбнулась, слегка толкая старика в плечо. — Я буду очень прилежно себя вести… О! Твой выход, Энзо!

Последние слова она прошептала, указывая в сторону двери, ведущей в склад. Из неё вышла уставшая фигура, и Дина моментально узнала в ней Викрама.

Энзо, пользуясь потерей внимания к своей персоне, откупорил бутылку и сделал несколько больших глотков, в то время как розоволосая подошла к старпомe, собрав руки за спиной, и выдавила самый умиляющий голос:

— Викрам… — она не успела начать, как мужчина слегка ударил её по лбу.

— Отвянь, Даника.

— Ты вообще сумасшедший? — совсем немилым голосом закричала девушка. — Кто позволил тебе руки распускать, ботаник!

— Вот поэтому ты и не идешь сегодня с нами, — устало протянул старпом, разглаживая складки между бровями. Вдруг его взгляд уловил знакомую рыжеволосую голову. — А? Руби, а ты что здесь делаешь?

— Да вот пришла с вами повидаться.

— Не ври, — усмехнулся мужчина. Он вышел на свет, и Дина смогла разглядеть глубокие синяки под его глазами. — Я рад, что с тобой всё в порядке.

— Викрам, мы не виделись один день, — прыснула девушка.

— За день в Джусторионе многое может произойти, — ответил он устало. — Так и по какому случаю ты нас навестила?

— Мне нужна информация, — Дина сделала паузу. — И ещё поговорить с Вегардом кое о чем.

Не успел Викрам ответить, как за его плечом снова материализовалась Даника. Она склонила голову, скопировав голос Дины:

— У-у-у, "поговорить с Вегардом"… Кажется, у нашего малыша появилась фанатка.

— Иди работать, — бросил Викрам. — Если, конечно, ещё хочешь на дело.

— Стоп, ты разрешаешь? — у неё округлились глаза, и в ту же секунду лицо поменялось. Она развернулась в сторону двери, из которой до этого вышел старпом, и заговорила себе под нос. — Зачем я тогда покупала бухло… могла парик взять на эти деньги…

— Не обращай внимание на Данику, — сказал мужчина, провожая девушку взглядом. — Она немного странная, да и доброй её назвать язык не повернется… На будущее говорю: аккуратней с ней.

Викрам открыл дверь и пропустил девушку внутрь. Сам он остался на пороге, кивнул на прощание и вскоре скрылся за стеллажами.

Кабинет выглядел точно так же, как и на корабле, за исключением того, что за окном больше не было завораживающих морских пейзажей. Карты Империи и морских путей были прибиты в местах, где не стояли шкафы с книгами, артефакты также валялись на полу, а на рабочем столе был беспорядок из документов вперемешку с личными вещами.

— Руби! — знакомая улыбка расплылась на лице капитана. — Рад тебя видеть. Как тебе Джусторион? Как таверна?

Лицо Дины слегка скривилось от шквала вопросов, но она всё-таки улыбнулась в ответ. Девушка посмотрела на мужчину. Он выглядел абсолютно несвежим и почти догонял по состоянию своего старшего помощника. Круги под глазами, растрепанные волосы…

"Что?" — взгляд Дины зацепился за волосы Вегарда, и она могла поклясться, что только что видела белые пряди. Но стоило моргнуть, как наваждение прошло. — "Показалось?"

— Джусторион… — девушка выдохнула, вспоминая свои ощущения о городе. — В любом случае с Сонорией не сравнится. А таверна та ещё… Хозяйка хотела обмануть… А потом ещё инцидент маленький произошёл.

Дина не понимала, почему ей захотелось поделиться с ним. Слова вырывались сами по-себе.

— Хозяйка? Но старым маяком управляет Петрус, — его брови нахмурились. — Ты точно пошла туда, куда я сказал?

— Да я не помню уже, — отмахнулась от него девушка.

— Как звали хозяйку?

Дина задумалась. В голове всплыло лицо тучной женщины с широкой улыбкой.

— Что-то на "П" вроде бы… Поппи, что-ли? — она наморщила лоб. — А, точно! Тинка!

— О, Ирмово сердце… — Вегард прикрыл лицо рукой.

— А что не так? Ваш вахтёр тоже там был.

— Энзо? — Вегард двусмысленно хмыкнул. — Да он скоро там пропишется.

Дина, не до конца поняв о чём речь, перевела взгляд на два пустых бокала, о которых хотела спросить с самого начала.

— С утра пораньше? — сказала Дина, разглядывая красноватые лужицы на дне.

"Они тут все пьют?" — в голове всплыла до сих пор ей непонятная картина с Энзо и его бутылкой. — "Как Викрам вообще допустил такое?"

Вегард проследил за ее взглядом.

— О, нет-нет, это вчерашнее, — он покачал головой. — Друг приехал с войны, вот, отмечали.

— Ого.

"Тут ещё и война идет?" — Дина громко выдохнула. Такие события автор книги предпочитал не упоминать.

— Слушай, я по делу, — её брови невольно нахмурились. — Есть какие-то новости про Изару?

— Твоя подруга… — он опустил глаза. — К сожалению, пока что ничего неизвестно. Но корабль с поисковой группой уже отплыл на Соле-Сантос. Если что-то узнаем, сразу сообщу. Кстати, скажи свой адрес.

— Зачем?

— Ну, чтобы письмо отправить.

"Да конечно, Императорский дворец, флигель, второй этаж, третья комната справа."

В голове крутился лишь один адрес, который она помнила.

— Знаешь магазин "Веритес"?

— "Веритес"? Лавка ведьмы, что ли?

"Ну типа да."

— Она не ведьма, — попыталась защитить свою знакомую девушка. — Не суть. Если будут какие-то новости, письма присылай туда.

"Геката меня зароет."

— Как скажешь, — Вегард кивнул, убирая свои длинные волосы, чтобы поправить воротник рубашки. — Есть ещё с чем могу помочь?

— Мне нужна информация о странных случаях нападения на людей.

— Что ты имеешь в виду под "странными"?

— Ну, например, сфабрикованные дела или… те, которые пытаются замять, — Дина не хотела ему говорить про упырей. Никто ещё не знает про них. Не хватало, чтоб её начали подозревать.

— Спрашивать, зачем тебе эта информация, не буду, такова политика нашей гильдии. Хотя очень бы хотелось услышать.

Дина пожала плечами.

— Бесплатно сделаю, если расскажешь, — продолжил настаивать мужчина.

— Сколько с меня? — девушка показушно открыла сумку, которую с боем отбила у служанок.

— Брось, не хочешь говорить — не надо, — Вегард отодвинул её руку. — Я не возьму с тебя денег.

— Капитан, с таким подходом ваша гильдия долго не проживет.

— Не переживай, — капитан присел на край стола, складывая руки на груди. — Викрам всего лишь один день без зарплаты поработает.

— Меня обсуждаете? — послышался голос старпома.

Мужчина зашёл в кабинет, держа в руках кипу бумаг, и с глухим стуком уронил их на стол.

— Мы с Даникой сузили круг подозреваемых, — он ткнул в верхний лист. — Все они будут сегодня.

Дина поддалась вперёд, стараясь разглядеть написанное, но буквы плавали по листу, не давая себя прочитать. Она кинула взгляд на соседний лист и спокойно разобрала текст. Значит, проблема была не в ней.

— С Даникой? — Вегард скривился, будто съел что-то кислое. — Надеюсь, она не идёт?

— Идёт, — Викрам устало потёр переносицу. — Но с обещанием хорошо себя вести.

— И ты в это веришь? Она как только зайдёт туда, ей голову снесёт.

Старпом лишь пожал плечами, показывая, что у него нет больше сил идти против настырной девушки.

— Все, моя смена закончилась. Увидимся вечером, — Викрам двинулся к двери, расстёгивая пуговицы тугого воротника. — Приходи почаще, Руби.

— Бывай, — кинул капитан, не смотря в его сторону, а затем быстро переключился на девушку, и его голос заметнее смягчился. — Руби, насколько срочно тебе нужна информация?

— Чем раньше, тем лучше.

— Все доклады о нападениях могу прислать позже. А сейчас расскажу, что знаю, — Вегард сел в свое кресло и жестом пригласил Дину расположиться напротив.

— На территориях герцогства Ларссон…

— Ларссон? — перебила его девушка, не стесняясь своего незнания мира Экилор.

"Он всё равно думает, что я простолюдинка с острова."

— Да, Ларссон. Самые северные земли Империи, там, где снежная стена.

Дина кивнула, делая вид, что поняла. На самом деле она понятия не имела, что за стена и с чем её едят, но сейчас было не до географии.

— Там сейчас неспокойно. Даже не так: там всегда было неспокойно, как раз из-за застенных жителей. Поэтому нападения и фиксировались как атака снежных кочевников (придумать и заменить).

— Кого?

— Ригвы — те, кто живет за стеной, но мы предпочитаем называть их кочевниками. Империя воет с ними уже много лет, но сейчас ситуация наладилась. В этом большую роль сыграл мой товарищ.

— Тот, с кем вчера отмечали? — догадалась Дина.

— Ему самому, — в голосе Вегарда проскользнула гордость. — Как только дошел до должности главнокомандующего, оттеснил кочевников на полсотни миль к северу.

— Но нападения не прекратились, — тихо сказала девушка, прикусывая нижнюю губу — старая привычка, помогающая ей думать.

— Не прекратились, — подтвердил он. — Даже усилились. Только теперь они не похожи на атаки кочевников. Совсем.

Мужчина замолчал, взял со стола папку и протянул её Дине.

— Вот что он вчера привёз мне.

Девушка пробежалась глазами по документу. Это был отчёт о нападении.

«Деревня Каменный Лог. Двадцать три жителя. Обследование на третьи сутки после исчезновения. В восьми домах — следы крови на стенах и полу. В трёх — разбросаны вещи, будто хозяева собирались в спешке. Тела не найдены. На окраине, возле старой мельницы, обнаружены…»

Дина перевернула страницу.

«…фрагменты. Предварительно — не менее пяти человек. Характер повреждений: следы зубов, разрывы мягких тканей. Части тел отсутствуют. На шеях двух жертв укусы, несовместимые с животными. Зубы подобны человеческим, но челюсть неестественно расширена».

«В одном из домов найден живой мужчина. Находился в погребе, заперся, когда началось нападение. Укушен в плечо и шею. Раны не кровоточат, края почернели. Температура тела понижена, пульс нитевидный. На вопросы не отвечает, смотрит в одну точку.»

На следующей странице было написано: "Отчет о вскрытии."

Она пробежала глазами по строкам, выхватывая отдельные фразы.

«…кости конечностей деформированы, словно переломы срослись неправильно, хотя пациент не обращался за помощью…»

«…ногти неестественно длинные, твердые, напоминают коготь…»

«…зубы. Верхняя челюсть выдвинута вперёд, клыки увеличены. Эмаль повреждена, видны следы застарелой крови…»

«…кожа серая, холодная, отсутствует реакция на внешние раздражители. Пациент не чувствует боли, не реагирует на свет…»

Дина закрыла папку. Руки дрожали. Она положила её на стол, стараясь, чтобы это выглядело естественно.

"Не хочу умирать от этой твари", — сомнений не было. Это были упыри. И от этого осознания становилось только хуже.

— Этот мужчина в погребе… — Вегард сидел неподвижно, скрестив пальцы в замок, и внимательно рассматривал ее. — Через три дня после того, как его нашли, он исчез. И охрана клянется, что он был мёртв.

— Мёртв?

— Ни пульса, ни дыхания. Трупное окоченение уже началось. А он встал и пошёл, — Вегард взял папку, убрал её в ящик стола. — Нападения продолжаются. Каждую неделю — новая деревня.

Дина молчала, переваривая услышанное.

— Что ты думаешь?… Насчёт этого.

— Это определенно не кочевники. Они не превращают людей… в это.

Повисла тишина. Дина чувствовала, как внутри всё сжимается. Она знала ответ, но сказать не могла.

— Может, какая-то болезнь? — осторожно предположила девушка, стараясь повести его в сторону того, что "упырьство" заразно.

— Нет такой болезни, которая бы возвращала мёртвых к жизни, — возразил Вегард.

— Тогда что?

Он долго смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, чего она не смогла разобрать.

— Есть старые легенды. Про тех, кого нельзя убить, — мужчина помолчал, взвешивая слова. — Мой друг думает, что это они. Слуги того, кого убила Ирма давным-давно.

— Малкориэля? — вырвалось у Дины.

Вегард приподнял бровь.

— Ты же с острова? Откуда знаешь?

— Слышала легенды, — девушка пожала плечами. — Геката рассказывала.

— Ведьма из «Веритес»? — усмехнулся он.

Дина кивнула.

— И как убить этих слуг?

— Тут уже не подскажу. Я читал про них в детстве, а сейчас уже такие легенды ты найдешь только в древе Сонории. Спроси у ведьмы, вдруг знает.

Дина кивнула, переваривая новую, далеко не приятную информацию.

— Я пришлю тебе полные отчёты, — сказал Вегард, возвращаясь к столу. — Может, найдёшь в них что-то, что мы упустили.

— Спасибо.

— Не благодари, — ответил он, сверкая напоследок своей рабочей улыбкой.

Цветочная лавка — Динарий. Часть 2

Дина вышла на улицу, придерживая дверь, чтобы та не хлопнула и не разбудила спящего за стойкой Энзо. Старик всхрапнул во сне, перевернулся на другой бок, и бутылка, зажатая в его руке, жалобно звякнула о стойку.

— Намиловались? — раздался женский голос прямо над ухом.

Дина вздрогнула. У стены, опершись плечом о шершавый камень, стояла Даника. Её короткие розовые волосы трепал вечерний ветер, в руке дымилась тонкая сигарилла, пахнущая сладковатым табаком и яркими вишневыми духами.

— М? — переспросила Дина.

— Полчаса сидели там, — Даника выпустила в её сторону облако дыма. — Уж думала, ты на ночлег останешься.

— Ты всем клиентам так предъявляешь? — брови девушки нахмурились. Она устала, хотела пить и есть, а этот допрос был совершенно ни к месту и к тому же сильно подпортил настроение с самого начала.

Даника резко подалась вперёд. Её милое, почти кукольное лицо мгновенно изменилось на холодное и угрожающее выражение.

— Не лезь к нему, — прошипела она с таким ядом, что Дина невольно скривилась.

— Не доросла ещё, чтоб мне указывать. — огрызнулась та.

— О, смотри-ка, — Даника склонила голову набок, и её розовые глаза сверкнули в предзакатных лучах. — То есть он тебе всё-таки нравится, а?

Дина запнулась, не ожидая такого поворота.

— Нет.

— Да не ври. Ты смотришь на него, как Энзо на бутылку.

— Тебе-то откуда знать, сопля, — девушка повысила голос. — Ты нас даже вместе не видела.

— Тем более, — Даника сделала шаг вперед. — Увижу тебя рядом с ним — убью.

"Она вообще ненормальная?"

Даника сверлила её взглядом секунду, другую. Потом вдруг запрокинула голову и звонко рассмеялась.

— Ой, не могу! — кричала она сквозь смех, чуть ли не плача. — Ты бы видела свою рожу.

Дина смотрела на неё, как на умалишённую.

— Расслабься ты, — она хлопнула девушку по плечу. — Просто небольшая шутка. У меня хорошо получается играть стерву, а?

Даника приблизилась к ней, лучисто улыбаясь. Её короткие розовые волосы разлетелись ещё сильнее из-за ветра.

— Вау, — сухо сказала Дина, думая, как бы поскорее уйти.

"Где жалобная книга?"

Девушка бежала по улицам Джусториона, периодически спрашивая дорогу у местных. Уже вечерело, и она обязана была успеть на службу. В седмицу пропускать их являлось грехом, а она, как дочь кардинала, тем более вынуждена была присутствовать там в любое время священного года.

Гильдия находилась в другом конце города от дворца. Каналов там не было, поэтому оставшийся путь ей пришлось проделывать, будучи в хлипком теле Рубвекии.

До главной площади оставалось несколько переулков. Дина ускорила шаг, но споткнулась обо что-то мягкое.

— Чёрт! — выкрикнула она, чувствуя, как земля уходит из под ног, а колени ударяются о каменную мостовую, параллельно проклиная тех, кто именно здесь решил заделать землю камнем.

Дина подскочила, бегло осматривая кровоточащие ссадины.

— Осторожнее, дитя, — раздался спокойный и до боли знакомый голос.

На ступеньках сидел старик, прислонившись спиной к стене. Его одежда была старой, залатанной, седые космы падали на глаза. На его морщинистом лице виднелась улыбка, и от неё в душе Дины невольно разлилось тепло.

— Простите, я не заметила.

— Торопишься? — он протянул жестяную банку, прося подаяния. — Всегда куда-то бежишь. В этот раз от себя или, наконец, к себе?

Дина замерла. Его слова звучали слишком странно для того, чтобы она сразу нашла ответ.

— На службу?.. — неуверенно ответила Дина, сомневаясь в том, что этот вопрос вообще адресовался ей.

— А, на службу… — протянул старик, задумываясь о своём. — Поговорить с Солярисом? Или с теми, кто ложно вещает от его лица?

Дина и в этот раз не знала, что ответить. Очевидно, она торопилась на службу, потому что была обязана, как дочь кардинала.

— Возьмите, — она наконец закинула ему в банку серебряную монету.

— Спасибо, добрая душа.

Девушка добежала до задней стены замка. Вокруг него, прямо посреди площади, росли деревья. А за одним из них, росшим почти впритык к ограждению, скрывалась щель. Дина не была любительницей узких пространств, но другого способа без лишнего внимания уйти из дворца не было. Наткнулась она на него совершенно случайно. Девушка искала свои вещи, которые слуги забрали у неё, проследила за ними и увидела, что они собираются в небольшом здании на заднем дворе. Дина застала их за самым интересным: они делили содержимое её сумки, включая золотой бокал, который та прихватила с острова, и дневник Рубвекии. Сильно много делать не надо было, стоило лишь немного покричать, как они тут же вернули краденное. Одна из служанок, та, которая со скрытым презрением относилась к Дине, случайно задела доску, скрывающую тайный проход.

Лаз был настолько маленьким, что ей пришлось проталкивать сумку вперёд себя. Девушка втиснулась в проём, чувствуя, как каменная стена царапала плечи.

В один момент туннель уходил вверх, ведя в пристройку для слуг. Дина выбралась, отряхивая себя и сумку от земли. Колени ныли, но девушка продолжала игнорировать раны.

Подняв глаза, она замерла.

— Госпожа Рубвекия, — Святая в безупречном бесформенном платье сидела на ящике возле окна. Платок был снят с головы и аккуратно разложен на плечах, оголяя светлые волосы. — Я уж думала, вы не успеете к службе.

Дина замерла, не зная, что должна была ответить. Увидеть здесь Лилит, заставшую её, как маленького ребенка за кражей конфет, она точно не ожидала. В голове лихорадочно метались оправдания, но Святая опередила:

— Не бойтесь, я никому не скажу, — она улыбнулась. — Я и сама часто пользуюсь этим ходом.

Дина кивнула, не в силах что-либо сказать. Она стояла посреди пристройки, прижимая к груди сумку, из которой торчал угол дневника. Колено саднило, платье было в пыли, а волосы растрепались после узкого лаза. Она чувствовала себя грязной, уставшей и невероятно нелепой.

Лилит, напротив, выглядела безупречно. Даже сидя на пыльном ящике, даже без платка на голове, даже в этом мешковатом белом платье, она казалась картинкой из священного свитка. Такой светлой, чистой и абсолютно недосягаемой.

— Я его и сделала сама, когда приехала сюда, — сказала Святая, отряхивая платье от невидимой пыли. Она сделала это механически, но будто показывая непреодолимую разницу между ними. — Меня выпускали только в собор и обратно. Скучно, правда?

Дина кивнула не в силах что-то сказать.

— Знаете, госпожа Рубвекия, — Святая подняла на нее глаза, — иногда мне кажется, что мы с вами очень похожи. Обе вечно притворяемся.

Девушка хотела возразить, но слова застряли в горле. Её неожиданный вывод, словно удар, оглушил. Потому что Лилит была права. Потому что Дина действительно притворялась — не только сейчас, но каждый день. Притворялась Рубвекией, притворялась, что не боится, притворялась, что знает, что делает.

С привкусом пыли

Девочка высыпала пару монет в жестяную банку с надписью "на еду". Столько сколько она бы реально заработала за весь день.

Она не заметила, как окончательно выбралась из трущоб, стараясь сбежать от место кражи, будто кому-то было дело до денег бедняков. Её взгляд приковали стеклянные двери напротив, но девочка смотрела вовсе не на них. Золотые глаза впивались взглядом в дорогой шелк, кружева и идеальные локоны.

Дверь кондитерской открылась. В нос сразу ударил сладкий запах сдобной выпечки. Грязные сапоги оставляли неприятные следы на деревянном полу. Вода стекала со всего тела девочки, образуя лужу под ногами.

За столиками у окна сидели барышни в разноцветных платьях. Они повернули свои кукольные личики в её сторону и тут же скривили носики.

— Госпожа Фитц, — позвала продавца одна из девушек, не скрывая брезгливости в голосе. — Я, кажется, просила держать дверь закрытой. Здесь что, проходной двор для каждой дворняжки?

Барышня смотрела на неё в упор, и в её глазах читалось что-то среднее между гадливостью и раздражением пополам с превосходством. Девочка по привычке с точностью скопировала её выражение лица. Брезгливый изгиб губ, прищур, холод в глазах. На секунду они стали похожи, как кривое отражение в луже: одна в шёлке, вторая в мокрой рубашке с чужого плеча, но с одинаковым выражением сытого презрения к миру.

Барышня осеклась, явно не ожидая такого, а девочка, поняв свою оплошность, быстро нацепила неловкую улыбку. Это у неё получалось хуже всего. Строить из себя невинную попрошайку, которая ничего не может сделать, кроме как молиться каждый день о светлом будущем.

Девочка прошла к кассе, игнорируя взгляды. Ей было всё равно, что эти носатые дамочки подумают. Она знала, что выше их всех, даже в мокрых сапогах.

— Мне вот это. — девочка ткнула пальцем в витрину, указывая на ровный флан, обильно политый сиропом из турри.

— Ты шутишь? — продавщица скрестила руки на груди.

— Нет, — она высыпала на прилавок горсть медяков.

Продавщица молча сгребла монеты.

Тишина загустела. Одна из барышень за её спиной прошептала что-то подруге — кажется, слово «наглая». Или «больная». Или и то и другое сразу.

Пирожное легло в маленькую картонную коробочку.

— Забирай и уходи.

— Дайте воды.

— Пожалуйста.

Продавщица брезгливо протянула ей бумажный стакан с водой.

— Благодарю, — сказала она без тени подобострастия.

И улыбнулась.

Улыбкой, которую выучила, наблюдая за своей сестрой. Уголки губ чуть приподнялись, не затрагивая глаза. Но, видимо, продавщице не понравилось это. Она отпрянула от прилавка, будто обожглась. А девочка прошагала к выходу.

Остановившись у стола барышень, она лениво запрокинула стакан над девушкой в голубом платье. Та, которая посмела смеяться над ней.

Вода полилась на её идеально уложенные волосы, стекая по накрашенному лицу и капая на шелковые одежды.

— Так тебе больше идёт, — процедила девочка без тени эмоции на лице.

Она проигнорировала возмущения, стреляющие ей в спину, и открыла входную дверь.

Девочка не чувствовала радости, грусти, неловкости и уж тем более сожаления. Внутри пульсировало лишь удовлетворение.

Открыв коробку, она отломила кусок десерта и положила в рот. Нежный флан таял на языке, оставляя после себя сладкое послевкусие турри. Девочка никогда до этого не пробовала сладкое. Но ей понравилось.

В нос ударил привычный запах пыли, стоило ей открыть дверь. Одна из кукол сидела на кухне, нанося дешевую бардовую помаду жирным слоем и поправляя платье, оголяющее побитые ноги.

— Принесла? — спросила кукла, отворачиваясь от зеркала старой пудреницы.

Девочка молча высыпала монеты на деревянный стол, местами покрытый плесенью и пятнами от алкоголя. Кукла скосила глаза на медняки и выдохнула, сгребая их к себе в карман.

— Мать будет недовольна, что ты ничего не принесла. Опять, — она ухмыльнулась, подкрашивая губы, не сводя взгляда с девочки. — Вечно ты с пустыми руками. А Лилит, вон, целых пять серебряных притащила.

Услышав это имя, девочка молча уставилась на куклу, та в ту же секунду отвернулась от нее, фыркая под нос.

Дверь в прихожую распахнулась, и в кухню зашла мама на высоких заношенных каблуках, она прошла на кухню, игнорируя присутствие дочери. Она заглянула в банку и громко выдохнув, растормошила волосы. В один миг, женщина повернулась и запустила жестяную банку в девочку. Та даже не увернулась, презрительно смотря на разъяренную маму.

— Ты! — женщина ткнула в неё дрожащим пальцем с обломанным ногтем.

Девочка отвернулась от неё и вышла из комнаты, не обращая внимания на крики.

— Куда?! Стой, паршивка! Я не закончила!

Голос матери бился о стены, отражался от выцветших обоев и догонял девочку уже на лестнице. Она шла медленно, переступая через протёртые ступени, и с каждым шагом голос становился тише, пока не превратился в неразборчивое бормотание.

Чердак как всегда встретил её запахом пыль и мышиного помета.

— Морана, ты как? Сильно ругалась? — спросила девочка, сидящая на подоконнике.

Сестры были похожи как две капли воды, не считая того, что волосы Мораны были блеклыми, слипшимися от грязи, пока волосы Лилит вечно сверкали словно монета, лежащая в сапоге девочки.

Она ничего не ответила своей сестре. Снаружи по крыше застучал дождь. Вода закапала в ведро, стоявшее в углу чердака.

Лилит спрыгнула с подоконника, бесшумно приземлившись на доски. Подошла к сестре, вглядываясь в её лицо.

— Признайся мне, — сказала она, наклоняя голову в бок.

— Ты о чем? — с безразличным лицом произнесла Морана.

— Ну-ну. Врать нехорошо, — Лилит улыбнулась. Той самой надоедливой улыбкой, которую демонстрировала всем прохожим, напевая песни, ради жалкой милости. Морана была выше неё. Она заслуживала большего. — Я видела, как ты уплетала пирожное в одиночку.

Девочка подняла свои глаза. Такие же золотистые, как у Лилит, но пустые.

— И что?

— А то, что я приношу домой серебро. До последнего медяка. А ты — жалкие гроши, да ещё и тратишь на себя.

— И что ты сделаешь? — спросила Морана.

— Скажу. Если не поделишься.

— У меня ничего не осталось.

— Врёшь.

Лилит резко сунула руку в карман сестры, нащупала сплющенную коробку и попыталась выдернуть. Морана перехватила её запястье.

— Отдай!

— Не трогай.

Сестры вцепились в друг друга, и в суматохе коробка вылетела из кармана, ударившись о пол, и остатки сладкого крема растеклись по щелям.

— Из-за тебя! — закричала Лилит, расплескивая руками в разные стороны. — Ты всё портишь! Всегда!

В груди Мораны растеклось неприятное, жгучее и единственное чувство, которое она могла испытывать. Все мысли испарились из маленькой головы, наполняясь этим ощущением. Как Лилит посмела отнять её вещь, предначертанную ей? Пусть живёт на своём чердаке, ей эта жизнь подходит, но не Моране, только не ей.

Девочка из-за всех сил толкнула сестру. Лилит потеряла равновесие. Её босые пятки скользнули по гладким доскам, и она полетела назад, прямо в лестничный проём.

Раздался глухой удар и тут же замолк, прерываясь мерными каплями дождя о протекающую крышу.

Морана подошла к лестнице. Сестра лежала на площадке, неестественно вывернув руки. Светлые волосы разметались по грязному полу. Золотистые, пустые глаза устремились в потолок.

Девочка стояла, глядя на тело. В груди пульсировало странное, незнакомое чувство — не страх, не радость, не сожаление. Просто пустота. Такая же, как в глазах сестры.

Внизу хлопнула дверь из которой вышла мать на трясущихся ногах.

— Морана? — позвала она неуверенно. — Морана!

Женщина подошла к лежащему телу и потрясла его. Пальцы вцепились в плечи, ногти оставили грязные полумесяцы на бледной коже.

— Морана! — голос матери сорвался на визг. — Встань! Слышишь?!

Девочка, стоящая наверху замерла. Она обращалась не к ней, а к телу? Она что?…

Тут женщина медленно подняла голову и увидела Морану. На её лице, сквозь слезы расплылась улыбка облегчения.

— Лилит, — прошептала она, обращаясь к живой сестре. — Слава богу… О, ужас, что же случилось с бедной Мораной.

Она отпустила плечи мёртвой девочки, и та с глухим стуком опустилась обратно на доски. Мать поднялась на ноги, шатаясь, и протянула руки к спускающейся девочке.

— Слава Солярису, что ты жива, Лилит!