Нити аксамита

Глоссарий

Будет обновляться.

Вольра - государство, располагающееся на западе древнего материка. Большую часть территории занимает пустыня с белыми песками. Форма правления - ограниченная монархия. Только на территории Вольры можно обнаружить адуляры - лунные камни.

Швец (швея) - человек, обладающий очень редкой и особенной Каадрой. После специального обучения он способен различать пограничные ткани двух миров, резать и зашивать их, открывая и закрывая проходы в Ханнару.

Ханнара - историческое название реальности (по другим источникам планеты), откуда иномирцы попадают в Тунару. Сами иномирцы используют наименование - Зем.

Дуайен - один из двух главных дипломатических представителей Ханнары. Они стоят во главе двух Факторий (посольств) в Тунаре и двух корпусов на Ханнаре.

Лунный камень (адуляр) - редкий драгоценный камень, который добывается только в Вольре. Способен на долгое время заточать в себе магические свойства Каадры. При неправильном использовании опасен для жизни.

Фактория - одно из двух ханнарийских посольств-поселений на территории Тунары. Фактория "Адуляр" находится в Вольре, а Фактория "Ялмез" - в Джигу.

Олмассетри - остров, располагающийся на северо-западе материка. В единственном городе, расположенном на нём, в Олмассе, находится знаменитый сад и древняя библиотека, известные своими ценными растениями и реликвиями.

Тунарийский язык - общий язык для четырёх государств-членов Конфедерации Тунара. Знает большинство населения материка, но чаще всего используют только в дипломатических кругах.

Каадра - личная и иссякаемая сила тунарийцев, - магия, сосредотачивающаяся в конечностях человека. Требует умелого контроля со стороны обладателя.

Глава 1 - Роза и оборванная нить

«Человек живёт и привязывается невидимыми нитям к людям, которые его окружают. Наступает разлука, нити натягиваются и рвутся, как струны скрипки, издавая унылые звуки. И каждый раз, когда нити обрываются у сердца, человек испытывает самую острую боль».

Решад Нури Гюнтекин, «Королёк-птичка певчая»

Сегодня у Розы всё валилось из рук: то ли из-за ненастья, то ли из-за пришедшего вслед настроения. Ноги, выдавая возраст, нещадно ныли так, что не помогали ни мази, ни пилюли.

Недавно ей пошёл восьмой десяток, и женщине только оставалось надеяться, что её источник сил не иссох. Здоровье всё чаще и чаще подводило её тощее тело, и лишь железные скрепы характера не давали ей рассыпаться. Хотя терпеливость всегда была лучшим из качеств Розы.

Женщина вернулась в свой кабинет уже осторожной. В первый раз чашку кофе не удалось удержать и, из-за предательски трясущихся рук, она ошпарилась. Пришлось доставать аптечку, мазать и пеленать колено. Но отказаться от идеи выпить бодрящего бурого эликсира с воздушной шапкой она не cмогла, как и признать, что встала с самого раннего утра сама не своя.

Подвинув с середины стола рабочие журналы, Роза поставила на их место чашку. В кабинете было душно, но открывать единственное окно из-за дождевого запаха ей не хотелось. Она включила старенький вентилятор, который лишний раз боялась утруждать, и попросила его вслух, совсем по-стариковски, потерпеть. Усевшись на жёсткий деревянный стул с облезлой лакированной спинкой, она по привычке достала гребень и причесала седые виски.

В молодости у неё были прекрасные волосы — чёрные и сияющие, как у цыганок с табора близ деревеньки. Но стоило небу пролиться, а ей попасть под его капризы, они становились пышными, как семянки одуванчика. Из-за этого мальчишки с улиц в детстве обзывали её большеголовой оборванкой и кидались галькой, когда та, скукожившись у крыльца своей полуразрушенной и пустой избы, сидела и наблюдала за прохожими, ожидая давно ушедшего отца. Через крышу в их развалюхе можно было просеивать муку, поэтому после дождя глиняные полы превращались в тягучую кашу. Она ненавидела чавканье своих дырявых башмаков и ледяную речную воду, в которой приходилось отмываться. С тех пор в голове прочно засело сопоставление детства с вечной сыростью и простудой. Наверное, поэтому в молодости ей пришлась по душе белая вольрийскаяВольра - государство, располагающееся на западе древнего материка. Большую часть территории занимает пустыня с белыми песками. Форма правления - ограниченная монархия. Только на территории Вольры можно обнаружить адуляры - лунные камни. пустыня с её нежными песками, сухим воздухом и ненавязчивыми подземными водами, которые только издалека угрожали своей прохладой.

Старуха тряхнула головой, отгоняя дурные воспоминания, и подумала, что было бы чудесно, если бы мерзкий дождь не только грязь разводил, но и смыл наконец-то ненужные куски болезненных воспоминаний, которые к старости всё больше и больше возрождались, сея ноющую, беспричинную тревогу в её сердце.

Не успела она приноровиться к тишине, которая до этого нарушалась в комнате только ходящими стрелками часов и жужжащим вентилятором, как что-то в ящике стола гулко затрещало, бумаги и журналы начали подпрыгивать, а по жидкости в чашке пошла танцующая рябь. Роза, привыкшая к подобным неожиданностям, ничуть не испугалась. Больше удивилась и машинально посмотрела на настенный календарь, который указывал лишь на четвёртое апреля.

— «Слишком рано», — насторожилась она и протянула морщинистую руку к ящику стола. Выдвинув его, Роза выудила оттуда неистово дрожащий льняной мешочек, умещающийся в её скромный кулак.

Буквально через несколько минут в дверь кабинета коротко постучали и, не дожидаясь приглашения, вошли.

— Такие мелкие, но такие громкие, — порицая нутро мешочка, проворчала Роза.

— Визит на сегодня не запланирован, — взбудоражено, без намёка на должный акцент, произнёс вошедший мужчина. Димирт остался стоять у входа и, выкинув руку вперёд, продемонстрировал такой же мешочек как у наставницы. Он придерживал кончиками пальцев шнурки, наблюдая как внутренности льняного тела барахтались словно ополоумевшее насекомое.

Старуха, словно мать, заждавшаяся с улицы шкодного сына, с любопытством оглядела своего запропастившегося подопечного. Сегодня, к удивлению, на нём вместо привычных джинс и пиджака, который он любил накидывать поверх какой-нибудь цветастой футболки, красовался строгий чёрный костюм. Галстук насыщенного синего цвета с банановым орнаментом на фоне белоснежной рубашки смотрелся нелепо. Острыми же носами его до блеска начищенных туфель можно было резать салат или прокалывать шины автомобилей, а золотистая шевелюра больше напоминала наспех нахлобученный моток мохеровой пряжи и умело отвлекала внимание от чересчур закорюченного носа. Презентабельный вид возвращал швецуШвец (швея) - человек, обладающий очень редкой и особенной Каадрой (силой). После специального обучения он способен различать пограничные ткани двух миров, резать и зашивать их, открывая и закрывая проходы в Ханнару. его законные сорок четыре года, хотя вёл он себя иногда на все озорные двадцать: пусть только и в присутствии наставницы, знавшей его ещё языкастым ребёнком. Наверняка потому Роза никак не могла избавится от привычки ворчать на давно выросшее дитя. По крайней мере, побороть его пристрастие засиживаться в рабочее время на каком-нибудь киносеансе наставница так и не смогла, хоть и понимала, что работа у него не останавливалась даже в часы, отведённые для сна.

Не выпуская из руки бунтующий мешочек, Роза начала пальцами другой выбивать странный, знакомый только ей, ритм. При этом непроизвольно сосредоточившись на цвете галстука она ни с того ни с сего вспомнила воды Безымянного залива и отчего-то почувствовала несвойственное воспоминанию раздражение.

— Димирт, подбирай галстук к глазам правильно. Бананы - это безвкусица, — отвлеченно продекламировала она тоном модного знатока. Хотя сама большую часть жизни проходила в утеплённых водолазках, да в брюках с классической стрелкой.

Швец досадно кашлянул и щёлкнул пальцами — цвет галстука приглушился, а бананы сменились на золотые закорючки, напоминающие худощавых улиток. Роза лишь ухмыльнулась. Прогоняя дурное наваждение, морщины заиграли на её лице, но через мгновение опять замерли. Старуха устало вздохнула и бросила на стол беспокойный мешочек.

— Может, переправа? — поглядывая на сигнал, как на диковинку, сделал предположение швец. Он прибыл на ХаннаруХаннара - историческое название реальности (по другим источникам планеты), откуда иномирцы попадают в Тунару. Сами иномирцы используют наименование - Зем. всего-то три недели назад, и рассчитывал насладиться свободой, которой ему не хватало дома. Его рабочая смена должна была закончится только через три месяца. Прервать её могли только два события: внезапная переправа, которая случалась довольно редко, или же обстоятельство межгосударственного значения (чаще дурного содержания). Оба варианта воспринимались посольством одинаково пренеприятными.

— Отчего-то у меня иное предчувствие — слишком неуверенно произнесла Роза, скребя ногтём сухой подбородок. — Узнаем на месте к чему всё это.

— Начать подготовку зала, дуайенДуайен - один из двух главных дипломатических представителей Ханнары. Они стоят во главе двух Факторий (посольств) в Тунаре и двух корпусов на Ханнаре. ?

— Да-да, ступай! - очнулась Роза, Только разрез делай не как в прошлый раз, а потолще — еле влезла тогда. Во мне уже давно не мешок картошки! — наказала женщина, допивая кофе. — Мои камни отдать?

Димирт в ответ нацепил услужливую улыбку, расслабил театрально галстук и закинул свой дребезжащий мешочек в карман пиджака. Дав понять что в помощи он не нуждается швец торопливо покинул комнату, начав насвистывать рабочую мелодию.

Старуха встала из-за стола и подошла к окну. Сцепив руки позади, она простояла так какое-то время. Может это была пара минут, а может и полчаса. Глядя не в искажённое отражение и не на мрачный и стёртый дождём пейзаж, а куда-то далеко в свои поспевающие подозрения, Роза вдруг распахнула створки, впуская свежесть ненавистного ей дождя. Вместе с прохладой повеяло чем-то разящим из прошлого. Чем-то горьким, тоскливым и давно утерянным. Подтверждая запамятованное, она обнажила кожу, подвернув по очереди рукава. Ближе к локтевым сгибам, на дряблых руках, таились тонкие резные браслеты, выкованные из красного кымрийского металла. От них вниз, к запястьям, спускались белые, давно зажившие, но все ещё беспокойные, ветви шрамов. Роза медленно провела большим пальцем по иссушенной временем коже. Воспоминания слой за слоем начали накладываться, затуманивая разум. В сознании замелькали картинки и послышались нечёткие, будто рождённые под водой звуки. Память выплюнула образы: чёрное холодное кресло, скрежет пайки и запах раскалённого металла; омывающий тело пот, солёный привкус на языке и касание ледяных рук; отдалённые стоны сражающегося с болью человека, с прорывающимся через язык муки заученными словами:

«Каа Дра И замкну!

Каа Дра И замкну!

Замкну.... замкну...».

Роза тряхнула головой, прогоняя известные строки. Спустя столько лет, она по-прежнему вспоминала тот день с ощутимым содроганием, но то ли из-за упрямства, то ли из-за глупости, каждый раз как в первый, проводила пальцем по украшению, следуя за плавным узором, стекающим изящными линиями к центру, где мнимо спал хрупкий лунный каменьЛунный камень (адуляр) - редкий драгоценный камень, который добывается только в Вольре. Способен на долгое время заточать в себе магические свойства Каадры. При неправильном использовании опасен для жизни., ожидая скорого пробуждения.

В следующую секунду мешочек, звонко брякнув последний раз о стол, притих: Димитр закончил, а, значит, Розе следовало торопиться. Не слишком изящно, что было позволительно её возрасту, старуха выпрямилась и, забыв запереть окно, зашагала прочь из кабинета.

***

— Какая высота? — спросила Роза, глядя на разрез пограничной ткани. Он завис посреди церемониального зала, который всего-навсего был пустой просторной комнатой без окон. На потолке прятался только один люк, который использовали в качестве вентиляции. Освещался белый зал множеством висячих ламп, а на стене, противоположной входной двери, была прикреплена железная полочка с несколькими десятками одинаковых склянок.

Дыры ещё не было видно, но ровные края отрезка начинали постепенно обозначаться и разделяться, вдаваясь внутрь.

— Два метра. Ровнёхонько! — ответил Димирт и жалостливо, больше для себя, добавил: — Замучаюсь обратно зашивать!

Он достал с кармана брюк небольшой пузырёк с мутно-голубой жижей, зубами дёрнул пробку и капнул на кровоточащий порез на ладони. Сквозь пальцы перестало капать, и алая кровь с серебристыми крапинками спустя несколько секунд запеклась, оставив лишь неприятную корку цвета металлик. Швец обмотал вокруг рану белым бинтом, всегда находящемся в том же кармане, что и настойка и накинул на голову капюшон чёрного хука, который он успел набросить поверх костюма. Димирт чуть подался в сторону и поднял с пола аккуратно сложенный белый плащ. Роза взяла его из рук подопечного и, приложив усилие, коряво нацепила.

— У тебя и так практики почти нет, — отмахнулась наставница, но затем восхищённо провела ладонью по искрящейся линии и кивнула: — Молодец. Очень аккуратно.

Димирт задрал подбородок, изображая гордость за столь редкую похвалу. Но наставница очень быстро перескочила дальше:

— Куда направил?

— В «Адуляр». Ближе к воро...— швец не успел договорить. Кромки ткани наконец заколыхались, привлекая внимание. Щель расширилась, нутро полыхнуло белым и приобрело более резкие очертания, давая возможность рассмотреть тех, кто их вызвал.

Роза и Димирт уставились на подхваченные рябью куски еле зримого полотна. Они ждали, когда приоткроется место встречи и лица людей их вызвавших. Когда наконец-то картинка стала чёткой и расцвела, старуха выдохнула так громко и натужно, что со стороны могло показаться что через рот она выпустила свою душу. Швец же замер, не замечая, что повязка на его руке приспустилась, а ногти впились в рану и теперь с неё капала подсвеченная лампами блестящая кровь. Понурившись, Роза сбросила с себя чужие взгляды и, накинув капюшон, еле слышно произнесла:

— Будь проклят этот нескончаемый дождь!

Димирт приосанился и посерьёзнел, когда уже внимательней разглядел встречающих. Они стояли молчаливой шеренгой, а за их спинами высилась Белая Беседка - временное пристанище увядающих душ. Внутри неё стоял посмертный одр с раскинутым шлейфом из красной тхорийской ткани, а на нём лежала женщина, которую невозможно было не узнать.

— Цепляй камни, сынок, — спокойно приказала старуха. Она ощутила знакомое жжение кожи под браслетами - её адуляры почуяли родные пески, а шрамы начали слабо покалывать, предупреждая наливающуюся силу.

Димирт же не шевельнулся неспособный оторвать взгляд от человека безмятежно уснувшего на ложе.

Разрез начал мерцать, и женщина нетерпеливо крикнула:

— Живее!

Швец, слегка потерявшись, замялся, явно собирая мысли воедино, но потом встрепенулся, достал из кармана брюк четыре белых камня: два из них прицепил к верхнему и нижнему углам разреза, чтобы его закрепить в открытом виде, а остальные сжал в здоровой руке — чтобы не потерять контроль. После немного отошел в сторону и неуверенно поклонился:

— Прошу, дуайен.

Ничего не ответив, Роза закрыла глаза и переступила через край. В ушах заскрипело, как от противной радиоволны, и над головой раздался звук, похожий на шуршание целлофанового пакета. Что-то лопнуло, и её на долю секунды будто обволокло чем-то влажным и гладким. Один шаг старуха сделала точно по пустоте, а второй — уже в мягкую вольрийскую пустыню.

Обжигающий воздух быстро опутал лицо и тело. Взметнувшиеся зёрна нежно царапнули кожу. Запахло многовековой пылью, и к горлу подступила свербящая сухость. Низкие туфли потонули в фарфоровом болоте, будто в мягком сливочном масле. А браслеты, выдохнув от известного только вернувшемуся на родину путнику облечения, торопясь сменили своё настроение. Шрамы очнулись вместе с таящейся, но сдерживаемой силой, и дали о себе знать пронизывающей, из раза в раз, накатывающей болью.

***

Делегация стояла в тени погребальной Беседки, выросшей по случаю недалеко от крепостных ворот ФакторииФактория - одно из двух ханнарийских посольств-поселений на территории Тунары. Фактория "Адуляр" находится в Вольре, а Фактория "Ялмез" - в Джигу. «Адуляр». Белые, как пепел, пески, подхватываемые дуновением рассеянного ветра, просачивались сквозь решето мелованных прутьев, осыпались крошкой и волновали покрывающую неподвижное тело красную ткань, как мулету перед быком. На неё же, не выдерживая несвойственный им климат, осыпались лепестки голубых цветов, стебли которых вьюнами плотно оплетали последнее земное пристанище и призваны были заслонить внешнюю пустоту своей броской красотой.

Роза сразу обратила на них внимание. Она уже не помнила, когда в последний раз видела сады острова ОлмассетриОлмассетри - остров, располагающийся на северо-западе материка. В единственном городе, расположенном на нём, в Олмассе, находится знаменитый сад и древняя библиотека, известные своими ценными растениями и реликвиями., но не могла забыть что камень в форме цветка олмасса подарила ей Арзулла в день, когда её объявили дуайеном. Она не использовала его в работе и считала больше памятным, поэтому тот чаще лежал нетронутым в столе её кабинета, в «Адуляре».

Её бы так и увлекло, если бы из стройного ряда, где стояла привычная дюжина знакомых лиц, облачённых в такие же удлинённые хуки, навстречу прибывшим не выбился мужчина, заметно прихрамывающий на левую ногу.

Старуха двинулась к Вольду, зная, что тот из гордости, обострившейся после травмы, будет мучить своё бедро и упрямо идти вперёд, даже если придётся ползти на четвереньках. Скверный характер - его вечный двигатель, а это и удача и напасть одновременно.

— Роза, приветствую тебия, — обратился вольриец, чуть стянув к затылку капюшон, чтобы приоткрыть лицо. На его широкие путанные брови упала седая и поредевшая чёлка, напомнившая Розе измученную временем и работой кисть художника. Десяток потревоженных костлявыми пальцами серёжек гремели на обвислых ушах.

— Увы, но сегодния мы с плохой вестию.

На блестящем загорелом лице Вольду ничто обманчиво не выдавало скорби. И её друг, всегда излишне рациональный, даже в такой день не гнушался в присутствии ханнарийца, использовать их язык, и не стеснялся непробиваемого годами обучения коверкания некоторых слов.

— Не буду врать, что не ожидала этой вести, Вольду, — ответила Роза, и уже на тунарийскомТунарийский язык - общий язык для четырёх государств-членов Конфедерации Тунара. Знает большинство населения материка, но чаще всего используют только в дипломатических кругах. добавила, чтобы слышали остальные. - Теперь мы навсегда и безнадёжно одиноки.

То дурное, что её грызло уже несколько недель, открыв личину, отступило, как только она увидела причину и конец своих терзаний. Хладное спокойствие накрыло её с головой, ведь теперь нечего было бояться. Смирение - подруга чести и спутник смерти. Ждать этот день и начать проживать его - не одно и то же. Но их молодость всё же сгнила. Пора прощаться.

По обыкновению Вольду выставил вперёд кулак, и женщина протянула руки, чтобы приветственно сжать его ладонями. Вольриец же, не слишком скрывая своё внимание, бегло взглянул на спущенные браслеты, вспомнив про данное подругой обещание. Когда-то мужчина ей не поверил, но годы показали, что намерения этой женщины, как и его жены, никогда не обращались вспять.

Димирт, молча дожидавшийся нужного момента, вышел из-за спины наставницы, учтиво поклонился и с согласного кивка удалился к ожидающим, где стояли его жена с сыном. Наставница, поддавшись любопытству, проводила взглядом швеца, чтобы посмотреть на подросшего мальчишку. Юный Мариус широко улыбнулся отцу, но тут же получил грациозную оплеуху от матери. Швец встал между ними, и вопреки всеобщей атмосфере нежно потрепал мальчонку по блондинистым всклоченным волосам.

Роза живо одёрнула себя и, посмотрев на Вольду, поджала губы. Любой другой вольриец счёл бы такую выходку за оскорбление. Но её старый друг любезно проигнорировал этот неприличный промах.

— В столицие прощались с королиевой, но биез вас я ние мог иё отпустить. Ви били очиень близки, — сказал он, и коротким движением кисти пригласил двинуться к Беседке. — Как сиёстри.

— Ты прав, Вольду. Я бы не простила, если бы ты не позвал.

— Сердцие подвиело мою биедную жиену. Болиезнь слишком риезко иё поглотила.

Роза ещё раз обратила внимание на украшавшие беседку цветы. Это не осталось незамеченным взору старого короля:

— Прислали скорбиящие братия и сиёстри. Очиень биеспокоились, что они не видиержат наших условий,— пояснил друг, ожидая подобного интереса. — Но ради Арзулли... они тиерпият.

Они подошли к Беседке, и Роза увидела, что Вольду не смотрит на застывшее маской лицо жены. Сердце Розы пропустило удар и в сознании всплыло довольно старое и казалось давно позабытое воспоминание...

«Молодой и ещё длинноволосый Вольду обнимает со спины стройную и грациозную Арзуллу, они звонко смеются и смотрят как в сверкающих водах Безымянного залива, в отражающейся серебряным блюдцем луне, резвится в шуточном рукопашном бою пара друзей. Роза хоть и поначалу смеялась вместе с ними, довольно быстро начала переживать за их ещё незажившие как положено раны, она крикнула, чтобы те прекращали бессмысленное морское сражение и на её обеспокоенный голос из мазутной воды вынырнул жилистый парень, которого несколько секунд назад потопил заливающийся смехом бородач Он развернулся к берегу, помахал рукой и широко ей улыбнулся, намереваясь сказать...»

Роза резко одёрнула себя и быстро скомкала старые мутные образы. С нечеловеческим равнодушием она отбросила их так далеко, как умела это делать столь долгие года..

- Раз я ужие прощалсия. Второй - ние смогу, - тихо произнёс Вольду, чтобы услышала лишь Роза, несмотря на то, что ханнарийский язык тут знал лишь Димирт. Он остался подле Беседки и, пропустив подругу к ступенькам, повернулся к стоящим в глухом молчании подданным. Он посмотрел на юную Киери, недавно приступившую к обязанностям швеи, и кивнул в сторону разреза, давая понять, что дыру следует залатать. Недвусмысленный приказ донёс до всех присутствующих единоличное решение короля - Роза и Димирт остаются на ТунареКонфедерация Тунара - союз четырёх суверенных государств - Вольра, Тхор, Джигу, Кымра. Название Тунара равнозначно названию материка. на неопределённое время.

Старуха неуверенно поднялась по кривым толстым веткам, служившими Беседке ступенями, и подошла к богато украшенному одру. На нём умиротворённо лежало её идеальное, более прекрасное отражение - доброе старушечье лицо, с расслабленной полуулыбкой демонстрировало Розе её скорое будущее.

«- Наверное, буду также спокойно лежать тут как ты. Похоже, но не так красиво», - подумала с горечью Роза.

В смерти её верная подруга и мудрая наставница Арзулла смотрелась величественно и гордо - как, в принципе, и подобало королеве. Роза же в повседневности выглядела более приземленно: не нарочито, хмуро и скромно. Помимо длины седых волос их разница на смертельном ложе будет как раз таковой. Но при жизни же, в первую секунду их броское сходство поражало ровно также, как и во вторую секунду их различие.

Роза подошла к краю ложа и накрыла ладонями сцепленные на груди бледные и охладевшие руки подруги. Подбирать в такие моменты слова ей было невыносимо тяжело, но вольрийцы верили, что пока силы не покинули бренное тело, душа способна была услышать тех, кто с ней прощался в последнем пристанище.

Арзулла была ей слишком близкой подругой. Слишком. Поэтому Розе показалось, что если она сейчас поддастся своей скудной эмоциональности и не произнесёт последние слова, которые та могла бы услышать, - это было бы сродни предательству. На её грешном счёте уже числилось одно. Правда она тогда была слабой. Сегодня же она достаточно сильна, чтобы усмирить даже самое необъятное горе.

— Бок о бок - век, - наконец-то произнесла Роза. - Ты сказала нам пятерым это в самый ужасный и неудобный момент, который ты почему-то посчитала подходящим. Помню, как мы все рассмеялись, но всё-таки дали тебе обещания. И сегодня я понимаю, что мы все отнеслись к ним недостаточно серьёзно, — женщина ненадолго замолчала, собирая путанные мысли в связную речь. — Уже много лет я пытаюсь отплатить тебе за твою веру в меня. Я причинила много бед. Иногда даже причиняла их бок о бок с вами. - Роза слегка улыбнулась. - Я всегда считала себя лишь частым и непрошенным гостем в вашей реальности, но ты никогда давала мне повода думать, что я лишняя и чужая. Ты стала для меня зеркалом, показывающим какой я могу стать и глядя на которое я действительно выросла. - Роза почувствовала, как в горле образовался удушающий ком. - Ты надела мне на руки браслеты и смазывала под ними раны. Я надела на тебя корону и похоронила твоё дитя. Мы слились в нашей боли и радости. Мы будем неразлучны из-за них даже после смерти. Бок о бок не век, а вечность.

Старуха опустила голову, дряхлое тело начинало предавать её, а душа слабеть. Ей нужно было время, но терпение тут было неуместно.

- Вольра не видела в своей истории королевы мудрее, а я не имела в своей жизни человека, которого любила бы более чем любила тебя! - закончила Роза, задрав голову. Арзулла знала её. Знала, что глаза Розы сухи, а ум кристально чист даже в такие минуты. Они потеряли много друзей и никогда не плакали. Только вот Арзулла умела сказать напоследок всё самое важное, а Роза обычно молчала, снедаемая внутренней печалью.

После прощания недавно избранный правитель Вольры и дуайен присоединились к делегации. Роза не была уверена в том, что Вольду слышал её траурную речь - по его непроницаемому лицу только Роза могла считать всепоглощающую печаль.

Все вместе они обогнули Беседку и продвинулись ближе к высоким стенам Фактории. Достигнув нужного расстояния, они выстроились полумесяцем и развернулись лицом к покоящейся королеве. Настигло время молчания. Пусть глаза у всех слезились от дневного солнца, жарилась и скрипела от пота кожа, пустыня всё-таки стала на удивление тихой и почтенной, отогнав пыльные бури от места прощальной церемонии.

Все присутствующие, кроме Розы, вынули из кармана свои лунные камни, отличающиеся друг от друга резной формой, положили их в ладони и вытянули руки вперёд.

Вольду достал ещё один камень, по форме напоминающий цветок, и протянул его Розе:

— Взиял твой камиень. Ти должна сохранить иё часть.

Роза забрала камень и приняла позу, как у остальных. Теперь все ждали действий короля.

Сжимая в руке камень-скорпион, Вольду выдвинулся из центра на несколько шагов вперёд. Лишнего времени он себе не дал, и Роза знала, что это было проявлением его скорби. Король резким выпадом расставил руки в стороны и схлестнул их, будто бы желая расколоть ладонями адуляр, но лунный камень лишь завертелся в ладонях с невероятной скоростью: Вольду пробудил свою КаадруКаадра - личная и иссякаемая сила тунарийцев, - магия, сосредотачивающаяся в конечностях человека. Требует умелого контроля со стороны обладателя. и призвал пустынные пески станцевать последний танец для королевы.

Сумасшедшие вихри образовались по сторонам человеческого полумесяца. Они выросли косами и отчаянно устремились к небу. Вольду резко крутанул кисти рук, и песчаные стражи завертелись, уверенно направившись к Беседке. Страшно красивые, сотканные из крупиц, сплетающиеся и расходящиеся, они то путались, то прибирались пока не достигли Арзуллы. Обезумев, они покружили вокруг Беседки, скрыв от смотрящих тело королевы. На всю пустыню раздался вой - вихри решили отдать честь и проститься с одной из достойнейших правительниц, которую они когда-либо сопровождали.

Все наблюдали заворожённо. И в какой-то момент Вольду опять крутанул кисти и повелительно раскрыл ладони к небу, чему последовали и остальные. Внутри песочной пары загорелось алое разрушающее пламя. Два огненных стержня в обрамлении танцующих белых бурь ожидали приказа. И Вольду его молчаливо отдал. Столбы из пыли и огня взметнулись, вытянулись в последний раз, остановились по бокам Беседки и обрушились, уничтожая погребальный костёр.

Выплеснулись последние силы королевы - будто брызнула кровь с невидимой артерии её Каадры. Лунные камни яростно вспыхнули, начиная заманивать силы к себе, и когда они добрались до мутно-белых тел - во всех протянутых ладонях адуляры подскочили и затихли. Наведённые ветра, выполнив долг, рассеялись и оставили после себя лишь пустоту и облака с распадающимся пеплом и искрами.

Оборвалась ещё одна нить.