Нити

Глава 1. Симран

Солнце сверкало в небесах во всю мощь. Тёплые волны накатывали на берег, ласково касались ног и рассыпали тысячи радужных брызг. Симран сидела на полотенце, подставив спину щедрому солнцу. Вода стекала с её густых волос на загорелые руки. Глаза её были закрыты, на губах блуждала улыбка.

Арджун подошёл, обнял жену и прижался к ней щекой.

Открыв глаза, Симран повернулась к нему. Муж весело смотрел на неё, в его чёрных глазах прыгали озорные огоньки. Он опустил подбородок ей на плечо.

- Как хорошо дома…

Симран рассмеялась и поцеловала его в щёку.

- Фу, какой колючий! – она провела пальцами по его щетине.

Арджун вновь улыбнулся и, обхватив жену руками, опрокинулся с ней на спину. Растянулся во весь рост на песке. Симран положила голову ему на грудь.

- Две недели, - произнёс мечтательно молодой человек. – Ты только подумай, милая: целых две недели никаких вызовов, звонков, срочных дел, людей… Может, съездим куда-нибудь?

- Например?

- Всё равно куда, только бы подальше от этого города! Бенагар страшно мне надоел! Давай прямо сегодня раскроем карту – и выберем наугад.

- Сомнительно...

- Интригующе! Соберём чемоданы, заправимся – и в путь.

- Как скажешь.

Арджун закинул руки под голову.

- Что ж, посмотрим, как моя жена справится со своими обязанностями!

Симран скорчила гримаску.

- Справится превосходно!

- Вот как?..

Арджун внезапно вскочил, подхватил девушку на руки и побежал в море.

- Ай, ай! Ты что!.. Арджун!..

Он кружил её на руках и крепко держал в объятиях. Оба смеялись, как сумасшедшие, падали в волны, вставали и вновь дурачились…

Симран проснулась и села на постели. В спальне царил полумрак, разгоняемый приглушённым светом ночника, без которого девушка не могла засыпать в последнее время. Глубоко вздохнув, она подтянула к груди ноги, сжала ладонями голову и закрыла глаза.

- Арджун…

В таком положении она просидела несколько минут. Потом провела ладонями по лицу и повернулась к ночному столику. Электронные часы показывали четверть второго. Ах, как долго до утра! Сердце тоскливо сжалось, как бывало всегда, когда она вот так просыпалась посреди ночи. Сон был таким ярким, таким явственным!.. Девушка протянула руку и взяла со столика фотографию в деревянной рамке. Сумрак, наполнявший спальню, позволял лишь с трудом различить человека, запечатлённого на фотографии, но Симран и не нужно было его видеть: она знала наизусть каждую чёрточку его лица, выражение его глаз, причёску, цвет формы, награды… На эту фотографию, сделанную накануне его отъезда, Симран каждый день смотрела подолгу. Арджун… Иногда ей начинало казаться, что она слышит его быстрые уверенные шаги во дворе. Арджун… Слабая улыбка коснулась губ девушки.

Симран посмотрела на пустую половину постели, холодную и чужую.

Порой по ночам их постель казалась девушке огромной, и тогда, не в силах выносить пустоту и одиночество дома, Симран убегала во двор. Она положила фотографию на подушку, на которой раньше спал Арджун. Кажется, бельё всё ещё хранило его запах. Конечно, это неправда. Но ей хотелось так думать. От этого боль становилась чуточку слабее.

Положив руки на колени, Симран уронила на них голову. Дивные волосы, рассыпавшись по плечам, закрыли её лицо.

«Арджун…»

Глава 2. Аман

Утро принесло долгожданное облегчение.

Мелодичный звонок будильника. Тёплый душ. Завтрак на маленькой веранде, выходящей в сад, под аккомпанемент птичьих голосов. Теперь порядок. «Во всём должен быть порядок, милая...»

Дорога в колледж заняла по обыкновению не более тридцати минут.

- Доброе утро, госпожа Мильвани! – приветливо встретил Симран сторож, открывая перед ней двери.

- Здравствуй, Айшан.

Симран прошла через двор. Её шаги отдавались гулким эхом под сводами старого здания.

Гуманитарный колледж св. Фомы был одним из престижнейших учебных заведений. Сюда поступали лучшие выпускники школ, многие из известных в обществе семей, а преподавательский состав отличался высоким профессионализмом.

Симран приезжала незадолго до начала занятий, чтобы не спеша обдумать предстоящий день и набросать план. Вот и сейчас, открыв дверь аудитории, девушка прошла к столу, положила вещи, подошла к окну и распахнула его настежь. Класс тотчас наполнился звуками города. Автомобильные гудки, звонки велосипедов, лай собак, людской говор – всё сливалось в один невнятный гул. Бенагар проснулся.

Наблюдая, как студенты проходят в класс, занимают места, здороваются, болтают, шутят, Симран с тёплым чувством вспоминала собственное недавнее студенчество. С каждым годом эти воспоминания будут всё дальше и дальше. С каждым годом она будет видеть новые лица, привыкать к ним, расставаться, встречать новых учеников.

Раздавшийся звонок оторвал девушку от размышлений.

После быстрого опроса Симран написала на доске: «Социально опасные явления» и попросила студентов предложить свои варианты таких явлений.

- Стихийные бедствия? – первым сказал Сатиш, высокий долговязый юноша на втором ряду.

- Отчасти, - согласилась Симран, - однако они не имеют социальную природу.

- Ну, тогда пожары, несчастные случаи, возникающие по вине людей?

- Ещё варианты? Кавита?

- Я думаю, алкоголизм.

- Значит, и наркомания, и игромания и вообще всякого рода зависимости.

- Да. Ещё? Суреш?

- Преступность, массовые заболевания, голод.

- Неплохо. Однако вы назвали не всё.

Аман Кадри с третьего ряда поднял руку.

- Терроризм.

- Верно. С этого явления мы и начнём.

Симран взяла в руки статью, подготовленную к лекции.

- Для начала немного теории...

Класс усердно скрипел ручками. Симран не вводила жёстких правил, что именно они должны записать, полагая, что студенты в состоянии самостоятельно определить важность для себя той или иной информации. Однако время от времени девушка говорила, чтобы какие-то моменты были непременно отображены в лекциях, в основном это касалось материала, который отсутствовал в учебных пособиях.

- … Как видите, на сегодняшний день в нашей стране терроризм — одна из серьёзнейших проблем, несмотря на меры, предпринимаемые правительством, - закончила Симран, откладывая статью.

- Может быть, потому, что меры, предпринимаемые правительством, недостаточно эффективны?

Это сказал Аман. После короткого молчания Симран спросила:

- Почему ты так думаешь?

- Это очевидно: достаточно приведённой вами статистики, мэм. Наиболее часто теракты случаются в районах, где ущемляются права местного населения, а решения правительства негибкие и утилитарные.

- Соглашусь с тобой лишь отчасти, Аман. Далеко не все из местного населения считают, что их права ущемляются.

- А как насчёт индийского Кашмира? - возразил Аман. - Почти всё население желает присоединиться к Пакистану. По-моему, это их законное право.

- Но они живут на территории Индии, - подал голос Сатиш, - поэтому должны соблюдать законы нашей страны. А если так хочется перебраться в Пакистан — кто же им запрещает? Это можно сделать не прибегая к насилию.

- Так в том и смысл, Сатиш: в насилии, - сказал Рам. - Предположим, все эти жители индийского Кашмира, как ты говоришь, возьмут и массово переселятся. Думаешь, Пакистан встретит их с распростёртыми объятиями? Скорее, огорчится, ведь тогда исчезнет почва для конфликта с Индией, и его притязания на землю Кашмира уже нечем будет обосновать.

- Политики используют в своих целях экстремистов, - заметила Апарна, сестра Сатиша.

- Пусть так, - согласился Аман. - Но вы только что слышали, сколько индийских военных погибло в антитеррористических операциях за последние десять лет. Если б наша армия действовала более умело, не было бы стольких жертв. По сути, это нескончаемая война длится с середины прошлого века, и хотя сейчас официального противостояния между Индией и Пакистаном нет, все мы понимаем, что оно имеет место. Видимо, жертвовать жизнями солдат для нашего правительства не так страшно, как отказаться от Кашмира.

- Стоп, а почему это Индия должна отказываться? - возразил Рам. - У неё не меньше прав владеть этой территорией, чем заявляет Пакистан.

- Пакистан, кстати, не поддерживает боевиков, - вставила Гурсу, - так что говорить о противостоянии между двумя странами не совсем правильно.

- Ну, это официальная версия, - сказал Сатиш, - а на деле пакистанское правительство прикрывает террористов, пользуясь их «услугами».

- Я не согласна, - покачала головой Гурсу, - ведь в терактах гибнут прежде всего мирные жители Кашмира. Террористы сражаются не с индийской армией, а с индийским народом.

- Да, верно! Не вижу причин, почему Индия должна отступиться от своих прав на землю Кашмира. Так можно и всю территорию потерять: сначала Кашмир, потом Ладакх, затем Пенджаб, потом ещё что-нибудь... Постепенно от страны ничего не останется!

- А я думаю, Аман прав, - сказал Анар. Все удивлённо воззрились на него. - В его словах есть доля правды: может, действительно отдать уже эту проблемную территорию Пакистану и тем самым сохранить жизни тысячам военных и гражданских?

- Ну окей, - хмыкнул Ракеш, - а как тогда быть с кашмирцами, которые не желают присоединяться к Пакистану? О них ты подумал? Что, повторить историю разделения?

- Я был в Кашмире, - сказал Анар. - Люди там очень отличаются от нас и всячески подчёркивают это.

- Мы говорим не про мирных жителей, а про боевиков, - напомнила Гурсу.

- Иногда это одни и те же люди, - ответил Анар.

- Это наши догадки, - вмешалась Симран. - Хотя порой террористы и находят поддержку у местного населения, точной статистики мы не знаем и, боюсь, не узнаем никогда.

- Как и статистики по погибшим индийским офицерам, - подхватил Аман.

- Пожалуй…

- Мой отец погиб в Кашмире три года назад, - выпалил Аман. Бросив исподлобья взгляд на притихший класс, продолжил:

- Их отряд попал в засаду и сгинул, целиком, до последнего солдата. Знаете, почему? Потому что данные о перемещениях боевиков были неточны. Ошибка в расчётах, нам сказали. Ошибка, которая стоила стольких жизней!.. Я спрашиваю: за что борется Индия? Ради чего столько жертв?! Чтобы сохранить одну десятую своей территории, которую то и дело лихорадит?.. А солдаты и офицеры, которые пропадают без вести, - это тоже ошибка?..

Теперь уже весь класс смотрел на Амана с тревогой и недоумением. Даже те, кто обычно подшучивал над юношей, перестали улыбаться. Сатиш, Анар и Рам сидели, насупившись. Рия Мальхотра, тоненькая девушка из непальской семьи, с трудом сдерживала слёзы. Стояла такая тишина, что было слышно, как взволновано дышит Аман. Он стоял – щуплый, худой, невысокий, ещё совсем мальчишка, щуря близорукие глаза, болезненно сведя изогнутые красивые брови. И в эти мгновения вдруг так явственно проступил в нём мужчина – сильный, волевой, решительный, что всем почему-то стало не по себе.

Симран молчала, не зная, что сказать. Боль, звучавшая в голосе Амана, пронзительно отозвалась в её душе, задев самую чувствительную струну. Она ощутила неприязнь к Кадри, как если б он заявился к ней в дом без приглашения. Девушка выпрямилась и обвела взглядом студентов. Многие смотрели сочувственно, некоторые потупились, а иные сделали вид, что ничего не поняли.

Об Арджуне знало руководство колледжа, коллеги, студенты и их родители. В этом не было ничего особенного: в колледже училось немало детей из семей военных, и новости о ранении, гибели или пропаже офицеров здесь никого не удивляли. Однако, как правило, разговоры о них не выходили за пределы учительской или комнат студентов. Говорить об этом открыто, перед всем классом, да ещё недвусмысленно указывая на преподавателя – было делом неслыханным.

Прозвенел звонок — и облегчённо вздохнули все.

- Давайте оставим это до завтра, - сказала Симран, возвращаясь к доске. – На следующем занятии у вас есть возможность досдать «хвосты». И не забудьте подготовиться к тесту.

Она говорила спокойно, смотрела на класс открыто, но избегала встречаться глазами с Аманом.

«Что ж, они живые люди. К тому же, подростки, - думала девушка, наблюдая, как студенты собирают вещи. – Не стоит принимать это так близко к сердцу».

Однако проще было решить, чем сделать. Все оставшиеся лекции Симран невольно возвращалась к словам Кадри. Злилась. Понимала, что у юноши не было в намерениях ничего дурного – и всё равно не могла успокоиться.

А перед перерывом на обед, спускаясь по лестнице, Симран увидела Амана возле колонны. Заметив её, юноша смешался, сделал шаг в сторону, словно хотел скрыться, но, преодолев себя, шагнул к девушке как раз в тот момент, когда она поравнялась с ним.

- Миссис Мильвани… - несмело начал Аман. Под её взглядом он запнулся, опустил глаза и нервно сжал в пальцах лямку рюкзака , перекинутого через плечо. Это был совсем не тот молодой человек, что стоял перед Симран три часа назад.

- Госпожа Мильвани, - начал он снова, кусая губы. – П-простите меня, пожалуйста…Возможно, я не должен был говорить то, ч-что сказал… - Симран не замечала, чтобы раньше он заикался. – Простите, если невольно обидел вас…

Он выглядел провинившимся мальчишкой. Зелёный взгляд Симран смягчился и, ободрённый этим, Аман торопливо прибавил:

- П-просто… я… недавно погиб Самир…

Его красивые глаза вдруг наполнились слезами, мягкие губы задрожали. Симран пару секунд молчала, затем сказала:

- Пойдём в класс, Аман.

Она сидела у стола, сложив руки на коленях, пока юноша, сбиваясь и плача, рассказывал о том, как неделю назад его семья получила известие о смерти Самира. Симран как-то видела его старшего брата – невысокого, крепкого телосложения, темноглазого, как и Аман. Самир был разведчиком и погиб недалеко от Карачи. Из рассказа Амана стало ясно, что с матерью юноша не ладит, а сестёр видит лишь изредка. Симран собиралась заговорить с ним о друзьях, расспросить, есть ли они у него вообще. За годы обучения Аман так и не стал своим. Но девушка тотчас отказалась от своего намерения: юноша была так подавлен, что сейчас просто не смог бы говорить на откровенные темы. Да и едва ли захотел бы.

Когда его слёзы высохли, Симран мягко произнесла:

- Аман, может, тебе стоит остаться дома на несколько дней? Побыть в тишине, если так тяжело встречаться с людьми.

Он испугано заморгал.

- Нет-нет… мне вовсе не тяжело… Пожалуйста, не думайте…Я… Мне только не с кем поговорить... Всё нормально…

- Ну хорошо, как знаешь. Скажи: я могу что-нибудь для тебя сделать? Как-то поддержать тебя?

Аман неожиданно улыбнулся.

- Поверьте, миссис Мильвани, вы многое делаете для меня… Я очень вам признателен… Спасибо… Я… Мне пора на обед… Извините…

И его как ветром сдуло. Симран даже не успела попрощаться. Покачала головой:

- Что за мальчик!

Глава 3. Сурадж

По широким выцветшим от времени ступеням Симран спустилась во двор. У старого фонтана – извечного места сбора студентов на переменах и после занятий – остановилась и, подставив лицо под прохладные струйки, прикрыла глаза.

- Салют! – услышала она вдруг мужской голос над самым своим ухом.

Перед ней стоял высокий мужчина в светлом костюме, ладный, загорелый и широкоплечий. Его живые светло-карие глаза весело блестели.

- Сурадж! – воскликнула Симран и улыбнулась в ответ. – Не ожидала тебя увидеть! Как ты прошёл через охрану?..

- Показал своё удостоверение, - хмыкнул Сурадж. Девушка рассмеялась:

- Ты неисправим!

- Ни в малейшей степени!

Они пошли к воротам.

- О чём думала? Что-нибудь случилось? Вид у тебя несколько озадаченный.

Помолчав, Симран ответила:

- Надо проверить кучу тестов и подготовиться к лекциям. Я устала...

- Я знаю, как вернуть тебе силы! – заявил Сурадж. – Ты же на обед сейчас? Не возражаешь, если я составлю тебе компанию? Отлично! Пойдём закажем что-нибудь высококалорийное и трудноперевариваемое!

Сидя за своим любимым столиком у окна в маленьком кафе, Симран задумчиво смотрела на чашку с кофе, подперев рукой голову. Её мысли постоянно возвращались к Аману. И к Арджуну…

- У тебя глаза цвета августовской зелени, когда исчезает туман…

Голос Сураджа вернул её к реальности.

- Что?..

- Когда тебе грустно, твои глаза – как августовское утро.

- Да?

- Ага. Удивительно. Раньше я не замечал.

Симран взяла свою чашку.

- Как Нандини? Что говорит врач?

Сурадж нервно пожал плечами.

- Ничего нового. Режим, витамины, свежий воздух, здоровое питание и – никакого стресса. Как будто это возможно! От докторов никакого толку, они совершенно оторваны от жизни!

Сурадж и Нандини были женаты около года, и первая беременность протекала у Нандини тяжело. Только самые близкие люди знали, как много сил потратили супруги, чтобы сохранить этого ребёнка. Эмоциональная и ранимая по натуре, Нандини сделалась нервной, мнительной и раздражительной в высшей степени. Частые перепады настроения, почти ежедневные походы по врачам, токсикоз и дурное настроение – за шесть месяцев всё это измучило женщину.

- Я хотела заглянуть к вам на днях, - сказала Симран.

- Разумеется, заходи в любое время.

Принесли заказ.

Симран ела молча, слушая Сураджа, который болтали и шутил, стараясь развеселить ее. Иногда, глядя, как он качает головой, как прищёлкивает пальцами, улавливая знакомые нотки в его голосе, Симран чувствовала, как в душе у неё всё сжимается от глухой тоски.

- Почему ты так смотришь? – спросил вдруг Сурадж.

- Как «так»?

- Будто видишь меня впервые…

Симран улыбнулась и опустила ресницы. Улыбка вышла грустной.

- Иногда ты так похож на Арджуна… У вас схожие манеры… И даже голоса…

Повисла пауза. Симран подняла глаза на молодого человека.

- Да, - проговорил он сухо. – Мы всегда были похожи. Но я – не Арджун. – Развернувшись к стойке, он махнул рукой официанту. – Счёт!

Выйдя из кафе, они неторопливо пошли в сторону парка, где Симран любила гулять после работы.

Минут десять прошло в молчании, после чего девушка спросила:

- Ты виделся с полковником?

- Я всё думал, когда ты спросишь. У Роя сейчас пропасть дел из-за недавних конфликтов. Возможно, удастся встретиться с ним на следующей неделе.

Симран кивнула. Сурадж видел, ка опустились уголки её губ и дрогнули изогнутые брови.

- Не будем терять надежды, Симран...

Девушка провела по лбу рукой. Звякнули браслеты на запястье. Эти слова она слышала каждый день: от Сураджа, от коллег, родных и друзей. Не унывай, не отчаивайся, крепись, будь сильной…

- Какие у тебя планы на сегодня? – спросил Сурадж. Симран бросила на него быстрый взгляд.

- Планы… пока не думала…

- Хочешь, прогуляемся по городу?

- Спасибо, мне бы хотелось пройтись одной.

- Ладно, - согласился Сурадж, - не буду мешать. А после прогулки?

- После прогулки у меня дела дома.

- Ну а потом?

Симран остановилась.

- А потом я поеду в Шант навестить отца и Шрути. Сурадж, я ценю твою поддержку, но поверь: тебе вовсе не нужно так обо мне беспокоиться.

Он принуждённо улыбнулся.

- Понимаю. Прости. Просто мне не хочется оставлять тебя одну… надолго. Если понадобится помощь – только скажи.

- Конечно.

Повышенное внимание, которое с некоторых пор стал оказывать ей Сурадж, совсем не нравилось девушке. После всего случившегося они, два самых близких Арджуну человека, много времени проводили вместе. Сурадж поддерживал её, когда становилось совсем тошно. Но теперь…

Примерно месяц назад что-то в их отношениях стало её настораживать. Встречаться с Сураджем становилось всё тяжелее. Он не говорил и не делал ничего предосудительного, но в его тёмных глазах появилось странное выражение, которого прежде Симран у него не замечала. Это злило и огорчало её. Вот и сегодня – зачем он приехал?

Симран села на скамейку в тени большого бука.

Иногда ей не верилось, что всё случилось лишь год назад…

Глава 4. Пуна

Симран обожала танцевать. В то лето её преподавательница, г-жа Шобха Акни со своим танцевальным коллективом была приглашена в Пуну на вечер по случаю юбилея колледжа сухопутных войск. Долгие месяцы Симран с подругами репетировали, и наконец их наставница объявила, что они достойны выступать перед высокими гостями.

Автобус, в котором ехали танцовщицы, застрял между Суривалом и Пуной. Был сезон дождей, и дороги регулярно становились непроезжими. Вдобавок приходилось останавливаться, ждать, когда починят автобус, сидеть под навесом в придорожной забегаловке со стаканом отвратительного чая и слушать несмолкающий, действующий на нервы шум дождя.

Симран приуныла. Конца их путешествию не предвиделось, программа, которую они готовили с таким усердием, оказалась под угрозой срыва, и в довершение всех бед было холодно и промозгло.

Когда девушка уже была готова расплакаться от такого фатального невезения, на размокшую дорогу, подняв тучу брызг, с рёвом вырулил огромный джип, весь заляпанный грязью. Из джипа неслась старая, очень популярная в 80-ых песня. Дверь джипа распахнулась, на землю вывалилась внушительного размера спортивная сумка, а следом за ней появился высокий мужчина, также спортивного вида, в камуфляжной форме и с сигаретой в зубах. Захлопнув дверь, мужчина размашистыми шагами прошёл под навес, где Симран с приятельницами пряталась от ливня.

Девушки сидели, как воробышки, прижавшись друг к другу, потому что, во-первых, было очень тесно, а во-вторых – очень холодно. Но мужчину данное обстоятельство не смутило. Подойдя, он водрузил на свободные тридцать дюймов скамейки свою увесистую сумку, задев Симран, которая сидела почти на самом краю.

- Подвиньтесь-ка, мисс, - пробасил незнакомец и, нимало не заботясь о девушке, плюхнулся рядом с ней на скамью. Сделалось так тесно, что невозможно стало вздохнуть. Симран, и без того расстроенная и уставшая, опешила от такой неслыханной дерзости и, вскочив, обрушила на незнакомца гневную тираду. Да как он смеет так себя вести?! По какому праву он вторгся к ним, как будто это его дом?! Очевидно, его родители не удосужились научить его хорошим манерам, которые отличают приличного человека от разбойника с большой дороги!

Подруги Симран и г-жа Акни, хозяин чайной, а также трое посетителей – все смотрели на девушку с изумлением. Не удивился только тот, кому эти обличительные речи адресовались. Мужчина, принявший непринуждённую позу, спокойно смотрел на стоявшую перед ним девушку. В то время как голос Симран звенел от гнева, глаза метали молнии, а красивые руки отчаянно жестикулировали, незнакомец невозмутимо курил. Когда красноречие Симран иссякло, он вынул изо рта окурок, затушил его и произнёс:

- Вы очень красиво говорите, мисс. В какой школе учились? Или ещё учитесь?

- Что вы себе…

- Девушке, да ещё в присутствие посторонних, не пристало разговаривать со старшими в таком тоне.

Тяжело поднявшись, мужчина прошёл к столу, за которым сидел хозяин чайной.

Симран осталась стоять с разинутым ртом и клокотавшим в душе возмущением, но не успела ничего сказать, т. к. в этот самый момент их водитель радостно провозгласил, что автобус наконец-то починен и можно отправляться в путь. Это несколько приободрило танцовщиц. Однако настроение Симран было безнадёжно испорчено, и всю оставшуюся дорогу она не могла избавиться от назойливых мыслей о дерзком незнакомце, явившемся невесть откуда только для того, чтобы с такой лёгкостью оскорбить её.

В колледж ансамбль г-жи Акни прибыл под вечер. Все порядком измучились. Выступление было назначено на завтра после обеда, необходимо было выспаться и хорошо отдохнуть.

На следующее утро состоялась последняя репетиция, так что девушке совершенно некогда было отвлекаться на своё ущемлённое самолюбие.

Концерт проходил в Большом зале.

Вначале выступал глава колледжа г-н Пурана. Симран слушала его речь не особенно внимательно. Он говорил что-то о юбилее, о том, как много было сделано за эти годы, как много блестящих офицеров было воспитано в этих стенах и пр. Завершая своё выступление, г – н Пурана выразил надежду на дальнейшее процветание колледжа.

Он ещё говорил, когда Алия, стоявшая рядом с Симран за кулисами и наблюдавшая за зрителями, легонько толкнула подругу в плечо.

- О Боже, Симран, смотри! – воскликнула девушка приглушённым шепотом. – Неужели это он?!

- Что случилось? О ком ты?

- О том человеке, с которым ты поругалась вчера! Это он! Он здесь!

- Здесь? Не может быть…

- Да нет же, вон, смотри! – и Алия указала в центр зрительного зала.

Теперь Симран увидела его. Алия не ошиблась. В седьмом ряду сидел тот самый мужчина, который был виновником её плохого настроения.

Только выглядел он иначе. Сейчас Симран не дала бы ему больше тридцати. Офицер смеялся, перекидывался шутками с друзьями, глаза его блестели, щёки румянились. Товарищи хлопали его по плечам, толкали локтями, расспрашивали – словом, вели себя так, будто страшно рады его видеть. Симран сама не знала почему, но ей было приятно видеть дружеское расположение, которое выказывали офицеру все окружавшие его.

- Ах, ты только посмотри! – восхищённо протянула Алия. – Кто бы мог подумать! Он такой красивый! И как ему идёт форма!

Симран промолчала. Однако, разглядывая офицера, была вынуждена признать, что подруга нисколько не преувеличивает.

Вчера, в запылённой одежде, усталый и небритый, он показался Симран ни капельки непривлекательным. А сегодня она видела перед собой блестящего офицера, с благородными чертами лица, живыми тёмными глазами, блестевшими холодным блеском, и совершенно ребяческой улыбкой. Ото всей его фигуры веяло энергией, ощущением спокойной силы и достоинства.

Трудно было поверить, что это тот же человек, который был таким грубым вчера.

Занятая своими мыслями, Симран не сразу расслышала вопрос подруги:

- Ты подойдёшь к нему после концерта?

- Я? Зачем это?

- Ну как же! Вы ведь в некоторой степени знакомы.

- Вот ещё! Мы незнакомы, и я не собираюсь с ним знакомиться.

- Симран, ну посмотри, какой он милый! Я никогда не видела таких глаз!

- Девушки, наш выход! – сказала подошедшая Свити, и разговор прекратился.

Симран хотела бы быть равнодушной. Но против воли мысль, что её танец видит он, волновала её, и куда сильнее, чем она готова была себе признаться. Она украдкой бросила взгляд в сторону офицера. Он молча смотрел на неё. Симран тотчас отвела глаза и больше уже ни разу на него не посмотрела. Но всё время чувствовала на себе его внимательный взгляд. «Алия права, - мелькнуло у неё в голове, - глаза у него замечательные…»

После их выступления настала очередь других артистов, а через полтора часа объявили антракт.

Второе отделение снова открывал ансамбль г-жи Акни. Выходя на сцену, Симран, к своему удивлению и огорчению, увидела, что стул, на котором сидел вчерашний незнакомец, опустел. Пустовали также два места рядом с ним. Девушка нахмурилась. Что это значит? Почему он ушёл? Возникли срочные дела? Хотя какие могут быть дела, когда весь колледж собрался в зале? Да ещё Алия, делавшая подруге незаметные, но весьма красноречивые знаки. «Невежливо вот так уходить с концерта, - подумала Симран. - Хотя что это я: судя по его вчерашнему поведению, удивляться нечему! Мужлан!» И вынеся такое суждение, девушка выбросила из головы все мысли о незнакомце.

Переодевшись после концерта в небесно-голубой шальвар-камиз, Симран уютно устроилась в кресле с книгой в руках и собиралась в тишине и уединении провести время до ужина, как вдруг услышала прямо за дверью своей комнаты громкий смех и весёлые голоса. Узнав среди них голос Алии, девушка подошла к двери и распахнула её настежь.

В коридоре стояли Алия, Свити и трое офицеров и оживлённо беседовали. Увидев Симран, Алия подошла и, взяв её под руку, сказала:

- Симран, присоединяйся к нам! Знакомьтесь: это наша подруга Симран Бакши. А это Нил, Алок и Ракеш, - представила Алия офицеров. Те поклонились. – Мы обсуждали эту картину!

Алия указала на висевший в холле пейзаж в тяжёлой золочёной раме. Горы, затянутые молочно-белым туманом, лес вдалеке, бурная горная речка, спускавшаяся по уступам к обрыву. Камыши, сизо-синеватое небо. Одинокий мужчина в военной форме, стоящий на берегу спиной к зрителям. В картине было что-то холодное и вместе с тем печальное.

- И что в ней смешного? – непонимающе спросила Симран.

- В самом пейзаже – ничего, - согласилась Алия. – Но Алок рассказал историю его создания, и это, поверь, просто уморительно!

- Представляешь, эту картину написал один из учившихся здесь военных! – добавила Свити.

- Правда?

Заинтересовавшись, Симран подошла ближе к картине. Насколько девушка могла судить, художник – а автор был, без сомнения, настоящим художником – обладал тем особенным чутьём, которое позволяет передать всю гамму чувств в образе. Манера письма выдавала чувствительную натуру, способную на необдуманные поступки. «Этот человек может безгранично любить… Также, как и безгранично ненавидеть…» - подумала Симран.

- Тот, кто написал эту картину, должно быть, личность незаурядная, - задумчиво проговорила девушка.

- Да, мисс, вы абсолютно правы! – подхватил высокий кареглазый Ракеш. – Он во всех отношениях замечательный человек!

- Несомненно! - подтвердил его слова Нил. – Он – воплощение верности и отваги.

- Как же имя этого таинственного незнакомца? – спросила Алия.

- Как, я до сих пор не сказал? Арджун Мильвани, наш друг ещё со времён этого славного заведения. Отличный малый, вы бы сами в этом убедились, милые барышни, но сейчас он, к сожалению, отсутствует.

- Хотя ваше выступление ему очень понравилось! – прибавил Алок.

- Так он видел наше выступление? – удивилась Алия.

- Ну конечно! Мы апплодировали стоя! Но после первого отделения Арджуну пришлось уйти.

- Ах да, - вспомнила Алия, - мы видели, что трое офицеров ушли после антракта.

- Надеюсь, вас это не обидело? – спросил Нил.

- Что вы, нисколько! – вздёрнув носик, ответила Свити.

- Знаете, - сказала Алия, - среди этих военных был один пренеприятный тип…

И она поведала молодым людям вчерашнюю историю возле чайной.

С интересом выслушав Алию, Нил сказал:

- Вы очень удивитесь, если узнаете, что пренеприятный тип – это и есть Арджун Мильвани?

Казалось, девушки лишились дара речи. Затем Алия недоверчиво улыбнулась.

- Вы, верно, разыгрываете нас?

- Вовсе нет, - возразил Нил. – Этот тот самый майор, о котором мы рассказывали. Он приехал в колледж вчера за два часа перед вами.

- И рассказал вам о нашей встрече? – спросила Симран, молчавшая до сих пор.

- Нет, мисс. От вас мы впервые услышали об этом.

- Да и потом, - прибавил Ракеш, - Арджун никогда не отзывается дурно о дамах.

- Да, я заметила, - пробормотала Симран.

- Кажется, вы нам не верите, - улыбнулся Алок. Симран не разделяла их весёлости. И вообще вся эта болтовня наскучила ей.

- Простите, Алок, но я верю собственным ушам и глазам. Не столкнись я вчера с вашим другом, о котором вы отзываетесь с таким восторгом, ни за что бы не подумала, что в этом колледже проходят обучение такие грубияны.

Алок весело рассмеялся, Ракеш посмотрел на девушку с нескрываемым удивлением, а Нил, видя, что Симран собирается уйти, сказал с мягкой улыбкой:

- Мисс Бакши, подождите. Вижу, у вас сложилось неверное представление о нашем друге. Позвольте я вам всё объясню…

- А почему он сам не объяснит? – перебила Свити.

Нил вздохнул.

- В данный момент Арджун в госпитале.

Симран широко раскрыла глаза.

- В госпитале? Но почему?

- Мы и сами толком не знаем. Сегодня во время антракта мы все вместе вышли во двор, и Арджуну вдруг стало плохо.

Глядя на обескураженное лицо Симран, Нил сказал:

- Извините его грубость, мисс Бакши. Арджун именно такой, как мы говорили, спросите любого. Да, он довольно импульсивен, бывает резковат, но это человек чести. Около трёх недель назад во время боевой операции он был ранен. А вчера внезапно появился здесь, свалился, как снег на голову. Боюсь, на этот раз он не рассчитал своих возможностей. Дорога из Шимлы в Пуну нелёгкая, и он страшно устал. Думаю, его поведение объясняется плохим самочувствием. Не сердитесь, мисс, прошу вас.

Симран молчала.

- Действительно, - проговорила Алия, - произошло недоразумение…

- Не стоит беспокоиться, - поспешил успокоить девушек Нил. – Арджун наверняка уже забыл об этом.

- Но вы, надеюсь, не забыли о нашей прогулке? – сказал Ракеш, поглядев на часы.

- Нет, нет, как можно! Идёмте! – скомандовала Алия и обратилась к Симран: - Господа любезно предложили нам прогуляться по окрестностям. Пойдём с нами?

Симран отрицательно покачала головой.

- Боюсь, не смогу составить вам компанию.

- Тогда до вечера!

- До свидания, мисс Бакши.

Оставшись одна, Симран вернулась в комнату и хотела вновь приняться за книгу. Но через несколько минут встала, взяла сумочку и вышла.

Глава 5. Арджун

С Нилом, Алоком и Ракешем братья Мильвани подружились во время учёбы в колледже. Затем они поступили в Академию в Дехрадуне и после вместе служили. В то лето их выпуск пригласили на юбилей колледжа, где офицеры могли встретиться со старыми преподавателями и рассказать курсантам о службе.

Арджуна друзья не ждали и встретили бурной радостью.

На следующее утро, одеваясь к концерту, Сурадж спросил, скептически глядя на брата:

- Ты уверен, что не хочешь отдохнуть? Может, останешься?

- Остаться? И пропустить всё веселье? Ну уж нет! – ответил Арджун.

Сурадж помолчал, затем сказал:

- Я слышал, сегодня будут выступать девушки из знаменитой школы Шобхи Акни.

Арджун приподнял бровь и улыбнулся.

- Тогда я тем более не могу остаться! – Он надел фуражку. – Ты готов?

Весь концерт майор Мильвани просидел неподвижно, как изваяние, и ожил лишь в конце первого отделения, чтобы встать и поаплодировать. Объявили антракт.

- Перекур? – шепнул Сурадж брату.

В холле к ним присоединились друзья. Офицеры вышли во двор, закурили.

- Посмотрите-ка на эту погоду, - с досадой сказал Нил, чиркая зажигалкой. – Вчера шёл такой ливень, что впору было пересаживаться на лодки. И сегодня опять тучи. Что и говорить, в такую непогодь только и смотреть концерты.

Тут Алок, единственный из всех не куривший, обратился к братьям Мильвани:

- Кстати, мы собираемся после концерта познакомиться с девушками из Мумбая.

- Понравились? – спросил Арджун.

- Да. Мы сошлись во мнении, что эти танцовщицы – самые красивые из всех, кто выступал сегодня.

- Особенно одна из них, - протянул Сурадж, поглядывая на брата. – Правда?

- Что ты имеешь в виду?

- Ой, да брось! Ты весь концерт не сводил глаз с той танцовщицы в зелёной накидке. Что это с тобой, а? Я ещё ни разу не видел, чтобы ты так смотрел на девушку!

Арджун не стал отпираться, только проговорил сдержанно:

- Да, она действительно очень мила.

- Не более, чем другие.

- Ну так как, вы с нами? - спросил Ракеш.

- Всенепременно! – ответил Сурадж.

- Я пас, - отозвался Арджун. Друзья удивлённо на него посмотрели.

- Что это значит? Ты всегда был не прочь познакомиться с красивыми девушками!

- Это в прошлом, Алок.

Алок усмехнулся.

- И давно?

На лице Арджуна появилась загадочная улыбка.

- Со вчерашнего вечера, - ответил он.

- А что произошло вчера вечером? – спросил Сурадж.

- Потом расскажу.

- Опять ваши секреты! – воскликнул Ракеш с шутливой укоризной. - Признайтесь: неужели у вас нет тайн друг от друга? Сурадж, ну скажи: чем твой брат лучше нас?

- Тем, что он – мой брат, - рассмеялся Сурадж.

- Не понимаю, почему ты не хочешь присоединиться к нам? – упрямо заговорил Алок. – Другой такой возможности не будет как минимум три месяца! Мы же уезжаем в Кашмир!

- Кстати, Арджун, как самочувствие? – спросил Нил.

- Отлично.

- Точно? Вид у тебя неважный.

- Я говорил ему то же самое, - сказал Сурадж и, пристально оглядев брата, прибавил: – Знаешь, ты и сейчас выглядишь больным, может, всё же вернёшься к себе? Честно говоря, я бы ещё и доктору показался.

- Спасибо за заботу, мамочка, - усмехнулся майор и бросил окурок в урну. – Идёмте.

Мужчины развернулись и пошли к подъезду.

У самого входа Арджун вдруг остановился, почувствовав внезапную слабость.

Сурадж тотчас оказался рядом.

- Что такое?

Майор провёл рукой по лбу.

- Голова кружится…

Он ступил шаг – и брат подхватил его. Друзья окружили их.

- Что случилось? Обморок?

- Надо отнести его в санчасть!

- Нил, помоги мне, - сказал Сурадж, поднимая брата на руки. – Алок, предупреди полковника!

Открыв глаза, Арджун обнаружил, что лежит на койке в палате. На стене тикали часы. Из открытого окна доносилось пение птиц, свежий влажный ветер и аромат цветов, посаженных вокруг колледжа.

Обведя палату взглядом, Арджун увидел брата, который сидел на стуле и внимательно изучал какие-то бумаги. Почувствовав его взгляд, Сурадж поднял голову.

- Наконец-то! – обрадовано воскликнул он, и улыбка озарила его лицо. – С возвращением! Как голова?

Арджун сглотнул.

- Что произошло?

- То, что и должно было произойти, - с упрёком сказал Сурадж. – Смотри, - он помахал бумагами у брата перед носом, - это твои документы из Шимлы. Знаешь, что сказал доктор Сахни? Ты самовольно покинул госпиталь, не пройдя полного курса реабилитации! В результате швы разошлись, открылось кровотечение… Хорошо ещё, рана не воспалилась… Арджун, что за ребячество!..

Майор поморщился: под левым нижним ребром жгло как огнём. Сурадж, стараясь сдерживать голос, продолжал:

- Тебя заштопали и вкололи обезболивающее.

- Заштопали? Значит, я уже давно здесь?

- Около трёх часов.

- Три часа?! – с горечью воскликнул Арджун. – Сурадж, а концерт?..

- Давно закончился.

- Проклятье!.. – выругался майор. Поглядев на его расстроенное лицо, Сурадж сказал:

- Твоя красавица ещё в городе. Они остановились в колледже до ужина, а потом их разместят в гостинице «Белый слон». Хочешь с ней встретиться?

Арджун глубоко вздохнул и приподнял брови.

- Я-то хочу, да она не захочет.

- Откуда ты знаешь?

- Знаю.

- Кстати, её зовут Симран.

- Кто тебе сказал?

- Нил заходил проведать тебя, он виделся с ней.

- Симран… - тихо, словно боясь спугнуть кого-то, произнёс Арджун. Закрыл глаза и повторил ещё тише: - Симран…

Сурадж ещё никогда не видел брата таким.

- Слушай, неужели она тебе так понравилась? По-моему, в ней нет ничего особенного.

Арджун улыбнулся.

- Она прекрасна.

Брат пожал плечами.

- Миловидная – как и все.

- Видел бы ты её вчера!

- Вчера? Вы виделись?

Майор открыл глаза.

- Не только виделись, братишка, а ещё и повздорили!

- Вот это да! – рассмеялся Сурадж. – И когда ты всё успеваешь! Из-за чего была ссора?

- Я вёл себя неподобающим образом.

Он снова опустил веки и представил себе девушку.

- Майор Мильвани?..

Арджун вздрогнул. Открыл глаза…

Симран, ослепительно прекрасная в нежно-голубом шальвар-камизе, с аккуратно зачёсанными за уши волосами, стояла у двери. Очаровательное замешательство на лице делало её ещё красивее. Арджун почувствовал, как сердце в груди ухнуло и заколотилось с бешеной силой.

- Здравствуйте, - с запинкой произнесла девушка.

- Здравствуйте, - отозвался майор.

Симран не решалась говорить при посторонних. Опустив ресницы, переминалась с ноги на ногу.

- Что ж, я, пожалуй, пройдусь, - сказал Сурадж и вышел.

Они остались вдвоём. Симран подошла ближе и смело взглянула молодому человеку в лицо.

- Майор Мильвани, я пришла, чтобы извиниться.

- Извиниться?.. Вы?.. За что?! – изумился Арджун.

- За вчерашний вечер. Я столько вам наговорила… Ваши друзья мне всё рассказали… Я не знала, что вы были ранены…

- Вы и не должны были знать, мисс. Я был очень груб с вами. Просить прощения следует мне: пожалуйста, простите меня.

Симран приподняла тонкие брови, словно раздумывая над его словами.

- Может быть, вы присядете? – спросил Арджун.

- Нет, благодарю, это всё, что я хотела сказать.

- Вы прекрасно танцуете, - Арджуну совсем не хотелось отпускать её.

Симран подняла на него глаза и улыбнулась.

- Вам понравилось?

- Очень, - улыбнулся в ответ майор, и на его щеках показались глубокие ямочки.

- А вы прекрасный художник.

- Откуда вам известно? – удивился Мильвани.

- Я видела вашу картину, ту, что в колледже в холле на первом этаже.

- Да, пожалуй, неплохо получилось…

- Неплохо? – воскликнула Симран, забыв о своём смущении. – Это чудесный горный пейзаж! И очень печальный. Холодный.

В лучистых глазах майора промелькнуло какое-то странное выражение, которого девушка не успела понять. Молодой человек ответил задумчиво:

- Пожалуй, вы правы. Когда-нибудь, мисс, когда мы станем друзьями, я расскажу вам об этом.

Симран взглянула на него с простодушным лукавством.

- А мы станем друзьями?

Арджун протянул ей руку.

- Очень надеюсь на это. Так вы меня прощаете?

Симран залилась краской, улыбнулась и, кивнув, вложила свою руку в его широкую ладонь. В этот самый момент, когда он сжал её пальцы, она поняла, что влюбилась.

Глава 6. Братья

В дверях возникла любопытная физиономия Сураджа.

- Ну что? Помирились?

Арджун не ответил. Несмотря на боль, закинул руку под голову и безмятежно вздохнул.

- Дружище, откуда эта глупая улыбка во всё лицо? – усмехнулся Сурадж, подходя к брату. – Твоя фея окончательно тебя заворожила?

Налив воды в стакан, он сделал несколько глотков.

- Сурадж… - задушевным тоном произнёс Арджун, - Сурадж, я женюсь на ней!

Брат поперхнулся.

- Кхк!.. О, Господи!.. Кхк!.. Арджун, ты в своём уме?!

- Она тебе не нравится?

- Не в том дело... Очень приятная девушка, но - жениться?.. Нельзя же вот так вдруг… Ведь вы совсем не знаете друг друга… - Он поставил пустой стакан на место. - Брак – это на всю жизнь, друг мой, а ты всегда принимаешь решения чересчур быстро…

- О чём ещё ни разу не пожалел, - подхватил майор. – Я ни минуты не сомневаюсь, Сурадж, что эта девушка – моя судьба.

Сурадж воздел руки в характерном жесте.

- Вах, какие слова! Да ты, оказывается, романтик! Послушай моего совета, приятель: выспись хорошенько – и к утру эта чепуха выветрится у тебя из головы. Ты нездоров, вот и несёшь всякий вздор.

- Вздор несёшь ты, - беззлобно отозвался Арджун. – Нет, братишка, если серьёзно: что ты имеешь против Симран?

- Лично я – ничего.

- Тогда в чём дело?

Капитан придвинул стул поближе к брату и сел.

- Послушай, Арджун. Я буду очень рад, если ты наконец влюбишься. Но влюбиться и сыграть свадьбу – не одно и то же. Ты забываешь, что наша фамилия накладывает на нас некоторые обязательства.

- Можно полюбопытствовать, какие именно? – с интересом спросил майор.

- Пожалуйста, будь серьёзен! Ты же прекрасно знаешь, что твоя свадьба – это не только и не столько твоё личное дело. Ты не можешь жениться только потому, что загорелся безумной страстью! Подожди, дай мне сказать!.. Жена должна соответствовать твоему статусу, иметь определенное воспитание, образование и манеры. Будь благоразумен, Арджун.

Арджун пожал плечами.

- Мне кажется, Симран ни в чём не уступает барышням из общества. Впрочем, что это за общество – ты знаешь не хуже меня.

- Пусть так. Но не думаю, что отец одобрит твой выбор.

Лицо майора омрачилось.

- Я не нуждаюсь в его одобрении, - ответил он сухо.

- Не говори так. Захочет ли отец, чтобы ты взял в жёны простую танцовщицу из среднего класса? Сможет ли она привыкнуть к нашей жизни? Да и согласится ли выйти за тебя? Если уж на то пошло, неплохо бы узнать мнение девушки! Подумай.

- Я уже всё обдумал! – отрезал майор. – И принял решение: если Симран согласится – она будет моей женой.

- Брат, послушай…

- Не желаю ничего слушать! Сделай милость, избавь меня от очередной лекции! Ты женишься по желанию отца, соблюдая все условности – что ж, это твой выбор. А я поступлю так, как считаю нужным. Отец может сколько угодно кичиться своим происхождением, богатством и почестями – всё это нисколько не умаляет Симран перед ним.

- Арджун, ну почему ты не хочешь понять? Да, отец сам выбрал мне жену. Но ведь мы с Нандини знаем друг друга с пелёнок! А эта девушка… Нам ничего неизвестно о её семье, о её жизни. Что, если отец не примет её?

Арджун в упор посмотрел на брата – и Сурадж явственно увидел в его чёрных глазах вызов.

- В таком случае я женюсь на Симран без его согласия.

Воцарилось молчание.

Капитан уже жалел, что начал этот разговор. Всю жизнь разрываясь между братом и отцом, которых любил одинаково горячо, молодой человек тяжело переживал их отчуждение.

Арджун угрюмо молчал. Сурадж встал, прошёлся по комнате и сказал:

- Отец звонил, когда ты был в госпитале. Волновался за тебя, хотел бросить дела и приехать…

- Очень любезно с его стороны, - холодно отозвался майор.

- Он звал нас, как только тебе станет лучше. Просил приехать на несколько дней в Шант. Шрути, старик Раму, отец Джордан – все ждут нас.

Сурадж ожидал нового выпада, но брат лишь устало вздохнул:

- Поезжай.

- А ты?

- Нет.

- Арджун, пожалуйста! – Подойдя, Сурадж сел рядом с братом на койку. – Если б ты знал, как отец хочет тебя увидеть! Послушай меня! – Он взял руки майора в свои и стиснул их так, что Арджуну стало больно. – Знаю, ты не согласишься, даже если он приедет и будет просить на коленях. Поэтому я умоляю тебя! Ты не был дома столько лет! Пожалуйста, братец, не отказывай мне! Хотя бы несколько дней побудем все вместе, как прежде! Неужели тебе совсем этого не хочется?..

Его голос дрожал от волнения, в глазах читалась отчаянная мольба.

Арджун не задумываясь отказал бы отцу, но был не в силах выносить страдания брата.

- Постарайся понять… - мягко сказал майор, высвобождая свои руки. – Вернуться домой, пусть и ненадолго, - это всё равно что вернуться в прошлое…

- Ах, прошлое давно нужно оставить в прошлом! – перебил Сурадж, вскочив на ноги. – Как мне надоела твоя безумная гордость! Почему вы оба такие упрямцы!.. Сколько мне ещё играть роль миротворца?!

- Ты сам взвалил это на себя, - заметил Арджун и поморщился: утихшая было боль под ребром вернулась. – Гордость тут ни при чём. Я просто не могу вернуться...

- Да почему, Боже мой, почему?! Столько лет вы в ссоре! Иногда мне кажется, что ты попросту ненавидишь отца! До каких пор ты будешь вести себя как капризный ребёнок?! Арджун, то, что случилось, нельзя изменить! Маму не вернёшь, но у нас есть отец – живой, любящий отец, понимаешь ты или нет?! Ты когда-нибудь думал о том, что ему пришлось вынести?! Когда-нибудь думал, какова его потеря?! Мне так хочется, чтобы мама была жива – она бы смогла тебя переубедить!..

Сурадж осёкся и склонился над братом. Бледный как смерть, Арджун зажмурился. Перед глазами замелькали разноцветные круги.

- Арджун… Тебе нехорошо?..

- Ни… ничего… - выговорил майор, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу. Сделав над собой усилие, глубоко вздохнул и раскрыл глаза. Посмотрев на виноватое лицо Сураджа, улыбнулся:

- Всё в порядке...

Сурадж снова сел возле брата и взял его руку в свои.

- Прости меня, - сдавленно произнёс молодой человек.

- Сегодня всемирный день извинений? – пошутил Арджун, но Сурадж не улыбнулся. Брови его сошлись близко-близко, красиво очерченные губы дрожали. Майору хотелось во что бы то ни стало вернуть ему хорошее настроение. Он знал, как болезненно Сурадж переживает их с отцом разрыв.

- Ты так хочешь этой поездки?

Сурадж не смел поднять глаз, боясь, что майор увидит в них слёзы. Арджун ласково взъерошил ему волосы.

– Будь по-твоему. В конце концов, мне придётся договариваться с ним о свадьбе. Решено: как только получим увольнение – поедем в Шант.

Глава 7. Гроза

…Парадная лестница была погружена в полумрак.

Великолепные мраморные статуи, привезённые из Венеции, украшали пролёты. На стенах, обитых красным деревом, в тяжёлых золочёных рамах висели портреты предков – меценатов, художников и военных. Во всю стену напротив парадного входа, так, что взгляд всякого входящего во дворец сразу падал на эту картину, висел портрет генерала Ракеша Бхагварда Мильвани и его жены – красавицы Радхики. Он – в форме своего полка, собранный, величественный, суровый, она – нежная, мягкая, в воздушном белом платье с маленьким букетом синих цветов. Её рука в белой перчатке опирается на руку мужа, голова с дивными косами доверчиво склоняется к его плечу, словно она хочет что-то рассказать супругу.

Уже в течение двадцати минут генерал смотрел на этот портрет. Большие напольные часы в малой гостиной пробили два. Ночь выдалась дождливой. Холодный сырой воздух наполнял залу, струи дождя барабанили по стеклу, заливали окна, которые никто не подумал закрыть, и вода стекала на подоконник и мозаичный пол. Генерал прохаживался взад-вперёд по зале, будто ждал кого-то. Лицо его было мрачно.

Наконец где-то возле задних ворот раздался осторожный звук подъезжающего автомобиля. Генерал Ракеш остановился и прислушался.

Тихие, почти невесомые шаги послышались у крыльца. Кто-то поднялся по ступеням и, медленно отворив тяжёлую дверь, проскользнул внутрь.

- Нет нужды прятаться, дорогая, - раздался, как гром, голос генерала. Вспыхнул свет люстры.

Радхика застыла посреди залы, испуганная и растерянная.

- Ракеш?.. Ты не спишь?.. – пробормотала она и попыталась улыбнуться.

- У меня к тебе тот же вопрос, - отвечал генерал спокойно. Но его спокойствие, как затишье перед грозой, не сулило ничего хорошего. И Радхика мгновенно это поняла.

Стараясь принять беззаботный вид, она прошла к лестнице, развязывая ленты плаща.

- Ух, какой там ливень!.. – Скинув плащ, стала встряхивать рукой волосы. – Я вся вымокла! Боже, Ракеш, почему окна не закрыты?!

Радхика кинулась закрывать большие створчатые окна.

Ракеш молча смотрел на неё. Обернувшись, жена покачала головой.

- Надо было сказать Раму, чтобы закрыл ставни…

- Где ты была? – перебил генерал.

Радхика подошла к мужу.

- Ходила к Мале, нужно было её проведать. Ты ведь знаешь, в каком она положении, бедняжка. Ты говорил, что вернёшься завтра, вот я и не спешила. Мы просидели до полуночи, а потом начался этот ужасный дождь. Сначала я хотела переждать… Надеюсь, ты не сердишься?..

- Могла бы позвонить, я бы за тобой приехал.

- Милый мой, я подумала, все уже спят, - улыбнулась Радхика и, обвив руками шею мужа, склонилась к нему на грудь. – Почему ты здесь один в такой час?

- Ждал тебя…

- Так по мне соскучился? – игриво спросила Радхика. – Хорошо, что ты приехал пораньше: мне многое нужно тебе рассказать!

- Мне тебе тоже, - как-то странно произнёс Ракеш, отстраняясь от неё.

- Правда? Тогда прикажи сделать нам чай, а я пока приму ванну: не хочу подхватить простуду.

И она стала бегом подниматься по лестнице, напевая что-то себе под нос.

- Постой! – громко сказал Ракеш. Радхика обернулась. Генерал тяжело поднялся к ней и, пристально глядя ей в глаза, отчётливо произнёс:

- Перестань мне лгать, Радхика. Я знаю, где и с кем ты была.

Женщина побледнела. Хотела что-то произнести, но губы не послушались. Отступив на полшага от мужа, она наконец проговорила:

- Но… что это значит, Ракеш?.. В каком смысле перестать лгать?.. Я не понимаю… Объясни, пожалуйста…

- Хватит притворяться! – взорвался генерал. – Мне осточертели твои отговорки!.. За кого ты меня принимаешь?!. Я не из тех мужей, которые закрывают глаза на измену!

- Ракеш, пожалуйста, что ты говоришь… Послушай…

- Это ты послушай! И слушай внимательно, не перебивая, не то, видит Бог, я тебя ударю!

Радхика сжалась и замолчала. Муж стоял напротив неё, всего в каких-нибудь 15 дюймах. Он дрожал от гнева, глаза его сузились и потемнели, во взгляде мелькало бешенство. Таким Радхика ещё никогда не видела генерала.

- Ты сейчас же - слышишь? – сейчас же соберёшь свои вещи, сядешь в машину и уедешь к родителям первым же поездом! А по дороге придумай какое-нибудь правпоподобное объяснение – в этом у тебя талант! С завтрашнего дня ты больше никогда не появишься в моём доме, поняла?..

Голос генерала звенел от ярости и, казалось, наполнял купол дворца.

Радхика опустила голову и плечи, точно провинившаяся школьница.

- Я не желаю тебя видеть! Больше не смей показываться мне на глаза! Если придёшь сюда ещё раз – прикажу выгнать тебя палкой, как выгоняют нищих!

Замолчав, генерал тяжело дышал, силясь совладать с собой. Радхика вдруг всхлипнула и, подняв на мужа глаза, умоляюще прошептала:

- Ракеш… прошу тебя… не выгоняй меня… Без мальчиков и Шрути я не смогу жить!..

Генерал расхохотался ей в лицо.

- Ах, вот как?.. Теперь ты вспомнила о детях!.. Почему же ты не думала о них, пока развлекалась с этим офицериком в отеле?.. Ну уж нет, дорогая, дети останутся со мной! Не хочу, чтобы они выросли такими же испорченными, как их мать!

Слёзы градом катились по щекам Радхики. Забыв о страхе, она протянула к мужу руки.

- Нет… не говори так… Ракеш, умоляю… Не лишай меня детей!.. Они – всё для меня!..

- Вон! – крикнул генерал.

- Отдай мне хотя бы Суражда!.. – в отчаянии воскликнула несчастная. – Я заберу его с собой, и ты больше никогда о нас не услышишь! Ракеш! Неужели в тебе не осталось ни капли любви?!

Генерал надменно вскинул голову и высокомерно сощурился.

- Любви?.. Да что ты знаешь о любви? Ты, избалованная дочь магната, не сумевшая сохранить чести! Когда-то я очень любил тебя, боготворил тебя, надеялся, что мы будем семьёй!.. О Господи! Каким безумцем я был!.. Не видел того, что видели все вокруг!.. Мою любовь ты растоптала!.. В течение стольких лет изменяла мне и думала, что я ничего не узнаю?.. Ведь Сурадж – не мой сын!

Радхика зашаталась, будто поражённая громом, и ухватилась за перила, чтобы не упасть.

- Нет… не может быть… - проговорила она, задыхаясь. – Кто… кто тебе сказал?..

- Какое это имеет значение?.. Сурадж, Арджун и Шрути останутся в моём доме. Я воспитаю их, и они никогда не узнают, что их мать была…

Страшное ругательство сорвалось с губ генерала и потрясло всё существо стоявшей перед ним униженной женщины. Губы Радхики посерели, она задрожала и опустилась на колени.

- Ради всего святого, Ракеш… не наказывай меня так…

- Ты сама себя наказала, - отвечал генерал и, не глядя больше на жену, стал подниматься по лестнице. Поняв, что теряет всё, Радхика вскочила, стремглав бросилась к мужу и, как безумная, вцепилась в него.

- Ракеш, Ракеш, пожалуйста!.. О, пожалуйста!.. Мои дети!.. Не лишай меня их!.. Я не переживу этого, Ракеш!

- Оставь меня! – рявкнул генерал и оттолкнул жену. Радхика инстинктивно схватилась за полу его халата, но не удержалась – и кубарем покатилась с лестницы…

- Мама!..

- Арджун, Арджун!.. Да проснись же!..

С воплем раскрыв глаза, Арджун рывком сел на постели. Сурадж теребил его за плечо. Майор дышал тяжело и часто, словно после изнурительного бега, большие глаза испуганно смотрели на встревоженное лицо брата. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее, виски ломило от боли. Он отдышался. Сон… Господи, это всего лишь сон!..

- Что с тобой? – спрашивал Сурадж. Арджун только теперь осознал его присутствие. Они были в гостиничном номере. Часы показывали около четырёх.

- Включи, пожалуйста, свет… - хриплым голосом попросил майор. Вспыхнул свет лампы. Сурадж сел на свою постель.

- Ты весь дрожишь... Что случилось?

Арджун провёл рукой по лицу. Развернулся к тумбе и налил в стакан воды.

- Снова кошмар? – спросил Сурадж, глядя, как стакан прыгает в руках брата.

Осушив стакан залпом, майор поставил его на тумбу и пробормотал:

- Прости, что разбудил...

- Может, наконец расскажешь, что с тобой происходит? - тихо спросил капитан. Взглянув на брата, Арждун ответил:

- Рассказывать не о чем. Пустяки.

- Пустяки?.. Арджун, это ненормально! Ты делаешь вид, что всё в порядке, но я же не слепой и не глухой!

Арджун развернулся к нему.

- Что ты слышал?.. Я говорил что-нибудь?..

- Ты никогда ничего не говоришь, только кричишь и стонешь. Сколько раз это повторялось за последний год? Если и дальше так пойдёт – ты вообще не сможешь спать!

- Ерунда, - отмахнулся Арджун.

Он уже вполне пришёл в себя. Встал, накинул рубашку, зная, что больше не сможет заснуть. Взял с тумбочки сигареты.

- Куда ты? – спросил брат.

- Прогуляюсь.

- В такой ливень?

За окном бушевала гроза.

- Братишка, на случай дождя человечество изобрело зонт, - сказал майор и, захватив куртку, скрылся за дверью.

Глава 8. Обещание

Решение о женитьбе было принято Арджуном отнюдь не под влиянием мимолётного увлечения. К тридцати годам майор Мильвани вполне понимал себя, знал, чего хочет достичь и какую жену хочет видеть рядом с собой.

Он бы ни за что не поверил, если б кто-нибудь ему сказал, что вот так, одним дождливым вечером в какой-то забегаловке он встретит ту единственную, которую захочет повести к алтарю. Симран запала ему в душу с первой встречи, пробудила в сердце нежность, сладкую томительную тоску и желание быть рядом, чтобы заботиться о ней, оберегать её, защищать – всю оставшуюся жизнь.

Но Симран… Что, если она откажет?.. Сурадж, конечно, прав: надо узнать о ней как можно больше. Может быть, она вовсе не собирается замуж. А может быть, у неё уже есть жених. Арджун знал лишь, что она родом из Бенгалии.

После концерта подопечные г-жи Акни остались в Пуне ещё на несколько дней, чтобы осмотреть город. Узнав об этом, Арджун, как только поправился, разыскал танцовщиц, представился г-же Акни и получил её разрешение сопровождать Симран.

Они гуляли по городу. Арджун рассказывал об истории Пуны, показывал достопримечательности и интересные места, сыпал шутками, старался развлечь девушку, покупал сладости, которые они с удовольствием жевали, сидя на скамейке в парке. Симран была вежлива и приветлива, с интересом слушала его, смеялась и чувствовала себя очень счастливой. Если бы только ей не нужно было возвращаться в Суривал…

В то утро братья Мильвани должны были быть на встрече с курсантами. Арджун на свой страх и риск отлучился.

- Прикрой меня, если что, - попросил он Сураджа.

- То есть?

- У меня есть дело.

- Знаю я твоё дело, - проворчал капитан, застёгивая форму. - Ты идёшь на свидание, а я должен распинаться перед желторотиками? Если полковник узнает – нам обоим не поздоровится.

- Я знал, что на тебя можно положиться! – улыбнулся Арджун и, хлопнув брата по спине, вышел из комнаты.

Он едва не опоздал: возле гостиницы «Белый слон» уже стоял автобус, который должен был отвезти танцовщиц в Суривал. Увидев выходящих из подъезда девушек и г-жу Акни, Арджун подошёл к Симран. В руках у неё был чемодан.

- Позвольте, - сказал Мильвани, беря её ношу. Чуть отстав от остальных, они медленно пошли к автобусу.

- Простите за опоздание, - сказал Арджун. - Сегодня я должен быть на встрече, так что вырваться удалось только на несколько минут.

- Я очень рада, что вы пришли, - ответила Симран.

- Я не мог не прийти.

Девушка промолчала. Затем, поправляя волосы, спросила:

- Однако если полковник заметит, что вас нет – вам, вероятно, попадёт?

Арджун усмехнулся.

- Думаю, да. Но Сурадж придумает, как объяснить моё отсутствие.

- Вы с братом всегда выручаете друг друга в подобных случаях?

В её голосе не было иронии, только добродушное подтрунивание. Арджун взглянул на неё: тёмно-зелёные глаза Симран излучали ласковый свет.

- Да, - ответил майор. – Кто же ещё придёт на помощь, если не свои?

Они подошли к автобусу. Шофёр стал укладывать чемоданы пассажиров на крышу.

- Держи-ка, братец, - сказал Арджун, отдавая ему чемодан. Девушки одна за другой поднялись в автобус.

- Симран, ты идёшь? – спросила Алия, выглянув из дверей.

- Да… сейчас…

Алия посмотрела на подругу, потом на Арджуна и понимающе улыбнулась.

- Я попрошу водителя задержаться на несколько минут, - заговорщицки проговорила она и снова скрылась.

- Вижу, вас тоже выручают, - сказал Арджун с улыбкой. Симран потупилась. Наступила пауза. Майор смотрел на девушку – и думал, что никогда не простит себе, если сейчас вот так отпустит её.

- Симран, - произнёс он, собравшись с духом, - вы могли бы дать мне свой адрес?

Девушка подняла на него глаза, посмотрела несколько секунд – будто раздумывая, можно ли ему доверять? Затем улыбнулась. Достав из сумочки блокнот, написала адрес и протянула листок майору.

- Я приеду, - пообещал Арджун. Симран не ответила, лишь снова улыбнулась – как ему показалось, с сомнением. Ему тут же захотелось сказать ей, что он сдержит слово, захотелось уверить её, что ей не стоит ничего опасаться, что для неё он готов сделать что угодно...

- Прощайте, Арджун, - сказала Симран, протягивая ему руку. Повинуясь внезапному порыву, молодой человек поднёс её ладонь к губами и поцеловал. Девушка смутилась и отняла руку.

- До свидания, Симран, - ответил он, выпуская её пальцы.

Симран поднялась в автобус. Двери закрылись. Арджун видел, как девушка прошла в салон и села у окна рядом с Алией.

- Ну? – спросила та, заглядывая подруге в лицо. – Вы хоть телефонами обменялись?

- Нет, - тихо отозвалась Симран.

- Нет?! Но как же так? Он так за тобой ухаживал – и даже не попросил твоего номера?!

Автобус тронулся. Симран посмотрела в окно. Арджун стоял на обочине.

- Он попросил мой адрес, - задумчиво сказала девушка. Алия вскинула брови и протянула:

- Говорю тебе, подруга: он по уши в тебя влюблён!

Симран не ответила. Она продолжала смотреть в окно, пока автобус не повернул, и высокая фигура майора Мильвани не скрылась из вида.

Глава 9. Кашмир

Арджун отчаянно тосковал. Впервые предстоящие месяцы службы казались ему бесконечно долгим сроком. Всё чаще он предпочитал оставаться один, избегая шумных компаний.

- Что с ним такое? – удивлялся Ракеш. - Только и делает, что молчит.

- С ним действительно что-то не так, - говорил Нил. – Вчера единственные свободные полчаса просидел у моста и думал Бог знает о чём.

- Сурадж, выкладывай, в чём дело? – допытывались друзья у капитана. Тот отшучивался, а оставаясь наедине с братом, точно так же недоумевал.

- Только не говори, что ты так изводишься из-за той танцовщицы!

Уловив пренебрежение в его голосе, Арджун круто развернулся и посмотрел на Сураджа в упор:

- У неё есть имя, Сурадж: Симран. Буду признателен, если ты не станешь отзываться о ней в таком тоне.

Брат изумлённо присвистнул.

- Ого! Похоже, всё серьёзно! Ладно, я понял. Кажется, у тебя есть её адрес? Напиши ей.

Арджун помолчал, затем ответил:

- Я думал об этом…

- Не понимаю, что тебя останавливает?

Капитан нервно провёл рукой по волосам и прошёлся по комнате.

- Не знаю, как она отреагирует… - пробормотал он. – Поймёт ли?.. Не рассердится ли?.. – Он остановился и в нерешительности посмотрел на Сураджа. – Да и потом, может, она уже вообще обо мне забыла…

Сурадж не узнавал брата. Хотел было отпустить какую-то шутку – но передумал. Подойдя ближе, сказал:

- Вот что, Арджун: если будешь теряться в догадках и мучиться – ничего не добьёшься. А если напишешь ей – сразу станет легче. Забыла она тебя или нет - в любом случае лучше знать наверняка, правда? Насколько мне известно, ты привык устранять трудности на своём пути.

Арджун молчал. Сурадж положил руку ему на плечо и ободряюще сказал:

- Давай-давай, просто сядь и напиши. – Взглянув на часы, добавил: - Почта уходит в девять.

Оставшись один, Арджун сел за стол. Достав ручку и лист бумаги, откинулся на спинку стула. И вправду, что может быть невиннее дружеского письма? Но что писать? Как обратиться к ней? Капитан прикрыл глаза и вызвал в памяти их первую встречу. Первый разговор. Губы его тронула улыбка, когда он вспомнил, с каким грозным видом Симран отчитывала его возле чайной, точно рассерженная маленькая птичка. «Милая моя…» - с нежностью прошептал Арджун.

«Здравствуйте, Симран.

Я не успел поблагодарить Вас за чудесные дни в Пуне. Спасибо.

Завтра мы отправляемся в Кашмир. Если повезёт – наша миссия продлится несколько месяцев. Как только представится возможность - я приеду навестить Вас.

Вспоминайте иногда обо мне – мне будет приятно.

Майор А. Мильвани»

В Кашмир почта прибыла спустя неделю.

Офицеры проверяли оружие перед учениями и приводили в порядок одежду, когда в палатку явился Сурадж с конвертами в руках и деловито провозгласил:

- Так, господа, разбираем почту!

Мужчины радостно зашумели.

- Тихо-тихо, не все сразу! – Сурадж поднял руки, прочистил горло и стал перебирать конверты. – Так… Первое письмо вручается капитану Алоку Наргаджунде. Прошу! – Он протянул Алоку конверт. - Далее – письмо для Ракеша Сингхи. Держи! О, на имя Нила Асади пришло целых два конверта! Счастливчик!

Нил взял свои письма.

- Читайте, читайте, пока есть время, - сказал Сурадж. - Через десять минут выдвигаемся.

Выжидающего взгляда Арджуна он словно не замечал.

- Больше писем нет? – спросил наконец майор. Сурадж пожал плечами.

- Кажется, нет… - Тут он сделал вид, что вспоминает. – Или нет, вроде было одно… Куда же я его подевал…

Он стал хлопать себя по карманам, проказливо поглядывая на брата.

- Хм, вот это да… Неужели потерял…

Терпение Арджуна лопнуло. Поднявшись, он решительными шагами направился к капитану.

- Ай, нет, вот оно!.. – воскликнул Сурадж, попятившись, и извлёк из нагрудного кармана маленький конверт. – Так, посмотрим, кому же оно адресовано…

Раздались смешки.

- Сурадж, смотри, как бы не лишиться головы!

- Ага, так-так… - дурачился Сурадж, делая вид, что не может разобрать надпись на конверте, - тут написано «мисс… эээ… мисс…»

- Дай сюда! – процедил Арджун и попытался выхватить у брата конверт.

- Погоди, тут непонятно написано: какая-то мисс… а дальше?

- Сурадж!..

Схватив письмо, майор отвесил брату звонкий подзатыльник. Сурадж расхохотался. Друзья вторили ему.

Не обращая на них внимания, Арджун прошёл к своей койке, отвернулся и торопливо вскрыл конверт.

- Что она пишет? – спросил Сурадж, бесцеремонно заглядывая в письмо из-за его плеча.

Арджун оттолкнул брата. Капитан упал на спину и распластался на койке со словами:

- Посмотрите только на его физиономию! Так сияет, что, право, можно включать вместо лампочки!

Ответом ему был дружный смех офицеров.

«Здравствуйте, майор Мильвани.

Ваше письмо я получила только сегодня. Надеюсь, мой ответ дойдёт до Вас быстрее.

И я в свою очередь должна сказать Вам «спасибо» за замечательные экскурсии по городу. Мне кажется, ни один турист не знает столько интересного и захватывающего.

Желаю Вам успешного завершения миссии.

P. S. Я вспоминаю Вас.

Симран Бакши»

Арджун проходил службу. Симран работала в колледже св. Фомы. День за днём, неделя за неделей…

«…Симран, помните, Вы как-то говорили, что хотели бы увидеть Кашмир? Я здесь уже полтора месяца. Это поистине восхитительный край! Горы такие высокие, что вершины тонут в молочно-белом мареве. По утрам солнце освещает долины, покрытые травой. Далеко внизу деревня, пастухи выводят овец на пастбище. Эти люди живут так просто и мирно, мне порой не верится, что столько лет здесь идёт война... А таких глубоких и чистых озёр я не видел нигде прежде: вода столь прозрачна, что на дне виден каждый камень, каждая травинка… Если бы не военные посты и пулеметные очереди, которые иногда слышатся, – это место можно было бы назвать раем. У Алока есть фотоаппарат, он сделал несколько снимков для Вас. Таких Вы нигде больше не увидите.

Спасибо за Ваше письмо. Пишите мне.

Арджун»

«…Благодарю Вас и Алока за фотографии – мы с тётей долго перебирали их и любовались. Действительно, очень красиво! Воображаю, каково видеть эти пейзажи на самом деле!..

Вы пишите о войне… Да, это очень грустно и страшно. Несправедливо, что люди превратили такой чудесный край в арену сражений. Дай Бог мира нашей бедной земле!

Недавно я видела репортаж из Кашмира, говорили, что где-то в горах базируются пакистанские боевики, которые совершают налёты на наши форпосты. Арджун, у меня к Вам просьба: пожалуйста, берегите себя. И Ваш брат и друзья путь тоже будут осторожнее. Может быть, для военного это звучит странно, но мне будет спокойнее, если я буду знать, что вы все живы и здоровы.

Если найдёте минутку – напишите мне пару строк.

Симран»

«…Не волнуйтесь: у нас пока спокойно. А со мной не может ничего случиться – Вам известно почему.

Однако Вы ничего не рассказывали мне о своей тёте. Как её имя? Её характер? Что она любит? Мне всё надо знать.

Сурадж передаёт Вам привет. Он подшучивает надо мной, но я знаю, что он рад за меня…»

«…Моя тётя… Что Вам рассказать? Её зовут Урмила, она сестра моей матери и моя единственная родственница. Пока я на работе, тётя принимает заказы и шьёт на дому. Я очень люблю её и благодарна за всё, что она для меня делает. Она очень добра. Вот, пожалуй, и всё. Ах, да: она любит воспитанных людей и неторопливые беседы за чаем, как вообще все тётушки. Недавно она расспрашивала о Вас…»

«… О Боже, неужели Вы рассказали про нашу встречу в чайной?! Не хотелось бы мне предстать перед тётушкой в облике грубияна!»

«… Не волнуйтесь, я дала Вам самые лестные рекомендации! Кажется, Вы очень ей интересны. Берегитесь!»

«… Симран, наше пребывание здесь затягивается на неопределённый срок из-за волнений. Но прошу Вас: не верьте всему, что говорят по телевидению. Журналисты гоняются за сенсацией. А правда – никому не нужна, потому что не столь эффектна и не столь однозначна. Уверяю, всё не так страшно, как говорят...»

«…Простите меня за долгое молчание, Симран. Ваше письмо я получил, но пишу второпях – почту сейчас увозят. Нашу часть переводят в другое место. Как бы я хотел Вас увидеть!

P. S. Не волнуйтесь, если из-за неразберихи моё письмо затеряется.

Храни Вас Бог»

Глава 10. Суривал

Услышав, как хлопнула входная дверь, Урмила подняла голову от шитья.

- Дочка, вернулась?

Симран прошла на кухню.

- Купила немного овощей. – Она поставила корзину на стол. – Ты обедала?

- Ждала тебя.

- Тогда сейчас приготовим.

Девушка подошла к столику в прихожей и стала перебирать бумаги.

- Писем нет, - сообщила Урмила. Симран выпрямилась. Затем прошла в комнату, чтобы переодеться.

Вернувшись, занялась обедом.

- Как прошёл день? – спросила тётка, помогая ей.

- Хорошо.

- Студенты и коллеги тебя принимают?

- Пожалуй.

- Ну и хорошо!

Симран продолжала молча резать овощи. Поглядев некоторое время на племянницу, Урмила сказала:

- Посиди немного, дочка. Обед никуда не денется.

Девушка повиновалась. Они сели на маленький резной диванчик у раскрытого окна.

- Тебе нравится преподавать в колледже?

- Да.

- Останешься там?

- Вероятно, - рассеянно отвечала Симран. Урмила поняла, что мысли девушки заняты совсем не начатым недавно преподаванием, а унеслись далеко-далеко за пределы Суривала.

- Но волнует тебя другое, так ведь? – спросила она. Симран подняла голову. Тёмные глаза тётки смотрели ласково и серьёзно. Девушка опустила взгляд.

- Уже почти полтора месяца – ни строчки, - сказала она тихо. Урмила улыбнулась.

- Милая моя, ну он же военный! Или ты думаешь, у него там нет других забот, кроме как строчить тебе письма?

Симран вспыхнула.

- Конечно, нет! Но – вдруг что-то случилось? Его последнее письмо меня очень встревожило. Было впечатление, будто что-то произошло и у него совсем нет времени…

- Не грусти, девочка, - заговорила тётка, с материнской нежностью приобняв девушку за плечи. – Вот увидишь, всё уладится, и ты ещё будешь со смехом вспоминать о своих страхах. А если б что-то случилось – ты бы уже знала.

После обеда Урмила заняла прежнее место. Симран вымыла посуду и, сев на пол у ног тётки, стала помогать ей вышивать узоры. Затем встрепенулась:

- Сколько времени?

Урмила посмотрела на часы.

- Почти два.

Симран повернулась, ища глазами пульт от телевизора.

- Вот, - сказала тётка, протягивая ей пульт. Симран включила новостной канал.

Урмила смотрела, как племянница жадно слушает выпуск из Кашмира, стараясь не пропустить ни одного слова, как внимательно смотрит на экран – и молча покачивала головой. Девушка была так поглощена репортажем, что забыла про вышивку, а уколов палец, даже не вздрогнула. Казалось, она перестала дышать. Когда выпуск новостей закончился, Симран вздохнула и, выключив телевизор, вернулась к шитью.

- Да уж, - протянула Урмила, словно говоря с самой собой, - хотела бы я посмотреть на того храбреца, который заставляет мою девочку так переживать!

Симран с улыбкой взглянула на неё.

- И что бы ты ему сказала?

Тётка усмехнулась и приподняла лицо девушки за подбородок, любуясь ею.

- Сказала бы, что ему страшно повезло, раз в него влюбилась такая славная девушка!

Симран рассмеялась и спрятала лицо у неё в коленях. Урмила с любовью перебирала её густые вьющиеся волосы, гладила шершавыми морщинистыми руками по голове.

- Знаешь, тётя, - посерьезнев, проговорила Симран, - иногда я думаю, что слишком тороплю события. Вдруг окажется, что всего этого нет?

- Чего нет, глупышка?

- Ну… всего, что я тут себе напридумывала…

Теперь рассмеялась Урмила.

- Ты только послушай себя, Симми: как может не быть того, что очевидно даже мне?

- Да, но что, если он видит всё иначе?..

- Время покажет, дочка. Если он таков, как ты рассказываешь, - то обязательно приедет!

- Ах, тётя! – выдохнула девушка и обняла тётку. – Как бы я хотела, чтобы ты была права!

Симран испекла лепёшки, затем приготовила для тётки лекарство.

- Как ты себя чувствуешь? - сказала девушка, протягивая Урмиле чашку.

- Ох, - прокряхтела женщина, - ну, по крайней мере, мои старые ноги ходят! Это уже большое счастье! Знаешь, дочка, в этом есть и некоторая выгода: мне не нужно слушать прогноз погоды, потому что мои ноги сообщают, когда ждать дождя!

Симран улыбнулась и, посмотрев в окно, сказала:

- Приляг, отдохни. А я сниму бельё – скоро и вправду начнётся дождь.

Перекинув косу на спину, девушка взяла корзину и вышла во двор.

Небо стало тёмно-синим. Из-под кромки его выглядывали яркие лучи заходящего солнца. Птицы смолкли. Поднимался ветер.

Симран поднялась по ступеням на крышу, где выращивала цветы и сушила бельё. Поставив корзину, начала снимать простыни, встряхивать их и аккуратно складывать.

Арджун увидел её первым. Остановившись в двух шагах от ограды, заросшей кустарником, смотрел на девушку не отрываясь, как и восемь месяцев назад в Бенагаре. Симран повернулась – и встретилась с ним глазами. Застыла. Приоткрыла рот и поднесла руку к глазам, чтобы заслонить их от солнца. Нет, ей не привиделось, это он, он!.. Дыхание у неё перехватило. На лице расцвела счастливая улыбка. Бросив бельё, девушка скрылась. Стремглав сбежала по ступеням, звеня украшениями, пробежала по коридору.

- Что это ты там носишься? – раздался ворчливый голос Урмилы. Девушка резко остановилась.

- Прости, тётя… я не хотела тебе мешать… - запыхавшись, пробормотала она, едва ли сознавая, что говорит. Эта задержка немного отрезвила её. Подойдя к зеркалу, Симран поправила волосы, стараясь успокоиться. Если б это было возможно!.. Он здесь, здесь!.. Она глубоко вдохнула – и шагнула за дверь.

Арджун, который уже подошёл к калитке, смотрел, как девушка спускается с крыльца, идёт ему навстречу – и думал о том, что за время их разлуки она стала ещё красивее.

- Здравствуйте, Симран...

- Вы приехали…

- Я ведь обещал.

- Да, но… писем не было, я волновалась и… совсем не ждала… то есть я хочу сказать, что вы не предупредили… Впрочем, я очень рада!..

Счастливое лицо и сияющие глаза девушки лучше всяких слов говорили о её чувствах.

- Простите, что не написал, - сказал, улыбаясь, Арджун, - последние месяцы выдались непростыми. Я только вчера вернулся в Бенагар, а оттуда сразу поехал сюда…

Его сердце билось быстро-быстро, и радость, безудержная радость захлёстывала всё его существо. В простой домашней одежде, с очаровательной улыбкой на губах и растрёпанными волосами Симран было невыразимо прекрасна. Под горящим восхищенным взглядом майора девушка опустила глаза.

- Кто там? – услышали они голос Урмилы. Симран обернулась.

- Тётя… это Арджун... то есть майор Мильвани… Он…

- Вижу, вижу, - перебила девушку тётка, подходя к ним. – Я о вас наслышана, майор Арджун Мильвани.

Арджун учтиво поклонился женщине.

- Здравствуйте, тётушка.

Урмила внимательно оглядела его.

- Рада познакомиться, молодой человек. Вы приехали повидать Симран?

- Я приехал, чтобы увидеться с вами, тётушка!

Симран раскрыла рот от изумления, а Урмила рассмеялась.

- Каков наглец! – воскликнула она. Шутка Арджуна пришлась ей по душе.

- Что ж, Симран, может, всё-таки впустишь гостя?

Девушка смутилась: от радости она забыла открыть калитку.

- Конечно, - поспешно сказала она, - проходите, Арджун.

- Знаешь, дочка, - говорила Урмила тем же вечером, - теперь моё сердце спокойно. Встретившись с твоим майором, я больше не переживаю за тебя.

Симран сидела на постели и расчёсывала перед сном свои длинные локоны. Подняв на тётку мечтательные глаза, спросила с улыбкой:

- Он тебе понравился?

- Очень. Он молод и горяч, но хороший человек. К тому же, - прибавила Урмила, садясь рядом и обнимая её, - я в жизни не видела такой чудесной улыбки, как у него!

Глава 11. Помолвка

Нельзя сказать, что предложение Арджуна явилось для Симран неожиданностью. После его возвращения они виделись в течение нескольких дней. Затем он снова уехал в Кашмир, а когда вернулся – первым делом приехал к девушке.

Обхождение майора не оставляло сомнений в его намерениях. И всё же в тот день Симран никак не ждала от него таких слов.

Арджун заехал за ней после обеда. Девушка села на мотоцикл позади него и помахала рукой тёте, стоявшей на крыльце.

- До вечера!

- Не слишком гоняйте, - предупредила Урмила.

- Не волнуйтесь, тётушка, - успокоил её майор. – Я верну Симран в целости и сохранности к восьми часам!

Оставив мотоцикл на парковке, они пошли в парк.

Народу было немного. Жаркий день располагал к неторопливой прогулке у фонтанов. Симран запомнила журчание воды, щебетание птиц, безоблачное голубое небо и ослепительно-яркую зелень. А ещё – удивительное чувство покоя рядом с этим мужчиной.

Арджун был несколько задумчив. Они болтали о всякой всячине, а когда дошли до маленького пруда, Симран достала из сумки маленький мешочек с зерном, присела на корточки и стала кормить белых лебедей.

- Удивительные птицы, - сказала она, глядя, как лебеди изящно выгибают шеи и плывут с величавым достоинством.

- Дай мне немного, - попросил Арджун, тоже опускаясь на корточки. Они молча покормили птиц. Встав, Симран отряхнула руки и с улыбкой посмотрела вокруг. Ей казалось, будто весь мир отвечал ей сиянием и теплом.

- Почему ты улыбаешься? – любуясь ею, спросил Арджун и тоже поднялся.

Девушка пожала плечами.

- Наверное, потому что я очень счастлива.

- Тогда выходи за меня.

Симран взглянула на него почти испугано. Улыбка сбежала с её лица. Майор добродушно усмехнулся.

- Я сказал что-то страшное?

Она покачала головой. Он бережно взял её за руки.

- Почему же ты так испугалась, милая? Я люблю тебя. И хочу, чтобы мы поженились.

Симран смотрела в его бездонные пламенные глаза, слушала его взволнованный голос, - и молчала, не в силах справиться с охватившими её чувствами.

- Что тебя тревожит, родная? Чего ты боишься?

- Арджун, я… - с трудом вымолвила девушка. – Я не знаю… Всё так быстро… Ты уверен?..

Молодой человек наклонился к ней.

- Ещё никогда в жизни я не был так уверен. Возможно, у тебя есть сомнения? Может быть, тебе трудно мне довериться?

- Трудно?! Арджун!..

Этого было достаточно. Майор счастливо улыбнулся и осыпал поцелуями её руки.

- Ты согласна?

- Да…

Он молча привлёк девушку к себе и заключил в объятия.

- Ну наконец-то! – сказала Урмила, проводив майора. – Ох уж эта молодёжь!

Симран сидела у окна и смотрела на улицу. После разговора с тёткой Арджун попрощался и уехал в Бенагар, чтобы сделать необходимые распоряжения. Симран не верилось, что всё происходит на самом деле.

- И всё же странно, что он сам заговорил о свадьбе, – продолжала Урмила. – Куда лучше было бы, если б приехал его отец и, как полагается, попросил для него твоей руки… Чего ему не хватает – так это терпения.

- Тётя, - задумчиво сказала Симран, - Арджун говорит, что отношения с отцом у него не слишком хорошие. Да и Сурадж упоминал об этом.

Урмила вздохнула.

- Да, когда между родителями и детьми нет понимания – страдают все. Тебе придётся быть очень внимательной, дочка.

Симран помолчала, затем тихо произнесла:

- Мне немного страшно…

- Страшно? - Урмила села рядом с племянницей. – Почему это? Или ты не хочешь выходить за него?

- Хочу. Очень хочу! Но его отец - известный генерал и очень богат. Семья Мильвани… не такая, как наша. Что, если его родные меня не примут?

- Вот ещё! С какой это стати? Разве ты не говорила, что с его братом и невесткой ты поладила?

- Да, - кивнула Симран. – Но его отец и сестра… Арджун познакомит нас на следующей неделе...

- И очень хорошо! – заверила девушку Урмила. – Послушай, дорогая: бояться тебе совершенно нечего. Я, конечно, понимаю: сама дрожала перед встречей со свёкрами… Жаль, что мать Арджуна умерла. Но то, что они богаты и воспитаны по-другому, - это ещё ничего не значит. Всем людям хочется, чтобы их любили и уважали. Вот только не все готовы оказывать уважение. Так что перестань мучить себя напрасными страхами. Запомни одно, дочка: если ты решилась связать с этим мужчиной свою жизнь – неважно, через какие трудности вам предстоит пройти, лишь бы между вами двумя было согласие.

В субботу Арджун заехал за невестой – в этот раз на машине – чтобы отвезти Симран в Бенагар. Нужно было выбрать кое-что из украшений и одежды, а затем должны были приехать Сурадж с Нандини. Предстоял тихий ужин в узком, почти семейном кругу.

- Ты на машине? – сказала Симран, когда, попрощавшись с Урмилой, они сели в автомобиль.

- Не хочу тревожить тётушку, - улыбнулся, пристёгиваясь, Арджун.

Симран уже несколько раз бывала у жениха в гостях. Небольшой двухэтажный дом майора Мильвани стоял особняком в самом конце улицы. С дороги его было трудно увидеть из-за густых зарослей жасмина и акаций. В маленьком саду росли цветы и фруктовые деревья, за которыми тщательно ухаживал приходивший несколько раз в неделю садовник.

Дом был светлым и уютным. На первом этаже располагалась гостиная с терассой, выходившей в сад, кухня, обеденная комната и кабинет. На втором – спальня, гостевая и ванная комнаты.

- Должна заметить, майор, вы довольно скромны! – сказала Симран жениху, когда он показал ей дом впервые.

- Разочарована? – спросил, улыбаясь, Арджун.

- Приятно удивлена.

Осмотрев всё, они спустились в кухню, и Симран выразила своё одобрение по поводу образцового порядка и чистоты.

- Это всё благодаря Лиле, - сказал Арджун. – Если б она не убирала здесь каждый день – поверь, всё бы покрылось паутиной и заросло пылью!

Майор не сильно преувеличивал. Его домработница, Лила Чаттерведи, следила за домом, а так же готовила превосходные блюда, стирала бельё и порой не отказывала себе в удовольствии поворчать на молодого хозяина.

- Вы не представляете себе, госпожа, сколько хлопот доставляет мне эта ужасная обувь! Эти тяжёленные солдатские ботинки! А форма?!

Симран с интересом слушала Лилу – полноватую низкую женщину с добрым морщинистым лицом и весьма выразительной жестикуляцией.

- Зачастую, если господину не напомнить поесть, он так и уедет голодным! А вернуться может поздно ночью, а то и вовсе через несколько дней!

- Что ж, старушка, можешь излить душу моей невесте, пока я дам указания Вишну, - сказал, смеясь, Арджун. - Только смотри, - он шутливо погрозил служанке пальцем, - не рассказывай всего, чтобы она не сбежала!

Симран и Лила засмеялись. Послав невесте воздушный поцелуй, майор вышел за дверь.

- Иногда мне кажется, что господин – совсем мальчишка, - с улыбкой сказала Лила, глядя ему вслед и повернулась к Симран. – Мы все очень рады, что он женится на вас, госпожа!

- О чём задумалась? – спросил Арджун. Симран, смотревшая в окно, повернулась к нему. Они подъезжали к дому.

- О тебе.

Он улыбнулся.

- Приятно слышать. Кстати, помнишь, в прошлый раз ты сказала Лиле, что из сладостей больше всего любишь ладду? Узнав, что мы приедем, она сегодня всё утро готовила их для тебя!

- Правда? – Симран была тронута. – Лила очень милая, она мне нравится. Но кое-что меня беспокоит.

- Что же?

- Возможно, это пустяк…

- Любой пустяк, касающийся тебя, касается и меня тоже.

- Понимаешь, Лила, Вишну, Прем - они постоянно называют меня «госпожа»…

- Это плохо?

- Как тебе сказать… Для меня это необычно…

Арджун остановил машину и посмотрел на невесту.

- Я понимаю, Симран. Да, возможно, поначалу тебе будет не по себе. Отныне тебя будут называть так всю жизнь. Ко многому придётся привыкнуть, милая – но ты быстро освоишься, я уверен. К тому же, - добавил он, наклоняясь к ней, - мне самому хочется называть тебя госпожой.

- Почему это?

- Потому что очаровательная учительница из Суривала стала госпожой моего сердца!

Он хотел поцеловать её, но Симран, рассмеявшись, легонько щёлкнула его по носу.

- Нам пора, господин майор. Поторопитесь, или вам не достанется ни одного ладду!

Глава 12. Семья

В гостиной, как всегда, царила чистота и свежесть. Подойдя к розовому букету, стоявшему на столике в гостиной, девушка с наслаждением вдохнула сладкий аромат. Затем с улыбкой посмотрела на жениха.

- Это те самые розы, что мне понравились!

- Ты довольна? – спросил, подходя, Арджун.

- О, да! Мне бы хотелось, чтобы в доме всегда были именно эти цветы.

- Так и будет, милая.

Майор замолчал, и Симран подняла на него глаза. Взгляд Арджуна был сосредоточенным и слегка отрешённым.

- Ты хочешь мне что-то сказать.

Он в удивлении приподнял брови.

- Не знал, что моя госпожа умеет читать мысли. Да, мне действительно нужно поговорить с тобой.

- Я слушаю.

- Не здесь, - сказал Арджун, подавая ей руку. – Выйдем на террасу. – Он повернулся в сторону кухни. – Лила, если приедет мой брат – предупреди нас, пожалуйста.

Лила выглянула из кухни.

- Да, господин. Ужин почти готов, так что к приезду господина капитана я управлюсь.

Арджун закрыл раздвижные стеклянные двери, ведущие в сад.

На террасе стояло множество пышнолистых растений в тяжёлых кадках и несколько плетёных кресел.

Помолчав, майор заговорил:

- Симран, я много размышлял о том дне, когда сделал тебе предложение…

Зелёные глаза девушки озорно блеснули.

- Ты передумал?

Молодой человек даже не улыбнулся. «Что-то серьёзное», - подумала Симран. Арджун прикоснулся к её волосам и убрал прядь ей за ухо.

- Я должен был сказать тогда же. Но… мне так не хотелось омрачать наше счастье!.. А может, просто не хватило смелости…

Он был необычайно взволнован. Симран, заинтригованная и немного встревоженная, смотрела ему в лицо.

- Видишь ли, милая, я рассказал тебе не всё о своей семье. Ты знаешь, что моя мать умерла, что у меня есть отец и брат с сестрой. Вероятно, ты не раз задавалась вопросом, почему у нас с отцом натянутые отношения?.. Об этом я и хочу поговорить. Выслушай меня. А потом, если ты изменишь своё решение и расторгнешь помолвку, я… - он против воли запнулся и с усилием закончил: - Я приму это, Симран.

- Арджун, ты меня пугаешь… - пробормотала девушка, не зная, что думать.

Мильвани провёл рукой по волосам.

- Присядь, пожалуйста.

Симран села в кресло. Её жених беспокойно заходил взад-вперёд, что всегда случалось с ним в минуты сильного волнения. Девушка молча наблюдала за ним. Наконец Арджун подошёл к ограждению и уперся в него ладонями. Устремив взгляд на город, заговорил:

- Мне было 12, Сураджу 6. Мы жили в Шанте: отец, мама, Сурадж и я. Наше детство было очень счастливым. Родители любили нас и друг друга – так, по крайней мере, мне тогда казалось. Это случилось через год после рождения Шрути. Однажды посреди ночи я проснулся, услышав голоса родителей. Шёл дождь…

…Парадная лестница была погружена в полумрак. Голос отца звенел под сводами дворца, в нём была ярость. Голос матери звучал беспомощно, она плакала. Арджун в шёлковой пижаме стоял на галерее за колонной. Он пришёл босиком, и родители не слышали его. Лицо мальчика было белым как мел.

- Ради всего святого, Ракеш… не наказывай меня так… - задыхаясь, молила Радхика.

- Ты сама себя наказала, - отвечал генерал и стал подниматься по лестнице. Радхика вскочила, стремглав бросилась к мужу и, как безумная, вцепилась в него.

- Ракеш, Ракеш, пожалуйста!.. О, пожалуйста!.. Мои дети!.. Не лишай меня их!.. Я не переживу этого, Ракеш!

- Оставь меня! – рявкнул генерал и оттолкнул жену. Радхика инстинктивно схватилась за полу его халата, но не удержалась – и кубарем покатилась с лестницы…

- Мама!..

Генерал обернулся. Его сын, возникший из темноты, бежал по галерее.

- Мама!.. Мама!..

Ракеш едва успел схватить мальчика.

- Арджун!..

- Мама, мамочка!.. – кричал Арджун, силясь расцепить руки отца. Он был вне себя, ничего не слышал и не отрываясь смотрел на мать. Радхика лежала на нижних ступенях огромной лестницы. Шея её была неестественно вывернута, синие глаза, не мигая, смотрели в потолок. Не помня себя, мальчик кричал от ужаса и боли…

- Арджун, успокойся!.. Хватит!..

Генерал сам был едва ли не таким же бледным, как мальчик. Он тоже смотрел на женщину, неподвижно распростёртую внизу – и чувствовал, как холодеет в груди. Он сразу понял: Радхика мертва. Сын вырывался из его рук, извивался, как хорёк, захлёбывался в рыданиях… Чудовищным усилием воли Ракеш заставил себя оторвать взгляд от жены и сдвинуться с места. Перекинул Арджуна на плечо, на ватных ногах поднялся по лестнице и унёс сына от страшного зрелища.

Приехавший доктор констатировал перелом шейных позвонков. Смерть Радхики была мгновенной. Официальной причиной смерти был объявлен несчастный случай. Первое время по округе ходили сплетни, но семье Мильвани не было дела до слухов.

Генерал Ракеш Бхагвард за одну ночь постарел на десяток лет. В его густых волосах, отливавших синеватой сталью, появилась седина. Живые чёрные глаза потухли.

Сурадж был слишком мал, чтобы осознать постигшее их горе. Он только не понимал, почему мама больше не приходит, когда он зовёт её - и горько плакал от безысходности. Няня старалась утешить мальчика, отвлечь, показывала новые игрушки и придумывала игры. Иногда это помогало, но спустя короткое время Сурадж снова принимался звать Радхику и плакать навзрыд. Тогда генерал молча брал его на руки и уходил с ним в свой кабинет. Там он садился в большое кресло возле камина, обнимал мальчика и начинал вполголоса напевать колыбельную, которую Радхика всегда пела сыновьям. Сурадж скоро успокаивался и засыпал на руках отца, уронив кудрявую головку ему на плечо. А Ракеш ещё долго сидел не шевелясь, забывшись, и смотрел на огонь, плясавший в камине.

Арджун не разговаривал с отцом. Два дня он пролежал в своей комнате лицом к стене. Ничего не ел, ничего не говорил. Не плакал.

Доктор Прандип, которого вызвал напуганный генерал, не на шутку встревожился: здоровый бойкий мальчуган, которого он знал с младенчества, ослабел так, словно перенёс тяжкие лишения. Вместе с Ракешем доктор просидел несколько ночей возле постели мальчика. Через месяц Арджун пошёл на поправку.

Сурадж, которого во время его болезни перевели в другую комнату, страшно соскучился по брату и, как только ему разрешили навестить Арджуна, с радостным криком ворвался к нему.

- Братец!..

Генерал Ракеш не успел остановить сорванца – Сурадж в одну секунду оказался в постели брата и бросился ему на шею. Арджун сидел, опираясь на подушки. Когда Сурадж обнял его – на его бледном лице впервые появилась слабая улыбка.

- Как я рад! Как я рад! – повторял Сурадж, целуя брата. – Братец, мне сказали, что ты заболел! Мне не разрешали к тебе приходить!.. Ты выздоровел?..

Арджун ласково потрепал мальчика по голове.

- Привет, братишка.

- Ты поиграешь со мной? Мы будем гулять, как раньше? А змея запустим?

Сурадж сыпал вопросами, смеялся, прижимался к брату и ни за что не хотел уходить. Арджуну пришлось пообещать, что завтра они проведут вместе весь день.

- Но завтра у меня уроки… - с огорчением сказал Сурадж и нахмурил бровки. – Целых три… Папа, а можно мисс будет учить меня здесь?.. – повернулся мальчик к отцу.

- Нет, сынок, - ответил генерал. – Твоему брату нужно отдыхать, а тебе пора отправляться в постель.

- Но я не хочу! – запротестовал Сурадж и захныкал: – Папочка, ну пожалуйста, ещё немножко!

- Намита, уведи его, - сказал Ракеш няне. Пожилая женщина взяла расстроенного мальчика за руку.

- Идём, милый.

Сурадж поник головой и пошёл за няней. Но у самой двери вдруг вырвал свою ладошку из руки Намиты и метнулся к брату, снова обвил его шею ручками и поцеловал в щёку.

- Спокойной ночи, братец!

Всё, чему Арджун был невольным свидетелем в ту страшную ночь, тщательно скрывалось от его брата и сестры. Малейшее воспоминание о трагедии было изгнано из дома генерала. Если Сурадж заговаривал о матери, Арджун спешил перевести разговор на другое, если просил рассказать о ней – Арджун находил предлог отказаться, если хотел посмотреть её фотографии – брат выходил из комнаты. В присутствие отца юноша обычно молчал, а если генерал заводил беседу – отвечал односложно. Со временем они совсем перестали разговаривать, ограничиваясь только самым вынужденным общением. Единственным, что их связывало, был Сурадж.

Так прошло три года.

- Потом я уехал в колледж, а через несколько лет поступил в Академию. С тех пор я ни разу не приезжал в Шант. Это нелегко. Но – так лучше. Для всех. Жаль только, с сестрой я вижусь не так часто, как хотел бы. Я пробовал, Симран… Пробовал обо всём забыть, снова стать сыном для генерала, относиться к нему как прежде… уважать… Но… Я лишь обманывал себя... играл в образцовую семью... И становилось только больнее...

Майор замолчал. В наступившей тишине стало слышно, как ветер шумит в листве. Арджун повернулся к Симран. Его бархатные глаза совсем потемнели, став совершенно чёрными, как будто всё самое беспросветное, что было в его душе, отразилось в них – всё, кроме слёз. Ни единой слезинки. И от этого смотреть в красивое лицо майора было очень тяжело.

«Лучше бы ты плакал… хоть немного…» - подумала Симран.

- Мой отец убил мою мать. – Сказал Арджун, и девушка только теперь заметила, как дрожат его руки. – Я видел это, Симран. Я никогда не смогу забыть…

Она встала и, шагнув к нему, обняла. Арджун опустил голову ей на плечо и в изнеможении закрыл глаза. Голова горела. Случившееся много лет назад с такой беспощадной ясностью предстало перед ним, что его замутило.

Симран чувствовала, как дрожит Арджун, как прерывисто дышит, словно ему не хватает воздуха. Она хотела утешить его, найти какие-нибудь слова – и не могла.

Неизвестно, сколько минут они простояли так. Наконец Арджун выпрямился и, сжав руки девушки, сказал с печальной полуулыбкой:

- Я очень расстроил тебя, моя дорогая. Больше у меня нет тайн. Теперь подумай, Симран, подумай хорошенько: хочешь ли ты выйти за меня по-прежнему?.. Если не можешь ответить сейчас, если тебе нужно время, чтобы решить, – я готов подождать…

Симран закрыла ему рот ладонью, и он умолк. Глядя майору в глаза, девушка сказала:

- Неужели ты думал, что, узнав о твоём прошлом, я откажусь от тебя?.. Разве ты должен чего-то стыдиться? – Она покачала головой. – Мой ответ тот же.

Лицо Арджуна просияло. Он выдохнул и порывисто прижал невесту к груди.

- У меня скверный характер, милая. Но я постараюсь стать хорошим мужем.

Симран смахнула слезинки с ресниц и, улыбнувшись, подняла голову:

- Я напомню тебе эти слова при первой же ссоре.

В ответ Арджун тоже улыбнулся – своей настоящей, солнечной улыбкой.

Вечерело. Лёгкий прохладный ветер освежал уставший город. Изредка доносились голоса прохожих, лай собак, шум автомобилей.

Арджун сидел в кресле, сцепив руки в замок. Кроме некоторой бледности, ничто в его облике не говорило о недавно пережитом волнении.

- Скажи: ты не думал, что стоит всё рассказать Сураджу и Шрути?

- Конечно, думал. И несколько раз собирался поговорить с братом – но у меня духу не хватило. – Арджун тяжело вздохнул. – Ты не знаешь, Симран, как Сурадж любит отца. Да что там любит – боготворит!.. Если брат узнает… Правда его убьёт. А Шрути… На её долю выпало чересчур много страданий… Я не могу поступить так с ними. – Он помолчал и добавил: – Нам придётся хранить эту тайну всю жизнь.

- А если однажды они узнают?

Арджун покачал головой .

- Исключено. Отец дал слово молчать. Я не столь наивен, Симран, чтобы полагать, будто прошлое никак не повлияет на нас. Но моего брата и Шрути это не должно коснуться.

Симран не стала возражать, но подумала, что, заботясь о спокойствии родных, Арджун лишает покоя их обоих, и рано или поздно правда обнаружится. У старых грехов, как известно, длинные тени…

Глава 13. Шант

- Волноваться не о чем: они обязательно тебя полюбят – как и я. Больше всех обрадуется Шрути – она так мечтала с тобой познакомиться! А отец знает: хочет он или нет – мы поженимся.

Арджун говорил весело и беззаботно, однако Симран вовсе не разделяла его уверенности.

Они мчались по шоссе, огибавшему город. Дорога узкой лентой вилась по обрыву. Справа высились скалы, поросшие низким кустарником. Слева, под обрывом, плескалось море. Его гладь блестела и переливалась на солнце так ослепительно-ярко, что больно было смотреть. Пляж был пуст. Лазурное небо дышало свежестью и простором. Недавно вставшее солнце лениво купалось в его нежной голубизне. Порой с жалобным криком неторопливо пролетали чайки – и вновь всё стихало. Лишь слышался глухой рокот моря.

Выехали рано, и Симран наслаждалась утренней тишиной и безлюдьем. Даже жаль было, что они не могут задержаться у моря. В Шант хотели прибыть к полудню. Сурадж поехал другой дорогой, а Арджун, желая доставить удовольствие невесте, повёз её вдоль побережья.

Было ветрено, и лёгкие серьги в ушах Симран тихонько позвякивали. Девушка была в зелёном платье, насыщенный спокойный цвет которого удивительно шёл к её глазам. Белый пояс обнимал талию. Тонкая кашемировая шаль согревала плечи.

Глядя на гордый профиль Арджуна, Симран подумала с удивлением: «Почему я только теперь увидела, насколько он красив?..» В первые дни знакомства всё её внимание приковывали его глаза – бархатно-глубокие, опушённые необычайно длинными ресницами. Лицо Арджуна было подвижным и немного нервным – сразу угадывалась впечатлительная натура. Широкие брови изгибались в могучем разлёте. Мягкая линия губ выдавала чуткую ранимую душу, твёрдый подбородок говорил об упорстве и незаурядной воле. Майор был высок, широкоплеч и ладно сложен – как и все мужчины в их семье.

Слушая жениха, девушка старалась приободриться, но на сердце у неё было тревожно.

Шант… Накануне она много раздумывала о том, что ждёт её в этом поместье. Арджун, Сурадж, Нандини, их друзья – все столько говорили о родовом имении Мильвани, что Симран не терпелось увидеть его собственными глазами. Но теперь она вдруг оробела. Её пугала предстоящая встреча с генералом Ракешем. Каков он? Что скажет ей? Как примет? Она знала, Арджун не отступит. Но при мысли о том, что им придётся пожениться без благословения отца, ею овладевала тоска.

- Я очень хочу им понравиться, - вполголоса проговорила Симран.

- И понравишься, - улыбнулся Арджун. – Просто будь собой.

Старый Раму, прослуживший в поместье всю свою жизнь, встречал их у ворот.

- Как поживаешь, старина? – спросил его Сурадж. Старик склонился в почтительном поклоне.

- Добро пожаловать, младший господин! Господин генерал ждёт вас у подъезда.

- Очень хорошо! Смотри-ка, кто приехал!

Из машины вышли Арджун и Симран.

Раму застыл на мгновение, затем подошёл к майору, вглядываясь в него, словно не веря, что это он. Благоговейная улыбка озарила смуглое лицо слуги, покрытое сеткой морщин.

- Господин мой… - прерывающимся голосом проговорил старик и протянул к Арджуну руки. – Это и вправду вы, господин?..

Голос старика дрожал от переполнявших его чувств, на глазах показались слёзы. Раму прикоснулся ладонями к лицу молодого хозяина, затем обнял его шею, ощупал крепкие плечи.

– Бог мой, господин!.. Каким вы стали!.. На целых две головы выше бедного Раму!.. А мальчонкой были таким маленьким!..

- Ну-ну, будет тебе, – сказал Арджун, обнимая его руки. – Я приехал спустя столько лет и страшно соскучился! Что же ты плачешь?

Он говорил с улыбкой, но она не могла скрыть его волнения.

– Познакомься с моей невестой.

- Добро пожаловать, госпожа! – торжественно обратился Раму к Симран и, сложив руки на груди, замер в поклоне. – К вашему приезду всё готово. Если вам что-нибудь понадобится – только скажите.

Симран поблагодарила его улыбкой. Раму попытался взять их чемоданы, но майор остановил его:

- Оставь, оставь. Лучше проводи нас к отцу.

Они шли по подъездной аллее, засыпанной мелким гравием, который тихо шуршал под ногами. По обеим сторонам аллеи росли величавые деревья: кадам, мангровые, вязы, пальмы. Они не одно столетие стояли здесь, как верные стражи. Их пышные кроны давали такую густую тень, что в аллее даже в знойные солнечные дни было прохладно.

Из-за поворота показался роскошный дворец генерала Мильвани.

На парадном крыльце стоял хозяин поместья.

Симран почувствовала, как Арджун, державший её за руку, весь напрягся, словно натянутая струна. Она искоса взглянула на него. Ничто в лице майора не выдало его чувств, движения по-прежнему были уверенными, но девушка догадывалась, чего стоит ему это напускное спокойствие.

Генерал Ракеш Бхагвард Мильвани, слегка опираясь на трость с серебряным набалдашником, размеренным шагом спустился с крыльца.

Это был высокий статный мужчина лет семидесяти, с густыми, чуть вьющимися волосами, обильно тронутыми сединой, и выразительными чёрными глазами. Гордая осанка, военная выправка, породистое лицо с благородными чертами – всё выдавало в нём потомка знатного рода.

- Отец! – бросился к нему Сурадж. – Здравствуйте! - и, наклонившись, коснулся его ног.

- Добро пожаловать, сынок, – ответил генерал, и Симран вздрогнула – его глубокий чуть с хрипотцой голос был точь-в-точь как у Арджуна.

- Как вы себя чувствуете? – спросил Сурадж.

- Неплохо, сынок, неплохо.

Генерал обнял младшего сына и посмотрел на старшего. В его глубоких глазах отразилась странная смесь радости и горечи.

Арджун подошёл и, как и Сурадж, прикоснулся к ногам отца.

- Здравствуйте, сэр.

- Здравствуй, Арджун, - сказал генерал Мильвани. Майор подвёл к отцу невесту и коротко представил:

- Симран Бакши.

Суровый взгляд генерала обратился на девушку. Казалось, его жгучие глаза проникают в самую глубину её души. Симран почувствовала, что краснеет, и потупилась. Ей было неловко оттого, что Арджун так холодно поздоровался с отцом.

- Благословите, - пролепетала она и наклонила голову.

- Живи долго, - сказал генерал и слегка коснулся ладонью её головы. В его голосе не было ни сердечности, ни мягкости, ни даже намёка на доброе расположение. На лице не появилось и тени улыбки. У Симран упало сердце. Всё её страхи и сомнения ожили.

Генерал повернулся и поднялся по ступеням в дом. Симран взглянула на жениха. Арджун снова взял её за руку и, сжав её ладонь, ободряюще улыбнулся:

- Идём.

Через прохладную прихожую их провели в большую гостиную, обитую красным деревом и обставленную прекрасной старинной мебелью. Проходя мимо парадной лестницы, Симран задержала взгляд на стене. Ей показалось, что здесь должна бы висеть картина – при том, что по стенам были развешаны портреты, этот огромный проём был неестественно пустым.

В гостиной генерал Мильвани оставил их.

- Ну вот мы и дома, - сказал Сурадж. – Что скажешь, Симран? Не так уж и страшно, а?

Девушка слабо улыбнулась. Ей было настолько не по себе, что если б рядом не было Арджуна – она, наверное, упала бы в обморок.

- Ничего, ты быстро освоишься, - продолжал Сурадж. – Сейчас появится Шрути – и ты сразу почувствуешь себя лучше. Только берегись, как бы она не замучила тебя расспросами: сестра способна заговорить кого угодно! Правда, Арджун?

Майор, не выпуская руки Симран, задумчиво оглядывал комнату. На вопрос брата он не ответил.

Раскрытое окно выходило в сад, и в гостиную доносился аромат цветов и беспечный щебет птиц.

Внезапно большие напольные часы пробили десять.

- Ух, терпеть не могу эти часы! – поёжился Сурадж. – Всегда наводили на меня жуть! И почему их не сдать в антикварный магазин?

Он ещё говорил, когда послышались тяжёлые шаги генерала и другой звук, едва уловимый и совсем незнакомый Симран. Двери гостиной распахнулись, и на пороге появились генерал Мильвани, а рядом с ним очаровательная девушка в инвалидной коляске.

Симран поразила её красота.

Нежная матовая кожа, тонко очерченные губы, аккуратный нос, большие тёмно-синие глаза, длинные волосы, крупными локонами падающие на плечи. Синий шальвар-камиз прекрасно сидел на изящной фигурке. Немного бледное лицо девочки выражало радостное волнение. Она не успела произнести и слова, как Арджун бросился к ней, подхватил на руки и закружил.

- Дорогая моя!..

Шрути смеялась и плакала, обнимала брата, целовала его, не в силах вымолвить ни слова, а когда наконец смогла – Симран услышала её серебристый звонкий голосок.

- Ах, братец, пусти!.. У меня голова закружилась!..

Арджун остановился, но не выпускал сестру из объятий.

- Как ты, моя крошка?

Шрути нежно обвила его шею руками и прильнула щекой к его лицу.

- Ты приехал – и теперь всё хорошо!.. Арджун, я так соскучилась!.. Но познакомь меня скорее со своей невестой!

Симран подошла.

- Здравствуй, Шрути, - сказала она с улыбкой. Девочка поспешно протянула невестке обе руки.

- Симран, наконец-то ты приехала!.. Надеюсь, тебе у нас понравится!.. Чувствуй себя как дома!

Юное лицо девушки светилось добротой и радостью, приветливая улыбка одаривала теплом, и Симран почувствовала, как постепенно к ней возвращается хорошее расположение духа.

- Арджун много рассказывал о тебе, - сказала она, улыбаясь.

Шрути посмотрела на брата.

- Интересно, что ты про меня наговорил?

- Только правду, - рассмеялся Арджун. – Что ты ужасная сластёна, выдумщица, а ещё – прекрасная художница.

Шрути хмыкнула, но было видно, что похвала брата ей очень приятна.

- Ну ладно, посади меня обратно, не то ещё устанешь!

- Да, должен заметить, ты поправилась, сестрёнка.

- Что?! – возмутилась девушка. – Ничего подобного! Если бы ты чаще бывал у нас – не говорил бы такой нелепицы!

- Обещаю исправиться, - отозвался Арджун, сажая девушку в кресло. Сурадж подошёл к сестре и тоже поцеловал её.

- Как дела, сестрёнка?

Хитро прищурившись, Шрути погрозила ему пальчиком.

- Только не думай отделаться подобными расспросами, братец! Тебя не было так долго, что я уже начала думать, будто ты забыл обо мне!

- Ну что ты, разве тебя можно забыть?

- Они всегда так говорят, - доверительным тоном сказала Шрути, обращаясь к Симран. – А потом пропадают на полгода… Впрочем, хватит об этом! – Она грациозно выпрямилась в кресле и обвела гостей взглядом радушной хозяйки. – Ваши вещи уже на местах. Симран, твои комнаты – в восточном крыле недалеко от моих, надеюсь, ты останешься довольна. Чай подадут через полчаса, а в двенадцать нас ждёт обед.

- Отец Джордан придёт? – спросил Сурадж. Шрути покачала головой.

- Он заменяет заболевшего священника из соседнего прихода, но завтра ждёт нас к себе, так что отравимся после полудня. Ну, а сейчас вам следует отдохнуть. Дорогая невестка, ты позволишь мне проводить тебя?

- С удовольствием! – улыбаясь, ответила Симран.

Девушки удалились.

Сурадж с улыбкой посмотрел им вслед:

- Умница Шрути!

Никто ему не ответил. Генерал Мильвани обвёл взглядом гостиную и произнёс:

- Ваша сестра права: отдыхайте. Увидимся за чаем.

И вышел из комнаты. Сурадж проводил отца взглядом. Арджун тоже пошёл к двери.

- Послушай… – окликнул его брат. - Перед приездом я звонил доктору. Он сказал, в последнее время у отца неважно с сердцем. Лишнее волнение ему ни к чему. Я хотел попросить тебя…

- Чтобы я держал себя в руках?

- Да. Пожалуйста, постарайся не выходить из себя. Ты ведь не хочешь ссоры?

- Ссора между нами невозможна.

- Арджун, я серьёзно.

- Расслабься, братишка. Я привёз Симран, чтобы познакомить её со всеми, и в мои планы вовсе не входит портить кому бы то ни было выходные.

И, хлопнув Сураджа по спине, майор вышел. Поднимаясь по лестнице, стиснул зубы. В душе поднималось раздражение на брата: какого чёрта он умолял его приехать, если сам так опасается, что неосторожное слово нарушит покой генерала?

Глава 14. Шрути

Утро – поистине удивительное время. Время тишины и покоя. Самая важная часть суток. Утром душа легка и свободна, ум ясен, тело бодро. Лучше всего думается и в голову приходят самые правильные, самые светлые мысли.

Два-три часа гармонии и безмолвия – и суматошный день вступит в свои права. Увлечёт, закружит в потоке срочных дел, встреч, звонков и проблем. Потом придёт усталый вечер с его домашними хлопотами. Но сначала – всё-таки утро.

Симран проснулась с рассветом, когда небо только-только начинало светлеть. Сквозь сладкую дрёму девушка почувствовала свежее прохладное дыхание ветерка. Медленно раскрыла глаза и сонным взглядом обвела комнату.

В синеватом сумраке смутно проступали очертания предметов. Симран выпростала руки из-под одеяла, зевнула и хорошенько потянулась в постели – так, что хрустнул позвоночник.

Великолепно!..

Потом вспомнила вчерашний вечер. Семейный ужин в большой мрачноватой столовой. Овальный отполированный стол из сандалового дерева, изысканные блюда, фамильное серебро. И напряжение, висевшее в воздухе, которое ощущалось почти физически.

Генерал Ракеш Мильвани говорил о политике, поместье, последних новостях. Его глубокий голос звучал сухо и однообразно. К Симран он обратился только раз, когда расспрашивал о её семье. Узнав, что её отец, Аджай Бакши был секретарем, генерал поджал губы. Арджун, наблюдавший за отцом, нахмурился и, сказав что-то подходящее к случаю, перевёл разговор на другое.

Майор был спокоен. В его манере не было ничего вызывающего, он, напротив, вёл себя с отцом предельно вежливо, но любой, даже самый невнимательный наблюдатель тотчас заметил бы, с какой холодной отчуждённостью держится молодой человек.

По непроницаемому суровому лицу генерала было не понять, задевает это его или нет.

Сурадж старался разрядить обстановку, ловко лавируя в разговоре между братом и отцом, вовремя уходя от опасных тем, вставляя, где нужно, остроумные шутки, и Симран вскоре поняла, что за долгие годы капитан овладел этим искусством в совершенстве.

А Шрути согревала своим присутствием старый хмурый особняк. Ясноглазая, стремительная, как быстрая горная речка, и при этом мягкая и игривая, как котёнок – Шрути болтала без умолку и вся словно светилась изнутри. Пару раз Симран заметила, как тяжёлый взгляд генерала останавливался на дочери, словно ища её поддержки. И Шрути неизменно отвечала отцу едва заметной улыбкой, предназначавшейся только для него, как бы говоря: «Всё хорошо». Глядя на них, Симран пришла к выводу, что не будь в Шанте этой светлой озорной девочки – её отец неминуемо превратился бы в сноба.

И всё же при всей непосредственности Шрути, при всей её лёгкости и жизнерадостности, которые так свойственны юности, иногда в прекрасных синих глазах девушки Симран замечала отсвет какой-то тайной печали.

Когда ужин подходил к концу, Арджун вытер губы сложенной салфеткой и обратился к отцу:

- В какое время вы можете принять меня?

- Завтра в одиннадцать. – Ответил генерал.

«Они будут говорить о свадьбе, - подумала Симран.- Согласится ли генерал? Если таков сегодняшний приём – что будет дальше?..»

...Порыв утреннего ветра ворвался сквозь приоткрытое окно, выходящее в сад. Симран повела плечами. У неё достаточно времени, чтобы подумать о новых родственниках позже. Девушка вскочила с постели, накинула хлопковый халат и вышла на балкон.

Сад был великолепен. В воздухе разлита утренняя свежесть. Кусты роз – пурпурные, малиновые, белые, желтые, алые – и душистого жасмина, мокрые от росы, блестели и сверкали под утренним солнцем. Фруктовые деревья, усыпанные спелыми плодами, магнолии и изящные кусты цветущих акаций росли повсюду. Клумбы с аристократичными тюльпанами и пышными пионами радовали взгляд. Между клумбами прятались прогулочные дорожки. Звонкое ликующее пение птиц придавало этой красоте особую радость и безмятежность. Утренний туман столбами поднимался от земли, светился в солнечных лучах и наполнял свежий влажный воздух пряной, едва уловимой терпкостью. За садом, насколько мог охватить взгляд, простирались зелёные луга, за ними – тёмно-изумрудный лес, а у самого горизонта виднелись горы, окутанные синевато-сиреневой дымкой. Стояла изумительная тишина, которая бывает только ранним утром. Бездонное небо, синее и безмолвное, дышало покоем.

Сердце Симран учащенно билось от восторга. Замерев, девушка стояла и не могла отвести глаз от раскинувшейся перед ней прекрасной картины. Так вот в каком чудесном месте вырос её будущий супруг! Неудивительно, что все члены семьи с такой любовью отзываются о поместье!

Нельзя упустить ни единого мгновения! Это восхитительное утро нужно выпить не спеша, как ароматный чай, глоток за глотком, впитать в себя, как цветы впитывают влагу и тепло солнца!

Быстро приведя себя в порядок, Симран надела лёгкое платье, сунула ноги в туфли и выбежала из комнаты.

Весь дом спал. Солнечные лучи широкими косыми полосами лежали на стенах и мраморном полу.

Девушка бесшумно пробежала по галерее, сбежала по лестнице и распахнула тяжёлые двери.

На мгновение свет солнца ослепил её, и она прикрыла глаза ладонью. Журчали фонтаны, щебетали птицы. Акаш, полноватый мужчина лет пятидесяти, орудуя метлой, прохаживался по двору. Увидев Симран, он остановился, с удивлением и восхищением глядя на неё. Затем, спохватившись, снял головной убор и поклонился.

- Добро утро, госпожа!

Симран широко ему улыбнулась.

- Здравствуй, Акаш.

Как зачарованная, она бродила по саду. Подходила к деревьям, легонько касалась шершавой коры, наклонялась к цветам, вдыхала их нежный аромат, смотрела, как долго суетятся возле них шмели. Поднимала голову к небу, подставляя солнцу лицо, слушала, как поют птицы, которые скоро перестали её бояться и подлетали близко-близко, едва не задевая девушку крыльями.

Сад был огромен, гораздо больше, чем показалось Симран сначала, когда она смотрела на него из окна спальни. И наверное, она провела бы так не один час, если бы, свернув с очередной дорожки, посыпанной мелким песком, ни встретила Шрути.

Дочь генерала сидела под развесистым большим буком, на котором висели деревянные качели. Погружённая в работу и собственные мысли, девушка не услышала Симран. На ней был нежно-розовый шальвар-камиз и шарф, накинутый на плечи. Густые волосы небрежно собраны на затылке и закреплены черепаховыми гребнями. Перед девушкой стоял мольберт, на коленях она держала палитру, в руке – кисть. Задумчиво глядя на холст, Шрути наносила тонкие, едва заметные штрихи, смешивала краски, смотрела вдаль, потом снова на холст, видя то, чему только предстояло на нём появиться.

Во всём облике девочки было столько грации и очарования, что Симран залюбовалась ею. Изящная и тихая, Шрути сама была похожа на нежный цветок, распустившийся в это утро. Симран хотела тихонько уйти, не желая нарушать уединение девушки, но в это самое мгновение Шрути повернула к ней голову и приветливо улыбнулась:

- Невестка!

Симран подошла.

- Доброе утро, Шрути. Не помешаю?

- Конечно, нет. Не ожидала, что ты встанешь так рано. Вчера у тебя был утомительный день.

Симран улыбнулась.

- Я привыкла вставать с рассветом. Решила прогуляться по саду. Он меня заворожил! Кажется, никогда в жизни я не видела такой красоты!

Неподдельный восторг в глазах невестки заставил Шрути улыбнуться.

- Я его тоже очень люблю. Папа говорил с управляющим, чтобы провести какие-то ремонтные работы, посадки… А мне этого совсем не хочется – это будет уже не тот старый сад, к которому я привыкла.

Симран села на качели.

- Как тебе твои комнаты? – просила Шрути. – Хорошо спалось?

- Прекрасно! Спальня очень уютная, а чудесный вид из окна и выманил меня сегодня на прогулку. В будуаре я заметила замечательную серию миниатюр, горная деревушка и озеро – ты написала?

Шрути кивнула хорошенькой головкой.

- Я надеялась, они тебе понравятся.

- И не ошиблась, - сказала Симран, болтая ногами. – Знаешь, эти пейзажи напомнили мне фотографии, которые присылал Арджун из Кашмира.

Шрути отложила кисть и отряхнула руки.

- Арджун присылал тебе фотографии?

- Да, вместе с письмами. Помню, я поражалась, насколько это красивая земля – и насколько там опасно.

Девушки замолчали. Симран задумчиво смотрела перед собой.

- Я никогда не была в Кашмире… - сказала она. – Арджуну дали всего две недели отпуска. После свадьбы он снова уедет. Мы не будем видеться месяцами… Сможем лишь переписываться. Сотовая связь доступна не всегда. – Она вздохнула. – Боюсь, привыкнуть к этому будет непросто.

- Да, - отозвалась Шрути, - военные вообще нечасто бывают дома. Знаешь, раньше мне ужасно не хватало братьев. Иногда я даже всерьёз обижалась, когда они не могли приехать. Но со временем привыкла. Зато, - прибавила весело девушка, - ты будешь часто навещать нас, правда?

- Конечно! Это поместье удивительно: здесь на каждом шагу открывается что-то необыкновенное! Я бродила по саду каких-нибудь полчаса, а у меня такое ощущение, будто я прожила тут всю жизнь!

Теперь лучистый взгляд Шрути стал задумчивым.

- Да, - произнесла она тише, - как было бы хорошо, если б вы с Арджуном и вправду поселились здесь навсегда...

Симран промолчала.

- Кстати, - встрепенулась Шрути, - он показывал тебе свои картины?

- Да, некоторые я видела, когда мы были в Бенагаре.

- Правда, он настоящий художник? Он обещал позаниматься со мной, пока вы будете здесь. Ты ведь не возражаешь?

- Ну что ты, разумеется, нет!

Шрути, как ребёнок, захлопала в ладоши от радости.- Тогда я сегодня же попрошу брата начать.

- Договорились, – улыбнулась Симран и, помолчав, сказала, глядя девушке в глаза: - Шрути, я очень благодарна тебе.

Тонкие брови девочки высоко взметнулись.

- Мне? За что же?

- За поддержку. Признаюсь, я ужасно нервничала по дороге к вам. Арджун старался ободрить меня, но… я боялась, что встречу здесь холодность и враждебность, а нашла – понимание и помощь. Не представляешь, как много для меня значит твоё участие.

Шрути пожала руку невестки.

- Мне очень хочется подружиться с тобой, Симран. А отец… постарайся проявить к нему терпение – со временем он тоже непременно тебя полюбит.

Искренние слова девочки и её доверие глубоко тронули Симран. Наклонившись, она обняла Шрути.

- Мы обязательно станем подругами!

Глава 15. Отец Джордан

Несмотря на тяжёлый утренний разговор с отцом, Арджун был в приподнятом настроении. Неторопливо прохаживался по террасе, ожидая появления Симран.

- Он так счастлив, - с улыбкой заметила Шрути, наблюдавшая за братом через окно гостиной.

- Он влюблён, - отозвался Сурадж, не отрывая глаз от газеты, которую читал.

На террасе появилась Симран. Арджун подошёл к невесте, взял её руку и поцеловал. Что-то сказал ей. Девушка засмеялась. Они встали лицом к саду, держась за руки. Их пальцы переплелись, голова Симран опустилась на плечо Арджуна.

Шрути опустила кисейную занавеску и, повернувшись к брату, сказала:

- Прекрасная пара. Жаль, они не погостят у нас подольше.

Сурадж поднял на сестру взгляд.

- Не расстраивайся, сестрёнка: свадьба – дело небыстрое. А уж тем более две свадьбы.

Девушка покачала головой.

- Кто бы мог подумать, что вы женитесь в один день! А что по этому поводу думает Нандини?

- Что она может думать? Отец назначил дату, нам оставалось только согласиться.

- Наконец-то мы соберёмся все вместе – это будет настоящий праздник!

- Да, осталось только выдать замуж тебя.

Шрути пропустила реплику брата мимо ушей.

- Скажи, как отец отреагировал на решение Арджуна? Что он сказал о Симран?

Сурадж отложил газету.

- О ней мы говорили совсем немного, дружок. Отец недоволен. И это ещё мягко сказано. Но, думаю, дело не в Симран: будь на её месте хоть Айшварья, которую все прочили в жены нашему братцу – отец и тогда не изменил бы своего мнения. Его злит и расстраивает, что Арджун всё больше отдаляется от него. От всех нас.

- Но только не от тебя, – горячо возразила Шрути. – Брат дорожит тобой как никем другим и очень тебе предан. Я знаю: он любит и нашего бедного отца. Но слишком горд и ни за что не признается в этом даже самому себе. Спасибо, что уговорил Арджуна приехать и остаться.

Сурадж пожал плечами.

- Это стоило немалых усилий, мы едва не разругались… Если бы не свадьба – он бы уехал сегодня же.

- Не повидав отца Джордана? – воскликнула Шрути. – Ни за что не поверю!

- Кстати, нам уже пора, - сказал Сурадж, складывая газету. Встал и, галантно поклонившись, спросил: - Не окажете ли мне честь быть вашим рыцарем?

Шрути рассмеялась и, захватив с дивана свою шляпку, ответила:

- Я готова повелевать!

- Тогда вперёд!

Дорога вилась среди полей. Огромные пространства светло-зелёных побегов тянулись до самого горизонта. Крестьяне, работавшие здесь, устало выпрямляли спины, пили воду, болтали, шутили и с любопытством провожали взглядами хозяев.

Симран с интересом наблюдала, как почтительно эти земледельцы кланяются Арджуну и Сураджу, как оценивающе оглядывают сыновей генерала, качают головами, что-то вполголоса говорят друг другу.

- Ваш приезд – настоящее событие, - с усмешкой сказал Сурадж. – Готов побиться об заклад, что сегодня, придя домой, они будут говорить только о вас. Добавят к тому, что видели, своей фантазии и домыслов – и в итоге, если до вас дойдут слухи, вы узнаете много нового о самих себе!

- У тебя был подобный опыт? – спросил с иронией Арджун.

- Нет, я для этого не столь часто бываю здесь. А вот наши соседи убедились в бурном воображении местных.

- Любопытно. Которые из них?

- Ты, наверное, их не помнишь. Семья Чаттерведи, которые живут у излучины.

Арджун наморщил лоб.

- Помню только Кабира и Айшварью, с которыми мы играли в детстве. Кажется, у них всегда была уйма народу в доме.

- Именно, - подхватил Сурадж. – Я видел Айш в прошлый приезд. Она про тебя спрашивала. – Тут Сурадж лукаво усмехнулся: - Судя по слухам, вы с ней были на полпути к алтарю…

- Сурадж, – одёрнула брата Шрути. Капитан замолк и глянул на невестку.

- Не знаю, смущаться мне или смеяться, - с улыбкой заметила Симран.

- Я бы просто отвесил ему оплеуху, чтобы меньше молол языком, - хмыкнул Арджун, обнимая невесту.

- А я бы добавила, - сказала Шрути.

- Пощадите! – взмолился Сурадж.

Болтая, молодые люди дошли до маленького домика, который тонул в кустах жимолости.

- Пришли, - сказал Сурадж, останавливаясь у калитки, и подёргал шнурок звонка. Раздался металлический звон. Никто не вышел и не отозвался. Сурадж позвонил снова. Никакого ответа.

- Как странно, - пробормотал в недоумении капитан. – Надеюсь, отец Джордан не забыл о нашем визите?

- Как можно, капитан! – раздался вдруг голос неподалёку от них, и через мгновение из-за изгороди показался невысокий худощавый человек лет шестидесяти. На голове у него была белая панама, поверх сутаны надет фартук, на руках – садовые рукавицы. Отец Джордан держал охапку сухих ветвей. Бросив их у забора, скинул рукавицы, открыл калитку и широко улыбнулся.

- Добро пожаловать! Сурадж, как я рад, сынок! А Шрути ещё больше похорошела с нашей последней встречи!

Арджун шагнул к священнику и протянул ему руку. Тот приподнял брови:

- Как официально! Неужели мне нельзя тебя обнять?

Молодой человек с охотой обнял старика. Отец Джордан всмотрелся в него, затем положил руки майору на плечи.

- Вот ты и дома, сынок. Сегодня поистине счастливый день! А эта очаровательная леди, надо полагать, твоя невеста?

- Да, отец Джордан , – это моя Симран.

Симран, улыбаясь, склонила голову.

- Поди-ка сюда, дочка, подойди поближе, – священник слегка развернул девушку к себе и несколько секунд молча смотрел ей в лицо; потом широко улыбнулся, отчего вокруг его ясных умных глаз лучиками разошлись морщинки.

– И как же такая чудесная девочка досталась этакому шалопаю? Интересно, Арджун, что она в тебе нашла?

- Я бы рад ответить, святой отец, но для меня это такая же тайна, как и для вас, - смеясь, отозвался Арджун. - Спросите лучше у неё самой.

- Напрашиваться на комплименты – не самое благовидное занятие! - заметила, улыбаясь, Симран.

- Зато очень приятное, - отозвался Арджун.

Отец Джордан от души рассмеялся:

- Будьте счастливы, дети. Должен сказать, Симран, офицеры - люди не совсем нормальные, но в общем – вполне сносные.

- Это я уже поняла, святой отец. Надеюсь, я справлюсь.

- Вне всяких сомнений! И знаешь что? – отец Джордан с заговорщицким видом подмигнул ей. – Если этот повеса будет кричать или слишком часто пропадать на службе – ты мне только скажи. Я быстро ему напомню, что к чему!

- Буду иметь это в виду.

- Уверяю вас, таких радикальных мер не потребуется! – сказал Арджун, обнимая невесту.

Священник благодушно усмехнулся в усы:

- Глядя на вас, я спокоен.

Они пробыли у отца Джордана до заката. Пили чай, разговаривали, шутили. Симран хотела осмотреть церковь, однако необходимо было ещё подготовиться к приёму родственников, приглашённых к ужину, так что осмотр пришлось отложить на завтра. После чая отец Джордан предложил проводить молодых людей до реки.

Они пошли обратной дорогой. Когда поля кончились, Сурадж, Арджун и Шрути оказались чуть впереди. Священник и Симран, отстав шагов на двадцать, беседовали о поместье.

- Тебе здесь нравится, дочка? – спрашивал отец Джордан.

- Очень! Чем дольше я нахожусь в Шанте – тем больше он меня восхищает. Всё здесь совершенно иное, не такое, как я привыкла… Это и волнует, и радует.

- Ну, волноваться ни к чему, - улыбнулся старик. – Ко мне ты можешь прийти в любое время, да и в деревне много хороших людей. Они довольно невежественны, но добрые и простые. Что касается хозяев – они тоже люди приятные. Может быть, слегка старомодные и прямолинейные, но они обязательно тебе понравятся. А Арджун… Иногда с ним непросто, дочка. Характер у него как у отца – взрывной и нетерпеливый. Все Мильвани такие.

Он замолчал. Симран догадалась, о чём он думает.

- Отец Джордан, Арджун рассказал мне о том, что случилось восемнадцать лет назад, - сказала девушка тихо. – Вы – давний друг семьи и, конечно, должны знать…

Старик глубоко вздохнул.

- Да… Увы, дочка. С тех пор всё переменилось. А видела бы ты их, когда они были детьми! Чего только Арджун и Сурадж не вытворяли! Всю округу ставили на уши, ни дня не проходило у них без какой-нибудь озорной проделки! – Глаза старика блеснули из-под кустистых седых бровей.

Помолчав, он прибавил: - Потом случилось это несчастье. Прошло много лет, дочка. Но даже сегодня, когда Арджун наконец приехал - не знаю почему, я вижу в нём всё того же мальчика. Где-то в самой сокровенной глубине души он по-прежнему ребёнок – только безмерно уставший и одинокий. Арджун противоречив и вспыльчив, тяжело сходится с людьми и может подружиться и полюбить только один раз. Предательства он не прощает, а обиды помнит. Но уж если кого-то полюбит – пойдёт за этого человека и в огонь, и в воду. – Старик тепло улыбнулся. – Большое счастье, что вы встретили друг друга. Я буду молиться за вас.

Глава 16. Ракеш Бхагвард Мильвани

Дивный вечер плыл над Шантом. В воздухе был разлит тонкий аромат спелых фруктов, жасмина и цветущих трав. Лёгкие перистые облака на высоком небе окрасились в оранжево-золотистые цвета. Смеркалось.

Арджун с братом и девушками вернулись, когда до ужина оставалось ещё около часа. Сурадж и Шрути повернули к дому, а майор с невестой остановились в конце аллеи.

- Посидим? – предложил Арджун, показав взглядом на широкую резную скамейку, стоявшую неподалёку. Симран кивнула. Становилось прохладно, и, когда они сели, Арждун снял свою куртку и заботливо укутал ею девушку.

- Устала?

- Нет. У меня столько впечатлений, что, кажется, я не смогу заснуть!

- И я, - эхом отозвался Арджун. Симран заглянула ему в глаза.

- Тебе очень тяжело находиться здесь?

Молодой человек вздохнул.

- Сам не знаю, милая… Этот дом, сад… люди… поля… Сегодня, когда отец Джордан провожал нас, у меня возникло странное чувство, будто не было всех этих лет, будто ничего не изменилось… Словно я жил тут всегда… Мне не хотелось ехать… А теперь будет трудно уезжать…

Помолчали. Симран вспомнила утренний разговор со Шрути. И желая отвлечь майора от грустных мыслей, сказала:

- Утром в саду я встретила Шрути. Она делала наброски, сказала, что ты обещал дать ей несколько уроков, пока мы здесь.

Арджун улыбнулся.

- Малышка Шрути… Она ужасно скучает. Честно говоря, мои уроки не так необходимы. Это просто повод побыть вместе перед отъездом. Скажи, что ты думаешь о моей сестре?

Симран помолчала, размышляя.

- Она очень мне нравится. В её присутствии всегда спокойно и уютно. Уверена, мы быстро подружимся.

- Рад слышать. Она полюбила тебя с того дня, когда я рассказал ей о тебе.

- А что ты тогда ей сказал?

Арджун усмехнулся.

- Что одна красивая и смелая девушка отчитала меня перед всеми - и теперь я не могу выкинуть её из головы!

- Ах, вот как! Значит, ты намеревался выбросить меня из головы?

- Я не смог бы, даже если б захотел, - ответил Арджун, понизив голос, и, заключая её в объятия, прибавил: - А теперь, дорогая, менее чем через месяц мы поженимся, и уж тогда не думай отделаться от меня!

Симран счастливо засмеялась и прильнула к нему.

Как и говорил генерал Мильвани, в то утро он встретился с Арджуном ровно в одиннадцать. Сурадж намеренно пришёл к отцу до их беседы с майором. Зная, с каким нетерпением генерал ждал встречи со старшим сыном, он хотел, насколько возможно, подготовить отца к мирному разговору. Генерал Ракеш видел Сураджа насквозь, однако не противился его наивным попыткам.

Когда Арджун пришёл в кабинет генерала, Сурадж поднялся с кресла.

Направляясь к дверям, уже в который раз подумал о том, как же сильно Арджун похож на отца. Просто копия. Конечно, он всегда это знал. Но сейчас, видя их вместе, ещё сильнее поражался их невероятному сходству. Арджун выглядел точно так же, как отец в его годы. Тот же рост, то же телосложение, широкие плечи, сильные мускулистые руки, та же гордая посадка головы, та же царственная осанка, те же черты лица… и тот же непреклонный пронзительный взгляд! Да, старый Раму был прав. Сурадж знал, что Арджуна отец любит сильнее. И в эту минуту он понял почему. Жаль, он сам не похож на отца.

Поравнявшись с майором, Сурадж задержал на нём выразительный взгляд. Арджун досадливо сдвинул брови.

Капитан вышел.

Отец и сын остались наедине.

Генерал Мильвани сидел за письменным столом, заполняя какие-то бумаги и изредка поглядывая на экран ноутбука.

За прошедшие пятнадцать лет Арджун впервые оказался здесь. Кабинет остался точно таким, каким он его запомнил. Большая светлая комната. Золотистые тяжёлые занавеси на окнах. Массивный стол из сандалового дерева, старое кожаное кресло с высокой спинкой и подлокотниками. Книжные шкафы, камин, ковёр с длинным ворсом, по которому мальчишками они с Сураджем так любили ходить босиком. Ничего не изменилось.

Ракеш поднял глаза на сына, их взгляды встретились.

- Как ты живёшь? – спросил генерал.

- Превосходно.

- Рад слышать. Как находишь Шант?

Арджун промолчал.

- Какие у тебя планы? Надолго задержишься?

- Пока ещё не решил. Собственно, об этом я и хотел с вами поговорить. Я собираюсь жениться на Симран.

На лице генерала появилось высокомерное выражение.

- Да, эта девушка… Решение ты уже принял. Так зачем тебе моё согласие?

- Ваше согласие мне не нужно. Я хочу знать, одобряете вы мою свадьбу или нет, потому что от этого зависят некоторые формальности.

Генерал Ракеш откинулся в кресле, помолчал немного. Затем с расстановкой проговорил:

- Что ж, можешь не волноваться – я займусь этим.

Арджуна задел его небрежный тон, точно речь шла о маловажной сделке.

Он стиснул зубы.

- Когда свадьба? – спросил отец.

- Пятнадцатого августа.

Генерал задумчиво покрутил в пальцах дорогую ручку, затем устремил на сына проницательный взгляд. Арджун нахмурился.

- После церемонии вы уедете?

- Да.

- Полагаю, девушка захочет пожить здесь некоторое время.

- Ни к чему. У нас есть дом.

- В таком случае покажи ей Шант. Другого случая может не представиться. А тебе когда-нибудь отойдёт большая часть имения.

Арджун презрительно сощурился – точно как отец.

- Если вы считаете, что Симран интересуют ваши деньги – то глубоко заблуждаетесь.

Ракеш иронично приподнял брови.

- Вот как? Она сама тебе сказала или ты прочёл это в её глазах? Не спорю, она довольно мила. Воспитана, кажется, вполне сносно. Однако в искренности её чувств к тебе я сильно сомневаюсь.

- Довольно, отец, - в глазах Арджуна мелькнул тусклый огонёк. – Не оскорбляйте свою невестку. Будьте уверены: Симран не уронит чести нашей фамилии. А что до её чувств ко мне – не вам о них судить. Впрочем, если вас беспокоит будущее Шанта – оставьте всё Сураджу. Я в состоянии обеспечить свою семью и, если потребуется, откажусь от наследства.

- С тебя станется, - проворчал генерал со вздохом. И от того, как были сказаны эти слова, гнев Арджуна сразу остыл. Ему показалось, что генерал сам не понял, что произнёс это вслух.

Солнечные лучи падали на лицо Ракеша, и Арджун только теперь отчётливо увидел, как сильно отец постарел. Его волосы, хоть и были ещё густыми, сильно поседели, появились залысины. Виски впали, кожа на них приобрела нездоровый желтоватый оттенок и казалось сухой и тонкой, как пергамент. Морщины на благородном лице стали глубже и резче. Арджун припомнил, как за завтраком отец иногда морщился и тихонько прижимал ладонь к груди. Раньше генерал ходил легко и энергично, теперь же вынужден был опираться на трость. Он как будто стал суше и ниже, чем прежде. Следы тяжёлого недуга явственно читались в его облике, и Арджун понял, что тревога Сураджа далеко небезосновательна.

- Значит, вопрос решён, - сказал майор и развернулся.

- Стой, - приказал отец, и Арджун против воли остановился. Проклятье!.. Он рассерженно повернулся к генералу.

- Это всё, что ты хотел мне сказать? – спросил тот.

- Не представляю, о чём ещё мы могли бы поговорить?

Убийственное равнодушие в его голосе рассердило генерала. Он гордо выпрямился в кресле.

- Арджун, ты приехал спустя столько лет и даже не поинтересуешься, как мы жили всё это время? Не расспросишь ни о поместье, ни о сестре? Неужели ты всё забыл?

- У меня нет желания предаваться воспоминаниям. Если хотите поговорить о прошлом – Сурадж будет вам лучшим собеседником.

Бледные губы генерала тронула странная улыбка.

- Да… Сурадж… - протянул он. – Сурадж, который все эти годы пытался примирить нас. Сурадж, которому не досталось той боли, что испытал ты. Сурадж, который называет меня отцом и даже не подозревает, что у него нет на это права.

Ракеш отлично знал сына – и верно рассчитал.

Арждун вскинул голову.

- Вы дали мне слово, - напомнил он.

Генерал с усилием поднялся из-за стола и прошёл к окну.

- Иногда я жалею о своём обещании… - пробормотал он, глядя, как ветер играет листвой деревьев в саду. – Одному Богу известно, как бы вёл себя твой брат, если б узнал о своём происхождении. Мне спокойнее, когда он рядом с тобой, и всё же…

- Пожалуйста, прекратим этот разговор, – перебил Арджун, чувствуя, что ещё немного – и он наговорит отцу дерзостей. – Несмотря ни на что, Сурадж останется моим братом. А прошлое – давно умерло.

- Но ведь мы - живы! – воскликнул Ракеш с неожиданной силой в голосе и повернулся к сыну. – Почему ты так боишься откровенного разговора? Или свою мать ты тоже выбросил из сердца, как и меня?

Арджун побледнел и, отступая назад, глухо произнёс:

- Пожалуйста, отец, не начинайте…

- Если не начну я – мы никогда не заговорим об этом, ты опять уедешь – и Бог знает, вернёшься ли… Выслушай меня!.. Ты многое перенёс – но и мне пришлось вынести не меньше!.. Все эти восемнадцать лет ты страдал – но и я тоже! Если бы ты мог хоть на миг забыть о собственной боли...

Глаза Арждуна вспыхнули бешенством.

- Забыть?! – крикнул он. - Да я бы сделал что угодно, лишь бы забыть ту ночь!.. Господи, я бы всё отдал, только бы не просыпаться каждую грозу от кошмаров!.. Вы страдали, генерал Мильвани?.. Право, меня это нисколько не трогает!.. Должно быть, тяжело сознавать себя убийцей?..

Генерал Мильвани стоял перед ним – прямой, высокий и бледный. Примерно таких слов он и ожидал. Глядя сейчас на сына, Ракеш узнавал самого себя. И от этого ему было ещё больнее.

- Я любил Радхику, - тихо проговорил он.

Глаза Арджуна сузились, губы скривились.

- Вы оттолкнули её – и она сломала себе шею!

- Это вышло непреднамеренно!..

- Знаю. Только мама мертва...

В голосе майора не было ни капли сострадания. А генералу так хотелось достучаться до его сердца...

Устало вздохнув, Ракеш потёр глаза пальцами, обошёл стол и приблизился к сыну. Арджун тяжело дышал.

- Последний раз, когда ты стоял здесь, тебе было пятнадцать, - сказал генерал Мильвани. – Я надеялся, что за эти годы ты кое-чему научишься. Возможно, попытаешься меня понять. Попытаешься посмотреть на всё случившееся моими глазами. Сейчас, когда ты стал таким взрослым и создаешь собственную семью, сейчас, Арджун, попробуй представить, что чувствовал я... Если бы ты узнал, что жена, которую ты любил больше жизни, долгие годы изменяла тебе с твоими же подчинёнными, если бы ты узнал, что она лгала тебе, не испытывая ни малейшего стыда, использовала тебя, видела в тебе лишь источник безбедного существования, если бы наконец ты узнал, что она родила ребёнка от одного из своих любовников и скрыла эту ложь, выдав младенца за твоего собственного – если бы в один миг всё это обрушилось на тебя, Арджун, скажи: как бы ты поступил?!

Генерал задыхался от обуревавших его горечи и гнева и с отчаянным вызовом смотрел прямо в глаза сыну. Арджун молчал несколько тяжких мгновений, трудно дыша, потом отрывисто ответил:

- Убивать её я бы не стал…

Ракеш стоял, силясь совладать с собственными чувствами. Всё напрасно! Арджун его не услышит, даже если он будет умолять на коленях.

- Неужели ты никогда не сможешь меня простить? – спросил он, сдаваясь.

- Прощать вы меня не учили, - медленно ответил Арджун и, резко развернувшись, пошёл к дверям.

- Когда-нибудь ты поймёшь, Арджун, что был неправ, презирая меня, - сказал отец в спину.

Майор обернулся:

- Я не презираю вас. Я вас ненавижу.

Глава 17. Известие

«Боевая группа майора Мильвани не вернулась с задания…» - эти слова гремели в ушах Симран.

Полковник Никхиль Рой сидел за рабочим столом и рассказывал о том, что шестнадцать дней назад группа, которой руководил Арджун, пересекла горный перевал в Кашмире в особом секторе, и уже неделю с ними не могут связаться. На поиски был выслан отряд, но пока что все попытки обнаружить офицеров безрезультатны.

Симран ничего не понимала, кроме этих страшных слов: «Арджун не вернулся…»

В отличие от девушки, Сурадж слушал очень внимательно. Он отлично знал местность, о которой рассказывал Рой, правда, знал заочно. Первоначально он, так же как Арджун, Нил, Алок и Ракеш, должен был отправиться в Кашмир. Но буквально за три дня до отъезда капитан подхватил нешуточную простуду, и Рой заменил его другим офицером.

Пятнадцатого сентября Арджун пришёл к нему в палату, чтобы попрощаться.

Сурадж лежал с температурой. Весь день он то погружался в тягучую дремоту, то просыпался. Приход майора разбудил его.

- Привет, братишка! – громогласно произнёс Арджун с порога. – Ну что, по-прежнему скучаешь?

Сурадж чихнул.

- Тебе легко говорить… - Взяв салфетку, он высморкался. – Не подходи близко.

Арджун сел к нему на постель.

- Доктор сказал, что недели через две ты должен встать на ноги.

- Куда я денусь… Жаль только, что вы к этому времени будете уже в Кашмире. Во сколько вы отбываете?

- Самолёт через два часа.

Сурадж вздохнул.

- Не раскисай, - ободрил его брат, зная, как огорчает капитана необходимость остаться.

- Я должен лететь с вами! Если б не эта дурацкая простуда!.. – Он закашлялся. Арджун добродушно усмехнулся.

- Что поделаешь, братишка: я бы взял тебя, да ведь ты перезаражаешь мне всю команду!

- Ах вот, значит, как!

Сурадж шутливо ткнул брата кулаком в плечо, тот не замедлил ответить.

- Послушай, - став серьёзным, сказал капитан, - ты ведь понимаешь, как это опасно?

Арджун взял яблоко с тумбочки и откусил.

- Опасно что?

- Ваше задание. Сектор 35-90 – один из самых непредсказуемых. Точных сведений о том, сколько там боевиков, сколько у них оружия и какие планы, нет ни у кого.

- Именно поэтому мы и отправляемся туда, - жуя, ответил Арджун. – Чтобы хорошенько всё разузнать.

- Это-то меня и беспокоит.

- Ну да, задачка не из лёгких. А когда наши задания были простыми?

- Арджун, ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду! – воскликнул Сурадж. – Я же тебя знаю. Пожалуйста, будь осторожен.

- Офицер индийской армии не должен думать о собственной безопасности, ибо в этом случае он становится дезертиром, - назидательно изрёк Арджун, цитируя полковника Роя. Глаза его смеялись. Эта бесшабашная весёлость совсем не нравилось Сураджу. Майор, конечно, прав: они не раз участвовали в рискованных вылазках. Но почему-то сегодня Сураджу не хотелось отпускать брата.

- Пообещай мне, что будешь осмотрителен и не наломаешь дров.

Майор улыбнулся:

- Братишка, иногда ты бываешь невыносимым занудой! Симран с самого утра напутствовала меня точно такими же словами. Я всегда осторожен. А вот ты, - он с хрустом откусил кусок яблока, - ты непременно выздоравливай к моему возвращению. Это всего лишь разведывательная операция, и если всё пройдёт как надо, мы вернёмся через две недели. И кстати, я хотел попросить тебя, на всякий случай: присмотри за Симран, пока меня не будет. Она такая трусишка… ну ты и сам знаешь. – Он вдруг замолчал. Потом добавил: - Сурадж, если что-то случится – позаботься о Симран.

Капитан нахмурился.

- С чего такие просьбы?

На мгновение взгляд майора словно заволокло дымкой, он показался Сураджу до жути чужим, но уже в следующую секунду тряхнул головой и улыбнулся, показав ямочки на щеках.

- Я же сказал: на всякий случай.

Позже, узнав о случившемся, Сурадж не раз вспоминал этот странный взгляд брата…

Они обнялись, и Арджун ушёл. Через две недели Сурадж выздоровел. А вот Арджун не вернулся.

Два дня спустя Никхиль Рой послал запрос в штаб индийской армии в Кашмире, где служил Арджун. Ответ был убийственным: «Группа майора Мильвани не выходит на связь. Координаты неизвестны. Поиски не дают результата. Продолжаем искать».

- Не будем терять надежду. Арджун – опытный офицер. Как только я что-нибудь узнаю – непременно сообщу вам, миссис Мильвани, - заверил полковник и поднялся, давая понять, что приём окончен. Девушка продолжала сидеть, глядя в пол. Сурадж подошёл к ней.

- Пойдём, Симран.

Она встала.

- Спасибо, - выдавила из себя и вышла в сопровождении Сураджа.

На парковке молодой человек остановился возле машины и, открывая дверь перед невесткой, похлопал себя по карманам.

- Кажется, я оставил у полковника сигареты, - пробормотал он. – Садись, я вернусь через минуту.

Симран посмотрела ему в лицо, но ничего не сказала и села в автомобиль.

Полковник Рой был неприятно удивлён возвращением Сураджа. Сообщать о трагедиям родственникам офицеров всегда тяжело, а этой юной девушке, такой подавленной, растерянной, смотревшей на него с тревогой и надеждой, говорить было трудно вдвойне, и когда разговор наконец закончился, Рой вздохнул с облегчением. Настало время обеда, и он уже предвкушал долгожданный отдых в компании старых армейских приятелей, когда в дверь опять постучали.

- Входите!

Вошёл капитан Мильвани.

- Вы? – удивился полковник. – Кажется, мы с вами только что попрощались.

- Сэр, скажите мне правду: что с Арджуном и остальными? – спросил Сурадж, подойдя.

- Я уже сказал вам всё, что знал, капитан, - с нотками раздражения ответил Рой. – Последний раз офицеры выходили на связь неделю назад. Их след потерян. Мы занимаемся поисками.

- Но что вы сами думаете об этом? Каковы шансы, что они живы?

Полковник задержал взгляд на молодом человеке и ответил не сразу.

- Послушайте, капитан, я понимаю, как вы обеспокоены. Майор Мильвани – ваш брат, остальные – ваши близкие друзья. Но смерть не выбирает, кого забрать, а кого оставить.

- Значит, вы думаете, они погибли?

Рой вздохнул.

- Не знаю. Как я сказал, ваш брат – превосходный офицер. У меня с самого начала не было сомнений, что именно ему я могу поручить эту операцию. Но сейчас я никак не могу повлиять на ситуацию. Как и вам, мне очень хочется надеяться на лучшее. Мы можем только набраться терпения и ждать.

Глава 18. Ожидание

Потянулись однообразные дни, наполненные тревогой и разочарованиями, и бессонные ночи. Симран плакала редко, но эти недолгие минуты были наполнены такой болью, что совершенно её опустошали. Время шло, и скоро девушка почти физически начала чувствовать, что у неё в груди словно зияет огромная дыра, которую ничем невозможно заполнить.

Постепенно её суетливая, неестественная активность сменилась столь же глубокой апатией и бессилием. Безразличие ко всему овладело ею. Она не хотела есть, не хотела никого видеть, не могла ни о чём думать. Даже плакать уже не могла. Внутри будто всё выгорело. Хотелось разве что закрыть глаза – и перестать чувствовать. Исчезнуть. Не быть.

Она часто вспоминала их с Арджуном последние минуты вместе.

Ясное утро только вступило в свои права, когда у ворот их дома остановилась служебная машина.

Симран и Арджун стояли на подъездной дорожке. В глазах майора, в его голосе была пронзительная нежность, от которой у девушки замирало дыхание.

- До свидания, милая, - говорил майор, обнимая жену за талию. – Не волнуйся и ничего не бойся. Я вернусь. Пара недель – они пройдут быстро. Я позвоню, когда буду на пути домой. – Он бережно взял её лицо в ладони. – И ещё: не верь дурным вестям. Что бы ни случилось, Симран, я вернусь, слышишь?..

Он поцеловал её – долго и страстно, и она чувствовала, как дрожат его губы. Потом Арджун шагнул за ворота и сел в машину.

Симран стояла у ворот и махала мужу рукой. На ресницах у неё блестели слёзы. Через минуту автомобиль скрылся за поворотом.

Урмила приехала навестить племянницу. Увидев девушку, всплеснула руками и ахнула:

- Симми, девочка моя!..

В гостиной Урмила села в кресло напротив окна. Симран принесла чай, стала разливать ароматный напиток в чашки, положила на блюдце сладости. Тётя молча наблюдала за ней. Симран тоже молчала. На Урмилу она взглянула лишь раз, передавая ей чашку. Затем забралась в кресло с ногами, как маленькая девочка, и скрестила на груди руки. Ей всё время хотелось сжаться в комок и замереть. Совершенно не было сил отвечать на вопросы. В своей светло-розовой кашемировой блузке Симран действительно выглядела больной. Тёмная юбка в пол скрывала ноги, но были различимы колени девушки – заострившиеся, словно у подростка.

- Моя дорогая, неужели эти военные ничего не могут сделать? – спросила Урмила. Симран покачала головой. Сколько раз она уже слышала подобные вопросы...

- Но ведь прошло столько времени! У них есть хоть какие-то предположения, что могло случиться? – продолжала Урмила. Симран затравленно посмотрела на неё.

- Никто ничего не знает, тётя. Может быть, Арджун погиб. Но тела до сих пор не нашли. Может быть, он жив. Но тогда где он сейчас– неизвестно.

По усталому голосу девушки Урмила поняла, что эти мысли – одни и те же – Симран прокручивала в голове миллион раз. Больше Урмила не спрашивала её. Она в молчании выпила чай. К своей чашке Симран не притронулась. Поставив блюдце на столик, Урмила подняла глаза на племянницу.

- Ты ела что-нибудь?

Симран качнула головой. Она смотрела в окно. На улице совсем стемнело, стал накрапывать дождь, застучал по стеклу. В комнате стало сумрачно, только огонь ярко пылал в камине. Урмила встала и, подойдя к противоположной стене, щёлкнула выключателем.

- Пойдём поужинаем, Симми.

- Не хочу.

- Не хочешь есть – так помоги мне приготовить, - Урмила взяла племянницу за руки. – Ну? Помнишь, как мы вместе готовили раньше?

Тётка пробыла с девушкой около недели. Затем уехала и приезжала ещё несколько раз в течение года. Разговаривая с племянницей накануне очередного отъезда, сказала:

- Симран, может, стоит посмотреть правде в глаза?

- Какой правде?

- Арджун не вернётся.

Симран, складывавшая одежду, выпрямилась и взглянула на тётку.

- Не смотри так на меня, девочка, - сказала Урмила. – Знаю, тебе больно это слышать. Но в жизни случаются несчастья и испытания. Иногда те, кого мы любим, навсегда уходят, и мы ничего не можем с этим поделать. Надо жить дальше.

- Я живу.

Урмила подошла к девушке и заглянула ей в глаза.

- Нет, милая, не живёшь. Ты проводишь свои дни в ожидании и не видишь жизни. Симран, я знаю, ты любишь его. Но ты же не можешь провести всю жизнь одна..

Симран не верила своим ушам.

- Тётя… что ты такое говоришь?

- Дорогая, ты так молода – не губи свою жизнь в бесплодной печали. Оплачь свою потерю – и забудь его.

- Забыть?..

- Иначе ты не сможешь двигаться вперёд, Симми…

Симран отвела руки тётки. Отошла к окну.

- Просто не верится, что это говоришь ты, - выдохнула девушка.

- Я немало пожила на свете, - отозвалась тётка. – И поверь, знаю, о чём говорю.

Какое-то время Симран стояла неподвижно, затем повернулась к Урмиле и тихо, но твёрдо сказала:

- Тётя, я очень тебя люблю. И ценю всё, что ты для меня делаешь. Но если ты не хочешь навсегда со мной рассориться – никогда больше не говори мне ничего подобного.

Через четыре недели после исчезновения отряда Мильвани Сураджу позвонил Никхиль Рой.

- Вчера из Кашмира привезли Нила Асади. Его направили в госпиталь. Он последний, кто видел вашего брата. И похоже, единственный, кто выжил…

Сурадж почувствовал, как заколотилось сердце.

- В каком Нил госпитале?

В измученном больном человеке, сидевшем в кресле-каталке у окна, с трудом можно было узнать жизнерадостного энергичного Нила. Он говорил медленно, тихо, запинался и часто останавливался, чтобы отдышаться.

- ... нам удалось выследить нескольких боевиков. Девять дней мы шли по их следу, но на десятый… Вечером, спускаясь к реке, Алок, Ракеш и тот новый офицер, Аджай, - они подорвались на минах… Я видел это собственными глазами… Меня отшвырнуло на землю, а потом Арджун потянул меня за собой, мы едва успели укрыться за скалами, как раздались автоматные очереди… Как будто нас ждали… До утра мы отстреливались... Наутро всё стихло, словно этих дьяволов и не было… Мы спустились с уступа, на то место, где были ребята… от них ничего не осталось, Сурадж... Совсем ничего... Только бесформенные клочки тел и одежды… В куче пепла мы нашли фрагмент карты, которую должны были составить Ракеш и Алок… Ещё обломки раций… У Арджуна была похожая карта, которую он составлял по мере нашего продвижения в глубь сектора... Кое-что нам удалось разобрать, но мы не могли повернуть обратно, потому что так и не нашли базы боевиков… А ночью на нас снова напали… Выстрелы, выстрелы сыпались отовсюду… как будто на нас объявили охоту… как будто они знали, куда именно мы пошли...

Нил прервался и несколько мгновений молчал, глубоко и мерно дыша. Сурадж угрюмо смотрел в пол, чувствуя, как душу наполняет едкая горечь.

– Потом, - продолжал, собравшись с силами, его друг, - нам удалось продвинуться ещё немного вперёд… Мы шли пять… или шесть дней и наконец нашли то, что искали… Наверху, там, где лес уже редел, располагался целый отряд пакистанцев… Но подойти к ним ближе не было никакой возможности… Мы поднимались кружным путём, наблюдали, дежурили по очереди... пару раз чуть не попались... пакистанцы уже рыскали по всему лесу, разыскивая нас... они были повсюду: сверху, снизу, на подступах к реке... у них было полно припасов и оружия, а мы... На вторую ночь Арджун закончил карту и утром сказал, что я должен возвращаться обратной дорогой и передать сведения в штаб... если не выйдет - то спускаться с другой стороны... а он… он тем временем отвлечёт внимание на себя, приблизившись к пакистанцам насколько возможно… и уведёт их подальше... Он отдал мне карту и свою рацию, потому что она оставалась последней… Сурадж, я… я умолял его разрешить мне не уходить… ведь остаться одному… без связи… означало верную гибель… Их было столько, столько… Но переубедить Арджуна я не смог… - Молодой офицер закрыл глаза рукой, стараясь сдержать рыдания, но тщетно: горькие слёзы потекли по его щекам. - Мне… мне пришлось уйти… Арджун не рассчитывал, что на дороге, по которой мы прошли, не будет пакистанцев, но я всё же решил проверить... они были и там тоже… Я пошёл окольными путями… Нашёл какую-то деревню, где смог переждать около трёх дней… Потом каждый день проходил около пятнадцати миль, опасаясь, что меня заметят… Как-то я подошёл очень близко к границе, пакистанцы всполошились, и мне пришлось ещё какое-то время прятаться в лесах… Это было похоже на ад… Не помню точно, как добрался до нашего блок-поста… Кажется, упал прямо там… И хорошо сделал, не то меня, наверное, пристрелили бы свои же…

Он умолк. И молчал очень долго. Сурадж тоже сидел не произнося ни слова, только старался выровнять шумное дыхание. Наконец Нил очнулся и, подняв голову, скорбно посмотрел на друга полным слёз глазами. Прошептал:

- Прости меня… Я… должен был... остаться с ним…

Сурадж сжал кулаки так, что ногти впились в кожу. К чему теперь эти слова? Справившись с собой, он поднялся.

- Тебе не в чем винить себя, Нил: ты выполнял приказ.

Выйдя из госпиталя, капитан вдохнул полной грудью прохладный влажный воздух. Постоял с минуту, пытаясь привести в порядок суматошно скачущие мысли.

Недавно прошёл дождь. Холодный, злой, неистовый.

Арджун не любил дождь...

Поняв, что подумал о брате в прошедшем времени, Сурадж испугался собственных мыслей. Нет, ещё ничего толком неизвестно. Арджун ещё может быть жив...

- Может, - сказал в тот же день полковник Рой, когда Сурадж передал ему свой разговор с Нилом. – Но только теоретически. Шансов найти Арджуна один из ста. Прошло слишком много времени. Даже если его только ранили – выжить в тех горах без помощи практически невозможно.

Сурадж насторожился.

- Что вы хотите сказать?

- С сегодняшнего дня я прекращаю поиски вашего брата и отзываю поисковую группу.

- Но сэр!..

- Поймите: я не могу держать людей на задании, которое обречено на провал, когда у нас масса срочных дел, требующих сил и времени! Каждый офицер, каждый солдат на счету!

Сурадж вскочил с места и, повысив голос, сказал:

- Как вы можете, сэр!.. Каждый офицер на счету? Если так – продолжите поиски! Нельзя отказываться от Арджуна только потому, что "прошло много времени"!

- Успокойтесь, капитан, - холодно проговорил полковник. – Сядьте.

Сурадж сел. Надо взять себя в руки. Рой смотрел на него несколько мгновений, затем устало потёр глаза пальцами и сказал:

- То, что я прекращаю поиски, не означает, что мы отказываемся от майора Мильвани. Все посты и погранзаставы предупреждены о его возможном возвращении. Но давайте смотреть правде в глаза: опасность, грозившая вашему брату, была колоссальной, вы сами убедились в этом, выслушав сержанта Асади. А четыре недели – большой срок.

- Люди возвращаются даже спустя много лет, - упрямо возразил Сурадж.

- Вы же знаете: такие случаи крайне редки.

Сурадж знал.

- Как бы то ни было, миссия вашего брата выполнена. Сержант Асади передал нам необходимые сведения. Тела майора Мильвани не нашли, отныне он считается пропавшим без вести. Закончим на этом.

Рой закрыл папку с личным делом Арджуна, которую листал. Сурадж вскинул голову, глаза его сверкнули.

- Так вот в чём дело: вы получили, что хотели, и теперь можете двигаться дальше, отложить всё случившееся в сторону, чтобы заняться более важными делами? – Молодой человек снова вскочил. – Полковник! Двое моих друзей погибли в той операции, один чудом выжил и ещё неизвестно, сможет ли он вернуться к службе! Мой брат пропал, и я не знаю даже, жив он или нет – а вы говорите, что это дело закончено?!

Капитан едва владел собой. Вероятно, в его взгляде полковник прочёл угрозу, потому что тоже встал и, весьма удивлённый такой вспышкой, свойственной скорее Арджуну, но никак не его брату, строго сказал:

- Вы забываетесь, капитан! Позвольте напомнить, что решения здесь принимаю я, и это моё последнее слово. А теперь прошу вас удалиться, не вынуждайте меня звать адъютанта!

Сурадж с презрением посмотрел на полковника. Опершись ладонями о стол, подался к Рою:

- Ничего не кончено, сэр – я не собираюсь сдаваться!

И размашистым шагом вышел из кабинета.

Глава 19. Море

… Симран поднялась со скамейки. Вздохнула, огляделась. Воспоминания так увлекли её, что она совершенно забыла про время. А день был по-прежнему солнечный, ясный, тёплый. Пели и купались в песке птицы. Изредка налетал ветерок. Шумели деревья, переливалась и сверкала на солнце пышная листва.

Придя домой, Симран достала чемодан и стала собирать вещи. Хотелось уехать сегодня же.

Когда всё было почти собрано, взгляд девушки упал на резной ларец из сандалового дерева, инкрустированный слоновой костью – подарок Шрути на свадьбу. Симран хранила его на туалетном столике. Провела по крышке пальцами, словно в задумчивости. Затем открыла ларец, достала зелёный бархатный мешочек и высыпала на ладонь его содержимое. В руке у неё оказалось несколько камешков – круглых, овальных и напоминавших треугольники. Всё они были отшлифованы морской водой. Симран замерла с камушками в руках, взвесила их на руке, сжала пальцы, спрятав в ладони. Никогда бы она не подумала, что будет вместе с мужем увлечённо собирать какие-то дурацкие камни на побережье ранним утром, да ещё придирчиво осматривать каждый – годится ли для их коллекции…

…- А что это будет за коллекция? – спросил Арджун, садясь рядом с женой на корточки и устремляя внимательный взгляд себе под ноги.

- Коллекция воспоминаний о море, - ответила Симран, перебирая гальку. – У нас так принято: когда бываешь в каком-то интересном месте, увозить с собой что-нибудь на память; что-то, что потом, много времени спустя, можно достать, рассмотреть - и вспомнить, как было хорошо.

Идея пришлась майору по душе, и они около двух часов ползали по пляжу, выискивая достойные экземпляры. Сзади них шумно дышало море, перекатывались одна через другую волны, раннее солнце светило в спины так жарко, что, казалось, прожжёт одежду насквозь. Ветер путал густые шелковистые волосы Симран, сбивал их в ком и, как ни старалась девушка справиться со своими кудрями, они всё равно подали на лицо. А Арджун в футболке, шортах и шлёпанцах был похож на мальчишку. Город, проблемы, шум, суета – всё было далеко, и невозможно было представить себе ничего другого – только это небо, солнце, песок и море.

Как-то вечером, возвращаясь после прогулки в домик, который снимали на обрыве недалеко от пляжа, они решили пойти новой дорогой, сделав крюк. Начинало темнеть, и далеко-далеко на берегу в молочно-синеватой дымке загорелись огоньки барок и яхт. Мягкое вечернее солнце щедрым приглушенным светом разлилось по улицам. Отовсюду доносился аромат фруктов и цветов. В траве затрещали ночные насекомые. Арджун и Симран шли, держась за руки, болтали, смеялись, строили планы, мечтали и дурачились. В одном из скверов они увидели незамысловатый приморский ресторанчик с домашней кухней. Аппетитные запахи и небольшой оркестр манили сюда многих гуляющих. Люди, расслабленные, неторопливые, весёлые, входили и выходили, танцевали на площадке под открытым небом, знакомились, пели песни. Румяные весёлые официанты сновали туда-сюда с подносами, ловко лавируя меж танцующих пар.

- Как насчёт ужина? – спросил Арджун.

- Я не голодна. А вот потанцую с удовольствием! – ответила жена, и они присоединились к танцам.

После третьего было решено передохнуть, и молодожёны отправились к столику. Возле них тут же возник официант – молодой парнишка, очевидно, из местных студентов, подрабатывающих в каникулы.

- Добрый вечер! Что желаете?

Они заказали салаты из морепродуктов.

- И два апельсиновых сока, - добавил Арджун. – Сейчас вернусь, - сказал он, вставая. – Не вздумай сбежать!

- Хорошая идея, - сказала, улыбаясь, Симран. Арджун послал ей воздушный поцелуй и скрылся. В ожидании заказа Симран облокотилась на столик и принялась разглядывать посетителей. Народу в ресторане было не так уж много, что создавало особую атмосферу. Шум, говор, смех, музыка.

- О чём мечтает такая очаровательная дама в одиночестве? – раздался вдруг приятный мужской голос возле неё. Симран повернула голову. Перед ней стоял невысокий загорелый блондин. Девушка улыбнулась ему в ответ.

- Я вовсе не в одиночестве, муж отошёл на минуту.

Молодой человек был явно разочарован.

- Вот как, - сказал он со вздохом. – Я почему-то решил, что вы не замужем, хотя мог бы догадаться.

- Уверена, здесь немало девушек, которые были бы рады познакомиться с вами.

Молодой человек улыбнулся, но ответить не успел: вернулся Арджун.

- Очевидно, это ваш муж? - спросил незнакомец.

- Очевидно, да, - ответил Арджун, зорко поглядывая на него.

- Что ж, желаю приятного вечера! Если увидите одинокую хорошенькую девушку – скажите мне, а?

Он по-мальчишески подмигнул супругам, те рассмеялись.

- Где в таком случае вас найти? – спросил Арджун.

- Я держу маленький бот на причале чуть подальше. Спросите Алекса, меня там все знают. И кстати: если захотите покататься – приходите, сделаю скидку.

- Обязательно придём!

Мужчины пожали друг другу руки, и Алекс ушёл искать счастья.

- Он приставал к тебе? – уточнил Арджун, глядя ему вслед.

- Нет, просто хотел познакомиться.

Майор с улыбкой покачал головой:

- Ни на минуту нельзя оставить одну!

… Симран сложила гладкие камушки обратно в мешочек и убрала в ларец. Оглядела спальню. Что ж, кажется, всё готово. Два дня назад она пообещала Шрути приехать в Шант на неделю или две.

В телефонном разговоре зашла речь о генерале Мильвани, и Шрути упомянула, что отец неважно себя чувствует. А потом сказала, что ей необходимо лечь в больницу на обследование и процедуры, на которых настаивает их доктор, но, так как она хочет присмотреть за отцом, в этот раз это нуднейшее занятие можно отложить. Чему она, конечно, очень рада. И тут Симран сказала:

- Шрути, а что, если я приеду к вам и побуду с отцом, пока ты будешь в больнице?

Золовка помолчала несколько секунд, потом ответила:

- Мм… не думала об этом… Наверное, неплохая мысль... Приезжай! – голосок Шрути заметно повеселел. – Я пришлю за тобой Яша, шофёра отца. Скажем, в четверг в пять – тебе удобно?

- Хорошо, договорились.

Закрыв дверь на ключ, Симран спустилась с крыльца, поставила чемодан на землю и села на ступени.

Из соседнего дома слышался смех и приглушенная музыка. Первое время после исчезновения Арджуна соседи заглядывали к Симран, но она не могла ни с кем общаться – и её перестали навещать. Лила уехала в деревню присматривать за внуками незадолго до отъезда Арджуна. Симран осталась одна, не считая садовника, который по-прежнему приходил пару раз в неделю.

Вспомнив Шант, девушка нахмурилась. Да, родные – это прекрасно. Но Шрути уедет, и как тогда она будет общаться с генералом Мильвани? Чем обернётся её бегство от города? Свёкор откровенно пугал её своей суровостью и надменностью, но выхода нет: придётся учиться строить с ним отношения, ведь в будущем…

Раздался гудок, и из-за поворота выехал тёмно-синий автомобиль. Из него вышел шофёр в белоснежной форме и фуражке, которые резко контрастировали с его смуглой кожей.

Симран встала.

- Госпожа Мильвани, – поклонившись, сказал шофёр. – Яш Ачарья, господин генерал прислал меня за вами.

- Я готова, - ответила Симран, подходя. Шофёр открыл перед ней дверь автомобиля, затем

уложил вещи девушки в багажник, сел за руль и выехал на шоссе.

Обернулся к хозяйке:

- Как прикажете ехать, госпожа?

Симран не сразу поняла вопрос.

- Я имею в виду, какой дорогой? – пояснил Яш.

Помолчав, девушка ответила:

- Поедем вдоль моря.

Глава 20. За чаем

Шант встретил её своей особенной тишиной и моросящим дождиком.

- Похоже, солнца мы не увидим ещё долго, - сказала Шрути, подвязывая тяжёлые гардины на окне. – Последние две недели небо затянуто тучами то и дело льёт дождь. Вечерами становится холодно, я распорядилась, чтобы в твоей комнате растопили камин.

Девушки были одни в малой гостиной, и создавалось впечатление, что во дворце нет больше ни души. Камин пылал и здесь, отчего по всей комнате распространялось уютное тепло. Серое небо низко нависло над поместьем. Подкрадывались сумерки, и во дворе и на террасах зажгли старинные лампы.

Симран смотрела на танцующее пламя, слушала весёлый треск поленьев и неторопливую речь золовки. Девочка рассказала о последних новостях, затем спросила:

- Как твоя работа? Не возникло трудностей из-за отъезда?

- Нет: я объяснила, что мой свёкор болен и нуждается в уходе, и договорилась с коллегой о замене. За это время выпускники как раз успеют проштудировать литературу.

- Хотела бы я посмотреть, как ты справляешься с ними. Должно быть, непросто находить общий язык со студентами?

- Отчего же? - улыбнулась Симран. - Они примерно твои ровесники. Среди них есть весьма интересные личности: кто-то пишет стихи, кто-то сочиняет музыку, играет в оркестре, кое-кто занимается театральными постановками, некоторые учатся на двух или трёх факультетах одновременно. Очень талантливые ребята. Кроме того, в колледж святого Фомы нелегко поступить. И до последнего курса доходят избранные. У студентов просто нет времени на глупости. Многие из семей высокопоставленных военных, и это обязывает их вести себя достойно во всём.

Симран замолчала, и Шрути уже собиралась сменить тему, но тут девушка задумчиво сказала:

- Знаешь, в моей группе есть один студент, Аман Кадри. Он... немного странный.

- Странный? То есть?

Симран пожала плечами.

- Очень способный юноша. И, на мой взгляд, не по годам взрослый. Из-за терактов Аман потерял отца и двух братьев… Мне кажется, это наложило на него неизгладимый отпечаток: он так редко улыбается... За всё время я только несколько раз слышала его смех. Да и друзей у него, по-моему, нет.

- Он тебя беспокоит?

Симран насупила красивые брови.

- Сама не понимаю… Возможно, я так реагирую из-за того, что до сих пор ничего неизвестно об Арджуне…

Повисла пауза. Симран подняла глаза на золовку – и встретила её ласковый открытый взгляд, говоривший лучше всяких слов.

Двери растворились, заставив Симран вздрогнуть, и вошла горничная со столиком, на котором стоял чайный прибор и десерты.

- Я помню, что ты не ужинаешь поздно, - сказала Шрути, разливая чай, - поэтому сегодня у нас лёгкие сладости. Спасибо, Аша, - поблагодарила она служанку. – Отец спит?

- Да, госпожа, - ответила горничная. – Господин приказал не беспокоить его до утра.

- Что ж, прекрасно, - с улыбкой сказала Шрути. – Это всё, можешь идти.

- Как отец? – спросила Симран, когда двери за служанкой закрылись. Шрути погрустнела.

- Когда он узнал об Арджуне, то первое время страшно переживал. А неделю назад во время деловой встречи у него случился сердечный приступ.

- Приступ?! – поразилась Симран, не знавшая таких подробностей. – Боже, почему ты не сказала раньше... Это с ним впервые?

- Нет. Один был в позапрошлом году. Тогда папа пролежал два месяца в постели, и доктор Прандип приходил почти каждый день. Я очень боюсь, Симран, что ему может стать хуже, - призналась девочка, и её синие глаза наполнились печалью.

- А что говорит доктор?

- Что ещё неделю отцу нельзя заниматься делами, а потом он снова придёт и скажет, чего ждать в дальнейшем. В целом, его прогноз оптимистичен, инфаркт неосложнённый, но отец в таком состоянии... Впрочем, ты сама завтра увидишь. – Она передала невестке чашку и блюдце со сладостями. - Скажи, ты не сердишься из-за того, что папа не встретился с тобой сегодня?

- Шрути, он болен и расстроен, я все понимаю. Как долго тебя не будет?

Шрути налила ещё чая.

- По словам доктора, недели полторы. Я просила его подождать с обследованием, но нашего доброго Гиппократа трудно переубедить.

- А что это за обследование, Шрути? Что-то серьёзное?

- Нет-нет, обычное дело. Я прохожу кое-какие процедуры с перерывами несколько раз в год. Приятного мало, но ничего не поделаешь. Мне, правда, кажется, что это несколько... бессмысленно. Вообще не люблю больницы и врачей. Мне там очень плохо и страшно. С тех пор, как случилось это...

Шрути замолчала и показала на свои ноги, скрытые под длинной юбкой.

- Шрути, я... мне очень жаль, - сказала Симран. - Арджун говорил мне…

- Я знаю, - отозвалась девочка. – Давай я налью тебе ещё? И возьми ещё пирога, я слежу, чтобы ты всё съела. На самом деле, я давно привыкла к тому, как люди реагируют, когда речь заходит о моём увечье. Многие избегают говорить об этом, а если всё же приходится – то ведут себя так, словно в чём-то передо мной виноваты. Это так странно. – Она поставила на стол свою чашку и откинулась в кресле. – Знаешь, я очень давно ни с кем не говорила о том, как это случилось…

Внезапный удар грома прервал девушку. За разговором подруги не заметили, что дождь усилился и теперь заливал окна сплошной стеной. Поднялся ветер. Совсем стемнело, и очертания горящих светильников, раскачивающихся от ветра, расплывались за окном причудливыми пятнами.

- Арджун показывал тебе конюшни в прошлый раз? – спросила Шрути, глядя на серую завесу дождя.

- Да.

- В нашей семье все прекрасные наездники. Отец сам обучал Сураджа и Арджуна верховой езде, а меня учил с пяти лет. Я неплохо справлялась, но однажды, когда мне было девять, моя лошадь понесла, и я не сумела удержаться в седле. Упала, повредила позвоночник. Кажется, было очень больно, но я не помню… Лечение было очень долгим. Операции, дорогостоящие лекарства, лучшие доктора, которых приглашал отец – ничего не помогло. С тех пор я не могу ходить.

Шрути вздохнула – едва слышно и, подняв глаза на невестку, сейчас же улыбнулась, как бы извиняясь за свой нечаянно вырвавшийся вздох.

Симран молча протянула девочке руки и сжала ее тонкие ладони.

Шрути выпрямилась в кресле и светло взглянула на расстроенное лицо подруги.

- Я свыклась с мыслью, что никогда не смогу ходить, Симран. Знаешь, я ходила, бегала, прыгала так давно, так давно, что иногда, когда просыпаюсь – мне кажется, что я провела в этом кресле всю жизнь. По утрам, когда все ещё спят, я выезжаю в сад, снимаю обувь и опускаю ноги на траву, хотя ничего не чувствую. Трава, песок, камни, лужи – это такие странные, почти забытые ощущения... – Личико Шрути раскраснелось, глаза заблестели. Затем она помолчала и, снова вздохнув, продолжила: - Для папы это был страшный удар. Сурадж рассказывал, что он едва не сошёл с ума, услышав диагноз… С тех пор отец больше ни разу не садился в седло. Он никогда не говорил, но мне кажется, он винит в случившемся себя… Порой, когда вечерами мы сидим здесь или я прихожу к нему в кабинет попрощаться на ночь, у него бывает такой взгляд… не знаю как объяснить… Он и слушает меня, и не слышит, и словно видит что-то другое…

Она опустила голову и задумалась. Симран долила себе и девочке чая и положила кусочки пирога на блюдца.

- На прошлой неделе отец кое-что сказал, - снова заговорила Шрути, очнувшись от задумчивости, - нечто непонятное… пустяк, но это не выходит у меня из головы… - Девушка наморщила высокий чистый лоб. – Конечно, он был болен… и всё же…

- Что он сказал?

- В тот вечер у него поднялась температура, и я осталась возле него на ночь. Я читала книгу, пока он спал, а когда вдруг подняла взгляд, то увидела, что отец смотрит на меня. «Папа, вам лучше?» - спросила я, но он не ответил, словно не услышал. Он смотрел на меня не мигая. «Вам принести чего-нибудь?» - спросила я снова. А он вдруг произнёс хриплым голосом: «Радхика… прости меня… Ты могла бы быть с здесь…»… Странно, правда? – Шрути посмотрела на невестку. Симран изо всех сил старалась сохранить спокойное выражение лица.

- Действительно… - проговорила она, опуская взгляд, и взяла свою чашку. – А что потом? Он сказал ещё что-нибудь?

- Нет, только это. Потом закрыл глаза и снова заснул. Я была так поражена, что какое-то время сидела неподвижно… В папиных словах было столько горечи... Мне показалось даже, что на глазах у него блеснули слёзы… Это-то и непонятно!..

- Ты спрашивала отца об этом?

- Нет. Честно говоря, забыла: в связи с его болезнью очень много срочных дел.

- Возможно, он видел сон?

- Да, я тоже так подумала, - согласилась Шрути и взяла свою чашку. – Просто он говорил о маме…

- Вы похожи, - сказала Симран, не придумав, как ещё объяснить слова генерала. Девочка улыбнулась – тепло и печально.

- Да, все мне это говорят. Ты видела мамин портрет в галерее?

Симран покачала головой.

- Нет, только фотографии в альбомах.

- Как?! Арджун не водил тебя в нашу фамильную галерею?! – изумилась Шрути. - О, я завтра же покажу тебе портрет мамы! Ах, Симран, какой красавицей она была! Ты будешь в восторге! Много раз я слышала от людей, что очень похожа на маму, но на самом деле это не так, и завтра ты сама убедишься, что моя красота не идёт ни в какое сравнение с её! Раму рассказывал, что на балах и выездах, когда мама вместе с отцом появлялась в обществе, она затмевала самых известных красавиц, и те просто места себе не находили от зависти, однако сделать ничего не могли: мама была прирождённой аристократкой!

Девочка говорила о матери взахлёб, с благоговейным восхищением, и Симран подумала, что ей ох, как непросто будет узнать правду о покойной госпоже Мильвани.

- Расскажи, какой была ваша мама? – спросила она. Шрути изящно склонила головку набок, как умела только она, и начала:

- Отец всегда говорит, что мама была очень жизнерадостная и весёлая. Её все любили – папа, родные, друзья, садовник, слуги, даже бездомные собаки и птицы. Сурадж рассказывал, как мама читала им с Арджуном сказки на ночь, какой заботливой она была, как пела колыбельные и брала к себе на постель, когда кто-нибудь из них заболевал… У меня в комнате стоит её столик из бамбука. По словам Намиты, за этим столиком мама всегда рукодельничала. И я делаю так же. А на втором этаже, в западном крыле, есть старая спальня мамы и отца и музыкальная комната, в которой мама любила проводить вечера и принимать гостей. Там стоит старый рояль. Мама была прекрасной пианисткой. Как жаль, что я совсем её не помню... – в голосе девочки проскочили тоскливые нотки. – Мне было не больше года, когда она умерла – упала с лестницы… Впрочем, ты, верно, знаешь обо всём от Арджуна. Однако брат… Сколько я ни упрашивала его рассказать что-нибудь о маме – он всегда наотрез отказывается говорить о ней, как будто эта тема ему крайне неприятна. А мне так хотелось узнать что-нибудь ещё, ведь Арджун был с мамой дольше меня и Сураджа. Но он всегда замыкается в себе и уходит от разговора. Как и отец, - добавила девушка. – Оба избегают того, что им неприятно. Сколько себя помню, между ними никогда не было согласия. С Сураджем у папы прекрасные отношения, но Арджун… Что-то произошло между ними в прошлом, из-за чего брат не желает ни общаться с папой, ни приезжать сюда… Что это за размолвка – мне неизвестно. И отец, и брат – оба молчат...

Тут взгляд Шрути упал на часы.

- Уже почти девять! – воскликнула девушка. - Хватит разговоров на сегодня. Ты, должно быть, устала?- Да, немного. Спасибо за чудный вечер, Шрути.- Это я должна благодарить тебя – твоя помощь как нельзя кстати! Отдыхай, приятных тебе снов! – и девочка поцеловала Симран на прощание.

Сидя за туалетным столиком, Симран расчёсывала свои пышные тёмные волосы. После разговора с золовкой, лёгкого ужина и расслабляющей ванны она чувствовала себя гораздо спокойнее, чем сегодня днём. Какая всё же чудесная девочка Шрути! Как приятно общаться с человеком, который не считает её мужа сгинувшим навеки, как все остальные. Хотя Шрути со свойственной ей чуткостью не могла не заметить грустной перемены во внешности невестки. Симран всмотрелась в своё отражение. Из зеркала на неё смотрела невысокая хрупкая женщина, за хрупкостью которой, однако, угадывалась внутренняя твёрдость. За прошедшее время её лицо словно стало старше, скулы выделялись резче. Во взгляде появилась жёсткость и упрямство. Это была уже не та мягкая, наивная Симран, которая вышла за майора Мильвани год назад.

Перекинув локоны на плечо, Симран провела по ним щёткой. Её волосы были столь густыми, что расчёсывать их приходилось подолгу. Урмила всегда жаловалась, причёсывая племянницу: «Ну и шевелюра у тебя, Симми! Никак не сладить с такими кудрями!»…

…Арджун любил смотреть, как жена расчёсывает волосы. Было в этом ежедневном ритуале что-то завораживающее. Молодой человек стоял, прислонившись к косяку, и наблюдал за женой. Симран, задумавшись, не сразу заметила его. Подняв глаза, увидела мужа в зеркале и повернулась к нему.

- Когда ты пришёл? Я не слышала.

- Несколько минут назад.

Арджун подошёл и взял щётку из её рук.

- Твоя встреча закончилась? – спросила Симран, имея в виду коллег, которых майор принимал в кабинете. - Судя по твоему голосу, сегодня ты их отнюдь не хвалил.

- На то были причины, - ответил

Арджун и стал осторожно расчёсывать волосы жены, с наслаждением вдыхая их лёгкий пряный аромат.

- Заплести косу? – спросил он. Симран лукаво усмехнулась.

- Если сумеешь!

Он рассказывал ей о своих делах, она слушала и смотрела на его отражение в зеркале. Через несколько минут он торжественно произнёс:

- Готово!

Симран перекинула на грудь подобие косы, которое соорудил её муж.

- Ну как? – спросил Арджун.

- Так себе, - ответила девушка и засмеялась. – Арджун, парикмахер из тебя никудышный!

Майор рассмеялся в ответ и поцеловал её…

Глава 21. Свёкор

Симран отдавала себе отчёт, что её решение приехать и ухаживать за отцом было продиктовано не столько заботой о нём, сколько о себе самой: в последнее время из-за осложнившихся отношений с Сураджем, усталости и постоянной тоски по Арджуну, которая уже, кажется, стала частью её существа, - из-за всего этого Симран было тяжело оставаться дома, и она ухватилась за возможность уехать, сменить обстановку и окружение. Пусть даже не все из этого окружения принимали её.

Когда утром Симран в сопровождении золовки вошла в спальню генерала Мильвани – она поразилась произошедшей в нём перемене.

Свёкор запомнился ей как суровый величественный аристократ, от одного взгляда которого хотелось сжаться. Но сегодня она увидела совсем другого человека.

Спальня была роскошная. Шторы были приспущены, и из-за мрачных тонов, старинной тяжёлой мебели тёмного дерева создавалась гнетущая атмосфера. После нескольких минут, проведённых здесь, хотелось выйти на воздух и солнечный свет.

Генерал Мильвани выглядел очень больным. Лёжа под балдахином, он утопал в подушках – бледный, слабый, исхудавший, с большими тёмными, как у Арджуна, глазами. Впрочем, взгляд его остался прежним – гордым и решительным.

- Здравствуйте, отец, - поздоровалась Симран, не опуская глаз, и подошла к свёкру. – Как вы?

Должно быть, генерал не ожидал такой смелости от этой робкой девушки, потому что в его глазах мелькнуло удивление.

- Здравствуй, - ответил он сдержанно. Голос его, хоть и звучал тихо и хрипло, не утратил силы. – Тебе наверняка сказали, что я болен? Это чепуха. Не стоит со мной нянчиться.

- Что вы! Я вижу: вы в прекрасной форме, – возразила Симран, улыбаясь, и села на стул возле его постели. – Я вовсе не собираюсь с вами нянчиться – ведь вы не ребёнок, так? Я соскучилась по Шанту. А вам, может быть, захочется компании.

Генерал Ракеш удивился ещё больше и посмотрел на дочь. Синие глаза Шрути смеялись. Теперь она была спокойна за этих двоих.

- Что ж, папа, - сказала девушка, - надеюсь, вы не съедите Симран? Прошу вас, принимайте лекарства!

Она наклонилась и нежно поцеловала отца в лоб. Генерал обнял её.

- Обязательно позвони, когда доберёшься.

- Конечно, отец. До свидания!

Шрути поцеловала Симран и выпорхнула из комнаты.

Весь оставшийся день генерал не разговаривал с невесткой. Симран не навязывалась. Она проследила, чтобы для свёкра был приготовлен ужин, сделала несколько распоряжений относительно завтрашнего меню. Затем с удовольствием прогулялась по саду, посвятила два часа вышивке, поужинала в своей комнате, а после спустилась в кухню и приготовила необходимые лекарства для генерала. Ракеш читал газету. Увидев Симран с подносом в руках, обречённо вздохнул. Сейчас его будут потчевать всякой дрянью!

Симран поставила поднос на столик и спросила:

- О чём вы читаете?

- О строительстве новой станции, - нехотя ответил генерал, искоса поглядев на невестку.

- Расскажите, что за станция? – спросила девушка. Ракеш с вызовом посмотрел на неё. Симран спокойно выдержала его взгляд, как и несколько часов назад. Меньше всего генералу хотелось рассказывать о чём бы то ни было этой девушке. Чего она добивается? Хочет подружиться, задобрить его? Пусть не рассчитывает!

Ракеш и сам до конца не понимал, почему относится к невестке с таким высокомерием. Хотя догадывался, что дело не в ней – а в Арджуне. Если б эту девушку в жёны своему сыну выбрал он сам, если б Арджун спросил его мнения, если б сначала хотя бы познакомил их – тогда отношение генерала, вероятно, было бы иным.

Известие о женитьбе сына не вызвало у Ракеша шока: их отношения (или отсутствие таковых) складывались таким образом, что рано или поздно это должно было случиться. Однако лишь в тот момент, после телефонного разговора с Арджуном, Ракеш осознал со всей ясностью, как быстро сын повзрослел, как давно живёт своей жизнью, в которой ему, генералу Мильвани, нет и не будет места. И его глухое раздражение вылилось в неприязнь к Симран. Это, а вовсе не скромное происхождение девушки, как полагали многие, было причиной такого отношения Ракеша к невестке. Происхождение Симран волновало генерала в последнюю очередь: ему слишком хорошо было известно, что родословная – отнюдь не залог благородства.

Однако Симран, казалось, нисколько не смущали угрюмый взгляд и оскорбительно-вежливый тон свёкра. Девушка задавала вопросы, слушала, кивала, подавала ему лекарства с таким видом, будто всю жизнь только этим и занималась. Всё в ней было просто, живо, спокойно, так что в конце концов генералу пришлось отказаться от мысли, что невестка заискивает перед ним.

- Отдыхайте, отец, - сказала Симран, забирая поднос, и, остановившись у двери, спросила: - Свет погасить?

- Да, - ответил генерал. Девушка повернула выключатель и вышла.

Потекли неторопливые дни. Время в Шанте шло по-другому. Тишина, простор, пение птиц и благоухание цветов, шелест деревьев и шум дождя – невозможно было не раскрыть сердце красоте поместья.

Незаметно для себя самого генерал Мильвани привык к ежедневным «визитам» невестки, к тому, что она всякий раз спрашивала его, что он прочёл за завтраком в утренней газете, и они разговаривали о том, что волновало обоих. Вначале говорил большей частью генерал, но постепенно он стал спрашивать мнения девушки, стал делиться с ней своими взглядами по тем или иным вопросам, а потом уже не смог отказать себе в удовольствии беседовать с ней. Хотя порой долгие разговоры утомляли его, и тогда Симран решительно говорила:

- Вам нужно отдыхать, отец. Поспите немного.

- Я не устал, - упрямо возражал Мильвани.

- Нет, устали, я же вижу. Давайте закончим на сегодня, хорошо?

И она поправляла ему подушки.

- Со своими студентами ты так же строга? – спросил Ракеш в конце очередного вечера. Улыбнувшись, Симран лукаво взглянула на него.

- Со студентами нельзя иначе.

И уже у двери, вспомнив, сказала:

- Кажется, завтра не будет дождя. Хотите прогуляться?

Ракеш помолчал. Прогуляться? Это она предлагает? Она что же, решила поселиться здесь на правах хозяйки?

- Посмотрим, - ответил генерал, так и не решив, что ему делать.

Однако на следующее утро, едва покончил с завтраком, он знал, как поступит. Нет, ему определённо хотелось бы прогуляться. Свежий воздух – это ведь полезно. К тому же, он уже долго не видел свой сад.

В десять часов к нему пришёл Раму и Сурья, садовник, который вёз кресло-каталку.

- Старшая госпожа велела спросить, господин, согласны ли вы на прогулку? – спросил Раму.

- Согласен, - был ответ, и, одевшись, Ракеш с помощью слуги сел в кресло. Раму повёз его в сад.

Цветы, насекомые, трава, деревья, птицы – всё двигалось, дышало, звенело и радовало взгляд буйством красок. Воздух, напоенный ароматом цветов и запахом близкой грозы, вливался в лёгкие бодростью и силой. Генерал выпрямился и прикрыл глаза. Затем посмотрел на дворец. Окна в комнатах Симран были раскрыты. Ракеш тихо вздохнул и вдруг чуть заметно улыбнулся – словно луч солнца выглянул на мгновение из-за туч.

- Раму, пошли кого-нибудь к моей невестке, передай, что я прошу её прийти.

В этот вечер генерал впервые за долгое время ужинал в столовой. Симран сидела слева от него, как и в первый свой приезд. Но как теперь всё изменилось! Она уже не чувствовала былой скованности и страха. Теперь ей был интересен этот человек, который так много значил для Арджуна и так много пережил.

После ужина Симран сказала с улыбкой:

- Спасибо за прекрасный день! Я поднимусь к вам с лекарством.

- Спасибо, дочка.

Симран быстро взглянула на него. Ей послышалось? Но нет: большие глаза генерала стали мягкими и лучистыми, добрая улыбка озарила его лицо, и Симран вспомнила своего отца, хотя они с генералом были совсем непохожи.

- Я рад, что ты здесь, - сказал Ракеш.

Ах если б она могла не уезжать! Симран и представить не могла, что её свёкор может быть таким добрым, щедрым, таким весёлым и обаятельным, каким она узнала его за эти дни. Своего отца она потеряла рано, и сейчас с радостью и удивлением вспоминала, что значит быть дочерью.

Генерал говорил немного. В этом они с Арджуном тоже были похожи. Симран же могла болтать часами – если б не опасалась утомить свёкра. Они вместе проводили часы обеда, гуляли, шутили, когда Симран приходила, чтобы помочь генералу принять лекарство. Собственно, её помощь заключалась в том, чтобы принести поднос со стаканом и пузырьками, с чем отлично справился бы слуга, и приготовить нужный раствор, с чем прекрасно справился бы сам больной. Но девушке было приятно сделать это для свёкра.

Как-то вечером, собираясь забрать поднос, Симран заметила на столе сложенную газету. Её взгляд выхватил заголовок «Пакистанские повстанцы в Шринагаре».

Симран пробежала глазами статью о перестрелке боевиков и индийского военного отряда. Арджун и Сурадж часто горячо обсуждали многолетнее противостояние двух стран. Нандини в таких случаях обычно со смехом закатывала глаза и говорила: «Ну, вот, начались очередные прения! Идём, Симран, дадим мальчикам выговориться наедине!»

- Что с тобой, дочка?

Симран вздрогнула и повернулась к свёкру. Увидев газету в её руках, Ракеш всё понял. Лицо его потемнело.

- Я прочёл утром, - сказал он. Симран промолчала. Генерал Мильвани вздохнул.

- Послушай: убери это.

Симран послушно отложила газету.

- Подойди ко мне, - попросил генерал.

Девушка подошла и села возле свёкра.

- Хм, что это? – он ласково взял её за подбородок и чуть приподнял её лицо. – Куда же делся тот весёлый шаловливый взгляд, которым я любовался всю неделю, а?

Симран слабо улыбнулась, но брови её по-прежнему хмурились. Мильвани опять вздохнул и слегка поморщился: сердце покалывало.

- Да, дочка, всё так, - тихо произнёс он и легонько похлопал её по руке. – Всё так. Скучаешь по нему?

Симран вскинула на свёкра глаза. Ракеш смотрел с теплотой и болью. Девушке впервые пришло в голову, что за этот год генерал ни с кем не говорил о своих чувствах. Как и она. Ощутив колючий ком в горле, она поспешно отняла руку, встала и отошла к окну.

С минуту длилось молчание. Затем тихий голос генерала Мильвани зазвучал задумчиво и проникновенно:

- Когда мы узнали, что Арджун пропал без вести, мне не хотелось верить. Шрути плакала. А я – не мог. Несколько дней был не в силах принять, что с моим сыном случилось такое. Я многое повидал, дочка. Видел, как людей разрывает на куски, как молодые, сильные парни возвращаются домой дряхлыми стариками. Видел глаза матерей и жён, потерявших родных. Видел тех, кто чудом вернулся из плена и выжил… Война меняет людей, Симран. Пропавший без вести – это как живой труп, как призрак. Есть он или нет? Ты не знаешь, надеяться или нет, но, поскольку надеяться всё же хочется, иначе будет слишком больно, начинаешь ждать… А потом бывает ещё труднее признать, что человека давно нет…

- Не говорите так!.. – воскликнула Симран и кинулась к свёкру. Сжала его морщинистые руки, умоляюще зашептала: - Пожалуйста, не говорите, что его больше нет.. Я… я не могу...

Она задохнулась от слёз. Мильвани обнял её. Чувствуя, как девушка прижимается к нему и всхлипывает, Ракеш с состраданием думал о том, что ей пришлось пережить. Несчастный, одинокий ребёнок! Он молча гладил невестку по голове, пока она не затихла. Наконец девушка выпрямилась и провела ладонями по щекам, вытирая слёзы.

- Простите… - прошептала она. – Обычно я держу себя в руках…

- Перестань, - перебил генерал с неудовольствием. – Здесь тебе не за чем держать себя в руках. Прости меня, дочка… Порой реальность такова, что… Да ты ведь всё поняла и так, верно?..

Симран кивнула. Помолчав, спросила:

- Скажите, вы не знаете ничего нового?..

Мильвани покачал головой.

- Никаких изменений. Ничего. – Он сжал кулак и добавил с раздражением: - Если бы не эта проклятая болезнь, я бы сам поехал в Кашмир!

Симран невольно улыбнулась сквозь слёзы.

- Вы с ним так похожи... Теперь я понимаю, в кого мой муж такой нетерпеливый.

Генерал помолчал с минуту, потом проговорил задумчиво:

- Да… Терпение – это то, чего мне всегда недоставало…

Его низкий голос звучал странно, на лице отразилась горечь. Он прижал ладонь к груди и поморщился. Испугано подавшись к нему, Симран взяла его за руку.

- Оставь, дочка, не волнуйся: со мной всё хорошо. – Ракеш вдохнул поглубже, чтобы успокоить сердце. – Когда-нибудь нужно было заговорить об этом… Правда, я не думал, что так скоро… Ты… ты ведь знаешь о том, что случилось?.. О матери Арджуна?..

Симран опустила глаза.

- Да. Он рассказал мне перед свадьбой.

Мильвани молчал. Девушка не решалась взглянуть на него.

- Радхика Бхагвард Мильвани… Ты видела её портрет, тот, что в галерее наверху?

- Да.

- Красавица, правда? Шрути очень похожа на мать… Но Шрути – другая. В ней нет… нет той обольстительности – неотразимой, почти демонической, какая была в Радхике… И я надеюсь, никогда не будет…

Он умолк, снова поморщился.

- Прошу вас, отец, не будем говорить об этом, - мягко сказала Симран, - всё в прошлом…

- Не для меня, Симран, - тихо возразил генерал. – И не для Арджуна. Не для вас обоих, так ведь? Арджуну было пятнадцать, когда он уехал. Я знал, что он не вернётся. Помню его слова, что он сказал мне перед отъездом… И его глаза…

Тяжкий вздох вырвался из груди Ракеша. Он побледнел больше обыкновенного. Синяя вена на его виске вздулась и пульсировала, словно его больное измученное сердце стучало изо всех сил. Симран с возрастающим беспокойством следила за переменами в лице свёкра. А он продолжал, глядя перед собой и ничего не видя:

- Арджун сказал, я должен поклясться, что ничего не расскажу Сураджу и Шрути, пока жив… Наверное, он был прав… Детство моего сына закончилось в ту ночь, когда погибла Радхика… - Симран едва сдерживала слёзы. Генерал перевёл на неё взгляд. – Симран, есть люди, которые не делятся болью. Проблемами, неприятностями – да. Но болью, настоящей, от которой всё внутри переворачивается - никогда. Их раны никогда не затягиваются и болят всю жизнь…Я много думал об этом… Ах, почему за мои грехи расплачиваются мои дети?

- Отец, пожалуйста…

- Все эти годы прошлое ни на минуту не отпускало меня… Я живу как в аду… который сам же создал… Мой мальчик… Он много страдал… И… если он погиб… я надеюсь, он всё же простил меня …

Больше Ракеш не мог говорить: дыхание перехватило. Симран схватила таблетки с ночного столика, склонилась над свёкром.

- Отец, вы меня слышите? Выпейте скорее!..

Мильвани с трудом проглотил лекарство. Симран уложила его на подушки, укрыла одеялом. Измученное лицо генерала было смертельно бледным, глаза полуприкрыты. Симран подумала, что нужно звонить доктору. Однако вскоре черты Ракеша смягчились. Лекарство подействовало. Он открыл глаза.

- Не нужно никому звонить, дорогая, - сказал больной, будто прочитав мысли девушки. – Мне лучше. Я напугал тебя? Милое дитя! Ну, не смотри так: говорю тебе, всё хорошо. Я знаю, когда дело принимает серьёзный оборот.

Он замолчал и несколько секунд смотрел в потолок, потом снова посмотрел на невестку:

- Скажи, ты презираешь меня?

Симран показалось, что за эти минуты Ракеш ещё больше постарел. Его худое лицо резко выделялось на фоне тёмного белья. Губы были совсем бескровными. А глаза смотрели так требовательно, так строго! Девушка почувствовала, как к горлу вновь подступили слёзы. Взяв худую руку генерала, она поднесла её к губам.

- Нет, отец, я не презираю вас. И никогда не презирала… - Её голос звучал нежно и печально. – Мне только бесконечно жаль, что всё это случилось с вами…

Она почувствовала, как холодные пальцы генерала слегка пожали её руку. По лицу Ракеша прошла судорога. Он прикрыл глаза и дрожащими губами прошептал:

- Благодарю…

Затем глубоко-глубоко вздохнул. Из-под прикрытых век по его худой щеке тихо скатилась слеза.

Когда генерал Мильвани проснулся, Симран всё ещё сидела возле него. Увидев, что он открыл глаза, девушка улыбнулась.

- Вам лучше?

- Что такое… Кажется, я заснул?

- Да, совсем ненадолго.

- Должно быть, из-за лекарства, - пробормотал Ракеш и провёл по лицу рукой. Взглянул на невестку. – А ты что здесь делаешь? Сейчас же иди спать, уже поздно!

Симран покачала головой.

- Вы спите. А я посижу ещё немного. Если не возражаете.

Генерал нахмурился, но Симран видела, что ему приятна её забота.

- Обещаю, что не буду с вами нянчиться, - заверила девушка.

Ракеш улыбнулся.

- Ладно, будь по-твоему. Только не сиди долго – тебе и самой пора отдыхать.