Нить между нами

Часть I. ИТХА

.

Глава 1. Западная тропа

В ночь, когда впервые за три года заговорило море, Тэйра поняла, что мир сошёл с нити.

Она как раз заканчивала еженедельный обход, перевязала заново тринадцать обережных узлов на западной тропе. Это было не обязательно — старые, хорошо заговорённые, держали крепко, но Тэйре с утра непокоилось, и она решила, что предосторожность не помешает. Последний узел вышел неровным: трава кстына рвалась в пальцах, будто сгнившая нить из сундука одинокой старухи. Только вот гнилая нить вряд ли способна резать пальцы! Тэйра чуть слышно ойкнула, осмотрела порез, после чего после секундного колебания прижала ранку к узлу.

Земля приняла малую жертву, но не ответила. Раньше она всегда отзывалась слабым тёплым толчком, похожим на сердцебиение. Теперь молчала, и это тоже было плохим знаком.

Тэйра выпрямилась. Ветер пах ржавой водой и гнилыми травами. Так пахло перед последним набегом неверников.

Лес за спиной настороженно притих. Так молчит зверь, который ещё не решил, кем ты ему приходишься — добычей или своим.

В деревню Тэйра вернулась затемно. Шла краем, через мокрый ольшаник, чтобы не отвечать на вопросы любопытных соседок. Тенью в калитку проскользнула, та даже не скрипнула, хотя петли давно просили смазки жирным смальцем. У порога сняла лапоточки, вытряхнула из них набившуюся хвою и только потом вошла в дом.

Внутри было тепло. У печурки тихо светился ручной огневой камень. Он всегда разгорался к приходу Тэйры, хотя никто его не просил. Наверное, просто скучал.

Скрутившись калачиком, на широкой лавке у печки спал Лёк.

Тэйра остановилась.

В слабом мерцающем свете он казался совсем маленьким — не одиннадцать, а лет семь, не больше. Острые плечи, выпирающие ключицы, тонкие ручонки, прижатые к груди. Из-под лоскутного покрывала торчала босая ступня, синеватая, как у всех, кто родился с тихой кровью.

Тэйра поправила покрывало. Лёк не проснулся, только вздохнул — коротко, с присвистом, точно воздух проходил сквозь узкую щель. Так он дышал всю жизнь, с первого дня, как мать принесла его из общей родильной спальни и положила Тэйре на колени:

— Держи. Теперь он твой. Если хочешь, чтобы жил, смотри его сама.

Тэйре тогда было двенадцать. Она держала хилого человечка с тощими лягушачьими ножками, поджатыми к тугому животу, смотрела на синеватое сморщенное личико и ждала, когда он умрёт. Все говорили, что умрёт, даже бабка-ведунья покачала головой и не стала вязать ему оберег.

Но брат не умер.

И теперь вот лежал, свернувшись калачиком, и дышал, посвистывая носом.

— Слышишь? — тихо спросила Тэйра, ни к кому не обращаясь.

Лёк не ответил.

Тогда она села у огня и впервые за долгое время позволила себе подумать о крамольном.

Ей было три года, когда мать впервые отвела её к порталу.

— Смотри, — сказала она, поставив дочь на камень у самой кромки воды. — Это отверстие для нити. Через него приходят неверники.

Тэйра смотрела и видела только море. Оно лежало перед ней тяжёлое, ртутное, без единой волны. Большая вода ничем не пахла, не двигалась. Наверное, спала.

— Оно мёртвое? — спросила маленькая Тэйра.

— Нет, — ответила мать. — Оно ждёт.

— Чего?

— Когда позовут.

Тэйра тогда не поняла, а мать не объяснила. Была она воином, дома появлялась редко и никогда не тратила слова на то, что жизнь куда как доходчивее доносит через примеры. Мать зачерпнула горсть воды, поднесла к губам и что-то шепнула. Вода на мгновение пошла рябью, будто внутри неё проснулась рыба, и успокоилась.

— Никогда не пей отсюда воду, — сухо произнесла мать. — И не заходи в неё ни по какой надобности.

— Почему?

— Потому что сюда истинная терница приходит, только чтобы уйти в хорошую смерть.

Мать повернулась и ткнула пальцем в треугольные ритуальные домики, хаотично разбросанные по берегу.

— Когда дорастёшь до такого и обзаведёшься собственной погребальной лодкой, тогда и остальное поймёшь. А пока не задавай мне глупых вопросов, я устала от твоего писклявого голоса.

О да, молчать, терпеть и слушать Тэйра научилась едва ли не раньше, чем ходить.

...Раз море заговорило, значит, нить потревожили. Пришёл кто-то с той стороны.

Тэйра сунула руку за пазуху и нащупала маленький узелок, сплетённый из волос Лёка и её собственных. Узелок был тёплый. Он всегда был тёплый, даже в самые холодные ночи.

— Выживем, — прошептала она, сама не зная, кому обещает: брату, себе или миру, который снова сошёл с нити.

Огонь в печи тихо вздохнул.

Далеко, за спящим лесом, снова заговорило море.

Рассвет начался без солнца.

Небо над Итхой затянуло мутной пеленой, сквозь которую луны едва угадывались — три бледных пятна, похожих на затянувшиеся раны. Воздух был сырым и тяжёлым, как перед долгой грозой.

Тэйра поднялась затемно, хотя никто не гнал: сны в эту ночь не пришли. Она лежала с открытыми глазами, слушала, как шумно дышит брат, как потрескивает огонь, как скребётся под половицей суетливая мышь, и ждала, когда море заговорит снова.

Море молчало.

Тогда она поднялась и занялась обычными хлопотами. Огонь в печурке уже заждался, сжавшись в маленький синеватый клубок. Тэйра подула на него, и он сразу же развернулся, лениво потянулся и лизнул подставленный котелок. Вода была принесена вчера, но за ночь успела напитаться чем-то нехорошим. Тэйра опустила в неё палец, прислушалась. Нет, пить можно. Просто вода слышала ночной разговор моря, взволновалась и оттого стала горьковатой.

— Просыпайся, — негромко сказала Тэйра и подула брату на лоб.

Лёк завозился. Он всегда просыпался так, будто выбирался из-под завала, — медленно, по частям. Сначала открылся один серо-голубой глаз, явно ничего не понимающий. Потом второй, после чего мальчик медленно сел, спустил ноги на пол и долго смотрел на них, словно не узнавая.

— Ты снилась мне, — произнёс он наконец.

— Как?

— Ты шла по воде. А под тобой было звёздное небо. Другое, не наше.

Тэйра на мгновение замерла. Лёк часто видел предвещающие сны. Таков был его магический талант — маленький и бесполезный для общины, как и он сам.

— Это плохой сон?

— Нет. Хороший. Мне там нравилось. Только ты не оборачивалась, а я звал.

Она ничего не ответила. Достала с полки две щербатые чашки, разлила тёплый настой окыса. Лёк принял свою обеими руками, подул, сделал крошечный глоток и сморщился.

— Горчит.

— Море ночью разговаривало, — сказала Тэйра. — Наша вода услышала, испугалась, наверное.

— И что оно говорило?

— Не знаю. Я устала и уснула.

Это было враньё. Она ещё как вслушивалась, полночи вертелась. Но слов было не разобрать, да и какие слова у моря — только низкий грозный гул.

Лёк допил молча. Он умел не задавать лишних вопросов — не потому, что был ко всему равнодушен, а потому, что рано понял: ответы не утешают.

— Сегодня останься в доме, — строго сказала Тэйра.

— А ты?

— Мне надо в лес. За травой. Обережные узлы на западной тропе истончились.

— Это из-за неверников?

Тэйра не ответила. Взяла с крюка заплечный мешок, проверила нож на поясе, сунула за пазуху обережный узелок с волосками брата.

— Если кто спросит — я у южных ключей.

Лёк кивнул. Он знал, что к южным ключам в это время года никто не ходил: там цвела трава, от которой даже у самых здоровых начинался жар. Но он также знал, что Тэйра не боится жара. Она вообще мало чего боялась.

— Принеси мне камень, — попросил Лёк, когда она уже взялась за щеколду.

— Какой?

— Который пахнет дымом.

Тэйра кивнула и вышла.

Деревня ещё спала, только в общей детской горело несколько огневых камней, да у дома старшей надзирательницы скрипела незакреплённая ставня. За плетнями горласто и страстно кудыкали петухи, созывая свои куриные гаремы.

Ведомая внутренним чутьём, Тэйра пошла не через главную улицу, а задами, мимо огородов, где на грядках уже набухали первые плоды. Влажная земля холодила ноги даже через лапотки, и молодая ведунья уже успела пожалеть, что рановато скинула плотные вязаные носки — тем более что подросшая травень шлёпала по щиколоткам, оставляя на коже тёмные следы.

Радуясь, что не нарвалась на соседок, Тэйра почти миновала поселение, но у последнего плетня её окликнули.

— Опять не спится, ворожея? Раньше всех на ногах?

С досадой выдохнув, Тэйра остановилась.

Из сарая выглянула Сорра, её ровесница — широкая в кости, крепкая, с вечно поджатыми губами. Она была из числа тех, кто искренне верил, что порядок в мире держится на недоверии к ближней.

— Обход был вчера, — проговорила Сорра, пытливо вглядываясь в лицо Тэйры. — Что ты там забыла?

— Узлы обновить.

— Западные?

— Да.

— Они держатся дольше остальных. Ты же сама их вязала.

— Значит, плохо вязала.

Сорра хмыкнула. В её глазах промелькнуло что-то тёмное, но Тэйра предпочла не вглядываться.

— Вчера у моря были огни, — произнесла соседка заговорщицким тоном. — Я видела с холма. Три вспышки, одна за другой. И волна пошла не от берега, а к нему.

Тэйра промолчала.

— Говорят, неверники снова собирают нить, — продолжала Сорра. — Выслеживают порталы. Если прорвутся — сначала ударят по западным деревням. Ты понимаешь?

— Понимаю, — сухо обронила Тэйра. Сорра ей уже порядком надоела, но не хотелось обострять ситуацию.

— И всё равно идёшь одна? — не унималась та.

— А ты хочешь пойти со мной?

Сорра мигом отскочила на полшага, точно её только что с оттяжкой щёлкнули по носу.

— Я не ведунья, — фыркнула она. — Мне там делать нечего.

— Вот и мне не мешай.

Тэйра развернулась и пошла дальше, чувствуя между лопаток тяжёлый, точно камень, брошенный в спину, взгляд Сорры.

Лес встретил недобро.

Обычно на опушке пели утренние птахи, шевелилась под ногами прошлогодняя листва, пронизанная ходами скрытного насекомьего народца, пахло смолой и мокрой корой. Сегодня же всё словно застыло. Даже ветер, казалось, обходил лес стороной, не желая касаться крон.

Тэйра сняла с шеи обережный шнурок, намотала на запястье и пошла внутрь, стараясь не выдать внутреннего напряжения суетливыми движениями.

Она знала этот лес с детства, но сегодня он не узнавал её. Чуждался, настороженно топорщил хвою на деревьях, тяжело дышал в спину — точно кто-то лишний, неуместный таился в нём до поры.

На полпути к западной тропе Тэйра остановилась.

Всё сильнее пахло кровью, не звериной притом — человеческой. И чужой магией, опасной, хищной, но сейчас истекающей в мир бесконтрольно.

Ворожея присела, коснулась земли. Та оказалась сухой и тёплой, хотя дожди шли несколько дней накануне. Значит, магия вытекла, впиталась и высушила почву. Точнее сказать, такое сделать могло только очень много магии, которой некому стало управлять.

Тэйра выпрямилась и медленно пошла влево, прочь от тропы — туда, где запаха было так много, что он становился почти видимым

Вскоре деревья расступились. Он лежал у подножия старого керна, скрючившись, будто и после падения пытался закрыться от удара. Тёмная, перетянутая ремнями одежда была в крови и гари. Правая рука мужчины вывернулась под неестественным углом. Лицо густо покрывала корка запёкшейся крови, но черты были вполне различимы. Мужчина с упрямо сжатым ртом и высокими точёными скулами был молод.

Поверх рваной раны на груди слабо мерцали остатки боевой печати.

Тэйра стояла недвижимо. Кинжал в ножнах тихо вибрировал, вспоминая песню смерти.

Кодекс был прост: если нашла неверника-мага — добей. Особенно раненого, потому что он пришёл с войной и его магия — отрава для земли Итхи. К тому же там, откуда он пришёл, таких, как её Лёк, убивают ещё при рождении. А уж о том, что эти звери делают с терницами, и думать было страшно.

Тэйра вытащила гудящий от нетерпения нож, подступила к магу ближе, и в этот момент он тихо, сквозь зубы, застонал. Тэйра прикусила губу.

«Не смей жалеть», — сказала она себе — и опустилась рядом на колени.

Маг открыл светло-янтарные, пугающие глаза. Тэйра таких никогда ещё не видела.

— Добивай, — прохрипел он.

Тэйра поднесла нож к его горлу.

Он не отвёл взгляда.

— Моей вины перед тобой нет. Я не убил никого из твоих, — проговорил через силу, не делая попытки хотя бы отодвинуться.

— Вина есть. Ты пришёл с войной.

Тэйра и сама слышала, как вяло прозвучали её слова. Она не могла найти в себе ярости, как ни старалась. Война началась задолго до её рождения, и не вызывала в ней ничего, кроме тяжёлой усталости.

— Я пришёл по приказу. Это равноценно совершённому убийству? — блеснул глазами раненный.

Тэйра не ответила. Но нож от горла убрала. Она простояла над ним, может, три вдоха, может, тридцать. Время в лесу текло вязко, точно смола из раненого керна. За спиной шуршала потревоженная листва, хотя ветра не было. Это лес наблюдал, ждал, какое решение она примет.

— Добивай, — повторил маг низким надтреснутым голосом. — Или отойди. Мне не нравится, когда надо мной стоят с таким торжественно-тупым выражением лица.

Он ещё пытался язвить. Тэйра усмехнулась бы, если б умела смеяться над врагами. Но не умела, поэтому просто убрала нож в ножны, присела рядом и принялась осматривать раны.

Маг дёрнулся.

— Ты что делаешь?

— Молчи, — отмахнулась ведунья, осторожно раздвигая слои грязной одежды.

— Я спросил, — подпустив металла в голос, выдал маг. Получилось не очень, он явно выдыхался.

— А я не обязана отвечать, — ведунья бросила на него проницательный взгляд, отметив нехорошую бледность кожи и быстро сереющие губы. Жизнь вытекала из него вместе с магией.

Она разорвала остатки его рубахи — ткань поддалась легко, потому что была прожжена магией и пропитана кровью. Рана на груди оказалась глубокой, с рваными краями, но не смертельной — если не считать заражения, которое уже начиналось: края воспалились, кожа вокруг потемнела, от неё тянуло гнилостным жаром.

Тэйра сняла с пояса мешочек с сушёной травой, вытряхнула часть в ладонь и растёрла в порошок.

— Дыши поглубже, — обронила она.

Маг отвернулся.

— Я не нюхаю то, чего не знаю.

— Тебе никто и не предлагает вдыхать. Я вотру смесь в рану. Будет жарко, поэтому дыши. Это атруна. Она останавливает гниение.

— У нас её называют «слезами шлюх».

— У нас её называют «соплями неверников» — не моргнув глазом, отпарировала Тэйра. — Но какая разница, как называть, если помогает.

Она добавила немного барсучьего жира из походной склянки, сделала мазь и начала втирать её в края раны. Маг зашипел от жгучей боли, но не отстранился. Смотрел на неё исподлобья, глаз не отводя, пока длилась исцеляющая экзекуция, но ничем не мешал.

— Зачем? — спросил он, когда боль отступила.

— Затем, что забыла спросить твоё мнение.

Он моргнул. Ресницы у него были длинные, хоть и слипшиеся от крови.

— Это ответ?

— Да уж не вопрос.

Тэйра поднялась и огляделась. Поляна, на которой они оказались, была глухой, окружённой густым кустарником с трёх сторон. В конце её прятался овраг, на дне которого в сезон дождей бежал ручей. Сейчас он пересох, оставив после себя только влажную глину и запах прели. Место было плохое, неуютное, но в теперешней ситуации надёжное: сюда без крайней нужды не ходили ни охотницы, ни надзирательницы.

— Встать сможешь? — спросила она.

— Нет, — дёрнул щекой маг, продолжая буравить его невыносимыми пугающими глазами. Они у него ещё и цвет меняли, оказывается.

— Соври ещё раз. — Тэйре хотелось дерзить. Всё, что сейчас происходило, было изначально неправильным, но она уже не могла это остановить.

Маг хмыкнул — неожиданно беззлобно.

— Тогда помоги, если тебе непременно нужно меня угробить в другом месте.

Тэйра наклонилась, подставила плечо. Раненый враг оказался ещё тяжелее, чем она предполагала. От его тела исходила литая тяжесть, какая бывает у боевых магов, которые с детства таскают на себе не только оружие, но и с десяток семейных проклятий. Когда он с трудом поднялся, на его висках выступила испарина.

— Куда? — прохрипел, тяжело дыша.

— Туда, — Тэйра кивнула в сторону оврага.

— Там... сыро.

— Значит, подольше сохранишься. Если не сдохнешь к утру.

Маг не ответил, лишь зло дёрнул уголком рта и шагнул вперёд, почти повиснув на её плече.

Шли медленно. Он — стиснув зубы, она — стараясь не показывать, как тяжело. Дважды маг спотыкался, и оба раза Тэйра не позволила ему упасть. Он не поблагодарил. Она и не ждала.

У самого спуска маг остановился.

— Ты ведёшь... меня в яму... как заразного... — задыхаясь, проговорил он.

Тэйра скосила на него глаза. Лицо его побледнело ещё больше; из-под спутанных волос стекали капли пота.

— Ты и есть зараза, — холодно обронила она.

— Тогда зачем?

Ничего не ответив, Тэйра шагнула, и ему пришлось последовать за ней. Спускались по пологой части оврага, но пару раз ведунья с большим трудом удерживала и его, и себя от падения. Уже внизу она усадила его на землю и подошла к темнеющему между корнями входу в старую звериную нору. Убежище ранее принадлежало большой барсучьей семье, но после нашествия бродячих древоходов пару лет назад звери ушли. Тэйра давно присмотрела это место, когда искала укромный угол на всякий случай. Такие схроны у неё имелись по всему лесу.

— Залезай, — скомандовала она, отодвинув в сторону валежник, который маскировал вход.

Маг не двинулся.

— Я не крыса, чтобы прятаться по норам. Не имею такой привычки.

— Привыкай. Или подыхай, — Тэйра сняла мешок и бросила внутрь. — У тебя богатый выбор.

Он посмотрел на неё исподлобья, потом, преодолевая себя, встал на колени и вполз внутрь — боком, точно краб, потерявший одну клешню.

Тэйра присела у входа.

— Как тебя зовут? — не глядя на мага, спросила она.

— Зачем тебе имя врага? — сверкнул он глазами из полумрака — ни дать, ни взять раненый лис в капкане.

— Да так, — безразлично пожала плечами ведунья. — Есть у меня маленькая слабость. Коллекционирую имена врагов.

Маг помолчал, затем нехотя обронил:

— Рэйв.

— Это имя или боевая должность?

— Это всё, что тебе нужно знать, — раздражённо бросил он и отвернулся.

Тэйра чуть прикрыла глаза.

— Меня зовут Тэйра.

— Я не спрашивал.

— Мне твоё мнение не важно, — негромко проговорила ведунья, глядя на макушки деревьев. Время шло к полудню, пора было возвращаться домой. — Я соблюдаю закон справедливости. Ты назвал имя — я вернула в ответ. Обмен равноценный, значит, наши действия не сместили чаши весов. В этом мире всё держится на соблюдении равновесия, но мужланам, понятно, сложно такое понять.

Рейв подвигал нижней челюстью, словно жевал едва не сорвавшееся бранное слово.

Над оврагом висела тишина, только высоко в кронах бродил робкий ветер.

— Скоро вернусь. Принесу воду и чистую ткань, — решительно произнесла Тэйра, поднимаясь. — Не выходи и не шевелись.

— А если придут твои?

— Тогда молись Хранящей.

— Я не молюсь чужим богам, — сердито ответил маг.

— Ну, тогда кричи, не стесняйся. Пытать боевые терницы умеют.

Тэйра выбралась из оврага и пошла к ручью. Ноги сами несли её, а в голове билось одна и та же мысль — колкая и неудобная, как неправильно сплетённый узел.

Она должна была его добить. Она нарушила кодекс.

Теперь у неё есть пленник — но привести его в общину нельзя. Брать в мужья допускалось только тех неверников, которые взяты в плен в бою. Тэйра ни разу не ходила на войну. Ей не хотелось замуж, ребёнок у неё уже был — увечный братик, который без неё не выживет. К тому же община нуждалась в лекарке, поэтому в жеребьёвке она никогда не участвовала.

Вкрадчиво, как рысь на охоте, Тэйра шла знакомой тропой. Тело слушалось, а вот мысли — нет. Она снова и снова думала о своём выборе, но вспоминались почему-то светлые глаза врага, которые смотрели без страха.

Семя совершённой ею ошибки упало в почву и начало прорастать последствиями.

Дома пахло тёплым хлебом. Лёк сидел у печи и крутил в пальцах выщебленную по краю деревянную ложку. Судя по аппетитному запаху, брат ещё и овощную похлёбку успел приготовить. Тэйра окутало тёплой волной благодарности.

Лёк молча смотрел, как она снимает плащ, как вешает его на крюк и поправляет нож на поясе.

— Ты не принесла камень, — наконец сказал он.

— Забыла, — сконфуженно ответила Тэйра. В самом деле, за всеми хлопотами с чужаком просьба брата совсем вылетела из головы.

— Ты никогда не забываешь.

Тэйра прошла к столу, налила в кружку холодной воды, выпила мелкими глотками. Вода всё ещё горчила.

— Лес сегодня неспокойный, — ответила она наконец. — Я не дошла до тропы.

— А пахнешь ты не лесом, — проницательно заметил Лёк.

Тэйра замерла.

— Чем же?

— Чужим. Плохой кровью. Так пахнет старый железняк, когда его достают из земли.

Она медленно повернулась. Лёк смотрел на неё всё так же — спокойно, без укора, но слишком пристально для одиннадцатилетнего мальчика, которому с рождения сулили скорую смерть.

— Тебе показалось, — проговорила Тэйра и быстро отвела глаза.

— Может, — легко согласился он. — У меня и голова с утра кружится.

Тэйра села рядом, взяла его за запястье. Пульс неровно трепетал под тонкой кожей, точно перебитое птичье крыло. С тихой кровью иначе не бывало.

— Сегодня тебе станет лучше, — сказала она и легонько потрепала его вихры.

— Конечно, — отозвался Лёк. — Раз ты так говоришь.

Весь день Тэйра занималась мелкими делами по дому, чтобы не думать. Перебрала сушёные травы, зашила прореху в запасной рубахе, дважды сходила к общему колодцу, хотя воды в доме пока хватало. На расспросы отвечала коротко, в глаза соседкам старалась не смотреть. К вечеру у неё заломило шею от постоянных попыток держать спину ровно, когда внутри всё дрожало.

На ужин они с братом доели овощную похлёбку, выпили травяного чая с пряниками из сладкой муки кстына. Тэйра дождалась, когда Лёк уснёт. Спал мальчик всегда тревожно, вот и сейчас, прежде чем погрузиться в глубокий сон, несколько раз подхватывался, шептал неразборчивое, водил рукой по лоскутному одеялу, будто искал край кровати. Тэйра сидела рядом, пока дыхание брата не выровнялось, и только после этого поднялась.

Собралась быстро, лишнего не стала брать. Уложила в мешок чистых, нарванных длинными полосками тряпиц, отвар горькой коры, сухие ягоды, которые давали силу крови, и маленький глиняный горшочек с мазью от гниющих ран. Не для врага — просто так. Тэйра сама почти поверила в это.

За дверь вышла, когда вторая луна уже оседлала крыши. Ночь была душной, как перед грозой. Воздух не двигался, даже сверчки молчали.

Тэйра проскользнула огородами, быстро дошла до опушки и остановилась. Тёмное время — для тёмных дел. Примет ли лес сейчас, услышит ли?

Лес стоял перед ней чёрный, настороженный. От него не пахло ни травой, ни листом, ни зверем — только той ржавой водой, которую она слышала вчера.

— Пропусти, — шепнула она, касаясь ближнего дерева. — Я не для зла пришла.

Дерево ни веткой не скрипнуло, но листва над головой дрогнула, и вперёд упал лунный свет — узкой дорожкой, ведущей к оврагу.

Тэйра быстро пошла по ней.

У входа в нору было тихо. Она замерла — ушёл? умер? — но потом прислушалась. В норе дышали — ровно и глубоко. Рэйв не спал. Ждал.

— Это я, — произнесла она негромко.

— Слышал. Ты топотала на весь лес.

Тэйра фыркнула и вползла в нору, толкая перед собой мешок с припасами. Внутри было темно, только умирающим угольком слабо мерцали остатки боевой печати на его груди.

Она затеплила маленький огневик. Маг сидел, привалившись спиной к земляной стене, и неотрывно смотрел на неё.

— Принесла что-нибудь?

— Воду. И мазь. Ягоды ещё.

— Я про оружие. Мне нужен нож.

Тэйра опустилась на корточки, разложила перед собой припасы.

— Нож тебе не понадобится.

— Это ты так думаешь, — сухо обронил он.

— Это я так знаю. Забудь, вооружать тебя я не стану.

Ведунья осторожно сняла с его раны закоревшую от сукровицы повязку. Местами тряпка прилипла к краям раны, пришлось дёрнуть. Рэйв даже не поморщился, хотя, видела, было больно.

— Гниение остановилось, — довольно констатировала Тэйра. — Но рука срастётся неправильно, если не вправить.

— Это не рука, — хмыкнул маг. — Это локоть.

— Ну хорошо, пусть будет нога, если тебе так привычнее, — блеснула на него глазами Тэйра. — Вправлять всё равно нужно.

— Вправляй.

— Будет больно, — предупредила она.

— Терпел и не такое, уж поверь.

Тэйра достала из мешка сухую веточку айвы, обернула чистой тряпицей.

— Прикуси-ка.

— Обойдусь.

— Прикуси, я сказала!

Рэйв нехотя взял. Сжал зубами. Когда она резко, одним движением, поставила сустав на место, не издал ни звука, только выгнулся и ударил затылком о стену.

Тэйра замерла.

— Ты в порядке?

Он выплюнул перекушенную ветку.

— Почти.

— Врёшь.

— Может, и вру. Проверь. Я ж теперь весь твой. Как там у вас пленные мужики зовутся? Неверник?

Тэйра молча мотнула головой, точно гнуса отгоняла. Пусть думает что хочет.

Она туго перетянула вправленную руку полосой чистой ткани, наложила новый слой мази на раны и села напротив. Между ними было не больше локтя. Он смотрел на неё устало, без вызова. Светлые глаза странно светились на перемазанном лице.

Повинуясь внезапному порыву, Тэйра плеснула немного воды на ткань и потянулась обмыть его лицо. Рэйв было дёрнулся, но отодвинуться дальше стены не вышло, и он просто зажмурился, пока она оттирала с кожи засохшую коркой грязь.

Отмытый маг оказался молодым, лет двадцати шести, может, чуть больше. Волосы у него были тёмные — при светлых глазах. Нос с горбинкой, сломанный, судя по всему, не однажды. На скуле змеился тонкий старый шрам.

Всё в его лице было человечьим, по-своему красивым и совсем не укладывалось в образ врага.

Погрузившись в эти мысли, Тэйра не заметила, как маг открыл глаза.

— Что? — спросил он, перехватив её взгляд.

— Ничего.

— Я не смотрю на тебя так.

— Как — так?

— Так, будто решаю, куда ударить.

Тэйра отвела глаза.

— Я не решаю, куда ударить, — проговорила она.

— А что тогда ты решаешь?

— Для начала — что с тобой делать дальше.

Он зло усмехнулся.

— Это одно и то же.

Некоторое время молчали. Внезапно снаружи зашуршало, и оба одновременно повернули головы к выходу. Но это оказался всего лишь мелкий суетный ёж, пробежавший по краю оврага.

— Тебя будут искать, — негромко сказал маг.

— Меня не ищут, — покачала головой Тэйра. — Я ведунья, лес моя вотчина. Дома я не сижу.

— А если всё же придут?

— Я тебе уже ответила.

— Ты так уверена.

Тэйра подняла на него глаза. Нет, он не издевался, вправду недоумевал.

— Конечно, уверена. Я знаю свою деревню.

— А свою землю?

— И землю тоже. Я у себя дома, знаешь ли. Это ты пришёл со своей свистобратией ляд знает откуда, словно своей земли вам было мало.

Рэйв покачал головой, но ничего не ответил.

Тэйра подобрала пустой мешок, поднялась.

— Отвар от лихорадки пей, ешь ягоды, они гонят гниль из тела. Я ухожу. Вернусь завтра, после полудня. Если хочешь жить — не высовывайся.

— А если не хочу?

— Тогда выползай сам. И подыхай с миром.

Маг тихо рассмеялся. Смех вышел ломким, как первый лёд на луже.

— А ты забавная, ведунья.

Тэйра ничего не сказала. Выбралась из норы, подтянула ветки к входу, чтобы не бросалось в глаза, и пошла обратно через лес.

Только уже укладываясь спать, поняла, что так и не узнала главного.

Почему он был ранен. Почему оказался один. И почему его печать почти погасла.

Но возвращаться не стала. Ночь, пахнущая ржавой водой, уже вползала в её сны.

Глава 2. Тайная жизнь

Следующие дни походили на вязкий сон, из которого никак не вырваться.

Тэйра жила будто на два дома. Дни проходили в обыденных делах — обходы троп, сбор трав, Лёк с его бесконечными простудами и слишком взрослыми вопросами. А потом в дом прокрадывались сумеречные кошки, и Тэйра, набросив на голову капюшон плаща, незаметно выскальзывала из дома, чтобы снова и снова пройти через лес до тайного оврага и встретиться взглядом с мужчиной, который смотрел на неё глазами раненого волка, до поры таящего острые клыки.

Рэйв поправлялся — как думалось Тэйре, слишком быстро для обычного человека.

Ворожейское чутьё подсказывало ей, что дело не только в молодости. Что-то быстро гнало в нём кровь, растило новую плоть на месте глубоких ран — то ли его просыпающаяся магия, то ли злое целенаправленное упрямство. Она склонялась к последнему.

На четвёртый день Рэйв уже сидел у входа в нору, вытянув больную ногу, и чистил прутиком ногти с таким видом, будто не в земляной яме прятался, а маялся от безделья на постоялом дворе, где ему не донесли вина.

— Ты сегодня поздно, — сухо обронил он, не прерывая своего занятия.

— Ты сегодня наглее, — не менее сухо ответила Тэйра и сбежала вниз, едва не поскользнувшись на влажной листве.

— Я всегда наглый, — хмыкнул Рэйв, окинув её пристальным взглядом своих невыносимых глаз. — Просто пару дней назад мне было немного не до этого.

Вместо бесполезных пикировок Тэйра бросила ему узелок со скромными припасами. С каждым днём отрывать для него еду от собственных, и без того небогатых запасов становилось всё сложнее. Но раненный должен хорошо питаться, это она знала точно.

Рэйв поймал узелок, принюхался.

— Рыба вяленая? Терпеть не могу.

Тэйра сжала кулаки. Нет, ну каков наглец, а?

— Можешь пойти и наловить себе свежей, если вяленая для твоего благородного носа так невыносимо смердит. А если хочешь мяса — весь лес в твоём распоряжении! Говорят, дуракам везёт — возможно, тебя не схарчит медведь в первый же час твоей охоты!

Рэйв заметно опешил от гневной отповеди, но позиции сдавать не собирался:

— Ох, какая горячая дикарка! Ты не особо-то гостеприимна, да?

— Так ты и не в гостях! — сверкнула глазами Тэйра. — А для беспомощного пленника ты слишком много болтаешь!

Маг хмыкнул, отломил кусок лепёшки и сунул в рот. Жевал медленно, глядя мимо неё, в глубину леса. Тэйра медленно выдохнула, удивившись своей реакции. Обычно её было очень трудно вывести из себя.

— Твои уже ищут, — неожиданно прервал молчание Рэйв.

Тэйра мгновенно подобралась.

— Тебя?

— Меня, — кивнул он. — На западной тропе вчера нашли след. Тяжёлый, мужской. Кто-то из твоих пошёл по нему до ручья.

— Откуда знаешь?

— Я маг. Даже начинающий маг чует, когда по его следу идут.

Она опустилась на корточки, опёрлась спиной о ствол кривого ореха. В горле пересохло.

— Как далеко прошли по следу?

Рэйв бросил на неё сумрачный взгляд.

— Я их запутал. Провёл ложный след к болотцу. Пусть думают, что там вражина и утоп.

— Умно, — изогнула бровь Тэйра.

— Я не всегда был раненой дичью, знаешь ли.

Он доел лепёшку, стряхнул крошки с колен.

— Зачем ты меня спасла? — спросил вдруг без перехода. — Ведь у вас должен быть приказ.

— У нас нет приказа добивать раненых в лесу, — сразу же ответила Тэйра, но глаза почему-то отвела.

— Врёшь, — с сомнением хмыкнул маг.

— Возможно, — не стала отпираться Тэйра. — В любом случае это не твоё дело, чужак.

— Я слышал про ваш кодекс. Раненого врага — добить. Даже если он без сознания. Особенно если он без сознания.

Тэйра ответила ему непроницаемым взглядом.

— Значит, нарушила, — продолжал Рэйв. — Ради чего? Любопытство? Жалость? Или просто духу не хватило прирезать, как поросёнка?

— Тебе не всё равно? — Тэйра уже начинала злиться.

Маг изучающе прищурился.

— Мне важно знать, чего от тебя ждать.

Ведунья покачала головой.

— Ничего не жди. Я не твоя союзница.

— Но и не враг.

В этой фразе не было вопроса, в ответе он не сомневался.

Губы Тэйры дрогнули, и она проговорила, сама не веря, что слышит это:

— Я не знаю, кто ты для меня...

Рэйв резко подался вперёд. Янтарные глаза блеснули ярко и зло.

— А ты для меня — всё ещё враг. И мой приказ — убивать врага в любых обстоятельствах. Но я привык принимать такие решения самостоятельно.

Глаза Тэйры резко потемнели.

— И что это значит?

— Это значит, что я не убью тебя. Пока.

— Спасибо, — не удержалась она от саркастической усмешки. — Невероятно благородно с твоей стороны!

— Не за что. Ты меня кормишь. Ты полезна.

Тэйра вскочила на ноги, с силой сжала челюсти.

— Всё же матери-основательницы были правы! Вы нормальные, только когда сидите в загоне! Но в любом случае лучше держать дома с десяток лесных котцов, чем одного неверника!

Рэйв ничего не ответил, отвернулся и демонстративно уставился в лес. Полыхая от ярости, Тэйра полезла из оврага, цепляясь за сухие древесные корни.

Далеко за холмами снова заговорило море — глухо и утробно, как старуха, бормочущая во сне.

Домой Тэйра вернулась уже по темноте. Лёк не спал, сидел у окна, закутавшись в лоскутное одеяло, и смотрел на улицу.

— Сорра приходила, — сказал он, едва сестра шагнула в дом.

Тэйра замерла на пороге.

— Что хотела?

— Спрашивала, где ты. Говорила, у западной тропы нашли след чужака.

— И что ты сказал?

— Что ты в сарае, готовишь сложный отвар, и тебе нельзя мешать.

— А она?

— Постояла. Всё по сторонам таращилась, принюхивалась даже. Потом ушла. Я с ней специально вышел, до калитки провёл, чтобы не бродила возле сарая.

Тэйра медленно сняла плащ. Подошла к брату, села рядом, взяла его ледяные пальцы.

— Ты молодец.

— Я соврал, — Лёк поднял на неё огромные карие глаза. На виске под тонкой кожей пульсировала выпуклая венка.

— Ты защищал меня, — она обняла его и подула на макушку. — Это не враньё.

— Это враньё, — повторил брат упрямо. — И мне было страшно.

— Мне тоже было бы страшно, — Тэйра погладила его по спине. Под ладонью чувствовался каждый позвонок. Лёк был худой, невесомый, как птенец, который вылупился самым последним из выводка.

— А что ты делаешь, Тэйра? — Лёк вывернулся из-под руки, посмотрел пытливо. — Куда уходишь?

Она не знала, что ответить. Поэтому сказала правду, но не всю.

— Прячу то, что не должна была трогать.

Лёк нахмурился.

— Это не железняк, да?

— Нет, — призналась Тэйра. — К сожалению, не железняк

— Это неверник.

Тэйра не подтвердила, но и отрицать не стала, только сжала его пальцы сильнее.

— Ты убьёшь его? — спросил Лёк.

— Нет, — помотала она головой, избегая смотреть в глаза.

— Тогда убьют тебя.

— Не убьют.

— Убьют, — повторил он тихо и обречённо. — Или изгонят. И тогда я останусь один. И умру.

Тэйра притянула брата к себе.

— Ты не останешься один, — твёрдо произнесла она. — Никогда этого не допущу.

Он уткнулся лбом в её плечо.

— Расскажи мне про неверника.

— Зачем тебе? Он совсем чужой нам.

— Когда про человека знаешь хоть что-то, начинаешь его понимать. Чем больше понимаешь, тем меньше боишься. Я не хочу бояться. Страх забирает силу.

Тэйра погладила его по голове, в очередной раз поразившись, как сложно устроен этот с виду бессильный ребёнок.

— Завтра, — негромко произнесла она. — Если сможешь, пойдёшь со мной.

— К нему? — так и воспрял Лёк; даже глаза засияли.

— Да.

— Он страшный?

Тэйра дёрнула плечом.

— Ну… иногда.

— А не иногда?

— А не иногда — похож на бродячую собаку. Злую, но усталую.

Лёк тихонько хмыкнул.

— Собаку я не боюсь. И вообще зверей не боюсь, знаешь, да?

Тэйра рассмеялась:

— Знаю, да. Ты их языки понимаешь.

Она встала, прошла в кухонный закуток и затеплила задремавший было огневик.

— А сейчас давай быстренько поужинаем, и будем спать, хорошо? Я очень устала.

Этой ночью Тэйре снова приснился сон.

Она шла по берегу спящего моря по серебристой, уходящей вдаль, нити, с которой срывались капли света и падали в воду, разгоняя по поверхности круги.

Впереди, в отдалении, стоял человек. Тэйра видела только спину, но знала, что это он.

— Ты опоздала, — сказал Рэйв, не оборачиваясь.

— Я пришла.

— Поздно.

— Вовсе нет.

Она потянулась к нему, желая не то обнять, не то оттолкнуть.

Нить под ногами лопнула — и проснулось море.

На следующий день Тэйра сдержала слово. Она разбудила Лёка сразу после второй утренней молитвы, когда солнце ещё не успело растопить туман, лежащий в низинах, точно забродившее кислое молоко. Против обыкновения, мальчик проснулся на удивление легко, будто давно лежал с открытыми глазами и ждал, когда она позовёт.

— Идём? — энергично спросил он.

— Сначала поешь.

— Я не хочу!

— Ещё чего придумал! — Тэйра напустила на себя деланную строгость. — Есть надо. Дорога дальняя.

Лёк не стал спорить. Проглотил половину холодной лепёшки, запил травяным настоем и принялся одеваться.

Тэйра смотрела на него и думала, что он похож на своего отца, которого она уже почти позабыла — та же тихая упрямость, та же манера наклонять голову, когда что-то решаешь про себя. Отцы у них с Лёком были разные. Неверники у матери жили до первой беременности. Собственного отца Тэйра вообще не знала.

Когда Лёк собрался, она набросила бессменный плащ, и они вышли через заднюю калитку, чтобы не попасться на глаза соседкам.

Лес встретил их сыростью и запахом проснувшихся грибов. Молочный туман всё ещё лежал густо, съедал звуки и крал очертания деревьев. Тэйра шла первой, Лёк — следом, держась за её пояс. Она не оборачивалась, но слышала его дыхание — частое, с лёгким присвистом, как всегда.

— Я устал, — проговорил Лёк, задыхаясь, когда прошли не больше четверти пути.

— Знаю.

— Но идти могу.

— Тогда или молча. Разговоры мешают тебе дышать.

Она замедлила шаг. Обманчиво тихий лес простирался перед ними, но эта деланная тишина не могла обмануть Тэйру. Чуя чужака, лес напружинился, точно рысь за секунду до прыжка, и настороженно следил.

— Он знает, что мы идём? — подёргав её за кожаный пояс, спросил Лёк.

— Думаю, да, — негромко ответила Тэйра и поднесла палец к губам, призывая брата говорить тише.

— Он чувствует? — послушно прошептал мальчик.

Тэйра кивнула.

— Маги всегда чувствуют.

— А ты?

— Я чувствую по-другому.

— Как?

Тэйра помедлила.

— Мне земля подсказывает. Травы шепчут.

Лёк помолчал, переваривая.

— Земля говорит, что ему можно верить? — едва слышно уточнил он.

— Земля пока что молчит, — честно ответила Тэйра. — Но и не отталкивает.

У оврага она остановилась и издала два коротких звука, похожих на крик камышовой птицы.

Внизу зашевелились ветки, выпуская Рэйва. Он выпрямился во весь рост, и Лёк невольно отступил за сестру. Ещё бы: в странной тёмной одежде, с перевязанной рукой, высокий и плечистый чужак выглядел опасным.

— Ты привела ребёнка, — напряжённо сказал он, глядя на Тэйру.

— Я привела брата.

— Зачем?

— Затем, что он моя семья и имеет право знать.

Рэйв перевёл взгляд на Лёка. Тот смотрел исподлобья и тяжело дышал, однако уже не прятался и стоял с прямой спиной.

— Ты болен, — проговорил Рэйв негромко.

— Я не заразный. С рождения такой, — дёрнул узким плечом Лёк.

— Значит, это кровь... — задумчиво произнёс Рэйв и шагнул ближе, заставив Тэйру напрячься.

— Да, это тихая кровь, — вмешалась она, обняв брата за плечи.

Рэйв прищурился.

— У вас так называют тех, кто не доживает до зимы?

Лёк сжал кулаки.

— Я дожил уже до одиннадцатой зимы!

— Вижу. Это замечательно. Сестра хорошо заботится о тебе.

Медленно, стараясь не пугать, Рэйв опустился на корточки. Между ним и мальчиком оставалось шага три.

— Хочешь посмотреть на мою печать? — спросил он.

— Зачем? — насторожился Лёк, однако же едва заметно качнулся к чужаку. Любопытство естествоиспытателя в нём было сильнее страха.

— Такие, как ты, иногда чувствуют чужую магию. Особенно если в ней есть свет.

Лёк покосился на сестру.

Тэйра коротко кивнула.

Мальчик шагнул ближе. Рэйв стянул с плеча край повязки, открывая светящуюся вязь на груди. Она мерцала слабо, но ровно — как последний упрямый уголёк в печи, который не хочет умирать.

— О... — заинтересованно произнёс Лёк. — Она тёплая!

— Да.

— И пахнет пеплом.

— Тоже да.

Лёк поднял руку, но не решился коснуться.

— А почему она не гаснет?

— Потому что я злюсь.

Мальчик недоверчиво хмыкнул.

— Злость — это хорошее топливо, — пояснил Рэйв. — У нас, боевых магов, почти всё на ней держится.

— А у нас злость нельзя долго держать в теле. Она гниёт.

Рэйв усмехнулся.

— Ну, у нас тоже гниёт. Но мы никогда её долго не держим.

Лёк вдруг робко улыбнулся, и его худое лицо осветилось.

— Ты не такой страшный, как я думал.

— Я страшный, — сухо обронил Рэйв. — Просто при тебе притворяюсь.

— Зачем притворяешься?

— Ты брат женщины, которая не добила меня. Это накладывает определённые обязательства.

Тэйра стояла в стороне, напряжённо ловя каждое слово. Этот почти приятельский разговор пугал её больше, чем тревожный набат храмовых старейшин. В нём звучало то, чему она пока не знала имени, и от этого холодели пальцы — но разгорались предательским румянцем щёки.

Поспешно отвернувшись, она принялась собирать хворост для костра.

— Сегодня останемся подольше, — проговорила, ни к кому не обращаясь. — Ближе к ночи вернёмся.

— Останемся? — удивлённо переспросил Лёк.

— Ты хотел знать. Вот узнаешь.

Рэйв ничего не сказал. Только посмотрел на неё долгим взглядом, в котором не было ни благодарности, ни насмешки — одна лишь напряжённая мысль.

Вечером, когда они уже возвращались домой, Лёк вдруг взял Тэйру за руку.

— Я не боюсь его, — решительно произнёс он. Глаза его так и сияли.

— Я заметила, — ответила Тэйра, хмуря брови. Она до сих пор не определилась, правильно ли сделала, позволив брату познакомиться с чужаком.

— Он хороший. Ты видела, какие у него сильные руки? Он мог бы меня прихлопнуть, как комара, одним ударом! Но не стал.

— Он ранен, — напомнила Тэйра, но брата уже было не остановить:

— Дело не в ранах! — возбуждённо перебил Лёк. — Он просто не захотел.

Тэйра сжала его ладонь.

— Это ничего не значит. Не обольщайся. Он чужак, и он враг.

— Значит, — тихо, но упрямо ответил Лёк. — Это значит, что он не такой, как говорят. Рэйв думает, как мы, у него тоже две ноги и две руки, как у нас. И он никого не хочет убивать. Ты ведь тоже не хочешь. Если он враг, почему ты не убила его, когда могла? Потому что ты хорошая. Значит, и он хороший.

Тэйра ничего не ответила. Со свойственной ему прямолинейной проницательностью Лёк озвучил её тайные мысли, вытащил на поверхность, и прятаться от них становилось всё труднее.

Впереди, за деревьями, догорал закат.

Оставшись один, Рэйв не сразу лёг спать. Он сидел у потухшего костра, смотрел на небо и впервые за долгое время не вспоминал, зачем пришёл в этот мир.

Ответа у него всё равно не было.

Глава 3. Между морем и землёй

На следующий день Рэйв ушёл.

Тэйра узнала об этом, когда пришла к оврагу с едой и не нашла его. В норе нашлись только примятая попона, несколько обглоданных рыбных косточек да вмятина в земле, где ещё недавно сидел он.

Она постояла немного, прислушиваясь.

Лес молчал — на этот раз привычно. Ему нечего было сказать ведунье. Пахнущий металлом и камнем чужак освободил его от своего присутствия.

Тогда Тэйра развернулась и пошла к морю. Она не знала, почему выбрала именно это направление. Просто внутри что-то потянуло и легко повело — как нитку за костяной иглой, доставшейся от прабабки. Земля под ногами была тёплой и едва слышно вибрировала, будто подгоняла.

Шла Тэйра несколько часов — благо, вышла из дома до рассвета, и значит, немного времени у неё ещё было в запасе. Наверное, было. На берег редко ходили вне исполнения храмовых треб — разве что заждавшиеся смерти старухи могли приковылять, чтобы проведать свой ритуальный домик, но при мысли, что Рэйва могут найти другие верницы, Тэйру обдавало морозным ознобом.

Оставив позади редколесье, она миновала мокрый от росы луг медоносов и вышла к каменистой гряде, за которой начинался берег. Ноги промокли, подол отяжелел от воды, но Тэйра не останавливалась. Ей было страшно, как никогда. Не за себя — за него. Однако храмовый набат молчал, и значит, ещё сохранялась надежда.

Море она почуяла раньше, чем увидела. Воздух над ним дрожал зыбким маревом, и от этого дрожания начинало ломить виски.

На берегу пахло ржавчиной и солью.

Преодолев последние валуны, Тэйра бегом спустилась на берег.

Ничком, раскинув руки и уткнувшись лицом в мокрый песок, Рэйв лежал у самой кромки. Время от времени вязкая вода лениво подползала к нему и отступала, оставляя на теле блестящую плёнку — и с каждым разом, когда вода касалась его, Рэйв выгибался, будто по нему проводили раскалённым прутом.

Испуганно вскрикнув, Тэйра бросилась к нему.

Перевернула на спину. Лицо было серым, губы посинели, из уголка рта тянулась тонкая струйка пены. Глаза открыты, но пусты.

— Рэйв, — растерянно пробормотала она, хлопнув его по щеке. — Рэйв!

Он не отозвался.

Тэйра схватила его за грудки и потащила прочь от воды. Рэйв был тяжёлый, как мешок с камнями, но она тянула, упираясь пятками в мокрый песок, пока не отволокла его шагов на десять. Там бросила, упала рядом на колени и принялась растирать ему грудь.

Он захрипел. Потом его вырвало тягучей, с запахом ржавчины, морской водой. Тэйра перевернула его на бок и держала голову, пока не закончился последний спазм.

Рэйв сделал хриплый трудный вдох и закашлялся.

Вся дрожа, Тэйра села на песок и обхватила колени руками.

Некоторое время они молчали, только спящее тяжёлое море лежало рядом, как огромный зверь, который притворяется мёртвым.

— Оно меня не приняло, — кивнув в сторону воды, прохрипел наконец Рэйв.

— Ещё бы, — подтвердила Тэйра. — Оно у нас... с характером.

— Я шёл до самого края. Думал — если просто шагнуть и не сопротивляться…

— И как, получилось?

— Оно швырнуло меня обратно, как щепку.

Рэйв приподнялся на локте, посмотрел на воду. Угол рта дёрнулся и пополз вниз.

— Я даже печать не смог разжечь, — с горечью обронил он. — Ни искры. Эта нечистая вода выдавила из меня всё.

Тэйра молчала.

— Почему так? — обернувшись к ней, спросил он.

— Потому что ты чужой.

— Это понятно. Но я сильный маг, умею работать с разными порталами. Почему тут не вышло?

Она вздохнула и села ровнее.

— Море — это отверстие для нити, на которой держатся все миры ожерелья Хранящей. Оно тебе не дверь. Море живое, и оно помнит всех, кто через него прошёл. Тебя оно не помнит, потому что ты пришёл силой, по собственной злой воле. У нашего моря нет твоего обратного адреса, понимаешь? Поэтому не пускает.

— А ты? Тебя пустит?

— А я — ведунья. Я умею разговаривать со своим миром. Но мне некуда уходить. Да и зачем? Верницы уходят по морю только в хорошую смерть, а моё время ещё не пришло.

Рэйв криво усмехнулся.

— Значит, без тебя я никто...

— Не никто. Просто заперт. Ты пленник — не мой даже, а моего мира.

— Замечательно. Достойный финал. Маман будет счастлива узнать, что её старшего сына постигла столь бесславная участь. К пущему позору я ещё и содержанец теперь. Подъедаю последний кусок у женщины и её больного брата.

Рэйв опрокинулся на спину и уставился в небо, затянутое хмарной пеленой.

— Я мог бы убить тебя сейчас, — сказал он вдруг.

— Мог, — пожала плечами Тэйра. — Но зачем?

— Забрать твою кровь. Открыть портал самому.

— Пф-ф-ф! — ничуть не испугавшись, фыркнула Тэйра. — Не открыл бы.

— Почему это вдруг?

— Потому что кровь ведуньи — это не ключ. Это приглашение. Приглашать нужно уметь.

Рэйв засопел и надолго замолчал. Потом заговорил — глухо, будто через силу:

— Я не хотел уходить.

Тэйра повернула к нему голову.

— Что?

— Я не хотел, — повторил он. — Шёл к морю, потому что знал, что не дойду. Может, поэтому и шёл. Мне стыдно есть твой кусок, пойми!

Она смотрела на него и не находила слов.

— В моём мире меня используют, — медленно произнёс Рэйв, избегая взгляда. — Я оружие. Дорогое, хорошо пригнанное, эффективное. Как правило, смертоносное. Здесь — я никто. Раненый чужак, которого кормит женщина, которая должна была меня убить.

— И что?

— И то, что здесь я впервые за долгое время не оружие. Я как бы это... Сам по себе? Мне нужно это осознать.

Он закрыл глаза.

— Вот почему я не смог уйти. Твоё море умное.

Тэйра сидела рядом и слушала, как шелестит вода у берега — мерно, как дыхание спящего.

— Я не могу открыть тебе портал, — сказала она наконец. — Это слишком... заметно. Я не смогу после этого остаться.

— Знаю.

— Но и держать не могу.

— Знаю.

— Тогда что нам делать?

Рэйв открыл глаза и посмотрел на неё.

— Понятия не имею, — нахмурясь, произнёс он. — Но, кажется, придётся решать вместе. Влипли-то мы оба.

Тэйра поднялась и подала ему руку.

Он принял её — не сразу, но принял.

И она помогла ему встать.

Обратно шли медленно. Тэйра молилась про себя Хранящей Матери и всем известным ей богам, чтобы только ни на кого не нарваться. День уже входил в силу, на луг могли выйти собирательницы трав для настоев.

Рэйв едва передвигал ноги, и Тэйра вскоре поняла, что до оврага он не дотянет. Пришлось свернуть к ручью, где под нависшими ветвями ракитника было достаточно сухо и тепло. Теперь они оказались намного ближе к деревне, но что оставалось? Не в ритуальных же домиках старух возле моря его прятать?

— Садись, — сказала она.

Рэйв прислонился спиной к стволу, вытянул больную руку. Пальцы дрожали, и он сжал их в кулак, чтобы скрыть.

— Не прячь, — сказала Тэйра, опускаясь рядом. — Я всё вижу.

— И что ты видишь?

— Ничего. Просто не прячь.

Она развязала его повязку и осмотрела рану. Морская вода разъела края — кожа покраснела, местами пошла волдырями. Тэйра достала из мешка горькую кору, разжевала, приложила к ране. Рэйв зашипел сквозь стиснутые зубы.

— Больно?

— Нет.

— Врёшь.

— Вру.

Она усмехнулась и принялась перевязывать заново. Рэйв внимательно смотрел на её сухие ладони с коротко обрезанными ногтями.

— Ты всегда такая? — спросил он.

— Какая? — уточнила Тэйра, умело затягивая бинт.

— Молчаливая. Но при этом всегда знаешь, что делать.

— А ты всегда такой? — отозвалась она.

— Какой?

— Наглый. Но при этом молчишь, когда надо.

Рэйв хмыкнул. Кажется, ему начинала нравиться эта пикировка.

Некоторое время слышался только плеск ручья, да высоко в кронах шевелил листву ветер.

— Я хотел умереть, — внезапно сказал Рэйв.

Тэйра остановилась.

— Когда?

— В лесу. Когда ты нашла меня. Я думал — пусть добьёт. Так будет проще.

— Почему проще?

— Потому что жить в плену — хуже. Ну, так нас учили.

— А сейчас?

Он помолчал.

— Да вот уже и не знаю.

Тэйра закончила с повязкой, села рядом.

— Ты не в плену, вообще-то, — сказала она. — В плену у храмовниц тебе точно бы не понравилось. Да и в ночных мужьях... в смысле, неверником при доме... по-всякому.

— Ладно, про ночного мужа даже спрашивать не стану. Но где я, по-твоему?

— Не знаю. В сложном положении, пожалуй. Но не в плену.

— Тогда что мне делать?

— Для начала — не ходить к морю, пока не позову.

Рэйв иронично приподнял брови.

— Это приказ?

— Это условие.

— Хорошо, — согласился он неожиданно легко. — На берег не пойду.

Тэйра посмотрела на него.

— А куда пойдёшь? — уточнила она с нажимом.

Рэйв ответил кристально честным взглядом.

— Куда я тут могу пойти? Разве что ещё глубже под землю, но к гномам меня что-то не тянет. Кстати, они тут у вас вообще живут?

Тэйра покачала головой.

— Не слыхала о таких. Это земля верниц, и у нас живут только женщины и их дети.

Рэйв резко дёрнул уголком рта, но ничего не сказал, лишь опустил руку в ручей и взболтал порозовевшую от закатного солнца воду. Словно почуяв его издалека, утробно зарокотало море.

— Оно тебя зовёт, — Рэйв кивнул в сторону берега.

Тэйра прислушалась.

— Не меня, — ответила она. — Оно зовёт нить.

— А нить — это кто?

— Нить — это все мы. Вся община, даже младенцы.

Он смотрел на неё несколько долгих секунд, потом отвёл взгляд.

— Я не понимаю твой мир.

— Не переживай, — коротко улыбнулась Тэйра. — Никто не понимает сразу.

— А ты?

— Я тоже. Знать — знаю, но понимаю не всё.

Рэйв впервые за всё время улыбнулся — не язвительно, не зло, а вполне по-человечески.

— Тогда, может, разберёмся вместе?

Тэйра поднялась, отряхнула подол.

— Может, — ответила она, пряча внезапное волнение. — Но сначала дойди до оврага.

Он тяжело встал с земли — но сам, без её руки, и пошёл впереди, не оглядываясь.

Тэйра шла следом, глядя ему в спину, и сама не понимала, что в ней происходит. Что-то сегодня случилось между ними, малозаметное движение души, запускающее каскад изменений. Тэйра даже на секунду зажмурилась и обратилась к Хранящей Матери — но так и не решила, о чём просить богиню. Остановить всё это, вернуть как было? Или...

Она не знала, что с этим делать.

И пока решила не трогать.

Глава 4. Перемена участи

Наверное, тем вечером вместо Хранящей её услышал лукавый демон лесного эха — и разрешил сомнения по-своему.

Началось с того, что у колодца не оказалось очереди. Обычно утром там всегда толпились женщины — со свежими младенчиками, подвязанными у молоком налитых грудей, с бесконечными разговорами, в которых новости мешались со сплетнями, точно мука с долгоносиками у нерадивой хозяйки. Теперь же у колодца не было ни души. Висела тяжёлая тишина, как перед первым снегом; на мокрой глине вокруг расплывались свежие следы босых ног, уходящие в сторону общего двора.

Тэйра набрала воды, но домой не пошла. Постояла, прислушалась.

От общего двора доносился негромкий ровный гул, как от пчелиного роя. Так гудит деревня лишь в одном случае: когда старейшины собирают всех — и точно не на праздник.

Она оставила ведро у плетня и двинулась туда.

На общем дворе и вправду собрались почти все терницы. Стояли полукругом, кутались в платки, перешёптывались. В центре, на врытой в землю скамье, сидела старшая надзирательница Нэора — прямая, точно жердина, с сухим лицом и белёсыми глазами, неприятно напоминающими сомьи буркала.

— Сёстры, — вещала она всё громче и громче, входя в раж. — Враг у ворот! У западной тропы снова видели след.

По толпе прошёл встревоженный вздох.

— Мужской! — продолжала нагнетать Нэора. — Тяжёлый. Шёл от оврагов к сухому ручью. Оборвался у болот.

— Это неверник? — выкрикнул кто-то. — Или из отвязанных?

— Как знать. Но вряд ли изгнанный. Они давно не подходят к деревне. Зима была лютой, мало кто из них пережил.

В толпе кто-то всхлипнул. Тэйра сочувственно вздохнула. Отвязанными называли изгнанных из общины мальчиков-подростков. Обычно у терниц рождались дочери, но у невезучих порой и сыновья. Община растила их только до двенадцати лет. Исключения делались лишь для кротких — очевидно болезненных мальчиков вроде Лёка, отстающих в физическом развитии, — и то при условии, что в семье находилась женщина, готовая взвалить на себя столь бесполезное бремя, как уход за никчёмником.

Нервозность в толпе нарастала.

— Так, может, и не беда ещё? А если чужак уже ушёл?

— Тогда пусть уходит дальше, — отрезала Нэора. — Но если прячется — найдём.

Молодая ведунья стояла в заднем ряду, не дыша. Лицо не дрогнуло, руки не шевельнулись, только внутри всё сжалось до маленькой стылой точки.

— Тэйра!

Она вскинула голову.

Нэора смотрела прямо на неё.

— Ты ходила к западной тропе в день, когда море заговорило?

— Ходила.

— Что видела?

— Туман. Сырую землю. Следы не смотрела.

— А где ещё ходила?

— Дошла до старого керна и вернулась.

— Почему?

— Потому что не было нужды идти дальше. Проверила узлы, все были в порядке.

Нэора поджала губы.

— Теперь есть нужда. Ты ведунья. Землю слышишь. Сходи туда. Посмотри. Спроси. Потом расскажешь.

Тэйра незаметно перевела дух. Её пока не подозревали прямо. Это был ещё не приговор — но отсрочка перед его вынесением.

— Когда идти? — спросила она.

— Завтра на рассвете, — отрезала Нэора.

Тэйра кивнула.

Толпа снова загудела. Кто-то смотрел на неё с сочувствием, кто-то с подозрением, но в целом все старались не показать облегчения от того, что жребий пал не на них. Только Сорра, стоявшая поближе к старшей надзирательнице, буравила Тэйру немигающим змеиным взглядом. Она всё ещё не теряла надежды выслужиться и попасть в храмовницы.

Тэйра вышла со двора, чувствуя, как к спине прилипают шепотки.

Лёк ждал её дома.

— Что случилось? — спросил он с порога.

— След у тропы нашли. Мужской.

— Рэйва?

— Пока не знаю. Может, и нет. А может, это люди из его мира ищут, чтобы забрать.

— И что будет дальше?

Тэйра в замешательстве принялась ходить по комнате.

— Мне приказала старшая Нэора. Я пойду в лес завтра, на рассвете. Храмовницы пока не считают это важным делом, но насторожились. Требуют проверку.

Лёк опустился на лавку, обхватил плечи руками.

— Ты можешь сказать, что там чисто, отправишь поиски в другую сторону.

— Могу. Но если они уже чуют магию — не поможет.

— Тогда спрячь его лучше.

Тэйра села рядом, задумалась.

— Овраг ненадёжный... Если пойдут с нюхачками — найдут в два счёта.

— У старой мельницы есть погреб, — не колеблясь, проговорил Лёк. — Туда никто не ходит.

— Туда свозили умерших в лихорадку... — Тэйра подняла на него напряжённый взгляд, продумывая мысль.

— Именно! — энергично кивнул мальчик. — Потому туда и не ходят.

Тэйра невесело усмехнулась.

— Умный ты не по годам, братик.

— Я с тобой вырос, — ответил Лёк с улыбкой. — А ты вечно кого-то прячешь.

Она не нашлась, что ответить.

К Рэйву пошла ещё в предрассветные сумерки. Хвала Хранящей Матери, даже вездесущая Сорра поленилась высунуть нос из дома, так что Тэйра спокойно покинула деревню и быстро добралась до опушки леса.

Шла редколесьем, прислушиваясь к каждому звуку. Земля встревоженно шуршала, проседая под стопами кротовьими горами, шелестела набравшей силу травой. Помогать не хотела, но особо не препятствовала — и на том спасибо.

Рэйв сидел на краю оврага, обгонял тонкой веткой толкущуюся над головой мошкару.

— Что-то случилось, — сказал вместо приветствия.

— След нашли! — запыхавшись от быстрой ходьбы, выпалила Тэйра.

— Так и подумал. Несколько терниц прошли у ручья ещё утром.

Тэйра замерла.

— Ты их видел?

— Чуял. Они не дошли до оврага, но завтра дойдут.

— Значит, ночью ты уйдёшь.

Он не удивился, только ветку отбросил и уставился в лес.

— И куда ж ты меня отправишь, ведунья?

— К старой мельнице. Там погреб. Мертвячий.

— Очаровательно. — Рэйв легко вскочил на ноги и оскалил зубы в саркастичной ухмылке. — Погреб. Мертвячий. Мои перспективы в твоём мире расширяются день ото дня.

Тэйра лишь плечами пожала.

— Понятно, что не господский постоялый двор. Зато там тебя точно искать не будут.

Рэйв пристально посмотрел на неё.

— А если всё ж полезут?

— Тогда не знаю. Может, твои соплеменники тебя найдут и уведут. Говорят, видали чужие следы...

Он вдруг шагнул ближе. Тэйра инстинктивно отступила, но упёрлась спиной в дерево.

— Ты всё ещё не понимаешь, — сказал Рэйв тихо.

— Чего?

— Что я уже не могу просто уйти. И не потому, что ранен.

— А почему?

— Потому что я теперь привязан к этой земле.

Он стоял так близко, что её кожу обдавало теплом его дыхания.

— Ты спасла меня, — продолжил Рэйв. — А в моём мире спасённый обязан жизнью. Это закон.

— Мы не в твоём мире, — Тэйра не знала, куда девать глаза; кровь грохотала в ушах. — Я не требую возврата долга.

— Зато мой мир — всегда во мне. Если менять законы в угоду чужим устоям, чего стоят твои законы?

Его янтарные, изнутри светящиеся глаза были так близко...Тэйра с трудом отвела взгляд.

— Для начала переживи завтрашний день. Потом поговорим о высоком.

— Это звучит почти как забота, — приподнял он брови.

— Это и есть забота, — тихо произнесла Тэйра и сама удивилась.

Не отводя глаз от её лица, Рэйв отступил на пару шагов.

— Что ж... Значит, переживём.

В деревню она возвращалась уже по-светлому. Солнце сегодня пригревало почти по-летнему, но Тэйру колотило изнутри щенячьей дрожью. Дорога от оврага до околицы была недолгой, однако показалась ей длиннее, чем путь через три холма. Лес провожал её задумчивым молчанием, будто сам решал, на чьей он стороне.

Тэйра шла быстро, не глядя по сторонам. Земля не отзывалась на её шаги, даже неодобрительным гулом не одарила — и это было плохо. Значит, знала то, что для Тэйры пока оставалось не открытым. Значит, тучи сгущались намного быстрее, чем хотелось думать.

У околицы она остановилась, вытерла о подол вспотевшие ладони и заставила себя дышать ровно. Напустив непроницаемый вид, Тэйра вошла в деревню.

На общем дворе опять гудел растревоженный человечий улей.

Нэора сидела на своей скамье, сложив руки на плоской груди. В белёсых глазах ничего не читалось — старейшина хорошо умела прятать мысли. Рядом переминалась Сорра, а за ней — ещё три лизоблюдки, подвизавшиеся вокруг храмовниц. Все смотрели на Тэйру.

Она не стала делать вид, что не заметила, подошла сама.

— Ну? — сухо процедила Нэора.

Тэйра выдержала паузу — ровно столько, сколько нужно ведунье, чтобы «услышать» землю. Потом покачала головой.

— Чисто.

— Как чисто? — Нэора так и подалась вперёд, вцепилась в Тэйру пытливыми глазами.

— След есть. Один. Крупный человек прошёл, но давно, ещё до дождей. Трава на нём уже поднялась. У болота обрывается. Я прошла до ручья, потом до старого керна. Земля молчит. Никакой магии, никакого чужого присутствия.

— А тревогу чуяла?

— Тревоги нет. Земля спокойна. Море пошумливает, но оно всегда так после смены луны.

Нэора долго смотрела на неё и молчала. Тэйра чувствовала, как под рёбрами что-то мелко дрожит — сердце, наверное. Или совесть. Она не вникала.

— Ты уверена? — наконец медленно произнесла старейшина.

— Уверена.

— Поклянёшься Хранящей?

Это был удар ниже пояса. Клятва Хранящей не была пустым звуком. Она жгла, оставляла глубокий след. С таким словом не играли.

На лице Тэйры не дрогнула ни единая жилка.

— Поклянусь.

Она подняла руку, коснулась пальцами груди, где под рубахой висел обережный узелок, и произнесла слова — те самые, которые произносят только раз в жизни. Голос не сорвался, даже губы не задрожали, только внутри что-то тонко дзенкнуло и обвалилось в темноту.

Нэора откинулась на скамье.

— Хорошо. Клятва твоя принята. Стало быть, показалось.

Сорра открыла было рот, но под взглядом старшей захлопнула его, как сундук.

Зеваки начали расходиться. Кто-то вздохнул с облегчением, кто-то пробормотал, что «всё-таки зря панику развели». Тэйра стояла и смотрела, как они уходят. В груди росло что-то тяжёлое, чёрное, будто болотная тина.

Она соврала. И не просто соврала — поклялась Хранящей. Семя её выбора пробилось мощный ростком. Теперь осталось дожидаться плодов. Тэйра не сомневалась, что они будут горьки.

Лёк не спал. Сидел на лавке, обхватив колени, и смотрел на дверь. Когда Тэйра вошла, он не бросился к ней, не спросил «ну что?». Просто глянул — и всё понял.

— Соврала, — произнёс он тихо.

— Соврала.

— Поклялась?

— Поклялась.

Лёк зажмурился.

— Тогда тебе конец.

— Не говори так, — Тэйра суеверно нарисовала в воздухе окружность и нить — обережный знак миров-бусин из ожерелья Хранящей.

— Ты знаешь, что бывает с теми, кто клянётся Хранящей Матерью и врёт? — Лёк был неумолим.

— Знаю.

— И всё равно сделала.

Тэйра села рядом, сняла отсыревшие лапоточки, поставила их у печурки. Огонь встрепенулся, взметнулся тёплыми языками — привычно, ласково, будто ничего не изменилось. Тэйра смотрела на танцующее пламя и думала: вот сейчас, если бы можно было всё отмотать назад, — она бы снова соврала. И снова поклялась. И снова пошла бы к оврагу.

— Лёк, — медленно произнесла она. — Я не знаю, что будет. Но я знаю, что без нас ему тоже конец.

Лёк промолчал. Потом лёг на скамью, отвернувшись.

— Ты его выбрала, — глухо сказал он в стену. — Не меня.

— Я... не выбирала. Просто так вышло.

— Ты выбрала его, — упрямо повторил брат и больше ничего не сказал.

Тэйра сидела у печурки, пока огонь не начал гаснуть, и смотрела на съёжившееся тело Лёка. Он дышал тяжело, с присвистом, и всхлипывал в полусне. Он был прав. Но и она была права.

Это было самое невыносимое.

Позже, когда за окном совсем стемнело, Тэйра вышла на крыльцо.

Стояла тихая ночь, море молчало. Три бледные, будто выцветшие, низко луны висели в небе. Земля под ногами оставалась безучастной. Тэйра села на ступеньку, обхватила колени руками и закрыла глаза.

— Хранящая Мать, — прошептала она. — Прости. Ты знаешь, что я не могла иначе.

Ответа не последовало.

— Ты ведь понимаешь. Я не могла его добить. Он не враг мне. Он не враг.

Ветер шевельнул сухой рогоз на крыше.

— Я знаю, что я клятвопреступница и мне теперь не будет покоя. Но если ты слышишь — не забирай у меня брата. Пожалуйста. Всё остальное забирай. Только не его.

Ответом была тишина. А потом из глубины леса донёсся звенящий, совсем не человеческий смех — как будто кто-то маленький и очень довольный собой хлопнул в ладоши и тут же спрятался за ствол векового керна.

Тэйра замерла.

Демон лесного эха.

Она слышала о нём от бабки-ведуньи. Говорили, будто он живёт в самой глухой чаще и питается чужими сомнениями. Демон эха не злой — просто лукавый. Он не отвечает на молитвы — он их передразнивает и перевирает, и если кто-то соврал у порога Хранящей, а потом пришёл к ней с молитвой, демон эха слышит первым. И решает по-своему.

Тэйра вскочила на ноги.

Смех повторился — теперь ближе, у самого плетня. Она схватила висящий над дверью пучок сухих обережных трав и с силой ударила по ограде. На той стороне сконфуженно ойкнули — и крепко сбитый женский силуэт, резко отпрянув от плетня, канул во тьму деревенской улицы.

Сорра! Вот же мерзавка, ходила вокруг и вынюхивала! Тэйра отправила ей вслед парочку крепких словечек — после клятвопреступления терять было нечего.

Вернувшись в дом, Тэйра не стала ложиться. Она села у огня, подтянула к себе мешок и принялась собирать то, что не успела собрать утром. Отвар, тряпицы, ягоды, мазь. Небольшой запас провизии. Каждую вещь она укладывала медленно, будто прощаясь.

Лёк лежал, отвернувшись к стене. Он больше не плакал. И точно уже не спал.

— Я пойду с тобой, — глухо пробормотал он и шмыгнул носом. — Что бы ты ни сделала, ты навсегда моя сестра.

Тэйра с трудом сглотнула сдавивший горло комок.

— А ты — мой брат, что бы ни случилось. И я не выбирала между тобой и Рэйвом. Это... другое.

Лёк повернулся к ней, глянул из-под взлохмаченных волос.

— Прости. Я... Ничего такого я в виду не имел. Со страху ляпнул.

Ночью они с Лёком вывели Рэйва из оврага и провели к старой мельнице. Почти весь путь он прошёл сам, но к концу дороги побледнел. Тэйра подставила плечо, и Рэйв не отказался.

Тяжёлая дверь тайного убежища распахнулась со скрипом, и погреб встретил их сыростью и запахом тлена. Лёк поднял огневик повыше, и его дрожащий свет заплясал по заплесневелым стенам.

— Здесь… умирали? — тихо спросил мальчик.

— Давно, — ответила Тэйра. — Очень-очень давно.

— Тут есть неотпущенные души. Я чувствую их, — сказал Рэйв. — Но они не злые. Им всё равно.

— Это хорошо? — встревоженно уточнил Лёк.

— Для нас — да.

Тэйра расстелила на полу старую попону, помогла ему сесть. Постелила в сторонке ещё одно покрывало.

— Сейчас я немного посплю, а на рассвете уйду на разведку. Лёк останется с тобой.

— Я в няньках не нуждаюсь, — буркнул Рэйв.

— Не в ту сторону думаешь, — зевнула Тэйра, устраиваясь на своей попоне, — Лёк будет свидетелем, если ты помереть вздумаешь.

Лёк хмыкнул.

— Понял. А что, эта роль мне нравится!

Рэйв перевёл взгляд на мальчишку. В глазах мага плясали отблески света, и сложно было понять, он злится сейчас или, напротив, оценил немудрящую шутку.

— А ты, я смотрю, уже не боишься.

— Не-а, — бодро ответил Лёк. — Ты же сам говорил: злость — хорошее топливо.

— И что?

— Ну, вот я и пробую это топливо освоить.

Рэйв качнул головой.

— Нет, не выйдет. У таких, как ты, топливо другое. Похуже.

— Какое?

— Надежда. Долго горит, многое обещает. Но чаще всего уходит в дым.

Лёк не ответил.

Тэйра подложила под голову руку. Сон подкрадывался на мягких лапах, обещая краткий отдых без сновидений.

Она устало закрыла глаза и мысленно попросила у леса ещё один день.

Лес не ответил — но и не отказал.

Перед тем, как окончательно провалиться в чёрную яму, она почувствовала, как её накрыли чем-то большим. Плащом, кажется... От одежды пахло землёй и дымом, а ещё — Рэйвом. Тэйра улыбнулась — и наконец-то спокойно уснула.

Глава 5. Не осталось времени

Перед спуском с холма Тэйра остановилась. Солнце едва окрасило горизонт, и деревня внизу темнела скопищем домов под треугольными крышами. Но вот в одном окне затеплился свет, следом — в соседнем, за ними ещё и ещё, и уже через минуту всё пришло в движение. Терницы с огневыми камнями в руках выбегали из хижин, вливались в текущий по улице поток — и все до единой целеустремлённо двигались к храмовому двору. Столь ранний подъём и общий сбор могли означать только одно — храмовницы созывали народ набатом. Всё зашло очень далеко.

Тэйра без оглядки понеслась вниз с холма. Она не могла появиться там самой последней.

Запыхавшаяся ведунья успела влиться в число едва плетущихся в хвосте старух, обогнала их и подбежала к месту сбора.

На общем дворе волновалась людская масса. Терницы встревоженно перешёптывались, тянули шеи, пытаясь рассмотреть, что происходит возле храмового столба. Стараясь не привлекать внимания, Тэйра нашла место в заднем ряду, как в прошлый раз.

Нэора стояла на деревянном постаменте у столба, покрытого резными символами, и кривила рот, словно только что проглотила вепреву желчь.

Убедившись, что все терницы в сборе, старейшина воздела руку со сжатым в ней жреческим жезлом, призывая к молчанию.

— Сёстры, — громко произнесла она, когда все затихли. — Ночью сбежал неверник.

По толпе прошёл вздох.

— Который? — спросила Сорра, хищно подавшись вперёд.

— Хромой, что жил у Мериды. Ночью сорвал цепь с ошейника, выдавил слюду в окне и ушёл.

— Как ушёл? — не понял кто-то. — Он же хромой!

— Хромой, — согласилась Нэора. — А ушёл. И не один. Следы остались. Ещё двое там отметились.

Она помолчала, давая словам осесть.

— Помогли ему. Увечный неверник не ушёл бы без помощи.

Тишина стала плотной, как перед грозой.

Тэйра стояла, не дыша. Она знала о хромом невернике Мериды. Все знали. Он жил у неё три года, был кротким, тихим, работал по хозяйству. И вот — ушёл.

— И это не первый случай, — продолжила Нэора. — Три малых луны назад сбежал один ушлый из восточной деревни. Две луны назад увели шестерых мальцов в южном селении, им до изгнания ещё год оставался. А теперь, стало быть, и до нас добрались...

Она подняла глаза и обвела толпу медленным взглядом. Тэйра почувствовала, как захолодело под рёбрами.

— У западной тропы нашли след, — продолжила Нэора. — Ты, Тэйра, сказала, что там чисто. Ты поклялась Хранящей Матерью.

Толпа загудела.

— Я не обвиняю тебя, — сказала Нэора, вперив в неё немигающий взгляд. — Пока не обвиняю. Но сегодня ночью мы выставим дозорных у всех троп и выходов из деревни.

Старейшина воздела резной жезл из полированного керна и с силой ударила им в землю.

— С этой минуты никто не выходит из деревни после заката. Никто не ходит в лес без разрешения. Никто не говорит с чужими. Если кто из вас увидит что-то странное — сразу докладывать мне.

Ноэра посмотрела прямо на Тэйру.

— Ты поняла?

Тэйра выдержала взгляд, не дрогнув.

— Поняла.

— Хорошо.

Нэора величественно сошла с постамента.

— Собрание закончено. Возвращайтесь к делам праведным.

Терницы начали расходиться. Сорра прошла мимо Тэйры, задев её плечом, и оскалилась в злобной ухмылке. Тэйра не ответила. Она лихорадочно перебирала варианты спасения, уже понимая, что выход остаётся только один — да и то если они успеют.

Дом встретил укоризненной тишиной; даже вечно надоедающие мухи как повымерли.

Тэйра закрыла за собой дверь, прислонилась спиной и постояла так с минуту. Больше всего ей хотелось сейчас упасть на лежанку, закрыть глаза и сбежать в сон. Но времени оставалось всё меньше, ведунья понимала это как нельзя ясно. Стряхнув минутную слабость, Тэйра прошла к печурке, расшевелила огонь и поставила нагреваться котелок со сладкой родниковой водой. Руки сами делали привычное, но на душе непокоилось всё сильнее. Лживая клятва Хранящей жгла глубоко за грудиной, точно заноза, которую не вытащить.

Ведунья сняла с полки холщовые мешочки с травами, достала отполированную за долгие годы деревянную ступку. Уселась за выщербленный стол и принялась растирать сухие листья: аруну — от гнили в ранах, горькую кору будыли — для силы крови, пекучие ягоды оркыса — чтобы жар не поднялся. Руки знали своё дело. В сошедшем с ума мире сохранялось хотя бы малость, послушная её воле, и от этого Тэйре становилось чуточку легче.

Ведунья отмерила необходимые снадобья, уложила в походный мешок, подошла к поточенному короедами сундуку и подняла кованую крышку. Внутри хранилось скудное наследие, доставшееся от матери: пара платков из прохладного чужеземного шёлка, резной костяной гребень, обережный шнурок с потускневшей бусиной и свёрнутый в несколько раз колючий шарф.

Тэйра осторожно коснулась его. Шарф был из грубой шерсти, с косой вязкой по краю, широкий и тёплый. Она сама носила его в ту зиму, когда мать погибла. А потом, едва Лёк выпростался из младенческих свивальничков, сняла шарф с себя и начала кутать вечно мёзнущего брата.

Она вытащила шарф, уткнулась в него лицом. Он всё ещё пах домом: дымом, сушёными травами, чем-то тёплым и далёким.

...Тэйре было четырнадцать, когда мать не вернулась.

Оккара ушла с отрядом на восточную границу — неверники прорвались через Внешнее Кольцо, сожгли две пограничные деревни и уверенно продвигались к третьей. Мать была воином, одной из лучших. Она не колебалась ни секунды, собрала походный мешок и зашла проститься к детям. Лицо Оккары было, как водится, сурово, но она поцеловала Лёка в лоб — ему было два, он тянулся к ней хилыми ручонками, плакал навзрыд, будто чувствовал. Тэйра до последнего надеялась, что мать поцелует и её — но нет, дочь, по мнению Оккары, была уже взрослой для телячьих нежностей.

На третий день пришла весть: отряд разбит, тела не найдены, болота Внешнего Кольца пожрали всех.

Внуков забрала к себе бабка, но не потому, что любила — оставить на произвол судьбы постыдилась. Дети бы неизбежно пропали, община не рвалась опекать сирот: у каждой семьи своих забот хватало, а мать Тэйры не была ни старейшиной, ни храмовницей — простым воином, каких много.

Жили бедно и голодно. Бабка постоянно ворчала, что еды в обрез, что девочка растёт бесполезной, а мальчик слабый и грядущую зиму не переживёт. Тэйра не спорила. Она вообще тогда мало говорила — зато делала, что могла: таскала из ручья воду, чистила двор, собирала травы, полола бесконечные гряды и ухаживала за Лёком.

Дар проснулся на пятнадцатой большой луне, с первой женской кровью.

Тэйра тогда сидела на краю поля, смотрела, как ветер гнёт траву, и вдруг почувствовала, как земля под ладонями дышит, отзывается. Девушка прижала руки сильнее — и трава поднялась навстречу, зазеленела ярче. Тэйра отшатнулась в испуге, но не сбежала. Вернулась на следующий день. К концу лета она уже умела говорить с землёй: чуяла, где вода, где беда, где чужая магия. К шестнадцати её позвали в общину — ведунья нужна всем. К семнадцати она уже лечила, вязала обереги, ходила по тропам, которые никто, кроме неё, не знал. В доме появилось и жирное масло, и сушёное мясо, и рыба — и Лёк, который годами одной ногой стоял в могиле, понемногу начал оживать.

Бабка умерла, когда Тэйре шёл двадцатый год. Ушла старуха тихо, во сне, не мучаясь. Тэйра похоронила её по обряду, справила поминальную неделю, а потом вернулась в дом и поняла: теперь она самая старшая в их с Лёком маленькой семье.

С тех пор всё, что она делала — делала для брата.

Тэйра открыла глаза, вытерла мокрое лицо ладонью. Шарф пах домом, которого больше нет.

Она снова свернула его и положила в мешок — поверх отваров, тряпиц и съестных припасов. Лёк обрадуется. Мать он совсем не помнит, но помнит шарф. Он всегда его любил.

Потом Тэйра обвела взглядом комнату. Печурка, лавка, стол, сундук, полка с травами... Всё, что у неё было. Всё, что она должна сейчас покинуть.

Тэйра не знала, вернётся ли, но понимала, что скорее всего — нет.

Весь день она хлопотала во дворе, мелькала в огороде, то пропалывая гряды, то поливая жидким компостом саженцы. Сорра несколько раз выходила на своё крыльцо, демонстративно прикладывала ладонь ко лбу — бдила издалека, соваться во двор боялась после недавнего ночного происшествия. Когда Тэйре окончательно надоела кислая физиономия соседки, она снесла на межу подсохшие за день сорняки и развела костёр, не поленившись шепнуть занимающемуся огоньку пару-тройку напутствий. Язык пламени весело и хищно вгрызся в поникшие стебли, те затрещали, выделяя ядовитый сок — и поднялся жирный густой дым, который клубами повалил на подворье Сорры. Та вскоре начала кашлять, как подыхающий мрозотник, и помчалась к своему дому, словно за ней неслись все лесные демоны. Больше Сорра на крыльцо не выходила. Может, и дежурила у слюдяных окошек, но Тэйра прекрасно знала — рассмотреть что-либо оттуда было крайне сложно.

Закончив сборы, Тэйра пошла к мельнице уже в сумерках. Специально оделась потемнее, волосы убрала под чёрный плат. Дозорные стояли у главных дорог, но эта — старая, заброшенная, ведущая через овраг к мельнице — была никому не нужна. Тропой никто не пользовался, кроме неё.

Шла быстро, не оглядываясь. Земля под ногами мёртво молчала, не отзываясь даже слабым шорохом. Это было хуже любого крика.

Ни одна ночная птица не выдала Тэйру, ни один зверь не пересёк её путь, и до мельницы она добралась ещё до восхода малой луны.

У входа в погреб её встретил Лёк. Он сидел на корточках у стены, сжимая в руках умирающий огневик, и вид имел донельзя несчастный. Однако, увидев сестру, резво вскочил и бросился к ней.

— Что случилось?

Тэйра опустила мешок на землю. Перевела дух.

— Ночью сбежал неверник. Хромой Мериды.

— Как? — изумлённо воскликнул брат.

Тэйра устало пожала плечами.

— Не сам. Кто-то помог.

Лёк молчал, не сводя с неё огромных серых глаз. Уже сам всё понял.

Из темноты погреба вышел Рэйв. Он выглядел лучше, чем вчера, — отвары и сон сделали своё целительное дело, но глаза выдавали напряжение.

— Что ещё? — спросил, не тратя время на экивоки.

— Нэора выставила дозорных у всех троп. С этого дня никто не выходит из деревни после заката.

Тэйра помолчала.

— Я уже под подозрением. Лживая моя клятва их пока сдерживает, не могут поверить, что я на такое способна. Но завтра искать начнут всерьёз. Нюхачей настроят. От них никто не спрячется.

Рэйв медленно кивнул.

— Значит, оставаться здесь нельзя.

— Нельзя, — согласилась Тэйра. — И нигде нельзя. Безопасных схронов в округе больше нет.

Она вытащила из мешка два горшочка с отварами.

— Это тебе, — протянула один Рэйву. — А это тебе, — подала второй Лёку. — Пейте залпом.

Рэйв взял свой, понюхал, поморщился, но выпил. Привыкшего к её травяным сборам Лёка уговаривать не пришлось.

— Ночью мы уйдём, — произнесла Тэйра, сама не веря, что говорит такое. — Через портал моря.

Лёк замер.

— А...куда?

Мальчик перевёл растерянный взгляд на Рэйва. Тот смотрел серьёзно и непроницаемо.

— Ты же говорила, что нам там не место...

— Я много чего говорила, — ответила Тэйра. — И врала. И лжеклялась. Теперь у нас нет другого выхода. Если меня казнят за измену, ты недолго продержишься.

Лёк помолчал. Потом кивнул.

— Я понял.

Рэйв так ничего и не сказал.

Глава 6. Ночной побег

Уходили в третью стражу, когда деревня спала крепче всего.

Тэйра вывела свой маленький отряд через заднюю дверь, которая выходила прямиком к оврагу. Тропы здесь не было. Здесь вообще ничего не было — только мокрый склон, колючие одичавшие кусты, цепляющиеся за одежду, да удушливый запах прели.

— Держись за мной, — шепнула она Лёку. — И не оглядывайся.

Мальчик кивнул. Он был бледен, но старался не показывать волнения. Рэйв, замыкающий отряд, шёл, прихрамывая, но уже куда увереннее, чем накануне.

Первые пятьсот шагов дались легко. Потом под ногами зачавкала топь.

Земля сделалась зыбкой, неприятно уклончивой, проседала, хватала вязкой грязью за подошвы. Тэйра шла уверенно, она даже в полной темноте знала, куда ставить ногу. Эта тропа была известна ей с детстве: здесь можно пройти, а тут нельзя, вот там кочка, впереди «окно», а дальше — чёрная вода под тонкой коркой ряски.

— Ступайте точно за мной, — бросила она, не оборачиваясь — След в след. Не сворачивайте, что бы ни примерещилось.

Бездонная сырая топь недовольно дышала под ними. Один раз Лёк оступился, ушёл по колено в чёрную жижу. Вскрикнул раненой птицей, но Тэйра уже схватила его за руку и выдернула.

— Тише, — выдохнула она. — Тише, милый. Я держу.

Мальчика била крупная дрожь. Рэйв молчал, но Тэйра чувствовала между лопаток его тяжёлый внимательный взгляд.

Шли, казалось, целую вечность по непрочной гати. Топь не кончалась, тянулась словно бы до самого горизорта. Далеко, за стеной тумана, перекликались дозорные; их голоса доносились глухо, будто из-под воды.

— Стоим, — прошептала Тэйра. — Слева.

— Слышу, — там же тихо отозвался Рэйв.

Они замерли. Подсвечивая слабеющим огневиком, дозорная прошла по своей тропе, не подозревая, что в шагах в ста от неё, прямо посреди топи, застыли трое беглецов.

— Идём, — шепнула Тэйра, когда шаги дозорной отдалились и стихли.

Они двинулись дальше.

Топь кончилась внезапно. Земля стала твёрже, под ногами захрустела сухая трава, и начался луг, пахнущий мёдом и цветами. Днём здесь неустанно гудели пчёлы. Сейчас царила мертвенная тишина.

— Здесь лаз, — сказала Тэйра, останавливаясь. — Прямиком до берега. Старый ход, его вырыли ещё до войны. Никто не помнит.

Она опустилась на колени, разгребла траву. Под ней открылась узкая тёмная дыра.

— Приятного будет мало, — проговорила Тэйра, — но представьте, что вы кроты. В общем, ползём, пока ход не кончится. Я первая.

— Нет, — спокойно сказал Рэйв. — Первым ползу я.

Тэйра подняла на него глаза.

— Ты не знаешь дороги.

— Зато я знаю, что будет, если на выходе нас ждут, — ответил он. — Я боевой маг. У меня реакция. А ход в любом случае выведет, куда нужно.

Тэйра помолчала.

— Хорошо.

Ей стало легче оттого, что он принял такое решение. Признаваться себе в этом было внове.

Рэйв опустился на колени, заглянул в дыру, прислушался. Потом кивнул сам себе и легко скользнул внутрь.

Тэйра ждала, волнуясь. Сердце колотилось.

Через минуту из дыры донёсся тихий голос:

— Чисто. Заползайте.

Тэйра пропустила Лёка вперёд, потом полезла сама. В узком лазе пахло корнями и мышиными норами. Ползти приходилось на локтях, низко опустив голову. Земля давила сверху, как будто хотела удержать.

Ползущий впереди Лёк дышал тяжело, с присвистом, но не останавливался. До Тэйры порой доносился шёпот Рэйва, успокаивающего мальчика.

Лаз вился и вился, иногда расширяясь так, что можно было подняться на четвереньки и немного перевести дух — но порой сужался настолько, что приходилось буквально вжиматься в землю и ползти на животе. Один раз Лёк замер.

— Что? — прошептала Тэйра.

— Тут корень, — выдохнул мальчик. — Большой. Не пролезть.

— Обползи, — посоветовала Тэйра. — Рэйв же пробрался. Справа обход.

Лёк завозился, засопел — и пополз дальше.

Тэйра слышала, как впереди размеренно, без паники, передвигается Рэйв, и от этого становилось немного спокойнее.

Казавшийся бесконечным лаз наконец закончился — впереди забрезжил серый тусклый свет. Рэйв выбрался наружу, помог Лёку, потом протянул руку Тэйре.

Перед ними лежало море — тёмное, без единой волны, дышавшее медленно и глубоко, точно спящий зверь.

Слева, далеко, перекликались дозорные. Ветер доносил обрывки слов от главного портала на берегу. Видеть беглецов оттуда дозорные точно не могли.

— Сюда, — сориентировавшись в полутьме, негромко сказала Тэйра и повела их вправо, к скалам.

Они перебегали вдоль берега, прячась за камнями. Слева простиралось чёрное безразличное море. Вскоре дозорные остались позади — их голоса становились всё тише, пока не растворились в шуме большой воды.

Тэйра остановилась у самой кромки.

— Здесь, — произнесла она. — Я открою портал здесь.

Лёк не сводил с моря широко раскрытых глаз.

— Оно... живое?

— Живое, — кивнула Тэйра. — И оно нас ждёт.

Рэйв подошёл ближе, встал рядом.

— Ты уверена? Назад пути не будет.

— Нет, — честно ответила Тэйра. — Но другого пути у нас и нет. Когда мы пойдём в воду, изо всех сил думай о своём мире. Дай морю образ.

Она подошла к самой воде. Лапоточки сняла, оставила на камне и ступила на мокрый песок. Он резал холодом босые ноги, но Тэйра не позволила себе дрогнуть. Море ждало.

Опустившись на колени у самой кромки, ведунья достала из-за пазухи нож и, не раздумывая, резанула по ладони. Горячая кровь выступила мгновенно; Тэйра сжала кулак и позволила первой капле упасть в воду.

Ничего не произошло. Море лежало перед ней неподвижное, чужое, и в его черноте не отражалось ни одной звезды.

— Что-то не так? — тихо спросил Лёк.

— Тихо, — шёпотом одёрнул его Рэйв.

Тэйра разжала кулак и подарила морю ещё немного крови. Потом зашептала горячо и истово слова, которые приходили из глубины, из памяти рода — о нити, о равновесии, о том, что живым дано ходить между мирами, а мёртвым — возвращаться в своих погребальных лодках в добрые руки Хранящей.

Вода слабо дрогнула. По поверхности пошли круги, разбегаясь от ладони Тэйры, и в глубине замелькала смутные тени.

— Открывается, — выдохнула Тэйра.

Рэйв шагнул ближе, потянув за собой Лёка.

— Долго портал не продержится, — сказал он, глядя на воду. — Идём?

Тэйра поднялась. Рука кровоточила, но она не стала её перевязывать. Кровь являлась частью обряда. Кровь вплеталась в нить.

Она окинула спутников внимательным серьёзным взглядом.

— Держитесь за меня крепко-крепко. Что бы ни случилось — не отпускайте.

Лёк вцепился в её правую руку, Рэйв взял за левую, и Тэйра шагнула в воду.

Море не оттолкнуло. Обжигающая злая вода хлынула под одежду, холодом сдавило грудь. Резко перерехватило дыхание. Лёк дёрнулся от неожиданности, но Тэйра удержала его. Рэйв шагнул следом за ними, и вода вокруг его тела пошла тёмной рябью — но быстро успокоилась, чуя присутствие ведуньи.

— Идите, — прошептала Тэйра. — Идите за мной, не бойтесь.

Она шагнула навстречу невысокой ленивой волне — и дно неожиданно ушло из-под ног.

Вода захлестнула с головой. Стало темно. Тэйра не знала, в порядке ли Лёк и Рэйв — она лишь чувствовала их пальцы в своих ладонях и дрожала от прилива силы нитью, натянутой между ними.

Полыхнула ярчайшая, растворяющая ночную тьму вспышка — и вода завертелась бешеным водоворотом.

И — резко схлынула. По глазам ударил режущий белый свет. Тэйра зажмурилась от секундной боли. Под ногами ощущался крупный гладкий камень.

С опаской она открыла глаза.

Они стояли на широкой каменной площадке, окружённой высокими серыми стенами, расписанными светящимися рунами. Над головой высился каменный свод, усеянный точками огневиков. Воздух был тёплым, пахло железом и пеплом.

Насквозь промокший, дрожащий Лёк стоял рядом, вцепившись в её руку и озирался по сторонам широко раскрытыми глазами.

— Это… твой мир? — прошептал он и перегнулся через сестру, чтобы увидеть Рэйва.

Тот ответил не сразу, пристально вглядываясь в глубину каменного коридора, который терялся в полумраке.

— Да, — глухо проговорил он. — Это Керрос.

Тэйра обернулась. За спиной оказалась ещё одна каменная стена. Её море, её путеводная нить, осталось где-то там, за пределами нового мира.

— Мы прошли, — дрожа от холода и напряжения, выдохнула она.

— Прошли, — подтвердил Рэйв.

В этот момент из глубины коридора донеслись тяжёлые уверенные шаги нескольких человек.

Рэйв мгновенно напрягся. Его печать слабо вспыхнула, и он шагнул вперёд, заслоняя Тэйру и Лёка.

— Стойте за мной и молчите, — отрывисто бросил он.

— Кто это? — тихо спросила Тэйра.

— Стража Дома.

Из темноты выступили высокие фигуры в тёмных доспехах, с длинными посохами, увенчанными светящимися кристаллами. Их было пятеро. Старший — седой, с тяжёлым взглядом — остановился в нескольких шагах и окинул взглядом Рэйва.

— Рэйв из Дома Вэйр, — произнёс он ровно и холодно. — Мы искали тебя три десятидницы.

— Знаю, — уверенный голос Рэйва отразился от каменных сводов.

— И ты вернулся с чужаками.

— Я вернулся с теми, кому обязан жизнью.

Седовласый перевёл взгляд на Тэйру, мгновенно оценил её и Лёка, робко выглядывающего из-за спины.

— Это женщина из Итхи, — ледяным тоном констатировал он.

— Да.

— Ты понимаешь, что это значит?

Рэйв выпрямился.

— Понимаю.

Седовласый маг помолчал.

— Что ж. Тогда идём. Тебя ждут. Пришлые идут тоже.

Он повернулся и пошёл первым. Рэйв не двинулся с места. Тэйра посмотрела на него.

— Что теперь?

Рэйв обернулся. В его глазах мелькнуло секундное колебание.

— Теперь, — ответил он, — мы идём к моей семье.

Подхватив Лёка на закорки, он жестом позвал за собой Тэйру и пошёл вслед за стражей.

Тэйра последовала за ним.

Впереди ждал чужой мир.

Часть II. Керрос

.

Глава 1. Дом Вэйр

Коридор, казалось, целую вечность вился спиралью, уходя всё глубже в недра скалы. По почти чёрным стенам разбегались прожилки живого металла, который на глазах прорастал из камня, точно мох. Он ритмично пульсировал, будто дышал, и в его глубине вспыхивали и гасли золотые искры.

Лёк смотрел во все глаза. Он уже не дрожал — только дышал чаще обычного и цеплялся за плечи Рэйва.

— Это что, живое? — прошептал мальчик, кивая на стену.

— Да, — ответил Рэйв. — Металл растёт. Может принимать разные формы. Этим занимаются особые маги. Его потом режут и куют, делают оружие и доспехи.

— И дома?

— И дома. Что угодно из него можно вырастить, если ты маг металла.

Лёк помолчал.

— Как здесь всё дивно... У нас дома из дерева.

— Я заметил, — сухо сказал Рэйв.

Тэйра шла следом, стараясь запоминать дорогу. Спираль, поворот, ещё поворот, длинный пролёт с низкими ступенями. Если придётся бежать, она должна знать путь. Доверия это место не вызывало. Оно было слишком уверенным в себе.

Наконец переход завершился, стражники остановились перед высокими, покрытыми вязью рун дверями из того же живого металла. Седой маг провёл ладонью — руны вспыхнули, и двери медленно разошлись.

За ними открылся огромный сводчатый зал, залитый тёплым светом множества огневиков, висящих под потолком. Стены укрывались ткаными гобеленами, изображающими славные истории прошлого: битвы магов с диковинными огнедышащими зверями, неприступные крепости, парящие в небе, гигантские деревья, на чьих кронах мог разместиться целый город. В центре зала стоял длинный стол из чёрного дерева, за которым в величественных креслах с высокими спинками сидели люди.

Седой широкоплечий мужчина в возрасте, с резкими чертами и холодными светлыми глазами, восседал во главе стола, положив руки на подлокотники, и бесстрастно смотрел на вошедших. Статная женщина в тёмном платье, расшитом серебряными нитями, сидела чуть поодаль, и её глаза — такие же янтарные, как у Рэйва, — были устремлены на сына. В них не загорелось ни проблеска радости; казалось, величественную женщину с горделиво поднятой головой занимает только холодное наблюдение. Возле одного из кресел, скрестив на груди руки, стоял молодой мужчина чуть младше Рэйва, похожий на него, но с более мягкими чертами. Он единственный смотрел на чужаков без враждебности и не скрывал любопытства.

Рэйв вошёл первым, опустил Лёка на пол, шагнул вперёд и остановился перед столом. Не поклонился. Стоял и молчал, пока пожилой мужчина не подался вперёд, выражая недовольство.

— Я вернулся, — только после этого обронил Рэйв.

— Вижу, — отозвался мужчина во главе стола. Голос у него оказался низкий и ровный, без единой трещины. — Три десятидницы тебя искали десятки людей. Вернулись не все. Ты пропал на три десятидницы, а вернулся с чужаками.

— Я вернулся живым, отец, — сухо возразил Рэйв.

— Это я тоже вижу.

Женщина не сказала ничего. Наконец-то удовлетворившись лицезрением блудного сына, она окинула Тэйру беглым взглядом, потом перевела глаза на Лёка — и задержалась на мальчике чуть дольше, чем следовало.

Тэйра заметила, и ей не понравился этот странный интерес.

— Кто они? — спросил мужчина, уточнив свой вопрос сухим кивком в сторону пришедших.

— Женщина из Итхи, — спокойно ответил Рэйв. — И её брат.

— Женщина из Итхи, — повторил его отец. — Подумать только. Ты привёл в Дом врага.

— Она спасла мне жизнь.

— Это не отменяет того, что она враг.

Рэйв выпрямился.

— Тэйра не враг.

— Тогда кто?

— Пока не знаю, — честно ответил он. — Но точно не враг.

Младший брат Рэйва тихо хмыкнул. Отец бросил на него суровый взгляд — и тот мгновенно осёкся.

— Ты понимаешь, что натворил? — спросил глава семейства, снова обращаясь к Рэйву.

— Понимаю.

— Тогда объяснись.

Рэйв молчал бесконечные полминуты — и тогда Тэйра шагнула вперёд.

— Я объясню, — громко сказала она, молясь всем богам, чтобы не сорвался голос.

Все взгляды обратились к ней, но Тэйра не опустила глаз. Стояла прямо, в промокшей одежде, с окровавленной рукой, и смотрела на человека, который видел в ней средоточие зла.

— Я нашла Рэйва раненым в лесу. По кодексу должна была его добить, но не сделала этого. Я выхаживала его. Когда моя община узнала — нам пришлось уйти. Другого пути не было.

— Ты знала, что он враг? — пожилой мужчина нахмурился ещё больше.

— Знала.

— И всё равно спасла.

— Да, — медленно кивнула Тэйра, с трудом преодолевая нервную дрожь.

— Почему?

Тэйра помолчала.

— Потому что он не заслужил смерти.

Мужчина долго смотрел на неё, потом перевёл взгляд на Рэйва.

— Ты веришь ей?

— Верю.

— Почему?

— Она могла убить меня несколько раз. Могла просто не спасать — без её снадобий я бы сдох в первую же ночь там.

Женщина наконец заговорила.

— Сын, — произнесла она с королевским достоинством. — Ты понимаешь, что это значит для Дома?

Рэйв сделал глубокий вдох.

— Понимаю.

— Тогда ты понимаешь и то, что они не могут здесь остаться.

— Могут, — твёрдо возразил он.

— Нет, — непреклонно обронила женщина.

— Мама.

Она подняла на него глаза.

— Ты вернулся. Это главное. Но женщина из Итхи — не гостья. Это дурной знак. Если о ней узнают другие Дома, нас обвинят в измене.

— Тогда пусть поскорее узнают, — проговорил Рэйв и сжал кулаки. — Ради меня эти двое потеряли всё, что имели — и ты, моя мать, предлагаешь мне переступить через долг чести?

— Не забывайся, — холодно обронила женщина. — Долг чести не распространяется на врагов. И ты не в том положении, чтобы ставить условия.

Рэйв шагнул к столу.

— Я в том положении, что вернулся живым. И я не оставлю её.

— Почему? Что за глупое упрямство?

Он молчал, не сводя с неё внезапно ставших зелёными глаз.

Заметив метаморфозу, женщина изменилась в лице. Она перевела взгляд на Тэйру, потом снова взглянула на сына.

— Понятно, — произнесла тихо. — Значит, вот как...

— Да, вот так, — отрезал Рэйв.

Молодой мужчина у стены кашлянул.

— Мать, отец, — весело произнёс он. — Может, дадим бедолагам хотя бы высохнуть? Разговор не убежит.

Пожилой мужчина дёрнул углом рта.

— Уведите их, — помолчав, сказал он стражникам. — В восточное крыло. Под охрану.

— Отец... — начал Рэйв.

— Не сейчас, — отсёк его возражения мужчина.

Стражники подошли к Тэйре. Она не двинулась, крепко сжимая руку брата.

— Лёк идёт со мной, — быстро проговорила она.

— Разумеется, — отозвался молодой мужчина. — Брата с сестрой мы не разлучаем. Правда, отец?

Мужчина во главе стола не ответил. Но и не возразил.

Восточное крыло оказалось вовсе не темницей. Комнату им выделили большую, с высокими окнами, забранными тонкими пластинами живого металла, пропускающими свет. Обстановка была скромная по меркам богатого дома — двуспальная кровать, застеленная свежим бельём, стол, два стула — но в их хижине в Итхе и того не было. Пол оказался тёплым; Тэйра первым делом сбросила с ног мокрые лапотки и наказала Лёку немедленно переодеться. На кровати обнаружились две стопки сменной одежды — для неё и брата. Платье Тэйре досталось великоватое, но это её мало волновало — главное, что оно было тёплым, сухим и чистым.

Переодевшись, Лёк уселся на кровать и обхватил себя руками.

— Здесь страшно, — пробормотал он.

— Здесь чисто, — отозвалась Тэйра.

— Это одно и то же?

— Иногда.

Она подошла к окну. За пластинами металла скрывался широкий каменный двор с фонтаном в центре. В фонтане игриво бурлила и пенилась под давлением вода. Двор наводняли люди в тёмных одеждах. Все до единого — мужчины.

— Здесь нет женщин, — задумчиво произнесла Тэйра, продолжая изучать чуждо устроенную жизнь внизу.

— Есть, — раздался энергичный голос от двери. — Просто не во дворе. Женщинам там делать нечего.

Вздрогнула от неожиданности, Тэйра обернулась.

На пороге стоял недавно виденный молодой мужчина. Он не постучал в дверь, но и в комнату заходить не стал, ждал у приоткрытой двери.

— Впредь запирайте двери, — посоветовал он и улыбнулся. — Я Кэйр. Младший брат Рэйва.

Тэйра негромко представилась и замерла, не понимая, что ему нужно. Лёк сидел тише воды, ниже травы, даже дышал без подсвистывания.

— Не волнуйтесь, — продолжил Кэйр. — Я не враг. Скорее наоборот.

— Как это понимать?

— Я рад, что ты спасла Рэйва и он смог вернуться. Его три десятидницы считали погибшим. Отец уже готовил другого наследника. Меня. — Он усмехнулся. — А я, представь, не хотел.

— Почему? — Тэйра перевела дух. Кажется, этот человек и вправду не собирался им вредить.

— Потому что мне нравится быть собой. Меньше обязанностей, больше свободы. У меня свои игры.

Спохватившись, Тэйра предложила ему войти. Не чинясь, Кэйр прошёл в комнату, сел на стул и вытянул длинные ноги.

— А ты, значит, та самая женщина из Итхи, которая не добила моего брата.

— Выходит, та самая, — неловко пожала плечами Тэйра.

— Он о тебе говорил.

Тэйра насторожилась.

— Когда?

— Меньше часа назад. У него открылась рана, начался жар. Когда его несли в постель, он повторял твоё имя.

Сердце Тэйры трепыхнулось невпопад. Щёки полыхнули румянцем.

— Что с ним? У вас есть опытные лекари? Если нужно, я могу...

Кэйр посмотрел на неё с нескрываемой иронией.

— Выдыхай. У нас самые лучшие лекари Междумирья, и своё дело они знают. Брату уже легче.

Тэйра отвернулась к окну.

— Хвала Хранящей.

— В Её ладонях... — после недолгой паузы задумчиво проговорил Кэйр. — Надо же, сто лун не слышал этой архаичной фразы.

— А каким богам возносят хвалу люди твоего каменного мира? — не удержалась от вопроса Тэйра. — Может, вы ещё и в бусины Её ожерелья не верите? Но между мирами же перемещаетесь — как, если не по нити?

Кэйр хмыкнул.

— А ты задаёшь непростые вопросы, женщина из Итхи. Наших богов ты ещё узнаешь — если тебя не казнят, конечно.

Тэйра обошлась без слов, ответила прямым взглядом.

Он продолжил, словно не заметив её реакции:

— А между мирами мы перемещаемся, как и вы, через порталы. Можешь называть их отверстиями в бусинах и верить в силу магической нити — это в любом случае не мешает их работе.

Кэйр поднялся со стула.

— Ладно. Отдыхайте. Воду принесут, еду тоже. Но за пределы крыла выходить не пытайтесь — стража не пустит.

— Зачем нас тут держат? — глухо спросила Тэйра.

— Решения отца не обсуждаются. Вы остаётесь здесь до тех пор, пока он не решит, что с вами делать.

— Например, казнить?

Кэйр улыбнулся.

— Думаю, до этого не дойдёт, так что вы здесь надолго. И это, возможно, к лучшему.

Он вышел и плотно затворил за собой дверь.

Лёк поднял голову.

— Он хороший?

— Не знаю, — честно ответила Тэйра. — Но он не врёт.

Лёк помолчал.

— А мать Рэйва?

— Что «мать Рэйва»?

— Она смотрела на меня.

Тэйра обернулась.

— Я видела.

— Она как будто увидела меня... изнутри. Я такое почуял. Это плохо?

Тэйра присела рядом с братом, взяла его за руки.

— Лёк.

— Что? — он поднял на неё донельзя несчастные глаза.

— Что бы ни случилось — я рядом.

— Я знаю.

— И ты не один.

— Знаю.

Он положил голову ей на плечо.

— Только здесь очень много металла.

— И что?

— Он тёплый. Живой. Это... хорошо. А ещё... Не знаю, почему, но мне даже легче дышать, — в подтверждение своих слов мальчик беззвучно втянул носом воздух.

Тэйра медленно закрыла глаза.

— Вот и славно. Спи, — прошептала она. — Завтра будет новый день. Разберёмся.

Дверь она так и не заперла.

Поздно ночью в комнату снова вошли.

Чутко спящая Тэйра проснулась мгновенно. Рядом с кроватью, тускло освещаемая дремотным огневиком, стояла мать Рэйва.

Она пришла одна, без стражи. В простом широкой рубахе, с распущенными волосами, она казалась не хозяйкой Дома, а обычной усталой женщиной.

Тэйра резко села на кровати, нащупала рукой брата. Лёк мирно спал рядом, свернувшись калачиком.

Женщина подошла ближе, посмотрела на мальчика.

— Как его зовут? — спросила она тихо.

— Лёк.

— Он болен.

— Да.

— С рождения?

— Да.

Женщина помолчала.

— Ты знаешь, что с ним?

— Тихая кровь. У нас так называют.

— У нас — иначе.

Тэйра посмотрела на неё.

— Как?

Женщина не ответила. Она присела на корточки рядом с кроватью и долго смотрела на спящего мальчика. Потом подняла руку и едва коснулась его лба — так легко, что Лёк даже не шевельнулся.

— Ты ворожея? — спросила она, не отводя глаз от Лёка.

— Да.

— Я чувствую твою кровь. Она слабая, но чистая.

— У нас не принято хвалить чужую кровь.

— У нас тоже.

Она выпрямилась и посмотрела на Тэйру.

— Я пришла не пугать тебя и не угрожать. Я пришла сказать одно: пока Рэйв жив, вы будете жить. Но если он умрёт — ты умрёшь тоже.

Тэйра выдержала взгляд.

— Он не умрёт. Я чувствую его, ему уже лучше.

Женщина долго смотрела на неё. Потом чуть заметно кивнула.

— Утром вас вызовут. Будьте готовы.

Она повернулась и вышла.

Тэйра сидела в темноте и слушала, как ровно дышит Лёк. Он вправду больше не задыхался. Живой металл медленно перетекал в каменных жилах чужого мира, иногда пробиваясь на поверхность и вспыхивая секундными росчерками.

До утра она так больше и не уснула.

Глава 2. Тихая кровь

Утром в дверь постучали. Лёк безмятежно спал, свернувшись калачиком. За окном уже серело, но солнца видно не было. Здесь вообще как будто не было солнца, только тёплый свет огневиков под потолком.

Тэйра поднялась, накинула плащ поверх рубахи — единственное, что у неё осталось из дома, — и открыла дверь.

На пороге стоял Кэйр.

— Доброе утро, — сказал он. — Отец ждёт. Через час, в малом зале.

— Что ему нужно?

— Разговор. С тобой и с мальчиком.

Тэйра обернулась на Лёка. Тот уже проснулся — сел на кровати и смотрел на неё огромными серыми глазами, не понимая, что происходит.

— Хорошо, — сказала Тэйра. — Спасибо. Мы будем.

Кэйр кивнул, но не ушёл. Помялся секунду, потом добавил:

— Вы собирайтесь, я провожу. Так будет лучше. Здесь легко заблудиться.

Он не сказал «здесь легко нарваться на неприятности», но Тэйра услышала именно это.

Малый зал оказался каменной комнатой с длинным столом, застеленным бархатными скатертями, и одним высоким окном, забранным всё тем же живым металлом. За столом сидел отец Рэйва. Один. Без свиты, без стражников у дверей.

Тэйра вошла первой. Лёк — за ней, держась за её руку. Мальчик старался дышать ровно, но пальцы у него были ледяные.

Отец Рэйва поднял голову. Посмотрел на них — долго, внимательно. Потом кивнул на стулья.

— Садитесь.

Они сели. Кэйр остался у двери, прислонившись плечом к косяку.

— Как вас зовут? — спросил отец Рэйва. — Обоих.

— Тэйра. Это мой брат, Лёк.

— Тэйра, — повторил он. — И Лёк.

Он помолчал, глядя на мальчика. Потом перевёл взгляд на Тэйру.

— Ты понимаешь, где находишься?

— В Доме Вэйр.

— В Доме Вэйр. В Керросе. В мире, который воюет с твоим. Ты — враг по крови. Но мой сын говорит, что ты его спасла. Я проверил. Это правда.

Тэйра молчала.

— Я не люблю долгов, — продолжил глава Дома. — Особенно перед чужими. Но я не могу убить женщину, которой обязан жизнью сына.

Он поднялся, прошёлся по залу, заложив руки за спину. Его тяжёлые уверенные шаги гулко отбивались эхом.

— Ты можешь остаться. Пока. Под присмотром. Но ты не выйдешь за пределы крыла без разрешения. Ты не будешь говорить с чужими. Ты не будешь искать порталы или средства для связи по своим миром. Если ты нарушишь эти правила — ты и твой брат ответите жизнью.

Тэйра расправила плечи. Она не любила, когда на неё давили.

— Я поняла.

— Рад это слышать.

Он остановился, обернулся к Лёку.

— А теперь — о мальчике.

Тэйра мгновенно напряглась.

— Что с ним?

— Я хочу, чтобы его осмотрели наши лекари.

— Для чего?

— Для проверки моих подозрений. Потому что моя жена видит то, что видит. Да и я не слепой, знаешь ли.

Он подошёл ближе, пристально посмотрел на Лёка сверху вниз. Мальчик сжался, но не отвёл взгляда.

— У тебя тихая кровь, — сказал отец Рэйва. — Так вы это называете. Я знаю, что это значит. Я видел такого человека. В нашем мире.

Тэйра замерла.

— И что с ним стало?

— Он жил долго. Стал магом металла. — Отец Рэйва выпрямился. — Потому что его забрали в род.

Лёк поднял голову.

— В какой род?

— В свой. По крови.

Тишина в зале стала плотной, как вода на глубине.

— Я не понимаю, — растерянно сказала Тэйра.

— Я тоже не сразу понял, — ответил отец Рэйва. — Но когда ваш портал открылся, я почувствовал кровь. Его. Нашу.

Он посмотрел на Лёка.

— Мальчик — потомок одного из Стальных Домов. По отцу. Тот, кто его породил в твоём мире, был из Керроса. Из рода, который теперь считается угасшим.

Тэйра почувствовала, как у неё холодеют пальцы.

— М-мой о-отец... — заикаясь от волнения, начал Лёк.

— Твой отец был магом. Сильным. Он пропал много лет назад. Считался погибшим. Но, судя по тебе, сперва он попал в Итху. И умер уже там.

Лёк молчал. Тэйра смотрела на брата и видела, как в его глазах медленно ширится потрясение. Весь его жизненный уклад сейчас трещал по швам, не в силах больше прятать мощный росток истины.

— Я хочу, чтобы его проверили, — повторил отец Рэйва. — Если кровь подтвердится — мальчик получит имя. И всё, что к нему прилагается.

— Что именно? — тихо спросила Тэйра.

— Обучение. Академию. Покровительство рода. Будущее. И жизнь без болезней. Тихая кровь — это не порок, это отметина живого металла... Мальчику нужно реализовывать дар.

Он помолчал.

— В Итхе у него не было будущего. Я знаю, как там относятся к мужчинам — особенно таким, как он. Здесь у него будет всё.

Тэйра опустила глаза. Возразить было нечего. Она знала, что он прав.

Осмотр длился целую вечность.

Лёка увели в соседнюю комнату, а Тэйра осталась ждать и изводиться в коридоре. Кэйр сидел рядом на скамье, молчал, не лез с разговорами. Тэйра была ему за это благодарна.

Но вот наконец-то дверь открылась, и вышел старый лекарь — сухой сгорбленный гном с длинной седой бородой и узловатыми пальцами. Он окинул ожидающих проницательным взглядом ярко-синих глаз.

— Кровь подтвердилась, — важно произнёс лекарь. — Мальчик — потомок Дома Вэйр по линии отца. Сильная магическая кровь. Такая не исчезает.

Тэйра крепко зажмурилась. Облегчение в ней смешивалось с болью от возможной разлуки с братом.

— Он может войти в род? — спросил Кэйр.

— Бе-зус-лов-но, — отделяя каждый слог, отчеканил гном. — Разумеется, если захочет.

Тэйра открыла глаза.

— А если не захочет?

Лекарь пожал плечами.

— То, барышня, вопрос не моей компетенции. В дела политики не лезу.

Прощаясь, он приподнял лекарский колпак и ушёл.

Тэйра вошла в комнату. Лёк сидел на кушетке, бледный, но спокойный. Увидев сестру, широко улыбнулся.

— Ты слышала? — спросил он.

— Слышала.

— Я не чужой.

— Ты никогда не был чужим.

— Я не об этом. — Мальчик внимательно посмотрел на свои тонкие руки с длинными пальцами. — Я всегда думал, что просто... бесполезный. Что умру никчёмником, и ничего после меня не останется. А теперь оказалось, что я — часть чего-то большого.

Тэйра присела рядом, пригладила упрямый вихор на макушке.

— Ты всегда был и остаёшься большой частью моего сердца.

Лёк помолчал. Потом тихо спросил:

— А ты?

— Что я?

— Ты тоже часть?

Тэйра посмотрела в окно, где ширился чужой холодный мир, в который теперь нужно было мучительно врастать.

— Не знаю, — честно ответила она. — Пока не знаю.

Вечером к ним пришёл Рэйв. Тэйра сразу поняла, что до полного выздоровления ещё далеко — под глазами залегли глубокие тени, плотно сжатые губы красноречиво свидетельствовали, что он испытывает сильную боль. Но при виде Тэйры его глаза засветились искренней радостью, и она не удержалась, улыбнулась в ответ.

— Как вы устроились?

— Потихоньку, — ответила Тэйра, стараясь не разглядывать его слишком пристально.

— Лёк в порядке?

— Спит. Устал после лекарской проверки.

Рэйв кивнул. Помолчал.

— Отец сказал, что его признают.

— Похоже на то, — тихо обронила Тэйра и отвела взгляд.

— Это хорошо для него, поверь, — с убеждением с голосе проговорил Рэйв.

— Да. Согласна.

Тэйра с трудом проглотила ком в горле. Они стояли в коридоре, друг напротив друга, но между ними пролегало много больше, чем три шага.

— А что хорошо для тебя? — тихо спросила Тэйра.

Рэйв посмотрел на неё глубоким долгим взглядом. Потом отвёл глаза.

— Я не знаю, — с горечью произнёс он. — Уже не знаю.

И ушёл.

Стоя в полутёмном коридоре чужого дома, Тэйра смотрела вслед Рэйву и чувствовала, как вокруг неё медленно и тяжело смыкаются стены.

Рэйв вернулся в свой мир, и Лёк нашёл место в Керросе.

Но что будет с ней?

Дни в Доме Вэйр текли иначе.

Не как в Итхе, где каждый час был наполнен делом — обходы троп, травы, отвары, Лёк, домашние хлопоты. Здесь время тянулось вязко, точно живой металл на стенах. Тэйра просыпалась, едва за пластинами окон начинало сереть, и не знала, чем заняться. Ей не нужно было топить печь, носить воду. Не нужно было собирать травы и вязать обереги.

Всё за неё делали другие люди.

Готовые блюда приносили на подносе. Воду — в серебряных кувшинах. Постель каждое утро заправляла, а вечером взбивала подушки приставленная к ним служанка. В эти минуты Тэйра сидела на стуле, уставясь на свои сухие, в давних шрамах, привыкшие к работе руки, и чувствовала себя особенно бесполезной.

Лёк каждое утро уходил на осмотр к лекарям. Для него готовились особенные отвары, настоенные на металлических камнях, и это определённо шло ему на пользу. Вскоре мальчику начали давать уроки грамоты, учили читать и писать на языке Керроса. Как поняла из его восторженных рассказов Тэйра, у каждого из Стальных Домов был ещё и собственный диалект, и Лёку предстояло освоить их все, а диалектом дома Вэйр овладеть в совершенстве. Брат теперь вставал едва ли не раньше неё, с аппетитом завтракал и уходил, чтобы вернуться через несколько часов — усталым, но счастливым. Лёка перевели в соседнюю комнату, у него появились новые вещи — тёплый свитер из мягкой шерсти, ботинки на толстой подошве, даже личный маленький огневик, который светился ровным голубым светом. Мальчик вертел его в руках и улыбался.

— Мне дали, — ответил он, когда Тэйра поинтересовалась, откуда взялся камень.— Просто так.

— Кто дал?

— Кэйр.

Тэйра напряглась.

— Интересно, с чего бы вдруг?

— Не знаю. Мне кажется, он хочет со мной подружиться. Сказал, что я должен хорошо видеть в темноте и ничего не бояться.

Тэйра промолчала. Против таких аргументов сложно было возразить. Она и сама хотела бы разогнать темноту неприсутствия, которая всё сильнее сгущалась вокруг неё, да таких огневиков не существовало в природе.

Глава 3. Чужая среди чужих

Мать Рэйва пришла на третий день.

В ожидании Лёка Тэйра сидела у окна и безучастно смотрела во двор, где у огромных ворот спешивался конный отряд. Громко звучала чужая гортанная речь, вхрапывали лошади. Вдалеке, за каменными громадами Дома Вэйр, высились неприступные скалы. Тэйра зажмурилась и обхватила руками голову. Теперь она хорошо понимала, что имел в виду Рэйв, говоря, что чувствует себя пленником, хотя формально она его не удерживала.

За стеной раздался приближающийся стук каблуков, потом распахнулась дверь. Хильда Вэйр стояла в дверях, бесстрастно глядя на Тэйру. Тёмно-синее платье из плотной шерсти спадало к полу тяжёлыми складками, в каштановых волосах, подёрнутых первой сединой, рдела диадема с красными камнями.

— Я принесла тебе одежду, — громко сказала Хильда и дала отмашку служанке.

Та тихой тенью скользнула в комнату, положила на кровать тугой узел и мгновенно вышла.

— Переоденься, — надменно произнесла хозяйка дома Вэйр. — Ты не можешь ходить в этом рванье.

Тэйра посмотрела на свою льняную рубаху с аккуратно заштопанным подолом. Она сшила её сама, носила в Ихте, в ней прошла через топь и море. Это всё, что у неё осталось от прежней жизни.

— Мне не нужно, — негромко произнесла она.

— Нужно, — отрезала Хильда Вэйр. — Здесь так не ходят.

Уверенно стуча каблуками, она подошла к кровати и развернула свёрток. Извлекла оттуда и слегка встряхнула изумрудного цвета платье из тонкой шерсти, с изящной золотистой вышивкой по вороту. Без изысков, но красивое. Совсем-совсем чужое.

— Спасибо, — вежливо проговорила Тэйра, мечтая только об одном: скорее бы Хильда ушла.

Та окинула её проницательным взглядом.

— Ты не хочешь здесь быть.

— Не хочу, — прямо ответила Тэйра.

— Нисколько не сомневалась в ответе, — холодно усмехнулась мать Рэйва. — Но других вариантов у тебя нет.

— Кто знает? Я их пока не обдумывала, потому что должна быть здесь ради брата, — Тэйра встала и сложила руки на груди. Возражала чисто из упрямства и сами понимала, что это глупо. Её тяготило присутствие хозяйки дома и не нравились вопросы — но что она могла сделать?

Хильда Вэйр помолчала, потом обронила:

— Лёк хороший мальчик. Твоя кровь его не испортила.

Тэйра подняла на неё глаза.

— Моей крови в нём немного. У нас разные отцы.

— Знаю, — спокойно произнесла мать Рэйва. — Но ты его вырастила. Это много значит. Не мешай ему сейчас. Важна любая мелочь.

Положив платье на кровать, она вышла за дверь.

Тэйра снова осталась одна. Бесцельно походив по комнате, она вернулась к кровати. Посмотрела на платье, задумчиво погладила дорогую ткань. Если это вправду будет полезно Лёку... Решившись, она сняла рубаху и надела чужую одежду.

Платье сидело как влитое, словно шилось именно на неё. К нему прилагался комплект нижнего белья с безумным количеством пуговок и шёлковых лент, в которых Тэйра незамедлительно запуталась, в также удобные ботиночки из телячьей кожи на каблуке-«рюмочке». Не сразу разобравшись в шнуровке, она обула их и неумело прошлась по каменному полу. На пятом шаге левая нога подогнулась, и Тэйра едва не влетела в стену. Упрямо стиснув зубы, она маршировала от окна к двери и обратно, пока с учёбы не вернулся Лёк. К этому времени Тэйра уже вполне сносно держалась.

На следующий день Хильда Вэйр прислала служанку.

Девушку с гладкими тёмными волосами и быстрыми глазами звали Дин. Была она тихая, услужливая и дело своё знала назубок. Пришла с самого утра и сразу принесла кувшин с тёплой водой, мыло с запахом лаванды и щётку для волос.

— Госпожа велела помочь вам, — быстро проговорила она, опустив глаза.

Тэйра пришла в ужас, поняв, что ей собираются помочь с умыванием.

— Я сама справлюсь!

— Госпожа велела, — повторила Дин.

Тэйра вздохнула. Теперь она уже поняла, что платье было только началом.

Дин вымыла ей волосы, сполоснула цветочным уксусом, потом долго расчёсывала щёткой из кабаньей щетины, пока они не засияли. Оказалось, прежде бывшие невнятного цвета, волосы Тэйры имеют чудесный золотистый отлив и прекрасно укладываются в кудри, что Дин ей и продемонстрировала, ловко закрутив с помощью щётки в тугие рулончики и подколов шпильками «на досушку». Потом Дин покрыла её лицо пахнущей розами мазью и со знанием дела пощипывала кожу, пока средство не впиталось практически без остатка. Постигая сложную женскую магию, Тэйра заворожённо сидела перед небольшим зеркалом — первым в своей жизни, смотрела на отражение и не узнавала себя. Раньше она видела своё отражение только в озёрной глади или в воде, принесённой в деревянной бадейке из сладкого источника. Живя в Итхе, Тэйра никогда себя не разглядывала — какой в этом был смысл? Но теперь из зеркала на неё смотрела золотоволосая девушка с фарфоровой кожей, нежным румянцем и огромными распахнутыми глазами, которые внезапно оказались ярко-зелёными. Тэйра смотрела, веря и не веря, что это она сама.

Дин закончила, отступила на шаг, любуясь результатом.

— Какая же вы красавица! — с чувством сказала она. — Вот только ручки ваши...

Тэйра перевела взгляд на свои ладони — тёмные от солнца, обветренные, с загрубевшей сухой кожей.

Дин поймала её взгляд в зеркале:

— Не беспокойтесь, госпожа, я знаю хороший рецепт! Сварю к вечеру жирную мазь на чистотеле и траве женской красы, на ночь вам намажем, перчаточки сверху — и спать-почивать. Через пару ночей ручки свои не узнаете! И будете ещё краше, хотя и сейчас уже всё очень красиво!

Тэйра снова посмотрела на себя. Волосы, уложенные вокруг головы в свободную косу, блестели на свету. Глаза сияли колдовской зеленью. Платье сидело идеально. Она не узнавала себя.

— Да, — произнесла тихо. — Красиво.

И сама не поняла, почему от этого так горько.

Кэйр появился на пятый день.

Тэйра шла по коридору — из своей комнаты в комнату Лёка. Мальчик должен был вернуться с осмотра, и она хотела его встретить.

Кэйр вышел из-за поворота.

— Добрый день, — произнёс он, улыбаясь. — Ты сегодня прекрасно выглядишь.

Тэйра остановилась.

— Спасибо.

— Тебе идёт изумрудный. Подчёркивает глаза. Мать угадала с цветом.

— Да.

Кэйр подошёл ближе — чуть ближе, чем нужно. Окинул её взглядом, остановился на волосах.

— Только вот эта причёска... — неожиданно сказал он. — Можно?

Не дожидаясь ответа, поднял руку и вытянул одну прядь, накрутил на палец тугую пружинку локона. Легко коснулся щеки. Ладони у него были ледяные. Тэйра отшатнулась.

Кэйр улыбнулся — открыто, без тени смущения.

— Локон страсти... Так куда лучше.

— Мне не нужно, чтобы было лучше, — сердито отрезала Тэйра.

— Всем нужно, — усмехнувшись, ответил Кэйр. — Просто не все признаются.

Он пошёл дальше по коридору, не оборачиваясь. Растерянная Тэйра несколько секунд смотрела ему вслед. Потом с раздражением потёрла щеку, которой он касался.

Кэйр вызывал в ней странное чувство.

Вечером она поняла, чего ей не хватает. Присутствия Рэйва. Того, как он стоял рядом у оврага. Как молчал. Как смотрел на неё — тяжело, внимательно, но без давящей пустоты.

В Итхе Рэйв был резким, порой грубым, не во всём понятным, но живым. И он был рядом, как бы странно это ни звучало в их тогдашнем положении. Здесь — не просто закрылся, а стал практически недосягаемым.

Тэйра вспомнила их последнюю встречу в коридоре. С тех пор они не общались и практически не виделись. Иногда он приходил к Лёку, здоровался с ней при встрече и быстро уходил, не останавливаясь даже на пару слов.

Впервые за время вынужденного пребывания в Керросе Тэйра позволила себе признать, что скучает. Не по дому, не по лесу даже. По Рэйву — чужому, в сущности, человеку, вчерашнему врагу.

Тяготящее чувство кололось острыми углами вопросов, на которые не было ответов. Она не знала, что с ним делать.

На следующий день Тэйра попробовала поговорить с Рэйвом.

Он шёл из зала заседаний — усталый, с плотно сжатыми губами. Тэйра выступила навстречу из коридорного полумрака.

— Можно?

Рэйв неохотно остановился.

— Что случилось?

— Ничего. Просто... — Тэйра запнулась. — Ты редко заходишь.

— Я занят, — сухо обронил Рэйв.

— Понимаю. Прости, — смешавшись, тихо проговорила она.

Рэйв молча смотрел на неё. На секунду в его янтарных глазах открылась живая глубина, а потом опять точно ширму задёрнули, и внутренний свет погас.

— Как твои раны? — робея, спросила Тэйра, чтобы заполнить тишину.

— В порядке, — отчеканил он. — Всё зажило.

— Это... хорошо.

— Разумеется, — кивнул Рэйв и пошёл дальше.

Тэйра даже вслед ему не смотрела. Внутри всё сжалось до боли и мешало дышать.

Рэйв был рядом, буквально на расстоянии руки. Но Тэйра боялась, что её протянутую руку отвергнут.

Кэйр приходил ещё несколько раз.

Каждый раз — с подарками. Лёку приносил книгу или забавный артефакт, Тэйре — конфеты и цветы. Манерные, из оранжереи, но всё равно красивые. Он ставил их в вазу на подоконнике и заботливо расправлял бутоны.

— Чтобы тебе не было так тоскливо.

— Спасибо, — говорила Тэйра и каждый раз внутренне холодела.

Наверное, Кэйр вправду старался сделать ей приятное. Он всегда был вежлив, внимателен, заботлив. Он был безукоризнен. От этого хотелось закричать.

Кэйр был не Рэйв.

Однажды он снова коснулся её руки — случайно, как будто. Задержал пальцы на секунду дольше, чем нужно. Посмотрел в глаза.

— Ты напряжена, — произнёс он с лёгкой улыбкой. — Тебе нужно больше отдыхать.

— Я отдыхаю, — отстранилась от него Тэйра.

— Ты не отдыхаешь. Ты ждёшь.

— Чего я жду?

Кэйр иронично усмехнулся — и не ответил.

Тэйра ушла в свою комнату и впервые заперлась. По спине без остановки бежал холодок.

Вечером она снова сидела у окна.

Лёк уже спал в своей комнате. Дин ушла. Дом затих.

Тэйра думала о Рэйве. Вспоминала, как он ждал её в овраге, когда она приносила ему еду. Как смотрел на неё, как сказал: «Придётся решать вместе».

Здесь он так не смотрел. Здесь Рэйв вообще не смотрел — будто никогда не знал её. Или — больше не хотел знать.

Тэйра впервые задумалась: а тот ли он вообще? Или это она придумала себе того Рэйва, который был в Итхе?

Ответа на этот вопрос у неё не было, да и не особо он требовался.

Но тоска от этого не становилась меньше.

Утром Тэйра узнала, что Лёк через пять дней уезжает в Академию.

Потрясая сжатой в кулаке бумагой, брат прямо с утра влетел в её комнату — запыхавшийся, сияющий от счастья.

— Меня приняли! — выпалил он. — Пришло письмо! Меня берут учиться на артефактора!

Тэйра медленно отложила гребень, которым расчёсывала волосы. Сердце её точно на иглу нанизали.

— Это... Замечательная новость, братик.

— Да! — Лёк подскочил к ней, схватил за руки. — Ты понимаешь? Артефакторика! Это настоящая магия, но не боевая. Это... как слышать камни, только там не только камни будут, а вообще любые предметы. Я это могу, у меня получается!

— Да, мой хороший, ты это умеешь. — Тэйра говорила правильные слова, а в её сердце ширилась дыра размером с дневную луну.

— Академия в самой столице, представляешь? Меня отвезут через пять дней. Там будут лучшие учителя, лаборатории, редкие книги...

Лёк осёкся. Вгляделся в её потрясённое лицо.

— Ты не рада...

— Рада, — ответила Тэйра, улыбнувшись через силу. Она говорила правду. Просто её нынешняя правда была сложной, как всё в этом каменном мире.

Она притянула брата к себе, обняла. Лёк прижался к ней, тёплый, взволнованный, счастливый — и очень-очень живой.

— Я рада, — повторила Тэйра. — Просто буду сильно скучать.

— Я тоже, — глухо проговорил Лёк. — Но я буду писать! И приезжать! Меня же будут отпускать на каникулы.

— Обещаешь? — она потёрлась носом о его макушку.

— Обещаю.

Тэйра покачала его в объятьях, закрыла глаза и подумала: вот и всё. Вот братик и вырос. Вот и уходит.

Следующие дни Лёк собирался.

Ему выдали форму — тёмно-синий мундир с серебряной вышитой вязью на воротнике и гербом Вэйр на груди, сапоги из добротной кожи, зимний плащ, а ещё дорожную сумку с инструментами, о которых он говорил с нескрываемым восторгом, порой переходя на диалект Стальных Домов. Тэйра не понимала и половины слов.

Лёк приходил к ней каждый вечер. Рассказывал, что узнал, что прочитал, что ему показали. У него горели глаза. Брат впервые в жизни говорил о будущем — не как о чём-то страшном и коротком, а как о своём месте в жизни, где он важен.

Тэйра слушала и улыбалась. И старалась не думать о том, что останется одна.

Рэйв встретил её в коридоре накануне отъезда. Шёл к Лёку, наверное — а она возвращалась от брата к себе. На сердце лежал камень тяжелее мельничного жернова.

Бесшумно, одним движением, он заступил ей дорогу.

— Лёк сказал, что ты плохо спишь сейчас.

— Я сейчас вообще не сплю, — Тэйра подняла на него усталые глаза. — Что ты хотел, Рэйв? Вряд ли тебе в самом деле интересна моя бессонница.

Он помолчал.

— Я хотел... — запнулся. — Я не знаю, что хотел.

Тэйра смотрела на него. В полумраке коридора Рэйв уже не казался холодным и далёким. Он просто был усталым и постоянно прислушивался к себе, точно не озвученная мысль подтачивала его изнутри.

— Ты редко заходишь, — проговорила Тэйра, смягчившись.

— Знаю.

— Почему?

Рэйв снова замолчал. Потом, неловко пожав плечами, проговорил:

— Потому что не знаю, что с этим делать.

— С чем с этим?

— С тобой.

Он посмотрел на неё прямым тяжёлым взглядом.

— В Итхе всё было просто. Ты спасла меня. Я был тебе обязан. Потом... — Рэйв замолчал. — Потом стало сложнее.

— И сейчас?

— И сейчас — тоже. Сейчас вообще всё сложно.

Тэйра не отвела взгляда.

— Я скучаю, — произнесла тихо. — По тому, как ты ждал меня. Как молчал. Как смотрел.

Рэйв на секунду закрыл глаза.

— Я тоже, — обронил он. — Но здесь я не могу быть таким. Здесь я — наследник.

— А кем ты хочешь быть?

Он не ответил. Просто постоял ещё немного — и ушёл.

Тэйра не спала всю ночь.

Утром уезжал Лёк. Она вышла его проводить. Двор был полон — стража, снующие по делам слуги, запряжённая парой лошадей крытая повозка. Кэйр уже сидел в седле, ждал. Накануне, сославшись на собственные дела в столице, он вызвался сопровождать Лёка в Академию. Тэйра была и рада, и не рада. Впрочем, её мнение здесь в любом случае никого не интересовало.

Лёк стоял рядом с повозкой, держа в руках свою сумку.

— Ну, — сказал он, тщетно пытаясь утаить нервную усмешку. — Я поеду.

Тэйра кивнула.

— Хранящая с тобой, братик. Береги себя.

— В ладонях Её. Ты тоже.

Лёк шагнул к ней, обнял — крепко, по-настоящему. Тэйра прижала его к себе и не отпускала, пока брат сам не отстранился.

— Я вернусь, — быстро сказал он. Голос ломался. — Обещаю.

— Верю и жду, — едва выговорила Тэйра, боясь расплакаться.

Лёк забрался в повозку. Кэйр подъехал ближе, посмотрел на Тэйру сверху вниз.

— Не волнуйся, — негромко проговорил он. — Я довезу его в целости.

— Спасибо.

Кэйр отсалютовал возничему — и они тронулись.

Застыв изваянием, Тэйра стояла во дворе и смотрела, как повозка исчезает за воротами. Внутри было пусто и холодно.

Она осталась совсем одна.

~~~~°°^°°~~~~°°^°°~~~~

Автор в отпуске до 10 числа, поэтому выход глав на следующей неделе будет по новому графику: понедельник-четверг-воскресенье. Не теряйте, друзья, я непременно вернусь! 篆k|t#=6:nz*0

Глава 4. В ловушке

Прошло четыре тягучих, полных тоски дня. Кэйр вернулся из столицы, рассказал, что брата приняли хорошо, он сам проводил его в учебный корпус, видел спальную комнату первокурсников, она просторная и светлая. Уверил, со мальчишки счастливее он давно не видел, а также что со времени его учёбы в Академии многое изменилось исключительно в лучшую сторону. Тэйра немного успокоилась. Постепенно она уже смирялась с разлукой и признавала, что для Лёка в самом деле всё сложилось к лучшему. Мальчику нужно учиться. У него особенный дар. В Керросе он наконец-то дома, и его приняли в могущественный род.

Раз за разом она перебирала эти аргументы, будто хранящиеся в шкатулке пуговицы, которые уже не держат две части одной рубашки. Умом Тэйра понимала всё, но душа её, лишённая родной души, не находила себе места.

Дни проходили одиноко и однообразно, иногда разве что разбавляемые болтовнёй с говорливой Дин. Но наступал вечер, сизые сумерки сползали с гор, укрывая туманами городок, и Тэйра оставалась одна. Она ложилась в постель, едва квёлое солнце севера падало за горизонт, и долго пыталась согреться в стылой постели, пока, наконец, не проваливалась в чёрное никуда.

В ночь, когда начались первые странности, она уже забылась беспокойным сном, но при первых же вкрадчивых шагах в коридоре подхватилась с бешено бьющимся сердцем.

Шаги остановились у её двери. Тэйра уже сидела в углу кровати, сжавшись в комок.

После нескольких секунд звенящей тишины раздался стук — лёгкий, игривый, точно кончиками пальцев побарабанили по дверному полотну.

Тэйра не двинулась с места. Пульс гулко ухал в ушах, убыстряясь всё сильнее.

Стук повторился, уже настойчивее. На этот раз стучали костяшками пальцев. Потом раздался звучный шлепок, словно в дверь с раздражением впечатали пятерню — и шаги стали удаляться.

Только через несколько минут Тэйра перевела дух. Больше странные звуки не повторялись, но она так не уснула — а после, в мороке серых рассветных сумерек, убедила себя, что переживания из-за разлуки с братом и плохой сон сыграли с ней злую шутку. Думать, что это делал вполне определённый человек, было страшно.

Утром пришла Дин — но не с завтраком на подносе, как обычно, а с приглашением.

— Госпожа Вэйр просит вас к столу, — быстро проговорила девушка, опустив глаза. — Через полчаса завтрак. Извольте пожаловать.

Тэйра подняла на неё изумлённый взгляд.

— К столу? Меня?

— Да. Завтрак с семьёй.

Тэйра молчала в потрясении. Дин стояла, ожидая ответа.

— Хорошо, — произнесла Тэйра, наконец-то придя в себя. — Конечно. Передай, что я скоро приду. И возвращайся поскорее, помоги мне собраться, пожалуйста.

Дин кивнула и выпорхнула за дверь.

Тэйра в задумчивости остановилась у окна.

Хильда Вэйр не приглашала её к столу ни разу за всё время. Тэйра всегда ела в одиночестве в своей комнате. Это её вполне устраивало — она была чужачкой, врагом, по сути. К тому же и сама Тэйра не стремилась проводить время в обществе чванливой матери Рэйва. Едва только взгляд Хильды падал на неё, Тэйра внутренне обмирала, с головы до ног ощущая себя несовершенной, неправильной, чужой и чуждой всему, что составляло суть и смыслы этого дома.

Что же изменилось?

Она не знала наверняка — но догадывалась. Возможно, Рэйв попросил за неё. Или настоял. Или просто сказал матери то, что заставило непреклонную Хильду прислать приглашение.

Тэйра не знала, радоваться или бояться. А потом ей пришла в голову очевидная мысль — скорее всего, это Кэйр проявил непрошенную инициативу, — и настроение испортилось окончательно.

Обеденный зал оказался меньше того, в котором её допрашивали в первый день. Длинный стол был накрыт на пятерых. Хильда сидела во главе. Стул рядом с ней — вероятно, хозяина дома — был пуст. По левую руку располагался Кэйр. И ещё один стул, на правой стороне, ближе к концу, очевидно, предназначался для Тэйры.

Рэйва не было.

Тэйра вошла, стараясь держать спину прямо. Платье, подаренное Хильдой, сидело отлично. Заплетённая Дин и уложенная в «корону» коса лежала ровно. Тэйра выглядела чинно и благородно — как одна из них, из Вэйр, и, как никогда остро, чувствовала себя чужачкой.

— Распологайся, — холодно произнесла Хильда, избегая на неё смотреть, и жестом указала на стул.

Тэйра села на краешек стула, сложила на коленях руки.

Кэйр улыбнулся ей через стол.

— Рад тебя видеть, — весело произнёс он. — Теперь ты будешь обедать с нами?

Тэйра неловко пожала плечами, бросила неуверенный взгляд на Хильду. Та демонстративно отвернулась, раздражённо постучала изящной ложечкой по верхушке варёного яйца, зажатого в серебряной рюмочке.

— Видимо... да, — обронила Тэйра, ещё острее чувствуя свою неуместность.

— Прекрасно, — улыбнулся Кэйр. — Здесь скучно без новых лиц.

Он поднял бокал с тёмной жидкостью, похожей на морс, и отпил. Тэйра смотрела в свою тарелку, не зная, куда девать руки.

Хильда ела молча, лишь изредка бросала короткие распоряжения слугам, да один раз поинтересовалась у Кэйра, собирается ли он снова в столицу.

Рэйв так и не появился.

Тэйра не спросила, где он. Не решилась.

Рэйв пришёл на ужин.

Тэйра сидела на своём месте, ближе к концу стола, и при виде его едва не выронила столовые приборы из внезапно задрожавших рук. Рэйв на неё даже не взглянул. Кивнул матери и сел по правую руку от отца.

За весь ужин он так и не посмотрел на Тэйру. Зато она смотрела на него — украдкой, из-за частокола графинов с морсом и бокалов на длинных ножках. Его лицо не выражало ничего, в потухших глазах плескалась безмерная усталость. Рэйв ни с кем не разговаривал, только отвечал на редкие вопросы отца — коротко, по делу.

Он был рядом. И его опять не было.

Кэйр, напротив, был внимателен, подкладывал Тэйре лучшие куски, спрашивал, нравится ли ей еда, рассказывал что-то о столице, о делах и людях, которых она не знала и знать не могла. Он говорил легко, свободно, и Тэйра ловила себя на том, что слушает поневоле — не потому, что ей были интересны его истории. Просто пустыми словами Кэйр хоть немного заполнял тишину.

А тишина за этим столом была невыносимо гнетущей.

Шли дни.

Тэйра так и заатракала с чужой семьёй. Обедала. Ужинала. Трижды в день она сидела за одним столом с Рэйвом, Кэйром и Хильдой — и трижды в день чувствовала себя самым что ни на есть пустым местом. По вечерам к ним присоединялся хозяин дома, Ниэрд Вэйр, но это мало что меняло. Тэйра всё так же была не на своём месте и не в своём мире.

Хильда оставалась холодна и отстранена. Она не грубила, не оскорбляла — просто не замечала Тэйру, демонстративно терпя её присутствие исключительно ради старшего сына. Или младшего?..

Рэйва Тэйра видела очень редко. Кэйр, словно в пику ему, был везде. Он появлялся в коридорах, когда Тэйра шла к столу. Садился рядом, если место оказывалось свободно. Касался её руки — случайно как будто. Говорил с ней о пустяках, легко и ненавязчиво осыпал комплиментами.

Тэйра дежурно улыбалась, благодарила — и каждый раз чувствовала, как сжимается и холодеет душа.

Рэйв приходил всё реже. Сначала он был на каждом обеде. Потом — через раз. Потом — раз в два дня. Потом — раз в неделю.

Тэйра не спрашивала, где он. Не имела права. Но когда смотрела на его пустой стул, давящая тоска медленно заполняла грудь.

Однажды, когда Хильда закончила обед раньше обычного и вышла, сославшись на плохое самочувствие, она не выдержала и без обиняков спросила Кэйра, где Рэйв.

Кэйр вскинул на неё глаза. Прищурился. Дёрнул уголком рта.

— Занят. Много дел. Он наследник, ты же понимаешь. И у него не всё получается.

— Понимаю.

— Он всегда был таким, с детства. Уходил в себя, когда что-то не ладилось.

Тэйра промолчала.

— Ты скучаешь по нему, — обронил Кэйр. Это был не вопрос.

— Я скучаю по дому, — ответила Тэйра. — И по Лёку.

— Нет. — Кэйр покачал головой. — По нему.

Он взглянул на неё — и в его глазах проскочило что-то звериное, хищное. Тэйре захотелось отодвинуться.

— Он тебе не пара, — произнёс Кэйр негромко, не сводя с неё тяжёлого взгляда. — Ты это знаешь.

Тэйра встала.

— Спасибо за обед, — решительно сказала она. — Я пойду.

Кэйр криво улыбнулся и провёл её глазами.

Ночью пугающий визитёр явился снова.

Тэйра спряталась под одеяло и лежала, не дыша. Слушала, как он, уже не таясь, приближается к двери, а затем негромко стучит костяшками пальцев.

Конечно, она не открыла. Незримый визитёр начал приходить каждую ночь. Тэйра уже нисколько не сомневалась, что это Кэйр.

Днём он оставался всё так же сдержанно-вежлив. Участливо улыбался, спрашивал, как спалось, галантно предлагал проводить до комнаты. Тэйра отказывалась. Кэйр не настаивал.

Никаких доказательств у неё не было. Тэйра не могла пожаловаться Хильде, та даже слушать бы не стала. Не могла сказать Рэйву — потому что Рэйв уже больше недели не появлялся в Доме Вэйр.

Оставалось только держать глухую оборону.

На одном из ужинов она поймала взгляд Кэйра. Он смотрел на неё в упор, пристально, словно хищник на добычу.

Тэйра замерла.

Кэйр моргнул — и улыбнулся, снова приветливо, снова заботливо.

— Всё хорошо? — участливо спросил он. — Ты внезапно побледнела.

Тэйра молча кивнула и опустила глаза в тарелку.

С того момента она больше не смотрела на него — но постоянно ощущала его взгляд, как если бы по коже ползал влажный и холодный слизень.

Рэйв совсем перестал появляться на семейных трапезах.

Тэйра сидела за столом, смотрела на его пустой стул и понимала: что-то сломалось. То яркое и живое, что возникло между ними в Итхе, здесь уцелеть не смогло.

Тоска стала удушливо-невыносимой. Ей начал сниться Лёк.

Тэйра решилась на следующее утро, когда все позавтракали.

Она сидела за столом, не отводя взгляда от края фарфоровой тарелки. Хильда отдавала распоряжения слугам. Кэйр что-то вполголоса рассказывал отцу, но Тэйра не вслушивалась. Она собиралась с духом.

— Хильда, — с замирающим сердцем проговорила она наконец.

Голос прозвучал тихо, но в тишине обеденного зала его услышали все. Хильда прекратила распекать незадачливого слугу и перевела взгляд на Тэйру. Кэйр замолчал.

— Что ты хотела? — ледяным тоном уточнила хозяйка дома Вэйр.

Тэйра набрала полную грудь воздуха.

— Я хочу попросить вас о поездке. К брату. В Академию.

Она ждала отказа, готовилась к нему. Хильда была холодна, терпела её ради Рэйва, но очевидно не любила. С чего бы ей делать одолжение чужачке?

Хильда смотрела на неё несколько долгих секунд. Потом переглянулась с мужем — и безразлично пожала плечами.

— Что ж, полагаю, мальчик тоже соскучился по тебе. Будь готова завтра утром. Я распоряжусь, чтобы подали карету.

Тэйра замерла, не веря, что слышит это.

— Спасибо! Спасибо вам, — выдохнула она и впервые за все дни в этом доме улыбнулась живо и искренне, как улыбалась в Итхе, когда Лёк после долгой зимы выходил во двор. Лицо её преобразилось, засияло изнутри — и в этом проявленном свете Тэйра стала собой — тёплой и настоящей.

В этот момент она поймала вожделеющий жадный взгляд Кэйра и мгновенно угасла. Улыбка сбежала с лица, как дождевая вода с камня. Тэйра опустила глаза.

Кэйр уже улыбался — приветливо и дружелюбно, как всегда.

— Если позволите, — энергично произнёс он, обращаясь прежде всего к матери, — я бы сопроводил карету. Мне всё равно нужно в столицу. Дела.

Хильда удивлённо округлила глаза, вслед за чем медленно кивнула.

— Хорошо.

У Тэйры земля ушла из-под ног.

Она не могла отказаться от услуг Кэйра, не могла сказать, что не хочет с ним ехать. Ведь тогда пришлось бы объяснять причину отказа. А что она могла? Сказать, что по ночам кто-то ходит под её дверью и стучит — и ей кажется, что это Кэйр? Или что ловит на себе его жадные раздевающие взгляды? Кто ей поверит? Доказательств не было. Днём и при свидетелях Кэйр был идеален.

А она была чужой — отныне и вовеки, и слова её не имели никакого значения.

Всё, что Тэйра могла — отказаться от поездки прямо сейчас — и вряд ли когда-либо в дальнейшем рассчитывать на подобную благосклонность Хильды.

Она оказалась в ловушке.

Кэйр победно улыбался, не сводя с неё потемневших глаз.