Ниочёма - 3

Пролог

Во время Последней Магической Схватки империя, ослабленная внешними и внутренними врагами, потеряла немалую часть своих территорий. Нашлись люди, пожелавшие властвовать самостоятельно, без оглядки на Петербург, и принялись рвать на куски ослабевшего двухглавого льва. Правду сказать, им активно помогали заграничные дяди, надеясь на полный распад и деградацию огромной страны. Но династия удержалась на троне, империя выстояла, а спустя время, когда появилось достаточно сил, принялась постепенно возвращать утраченное. Каждый раз это вызывало море воплей со всех сторон, требовало великих трат в деньгах и в войсках, но в конце концов империя неизменно забирала своё.

Земли возвращались в порядке их важности для государства. И так получилось, что огромный кусок территории на юго-востоке на долгое время оказался без присмотра. Люди, спровоцировавшие отделение его от империи, давно уже умерли, и обширные степи от юго-восточных границ империи до самых Ханьских гор оказались практически ничейными. Но даже в то время земля долго не могла оставаться бесхозной. Нашелся род, которому достало сил забрать эти земли под себя и основать новое государство.

Какое-то время степь процветала, но потом произошел переворот, и род основателей был уничтожен. Новые ханы степи хорошо умели интриговать и воевать, а с государственным управлением, как это обычно бывает, у них было плоховато. Ханство захирело, а потом на его землях и вовсе воцарилась анархическая вакханалия. Формально ханство существовало, но фактически верховная власть в нем отсутствовала. Это полуаморфное псевдогосударственное образование соседи стали называть Диким полем. И название прижилось настолько, что прежнее, намного более благозвучное, теперь даже не вспоминали.

Три десятка лет назад ситуация стала, как будто, выправляться. Появился сильный молодой хан, который начал было энергично устанавливать в степи новые порядки. Но прошло не так много времени, и начинания постепенно сошли на нет. Номинально хан присутствовал, жил во дворце, издавал приказы, содержал крупные военные отряды, но власть его ограничивалась стеной, ограждающей столицу ханства, город Караим-кала. На остальной территории люди жили так же, как и тысячи лет назад: пасли скот, кочевали и существовали главным образом за счет натурального хозяйства.

Детей в степи рождалось много, и раз в несколько лет, когда подрастало очередное поколение голодных и резких парней, на южные границы империи шли набеги. Набеги эти более-менее успешно отражали, а иногда в отместку вырезали пару-тройку кочевий, неосторожно задержавшихся у границы.

Главной целью набегов был банальный грабеж. Брали то же, что и всегда: деньги, ценности и людей. Молодых женщин и девушек — в бордели, крепких мужчин — в рабы. Со временем успехи трансплантологии привели к возникновению чёрного рынка донорских органов. А откуда эти органы взять? И опять, как и в давние времена, потянулись из империи на юг караваны невольников. Пусть не в таком количестве, как прежде, но все-таки.

За живой товар торговцы платили очень даже хорошо. Один удачный набег мог обеспечить воина и его семью на всю жизнь. И потому не переводились желающие поправить своё благосостояние за счет северных соседей.

В прежние времена степняки шли в набег на лошади, одетые в стеганый халат и войлочный колпак. Теперь времена изменились. Воины степей ездили нынче на джипах да на квадроциклах, одевались в армейский камуфляж и стреляли не из луков, а из автоматических винтовок. Порою к хану Дикого поля приезжали бледнокожие мужчины в дорогих костюмах, привозили деньги, оружие, технику, и тогда случался большой набег. Степняков гибло в таком набеге множество, зато уцелевшие привозили столько добра, что еще и детям оставалось.

С полгода назад, в середине зимы, к хану приехала делегация. Мужчины в дорогих костюмах пробыли в гостях намного дольше обычного. А когда они уехали, по степи, по всему Дикому полю, от кочевья к кочевью потянулись гонцы: готовьтесь, нынче будет очень, очень большой набег.

Глава 1

В центральном призывном пункте Санкт-Петербурга

Даже в таком насквозь казенном учреждении, как призывной пункт, можно при должном желании оборудовать уголок уюта и комфорта. Накрыть уставную тумбочку неуставной скатертью, сверху поставить купленный вскладчину чайник, а внутрь положить печенье и заварку. Еще нужно рядышком поставить кресло, самое удобное из всех имеющихся, а лучше — два.

В воскресный день посетителей немного, а к вечеру их число и вовсе сходит на нет. Начальник без крайне важного повода из кабинета не выходит и, тем более, вниз, в общий зал, не спускается. Да и на мелкие нарушения смотрит сквозь пальцы. И, значит, вполне можно себе позволить пересесть из-за своего стола с жесткого скрипучего стула в уютный закуток. Устроиться поудобнее в кресле, заварить более-менее приличного чаю и за чаепитием скоротать оставшееся рабочее время.

Хр-р-р-р! — проскрежетала дверная пружина. Рука дежурного писаря ефрейтора Чумичова с чайным пакетиком зависла над чашкой с кипятком.

Бум-м-м! — Дверь звезданула о косяк. Клерки давно просили начальство потратить несколько рублей на хороший доводчик, чтобы не дергаться при каждом посетителе. С другой стороны, дверь с такой пружиной — отличная сигнализация. Никакой внезапный гость не застанет врасплох. Только кого ж это принесло под занавес? Как бы не сорвался так хорошо продуманный план.

С этими мыслями Чумичов вернул чайный пакетик в коробку, поднялся из кресла и поспешил к рабочему столу.

При виде вошедшего мальчишки в дорогом костюме, на вид годов восемнадцати, дежурный писарь поморщился, даже не думая скрывать недовольство. Через полчаса заканчивается рабочий день, а на полноценное оформление всех положенных документов уйдет как минимум столько же. И что теперь делать? А чай-то стынет!

Впрочем, выгонять добровольца армейский клерк не решился. Все с той же кислой гримасой он протянул тинейджеру многостраничную анкету, ручку и отправил к столу, за которым предполагалось эту анкету заполнять. Заняв незваного гостя, он с надрывом вздохнул и принялся готовить пачку бумаг, которые предполагалось заполнять от руки. После эти бумаги следовало продублировать в компьютере и подшить в картонную папку, формируя личное дело военнослужащего. Зачем требовалось дублирование, Чумичов не задумывался. Положено! А раз положено, раз есть инструкция, то её следует исполнять, а не рассуждать.

Парень справился с анкетой на удивление быстро. Клерк принялся было переносить данные из анкеты в бумаги, но споткнулся о графу «ранг».

— Скажите, у вас действительно пятый ранг? — удивленно спросил он.

Вместо ответа парень положил перед ним свежий, двухдневной давности, протокол тестирования. Это меняло не просто многое, это меняло всё. А начальник призывного пункта, майор Филинов, особо предупреждал о таких случаях. Следовало немедленно ему доложить.

— Э-э-э… — дежурный поискал в бумаге имя, — Олег Иванович, присядьте на скамеечку. Я ненадолго отлучусь, а по возвращении закончу оформление ваших документов во мгновение ока.

Вернулся он действительно быстро. Довольно улыбаясь, слегка поклонился Песцову:

— Олег Иванович, с вами хочет побеседовать начальник призывного пункта майор Филинов. Будьте добры пройти следом за мной.

Олег пожал плечами:

— Ну что ж, ведите.

***

Майор Филинов, очкастый одышливый толстяк с пепельного цвета шевелюрой, облаченный в осыпанный перхотью китель, сидел в сравнительно небольшом кабинете за огромным начальственным столом в столь же огромном кожаном кресле. Едва за дежурным закрылась дверь, как он вперил в Олега немигающий взгляд круглых желтоватых глаз. Тот, ожидая от майора более активных действий, принялся скучающе разглядывать увешанные пыльными грамотами стены кабинета.

Наконец, видя, что пассивная тактика успеха не приносит, начальник призывного пункта почесал крючковатый нос, достойный высокоранговой Бабы-Яги, и со всем доступным ему радушием промолвил:

— Так вот ты какой, Песцов!

Вышло довольно жутковато. С таким голосом хорошо было бы озвучивать фильмы ужасов или пугать непослушных детей. Для начала разговора этого было явно недостаточно, и Олег продолжил разглядывать рабочее место майора. За спиной хозяина кабинета, меж двух окон, висел на стене ростовой портрет императора, такой же пыльный. Слой пыли мешал разглядеть, что император был предыдущей версии. Видимо, Филинов своевременно не поинтересовался, а ему никто не подсказал.

Не привыкший к подобному, майор поёрзал на своём насесте, прокашлялся и бухнул:

— Песцов, я предлагаю тебе огромную честь: войти в уважаемый и славный род Филиновых.

— Господин Филинов, вы серьезно? — неподдельно изумился Олег. — Интересно, чем таким славен род Филиновых? Лично я до сего дня и не знал о его существовании. А что до чести, так меня и Кабановы, и Кабаргины заманивали, и даже Оленев попытался дочек своих подложить. И вы всерьез рассчитываете, что я, отказав таким людям, сочту выгодным принять ваше предложение?

Филинов засопел. К отказу он был явно не готов. По крайней мере, к такому прямому, скорому и однозначному. Сопение усиливалось, лицо майора стремительно приобретало сходство с помидором. Казалось, еще немного, и рванет. Олег на всякий случай приготовился поставить защиту, но майор вдруг успокоился. Перестал сопеть, вернул лицу естественный цвет и заявил с прежним апломбом:

— Песцов, ты делаешь огромную ошибку. Такое предложение бывает лишь раз в жизни.

Олег с недоумением взглянул на хозяина кабинета:

— Господин Филинов, если бы я хотел присоединиться к какому либо роду, то сделал бы это уже давно. Предложений у меня было множество, от самых знатных родов империи. И я пришел сюда не для того, чтобы влезать в подобную кабалу.

— Ты, Песцов, мало знаешь об армии, иначе бы не стал так говорить. Служить можно по-разному.

«Я достаточно узнал об армии за два года срочки», — подумал Олег. Вслух же сказал:

— Давайте не будем тратить время.

Он достал телефон и потыкал экран, запуская нужное приложение.

— Я, Песцов Олег Иванович, глава клана Песцовых, находясь в здравом уме и твердой памяти категорически отказываюсь от предложения начальника призывного пункта майора Филинова о подчинении клана Песцовых роду Филиновых. Это решение является окончательным и пересмотру не подлежит.

Олег продемонстрировал экран телефона майору.

— Видите, заявление доставлено на имперское государственное облако. Так что не трудитесь меня уговаривать. К тому же я пришел не на контрактную службу наниматься, а для прохождения годичного курса военного обучения согласно закону Империи о воинской повинности. И перестаньте уже мне тыкать. В конце концов, вы разговариваете с главой клана и высокоранговым магом.

***

Дежурный вопросительно поглядел на спустившегося в канцелярию новобранца.

— Оформляйте, — махнул рукой Олег. — Мы не договорились. И не перепутайте в бумагах: не контракт, а годичный курс военного обучения. Я проверю. Так что поберегите свое время, сделайте всё правильно с первого раза.

Через четверть часа Песцов уже ехал на армейском грузовике вместе с такими же новобранцами на станцию железной дороги. А через час поезд повез его на сборный пункт, откуда должна была начаться его служба.

Если бы Олег мог слышать мысли дежурного, он бы услышал примерно следующее: «Как хорошо, что заранее заполнил все бумаги. Бумага что? Если бы они договорились, порвал, да и выбросил. А так сколько времени сэкономил»! Мысли же начальника призывного пункта майора Филинова были совершенно иными, и не только бродили в его голове, но и выходили временами наружу в виде невнятного бормотания: «Вот же… сопляк! Глава, млин, клана! Тыкать ему нельзя, ишь цаца»!

Филинов сделал несколько звонков, где-то напряг своих должников, где-то пообещал разумную компенсацию за беспокойство. Но это все было не то, мелочно и недостаточно весомо. Он задумался: какие самые тяжелые места для службы? Разумеется, крайний север и крайний юг. Ну-ка…

Начальник призывного пункта выпрямился в кресле и решительно подтянул к себе клавиатуру компьютера. Барабанной дробью набрал запрос в служебном поисковике. На север команды призывников нынче не отправлялись. Зато на юг — целых три штуки. И одна как раз в учебку, которой командовал приятель Филинова еще со времен училища.

Была у майора возможность, которая принесла ему за последние несколько лет изрядный доход. Не то разработчики, не то наладчики программ для армейской кадровой системы поленились и оставили дырочку, недокументированную возможность. В чем была причина, Филинов не интересовался. А следствие состояло в том, что он мог не только видеть заявки из воинских частей, но и создавать свои.Так что возможности для мести у Филинова были. Оставалось только добавить в личное дело Песцова нужную заявку.

Майор вытащил на экран монитора личное дело своего обидчика, быстро просмотрел.

— Ух ты! Заявка из элитного центра подготовки! — Вслух прокомментировал он. — В элиту захотел, голубчик? А вот хрен тебе! Так даже веселее будет.

Филинов внес необходимые правки в компьютере, переписал наново бумаги, поставил свою подпись и печать. Вот теперь справедливость была восстановлена в полном объеме. Осталось только сделать один телефонный звонок. Начальник призывного пункта с усилием поднялся из кресла, вперил гневный взгляд в то место, где час назад стоял Песцов, и погрозил воображаемому обидчику кулаком:

— Неблагодарный малолеток! — пафосно продекламировал он. — Ты еще попомнишь Филинова, тебе этот год за десять покажется!

В столичном окружном сборном пункте

На сборном пункте было многолюдно. Что здесь и сейчас, что в другом мире и тридцатью годами раньше — никаких отличий. Ну, вывески другие. Ну, должности называются иначе. Ну, форма отличается. Только это все мелочи. Организация процесса и смысл действия совпадали буквально тик в тик.

Прибывали команды призывников и добровольцев. Их последовательно проводили через каптенармуса, баню, столовую и оставляли в казармах, где они ждали своей очереди на отправку в часть. «Покупатели», имеющие право первоочередного отбора, зорко высматривали в толпе новобранцев контингент получше да поперспективнее. Остальные забирали уже сформированные команды, ориентируясь больше на численность пополнения, чем на его качество.

Один из таких привилегированных сидел в кабинете начальника сборного пункта и, устроившись у окна, оглядывал столпотворение на плацу.

— Петя, а вон тот, в шикарном костюме, откуда здесь взялся?

— Который?

Начальнику пришлось вылезти из-за стола и тоже подойти к окну.

— Да вон, от станции бредет подобие строя.

— А-а! Это из столицы команда. Какой-нибудь проштрафившийся мажорик. А что, заинтересовал?

— Есть такое дело. Уж больно сильно он выделяется среди прочих. И осанкой, и поведением, и даже взглядом. Непростой мальчик. Пойду, пообщаюсь.

Три десятка тинейджеров топтались неподалеку от входа в здание. Сопровождающий их фельдфебель курил в сторонке, одним глазом поглядывая на подопечных. Тут-то и появился, как паяц из табакерки, серьезный плотный мужчина в штатском с холодными цепкими глазами. Он сделал знак фельдфебелю и, еще раз окинув взглядом плац, направился к своей цели.

— Молодой человек, можно вас на минуту? — обратился он к юноше в дорогом костюме.

Против ожидания, тот не сдвинулся с места. С подозрением оглядел штатского и произнес:

— Прежде я хотел бы услышать ваше имя.

Штатский про себя хмыкнул.

— Капитан Соловьёв, — представился он. — А вы?

— Новобранец Песцов, — назвался юноша. — Хорошо, давайте поговорим. Надеюсь, наш сопровождающий в курсе.

— Разумеется, — уверил капитан.

Фельдфебель подтверждающе кивнул.

Едва отойдя следом за Соловьевым на несколько шагов в сторону, Песцов спросил:

— Разведка? Спецназ?

— А вы шустрый, молодой человек, — удивился капитан. — Взвод специального назначения западного военного округа.

— Мимо, — не раздумывая заявил Песцов. — Я вам, может, и подхожу, но вы мне — нет.

— Почему же? — снова удивился капитан.

— Я не собираюсь тратить время на военную службу, так же, как и на любую другую службу. У меня иные планы в этой жизни. Кроме того, имеющиеся обязательства не позволят мне неделями и месяцами пропадать на полигонах и секретных заданиях.

— Это решаемый вопрос, — небрежно бросил Соловьев. — Империя может себе позволить взять на себя заботу о вас и вашей семье.

— И о трех молодых женах? Ну уж нет. Год обязаловки — все, что я могу отдать армии. И простите, господин капитан, моя группа начала двигаться. Надеюсь, вам встретится более подходящий кандидат. Желаю успеха.

С этими словами молодой человек шустро присоединился к своей группе и вместе с ней исчез за дверями, оставив капитана Соловьева в полном изумлении.

Несколько оправившись, он вернулся в кабинет начальника сборного пункта.

— Ну что, поговорил? Подходит он тебе?

— Поговорил, подходит. Но, по его словам, я ему не подхожу. Честное слово, я давно уже так не удивлялся. Дай глянуть личное дело некоего Песцова.

— Вон четыре стопки, ищи, гляди. Только, ради предков, не перепутай.

Капитан Соловьев, движимый любопытством, потратил четверть часа на то, чтобы из кипы дел вытащить папку, на которой каллиграфическим почерком было выведено: «Песцов Олег Иванович». Капитан открыл папку и принялся читать. И чем дальше он читал, тем больше становились его глаза. Закончив чтение, он закрыл папочку и не глядя бросил её на стол.

— Да, о таком кандидате можно только мечтать. Но, совершенно точно, никто нам его не отдаст. Хотя с ним такого можно было бы натворить…

Соловьев мечтательно поднял глаза к потолку.

— Неужели настолько редкий кадр? — заинтересовался начальник сборного пункта.

— Погляди сам.

Капитан передал папочку.

Начальник взял ее, прочел полстраницы и вернул папку Соловьёву.

— Да, такого тебе точно не отдадут. Я вообще не понимаю, что он здесь делает.

— Зато я понимаю.

Соловьев небрежно бросил личное дело Песцова поверх других, отошел к окну и вновь принялся высматривать среди новобранцев подходящих кандидатов.

— Парень из бедного и захудалого рода решил поднять свой статус перед академией, чтобы ни одна высокородная сволочь не посмела против него даже слово вякнуть. Стратегически абсолютно верный ход. А если ему удастся побывать рядом с боевыми действиями, да какую-никакую медальку заиметь, у него, считай, полный иммунитет будет от подобных мерзавцев.

— Хочешь сказать, в ближайший год будет война? — встревожился начальник.

— Война-не война, но на юге идут нездоровые шевеления. Давно наши соседи люлей не получали. Забыли, гады, как их в своё время казаки по степи гоняли. По всем признакам, этим летом случится большой набег. Только имей в виду: будешь перед своими подчиненными умствовать, меня не упоминай. Я ничего не говорил, и вообще меня здесь не было.

Глава 2

В широком коридоре царили толчея, шум и гам. Фельдфебели окриками и подзатыльниками выстроили своих подопечных в подобие колонны, которая относительно бодро двигалась вперед. Где-то там был открыт прилавок вещевого склада, за которым маячила кругленькая тушка каптенармуса. Новобранец подходил к прилавку, называл размеры одежды и обуви, помощники каптенармуса тут же выкладывали на прилавок сверток с формой и берцами, вещмешок с полагающейся мелочевкой: фляга, котелок и прочее. После парень наскоро черкал свою подпись в ведомости и, схватив в охапку имущество, шел дальше, а его место занимал следующий.

— Размер! — выкрикнул каптенармус, уже несколько оглохший и охрипший.

— Сорок восьмой, — ответил Олег. — Обувь — сорок второй.

Помощник бухнул на прилавок тюк с формой, толкнул новобранцу заполненный бланк:

— Расписывайся!

— Сейчас, проверю и распишусь, — спокойно ответил Олег.

— Хватай свое добро и вали! — рявкнул фельдфебель.

— Не спеши, дядя, а то кладовщик просчитается. Недостача выйдет, или пересорт.

Песцов говорил, а сам в это время старательно фотографировал бланк, выданную форму, помощника и самого каптенармуса.

— Ну вот! — удовлетворенно подытожил он. — В бланке сорок восьмой размер, а мне пихают шестьдесят четвертый, к тому же гнилой. Да еще неизвестно, все ли по списку в наличии.

Фельдфебель заткнулся. Против факта переть было невозможно.

— Жабин, кончай свои штучки, дай нормальный комплект. — сказал он кладовщику.

— Что есть, то и даю, — огрызнулся каптенармус. — Пусть берет иглу и ушивает. Чай, руки не отвалятся.

— Дядя, а у тебя харя не треснет? — вмешался Песцов, ненавязчиво снимая телефоном беседу. — Ты, поди, уже сговорился партию новой формы налево толкнуть, а солдатиков решил надурить, неликвид сбагрить. Хочешь, скажу, кому и за сколько? У-у, вор-рюга!

Жабин подскочил и, вытаращив круглые от природы глаза, заверещал не хуже базарной торговки:

— Ты чего себе позволяешь? Ты как со старшим по званию разговариваешь!

На Песцова эти вопли не подействовали.

— Ты лучше не ори, дядя, — пригрозил он, — а то я слово волшебное знаю: внезапная ревизия.

Очередь застопорилась. Жабин орал, Песцов огрызался, фельдфебель бездействовал. А стоящие рядом парни, слыша эти разборки, тоже решили проверить полученное. И тут началось:

— Мне сорок четвертый размер выдали, — возмущался здоровый детина. — Мне на какое место это натягивать?

— И у меня форма гнилая!

— А у меня берцы разваливаются!

Назревал скандал. И скандал этот грозил выплеснуться за пределы сборного пункта.

Подскочил какой-то подпоручик, грозно задал вопрос куда-то в пространство:

— Почему задержка?

Песцов вытянулся по стойке «Смирно» и отрапортовал:

— Господин подпоручик, разрешите доложить! Каптенармус Жабин выдает новобранцам негодное обмундирование. Вот, можете посмотреть сами.

Подпоручик брезгливо пощупал ткань и, перегнувшись через прилавок, ухватил кладовщика за ворот мундира:

— Ну все, Жабин, ты допрыгался. Выдавай годное, а я постою, посмотрю. К вечернему рапорту докладную майору подготовлю.

Жабин свирепо взглянул на Песцова, но в открытую против начальства переть не решился. Кивнул помощникам, и те принялись таскать свертки из другой части склада. Олег по-быстрому проверил: вещи нормальные, нужного размера и, вроде, всё на месте. Под шумок, поменяли своё гнильё и другие, кто был рядом и сообразил подсуетиться. Каптенармус скрипел зубами, глядел зверем, но положенное выдавал.

Расписавшись в ведомости, Олег вместе с другими отправился дальше, в баню. То есть, это так говорилось — баня. А на самом деле — душевая на сорок леек. Загоняют в нее четыре десятка солдат и включают воду. Хочешь, не хочешь, а мойся. Олег за судьбу своего барахла всерьез опасался и, надо признать, имел к этому все основания. Было очевидно, что Жабин попытается отомстить за упущенную прибыль, а душевая для этого самое удобное место.

Аккуратно свернув парадный костюм, Олег спрятал его в вещмешок, вещмешок положил в шкафчик, шкафчик запер на хлипкий замок. Не удовлетворившись этим, сотворил конструкт и «приклеил» дверку к шкафчику. Оставшись в перстне и ладанке, он почти бегом отправился в душевую. Но едва успел намылиться, как Милка неслышно для прочих заверещала:

— Хозяин! Воры! Скорее!

Бежать по мокрому кафельному полу с мылом во всех местах — это прямой путь в лазарет. И хорошо если не сразу к предкам. А что? Поскользнулся, хряпнулся башкой — и вперед, в увлекательное путешествие по белому тоннелю. Олег однажды пробовал, и ему не слишком понравилось. Пришлось лезть под душ, а он, как это бывает, вдруг стал выдавать то идеально холодную воду, то абсолютный кипяток. А потом и вовсе затрясся, как припадочный, захрипел и принялся плеваться.

Наскоро сполоснувшись, с клочьями мыльной пены там и сям, Олег, выскочил в раздевалку и кинулся к оставленным вещам. Издалека шкафчик выглядел закрытым, но, увы только выглядел. Блокирующий конструкт был развеян, дохлый замочек сорван, а вместо недавно полученного нормального комплекта в шкафчике лежал тот самый, шестьдесят четвертого размера. Костюм из вещмешка тоже исчез, причем вместе с телефоном.

Дежурный унтер, к которому Олег сунулся было с претензиями, равнодушно пожал плечами: мол, ничего не видел и не слышал. А тут еще и фельдфебель принялся активно и громко подгонятьсвоих подопечных, и Песцов отступился. Армейские порядки он помнил хорошо, еще с прошлой жизни. Сейчас никому ничего доказать не удастся, все ото всего отопрутся. Ведь какое армейское правило? Не у тебя стащили, а ты пролюбил. Раз допустил, что тебя крайним сделали, значит, сам виноват. Старательно пряча злость, Олег домылся, вытерся, натянул форму, больше смахивающую на танковый чехол, отпросился у фельдфебеля и сбегал в ларёк военторга. К счастью, ума хватило: бывшие при нем деньги он благоразумно спрятал в ладанку, к оберегу, в котором сидела Милка. Вернулся с рулоном туалетной бумаги — напихать в берцы, чтобы не сваливались с ног, пачкой швейных игл, ножницами, сапожным шилом и двумя бобинами крепких ниток. Форму придется-таки ушивать.

После «бани» полагались ужин и спокойный сон в казарме. В ожидании своей очереди в столовую команда новобранцев стояла у стены главного здания сборного пункта. Олег стоял вместе со всеми, но разговоров с другими не вел, по сторонам не глядел, а глядел как раз-таки на кирпичную стену здания. Лицо его было напряженным и сосредоточенным.

— Песцов! — раздался окрик посыльного.

— Песцов! — продублировал фельдфебель.

Олег нехотя оторвался от созерцания стены.

— Ты включен в команду номер… — посыльный неразборчиво назвал этот самый номер. — Отправление через полчаса.

Через полчаса Олег вместо того, чтобы, плотно покушав, завалиться на кровать в казарме, вместе с группой восемнадцатилетних оболтусов полууголовного вида погрузился в обшарпанный вагон. Только что решеток не было, да окна краской не замазали. Одно грело душу: в казённом рюкзаке кроме обязательного набора солдатского имущества уютно устроился сухпай на трое суток. Не слишком вкусно, но вполне питательно. Он отвоевал себе место на нижней полке, закинул рюкзак с барахлом и продуктами в рундук под сиденьем и улегся сверху. Тепловоз дал гудок, лязгнули сцепки, состав дернулся и покатил, постепенно набирая скорость. Очередная партия новобранцев отправилась к южной границе.

Поезд уже давно ушел, о Песцове и думать забыли. Мало ли таких, поперву резких и скандальных, попадает в армию. Но тут случилось событие, которое надолго запомнилось всем на сборном пункте. На фасаде главного здания что-то мигнуло, послышался треск, и вниз посыпались обломки кирпичей. Началась паника, поднялась тревога. Наружу высыпали все, кто был внутри. И тут на фасаде что-то мигнуло еще раз и глазам всех присутствующих предстала надпись, аккуратно, на глубину в полкирпича, прорезанная в стене между окнами второго и третьего этажа. Надпись гласила:

«Жабин, паскуда! Через год вернусь и убью».

Была у надписи и подпись: «П». Все решили, что неизвестный автор решил остаться полуинкогнито. Но на самом деле Олег просто не успел дописать.

Как отнесся к угрозе сам Жабин, никто не узнал. Сам он предпочел от обсуждения происшествия уклониться. Но на следующий день на сборном пункте появилась бригада штукатуров. Вырезанные в кирпиче буквы были тщательно замазаны раствором, и теперь на темно-красной стене отчетливо виднелись крупные светло-серые буквы. Штукатурить весь фасад начальник сборного пункта отказался: бюджета на такие работы у части не было.

Где-то в воинском эшелоне на перегоне север-юг

Военный эшелон в представлении Олега должен был иметь высший приоритет. Но все вышло иначе. Поезд шел медленно, подолгу задерживаясь на полустанках и пропуская пассажирские, а порою и грузовые составы. В окнах пассажирских поездов были видны хорошо одетые изящные дамы и солидные господа. Дамы и господа направлялись к морю, на отдых — не иначе. Они в вагоне-ресторане кушали деликатесы и запивали их превосходным вином. У новобранцев же заканчивался сухпай, вода во фляжках, а все спиртное, которое не нашли фельдфебели, было выпито еще в первый день.

Кто-то активно догрызал взятое из дому, делясь вкусняшками со «своими», кто-то угрюмо смотрел на этот пир, нащупывая в кармане последнюю банку перловки с тушенкой. Олег сидел чуть в стороне и размышлял о своем. Бухать с командой он не стал, а потому скинуться продуктами и организовать общий стол его никто не пригласил. Как следствие, у него оставалось еще консервов и галет на полтора суток пути. Что же до воды, то на одной из остановок он сбегал до колонки и заново наполнил флягу.

Новобранцев с самого начала одолевали жара и скука. Сопровождающий смылся к своим коллегам и сейчас наверняка квасил по-черному. А в вагоне кто играл в карты, кто тренькал на гитаре, кто травил давно просроченные анекдоты. Теперь часть из них, самых торопливых, начал терзать еще и голод. Ну а где взять еду, если она у тебя кончилась? Разумеется, отнять у того, у кого она еще осталась.

Витёк с говорящей фамилией Козочкин до призыва был на районе чётким пацаном, под ним ходила не самая маленькая бригада. Но пришло время, и пришлось, хотя и против воли, идти в призывной пункт. Да, лучше год в армии, чем три на каторге. Уже здесь, в поезде, за день дороги он успел поставить под себя двоих бойцов и объяснить им, кто здесь главный. И когда закончился сухпай, он поступил просто и логично: отправил их найти терпилу, у которого что-то еще осталось. Разумеется, такой нашелся.

Следом за помощниками Витек пришел в соседний вагон. Забравшись с ногами на нижнюю полку, поодаль от остальных сидел щупловатый паренек в штанах фасона «Оверсайз XXXL» и сосредоточенно тыкал иглой в куртку, убирая размер по шву. Под боком у него притулился вещмешок, сквозь ткань которого явно проступали контуры коробки армейского рациона. Типичный терпила. Правда, у него на среднем пальце правой руки была надета гайка, прямо как у благородного. Но это явно был не тот случай, благородных Витёк видел. И они выглядели совсем не такими. И уж точно не поехали бы в ободранном плацкартном вагоне в заштатную учебку вместе с такими, как он.

Чёткий пацан Козочкин сделал шаг вперед и, чуть нагнув голову для пущей убедительности, скомандовал:

— Эй, заморыш, гони консервы!

Олег оскорбился. Такой грубый заход нарушил его внутреннюю гармонию, и причинил душевную боль. Да, комплекция у него почти не поменялась. Но за последние месяцы он сильно прибавил как в мышечном объеме, так и во владении боевыми искусствами. И случись ему теперь, к примеру, подраться в рекреациях Воронежской гимназии, он положил бы мордой вниз всю банду Косулина, несмотря на магию. А если вспомнить магический ранг, то и та встреча с ночными татями в закоулке Воронежа, на которой прервалась жизнь его предшественника, вполне могла закончиться в его пользу. Зарвавшемуся хаму следовало немедленно втолковать всю глубину его заблуждений.

Олег лениво повернул голову в сторону проистечения звуков и поглядел на пришедшего.

— Юноша, где вас учили так выражаться? Это просто непредставимое фи. Немедленно пойдите и вымойте рот с мылом.

Предводитель криминального трио слегка охренел.

— Чего?

— Ты еще и глухой?

Олег спустил босые ноги на пол, сел и повернулся к незваным гостям.

— Как тебя, убогого, в армию-то взяли? И вообще: вам троим свалить бы отсюда, пока я не поднялся. Потом поздно будет.

Главный отжиматель почуял неладное, но уходить без добычи было политически неверно: так можно и свиту растерять. Тем более, что драться он умел. По крайней мере, в его районе так считалось. Он с силой махнул кулаком, метя в нос нахального одиночки, но угодил в пластиковую перегородку между купе. Отскочил, в горячке драки не чувствуя боли, ударил было снова и тут же полетел назад, получив точный и сильный удар в глаз. На эмоциях рванулся было еще разок, и получил во второй глаз. На то, чтобы снова подняться, потребовалось некоторое время. К тому моменту ушибленный кулак опух, а один глаз заплыл и полностью перестал видеть.

— Валите, дети, — назидательно напутствовал их так обманчиво выглядящий парень. — И постарайтесь больше мне не попадаться.

Он уселся на полку, устроился поудобнее и снова взялся за свое шитье.

В кабинете начальника учебного полка номер сорок три дробь семнадцать.

Командир учебного полка номер сорок три дробь семнадцать полковник Репин был несколько озадачен. Накануне ему позвонил старый приятель, с которым вместе оканчивали военное училище. С просьбами тот никогда не обращался, а тут позвонил и попросил. Отказать формального повода не было, а просьба-то была престранная. Со свежей командой ему должны были прислать одного сопляка. Этого сопляка надо было поставить в самые мерзкие условия и взводного назначить самого наизлейшего. Да еще сделать так, чтобы этот унтер гонял означенного сопляка в хвост и в гриву, чтобы только перья летели. Чем уж этот парень настолько насолил Филинову, Репин не знал. Но, подумав, решил не отказывать: кто знает, как повернется судьба? Может статься, и ему придется просить о чем-нибудь старого дружка. Конечно, майор — птица невысокого полета, но зато в столице обретается и знакомства имеет. Глядишь, и пригодится. И если подумать еще немного, то выполнить просьбу не так и сложно.

— Господин полковник! Младший унтер-офицер Лытнев по вашему приказанию прибыл!

Унтер стоял в кабинете полковника навытяжку, поедая глазами начальство. Мундир его был идеально подогнан, берцы блестели сильнее, чем кошачьи шарики, а все полагающиеся погоны и шевроны были пришиты строго по уставу, хоть бери линейку и вымеряй. Этого вызова он ждал давно: рапорт о переводе Лытнев написал еще полгода назад, и по добытой за коробку конфет информации, как раз сейчас бумага должна была добраться до командира полка. Причина же написания рапорта была сплошь романтической.

В последнем отпуске Лытнев познакомился с очаровательной барышней и завел с ней роман, стремительно покатившийся к свадьбе. И не докатившийся лишь по причине окончания отпуска бравого унтера. Переезжать в степи невеста отказалась напрочь, и тогда Лытнев решил переехать сам. Как говорится, любовь зла. И теперь лишь автограф командира полка отделял младшего унтер-офицера от счастливой семейной жизни.

— Вольно, — скомандовал Репин. — Сегодня прибывают новые команды, готовься: поедешь встречать.

— А… — начал было Лытнев.

— А через три месяца, как этим сосункам курс молодого бойца преподашь, так сразу твой рапорт и подпишу. Там уже другие молодняком займутся.

— Господин полковник, а нет никакой возможности…

— Увы, нет. И знаешь, почему? В одной из команд имеется некий новобранец по фамилии Песцов. Жуткий зануда, буквоед и склочник. И все бы ничего, но у этого засранца пятый ранг. Сам знаешь, этим высокоранговым позволяется многое. Вот он и затребовал самого лучшего наставника. А лучший у нас по всем показателям ты. Так что не обессудь: три месяца — и свободен. Если все удачно пройдет, возможно присвоение очередного звания. Кстати сказать, могу твой рапорт прямо сейчас подписать будущей датой. А ты изволь собирайся и на станцию, за молодым пополнением. Кругом! Шагом марш!

— Есть!

Лытнев лихо щелкнул каблуками, повернулся через левое плечо и, образцово печатая шаг, удалился. Полковник подошел к окну, поглядел, как унтер злобно рычит на ефрейтора-водителя, и улыбнулся. Будет забавно поглядеть на этого Песцова.

Глава 3

Где-то на одном из полустанков Южной ветки имперской железной дороги

Солнце стояло почти в зените, когда поезд, лязгнув сцепками, остановился у перрона. Пшикнули тормоза, намертво блокируя колеса. В рабочих тамбурах появились сопровождающие. Судя по опухшим лицам, квасили они крепко. Как бы не всю дорогу. Лытнев поморщился: каждый раз одно и тоже. Махнул «своему»: мол, выгружай. Тот рявкнул куда-то вглубь:

— С вещами на выход!

Из окон вагона исчезли любопытные физиономии, и спустя минуту наружу потянулся контингент. Младший унтер-офицер глядел на спускающихся по ступенькам недорослей и пытался угадать: кто из них тот самый Песцов. Вот этот здоровый бугай? Вполне возможно, ведь высокоранговые усиленно качаются, им требуется баланс физических и магических сил. Или вон тот бритый с наглым взглядом? Ведь высокоранговый наверняка заносчив и хамоват. Или мрачный тип с краю, подозрительно глядящий на всех исподлобья? Так ничего и не определив, он кивнул сопровождающему: мол, строй своих оглоедов. Фельдфебель, надрывая глотку, принялся упорядочивать столпившихся у вагона тинейджеров. Более-менее выстроил и отошел в сторону, уступая место унтеру.

Лытнев прошелся вдоль строя, брезгливо разглядывая новобранцев. Похоже, ему собрали все дерьмо, какое смогли найти в империи. Вот эти — откровенные уголовники, этот — маменькин сынок, даже куртку застегнул наперекосяк. Вон тот явный терпила, видать, по дороге объясняли, кто здесь главный. Ишь, глаза заплыли! Ему бы сейчас черные очки, палку в руки, и выйдет отличный слепой. Хорошо еще, двое приятелей нашлось, помогают. А вот этот и вовсе паяц: берцы размеров на пять больше, одет в ушитый на скорую руку камуфляж. Но, в отличие от всех, у него пришит белый подворотничок. Правильно пришит. И стоит он более-менее ровно, и смотрит спокойно. Никак, додумался заранее поинтересоваться, что его ждет.

Унтер по старой привычке пару раз качнулся с пятки на носок и гаркнул:

— Равняйсь! Смирно!

Команды правильно выполнил только один — тот самый паяц. Остальные уставились на Лытнева как зеваки на цирковую лошадь. Только что рты не пораззявили. Вот же… стадо! Младший унтер-офицер подавил желание сплюнуть и принялся монотонно вещать:

— Команды «Равняйсь» и, особенно, «Смирно» являются наиболее часто употребляемыми. По команде «Равняйсь» все бойцы, кроме правофлангового, поворачивают голову направо (правое ухо выше левого, подбородок приподнят) и выравниваются так, чтобы каждый видел грудь четвертого человека, считая себя первым. Равняйсь! А-атставить. Что вы ерзаете как беременные ослы! Сказано — грудь четвертого человека. Пузо следует втянуть, спину выпрямить, голову повернуть направо. Кто не знает, где право? Все знают? Тогда почему ты пялишься налево?

Лытнев проследил взгляд остолопа.

— Ты что, пришел в армию девок разглядывать? Как фамилия?

— Столбов! — ответил любитель девичьих фигурок.

— Надо прибавлять «господин младший унтер-офицер». Ясно?

— Ага.

— Не «ага», а «так точно». Как фамилия?

— Столбов, господин младший унтер-офицер!

— Рядовой Столбов, шаг вперед! Упор лежа принять! Десять отжиманий!

— Но…

— Двадцать отжиманий!

Строй замер и замолк. Видать, салаги начали понимать, куда попали.

Едва Столбов вернулся в строй, как Лытнев снова скомандовал:

— Равняйсь!

Стоящие в две шеренги новобранцы дружно повернул головы направо. Младший унтер-офицер Лытнев еще раз прошел вдоль строя, внимательно рассматривая будущих солдат. Остановился, качнулся пару раз с пятки на носок и вернулся на исходную позицию. Новички терпеливо ждали продолжения.

— По команде «Смирно» бойцы должны стоять прямо, без напряжения, каблуки поставить вместе, носки выровнять по линии фронта, поставив их на ширину ступни; ноги в коленях выпрямить, но не напрягать; грудь приподнять, а все тело несколько подать вперед; живот подобрать; плечи развернуть; руки опустить так, чтобы кисти, обращенные ладонями внутрь, были сбоку и посередине бедер, а пальцы полусогнуты и касались бедра; голову держать высоко и прямо, не выставляя подбородка; смотреть прямо перед собой; быть готовым к немедленному действию. Смирно!

Строй отреагировал моментально.

— Давай список, — протянул руку Лытнев сопровождающему.

И начал:

— Арефьев!

— Я!

— Бобров!

— Я!

Вислоухий!

— Я!

Все было нормально, пока унтер не дошел до той, фамилии, которую заранее уже ненавидел.

— Песцов!

— Я! — откликнулся тот самый паяц.

— Выйти из строя!

Ранговый сделал два шага вперед.

Лытнев подошел, осмотрел то, что находилось перед ним: дикая смесь порядка и разгильдяйства.

— Почему в таком виде?

— Козни каптенармуса Санкт-Петербургского сортировочного пункта Жабина, господин младший унтер-офицер!

Лытнев невольно поморщился: стоит правильно, отвечает по уставу, но так хочется дать ему по морде!

— Что за кольцо на пальце?

— Родовой перстень, господин младший унтер-офицер!

— Снимай.

— Невозможно, господин младший унтер-офицер, только вместе с рукой!

— Два наряда вне очереди!

— Есть два наряда вне очереди, господин младший унтер офицер!

Лытневу показалось, что сопляк умудрился интонацией подчеркнуть слово «младший».

— Три наряда!

— Есть три наряда, господин младший унтер офицер!

«Как есть издевается», — с ненавистью подумал Лытнев.

Но с ходу нагнетать не стал, не время и не место. Он быстро закончил перекличку, подписал бумаги и махнул рукой:

— Вольно! На погрузку в машину бегом марш! Я сказал бегом, желудки! Трое последних заступают в наряд по кухне вместе с Песцовым!

Где-то в учебном полку номер сорок три дробь семнадцать

Армейские порядки мало чем отличались от тех, что запомнились Олегу из прошлой жизни. Тогда в учебном взводе тоже было три десятка гонористых пацанов, сержант, казавшийся грубой сволочью, бесконечная строевая, физо, наряды и прочие радости. Правда, на этот раз сержант — простите, младший унтер-офицер — по какой-то причине Олега невзлюбил. И что бы не случилось, виноватым всегда был именно он. И, как следствие, не вылезал из нарядов. Пусть не каждый день, но через день отправлялся либо в наряд по казарме, либо на кухню. Правда, особого неудобства это не доставляло. С нарядами по казарме неизменно помогала Милка (хотя Олегу было весьма неловко, когда домовая драила общий сортир), а наряды по кухне стали настоящим раем.

Все дело было в магии. Натаскать воды в котлы? Чуть модифицированный конструкт из Недольмана сделает это быстро и без усилий. Почистить мешок картошки? Поможет другой бытовой конструкт. Только чуть его доработать, уточнив желаемую толщину кожуры. А ремонтные навыки, сохранившиеся с прошлой холостяцкой жизни, позволили починить несколько агрегатов, сильно облегчивших повару жизнь.

В итоге наряд по кухне обычно проходил так: пока Олег двумя конструктами выполнял весь объем работ, повар готовил хороший сытный ужин из расчета на двоих. А когда все было сделано, они с Песцовым устраивали разговор по душам. Вернее, говорил больше повар, подкрепляя каждый свой тезис рюмкой-другой водки, а Олег больше слушал, кивал, поддакивал и налегал на свою порцию.

А еще на тех, кто в наряде, не распространялись внезапные ночные побудки и построения. В общем, служба шла вполне спокойно, и подходила уже вплотную к присяге. И присяга эта должна была состояться буквально через день.

Младший унтер-офицер Лытнев был не то, что зол, он был в ярости. Этот Песцов начисто игнорировал все его старания. Лытнев проявлял фантазию, придирался к каждой мелочи, через день отправлял ненавистного сопляка в наряды, но с того как с гуся вода. На теоретических занятиях отвечает без запинки, нормы по физподготовке сдает в числе лучших. И, кажется, даже умудрился набрать вес! К постоянным замечаниям относится как к должному, не выказывая даже тени недовольства. Только уставное «Так точно, господин младший унтер-офицер» орет каждый раз так, что уши закладывает. Но за это наказать не выходит, поскольку строго соответствует уставу.

Устав для Лытнева был свят и незыблем. Что бы не делалось в армии, все должно делаться в точности по уставу. В том числе, придирки и наказания. Вначале унтер хотел гнобить сопляка за недостатки. Ведь не может быть такого, чтобы новобранец идеально следил за обмундированием, был первым и по физкультуре, и на занятиях в классах, и на плацу. Но именно так и случилось. Крайне редко удавалось подловить засранца на какой-нибудь пустяковой мелочи.

К сожалению, прошло почти две недели прежде, чем Лытнев понял бесполезность этой затеи. Честно говоря, в другой ситуации младший унтер-офицер только порадовался бы, что у него есть такой подчиненный, и обязательно поставил бы его командиром отделения. Но сейчас он хотел Песцова унизить и заставить сдаться. Пусть наглый сопляк хлебнет дерьма полной ложкой. И тогда Лытнев поменял тактику.

Теперь он всячески хвалил Песцова, ставил его в пример другим — кстати, вполне заслуженно. Раз он не может справиться с сопляком своими силами, пусть ему добавят ума боевые товарищи. Никто ведь не любит выскочек. И тем более никто не любит, когда из-за таких приходится бегать лишние круги или маршировать лишних полчаса.

В казарме камер видеонаблюдения не было, иначе младший унтер-офицер знал бы, что Песцова уже пытались побить. И один на один, и трое против одного. И каждый раз с неизменным результатом. Кстати сказать, чёткий пацан Витёк преподанный в поезде урок усвоил с первого раза и в драку с Песцовым больше не лез. Более того, и других останавливал — по возможности, конечно. Пытались подловить Песцова и во сне, но он неизменно просыпался, едва команда «мстителей» начинала подкрадываться к койке.

Лытнев хотел успеть добить мерзавца до присяги. Потом будет уже не то; потом, хочет он или нет, но отношение к Песцову поменяется. Он станет уже не почти что гражданский, а почти что военный. И гнобить его по поводу и без повода будет невозможно, только за дело. А как показала практика, за дело-то наказывать и не выходит, слишком сопляк прошаренный, словно уже служил и все нюансы наперед знает. В общем, времени оставалось мало, и младший унтер-офицер решил: сегодня или никогда.

Взвод выстроился на плацу. Битый час все маршировали, перестраивались из одной шеренги в две и в три, потом обратно, брали макеты автоматов «на караул», опускали «к ноге» и вообще исполняли весь богатый ассортимент строевых приемов. Сверху жарило солнце, все умаялись и упарились. Даже сам Лытнев начал уставать. А Песцов, сволочь, хоть бы хны.

Так бы унтер не стал прибегать к этому подленькому методу, но слишком уж он хотел наказать ненавистного Песцова.

— Песцов, выйти из строя!

Олег сделал два шага вперед и остановился, замерев по стойке «смирно». Другой мир, другая эпоха, а в армии ничего не меняется. Та же строевая подготовка, те же команды. Только вместо сержанта младший унтер-офицер. А так — никаких изменений. Даже армейские анекдоты буквально один в один. И манера обращения унтеров с новобранцами точно такая же.

— Кругом! — последовала очередная команда. — Смирно! Остальные упор лежа принять! Сто отжиманий каждому!

Песцов стоял перед взводом, а парни отжимались. И это на самой жаре, на солнцепеке, после полудня шагистики, когда все до единого упарились и мечтали только о глотке воды и тени. Унтер же прохаживался и выговаривал: мол, надо делать так, как Песцов. Это бесило парней, это бесило и Олега.

Не успел счет дойти до полусотни, как самый хилый из взвода Илларион Подоплёкин упал ничком на асфальт. Остальные — раз иного приказа не поступало — продолжали отжиматься. Может, им и не было видно, а вот Олег отчетливо разглядел: это не силы кончились, это тепловой удар. Прошла секунда, две, три, Лытнев молчал. И тогда Олег, наплевав на приказы и субординацию, подбежал к Подоплёкину. Проигнорировав окрик унтера, перевернул парня, подхватил на руки и бегом потащил в медпункт. И только тогда всем стало очевидно: это не усталость и не симуляция.

— Прекратить отжимания! — скомандовал, наконец, Лытнев. — Вольно! Разойдись!

И, подхватив с плаца кепку, упавшую с головы Подоплёкина, пошел следом за Песцовым в медпункт.

Младший унтер-офицер, хоть и не подавал виду, чувствовал себя отвратительно. Как бы он ни хотел доконать Песцова, вполне отдавал себе отчет, что действует на грани фола. А теперь, кажется, эту грань переступил. Но еще хуже было то, что его план вывернулся наизнанку. Он хотел противопоставить Песцова взводу, чтобы пацаны в казарме, наконец, разобрались с ним по-свойски. А теперь вышло так, что Песцов хороший, а он, Лытнев, конченая сволочь. И никому ничего не объяснишь, не оправдаешься. Командованию начхать: подумаешь — боец на солнышке перегрелся. Не помер же! «А мог помереть»? — спросил себя Лытнев и честно себе ответил: «Мог». «А ради чего»? — продолжал спрашивать себя унтер. И ответ на этот вопрос был таким, что даже в зеркало на себя глядеть ему стало противно.

Остаток дня у новобранцев проходил почти идеально: никто не придирался, никто не гонял на плац и спортплощадку. После отбытия плановых занятий у трех десятков парней даже появился час свободного времени. Но так или иначе, строго в положенный час был дан сигнал «отбой», новобранцы улеглись по кроватям и в течении десяти секунд все кроме дежурного уже спали.

Где-то в Европе

— Вращение планеты вокруг своей оси творит удивительнейшие вещи, — изрек премьер-министр. — В то время, как в империи люди устали и легли спать, Европа еще бодрствует, полная сил. Следующая ночь будет длинной, очень длинной, а утро принесет нам победу. Слишком долго мы терпели присутствие рядом с нами этих восточных варваров. А ведь совсем недавно, если смотреть по историческим меркам, эти земли принадлежали нам. Но настал момент, когда мы вернем себе исконные территории, навсегда изгнав зарвавшихся от безнаказанности захватчиков.

— Прекратите балаган, — проскрипела высокая и тощая, как жердь, старуха с лошадиным лицом. — Вы не на митинге черни, и не на заседании парламента. Мы прекрасно знаем, как на самом деле обстоят дела.

Одиннадцать мужчин и женщин покивали в знак согласия.

— Вас поставили на этот пост не для болтовни, а для того, чтобы вы сделали дело, — продолжала старая ведьма. — В свое время, в Последнюю Магическую Схватку, нам не удалось окончательно добить империю. А теперь она и вовсе принялась активно восстанавливать силы и возвращать утраченное. Вы предложили план, мы с ним согласились. Действительно: пусть на этот раз с империей воюют другие, а мы их поддержим. В политическом плане, в информационном, в материальном, в конце концов. Ну и немного в военном. Вы получили всё, что просили на эту операцию. Так идите и сделайте своё дело.

Где-то в императорском дворце

— Что говорит разведка?

Военный министр генерал Кречетов быстро нашел в своей папочке нужный лист, подал сводку императору.

— Наблюдаются разрозненные группы степняков вдоль границы с Диким полем. Но численность их не превышает среднего уровня. Иногда отдельные батыры постреливают по передовым позициям пограничных застав. Пограничники стреляют в ответ, и все мирно расходятся.

— Странное у тебя понятие о мирном расхождении, — хмыкнул император. — Впрочем, пусть это будет на твоей совести. Когда по твоим прогнозам случится очередной набег?

— Если сравнивать ситуацию с прошлыми годами, то примерно через неделю-другую.

— А вот спецназ, в частности, капитан Соловьёв, утверждает, что в глубине степи, в паре часов езды от границы, накапливаются значительные силы степняков.

Военный министр внутренне поморщился: этот капитан всех буквально задолбал. Всё ему большой набег мерещится, хотя объективные данные этого не подтверждают.

— Воздушная разведка летала, ничего не разглядела. Ни визуально, ни аппаратно признаки сосредоточения войск не обнаружены. Но, несмотря на это, мы две недели назад провели совещание, определили перечень мер по усилению охраны границы и подготовке Южного военного округа к отражению возможного набега. Исполнение поручено командующему Южным военным округом генерал-лейтенанту Журавлеву. Послезавтра он должен отчитаться о выполнении.

— Ну что ж, генерал, — хмуро гляну император, — не проспи набег, гляди в оба. Если что — ответишь головой.

Глава 4

Где-то в учебном полку номер сорок три дробь семнадцать

Накануне присяги занятий в учебке почти что не было, ежедневная физкультура не в счет. Зато все до единого чистили и гладили парадную форму, надраивали до зеркального блеска ботинки и пришивали подворотнички. На построении к присяге всё должно было быть идеально. Так, чтобы самому генеральскому генералу не к чему было придраться.

Среди новобранцев ходили слухи, что на церемонию должен прибыть некий очень большой чин, чуть ли не начальник военного округа. Отчасти это подтверждал тот факт, что Песцова и еще нескольких солдат, у кого форма была слишком уж не по размеру, отправили на полковой склад. Интендант, вернее, каптенармус, глядел так, словно из его кармана вынимают последнюю копеечку. Правда, как бы там он не глядел, но запрошенное выдал. Пусть не новое, но, всё же, не слишком ношеное и вполне прилично выглядящее. Впервые за месяц учебки Олег перестал быть похожим на идиота, да и строй в целом стал намного презентабельней. Лытнев, оглядев свой выстроенный на плацу взвод, даже сподобился улыбнуться. Он был доволен.

Перед сном, когда солнце уже не жарило настолько сильно, унтер без особого рвения погонял салаг по плацу и отправил в казарму. Наступила ночь перед присягой.

Солдату что? Сказали спать — он спит. Потому, как в любой момент могут сыграть тревогу, и придется вскакивать и нестись куда-то туда, куда прикажет начальство. Зато для Милки ночь была тем временем, когда наступала свобода. Она могла спокойно покинуть свое временное обиталище и всласть погулять вокруг, чем и занималась на регулярной основе. Красота! Не надо ни от кого прятаться, не нужно соблюдать массу предосторожностей. И нет ничего удивительного в том, что она первой заметила пять больших армейских грузовиков, остановившихся в километре от части. Из машин выпрыгнули вооруженные люди в черной бесформенной одежде, получили приказ и легкой рысью направились к казармам.

***

— Олег! Вставай!

— Что случилось?

Полусонное сознание с трудом воспринимало реальность.

— Да просыпайся же скорей! Беда! Опасность!

Милка, наконец, нашла нужное слово:

— Тревога!

— Что случилось?

Этот вопрос был задан уже вполне осознанно. Уже почти проснувшийся Песцов сообразил: домовая просто так будить его среди ночи не станет. Он принялся одеваться, быстро и тщательно, а Милка тем временем рассказывала ему о том, что видела.

— Так говоришь, примерно в километре? — переспросил он.

— Да, примерно так, — подтвердила домовая.

Олег прикинул: километр легким бегом преодолевается минут за пять. Сколько времени прошло, пока он проснулся, да пока оделся? Как раз примерно пять минут. А это значит, что нападающие, кто бы они ни были, уже здесь. Он скользнул ко входу, стараясь не обнаружить себя, и притаился за дверью. В окне мелькнули черные тени, а через несколько секунд в двери казармы ворвалось двое в черных масках. Один из них крикнул:

— Подъем!

И дал очередь в потолок.

Вниз полетела пыль, посыпались куски штукатурки. «Значит, патроны боевые» — определил Олег. — «А раз так, то и стесняться не стоит».

Что делать с врагами Песцов знал хорошо. Полгода назад на улицах Питера этот урок был преподан жестко и наглядно. Сейчас же был, можно сказать, экзамен.

Шшухх!

За криками и стрельбой никто не услышал, как пролетело воздушное лезвие. Зато все услышали, как стукнула об пол голова в маске, потом автомат, а потом и тело.

— Что такое?

В казарму сунулся еще один. И снова: Шшухх!

— Милка! — позвал Олег. — Враги рядом есть?

— На улице, у дверей караулят.

Это было очень кстати. Тем более, что в казарме начал подниматься шум: разбуженные новобранцы пытались понять, что происходит, пытались задавать вопросы. Где-то на территории части была слышна стрельба, крики. Да и два обезглавленных тела в луже крови тоже стимулировали выработку адреналина.

Олег оттащил тела с прохода, чтобы их не было видно из дверей. Кто-то попытался включить свет. «Умник» тут же схлопотал в лоб:

— Ты что, идиот? На часть напали, а ты хочешь подсветить цели?

Идиот полез было драться, но тут в дверях показался еще один из черных.

Шшухх! И еще раз: Шшухх!

— Все, рядом никого! — доложила Милка.

Чужих не осталось, теперь можно было разобраться со своими.

— Тихо! — напрягая голос крикнул Песцов. — Я сейчас все объясню, а вы пока одевайтесь. И делайте это потщательней, чем на ночную тревогу. Возможно, придется много бегать, так что постарайтесь как следует.

Народ зашуршал одеждой. Те, что стояли подальше, попытались переспрашивать, но их менее глухие соседи тут же всё объяснили в два удара.

— Итак, — сбавил громкость Олег, — на часть совершено нападение. Нападающих около ста человек. Пришли с юго-востока. Их цели неизвестны. Но, судя по всему, нас они собирались захватить в плен.

— Дикое поле! — высказался кто-то.

— Очень вероятно. В этом случае нас ждала бы долгая дорога. Например, в Африку, где, как известно, гориллы и крокодилы. Я убил четверых, посланных в нашу казарму. Есть среди вас те, кто умеет обращаться с автоматическим оружием?

— Я! — вышел вперед самый большой из взвода, Федя Брагин.

— Выбирай автомат.

Олег широким жестом обвел пол.

— Боекомплект возьмешь с трупа.

Федя, поморщившись, принялся осторожно ощупывать черного.

— Да что ты валандаешься? Покойников, что ли, боишься? Они не кусаются, это самые безобидные ребята на свете. А насчет крови, так сегодня еще не раз по макушку в ней измажемся. Ну, кто еще?

— Я из винтовки стрелял, попробую разобраться.

От дальних кроватей протиснулся чёткий пацан Витёк. Цапнул с пола первый попавшийся автомат и стал деловито обшаривать ближайший труп в поисках ценного шмота.

-Что, только двое? А остальные солдаты?

Вышел еще один парень, Коля Вислоухий. Фамилия у него была забавная, а еще забавней было то, что его большие оттопыренные уши казались чуточку обвисшими. Шуточек по этому поводу было много, но сейчас никто шутить не пытался.

— Давай автомат, сказал Коля. — Теорию нам рассказали, пришло время практики.

— Хорошо. Выбирай себе труп по вкусу.

Прежде, чем начать добычу боеприпасов, Коля аккуратно натошнил в угол казармы. Но потом справился с желудком и, пусть морщась, принялся выворачивать чёрному карманы.

Олег, обшарив последнее тело, прислонил четвертый автомат к стене, на пол рядом бросил разгрузку с патронами и объявил:

— Ну что, ребята, сидите пока здесь. Разбирайтесь с оружием, закройте двери, забаррикадируйтесь насколько возможно. А я пробегусь, посмотрю, что здесь творится.

— А тебе оружие не нужно? — спросил Витёк.

Песцов хищно ухмыльнулся:

— Я сам себе оружие.

С этими словами он выскользнул за дверь и исчез.

Оставшиеся переглянулись меж собой:

— Охренеть!

— Видели, какой монстр? Четверым башки отчекрыжил и хоть бы хны.

— А какой у него ранг? Кто-нибудь знает?

— А мы хотели ему тёмную сделать. Хорошо, что не успели: кто знает, выжил бы кто после этого.

Когда прошел первый шок, опомнились командиры отделений. Полетели команды:

— Хорош трястись! Трупы утащить в душевую, полы вымыть! Парни, вы с автоматами разобрались? Нет? Брагин, раз ты знаком с такими, покажи остальным.

***

Ночь была темной, но конструкты Недольмана работали безупречно. Не сказать, что видно было как днем, но вполне достаточно для того, чтобы уверенно двигаться. Отовсюду слышны были звуки, большей частью негромкие. Где-то возня и пыхтение, где-то осторожные шаги, в паре мест мест даже выстрелы. Олег призадумался: возня — это наверняка пакуют других парней. Шесть сотен новобранцев, да полсотни офицеров разного ранга, да еще всякий персонал, да гараж, да охрана склада РАВ (ракетно-артиллерийского вооружения). Если начать считать, число выходит немалое. А ведь стреляют как раз у склада.

Чёрные наверняка действуют по какому-то плану, уж больно четко и организованно всё у них получается. И план это вполне логичен. Напасть на полк, в котором вооружено от силы два десятка солдатиков, повязать людей, погрузить их в машины и вывезти. Да еще разграбить склад вооружения. Неслабо наварятся степняки! А ведь если бы не Милка, да не он, Олег, у них вполне могло бы получиться. К утру никто бы и следа не нашел. Остается вопрос: куда смотрели погранцы, что такая банда спокойно залетела так далеко на территорию империи.

Олег огляделся и побежал в сторону складов, стараясь двигаться бесшумно и незаметно. Дар предка работал исправно. Вон две черные тени проскользнули мимо, направляясь к медпункту. Шшухх! Шшухх! И всё, уже никто никуда не бежит. Олег на бегу прикидывал: сотня бойцов. С десяток наверняка оставили охранять транспорт, шестерых прикончил он, еще сколько-то подстрелила охрана склада. На то, чтобы повязать призывников, были отправлены команды по четыре человека, на двадцать взводов нужно восемьдесят человек… Не сходится. Видимо, были еще какие-то войска. Иначе нельзя было бы одновременно и винтить пацанов, и атаковать склад, и блокировать офицеров. Выходило, что врагов здесь не меньше двух сотен. И против них всех один маг. Правда, пятого ранга, но всё равно как-то боязно.

Олег вспомнил о защите и торопливо создал конструкт магической брони, вложив побольше маны. Мимо, напересечку, шел чёрный, пинками гоня впереди себя кого-то из офицеров.

Шшухх!

Одним врагом стало меньше. Офицер остановился.

— Кто здесь? — спросил он шепотом.

— Рядовой Песцов. Секунду, сейчас развяжу.

Олег вынул у чёрного нож и разрезал пластиковые стяжки

— Молодец, рядовой, — как-то хрипло отозвался офицер, разминая затекшие кисти. — Где твой взвод?

— В казарме. Оружие у них есть, авось, отобьются. А я побегу к складам. Что-то там уже совсем редко стреляют.

И Олег исчез в темноте.

Младший унтер-офицер Лытнев выругался про себя: этого мясника он собирался построить и унизить? Как он вообще оказался здесь, в этой дыре? Лытнев подумал, подобрал автомат, несколько магазинов к нему и побежал следом за Песцовым к складам РАВ.

***

У складов собралось десятка два чёрных. Большинство из них лежали за укрытиями, время от времени лениво постреливая в сторону дверей склада, за которыми, очевидно, забаррикадировались охранники. Оттуда раздавались нечастые выстрелы. Учитывая, что патронов на складе просто завались, выходило, что защитников осталось совсем немного. А вот еще парочка черных. Пробираются втихую вдоль стены склада, и уже приготовили гранаты. Далековато, надо бы в конструкт вложить побольше энергии.

Шшухх! Шшухх! Две фигуры перерезало пополам, а спустя несколько секунд хорошо так рвануло. Чёрные — не дураки, поняли, что где-то рядом есть маг и принялись палить в темноту куда попало. Какая уж тут скрытность?

Пиу-пиу-пи-и-иу!

И тут же:

Быдыщ!

Быдыщ!

Любимые воздушные пули, накачанные энергией, вспахали позиции чужаков, как батарея «Градов». Теперь оттуда не только не стреляли, но даже и не стонали. Позади послышалось движение, Олег резко обернулся.

— Не дергайся, Песцов, свои.

Офицер, видимо, тот самый, недавно освобожденный, прошел мимо прямо к позициям боевиков и принялся за контроль. Чтобы не шуметь, использовал нож. Добил последнего и вполголоса сказал в сторону склада:

— Ребята, здесь свои. Лытнев. Не стреляйте, бармалеев не осталось. Медпомощь нужна?

— Неплохо было бы, — отозвался голос из дверей. Целых никого не осталось. Хоть бы малость подлечить ребят, чтобы до санбата дожили.

Тут подал голос Песцов:

— Погодьте минуту, я до вас добегу. И двери освободите, чтобы мне в них не задерживаться. А то ещё стрельнет какой умник!

Через недолгое время от склада донеслось:

— Готово! Давай, паря!

Олег медленно, чтобы не сбросить маскировку, дошел до дверей и одним прыжком заскочил внутрь.

Привалившись спиной к стене, сидел немолодой капитан с простреленной рукой. Поодаль рядком лежало еще с десяток бойцов.

— Ну и шустрый ты, паря, — с усилием проговорил капитан. — Я ведь тебя до последнего не видел.

— Есть такое, — без смущения ответил Олег. — Давайте я вас, кто здесь есть, полечу, да пойду дальше. Только многого от меня не ждите, не обучен. Знаю только самый простой конструкт. Что могу — то сделаю, а остальное — аптечки вам в помощь. У вас тут их много должно быть.

— Ты сделай, паря. А там уж кому как ляжет: жить или к предкам отправляться.

Олег не стал долго рассусоливать. Подошел к каждому, сформировал выученный у Каракаловой целительный конструкт. И ведь помогло! Нет, совсем на ноги не поставило, но у кого-то кровь остановилась, у кого-то пуля из раны выскочила, и у всех боль пусть не прошла совсем, но приотпустила.

— Вот спасибо тебе, паря, — от души поблагодарил капитан. Жив останусь — век за тебя буду предков молить. А доведется встретиться — отблагодарю насколько смогу. Знай: Мануловы на ветер слов не бросают. Как фамилия твоя?

— Песцов.

— Погоди-погоди… тот самый Песцов? Который императору жезл подарил? Ну дела! Вот уж не думал, что встретиться доведется. А вот случилось, да еще в такой обстановке. Ладно, иди, не стану тебя задерживать.

— Господин капитан, надо бы пацанам из моего взвода оружие выдать. А то сидят в казарме три десятка лбов, а выйти боятся, потому что любой из чёрных их на раз положит. Я пришлю ребят?

— Лучше сам приводи. Тебя я знаю, а их — нет. Вдруг ворог какой пацана вперед себя пустит? Приведешь — вооружу как положено, по нормам военного времени, с полным боекомплектом.

— Добро.

И Олег, чуть помедлив, рывком выскочил из здания склада.

***

Младший унтер-офицер Лытнев вглядывался в темноту, сжимая в руках трофейный автомат и ругал себя на чем свет стоит. Большинство людей вообще плохо себе представляют возможности высокоранговых магов. Никто ведь не верит всерьез тем картинкам, которые показывают в кино, вот и Лытнев тоже не верил. Но мгновенное уничтожение двух десятков бармалеев было весьма впечатляющим. Он-то, дурак, хотел спровоцировать взвод устроить парню тёмную. Уцелела бы после этого казарма — еще вопрос. А еще Лытнева поразило то, что он, как ни старался, не мог увидеть Песцова до последней секунды, когда он заскакивал в двери склада. И вопрос возник сам собой: что такой маг делает здесь, в этой дыре?

— Господин младший унтер-офицер!

Шепот, раздавшийся совсем рядом, заставил Лытнева вздрогнуть.

— Я договорился с капитаном Мануловым, он выдаст на наш взвод оружие и БК. Надо только привести ребят сюда, к складу. Вы ведите, а я вокруг пошныряю, чтобы никто не помешал.

***

Через полчаса три десятка парней, превратившихся пусть в слабенькое и необученное, но все-таки боевое подразделение, направились к гаражам. Противопоставить умелым бойцам из Дикого поля они ничего не могли. Все, что было возможно — это вывезти их отсюда и поскорее сообщить командованию о произошедшем.

Мотор грузовика работал на малых оборотах. Лытнев скомандовал посадку, и парни один за другим перелезали через задний борт и усаживались на скамьи где-то там, под тентом.

— Ты точно решил не ехать?

— Точно, — твердо кивнул Олег. — Поброжу здесь, может, еще сколько-то ребят в тыл отправлю. Да и за складом пригляжу: вдруг эти чёрные опять полезут.

Оставлять бойца одного, пусть даже такого крутого, было неправильно. По уставу, надо было просто приказать: мол, грузись в машину, рядовой. Но Лытнев на это так и не решился, как не решился и протянуть на прощание руку. Понимал: Песцов запросто может её и не пожать. И предпочел просто кивнуть и сесть за руль.

Машина ушла. Вокруг зданий гаража осталось лежать с полдесятка чёрных. Секунд десять Олег смотрел вслед грузовику, потом повернулся, собираясь бежать дальше и тут же остановился, увидев рядом с собой знакомую физиономию.

— Ты что здесь делаешь?

От неожиданности он сказал это в полный голос.

— Решил вот остаться, подмогнуть, — ответил ухмыляющийся Витёк. — Не стоит одному среди бармалеев бегать. Ты не переживай, Песец, я обузой не буду. И крови не боюсь, не то, что некоторые, — он мотнул головой вслед уехавшей машине.

Где-то вне пространства

— Чем занят, Песец?

Заглянувший на огонек Лев был хмур и озабочен.

— Да вот, за своим потомком присматриваю. Стоит чуть недоглядеть, как непременно влезет куда-нибудь по глупости. И где я потом другого найду?

— А чем таким он у тебя занимается?

— Как чем? — всплеснул Песец лапами. — Воюет, разумеется. В армию пошел, вот и воюет. Уже десятка три наколотил.

— Кого наколотил? — не понял Лев.

— Так врагов, конечно, — фыркнул Песец.

— Стоп-стоп! — помотал головой Лев. — Какие враги? Откуда? Империя еще вечером ни с кем не воевала.

— Вечером не воевала, а теперь уже воюет. Напали на нас. В смысле, на империю. А ты что, разве не в курсе?

Лев окончательно помрачнел:

— То-то у меня предчувствия нехорошие. Так и свербит, так и ноет.

— У моего тоже вечно свербит в одном месте, — посетовал Песец. — Стоит отвлечься…

— Хорош словоблудить! — сурово рыкнул Лев и рефлекторно выпустил когти. — Говори, кто напал!

— А я почём знаю? — рыкнул в ответ Песец.

Правда, рык у него вышел потише и пожиже. Так, лёгкий рычок. Лев его даже не заметил. Но заметил, что переборщил с наездом. Извиняться было не в его правилах, он лишь сбавил тон:

— Ты это, посматривай за своим. И как определишься, с кем нынче воюем, поделись информацией. А я побегу своего будить. Надо же, на империю напали, а император дрыхнет!

Глава 5

Где-то в учебном полку номер сорок три дробь семнадцать

Песцов размышлял и строил планы.

Ну вот, одно дело сделано. Можно идти дальше, но сперва надо решить: куда именно? Проверить те самые пять грузовиков, на которых приехали чёрные? Или посмотреть, что с офицерским общежитием? Или попробовать освободить еще один-два взвода? Или…

Витёк не дождался окончания раздумий. Он был человеком действия, а длинные слова и мысли его расстраивали.

— Что делать будем, Песец?

— Я думаю… — начал было Олег и тут же, не договорив метнулся в сторону.

— Ты чего? — спросил было Витёк, но Олег только прошипел:

— Прячься!

Сравнительно недалеко послышался шум шагов. Шел не один человек, и даже не двое. Казалось, по дороге бредет стадо слонов. Через минуту из темноты показалось двое черных. Они шли сторожко, держа автоматы наизготовку. Видать, нашли своих покойничков и неслабо напугались. Вот только смысла в этом не было никакого: в такой темноте без хорошего амулета или конструкта увидишь врага самое большое в десяти шагах, а тогда стрелять будет уже поздно.

Отстав от головного дозора метров на пять, охранники из тех же чёрных вели колонну. Волоча ноги, уныло брели парни из других взводов, те самые, которых Олег хотел освобождать. Среди них были заметны люди в офицерской форме. Всё, делать что-то уже поздно. По крайней мере, Олег не знал, что делать и как. Черных здесь десятка два, точечно их не выпилить. Вернее, выпилить-то можно, но быстро и незаметно не выйдет. А они, поняв, что началось нападение, начнут палить, куда попало. И скольких ребят положат просто случайно? А еще хуже может получиться, если парни, увидев, что охрана убита, начнут разбегаться. Тогда бармалеи запросто могут начать стрелять просто по толпе. Нет, надо поступить иначе.

Дернув за рукав Витька, он отступил подальше.

— Мы что, не будем пацанов спасать? — возмутился Витёк.

— Будем, но не сразу. Ты сможешь за полминуты всю охрану положить? Нет? И я не смогу. Даже вдвоем не сможем. В лучшем случае парней под пули подставим, в худшем — сами подставимся. Значит, нужно выяснить, куда их повезут и сообщить командованию. Пойдем лучше нагрянем туда, где нас не ждут.

— А где нас не ждут?

— Нигде, — ухмыльнулся Олег. — Но подумай сам: все эти хмыри в чёрном, они же не пешком сюда пришли.

***

Грузовики стояли точно там, где сказала Милка. Возле них было довольно людно. Олегу было видно с полсотни вооруженных людей. И, что характерно, среди них не было никого из своих. Можно смело бить по площадям.

— Ну что, жахнем? — спросил Витёк.

— Непременно жахнем. Только давай зайдем вон с той стороны. Там какой-то броневичок стоит.

— Где? — не понял «чёткий пацан».

— Вот, млин, совсем забыл. Сейчас увидишь.

Олег сотворил конструкт ночного видения, малость его подправил и кинул на незваного помощника.

— Ух ты ж ё! — восхитился Витёк. — Ага, вижу. А кто там рядом стоит? Айда, послушаем, о чем базарят.

***

Рядом с броневиком стоял человек. Не замотанный в черные тряпки, как те, первые, а во вполне цивильной военной форме, с погонами и шевронами. Разобрать лицо и погоны было невозможно. Перед тем, который в форме, навытяжку стоял чёрный. Разговор шел по-английски. Вернее, не разговор, а разнос. Витёк послушал-послушал, да и перестал: какой в этом смысл, если всё равно не понимаешь ни слова. Олег же, хоть и с пятого на десятое, но мог уловить смысл. Да и без слов можно было понять, что происходит: начальник ставит пистон подчиненному.

— Шатынбай, почему до сих пор не захвачен склад вооружения? — орал офицер. — Сколько можно возиться?

— Не извольте гневаться, господин майор! — заискивающе отвечал чёрный. — У нас форс-мажор. Обнаружен имперский маг, мы понесли потери. Согласно диспозиции здесь не должно быть никакого магического прикрытия.

Офицер изволил гневаться сильней прежнего:

— О, предки! Мы еще и это должны были предусмотреть? Вам дали великолепный шанс поквитаться с империей, для вас подготовили абсолютно всё. Мы обучили ваших солдат, дали вам первоклассное оружие. Наши люди зачистили две ближние заставы, да так, что имперцы даже пикнуть не успели. Вас никто не ждал, требовалось просто тихо зайти, повязать сонных мальчишек и взять под контроль склады. У вас было преимущество внезапности, многократный перевес в огневой мощи. Да в таких условиях даже ребенок справился бы! Каковы потери?

— По последним данным, более трех десятков человек.

— Что?

Офицер совершенно рассвирипел.

— Вы умудрились в таких идеальных условиях угробить пятую часть своего отряда?

— Это буквально шайтан-батыр, господин майор. Он всё время прячется, его не видно. Наносит бесшумный удар из темноты, и тут же исчезает. Два десятка солдат, посланных на захват складов, уничтожил одним ударом буквально за секунду. Очень сильный маг, сильный и опасный. Не менее восьмого ранга. Скорее, даже седьмого.

— И что? — брызгал слюной господин майор. — Это не повод срывать операцию. У вас есть специальные средства для противодействия магам. Вы ими воспользовались? Нет? Так я и думал! Что ещё вы не смогли сделать?

Яду в голосе офицера хватило бы на пару дюжин королевских кобр.

— Все остальное сделано, господин майор. Всех новобранцев вывезли. Офицеров и обслугу захватили, кто сопротивлялся — пристрелили. Телефонные провода обрезали, радиста прикончили первым. Готовы приступить к следующему этапу плана.

— Ну так приступайте, чёрт вас подери. Только оставьте десяток бойцов у склада. Раз уж вы не смогли войти внутрь, то не дайте охране выйти наружу.

— Слушаюсь, господин майор!

Шатынбай отдал команду. Этого языка Олег не знал, но небольшая группа чёрных сразу побежала куда-то в темноту, а остальные стали грузиться в машины. Офицер, стоя у броневика, наблюдал за действием. Наконец, погрузка окончилась. Заработали моторы грузовиков.

— Ложись, — шепнул Олег напарнику. — и открой пошире рот. Сейчас жахну.

Пи-и-иу!

На этот раз Песцов не стал мелочиться. Пять клоунов на каждый конструкт — это примерно должно было соответствовать гаубичному снаряду калибра этак двести три милиметра. Бахнуло так, что воздушной волной наблюдавшего за погрузкой офицера сбило с ног и капитально приложило о броневик. От грузовиков с пехотой остались только пять воронок и разлетевшиеся вокруг куски железа вперемешку с качественно перемолотым фаршем.

Витёк приподнял голову, прочистил пальцем уши, оглядел результат.

— Охренеть! — вытаращил он глаза. — Ты же их всех… Сколько их было? Не меньше сотни?

— Потом, всё потом! — поднялся на ноги Песцов. Пошли, скорее. Да пошли же!

— Нафига?

— Офицера будем вязать.

Офицер лежал на земле без сознания. Из ушей текла кровь, правая рука была неестественно вывернута. Не то вывих, не то перелом. Ничего, вылечат. Если сочтут нужным.

В броневике кто-то зашевелился. Олег досадливо выругался про себя: мог бы и сообразить, что внутри есть как минимум водитель. Открылась дверка, из нее высунулся человек в форме.

— Господин майор! — позвал он по-английски. — Вы живы? Что это было?

Коротко свистнул несильный воздушный кулак, голова человека стукнулась о бронированную дверку, и военный сполз под колеса.

— Что было, что было… Песец приходил, — проворчал Песцов и тут же распорядился: Витёк, свяжи обоих. И рот заткни, чтобы не вопили, когда очнутся. — приказал Песцов. — Я посмотрю, кто еще внутри.

Внутри оставался только водитель. То есть, тело водителя. Ему не повезло: тяжелый кусок металла пробил бронестекло и размозжил плечо. А потом солдат тихо скончался от болевого шока.

— Песец, готово! — доложил Витёк и даже попытался отдать честь.

— Отстань, не время чинопочитать, — отмахнулся Олег. — Скажи лучше, ты машину водить умеешь?

— Приходилось, а что?

— А с такой справишься? — кивнул Песцов на железную бронированную будку

— А чего нет-то? Тот же руль, те же педали.

— Тогда давай погрузим этих двоих в броневик, садись и дуй на север. Твоя задача найти любой наш армейский патруль и сдать им технику и содержимое.

— А ты?

— А я пойду смотреть, куда повезли наших парней.

— Ну ты, Песец, здорово придумал! — возмутился Витёк. — И далеко я уеду посреди ночи? Я и днем-то лишь по асфальту кататься могу. Унтер наших повёз — он хоть дорогу знает. А я до утра буду круги наматывать, пока не попадусь либо этим чёрным, либо легавым. Давай лучше к складу броник отгоним. Может, там кто знающий найдется. Олег подумал и согласился. За руль сел сам, дорогу до склада он помнил.

Десяток чёрных уже караулил вход. Бойцы устроились так, чтобы их нельзя было подстрелить из дверей, а сами двери оставались при этом на виду. При виде броневика командир десятка вскочил и подбежал к дверке. Вытянулся по струнке, ожидая распоряжений. Но вместо этого в дверке открылась бойница, из нее высунулся автоматный ствол. Простучала короткая очередь, и чёрный рухнул на землю. И тут же:

Шшух! Шшух!

Ближайшую пару, уже поднявшую оружие, располовинило.

Пи-и-иу! Быдыщ!

Еще четверых разметало по сторонам.

Витёк азартно выпустил в темноту очередь, перекатился и добил магазин «куда-то туда», явно насмотревшись зарубежных боевиков. Но — сработало. Оставшиеся в живых побросали автоматы и встали, задрав руки.

— Не стреляй, господин! — выкрикнул один из них. Акцент был ужасный, но слова вполне различимы. — Мы сдаемся!

— А нафига вы мне нужны? — спросил Олег, благоразумно оставаясь в тени. — Мне вас стеречь некогда.

— Все скажу! — не унимался чёрный. — Всё! Куда пленных повезли, скажу!

— Та-ак, иди сюда. А те двое пусть пока там стоят. Витек, последи за ними.

Напарник поднял автомат и направил ствол на двоих пленников. Человек в черных одеждах подошел ближе.

— Рассказывай, — потребовал Песцов. — И знай: я чувствую ложь, так что не ври мне.

— Господин, все как есть скажу!

В голосе чёрного стали слышны нотки отчаяния.

— Я слышал, как начальники говорили. Под ханским дворцом в Караим-кала есть подземелье, туда всех повезут.

— В этот, как его, Караим-кала дорога есть?

— В степи везде дорога, господин. Туда поедешь, — пленник махнул рукой, указывая направление, — как раз через два дня на месте будешь.

Олег немного подумал. Оставлять в живых этих троих было нелогично. Но и убивать сдавшихся врагов он не мог. В итоге, принял половинчатое решение.

— Витёк, сейчас эти ушлёпки будут к тебе подходить по одному, а ты их вяжи крепко по рукам и ногам и складируй в броневик. А я пока со складскими перетру. Да ты не бойся, я за этими гавриками присмотрю.

— Было бы кого бояться! — фыркнул Витёк, но ему всё же стало поспокойнее.

Олег отошел к двери склада.

— Капитан Манулов! — позвал он.

— Кто там? — отозвался изнутри усталый голос.

— Песцов. Скажите, господин капитан, у вас есть человек, который знает дорогу в штаб или хотя бы в линейную часть к северу, которую наверняка еще не захватили?

— А что?

— У меня есть броневик с пленными, есть к нему водитель. Нужно бы еще проводника. Только быстро. Среди пленных имеется целый майор, глядишь, важное что нашим генералам расскажет. Опять же, если ваш человек ранен, к врачам быстрее попадет.

С минуту на складе шли переговоры, потом Манулов снова подал голос:

— Песцов, ты здесь? Сейчас выйдет к тебе прапорщик Мирзаян, он дорогу знает. Но если что…

— «Если» не будет, господин капитан. Давайте быстрее, мне нужно идти наших выручать, а до рассвета немного осталось.

Дверь склада открылась, и из нее вышел, сильно хромая и тяжело опираясь на приклад автомата, военный.

— Кто здесь Песцов? — спросил он.

— Я, — отозвался Олег, выходя из сумрака.

Военный дернулся от неожиданности, но быстро справился с собой.

— Прапорщик Мирзаян, — представился он.

— Очень приятно. Вот ваш транспорт, — Олег кивнул на броневик, — а вот и водитель. Витёк, ты всех упаковал?

— Так точно! — молодецки отрапортовал тот.

— Садись за руль, господин прапорщик скажет тебе, куда ехать. Ну а мне пора.

— Погоди, Песцов, — сказал вдруг Мирзаян. — Давай доедем с нами до гаража. Там у главмеха нычка была. Он был любитель по степи погонять, вот и построил себе багги. И местечко укромное для нее организовал. Генеральские проверки машинку не нашли, авось, и бармалеи не найдут. Пригодится ли она майору — кто знает, а тебе она сейчас нужнее будет. И ноги не собьешь, и до света успеешь подальше уйти. Водить-то умеешь?

— Права есть.

— Вот и хорошо. Поехали.

Удивительно, но багги стояла на своём месте. Видимо, чёрные не особо искали, не настойчивей генералов. Забрали грузовики, бронетранспортеры, да и ушли. Олег завел мотор, послушал и остался доволен. Аппарат был не слишком шумный и достаточно удобный.

— Вот спасибо! — от души поблагодарил Песцов.

— Скорее, тебе спасибо, — откликнулся Мирзаян. — Если бы не ты, мы все бы уже с предками беседовали. А так, глядишь, поживем еще. Будет возможность, свидимся. Удачи, парень.

Прапорщик захлопнул дверку кабины. Броневик скрежетнул коробкой, взревел мотором и, тяжело тронувшись, принялся набирать ход. Песцов тоже прыгнул за руль, пристегнулся, чтобы не выпасть из условно обозначенной стальными трубами кабины, и отправился почти что в противоположную сторону. Заблудиться он опасался совершенно напрасно. Несколько десятков тяжелых грузовиков оставили в степи след, хорошо заметный даже в темноте. Где-то там, на юго-востоке, был город Караим-кала, в котором была мечеть, под которой были подвалы, в которых сидели пленники.

Глава 6

Где-то под Санкт-Петербургом

По заведенной невесть когда традиции, присягу новобранцы принимали в один день по всей империи. Подготовка к этому событию в клане Песцовых началась еще накануне. Девчонки посетили спа-салоны, модные ателье, пробежались по магазинам, а с утра начался процесс одевания. С помощью горничных Песцовы облачились в платья, уложили прически, надели украшения. Не как на бал, конечно. Все-таки присяга — это немного иное. И как ни хочется выступить во всем блеске, имеет смысл быть чуть скромнее. Правду сказать, понятия о скромности у всех троих были разные. К примеру, Вера хотела идти в простецких джинсах и ветровке. Или вообще одеться в стиле «милитари». Но подруги её умело уговорили.

— Маш, а ты точно знаешь, что Олег именно там? — спросила в очередной раз Щукина, задумчиво прикладывая к уху сережку с бриллиантом.

— Ну Алёна, я ведь уже говорила! — не выдержала Каракалова. — Всё было заранее утрясено, все бумаги оформлены, в армейских кадровых компьютерах была заявка на Песцова от роты подготовки ранговых магов. Я сама её видела.

— А если…

— Алёнка, хватит, — вмешалась Вера. — Маша никогда просто так не говорит. Если где-то кто-то налажал, то поверь: этому идиоту мало не покажется. Слишком большое количество людей заинтересовано в нашем Олежке, чтобы отпустить все на произвол судьбы. Наверняка кто надо присматривает и контролирует.

— Но ведь Олег должен был писать, — не унималась Алёна. — Хоть одно письмо за месяц мог бы отправить! Ну хоть эсэмеску черкануть: мол так и так, все в порядке.

— Если не прислал, значит, не смог. На форумах писали, что в первый месяц в армии самые большие нагрузки. Загоняли, видать, унтеры нашего парня. У него к вечеру, поди, только и мыслей, что о подушке.

— Ладно, хорош трепаться, — оборвала пререкания Каракалова. — Церемония в полдень, а нам еще целый час ехать. Машина пришла. Выходим!

Ради экономии лимузин заказывать не стали. Обошлись просторным седаном бизнес-класса. Три не самых габаритных девушки легко уместились на заднем сиденье. Маша, конечно, преувеличивала: поездка заняла не час, а всего лишь пятьдесят минут.

У ворот части было весьма оживлённо. Не все гости были так скромны, как Песцовы. Подъезжали автомобили ценою сравнимые со всем песцовским состоянием, из них выходили люди в костюмах, сравнимых ценою с автомобилем. От гербов рябило в глазах не меньше, чем от бриллиантов на императорском балу. И если Каракалова к этому отнеслась вполне спокойно — она и не такое видала, то Щукина и Лебедева чувствовали себя по сравнению с иными гостями нищими побирушками.

Вместе со всеми остальными девушки прошли на территорию части. У плаца, где должна была проходить церемония, были выстроены трибуны. Лучшие места на них заняли приехавшие пораньше, так что пришлось довольствоваться тем, что осталось. А осталось лишь наверху и с краешку. Девчонки поднялись, примостились и принялись ждать.

Полдень уже полчаса как миновал, а ничего еще даже не началось. При этом Солнце жарило вовсю, а на небе не было ни облачка. Хорошо, что был на свете маг Недольман, который написал прекрасный учебник, в котором описал пару крайне полезных бытовых конструктов.

Мимо трибуны бегом бегали младшие чины, сильно ускоренным шагом ходили чины средние, и во всём этом движении явственно ощущалась какая-то нервозность и суета. На трибунах сперва шушукались, потом начали вполголоса возмущаться и, наконец, громко требовать. Ничто нчего не знал, не понимал, и подслушивание чужих разговоров информации не дало.

Наконец, кто-то где-то отдал команду. Из надсаженных за предшествующие годы колонок рванулся с заметной хрипотцой торжественный марш, и на плац, чеканя шаг, вышли добры молодцы в оливковых парадных мундирах, горчичного цвета беретках и до невозможного блеска надраенных берцах. Латунные пряжки с двуглавым львом сияли сильней, чем золотые: правильно примененный зубной порошок творит настоящие чудеса. Автоматы с примкнутыми магазинами (разумеется, пустыми), висящие на груди бравых солдат под строго выверенным углом, придавали колонне новобранцев до крайности грозный вид.

Колонна промаршировала и замерла на положенном месте. Повинуясь команде капитана, ведшего строй, начинающие солдаты разом повернулись направо, лицом к трибуне, и оглушительно грохнули берцами об асфальт. Спустя пару минут знаменная группа торжественно вынесла знамя части, установила на подставку близ трибуны и замерла рядом по стойке «смирно». И, наконец, из единственного на всю часть трехэтажного здания вышли начальники. Тоже при параде, со внушительным иконостасом орденов и медалей.

Командир учебной роты майор Семен Родионович Голубев прокашлялся в микрофон и начал речь. Песцовы дружно приготовились к долгому и нудному монологу, но сегодня что-то явно пошло не так. Ротный командир был предельно краток:

— Солдаты! Уважаемые гости! День принятия присяги — всегда волнующее событие для каждого воина. Настоящий солдат даёт присягу лишь раз в жизни и до конца, до последнего вздоха остаётся верен ей, верен своему долгу и своей чести.

Голубев сделал паузу, перевел дух и продолжил:

— К сожалению, сегодня этот праздник омрачен трагическими событиями, произошедшими на южных границах империи.

Среди гостей пронесся вихрь шепотков. Майор же продолжал, словно бы не заметил этого:

— Сейчас армия отбивает подлое и вероломное нападение степняков из Дикого поля. Наши солдаты были захвачены врасплох. И многим из них пришлось, исполняя данную Родине присягу, отдать жизнь во имя империи. Будьте достойны этих героев. Те же, кто еще не дал слово защищать свою страну, подумайте: готовы ли вы на этот шаг. Может, более безопасная карьера чиновника или бизнесмена будет для вас лучшим выбором? У вас есть шанс выйти за ворота и спрятаться от врага, от опасности за спинами ваших товарищей. На принятие решения даю минуту.

Колонки выдали звук метронома. Шестьдесят сухих щелчков, каждую секунду по одному. Алёне показалось, что майор боится: вдруг кто-то из стоящих на плацу парней и вправду отбросит автомат и отправится на выход. Но нет, метроном затих, а строй как стоял так и остался стоять.

Заместитель командира роты взял со стола папку и принялся зачитывать: Арефьев!

Рослый парень вышел из строя и промаршировал к трибуне и знамени. Принял из рук помощников паспорт с текстом присяги и звучным красивым голосом принялся читать: Я, Арефьев Владислав Егорович…

Гости начали выглядывать в строю своих родных и знакомых. Один за другим молодые маги выходили к трибуне, приносили присягу и возвращались обратно. Уже зачитали всех на букву «п», а Олега так и не вызвали. Что-то наверняка случилось.

Список у замка закончился. Недавние новобранцы, а теперь уже полноценные солдаты, строем ушагали в сторону казарм и вскоре вернулись уже без строя и автоматов. Начались обнимашки, поцелуйчики, торопливые разговоры.

— Девочки, вы слышали? — ахнула Вера. — Опять нападение! А мы даже новости не смотрели, ни вчера, ни сегодня.

— Это что-то серьезное, — нахмурилась Маша. — из-за простого нападения такого представления устраивать бы не стали. Ладно, новости поглядим вечером. А пока надо про Олега узнать. Может, натворил чего? Может, наказали за что-то, под арест посадили? Пошли, узнаем.

— А ты знаешь, куда идти? — скептически произнесла Алёна.

— Элементарно. Видела, куда всё начальство ушло? Значит, и нам туда.

Маша ринулась вперед, Вера и Алёна поспешили следом.

***

— Девушки, вы к кому? — остановил их дежурный у входа в кабинет.

Маша в общении с официальными лицами была намного более продвинутой, чем подруги. Поэтому она с ходу взяла разговор в свои руки.

— К майору Голубеву, — официальным тоном сообщила она. — У нас к нему имеется очень важное дело.

— Но господин майор сейчас крайне занят. Вы ведь слышали последние новости?

— Разумеется, — не моргнув глазом соврала Каракалова. — Но мое дело напрямую связано с этими новостями.

— Простите, но я должен получить разрешение господина майора.

— Разумеется. Только когда будете говорить с майором, назовите ему мою фамилию.

***

Майор Голубев совершенно не обрадовался визиту. У него и в самом деле была масса дел, горою навалившаяся буквально за последний час. Но представителей императорской семьи посылать, мягко говоря, чревато. Он скрипнул зубами, выругался вполголоса, потом нацепил на лицо самое приветливое выражение, на какое был способен, и приказал адъютанту впустить гостью. К его удивлению, вошли сразу три девушки. Все, как на подбор, красавицы. И, судя по их виду, все крайне озабоченные, и даже расстроенные.

— Господин Голубев, — начала одна из них, — у вас в части, по моим сведениям, должен проходить службу Олег Иванович Песцов. И, как вы понимаете, мы приехали сюда исключительно ради него. К сожалению, в числе принимавших присягу солдат его не оказалось. Могли бы вы как-то прокомментировать этот факт?

Майор был, мягко говоря, удивлен. Сомневаться в словах Каракаловой не приходилось. Но при этом он совершенно точно не встречал Песцова в списках части. Он снял трубку телефона:

— Андриенко? Зайди.

Через минуту вошел немолодой мужчина с погонами капитана.

— Георгий Максимович, — с ходу озадачил его майор, — барышни интересуются неким Песцовым. Уверяют, что он должен проходить службу в нашей части.

Капитан чуть задумался.

— Нет, такого точно не было. И никаких бумаг насчет него не поступало.

— А в кадровой информационной системе? — задала вопрос самая бойкая из посетительниц.

Капитан удивился: не так много людей в принципе знали о существовании такой системы.

— И там тоже ничего не было. Но, как вы понимаете, я имею доступ только к личным делам военнослужащих моей части. Обратитесь в более высокую инстанцию. Там вам смогут сказать что-то более определенное.

— Но как же! Я своими глазами видела заявку на Песцова из вашей части!

— Я её не оформлял. Возможно, это сделал кто-то из кадровой службы военного округа. Вы не подскажете, какой ранг у вашего молодого человека?

— У нашего мужа, — с вызовом в голосе отчеканила барышня, — пятый ранг.

Это заявление повергло в изумление обоих, и майора, и капитана. Удивителен был как ранг, запредельно высокий для такого возраста, так и наличие у восемнадцатилетнего парня сразу трех жен. Но еще удивительней было то, что этого самого Песцова в части всё-таки не было.

— Конечно, — задумчиво произнес капитан Андриенко, — молодой человек с таким рангом должен проходить обучение именно у нас. Видимо, зная это, в округе и создали заявку от нашего имени. Но что произошло потом, я вам сказать не могу, просто не имею на этот счет никакой информации. Так что вам в любом случае следует обращаться в соответствующие отделы окружной канцелярии.

— Спасибо, — произнесла девушка.

И все трое, коротко попрощавшись, вышли из кабинета.

— Что скажешь, Жора? — спросил майор.

— Что скажу? Бардак! Впрочем, сам знаешь: у нас это нормальное состояние дел. Кстати, Семен, ты видел выражение лица барышни, которая вела беседу? Мне заранее жаль того бедолагу, который что-то напутал с документами.

— Знаешь, Жора, если это не ошибка, а намеренное действие, — заметил, поразмыслив, майор, — то этому идиоту можно заранее заказывать место на кладбище.

В Санкт-Петербургском доме клана Песцовых

— Безобразие! — высказала Алёна общую мысль.

— Разгильдяйство! — уточнила Вера.

А Маша промолчала: она пыталась найти адрес окружной военной канцелярии.

Машина ждала их на стоянке. Водитель несколько удивился: слишком уж быстро вернулись девушки, запросто можно было провести со своими парнями еще как минимум пару часов. Но он был достаточно мудр, чтобы не высказывать своё мнение вслух. Он просто выслушал адрес, забил в навигатор маршрут и поехал туда, куда хотели клиентки.

Чтобы добраться до канцелярии пришлось немного поплутать, но в конце концов искомое было найдено. Как и полагается, в канцелярии у дверей сидел дежурный.

— Вы к кому, барышни? — задал он простой и естественный вопрос.

— Нам нужна кадровая служба канцелярии, — за всех ответила Маша.

— У вас есть пропуск?

— Нет.

— Может, у вас назначена встреча? Тоже нет? Тогда я не могу вас пропустить.

— Но у нас важный вопрос.

— Сейчас все вопросы важные. Если у вас нет пропуска, нет договоренности о встрече, то обращайтесь со своим вопросом в письменном виде или через сайт. Вам непременно ответят в течении положенного срока.

Маша еще некоторое время пробовала пробиться, но ни один прием из её арсенала не сработал. Правда, она не пробовала пустить в ход слёзы, но это показалось ей унизительным. Не помогла и фамилия. Расстроенные девушки молча вышли из канцелярии, молча уселись в машину и в молчании доехали до дома. Молча разбрелись по комнатам и через полчаса, не сговариваясь, встретились в малой гостиной. Глаза у Алёны были на мокром месте.

— Ревела? — спросила об очевидном Вера. — Зря. Сейчас не время горевать, нужно сперва как следует подумать, а потом быстро действовать.

— А ты знаешь, что дальше делать? — всхлипнула Щукина. — Срок ответа на официальный запрос в канцелярию — неделя. И фиг они ответят хоть на день раньше. Но главное — мы напишем, а через неделю получим на красивом бланке отписку: мол, в виду текущего положения в империи, местонахождение интересующего вас лица составляет военную тайну.

— Думаешь? И даже Каракаловой не скажут?

— Даже ей. Вон, сегодня в канцелярию не пустили. И на запрос ничего толком не ответят.

— Хорош слёзы лить! — бодро заявила Маша. — Запрос я отправила, теперь будем ждать. Если не ответят военные, у меня имеются другие возможности получить информацию. Конечно, связей у меня немного. Да и теми я не хотела бы пользоваться без крайней нужды. Сами понимаете: если ты просишь об услуге, становишься должен ответную услугу. Давайте лучше подумаем, куда ещё можем толкнуться.

Даже не знаю, — покачала головой Вера. — Я всегда была слишком далека от казенных учреждений вообще, и от армии в частности.

— А он вообще сейчас в армии? — снова всхлипнула Алёна и полезла в карман за платком. — А если его всё-таки похитили? Мы даже не знаем, дошел ли он в этот призывной пункт.

— А это идея! — просияла Маша. — Молодец, Алёнка!

Та перестала всхлипывать и недоуменно уставилась на подругу.

— Ну смотрите: мы знаем, куда должен был пойти Олег. И кто нам мешает заявиться туда и как следует порасспросить тамошних работников? Если он в армии, узнаем, куда его отправили. А если нет — я пойду звонить начальнику ИСБ. Хорош сидеть, едем!

И она принялась заказывать машину.

Глава 7

Где-то в степи

Двигатель работал ровно, кочек и ям в степи было не так, чтобы очень много, и багги катился почти как по хорошему грейдеру. Такая езда волей-неволей навевала дремоту. Монотонность дороги усугублялась ночным бодрствованием и общей усталостью. Ну да, Олегу пришлось нынче потратить немало энергии, на корню изничтожая, как говорят военные, живую силу и боевую технику противника. В общем, когда солнце поднялось над горизонтом и все нормальные люди принялись просыпаться, умываться, завтракать и наслаждаться новым днем, Песцов начал активно клевать носом.

Те, кто ездил за рулем на сколь-нибудь дальние расстояния наверняка знают, как это бывает. Едешь себе, никого не трогаешь, изо всех сил пучишь глаза, чтобы не закрывались, а потом щелк — и обнаруживаешь, что ты уже ушел в сторону на половину полосы. Так и Олег: обнаружил, что отключился лишь тогда, когда его аппарат подкинуло на здоровенной кочке где-то метрах в пяти от накатанной грузовиками колеи.

Так продолжать было нельзя: рано или поздно можно въехать в такую кочку, что костей не соберешь. Спешить смысла никакого: с колеи сбиться будет проблематично. Важнее сохранить секретность рейда. А, значит, стоило найти укромное местечко, выспаться, отдохнуть, и с наступлением сумерек отправиться дальше. Чуть в стороне, километрах в трех, виднелись каменные развалины, и Олег, недолго думая, рванул туда. Подъехал поближе и вышел осмотреться.

Давно заброшенное жилище — печальное зрелище. Три кривоватые стены, сложенные из песчаника, четвертая рухнула. Перекрытия рассыпались в труху. В очаге, выложенном камнями, огня не разводили ну очень давно. Одним словом, сомнительное убежище. Но, по крайней мере, ветер задувать не будет. Да и проезжающие мимо степняки увидят не потенциальную добычу, а привычную глазу картину. Ну а если кто решит проверить, что там в развалинах делается — на то магия имеется.

Отсутствие четвертой стены сильно облегчило Олегу жизнь. Через пролом багги удалось аккуратно закатить внутрь, и еще осталось место, чтобы постелить коврик и усесться. В тороках драндулета нашлась вода, обнаружились офицерские сухие пайки, так что Олег досыта наелся и напился. И только завершил трапезу, как его принялось неудержимо клонить в сон. Он только и успел пробормотать:

— Милка, покарауль!

И отрубился.

В одной из воинских частей Южного военного округа

Тяжелый армейский грузовик, да еще основательно груженый, быстро ездить не умеет. Вернее, раскочегарить его можно, но тогда он горючки столько жрать будет, что никакая империя не потянет. Поэтому младший унтер-офицер Лытнев добрался до цели только к утру. Уже начало светать, уже вполне можно было различать дорогу, очертания строений и даже лица людей — конечно, если вблизи. Он остановил машину перед воротами части, распорядился:

— Салаги, не выходить! Ждать приказа.

Сам же выпрыгнул на асфальт, потянулся, хрустнув суставами, и направился к будке караульного.

— Стой, кто идет! Стрелять буду! — наставил на него автомат выскочивший из будки заспанный боец.

— Стою, стою, ты только не пальни сдуру. Вызови лучше старшего. У меня имеется срочное сообщение особой государственной важности.

Надо сказать, как только караульный окончательно проснулся и пришел в ум, то действительно вернулся на пост и снял трубку внутреннего телефона. Минут через десять появился хмурый начальник караула. Оглядел гостя, грузовик, и сразу перешел к делу:

— Подпрапорщик Снегирёв, — козырнул он. — Мне доложили, что у вас имеется некое сообщение.

— Младший унтер-офицер Лытнев. На учебную часть, — он назвал номер, — сегодня ночью было совершено нападение со стороны Дикого поля. Караулы бесшумно сняты, офицеры захвачены врасплох и пленены. Те, кто сопротивлялся, убиты. Новобранцев блокировали в казармах и, видимо, позднее вывезли.

Снегирёв по мере доклада мрачнел всё сильней.

— Хреновая весть, — буркнул он. — Подождите несколько минут, я сейчас доложу командиру.

И собрался было бежать к телефону.

— Погодите, — остановил его унтер. — у меня здесь три десятка салаг, мой учебный взвод. Надо их как-то разместить и накормить.

Снегирев обошел грузовик, заглянул в кузов, посмотрел на хлопающих глазами мальчишек и вернулся к Лытневу.

— Я не имею таких полномочий. Сейчас вызову дежурного офицера, он вашу проблему решит.

Подпрапорщик удалился в караулку, долго разговаривал по телефону. Потом подхватился и рысью побежал к штабному зданию. На полдороги пересекся со спешно трюхающим к воротам штабс-капитаном. На бегу козырнул и понесся дальше. Офицер же метрах в десяти от ворот перешел на шаг. Как раз хватило отдышаться, принять подобающий вид. Штабс-капитан вскинул руку к козырьку, представился. Махнул караульному:

— Пропусти машину!

— Господин штабс-капитан, — обратился Лытнев. — А как насчет рядовых?

— Сделаем, — пообещал тот. Надеюсь, пару часов они потерпят?

— Потерпят.

— Тогда заезжайте и остановитесь недалеко от ворот. Я пришлю человека, который решит ваши вопросы.

Унтер сел за руль, тронул машину с места, а над частью уже ревела сирена боевой тревоги.

Где-то в штабе Южного военного округа

Начальник Южного военного округа генерал-лейтенант Журавлёв испытывал одновременно две сильные эмоции. Первой был гнев. Его выдернули из теплой постели, ошарашили дурными новостями, да еще к тому же вынудили ни свет ни заря приехать в штаб. Такое начало воскресенья кого угодно разозлит.

Второй же эмоцией был страх. Генерал до жутиков боялся. Подумать только! Среди ночи тати напали на учебную часть и пленили весь личный состав от новобранца до командира полка. Это не просто залёт, это залётище! И отвечать придется ему, Журавлёву. И за то, что проспали нападение, и за то, что учебный полк стоял слишком близко к границе, и за то, что вот уже восемь утра, а ни начальник военного округа, ни его начальник штаба ни их непосредственные подчиненные не владеют никакой информацией. И не дай предок ответ держать непосредственно перед императором!

Разведка уже получила свой пистон. Пускай теперь посуетятся, добудут актуальные сведения. И чтобы к десяти уложились, ибо есть у генерала предчувствие, что не позднее полудня его вызовут в столицу. И хорошо, если в военное министерство, а не во дворец.

Да, всё надо валить на разведку: не обеспечили, вовремя не доложили, вследствие чего не были своевременно приняты надлежащие меры. Но всё-таки: неужели у Дикого поля появились такие бойцы, что способны призраками, втихую на сотню километров от границы пройти? И погранцы не углядели — их тоже в виновники записать. А это уже зона ответственности имперской безопасности, другое ведомство. Да, на этом и нужно стоять. Глядишь, и выйдет испугом отделаться.

И всё-таки: почему вовремя не было сигналов о нападении? Сейчас единственный, кто хоть что-то знает, это тот самый унтер, который выбрался из учебки. А, может, он просто панику нагнал и ничего такого нет? А вообще пытались проверять эти данные, или на слово поверили?

Генерал нажал кнопку селектора, и в кабинет вошел его адъютант. Прекрасный молодой человек, из хорошего рода. Одет строго по форме, даже с некоторым изяществом. Выправка отменная, на редкость исполнителен. Карьера ему светит прекрасная, а он, Журавлёв, этому поспособствует.

— Вы в курсе сообщений из учебного полка?

— Так точно, господин генерал-лейтенант!

— Свяжитесь с полком и узнайте, что там происходит.

— Слушаюсь, господин генерал-лейтенант!

Адъютант повернулся было, но тут Журавлёв сообразил еще кое-что:

— И еще поглядите, какие там пограничные заставы между учебкой и диким полем. Им тоже позвоните.

— Будет исполнено, господингенерал-лейтенант!

— И последнее: пусть ко мне доставят этого унтера из учебки. Я хочу лично с ним переговорить. Идите!

Адъютант, удалился, образцово печатая шаг. Генерал полюбовался этой картинкой и вернулся к своим делам.

Через четверть часа ворота гаража штаба округа открылись, выпуская армейский внедорожник. Водитель газанул было, и тут же ударил по тормозам, чтобы не врезаться в перегородивший проезд броневик. Машина была явно иностранного производства и без каких-либо опознавательных знаков.

— Что вы себе позволяете! — закричал выскочивший на подножку посыльный офицер в звании штабс-капитана.

Выскочил и застыл, примечая не увиденные с первого взгляда детали: сбитая местами краска, дыра в бронированном стекле, на борту рябь вмятин, словно от обстрела.

От обстрела? Штабс-капитан замолчал на полуслове. Слухи о войне с Диким полем с утра ходили по штабу округа, но в них не особенно-то верили. Такое случалось и раньше: молодым степнякам нужно проявить свою лихость, вот и наскакивают на пограничные заставы. Соберут, к примеру, ватагу в полсотни рыл, налетят, постреляют. Погранцы вызовут подкрепление, и при поддержке вертолётов разгонят этот сброд и снова пару лет всё спокойно. Вот и нынче новости не слишком встревожили штаб округа. Но этот броневик самим своим появлением грубо возвращал штабных из розовых эмпиреев к суровой реальности.

Дверь броневика распахнулась, и оттуда, сильно хромая, вместо костыля опираясь на автомат, выбрался незнакомый прапорщик. Лицо его с характерным кавказским профилем было до крайности усталым. Рваный, перемазанный землей и кровью камуфляж годился только на тряпки.

— Прапорщик Мирзаян, — махнул рукой кавказец, формально изображая воинское приветствие. — В броневике солдаты и офицеры противника, взятые в плен во время обороны склада РАВ учебного полка. Их надо показать врачу и допросить.

Генерала Журавлёва предчувствие не обмануло. Не прошло и получаса с того момента, как он выдал своему адьютанту набор поручений, как раздался звонок по линии спецсвязи. Дорогущая аппаратура, построенная на каких-то магических артефактах, позволяла не бояться шпионов и диверсантов. Подключиться, подслушать разговор было совершенно невозможно.

— Что у вас там происходит? — раздался в трубке голос военного министра. — Почему в вашем округе унтеры знают о нападении Дикого поля больше вас?

«Сволочи»! — мелькнула у Журавлёва злобная мысль. — «Через голову доложили! Узнаю, кто — в порошок сотру». Вслух же бодрым и уверенным голосом отрапортовал:

— Идет сбор информации с мест. Как только будет полная картина обстановки, немедленно доложу.

— Что вы мне мозги морочите! — рявкнул министр. — Немедленно отправляйтесь в столицу. И возьмите с собой трофей со всеми, кто в нем сидит.

— Какой трофей? — от неожиданности брякнул Журавлёв.

Тут же спохватился, досадуя на нелепый промах, но было поздно: слово — оно не воробей.

— Да вы там совсем мышей не ловите! Уже полчаса у вас в штабе стоит трофейный броневик с пленными, а вы даже не в курсе? Немедленно вылетайте и чтобы к десяти утра были в Петербурге!

Министр бросил трубку, а у генерал-лейтенанта Журавлева вдруг отказали ноги и засбоило сердце. И то сказать, седьмой десяток на исходе, здоровье уже не то, да-с.

Где-то в небе между ЮВО и Санкт-Петербургом

Фамилия у Витька была совершенно неподходящая для грозы района: Козочкин. Возможно, он и по кривой дорожке пошел из-за неё: задолбали бесконечные дразнилки. А обидчики выдумывали всё новые обидные прозвища. За свою честь следовало бороться, и кулаками это делать получалось лучше всего. Со временем дразнить перестали, но Витёк уже крепко врос в среду уличной шпаны. Дальнейшая жизнь была бы для него вполне определенной, если бы не случайная встреча. Сказал бы ему кто раньше, что такое возможно, поднял бы трепача на смех, а то и тумаков надавал. Но сейчас у него в голове словно бы прибавилось мозгов. И началось всё с того момента, как он нарвался на два знатных фонаря. И поставил их пацан, выглядевший совершенно безобидно.

Мстить Витёк не стал: хватило соображения понять, что противник банально сильнее. Зато стал понемногу присматриваться к парню, постарался попасть с ним в одно отделение, и вообще наладить какое-никакое общение.

Объяснялось это просто: Витёк каким-то седьмым чувством учуял перспективу. Словно Предок шепнул: мол, держись этого человека, и будет тебе счастье. А, может, и впрямь шепнул — кто знает. Верить в Предков сейчас было немодно, но какое-то суеверное чувство у Витька оставалось: а вдруг там, на небе или в неизведанных краях всё-таки кто-то есть? Вот так походя обидишь человека — ладно, пускай не человека, а некое высшее непознаваемое существо — а потом изгрызешь себе все локти. И от того Витёк не смеялся над шутками о предках, не сквернословил в их адрес и парней из своей бригады одёргивал.

Сейчас Витёк был рад, что в своё время поступил так мудро и дальновидно. А теперь и вовсе отличился: при нападении перед тем парнем проявил себя молодцом, за трофейным оружием потянулся одним из первых, блевать при виде трупов не стал. Позывы, конечно, были, но удержаться удалось. Зато показал, что достоин доверия. А что будучи бригадиром команды выполнял, так это всем известное и понятное правило: кто сильнее, тот и командует. А у того парня силищи — вагон! Когда он магией пять грузовиков с чёрными разнес, казалось, что его самого сейчас расплющит. Это ж какой ранг нужно получить, чтобы такую мощь заиметь!

Короче, постарался Витёк, местами прогнулся, зато теперь пожинает заслуженные плоды. На трофейном броневике прокатился, перед унтерами в штабе округа заслуженно похвалился. А теперь летит вместе с броневиком аж в саму столицу. Правда, тут подпрапорщик постарался: по дороге позвонил своему корешу и в двух словах ситуацию описал. А тот, видать, подсуетился и нужным людям доложил. Вот и результат.

Теперь надо будет еще немного потрудиться. Там, в Питере, наверняка будут опрашивать — мол, где был, что делал, кого видел. Тут как раз и нужно будет парня того указать: мол, он и то, и это, и чёрных убивал, и пленных захватывал. Тем более, что всё это чистая правда. И через такую пустяковую услугу еще на шажок поближе стать. Пусть Песцов поднимается, он это по чесноку заслужил. А рядом с ним поднимется и Витёк.

Глава 8

Где-то в Санкт-Петербурге

Водитель после трудового дня помыл машину, пропылесосил салон и открыл ворота гаража. За сегодняшний день он заработал неплохо. Еще пару лет, и он сможет выплатить весь кредит. Так бывает, если купить машину, содержание которой превышает финансовые возможности. Вернее, чуть иначе: зарплаты хватает либо на содержать, либо на платить кредит. А хочется и то, и другое. Поэтому приходится гонять любимую игрушку, чтобы она сама себя кормила.

Водитель сел за руль, и только завел мотор, как завибрировал в кармане сотовый телефон. Кто бы это мог быть? Вот невезуха: опять сегодняшние клиентки. Слов нет, платят они хорошо. Но это ведь после них снова мыть, снова пылесосить!

Через полминуты жаба вчистую одолела неохоту. Шикарный седан бизнес-класса плавно развернулся и отправился навстречу новым заработкам. Еще через десять минут авто вновь подкатило к особняку Песцовых. Три девушки выпорхнули из дверей и загрузились на заднее сиденье. Назвали адрес: ничего особенного, центральный призывной пункт. Четверть часа — и на месте. Высадив пассажирок, водитель запарковался неподалёку, достал смартфон и приготовился к ожиданию.

***

Женская половина семейства Песцовых, покинув машину, была поражена до стадии офигевания. Улица была запружена, да так, что ни пройти, ни проехать: молодые парни, мужики средних лет, даже крепкие пожилые люди — все выстроились в очередь перед входом в призывной пункт. Попробуй сунься вперед — разорвут в клочья. Но для трех очаровательных барышень сделали исключение, пропустили. Очевидно же — не в ополчение идут записываться, а по какой-то иной надобности. Может, мальчиков своих проводить захотели.

Внутри бурлило и клокотало: людской конвейер работал бесперебойно, несмотря на воскресенье. Клерки писали бумаги, что-то набивали в компьютере и махали добровольцам: дальше! Врачи наскоро осматривали кандидатов по упрощенной схеме: не кривой, не косой, руки и ноги в наличии — годен. Ни Маша, ни Алёна такого никогда не то, что не видели, но и не слышали. Только Вере давным-давно рассказывала бабка о последнем большом нашествии степняков. Тогда тоже всем миром империю обороняли, и тоже мужики по всей стране в армию шли. И старые, пороху нюхнувшие, и молодые, ружье лишь на картинках видавшие.

Маша, глядя на это, лишь зубами скрипнула: в стране такая жуть учинилась, а они, погруженные в свои семейные проблемы, даже новости поглядеть не удосужились. Если бы не слова майора на церемонии присяги, так и вовсе ничего бы не узнали. Ладно ещё Вера с Алёнкой, им простительно. Но её-то учили и воспитывали иначе! Пусть и не в полной мере, но старались привить государственное мышление, широту взглядов, умение стратегически мыслить. А она повела себя как обычная клуша. Стыдобища, да и только.

Мешать людям, занятым нужным и важным делом казалось неуместным. Но и уходить ни с чем тоже не годилось. И Каракалова, приняв надменный вид, решительно шагнула к освободившемуся на секунду клерку.

— Милейший, будьте так добры, уделите мне пару минут.

Тот вскинул было брови, начал что-то плести про занятость, но не на ту напал. Когда надо, Маша умела говорить так, что самый прожженный бюрократ не мог усомниться в праве девушки задавать вопросы и требовать на них ответы. И клерку, как ни хотел он отбояриться, пришлось улыбнуться:

— Я к вашим услугам, барышня.

Фраза у клерка вышла донельзя фальшиво, но Маше было на это наплевать. Она строго взглянула на чиновника и произнесла, отчетливо выговаривая каждое слово:

— Примерно месяц назад в этом призывном пункте был призван для прохождения курса военной подготовки дворянин Песцов Олег Иванович, маг пятого ранга. Куда он был направлен?

— Мы не можем предоставлять такие данные, — радостно воскликнул чиновник, почуявший возможность законным образом отвертеться.

— Даже супруге? — строго свела брови девушка.

Глаза клерка забегали по сторонам. Он даже головой начал крутить, словно выискивающий подсказку двоечник. Бесполезно.

— Э-э-э… — заблеял было писарь, безуспешно пытаясь вспомнить подходящий для мотивировки отказа пункт циркуляра.

— Говорите! — грозно рыкнула Маша, хлопнув по столу ладонью. Из-под нее виднелся уголок не самой мелкой купюры.

Это сразу снизило накал противостояния. Улыбка клерка стала намного более искренней. Он принял деловой вид:

— Я сейчас попробую посмотреть. Но вы же понимаете, это займет некоторое время.

— Ничего, я подожду, — язвительно улыбнулась Маша. — И господа добровольцы тоже подождут, правда?

Мужчины, ожидавшие своей очереди, закивали. Ситуация пахла скандалом, и всем было весьма интересно, чем она разрешится.

— Вот видите! , — подлила Каракалова масла в огонь, — эти храбрые люди прекрасно понимают, что значит целый месяц не иметь вестей от мужа. И это в мирное время! Чего же в таком случае можно ждать сейчас, когда империя подверглась коварному нападению? Действуйте, милейший.

Клерк забарабанил по клавиатуре компьютера. Не прошло и пяти минут, как он победно воскликнул:

— Нашел!

Алёна с Верой подтянулись поближе. Чиновник же, не обращая на них внимания, принялся вещать:

— Действительно, Песцов Олег Иванович, года рождения восемьсот двадцать третьего от Обретения, был призван здесь, в этом отделении. Но только вот, извольте посмотреть, — он повернул монитор так, чтобы Маше было видно, — в доступном для меня разделе формуляра нет никаких отметок об учебной части. Только упоминание о том, что ваш супруг отбыл в составе группы призывников на сборный пункт нашего военного округа. И вот уже там его включили в состав маршевой команды и вместе с другими новобранцами отправили в часть. Вам придется проехать туда и лично выяснить местонахождение господина Песцова.

Писарь потянулся было за деньгами, но Маша убрала руку:

— Слова — это всего лишь слова, — покачала она головой. — их к делу не пришьешь. Кому как ни вам это знать! Оформите-ка мне лучше справку. Как полагается, с печатями и подписями. Чтобы даже самый увертливый чиновник не смог отвертеться.

И вновь поманила клерка пряничком.

Тот перечить не посмел, как не посмел и потребовать за бумагу дополнительную мзду. Через минуту он уже протягивал девушке требуемый документ.

— Вы очень любезны, господин…

— Чумичов.

— Да, я запомню вашу фамилию, — пообещала барышня, вернулась к своим подругам и все трое исчезли за дверью.

Клерк вздохнул с облегчением. Но не успел он вытереть со лба пот, как на стул перед ним взгромоздился здоровенный мужик. Господин Чумичов снова вздохнул и протянул посетителю стандартную анкету для добровольцев.

***

Троица погрузилась в машину.

— Скажите, далеко ли ехать до окружного сборного пункта? — поинтересовалась у водителя Каракалова.

— Далеко, — честно сказал тот. — Три часа дороги в один конец.

Действительно, это было далековато. Пока доберутся, пока сориентируются на местности, все чиновники разбегутся. Или объявят, что приемные часы окончились и отправят восвояси. По всему выходило, что дальнейшие поиски придется отложить до утра.

— Тогда подъезжайте завтра часам к восьми. А сейчас — домой.

В самом деле: день прошел в переживаниях, беготне и хлопотах. Девушки нешуточно утомились, им нужно было как следует подготовиться и отдохнуть.

***

Это воскресенье у военного министра господина Кречетова началось не лучшим образом. Но могло быть и еще хуже, если бы информация о большом набеге Дикого поля дошла до него еще хоть часом позже. Но Предки не попустили. Нашлись верные друзья, у друзей нашлись надёжные товарищи. И в результате уже к шести утра он знал достаточно, чтобы начать действовать.

Поначалу, с вечера, всё было как обычно: мелкие ночные набеги на заставы небольшими группами. Об этом приходили сообщения, заставам высылалась подмога, степняков отгоняли — и вновь тишина. Вот только пилоты за ночь утомились, да и техника после такого налёта требовала обслуживания, но это сообразили не сразу. А поутру, когда уже вполне рассвело, вдруг позвонил на личный телефон один давний приятель. И сообщил такое, что ни о каком отдыхе в кругу семьи речь уже не шла.

Через пять минут после получения информации министр звонил начальнику Южного военного округа. И, едва поняв, что тот совершенно не владеет информацией и едва ли вообще в курсе нашествия, устроил такой разнос, что генерала Журавлева едва инфаркт не хватил. А вообще — это надо умудриться проспать такое нападение. Ведь были данные о подготовке, была информация от разведки, от безопасников. Были планы подготовки. И как раз на следующей неделе намечалась инспекция для проверки реализации этих планов. Оставалось только выяснить конкретную дату нападения и устроить степнякам неприятный сюрприз. И что сделал этот индюк? Ничего! В результате армия жидко обделалась, а ему, отвечающему за все это, через два часа предстоит отчитываться перед императором. И если поначалу министр холодел от одной мысли о встрече со Львовым, то теперь появился весомый шанс уйти от Петра Четвертого своими ногами и с чистыми штанами.

Да, военный министр был доволен: случайные по сути трофеи превосходили его самые смелые ожидания. И броневик с новейшей и секретнейшей аппаратурой для постановки помех, и техник из младших чинов, умеющий с ней обращаться, и целый майор одного из весьма недружественных империи государств. Правда, майор несколько пострадал при захвате, но не фатально. Целители справились.

Вот только допрашивать заграничных гостей армейцам не дали. Кто, в какой момент умудрился доложить в ИСБ — остается только гадать, но когда самолёт с трофеями приземлился на военном аэродроме под столицей, его помимо мужчин в хаки встречали еще и люди в чёрном. И никуда не деться: по всем правилам работать с пленными такого уровня должны именно они. Правда, Пастухов всё под себя грести не стал. Мрачные парни в одинаковых черных костюмах забрали броневик со всем содержимым, закатили его на трейлер, закрыли чехлом от любопытных глаз и утащили к себе в мрачные подземелья, оставив армейцам для удовлетворения любопытства подпрапорщика и новобранца из той самой учебки. За время полета подпрапорщику серьезно подлатали ногу. Он всё ещё хромал, но уже вполне мог ходить без палки и не морщился при этом от боли. Еще пара дней — и хоть снова в бой.

Если как следует подумать, то вмешательство безопасников, было министру даже на руку: мол, он добыл языков, теперь с него взятки гладки. За результатом — к ИСБ. Но перед визитом во дворец всё же стоило лично побеседовать и с подпрапорщиком, и с новобранцем.

Генерал-лейтенанта Журавлёва к допросу пленных не допустили. Даже с результатами ознакомиться не дали, и это было для генерала крайне дурным признаком. Министр, выждав нужное время, отправился на доклад к императору, прихватив с собой на всякий случай и обоих своих «гостей»: новобранца Козочкина и подпрапорщика Мирзаяна. Журавлёв же остался в служебной гостинице. Судьба его еще не была решена.

Где-то в императорском дворце

Император был серьезен и сосредоточен. Империи брошен очередной вызов, набега степняков такой силы не случалось уже давно. Да еще и первый этап вторжения был проведен весьма изобретательно и скрытно, что совсем не походило на Дикое поле. Тамошние обитатели, напротив, любили шумиху, пафос, эпатаж и понты. Что произошло — непонятно. Скорее всего, нашлись советчики и помощники. Но кто? Чего ждать дальше?

За столом в зале совещаний кроме Львова сидели военный министр генерал Кречетов, начальник ИСБ генерал Пастухов, министр внутренних дел Воронов, министр иностранных дел Енотов.

— Ну что, дорогие мои? Дождались! — саркастически произнес император.

В порыве раздражения он вскочил из-за стола и прошелся по залу. Министры и генералы тоже поспешили было подняться на ноги, но, повинуясь короткому резкому жесту Львова, вернулись на свои места.

— Что скажете в своё оправдание? — требовательно спросил Львов, обводя глазами министров. — Ведь проспали войну, как есть проспали.

— Мои люди предупреждали о готовящемся нападении, — тут же отрапортовал Пастухов. — Сводки о состоянии дел на южной границе и настроениях в Диком поле регулярно пересылались господину Кречетову.

Император повернул голову, и его тяжелый взгляд придавил военного министра не хуже бетонной плиты.

— Две недели назад мы проводили совещание в штабе Южного военного округа. Проработали возможные сценарии действий в случае нападения, подготовили планы для каждого подразделения от полка и крупнее. В штабы этих частей были пересланы секретные пакеты с указанием вскрыть в случае вторжения Дикого поля. Совместно со штабом Южного военного округа был выработан комплекс мер для подготовки к отражению вероятного нападения. На прошлой неделе начальник ЮВО генерал-лейтенант Журавлёв отчитался о выполнении плана подготовки в полном объёме. Послезавтра планировалась инспекция частей округа для проверки выполненных работ.

Генерал сглотнул, быстро глянул на Пастухова и продолжил:

— Неожиданным оказался масштаб нападения. Кроме того, мы не получали уведомлений о завязывании стрелкового боя от застав на направлении основного удара. В настоящий момент организована воздушная разведка южной границы и прилегающих к ней земель, чтобы уточнить количество задействованных сил противника и своевременно подготовить рубежи обороны.

Кречетов облизал пересохшие губы. Он прекрасно понимал, что это всё пустые отмазы. Понимали это и все остальные министры. Что самое страшное, император тоже это понимал. И министр пошел по козырям:

— Тем не менее, части, оказавшиеся на пути войск Дикого поля, держат оборону, замедляя продвижение армии вторжения. Особо отличилась одна из учебных частей. В ней сумели в результате ночного боя захватить в плен нескольких рядовых степняков и, что представляет особый интерес, офицера одной из европейских стран, выполнявшего роль куратора. Кроме того, в наши руки попал броневик производства этого государства с установленной в нем аппаратурой постановки помех радиосвязи. В настоящее время пленные переданы службе безопасности для проведения дознания.

Император перевел взгляд на Пастухова, и военный министр украдкой перевел дух: кажется, пронесло.

Пастухову особенно бояться было нечего: да, получили «посылку», да, ведется работа. По мере получения информации все лица, допущенные к сведениям, получат протоколы допроса.

— Можно я добавлю? — подал голос начальник МИДа.

Дождался разрешающего кивка Петра и начал:

— Сегодня утром к нам поступили ноты от ряда европейских государств. Претензии к нам совершенно ничтожные и отчасти надуманные, но при этом они активно раздуваются всеми западными репортерами. Сейчас эти тезисы звучат в Европе буквально из каждого утюга. Плюс к этому наши западные соседи внезапно озаботились правами, я цитирую, «угнетенных и ограбленных степных народов».

— Ага, — хмыкнул Львов, — у нас на юге редкоземельные металлы добываются, стратегическое сырьё. Разумеется, если авантюра удастся, хан Дикого поля в благодарность за поддержку подарит эти шахты своим бледнолицым друзьям. Что ж, это война. Если не удастся в ближайшие два-три дня вышвырнуть степняков с нашей территории, начнутся столкновения с европейцами. Мы, конечно, в обиду себя не дадим, но воевать на два фронта будет тяжко. Значит, так: с Европой ведем себя жестко, но пока без оскорблений. Дайте этим господам понять, что мы имеем некие сведения об их роли в этой заварушке. Пусть немного понервничают. Все войска привести в боевую готовность. Начать подготовку к мобилизации.

— Ваше высочество! — высунулся Воронов.

— Что еще?

— Среди простого народа каким-то образом разошлась информация о нападении. Она вызвала небывалый подъем патриотических настроений. Толпы людей осаждают призывные пункты, желая сражаться со степняками.

— Замечательно, — изволил улыбнуться Пётр.

И, повернувшись к Енотову, добавил:

— Этот факт тоже можете использовать в разговоре с послами. Как только будет доподлинно известно, какую страну представляет пленник, отзывайте из неё посла для консультаций.

— Будет сделано, — мгновенно отозвался тот, делая пометку в блокноте.

Император откинулся на спинку кресла, и остальные участники совещания чуть расслабились.

— А кто добыл такой замечательный трофей? — спросил вдруг Пётр, не обращаясь ни к кому конкретно. — Надо бы отметить героев. Думаю, Георгий за такой подвиг вполне заслуженная награда.

— Ваше величество, — осторожно произнес Кречетов. — По заявлению бойцов, доставивших броневик с пленными в штаб Южного военного округа, это дело рук одного новобранца, некоего Песцова.

— Вы хотите сказать, — недоверчиво переспросил Львов, — что один мальчишка, который даже не успел принести присягу, взял в плен пятерых матёрых вояк, запихал их в броневик и отправил к нам в тыл?

— Именно так, ваше величество, — подтвердил военный министр.

— Погодите…

Император на несколько секунд задумался.

— Вы говорите Песцов? Лично я знаю только одного Песцова. И он сейчас должен находиться под Петербургом в элитной учебной части для высокоранговых магов. Разберитесь, что за Песцов там геройствует, и к завтрашнему утру положите мне на стол отчет. А тех, кто доставил эту, — Петр хмыкнул, — посылку, наградите чем поскромнее. Медалями, например. Сами решите, какими. Представление мне утром вместе с рапортом. Всё, свободны.

Где-то вне пространства

Лев и Песец играли в нарды. Собственно, у Песца были и другие дела, гораздо более интересные. Но Льву отказывать опасно, тем более сейчас, когда у него проблемы.

Кубики со стуком прокатились по доске.

— Четыре-три! — объявил Песец и быстренько подвинул свои фишки.

Лев тряхнул стаканчик, выбросил кубики.

— Два-пять!

Двойку сходить было легко, а вот пятёрка… все варианты были заблокированы фишками Песца. Тот ухмыльнулся, постаравшись сделать это незаметно и в свою очередь загремел костями.

— Я гляжу, ты немного успокоился по сравнению со вчерашним, — заметил Песец, потрясая стаканчиком. — Что, империя побеждает?

Он выбросил кости, внимательно следя за партнером. Тот устало тряхнул гривой:

— До победы еще далеко. Но сейчас, по крайней мере, всё зашевелилось, задвигалось в правильном направлении. Ты своему передай от меня благодарность. Если бы не он, всё могло быть намного хуже. А так, может, малой кровью обойдемся.

Лев задумчиво поглядел вдаль, Песец быстренько перевернул один из кубиков.

— Ну, что там у тебя?

— Четыре куш! — радостно заявил Песец и передвинул сразу четыре фишки.

Лев поглядел на доску.

— Да, похоже, на этот раз я продул, — констатировал он. — Ладно, пора мне. Пойду, своему мозги вправлю, бодрость духа приподниму.

— Заходи, как время будет, — крикнул вдогонку Песец.

Ответом ему был прощальный взмах лапой.

— Вот и ладно, — довольно проворчал Предок себе под нос. — Когда этот кошак не в настроении, общаться с ним — сущее наказание. Ну-ка, что там мой поделывает?

Глава 9

Где-то в степи

Как ни устал Олег накануне, а дотемна проспать не смог. Открыл глаза, увидел над собой изжаренное солнцем белесое небо без единого облачка и шустро переполз в небольшую тень, образовавшуюся у одной из стен. Там, в тени, он без спешки заточил сухпай. В кружке воды разболтал порошок из пакетика, вышел вкусный освежающий напиток. Отдохнувшему и сытому Песцову можно было ехать дальше, но, поразмыслив, он решил, что ещё рано. И жарко, и велик риск засветиться перед каким-нибудь случайным отрядом боевиков. Придется их убивать, поднимется шум, набегут ещё. И что же делать дальше? С боями пробиваться ко дворцу? А если силёнок не хватит? Нет уж, лучше выехать попозже и проскочить в глубокий тыл врага без шума и пыли.

Олег скрестил ноги в позе лотоса, соединил пальцы рук в рекомендованные инструкцией мудры и погрузился в медитацию. Раз уж появилось свободное время, надо использовать его с толком. Например, сходить в гости к Предку.

Песец восседал на высоком крыльце своего терема в солидном резном кресле, почти что на троне. На первый взгляд, его хоромы стали даже круче прежних. Но, если присмотреться, видно, что лес поодаль существенно поредел.

— А-а, явился — не запылился! — недовольно приветствовал Олега предок. — Месяц тебя не было. Подумать только, ме-сяц! А ведь обещался каждый день навещать. Хорошо еще, я подсуетился, запасов наготовил. А то бы вовсе пропал по твоей милости.

— Скажешь тоже — пропал! — непочтительно фыркнул Олег. — В худшем случае впал бы в спячку, а я бы тебя потом разбудил. Знаю ведь где искать. У тебя даже хвост облезть бы не успел.

— Что? В спячку?

Песец аж задохнулся от негодования.

— Ты представляешь себе, что такое спячка? Ты как вообще позволяешь себе с предком разговаривать! Я, между прочим, старейшина твоего рода!

— Хорош брюзжать, — огрызнулся Олег. — Насчет рода ты загнул, конечно. Ты забыл, наверное: я ведь знаю правду. Это перед неофитами можешь выпендриваться, а со мной этот фокус не пройдет. А насчет месяца — сам, поди, знаешь, почему и от чего. Да и насчет запасов: не помнишь, кто тебе состоятельных клиентов подогнал? Где были бы твои закрома, если бы не я? Ну да ладно. Вот сейчас посижу, потренируюсь, покачаю энергию, и подкину тебе на бедность.

Песец фыркнул и отвернулся, показывая свое возмущение бестактностью потомка. Потомок же, начисто проигнорировав эту демонстрацию, продолжил, как ни в чем не бывало:

— Ты лучше оцени мой прогресс в освоении фамильных навыков. И ночное зрение, и улучшение слуха. Но особенно хорошо теперь выходят прятки в тенях. Видел, поди, как я с врагами бился?

— Видеть-то видел, — буркнул предок. — Да только какой в этом смысл? Ну подрастил умения. И что с того? Где твое потомство? Три самки завел, после свадьбы месяц прошел, а ни одна из них не понесла. Это девки были негодящие или ты у меня с изъяном?

Олег аж присвистнул:

— Ну ты брякнул, песец! Просто ты тут у себя в эфирном кармане сидишь и от жизни совсем отстал. Нужно, чтобы девчонки мои сперва выучились как следует, образование получили, а уж потом — детей заводить. Да и мне неплохо бы курс академии закончить. А то знаю я, как это бывает: по дому носится стая маленьких орущих существ, которые так и норовят уничтожить всё, до чего доберутся. И как в таких условиях создавать шедевры изобразительного искусства и завоевывать живописцевый Олимп? Даже просто учебник прочесть — и то проблема.

— Ничего, к тебе на третий этаж так просто не заберешься, — скептически возразил Предок. — Звукоизоляцию получше — и вперед, малюй свои картинки.

— Ага! Так всё-таки ты в курсе современных общественных отношений!

— Ну в курсе, — поморщился уличенный Песец. — И что с того? Это не значит, что я в восторге от ваших нынешних порядков. Это надо же было такое придумать: девок в институтах учить! Куда катится этот мир? Немцы — и те начали забывать своё патриархальное «киндер-кирхен-кюхен».

— Скажи это моим женам, — усмехнулся Олег. — А потом я погляжу, какой длины будет твой хвост минут через пять. Возможно, что и уши не уцелеют.

— Они не посмеют! — заявил Песец, но хвост на всякий случай спрятал и уши прижал.

— То-то же! Так бы и сказал, что просто скучно стало и поворчать не на кого. Разбудил бы еще кого из соседей, трепался бы с ним, ругались бы по-стариковски. Кстати, как там Росомаха поживает?

— Нормально поживает. Его потомки только что не молятся на своего предка. Видимо, только мне достался такой вот поперечный потомок. Никакого почтения к родоначальнику!

Олегу время от времени казалось, что Предок ворчит и ругается лишь для виду, а на самом деле получает от этих перебранок немалое удовольствие, но тщательно маскируется. Ну что ж, пусть наслаждается. Ему, Олегу, тоже не вредно вот так лясы поточить. Скучно ведь сидеть час в позе лотоса и гонять туда-сюда энергию.

Песец же продолжал:

— Вот скажи, на кой-тебя понесло драться с этими примитивными племенами? Ну прирезал десяток-другой, опасность от себя отвел, так отойди в сторону, прикинься ветошью и не отсвечивай. Но ведь вылез, хвост торчком — и давай геройствовать.

Олегу было что сказать на эту тему, но тут картинка внезапно исчезла. Еще какую-то долю секунды в ушах звучал крик песца:

— Куда собрался? Я еще не закончил!

И тот же сменился на крик Милки:

— Хозяин! Просыпайся! Да проснись же ты, дубина! Опасность!

Придя в себя, Олег обнаружил, что крепко связан по рукам и ногам. Голова трещала, в глазах двоилось. А Милка продолжала верещать:

— Рота подъем! Боевая тревога!

— Все, все, уже поднялся, — поспешил заглушить домовушку Олег. — Что это было?

— Враги! — сообщила Милка. — Вернее, один враг и одна лопата. Пока ты изволил по эфиру шляться, припёрся грязный степняк, шандарахнул тебя лопатой по башке, связал, а потом принялся родовой перстень сдирать.

— Так он же не снимается! — удивился Олег.

— Не снимается. Зато срезается. Вместе с пальчиком.

В подтверждение её слов, резко запахло прогорклым жиром, луком, застарелым потом и немытым телом. Следом за букетом этих изысканных ароматов появился их обладатель, словно бы сошедший с картинки учебника истории: мешковатые штаны, на которых уже почти невозможно было различить камуфляжный рисунок, короткие явно самошитые, кожаные сапоги, стеганый халат, из многочисленных прорех которого торчали клочки ваты и некое сооружение на голове грязно-белого цвета. Тюрбан? Чалма? Как назвать эту вещь правильно, Олег не знал, да и не стремился узнать. Гораздо важнее было для него то, что степняк вынул из ножен здоровенный тесак и принялся примеряться к пальцу с перстнем.

Волна страха, смешанная с омерзением и брезгливостью прокатилась из пяток, где полагается обитать душе в подобных случаях, в голову и затопила сознание горячей волной злости пополам с паникой. Кровь в венах, та, что не застыла, моментально превратилась в адреналин. В артериях, наверное, тоже. Говорят, в такие моменты глаза должны наливаться кровью. К сожалению, зеркала под рукой не оказалось, поэтому Олег так и не узнал этой сокровенной тайны. Он лишь услышал дикий быстро удаляющийся вопль и увидел мелькнувшую перед глазами тень. И тут же ветер, вечный странник степи, очистил развалины от удушливой вони.

Прошло довольно много времени прежде, чем Олег вернулся в адекватное состояние, успокоил дыхание и сердцебиение. Солнце уверенно клонилось к закату. Еще полчаса, может, час, и можно будет продолжать путь. Степняка поблизости не было, и даже не ощущалось. Зато хорошо чувствовались впившиеся в тело веревки. Ситуацию исправило малюсенькое воздушное лезвие. Оно рассекло узел, и в тот же момент все путы соскользнули на землю. Олег аккуратно прибрал веревку — вдруг пригодится, и пошел выяснять, куда делся противник.

Выход из развалин оказался свободен. Багги уже стоял рядом с полуобвалившейся стеной. К нему сзади был прикручен веревками мотоцикл. Жуткий, с мятым баком, местами облезлый, а местами поржавелый. Но, как видно, на ходу. Олег подумал и решил: пусть будет. Запасной транспорт никогда не помешает.

Степняк нашелся метрах в двадцати. Он лежал неподвижной переломанной кучей, и сразу было видно: писец котёночку. И то правда: где ж это видано — на мага наезжать! Совсем в Диком поле от рук отбились, всякую наглость потеряли.

Здесь, на открытом пространстве, тошнотворный запах сильно поуменьшился, и стало возможным проверить: а что есть в карманцах у мерзкого аборигена.

В карманцах было пусто за отсутствием этих самых карманцев. В пустых ножнах, подвешенных к поясу, очевидно, некогда покоился немалых размеров тесак. И Олег даже видел этот тесак не слишком давно. Ножик не впечатлил ничем кроме размеров. Ни камней, ни особых свойств, ни особого металла — ничего в нем не было. А, значит, и смысла искать его тоже не было. В поясе обнаружилось несколько золотых монет с полустертым рисунком. Видимо, очень старых. Больше ничего не было видно, но оставалось ощущение: есть что-то еще, серьезное и важное.

Уже почти стемнело, пора было двигаться дальше, но чувство судьбоносности момента никак не оставляло трофейщика. Олег, ощупал тело своей нечаянной жертвы, одежду. Даже, едва сдерживая тошноту, стянул с покойника сапоги — без толку. Помогла Милка.

— Хозяин, глянь шапку, — подсказала она.

Олег взял не то чалму, не то тюрбан, осмотрел, прощупал — без толку. От злости кинул комок ткани куда-то в темноту. А он зацепился за «липучку» на форме и размотался в длинную полосу материи. Из этой полосы выпал белый сверток и тут же исчез из виду.

— Вот же криворукий! — тут же обозвалась Милка. — Как есть ниочёма. Ладно уж, помогу.

Домовая сделалась видимой, метнулась в сторону и зависла над выпавшим свертком. Олег побежал было следом, но Милка вдруг снова исчезла.

— Враги близко, — предупредила она.

К счастью, белая тряпица с завернутым в неё небольшим предметом была уже видна. Олег подхватил добычу, не глядя сунул в карман и отскочил в сторону, на ходу прячась в тенях.

Не прошло и минуты, как мимо пробежали трое чёрных. Увидели тело, увидели размотанную чалму, наскоро переговорили меж собой. После двое принялись изучать следы, насколько их еще было видно в сгустившихся сумерках, а третий достал из кармана рацию.

Нарушение связи врага — путь к победе. Это было вбито в подкорку еще в прошлой жизни. И поэтому Олег не испытывал никаких угрызений совести, когда тихо свистнули три воздушных лезвия, и еще три тела осели на растрескавшуюся землю с редкими кустиками чахлых растений. У этих троих кроме оружия и одной рации вообще не было ничего ценного. Олег пошел было к багги, но тут его посетила мысль: может, замаскироваться? Уж больно полевая имперская форма отличается от одежды степняков. А тут вон — халат, чалма эта. Накинуть поверх и, по крайней мере, издали никто не опознает чужака.

— Милка, ты можешь вот это, — Олег указал на халат, — слегка отчистить, чтобы не так убийственно воняло?

Домовая брезгливо поглядела на ватное страшилище.

— Будет сложно, но я справлюсь.

— Тогда делай.

Через полчаса Олег в натянутом поверх полевого ХБ стёганом халате и сикось-накось намотанном тюрбане сел в багги, пристегнулся и продолжил свой путь вдоль накатанной грузовиками колеи.

Где-то в Санкт-Петербурге

Генерал Кречетов, несмотря на позднее время, домой не поехал. Лишь отзвонился родным, утешил, насколько возможно, супругу и передал привет детям. Кажется, теперь до тех пор, пока эта грёбаная война не закончится, дома он так и не побывает.

Генерал вздохнул, усилием воли отбросил неуместные здесь и сейчас мысли и вернулся к справке, которую принесли час назад из канцелярии. Да, Песцов был призван месяц тому в центральном призывном пункте. И с соблюдением всех полагающихся процедур отправлен в учебку южного военного округа. Ту самую, откуда прислал подарочек. И всё было бы хорошо, если бы не одна ма-аленькая деталь: магический ранг парня. Не должны маги пятого ранга отправляться куда-то в южную степь в самую обычную учебку, где будут маршировать и чистить плац зубными щетками. У них, у магов, есть свой отдельный полк, где в первую очередь учат военному применению магических конструктов. И после года обучения выходят такие звери, что им даже оружия не дают. Если нужно, они это оружие сами у кого хочешь отберут.

Песцов Олег Иванович, года рождения восемьсот двадцать третьего от Обретения. Один, другого такого нет. И однофамильцев нет во всей обширной армейской базе. Хочешь — не хочешь, приходится признать: в его системе высокорангового мага заперли к чёрту на куличики. Правда, польза от него вышла преогромная. Кречетов был уверен: если бы не этот Песцов, степняки просто захватили бы учебку втихую, без шума и пыли. Так же, как захватили пограничные заставы.

Что еще в справке? Отсылки к документам. Вот заявка на зачисление Песцова в отряд подготовки магов. Причем, судя по шифру, заявка сделана здесь, в окружной канцелярии. Вот анкета. Ух ты! Три жены у парня, и это в восемнадцать лет! Роду Кречетовых пригодился бы такой молодец. Но, судя по всему, и более сильные роды здесь в пролёте. А вот приказ на отправку Песцова на юг. Подписан неким майором Филиновым. начальником призывного пункта в центре столицы. И судя по некоторым условным знакам, это не первая редакция документа. А ну-ка!

Министр открыл ноутбук, отбарабанил на клавиатуре запрос. Конечно, такие вещи полагается делать канцелярии, но времени на это уже не было. До назначенного императором срока оставалось лишь несколько часов.

Ага: вот изначальный вариант приказа, составленный писарем того же призывного пункта Чумичовым. И в нем четко и ясно прописана часть: особый учебный полк столичного военного округа. А в дело пошел приказ с изменениями. И правки эти внесены Филиновым лично. Имел майор на это полномочия? Разумеется, нет! Но кто будет интересоваться такими пустяками? Отслужил боец, ушел на дембель, дело сдали в архив. И никого не интересует, что служил он не там, и учили его не тому.

Генерал Кречетов хмыкнул: с одной стороны, самоуправство майора чуть не лишило империю очень перспективного мага. С другой, это же самоуправство спасло вчера задницу военного министра. И, очень может быть, серьезно нарушило планы нападавших. По словам ребят, что пригнали броневичок, абреки вывезли весь личный состав учебки. И понятно, куда собираются теперь отправить парней. А Песцов поехал за ними следом с целью обнаружить место, где прячут пленных, и вообще навести капитальный шухер в Диком поле. Возможности мага пятого ранга, пусть и необученного, генерал представлял себе очень хорошо.

Но что делать с майором? Кречетов призадумался. Ладно Песцов. Но вряд ли у Филинова это был первый опыт исправления приказов. А если сейчас с рук сойдет, он будет самовольничать вдвое активней. К тому же, император наверняка спросит о непосредственном виновнике этого казуса. Так что майора нужно выдергивать и наказывать. И лучше своей властью, не дожидаясь команды из дворца. Кроме того, Пётр может приказать найти этого Песцова в Диком поле и вытащить сюда.

Министр задумался. У него была только одна кандидатура для такого безумного предприятия: капитан Соловьев, командир взвода спецназа. Он нажал кнопку селектора, вызывая секретаря:

— Послать оперативную группу. Майора Филинова, начальника центрального призывного пункта, немедленно доставить в штаб округа и поместить под арест. Объяснений не давать. Вызвать к полудню завтрашнего дня командира взвода сил специального назначения капитана Соловьева. Разместить в комнате отдыха при штабе. Пусть ожидает дальнейших распоряжений.

Глава 10

Где-то в ханском дворце

Человек в расшитом серебряными нитями шелковом халате вошел в покои хана Дикой степи. Глядя строго себе под ноги, приблизился на дозволенное расстояние и опустился на колени, не смея поднять глаза на правителя. Зато острый слух донес ему всё, что происходило сейчас в комнате. Играла музыка. Не традиционная, современная. К тому же, исполняли её отнюдь не лучшие музыканты, как того требует традиция, а музыкальный центр. Непорядок, конечно. Но кто сейчас в полной мере соблюдает заветы Предков?

Легкий шорох одежды и шаги босых ног в ритме музыки говорили о том, что сейчас хан наслаждается танцем наложниц из своего гарема. Некие характерные звуки свидетельствовали о том, что еще одна наложница активно ублажает плоть повелителя. Пришлось ждать, теряя драгоценное время. Наконец, хан дошел в своих удовольствиях до финала и, хлопнув в ладоши, отослал наложниц прочь. Топоток стих за дверью, раздалось громкое бульканье — правитель утолял жажду — и лишь тогда глава Дикого поля соизволил заметить своего советника.

— Сункар, я позволяю тебе приблизиться и поведать мне новости.

Человек в расшитом халате поднялся на ноги и подошел ближе. Остановился, как полагается, в трех метрах от ложа, на котором покоилась туша хана, и приступил к докладу.

— Мы продвигаемся вперед, мой повелитель. Правда, сейчас наши войска замедлились. Имперцы, наконец, спохватились и оказывают серьезное сопротивление.

— А каковы потери?

— На большинстве направлений не превышают запланированные. Но в одном месте погибло почти две сотни лучших нойонов.

— Что?

Гневный голос хана был подобен грому. Акустика помещения способствовала этому эффекту

— Как это могло произойти?

— У имперцев нашелся сильный маг, мой хан. Он хорошо прячется в ночи, и наносит свои удары исподтишка, как трусливый заяц. Он убил твоих воинов прежде, чем они смогли хотя бы один раз выстрелить в него. Но зато мы захватили почти шесть сотен молодых парней. За них нам дадут хорошие деньги.

-Две сотни! Две сотни лучших воинов! — изображал горе хан.

Но артист из него был никудышный, да и другая новость была намного интересней.

— Шесть сотен? И всё?

— Это лишь из той части, где обнаружился маг. Всего пленников намного больше, и твои воины постоянно привозят новых. Уже сейчас в подземелье собрана не одна тысяча Завтра сюда приедут покупатели, и мы устроим торги.

Глаза правителя масляно заблестели. Конечно, он давно уже не хранил свои сокровища в сундуках, доверившись западным банкам. Но количество нулей в сумме остатка по счету грело душу хана не хуже наполненных золотом закромов. Разумеется, сундуки тоже были. Не очень много, чисто для удовольствия. Золото, серебро, драгоценные камни, украшения и прочие приносящие усладу предметы. Полюбоваться, прикоснуться, ощутить в руках приятную тяжесть сокровищ — эти действия приносили хану наслаждение, которое вполне могло бы сравниться по уровню ощущений с ласками юной наложницы.

Воспоминание о наполненных камнями сундуках натолкнуло на куда как менее приятную тему.

— Сункар, что с тем воришкой? Его уже поймали?

— Его нашли, мой хан. Мертвым. Похищенного при нем не было. Рядом обнаружили тела людей, отправленных на поиски вора. Характер ранений позволяет думать, что их убил всё тот же имперский маг.

— Но ведь у стражи были при себе амулеты, защита от магии!

— Очевидно, маг сильнее, — вновь поклонился слуга. — Он смог одолеть защиту, которую дают амулеты.

— А-а-а! Шайтан! Сын собаки!

От плохих новостей хан Дикой степи впадал порой в такую вот неконтролируемую ярость. В подобные моменты находиться рядом с ним было попросту опасно для людей. Слуга низко поклонился и, не поднимая глаз, попятился из ханских покоев. Постоял несколько секунд рядом с дверью.

— Свинья! Грязная тварь! — донеслось из комнаты, и следом раздался тяжелый удар.

Сункар плотно закрыл дверь, поправил халат и отправился к себе. Ночь только начиналась, и впереди было много работы.

Где-то в степи

Олег неспешно катил вдоль накатанной грузовиками колеи. Если тот чёрный не наврал, то к утру он должен добраться до места. Там надо будет активно действовать. Искать, где спрятать багги, искать, где находится вход в подвалы той мечети, как освободить пленников и как сообщить об этом в Питер. Пока же можно было ехать, не слишком задумываясь о дороге, лишь машинально контролируя окрестности на предмет подобных вот степняков в рваных стеганых халатах.

Как-то вдруг мозги оказались свободны, и Олег принялся размышлять. Последние слова Песца почему-то зацепили. А в самом деле, зачем он поехал в Дикое поле? Ведь предприятие, как минимум, опасное. И что с того, что пятый ранг? Крупнокалиберные пулеметы и артиллерия дают неплохой эффект против самых крутых колдунов. Ну и зачем?

Вопрос оказался непростым и, как ни странно, важным. Казалось бы что тут такого: захотел — поехал, захотел — остался. Раньше, в прошлой жизни, Песцов геройствовать ни за что бы не стал, даже не подумал бы о таком. Постарался бы втихую выбраться из захваченной части, да слинять подальше от фронта. Что же произошло? Почему нынче так же, не задумываясь, поступил ровно наоборот? Да и сейчас едет и едет вперед, хотя мог бы развернуться, и погнать багги в противоположную сторону. Подвигов он уже насовершал, награда за того майора и броневик будет немалая. Останется только дотянуть год службы, да уйти с почестями на гражданку, забыв армию как страшный сон. Но нет, едет, и намерен задуманное всё-таки выполнить. Ну, по крайней мере, попытаться. Так почему же?

Конечно, отчасти из-за того, что внезапно обретенное могущество буйну головушку таки задурманило. А еще подлило масла в огонь такое явное подтверждение своим возможностям: вжик — и три дурные башки разом слетели с плеч; бах — и две сотни серьезных вояк вспорхнули на небеса к райским гуриям. Как тут не случиться головокружению от успехов? Но этого одного мало. А что еще?

Колеса километр за километром катились по степи, Олег шаг за шагом перебирал свою жизнь в новом теле. И выходило, что он ни разу не отступил. Будь то перед шпаной, перед чиновниками, перед аристократами или даже перед следователями ИСБ. Старый закоренелый циник, каким он был в прошлой жизни, тут же подсказал: все эти люди хотели у него что-то отобрать. И он каждый раз защищал своё или то, что считал своим. Свои деньги, свои вещи, своих людей. А сейчас-то что случилось?

На то, чтобы найти ответ, ушло часа два. И оказалось, что самым непонятным образом все люди, что составляли учебный полк, даже злобный унтер Лытнев, оказались «его» в той или иной степени. И пусть кого-то он даже ни разу не видел, но принадлежность к части загадочным образом делала этого человека своим. А своих нужно было защитить и вернуть домой. И, по возможности, целыми и невредимыми.

Олег еще какое-то время пытался понять: что будет, если он всё же плюнет и повернет обратно. Выходило, что ничего хорошего. В том смысле, что совесть с жабкой подружатся и сожрут живьем. Так что ради своего душевного спокойствия надо было пойти и сделать задуманное. Чистый эгоизм.

Придя к такому выводу, Песцов успокоился. Это было ему привычно и понятно. Тем временем уже стало светать. Навстречу попадалось всё больше людей. Причем, не только военных, ехавших на фронт, но и сугубо мирных. Хотя эти мирные могут так долбануть лопатой, что мало не покажется. И шишка на темечке тому свидетельство.

Пора было искать ночлег, прятаться и отдыхать до следующей ночи.

Где-то во дворце Хана

Слуга и одновременно главный советник и главное доверенное лицо хана Сункар этой ночью тоже не спал. Это хан может себе позволить трахать наложниц, устраивать истерики и подсчитывать грядущие доходы. А ему нужно получить донесения от командиров, послать, если нужно, подкрепления, принять и разместить пленных, обеспечить их охрану и кормежку, сделать ещё массу других дел. И, конечно, послать еще людей на поиски того, кто убил вора и унес похищенное.

Сункар считал, что такое серьезное нападение на империю — это ошибка. Что ответ будет скорым и жестоким, и хорошо, если вернется в свои дома половина из ушедших на войну мужчин. А нет мужчин, значит, никто не пасёт скот и не платит деньги правителю. Хан опять будет злиться, прикажет еще увеличить налоги. А потом, когда вырастут новые мужчины, «забудет» эти налоги уменьшить.

Нынче хана обхаживали богатые гости из Европы. Обещали деньги, оружие и помощь своими войсками. А весь смысл в том, что степь должна отвоевать у империи здоровенный кусок земли, а потом подарить его Европейским друзьям за помощь. Но зачем воевать за землю, если потом она достанется другим? Поставить в сокровищницу еще один сундук золота? Положить в западные банки еще несколько десятков миллионов? Плохо, когда правитель глуп. Но еще хуже, когда он глуп и жаден.

Как многого можно было бы достичь, если прекратить набеги на империю и начать с ней договариваться и торговать. Но хан об этом ничего не хочет слушать, а Сункар не может ему возразить. На то есть две причины: первая — хан очень сильный маг. В свое время он просто убил в поединках всех, кто посмел ему противостоять. И сейчас во всей степи нет никого, кто хотя бы сравнялся с ним силой. А вторая причина в том, что давно, когда хан еще только-только стал ханом, Сункар принес ему магическую клятву верности. После он много раз пожалел об этом, но теперь вынужден повиноваться.

Тот имперский маг, что убил две сотни элитных бойцов, что убил — в этом Сункар не сомневался — вора и забрал украденное, каков у него ранг? Сможет ли он противостоять хану? И достаточно ли высок его статус? Потому что если маг силен и знатен, это может коренным образом изменить всю жизнь Дикого поля.

Где-то в Санкт-Петербурге

Генерал-лейтенанту Журавлеву не спалось. Он крутился в казенной кровати, испробовал все народные средства — без толку. Пользоваться же снотворным не хотел: кто знает, что напихали в белую пилюльку? Дадут вместо снотворного какой-нибудь отравы, а потом скажут — мол, не вынес переживаний. А какие тут могут быть переживания? Он ведь ничего не делал!

Разумеется, на него повесят всех собак. Разумеется, попрут из армии. Так всё к тому шло. Еще год-другой-третий, и проводили бы на почетную пенсию. Нет, понадобилось Дикому полю нападать именно сейчас! Вот же…

Журавлев с трудом удержался от ругательства. А как тут не покрыть матом всех тех, из-за кого заслуженный боевой генерал вынужден сидеть в неведении, да ждать решения: на пенсию или еще послужить. Ну а то, что выволочку устроят — это само собой, без этого в армии на любом уровне не обходится. Пожалуй, еще выговор влепят с занесением, но это он как-нибудь переживет.

Генералу Кречетову тоже было не до сна. Наконец-то перед ним на оперативной карте был прорисован весь масштаб катастрофы. Теперь, когда безопасники до донышка выпотрошили того пленного майора, стало понятно, как это могло случиться. Европейцы, сволочи! Мужеложцы хреновы, причем во всех смыслах. Без их науськивания, да без их прямой помощи хан в жизни бы не решился на такую авантюру. А тут все спланировали, вооружили, обучили, а потом тихонько распустили по домам до условного сигнала. И пойди, отследи весь масштаб подготовки! Степь ведь, как тут разберешься, куда едет десяток-другой мужчин: на пастбище или в учебные лагеря. И сверху не посмотреть. Другое государство, хоть и Дикая степь.

Понятно стало и то, как сумели враги зайти настолько далеко. Пока мелкие отряды шумели местами, изматывая погранцов и авиацию поддержки, европейские спецназеры втихую вырезали две заставы на главном направлении удара. А чтобы раньше времени никто не мог ничего сообщить, с атакующими группами шли броневики с системами глушения связи. И координаторы, направляющие движение войск и отдающие приказы командирам степняков. Если бы не этот Песцов, катастрофа была бы полнейшей. Как бы ни была сильна армия, но пока система раскачается, пока поднятые по тревоге части займут оборону, можно потерять территорию на десятки километров в глубину. А так — как минимум на полсуток раньше поднялась тревога, на полсуток раньше вышли из казарм полки, на полсуток раньше остановили нашествие. Если выживет боец, ему положен как минимум орден, а то и не один.

Ну а теперь продвижение сил врага остановлено. Через два-три дня подойдут части из внутренних районов империи, и тогда можно будет одним ударом загнать степняков обратно. Вот только угнанных в полон людей уже не вернуть. Когда закончат стрелять, когда настанет время вести переговоры, всех пленников уже вывезут. Кого — в Африку, кого — на Балканы, кого еще куда. Дома и заводы можно построить заново. А людей где брать?

Давно уже лежат в столе планы приведения степи под руку императора. Если бы не всё та же Европа, давно бы войска прошли через всю степь, возвращая империи её бывшие территории. Даже сейчас, когда участие «просвещенных наций» в этой войне вскрылось самым недвусмысленным образом, они не дадут имперской армии перейти границу и наказать Дикое поле так, чтобы этим налётчикам сто лет потом икалось. Не настолько еще сильна империя, не потянет она войну на два фронта, одновременно и с Диким полем, и с Европой.

Не спал и Петр Четвертый. Император сидел в своем кабинете и перечитывал протоколы допроса. Сперва — добытых пленников, потом — солдат, доставивших этих пленников. И чем дальше он читал, тем больше вся история с этим Песцовым походила на сказку. Ладно — попал он не туда. За это виновные ещё огребут. Но ведь свой взвод вместе с унтером спас, элитную роту степняков буквально в распыл пустил, броневик с пленными захватил, склад боеприпасов отбил, первую помощь бойцам оказал, а теперь отправился в центр степи за увезенными пленниками.

Разумеется, император знал, что может натворить маг пятого ранга. Но это ведь необученный сосунок! Не учил ни боевых, ни вспомогательных конструктов. О тактике боя и понятия не имеет, а слова «стратегия», поди, и вовсе не знает. Да, однажды справился с двумя бойцами гвардии Орловых. Но, судя по всему, еле выжил тогда. А теперь этот сопляк творит такое! Хладнокровно головы врагам отрезает, в два счета роту степняков кладет. Историю про те взорванные грузовики можно читать как древние сказки. Этого Песцова бы допросить, да при хорошем сенсоре. Кстати сказать, один сенсор давно хочет познакомиться с означенным юношей. Если этот везучий засранец в итоге выживет, так и надо будет сделать.

Где-то на окраине Караим-кала

Никто не спал и в координационном центре, а, фактически, штабе операции, развернутом европейцами на окраине Караим-кала, рядом с древней полуразрушенной крепостной стеной. Тщательно спланированная операция стремительно теряла темпы. Не успевали степняки пройти даже половины расстояния до тех рубежей, которые были намечены изначально. Слишком быстро империя отреагировала, слишком серьезное сопротивление оказала, слишком большие потери начались у степного войска. Но главное — пропал один из координаторов. Вместе с ним пропала машина с оборудованием для постановки помех. И полковник Фицджеральд очень надеялся, что и координатор, и его броневик были уничтожены. О том, что произойдет, если они попадут в руки к ИСБ не хотелось даже думать.

Полковник и не думал. Он написал письмо с указанием, куда и сколько подкреплений следует послать в самое ближайшее время, и отправил посыльного к хану. Еще сутки наступления, потом сутки удержания позиций, и дело будет сделано: изрядный кусок имперской территории отойдет Европе. Еще немного, еще пара усилий, еще два дня и две бессонные ночи. Зато каков будет в итоге приз!