Ниочёма - 2

Глава 1

Где-то в Воронеже

Дорогой автомобиль неспешно катил по шоссе в сторону Москвы. На заднем сиденье, на хозяйском месте, сидел воронежский авторитет Резников. Вот уже месяц, как он вернулся к себе в Воронеж. Навел порядок среди своих, разрулил тёрки с коллегами по ремеслу. Столичный вояж завершился вполне успешно: задание Главы было выполнено, хотя и с потерями. Двое «торпед» были не лучшими его людьми, но верными, а это стоит многого. Теперь Глава снова призывает его. И хотя свою прошлую ошибку Резников искупил, уверенности в исходе визита у него не было. Что его ждет? Милость хозяина или…

О другом варианте думать не хотелось. Резников еще раз перебрал в памяти все события, произошедшие с момента последней встречи с Главой. Нет, он всё сделал правильно, нигде не прокололся, так что беспокоиться не о чем. Вот только почему никак не отпускает его холодок страха?

Ворота распахнулись точно так, чтобы машина могла проехать не притормаживая. И сразу же закрылись за ней. Людей здесь видно не было, но Резников не сомневался: у Главы всё под контролем. Он вышел из остановившегося перед парадным крыльцом автомобиля и, стараясь держать спину прямо, поднялся по ступеням. Вышколенный привратник распахнул перед ним дверь. Ожидавший за ней слуга провёл местечкового мафиози в знакомый кабинет. И хотя Резников не видел за собой промахов, входил он к Главе с мокрой спиной и на подгибающихся ногах.

Глава, отдернув занавеску, что-то высматривал за окном. Резников же едва дышал, боясь нарушить покой босса. Наконец, Глава обернулся. Уставился немигающим взглядом на вассала, вызывая у того мучительное желание немедленно перенестись куда-нибудь подальше. Бесконечную минуту вглядывался он в Резникова и, наконец, начал говорить:

— Ты выполнил порученное. Я доволен.

При этих словах воронежский авторитет испытал просто неземное облегчение. А босс тем временем продолжал:

— У меня есть для тебя новая задача. Тот мальчишка, Песцов, у него появилось поместье под Воронежем, и в ближайшие дни он там появится. Ты должен выкрасть его, желательно без лишнего шума, и доставить в нужное место. Я дам тебе ветеринарное ружье. Стреляет шприцем со снотворным. Срабатывает моментально. Средство действует достаточно долго, чтобы времени с запасом хватило довезти объект на точку. Всё необходимое уже у тебя в машине. Ступай.

На заднем сиденье автомобиля, на хозяйском месте, лежал большой конверт. Резников не стал сразу заглядывать в него. Это лучше сделать в одиночестве, в своём доме. Новое задание? Это хорошо, это шанс реабилитироваться. Но провалить дело нельзя, иначе можно сразу самоубиваться по примеру японских самураев.

Где-то в воронежском поместье рода Песцовых

В имении, еще недавно принадлежавшем самой императрице, а до того новосибирскому роду Оленевых, царила суматоха. Наконец-то после почти трехмесячной задержки свои владения собрался посетить новый хозяин. И не было ничего удивительного в том, что промеж слуг самой главной темой для сплетен и пересудов стал тот самый человек, который смог отжать вкусный кусочек у самой Львовой.

Интерес обслуги был понятен и неудивителен: благополучие слуг впрямую зависит от хозяина. С прежней хозяйкой было непросто. Когда у неё случалось дурное настроение, вздорная баба придиралась по-пустому к каждому пятнышку и к каждой пылинке. И даже если вся работа была сделана идеально, находила, за что сделать обидный, несправедливый выговор и сходу оштрафовать на половину жалования. А если настроение было хорошим, Львова и вовсе не искала недостатков. Могла просто так вынуть из кошелька немалого достоинства купюру и одарить ею первого попавшегося на глаза человека, вне зависимости от его должности и заслуг.

Стоит заметить, что хорошее настроение у бывшей императрицы случалось куда реже дурного. Вернее сказать, оно почти всегда было преотвратным. К счастью, визиты хозяйки были редки, и большую часть времени обслуживающий персонал был предоставлен сам себе.

Как слуги ни старались, но достоверно узнать удалось немногое. Новый хозяин, как оказалось, сущий мальчишка, ему и восемнадцати-то не исполнилось. Несовершеннолетний гимназист, попавший в случай, этакий малолетний везунчик. Вроде как перспективный маг, приглашен из Воронежа в лучшую гимназию империи. Что же касается истории с драгоценностями Короны, то об этом до сих пор гудела вся империя. Повезло мальчишке с такой фантастической находкой, а после хватило ума драгоценности не себе оставить, а подарить государю императору. Да не просто так подарить, а на Рождество, на годовщину Обретения. И совсем неудивительно, что за такой дар гимназист был обласкан императором, награжден орденом и приглашен на Рождественский бал в императорский дворец. Ну и на этом фоне подарок в виде имения никого не удивлял. Кроме того, родовые земли Песцовых — и это было известно абсолютно достоверно — граничили непосредственно с территорией поместья. И пока малолетний глава рода шатается по столичным гимназиям, у него на фамильных болотах завелось Предок знает что.

Вся прочая информация оставалась на уровне слухов. Слухи же ходили самые причудливые и невероятные. Мол, парень был причастен и к падению могущественного Орлова, и к немилости Ростопчина. В МВД прошли внезапные увольнения, да и в ведомстве самого Пастухова случились перестановки, и всё из-за мальчишки.

Что же касаемо теперь уже бывшей императрицы, всё было известно доподлинно. Ульяна Михайловна, в девичестве Оленева, при телефонных разговорах голоса не понижала. А прислуга, она ведь всегда рядом и, соответственно, всё слышит. И все, о чём орала в трубку Оленева, давно стало предметом коллективного обсуждения. Выводы были сделаны однозначные: мол, слухи слухами, но дыма без огня не бывает. Какая-то темная история непременно была, что с Орловым, что с Ростопчиным.

Теперь же — новая метла. И как она пометет? Пацан, тинейджер. Что он вообще смыслит в серьезных вещах? У таких все мысли крутятся, в основном, вокруг женского пола: посмотреть, а если повезет, то и потрогать. Что же до большего, то их победы совершаются, главным образом, во влажных юношеских мечтах и в похвальбе перед такими же прыщавыми сверстниками.

Две горняшки переглянулись меж собой и негласно порешили: развести мальчика — это буквально дело принципа. С подростком провернуть такое легче лёгкого: где-то поприжаться, где-то сверкануть белым телом, распалить, выманить хрустящие бумажки, да и задинамить.

Кухарка вздохнула: а ну как придется снова изгаляться, всяческие деликатесы стряпать? Да еще привезет с собой свору дармоедов, как, бывало, прошлая хозяйка, и корми их всех. То безе, то марципаны с кремом, то фуагру подавай. И каждый норовит морду скривить: мол, в Парижах лучше готовят. Так на кой-хрен вы сюда прётесь? Валили бы в свой Париж, и жрали что душе угодно. Говорят, в тамошних краях сырых лягушек употребляют. Даже без соли, лишь чуть сбрызгивают лимонным соком. Как есть дикари.

Мужики молчали. Они надеялись на мужскую солидарность, а также на извечную тягу настоящего мужика ко всевозможным железкам. От старой хозяйки осталось целых три допотопных рыдвана. Авось, пацан заинтересуется, и глубоко в дела не полезет.

А управляющий хмурился. Он за прошедшие три месяца успел прокрутить в свою пользу несколько махинаций, и теперь прикидывал, насколько легко сможет ездить по ушам гимназисту. В том, что сможет, он даже не сомневался. Вопрос стоял лишь в том, сколько сил и времени это займёт. В идеале, нужно было так запудрить мозги малолетке, чтобы он полностью отказался от контроля. Пусть древние машины курочит, пусть горняшек приходует, пусть кухарке мозги выносит. И не мешает серьезным людям делать деньги.

***

Таксист заломил за доставку в поместье несусветные деньги — пятьдесят рублей. Мотивировал он это тем, что место, якобы, проклято. Олег хмыкнул, вспомнил анекдот про «Автоваз» и заплатил. Заодно внутренне посетовал на несовершенство законодательства: пока не исполнилось восемнадцать, получить права и ездить самому не выйдет. Прискребётся опять какой-нибудь капитан, и что тогда делать? А хуже всего то, что в этом случае он еще и прав окажется! И тогда придется платить. Повода-то спорить со властью не будет!

Поместье Олегу понравилось. Всё ухожено — по крайней мере, с виду. Центральная усадьба, сравнительно небольшое двухэтажное здание, выглядело лёгким и изящным. Никаких колонн, портиков и пилястров. Всё достаточно современно, необычно и красиво. На задах — полный комплект хозяйственных построек: флигели, мастерская, гараж на несколько автомобилей, еще какие-то зданьица, аккуратно вписанные в ландшафт. Небольшой парк, фонтан, отключенный по причине холодов, открытый бассейн — всё на высшем уровне. Захотелось спросить Аргуса: как, мол, ему владение? Но хранитель пока ответить не мог. В рюкзаке у Песцова лежал кирпич, а в кирпиче мирно дремала нежить. Ну да, домовых перевозят со старым веником или со старой обувью хозяина, а хранителя — вот так, с кирпичом. Или с любым другим подходящим камнем, но непременно являвшимся частью дома.

У крыльца нового хозяина встретила старая прислуга: управляющий поместьем — этакий толстячок-живчик, механик, он же шофёр, пожилая кухарка, две молоденькие симпатичные горничные, садовник и дворник, по совместительство сторож и вообще мастер на все руки. Первое впечатление было положительным. Разве что управляющий выглядел подозрительно слащавым, но проверить его честность труда не составит. Значит, с него и надо начинать. А что касается остальных — покажет время.

— Филимон Васильевич, — обратился Олег к управляющему. — Проведите мне экскурсию по дому. Заодно устроим ревизию.

И раскрыл папку с описью передаваемого имущества.

Управляющий внутренне похолодел. Совсем не таким он видел себе начало разговора. Нет, всё основное имущество оставалось на месте, за итоги ревизии он особо не переживал. Но появилась в его душе некая опаска. Сохраняя на лице улыбку, он любезно повел рукой в сторону двери этаким приглашающим жестом:

— Прошу вас, господин Песцов. С чего желаете начать осмотр?

— С подвала.

— Прекрасно.

На спине управляющего внезапно намокла рубаха. Там, в подвале, стояла в ожидании отгрузки очередная партия минералки. Вода «Воронежская» заслуженно ценилась в империи. Вот только продавцом этой конкретной партии выступал не господин Песцов, а сам управляющий. И деньги за нее должны были управляющему и поступить. А что, если мальчишка решит это проверить? Навряд ли, конечно, но вдруг?

Филимон Васильевич сглотнул, представив последствия, но поспешил отогнать дурные мысли. Неужели он, управленец со стажем, не сумеет заболтать школяра?

— Здесь находятся кладовые, — показывал управляющий, ведя Олега по хорошо освещенному подвалу. — Здесь — отопительный котел. Здесь — водяная арматура, этим ведает дворник. Здесь электрощитовая, тут винный погреб, он сейчас пуст.

— Да? А у меня отмечено, что в нем должно находиться три сотни бутылок коллекционного вина. Вот здесь, на описи, стоит ваш автограф. Получается, что за недостачу отвечаете вы. Если к завтрашнему вечеру не вернется вино или сумма, эквивалентная его розничной стоимости, вы сядете в тюрьму. Похоже, стоит проверить содержимое прочих кладовых, но это на обратном пути. Пока что идем дальше. Что здесь?

— Старая мебель, по большей части сломанная. Старая хозяйка, когда обустраивала дом по своему вкусу, велела всё снести сюда. Если вас заинтересует какая-то конкретная вещь, ее можно будет вытащить отсюда, отреставрировать и использовать по вашему усмотрению.

— А то, что не было сломано сейчас находится в комнатах прислуги, а? Или в вашем особнячке, Филимон Васильевич? Ваша задача состоит в том, чтобы имущество хозяев беречь и стремиться приумножить, а не разбазаривать. И уж тем более непозволительно впрямую красть.

— Но хозяйка…

Олег достал телефон.

— Хотите, сейчас у нее спросим, давала ли она своё разрешение на использование старой мебели? Впрочем, вы наверняка долгое время пользовались этими вещами, и они пришли от этого в состояние сильной подержанности, а то и в полную негодность. Нехорошо, придется возместить. А это что за дверь?

— Где?

Опс! Песцов мысленно сделал стойку. Нечто, скрытое магически? Непременно надо проверить.

— Филимон Васильевич, идите ко входу в подвал и ждите меня там. Я появлюсь через полчаса.

Управляющий, шокированный манерами юнца, направился на выход, а Олег, убедившись, что он убрался достаточно далеко, подошел к скрытой двери. Повернул ручку. Со скрипом давно не смазанных петель дверь отворилась. Под потолком небольшой комнаты зажглась тусклая лампочка, освещая толстый слой пыли, закрывающий табурет, многогранную сферу и… кристалл-накопитель! Причем, размерами как бы не в полтора раза поболее того, что был в питерском доме. Но если есть кристалл, то, наверное, есть и свой местный хранитель. И как это можно узнать наверняка? Впрочем, пусть Аргус сам разбирается. Но сперва надо прибраться.

Один конструкт собрал всю пыль в комнатке в небольшой плотный шар, второй смочил этот шар водой, третий аккуратно положил шарик на пол в коридоре. Из рюкзака Олег достал кирпич, положил его на пол, произнес ключевую ритуальную фразу. И через минуту в голове прозвучал знакомый голос хранителя:

— Я здесь, хозяин.

— Аргус, проверь, пожалуйста, нет ли здесь своей, местной нежити? Может, они все спят?

Еще минута ожидания.

— Нет, хозяин, никого нет.

— Тогда откуда здесь накопитель?

— Я могу изучить это устройство?

— Конечно.

Олег уселся на табурет и принялся ждать. Прошло некоторое время прежде, чем раздался, наконец, голос Аргуса:

— Хозяин, это неинициированный кристалл. Его установили, но хранителя либо не призывали, либо не смогли призвать.

— Ясно, — отозвался Олег. — А ты знаешь, как произвести инициацию?

— Да, хозяин. С помощью родового перстня. Заодно эта процедура зафиксирует факт принадлежности поместья вашему роду.

— Замечательно. И куда мне прикладывать перстень?

— Вот здесь снизу есть специальное углубление.

Олег поискал, нашел.

— Теперь просто приложить?

— Да. И направить в перстень силу.

— А много маны берет процедура? — спросил учёный жизнью Песцов. — Не выйдет как с твоим именем?

— Насколько я могу судить, запаса энергии, имеющегося в вашем магическом ядре, хватит.

— Хорошо. Давай, начнем.

Олег приложил родовой перстень к нужному месту. Чуть повозившись, подал в него энергию. И сразу почувствовал — процесс пошел. Не одним скачком, как при проверке ранга, а плавно, равномерно, устойчивым непрерывным потоком. Ядро пустело. Не слишком быстро, но достаточно интенсивно, чтобы начать опасаться. Вот уже начало знакомо тянуть в области солнечного сплетения — энергия на исходе. Песцов попытался отдернуть руку с перстнем от основания кристалла, но не смог. Ему стало страшно. Он хорошо помнил, как его корёжило, когда он давал имя Аргусу. С тех пор он всегда носил на руке перстень с накопителем. Но его аварийное использование оставляет массу неприятных ощущений.

Олег внутренне сжался и даже зажмурился, приготовясь к мучительной боли, но ничего не случилось. Отток энергии прекратился, немного не дойдя до критической отметки. Кристалл накопителя налился тусклым светом: в нем сохранилась часть выкачанной из Олега маны. Он облегченно выдохнул: обошлось.

— Аргус, ну что? Получилось?

— Получилось, хозяин!

Радость нежити ощущалась настолько явно, как если бы хранитель стоял рядом во плоти.

— Годится тебе такое жильё? — уточнил Олег.

— Еще как! Скажи, хозяин, каковы границы моих полномочий? Этот дом? Эта усадьба?

— Бери больше — все поместье, насколько сможешь дотянуться. Границы ты знаешь. Сможешь охватить всё?

— Смогу, хозяин!

И тут же радость в голосе хранителя сменилась тревогой.

— Хозяин, управляющий запер вход в подвал и пытается сбежать на своей машине.

— Ты можешь его остановить?

— Конечно!

— Тогда сделай это. А вход отпереть можешь?

— Проще простого!

— Тогда пойдем наверх. А с этим Филимоном пусть разбирается полиция, мне лень. Я сейчас вызову, опишу им проблему, а ты, как приедут, выдай им воришку.

По дороге Песцов постановил себе: как вернется в Питер, непременно перевести городской дом на себя, на свой род. Нечего имуществу числиться бесхозным. Знать бы еще где, в каком виртуальном реестре отражается родовая принадлежность недвижимости.

— Хозяин! — нарушил Аргус мысли Олега. — На территории поместья обнаружены посторонние лица. Вооружены. Предположительно, принадлежат преступному сообществу.

— Да? Выброси их вон, — махнул рукой Олег, еще не отошедший от ритуала, а потому не вполне хорошо соображающий. — Сможешь?

— Уже, хозяин.

— Вот и славно.

Песцов вышел из подвала на свет. Прочая прислуга так и стояла кучкой у крыльца.

— Что ж вы, сукины дети, позволили какому-то воришке покушаться на жизнь и здоровье своего хозяина? — сурово спросил он.

— Дык, мы супротив него не могём, — прогудел дородный дворник. — У него тут все куплено. И полиция, и прочие власти. Вот уехал бы стервец, так мы бы скоренько вас и выпустили.

— Ну, с властями я разберусь отдельно и попозже. А сейчас давайте по дому пройдемся. Кто меня проводит?

— Я! — решилась одна из горничных.

— И как зовут тебя, красавица?

— Рая, — деланно засмущалась та.

— Пойдем, Раечка, поглядим что здесь и где находится. А остальных прошу заниматься своими делами. Как с домом закончу, так и к вам загляну.

Горняшка отличилась. Устроила подробную экскурсию, всё показала, всё рассказала. Особо расстаралась, демонстрируя хозяйскую спальню. И понагибалась у широченной кровати, демонстрируя округлый филей, и потянулась у высокого шкафа, чтобы грудь поэффектней торчала, и несколько раз прижалась горячим бедром — как бы случайно. Но в ответ получила звонкий шлепок по тому самому филею и объяснение:

— После, Раечка, после. Коли ты так уж стремишься ко мне в постель, дождись вечера. А сейчас — дела.

Девушка сперва решила обидеться: она, понимаешь, старается, а он — после! Но, поразмыслив, передумала. Она сейчас обидится, а тем временем Галочка, другая горничная, её обскачет. Нет уж, вечером — так вечером. Опять же, будет время принарядиться, в порядок себя привести. Мальчик, судя по всему, не такой уж и маленький.

В компании Раи Олег заглянул к садовнику и дворнику, и остался доволен. А что такого? Все чисто, аккуратно. А клумбы и прочие газоны обихаживать ещё рано. Зато посещение гаража, как и надеялся механик, привело нового хозяина в полный восторг.

Три машины, три дорогущих коллекционных экземпляра: бизнес-седан, кабриолет и спорткар. И как же управляющий умудрился их пропустить, не продал? Правда, внешний вид у всех трёх машин был удручающий. Местами кузов похабили лишаи ржавых пятен, местами облезла краска, потускнел хром, растрескалась кожа сидений. Но всё равно: тачки были крутые. И если старая хозяйка их до такого состояния запустила, значит, она просто дура.

Гаражом заведовал осанистый мужчина в годах и в усах. Мастерскую свою он содержал в идеальном порядке безо всякой нежити. Олег восхитился, глядя на развешанный по стенам и разложенный по стеллажам инструмент. Обошел мастерскую кругом, все поглядел, все потрогал, а потом с явным одобрением в глазах повернулся к мастеру. Звали механика Семён Михайлович Ордынцев. Но все обращались к нему сугубо на «ты» и по отчеству: Михалыч.

— Слушай, Михалыч, — спросил Олег, все еще не отошедший от культурного шока. — А эти красавицы на ходу?

— А как же! И заводятся, и ездят. Но сами видите, в каком состоянии: аж сердце кровью обливается.

Олег испытующе поглядел на механика, посчитал, что тот вполне искренен и предложил:

— А ты можешь их привести в надлежащий вид? Чтобы и краска блестела, и не брякало ничего, и чтобы не стыдно было девочку прокатить?

— Разумеется, на то меня тут и держат.

— А что ж до сих пор не сделал?

— Так деньги нужны, — развел руками Михалыч. — Краску купить, запчасти, кое-какой специальный инструмент. А машины, сами видите, старые. Мало того, что детали к ним дороги, так их и достать не просто.

— И сколько потребно? К примеру, вот на эту ласточку? — Олег похлопал по крылу кабриолет.

Михалыч поскрёб затылок пятернёй:

— Тысяч пять, не меньше. А то и все шесть.

— И сколько времени на это уйдет?

— Пару месяцев запросто провожусь. Пока у меня особой работы нет, как раз и займусь.

— Вот и займись. Только вот этот розовый поросячий цвет убери. Пусть будет благородный, темно-вишнёвый.

— Не вопрос. Но в полиции-то она розовой числится.

— ИАИ я на себя возьму. Есть у меня там… знакомства. Так что делай. Деньги я тебе сейчас закину, и к июню жду результат. Там как раз наступит лето, самый сезон. Да и я смогу, наконец, права получить.

Обойдя всю усадьбу, Олег наелся восхитительных пышных блинов с малиновым вареньем, напился превосходного чаю и решил взглянуть на бывшего управляющего. Тем более, что вызванные из Воронежа полицейские предполагались уже где-то на подходе.

***

Четыре человека из числа лучших специалистов воронежского авторитета Резникова пытались прийти в себя в кустах метрах в десяти от ворот усадьбы. Операция начиналась просто замечательно: тихо зашли, определились с местом засады, рассредоточились, приготовились действовать. И тут непонятная сила просто вышвырнула одновременно всех четверых за территорию поместья. Им еще повезло, что никто не врезался головой в камень или не напоролся пузом на прутья забора. На то, чтобы прийти в себя и попытаться обсудить ситуацию, ушло немало времени. Было ясно: сегодня уже ничего не получится. Придется возвращаться на другой день и пробовать провернуть дело иначе.

Четверка, по-прежнему хоронясь за кустами, двинулась было ко специально украденному для дела минивэну. Но исход операции решил случай: объект сам вышел из открытых ворот, в которых вот уже час торчал передок чьей-то машины. Вышел и, опершись о капот, принялся что-то выговаривать сидевшему за рулем субъекту.

— Работаем!

Один рванул к минивэну, двое — грузчиков — всё так же таясь за кустами направились к воротам, а четвертый расчехлил ружье.

***

Управляющий сидел в своей машине перед раскрытыми воротами. Передняя часть машины даже успела выкатиться за пределы поместья. Мотор заглушен, салон заблокирован, ворюга в ловушке. Олег через лобовое стекло машины глядел в широко раскрытые от страха глаза управляющего, на прижатые к груди мягкие кулачки, на его трясущиеся губы и неторопливо выговаривал ворюге:

— Зря ты решил поднять на меня руку. Так бы просто вернул уворованное, и жил дальше. Конечно, место ты бы потерял, и рекомендаций не получил, но ведь это не главное в жизни, да? Но ты решил иначе, и теперь сидеть тебе — не пересидеть. Ты пухленький, мяконький. В тюрьме таких любят. Можешь быть уверен: ты будешь очень популярен в определенных кругах. На филее твоем появится шикарная татуха. А, может, наколют и цветочек на щёчке.

Управляющий натурально трясся от ужаса. И этого монстра он посчитал глупым подростком? А тот продолжал, злобно скалясь и явно наслаждаясь производимым эффектом:

— Скоро приедут за тобой. И не твои местные приятели, а продвинутые люди из Воронежа. А будет нужно — из Питера следаков позову. Они заодно и всю здешнюю шушару оборотают.

— Хозяин! — раздался в голове тревожный голос Аргуса. — Нападение сзади!

Вот черт! Да что ж это такое? И хранитель не поможет, здесь нет его власти.

Песцов успел развернуться, когда шприц со снотворным воткнулся ему в бедро.

Пи-и-иу!

Десяток пущенных разом воздушных пуль насквозь продырявили тушку стрелка, но Олег этого уже не увидел.

Глава 2

Где-то в Воронеже и рядом

Вся полиция города стояла на ушах. Еще бы: не каждый день похищают протеже самого императора прямо из личных владений. Да к тому же прямо из-под носа полиции, которая разминулась с похитителями, не доехав двух сотен метров до поместья. По городу шли облавы, тюремные камеры были забиты мелкой шпаной. Попались даже несколько крупных бандитов из числа тех, что числились в розыске. Но, несмотря на все старания, Песцов как в воду канул. В столице проявляли настойчивую обеспокоенность судьбой гимназиста. Пастухов, глава всесильной ИСБ, изволил собственноручно вставить пистонище воронежским полицейским, дабы те активней поворачивались. Но всё было тщетно: пацан исчез совершенно бесследно.

На месте преступления удалось найти лишь пневматическое ветеринарное ружье для стрельбы инъекционными дротиками да труп одного из нападавших. Тело опознали как давно и безуспешно разыскиваемого киллера Чагаева по прозвищу Чага. Отпечатки пальцев на дротиках и ружье принадлежали Чаге, из чего сделали вывод, что стрелял именно он. По неофициальным данным, Чага числился в группировке некоего Резникова, но самого Резникова найти не удавалось. Да если бы и нашли, это не гарантировало обнаружения Песцова. Полиция продолжала копать.

Где-то под Москвой

Битый жизнью грузопассажирский фургон неприметного серого цвета со ржавыми подпалинами по крыльям и дверкам неспешно катил по шоссе на Москву. Неспешно — это значит, не нарушая правила. А зачем привлекать к себе излишнее внимание? В фургоне сидели трое. Один спереди, за рулем, и еще двое сзади. Четвёртый в фургоне лежал. В грузовом отделении. За него не переживали: пассажир крепко спал. Ехать оставалось примерно с час — это по трассе, и потом еще километров пять по грунтовке. Доехать, передать товар и двигаться обратно, получать заслуженное вознаграждение.

Операция прошла почти что успешно. Почти — это потому, что чертов пацан непонятно как сумел учуять Чагу, их снайпера, и наглухо завалить. Какая-то странная магия, никто ничего понять не успел, а Чага уже как решето. Пока пацана в минивэн закидывали, полиция нарисовалась. Пришлось кореша бросать и по-быстрому рвать когти, а потом еще неслабо покрутиться, сбрасывая хвост. Но этот процесс был отработан давно: проехали через слепые зоны, где камер наблюдения отродясь не бывало, поменяли пару машин — и привет, ищи ветра в поле. Сейчас, в шаге от финиша, можно было даже немного расслабиться.

Вот и поворот. Задание, считай, выполнено. Теперь можно и шефу доложиться.

Где-то в Воронеже

Воронежский авторитет Резников волновался и, собственно, было за что. Поэтому звонок телефона заставил его вздрогнуть. На экране не было имени, только знакомый номер. Звонили бойцы, те самые, которых он отрядил на дело.

— Шеф, всё сделали, — раздался в трубке бодрый голос. — С тракта свернули, скоро будет передача объекта.

— Как прошла операция?

— С проблемами. Чагу потеряли наглухо, но ушли чисто.

— Принял. Сдавайте объект и возвращайтесь. Молодцы.

Резников нажал кнопку отбоя и успокоился. Чагу, конечно, жаль: талантливый стрелок. Был. Но найдутся и другие, он не единственный в своём ремесле. Главное, всё получилось. Можно отправлять сообщение Главе.

Где-то под Москвой

Олег проснулся от немилосердной тряски. Тело закоченело и затекло. Голова отяжелела, словно бы он поспал пару часов перед закатом. Вокруг было темно, до тошноты воняло бензином. Явно он в машине, явно его куда-то везут. Но куда?

Отчетливо вспомнились последние секунды перед провалом в памяти: голос Аргуса «Нападение», втыкающаяся в ногу штуковина и залп десятка воздушных пуль. Вывод: похищение. Не убили сразу — уже хорошо. Но кто знает: возьмут и убьют попозже. Желания встречаться с заказчиками не было совершенно. Значит, надо валить.

Руки и ноги похитители крепко замотали скотчем. Но что такое скотч, если ты лежишь в машине рядом со всякими шоферскими прибамбасами? Запустить маленький светлячок, найти достаточно острую железку — и вперед. Уже через десять секунд Олег был на ногах. И на руках тоже, ибо стоять во весь рост в кузове скачущего по ухабам тарантаса было невозможно. Зато оказалось вполне возможным открыть дверь изнутри. Подковырнуть отверткой, придержать пассатижами — и вот уже створка задней двери приоткрылась. Какая-то лесная дорога, колея, деревья, кусты. И чёткое ощущение: валить надо прямо сейчас, не дожидаясь, пока привезут.

Как по заказу машина притормозила на очередной яме, так что даже прыгать не пришлось. Зато получилось прикрыть за собой дверь, чтобы не брякала на кочках и не выдала отсутствие пленника. Потом бросок вправо — в правое зеркало водитель всегда смотрит реже — и вот она, свобода!

Олег осмотрел себя: вид несколько несвежий, но вполне пристойный. Одежда измята, но не порвана. Мазутных пятен не видать, если даже и есть, то на спине. А что руки грязноваты, так на то неподалёку имеется небольшой и чистый с виду ручеек. И умыться, и напиться — на все сгодится.

К удивлению Песцова, вещи в карманах оказались нетронутыми. Даже браслет-идентификатор болтался на запястье. Не было только телефона. Видимо, похитителям вначале было не до того, а потом забыли. Ну а ему только в плюс: раз на месте браслет, значит, на месте и деньги. А это уже половина успеха.

В ту сторону, куда его везли, идти явно не стоило. Оставаться на месте тоже было ни к чему. Значит, оставалось лишь одно направление. И Олег сперва пошел, а после, чуть размявшись, лёгкой рысцой побежал по лесной дороге.

***

Фургон выехал на отсыпанную гравием площадку. Его уже ждали. Повинуясь жестам угрюмых мужчин с оружием в руках, водитель развернул машину и задом подал ее к двери единственного видневшегося здания — небольшой избушки. Один из угрюмых изготовил оружие к стрельбе, другой открыл дверь. И оба они на секунду застыли.

— Что-то не так? — спросил один из тех, кто ехал сзади.

Угрюмый в ответ приглашающе мотнул головой: мол, смотри сам. Тот посмотрел: на полу фургона среди разбросанного инструмента валялись обрывки скотча. Объекта видно не было.

Угрюмый проронил одно слово:

— Искать!

И махнул рукой в сторону дороги. Понятно: сбежать объект мог только здесь. На трассе, на скорости под сотню, это нереально. Четверо вооруженных мужчин пошли по дороге, выискивая следы, а следом потихоньку катил фургон.

— Вот! — один из воронежских указал на отпечатавшийся во влажной почве ясный след. — Тут он спрыгнул, сволочь!

От найденного места цепочка следов уходила к трассе. И поймать беглеца нужно было прежде, чем он до этой трассы доберется. После тоже можно, но будет шум, а это нежелательно.

***

Олег услышал позади звук мотора. Ничего удивительного: его отсутствие обнаружили, пошли искать. Раз убежать не удалось, надо прятаться. Он выбрал местечко на дороге, покрытое прошлогодней травой, и с него прыгнул в сторону, уходя в лес. Там ещё было полно снега, но лучше остаться с мокрыми ногами, чем с дырявой тушкой.

Глубоко в чащу он забираться не стал. Устроился за деревьями и, вспоминая уроки Предка, попытался слиться с природой. Вскоре по дороге прошли четверо человек, из них двое с автоматами. Следом проехал видавший виды грузопассажирский фургон. Итого, пятеро. Все вооружены, а двое и вовсе профи. Можно было, конечно, жахнуть магией. Но что, если он с первого раза убьет не всех? Они начнут стрелять в него, а ему еще на Рождество это не понравилось. Так что пусть ищут. А он, Песцов, тихонько пойдет следом.

Мало-помалу к обычным лесным шумам стал добавляться еще один: шум оживленной автомобильной трассы. Это было хорошо: всегда можно голоснуть, авось, кто подбросит до ближайшего города. Или, хотя бы, до ближайшей автобусной остановки.

Тем временем звук мотора фургона впереди стих. Олег насторожился. Наверное, преследователи добрались до дороги и сейчас решают: вернуться назад и поглядеть тщательней или прокатиться по трассе, поглядывая в салоны машин. Хотя… на кой им куда-то ехать? Наверняка это просто исполнители. Сейчас позвонят своему шефу, получат звездюлей и пойдут обратно, попутно сканируя местность в расширенном режиме. А шеф уже организует поиски: блокпосты на дорогах, указания местным ИАИцам и прочие меры, причем в обе стороны от своротки. Значит, надо убираться отсюда, и как можно дальше, пока трассу не перекрыли. А когда выкрутится, надо будет отодвинуть забор усадьбы хоть на пару метров вглубь территории поместья. Глядишь, и проблем таких больше не случится.

***

Хмурый мужик с автоматом завершил разговор и убрал телефон в карман.

— Что сказал шеф? — поинтересовался водитель.

— Сказал, что если не найдем, убьет, — ответил хмурый. — Разворачивай своё ведро. Идем обратно.

***

На этот раз загонщики пошли широко, захватывая полосу в два десятка метров по сторонам леса. Разумная мера: следы в снегу всяко будет видно. Даже самый щуплый парень весит килограмм шестьдесят, и весенний рыхлый снег его не держит. Его и зимний крепкий наст не везде выдержит.

Беглец подумал, сотворил конструкт уменьшения веса и направил его на себя. Теперь, по его прикидкам, он должен весить не более пяти килограмм. Попробовал, встал на сугроб, подпрыгнул — держит! И никаких следов.

Песцов углубился в лес на полсотни метров и повернул к трассе. Ненадолго притормозил, провожая взглядом проходящих мимо бандитов, и уже через пять минут был на шоссе. Повернул направо и пошел скорым шагом по обочине, голосуя пролетавшим мимо машинам. Он успел пройти пару километров прежде, чем рядом скрипнули тормоза.

Олег обернулся. Чуть позади него стоял микроавтобус. Очень микро. Веселый, ярко разукрашенный забавными картинками и надписями. Из открытой двери высовывалась явно нетрезвая девчонка.

— М’ладой ч’ловек, вас не побр… побр… тьфу! Не подбросить? — старательно выговорила она.

И в следующую секунду произошло узнавание. Вот она, минута славы!

— Девки, я ща уссусь! Это же Песцов! Ну Песцов! Вы что, Песцова не знаете? Ну тот самый, что корону императору п’дарил!

В дверях тут же нарисовалось три симпатичных личика.

— Олег, а куда ты идешь? — вежливо спросила, наиболее трезвая из них.

— В Москву, — ответил Песцов первое, что пришло в голову.

Почему Москва? А кто ж его знает!

— Вот здорово! — возликовали девчонки, — мы тоже в Москву. Айда с нами!

— С удовольствием! — искренне ответил Олег.

— Ура-а! — заорали подруги. — Кому расскажем — сдохнут от зависти! Олежек, садись скорее!

Из-за руля обернулась еще одна подружка.

— Пусть сперва меня поцелует, а то вообще никуда не поедем.

— С чего это он тебя целовать будет? — возмутилась та, что потрезвее.

— А с того. Я уже три часа насухую еду, а мне ещё до самой Москвы вас, алкашек, терпеть. Так что мне полагается компенсация!

— Р’зонно! — выдала самая пьяная девчонка. — Олежек, поц’луй Натаху. Она девка классная, ей просто не п’везло. Вып’л ей жр… жр… короче, продула и везет нас в Москву. А мы тут отрываемся.

Олег поглядел на Натаху: вполне себе бабец. И на лицо, и на фигуру Если что — даже пить ни к чему, так зайдет. Наклонился и, притянув к себе девушку за плечи, крепко поцеловал. Натаха была девчонкой тренированной, так что поцелуй длился до тех пор, пока не кончился воздух в легких.

— Уф-ф, круто! — выдала Натаха. — Погнали, девки! И-и-и-ех!

И даванула по газам.

Через минуту Олег сидел, плотно зажатый меж двух соблазнительных женских тел. Еще одно тело сидело напротив и пыталось разлить водку в пластмассовые стаканчики. Стаканчики падали, ценная жидкость лилась на откидной столик, и с него капала на одежду. В салоне машинки духан стоял такой, что можно было не пить, только нюхать и закусывать.

— Олечная! Ты что творишь! Сейчас всё бухло разольешь.

Это выдала подружка, сидящая слева.

— Давай сюда пузырь, держи стакан. Олежек, ты водку пьешь?

Олег подумал. Он думал, наверное, целую секунду и решил:

— Пью.

— Ура! А мы с тобой на брудершафт выпьем?

Это спросила та, что была справа.

— Разумеется!

Еще бы! Ехать с весёлыми разбитными девчонками, пить с ними водку и не целоваться — это уже извращение. Собственно, еще по чуть, и подружки будут готовы и на большее, но здесь, в микробусе, условий для этого «большего» не было никаких. Ну да и ладно. Довольствоваться надо тем, что имеешь. По крайней мере, в данном случае.

— Ну, Олежек, за зн’комство, — заплетающимся языком выговорила та, которую называли Олечной.

Мягкий пластик ударился в мягкий пластик.

— Звяк! — озвучил Песцов.

— Звяк! Звяк! — со смехом отозвались подружки.

— А мне ты брудершафт обещал! — капризным голосом заявила та, что справа. — Я — Нина.

С трудом повернувшись в полоборота к девушке, Олег опрокинул на палец налитый стакашек в рот и, дождавшись девчонку, от души её поцеловал.

— Будем знакомы, Янина — пошутил он.

— Янина! Хи-хи-хи! — подхватили остальные.

Свежеобрудершафтленная Нина фыркнула и тоже рассмеялась.

— А ты классно целуешься! — заявила она.

Услышав это, Олечная надула губки.

— Я тоже хочу бр… бр…

И растянулась на столике, подложив руки под голову.

— Она всегда первая срубается, — заявила та, что слева. — Меня Вика зовут, я тоже целоваться хочу, и можно без этого дурацкого брудершафта.

Олина футболка впитала в себя всю разлитую на столике водку, и теперь смачно обрисовывала аппетитную грудь. Слабое звено уложили на сиденье, где она и вырубилась окончательно. А Олег весело катил в Москву, обнимая двух задорных нетрезвых девчонок за верхние девяносто, целуясь с ними по очереди и произнося двусмысленные тосты, всякий раз вызывая у подружек приступ безудержного веселья.

Перед самым въездом в Москву стоял таки блокпост. Черт!

— Девчонки, — жалобно протянул Олег. — Это ведь меня ищут.

— А тебя-то за что?

— Да прокатился по Питеру после бала в рождественскую ночь. Теперь на меня всех собак вешают. Причем трезвый был, даже шампанского не нюхал, а всё равно.

— Не ссы, — отозвалась из-за руля Натаха. — Прикроем. Да, девчонки?

— Без бэ, — отозвались девчонки. — А ты что, на императорском балу был?

— Ну да.

— А расскажешь?

Олег вздохнул.

— Расскажу.

***

Песцова спрятали в какой-то укромный уголок, закидали барахлом. Когда ИАИцы пришли проверять, у Натахи было всё норм, а Нинка с Викой так талантливо строили полицейским глазки, что те махнули рукой и пошли проверять следующую машину.

— Олежек, а ты в Москву куда?

Песцов поглядел на здоровенный билборд, мимо которого проезжал микробус и вспомнил:

— На олимпиаду по магии.

— А ты маг?

— Маг.

— А намагичь что-нибудь?

— Нельзя, закон запрещает. Почуют в Магическом Архиве — и ограничат свободу.

— А ты где собираешься ночевать? — спросила трезвая Натаха.

— Пока еще нигде. Ну да ничего, найду какую-нибудь гостиницу.

— А давай к нам в общагу! — воодушевилась Вика. — Гульнем как следует, и Натаха, вон, тоже вмажет. А ты нам расскажешь про бал. А еще мне с тобой целоваться понравилось…

И она мечтательно закатила глаза.

***

Воронежский авторитет не знал, что ему делать: виниться или оправдываться. С одной стороны, его люди отловили пацана, упаковали и привезли. С другой стороны, объект умудрился сбежать. Прямо из машины. За двести метров до точки передачи. Опять же, люди Главы искали его по следам и почти догнали, но не нашли. И полиция, проверявшая машины на трассе, ничего не обнаружила. Вроде, и провал не по его вине: действие снотворного, которое передал заказчик, закончилось слишком быстро. Но и передачи объекта не произошло. Так что придется опять бояться и трястись: как-то Глава оценит его старания?

***

В подмосковной усадьбе человек с глазами змеи был в ярости. Особо его выводило из себя то, что не было явных прямых виновников неудачи. И воронежцы отработали чётко, и его люди всё сделали правильно, и полиция оперативно перекрыла трассу. И всё равно ушел. Проклятый песец! Но ничего, придет время, и он за всё ответит.

Глава 3

Где-то в женском общежитии Марьинской трикотажной фабрики

Утро у Олега началось правильно, с похмелья. Так не гулял он уже, пожалуй, лет тридцать. А в этом новом мире и вовсе никогда. Пировали круто. Заехали по дороге в торговый центр, где Песцов купил себе новый телефон и загрузил микробус выпивкой и закуской. Он знал: с него причитается. Девчонки ему, фактически, жизнь спасли. И не проставиться по такому случаю — грех.

На звон бутылок и на имя Песцова набилась полная комната девчат. Во мгновение ока накрыли стол, добавили к Олеговой снеди у кого что было, расселись по кроватям и пирушка понеслась.

Песцов честно рассказывал официальную версию про корону и про императорский бал, пытаясь припомнить все мельчайшие детали, целовался со всеми, кто этого хотел, без ограничений раздавал автографы. Сперва — на бумаге, на открытках, на постерах. Потом одна из девчонок, дойдя до кондиции, задрала майку, открыв доступ к недурной груди, и потребовала автограф на теле. Идея тут же овладела нетрезвыми умами, и через пять минут Олег сидел в таком цветнике, что ни в сказке сказать, ни вслух произнести. Ей-ей, на нудистском пляже скучнее будет. А потом до кондиции дошел и он сам. Что было дальше мозг вспоминать отказывался. Но сейчас на нем не было ни единой нитки, а рядом сопели столь же богато одетые собутыльницы. К счастью, далеко не все из тех, кто присутствовал в начале пьянки.

Как его протаскивали в общагу — контрабандой, мимо строгой комендантши — отдельная песня. Как будут выводить ещё неизвестно. Но у подруг наверняка всё схвачено, и думать об этом ни к чему. А нужно думать о том, как полечить голову, не похмеляясь. С утра пить нельзя: олимпиада. Кто знает, учуют запах и не допустят. А ему попасть в ряды участников жизненно важно. Это — его прикрытие, его спасение, его защита. По крайней мере, пока не вернется в гимназию.

Олег попытался выползти из сплетения рук и ног, никого при этом не разбудив. Затея была изначально провальная. Куча-мала тут же распалась на отдельные организмы, которые, едва обнаружив свою трезвость, начали взвизгивать, ахать, стесняться и прикрываться. Самые шустрые, молниеносно одевшись, метеором унеслись ставить чайник и готовить завтрак из остатков ужина. Прочие оккупировали душ. Песцову оставалось лишь натянуть одежду, ждать и страдать.

Не прошло и получаса, как от вчерашнего шабаша не осталось и следа. Очень приличные, скромно одетые и несколько растрёпанные девушки церемонно пили чай, аккуратно и понемногу прикусывая бутербродики. Ни за что не скажешь, что под маечками и бриджиками все части тела у них исписаны автографами, а у некоторых даже изрисованы Олеговой рукой. И всё это перманентным черным маркером. Песцов внезапно сообразил: себя-то он не рассматривал. Что, если он тоже весь в автографах? Но было круто, этого нельзя не признать.

Прощались девчонки краснея и подхихикивая, уверяли Песцова в том, что всё было классно и приглашали при случае заходить еще. Он пообещал. Правда, в то, что случай выпадет, нисколечко не верил. А потом он ехал на метро в центр Москвы и всё думал: было? Не было? Ему хотелось, чтобы, всё-таки, было.

Взгляд в будущее

Много лет спустя, уже будучи бабушками, закадычные подружки Оля, Наташа, Вика и Нина, устраивая очередной девичник, неизменно вспоминали этот случай. И, хотя всё уже было на сто раз переговорено, каждый раз вздыхали:

— Как здорово тогда вышло! А что, если бы ЭТО всё же случилось?

Где-то в Московской Магической Академии

Магическая олимпиада проходила в стенах Московской Магической Академии. Народ на входе бурлил и толпился, и Песцову пришлось приложить немало усилий, чтобы добраться до этажа, где проводилась олимпиада. А еще больше сил потребовалось для того, чтобы отыскать там преподавателя теоретической магии из своей гимназии.

— О, Песцов! — обрадовался тот. — Решился-таки!

— Я ведь обещал подумать? Вот, подумал.

— Молодец, молодец.

Воодушевлённый препод одобрительно похлопал Песцова по плечу:

— С тобой совсем иной расклад выйдет, — вдохновенно прогнозировал он. — Мы теперь всех порвем! И Москву, и Новосибирск, и Киев — всех! Идем со мной. Сейчас зарегистрируемся и сразу пойдем рвать.

— Прямо-таки рвать? — усомнился Олег.

— Именно что рвать. И не просто так, а в клочья! Ишь, какие! Вздумали заявлять, что Питер — отстой. Ничего, сейчас мы им покажем!

И щуплый препод погрозил невидимым «им» сухоньким кулачком.

Регистрация много времени не заняла. Симпатичная молодая женщина оперативно заполнила на компьютере графы анкеты, распечатала бейдж и вложила его в пластиковый кармашек с лямкой — вешать на шею. Быстренько собрала в фирменный пакет презентационный набор: ручку, тетрадку, календарик и прочую чепуху. Учитель потащил было Олега рвать москвичей, но еще пара вопросов оставались не решенными.

— Извините, мне бы ещё уточнить насчет проживания и питания.

— Проживание вместе с делегацией гимназии. А питание — по талонам. Сейчас дам, хорошо, что напомнил.

Женщина вынула из отдельной папки лист с талонами в столовку, отрезала один и протянула остальные Олегу.

— Завтрак сегодня уже был, — пояснила она. — Это — на все остальные дни.

— Спасибо, — улыбнулся Песцов и пошел, наконец, за учителем, который уже извелся в ожидании великого всеобщего порыва.

Как выяснилось, первый тур уже начался. И все участники почти что час, как получили задания. Учитель с кем-то переговорил, и Олега впустили в класс. Посадили за парту, выдали пачку бумаг и оставили в покое.

В аудитории было десятка три олимпийцев. И все сосредоточенно писали, считали, морщили лбы — в общем, активно соревновались. Песцов глянул на свои задачи. Не сказать, что совсем уж пустяк, но и особой сложности не предвиделось. Решение было очевидным, но громоздким и многоступенчатым. Главное — не ошибиться с математикой. И он принялся за дело.

Закончив писать, Олег сфотографировал телефоном каждый лист и отдал результаты комиссии.

— Скажите, молодой человек, — обратился к нему пожилой препод профессорского вида: такой седенький, старомодный, с круглыми очками и бородкой клинышком, — зачем вы отсняли свою работу? Неужели вы думаете, что здесь могут сфальсифицировать результаты?

— Считайте, что это простая предосторожность. Инстинкт, если хотите. Не знаю, как у вас, а вот в иных местах лишь этот инстинкт спасал меня от печальной участи.

— М-да, — протянул профессор. — Смею надеяться, нынче ваш инстинкт вам не понадобится.

— Как и я. Но в этом прекрасном мире возможно всё, если есть к тому соответствующие условия.

— Да вы поэт, юноша! — усмехнулся профессор. — Ваши слова звучат логично, но я предпочел бы, чтобы вы ошиблись. Что ж, идите. За проверкой вашей работы я прослежу лично.

***

Учитель подскочил к Песцову, едва тот вышел из аудитории.

— Ну что? Сколько заданий ты решил? — накинулся он.

— Все, — пожал тот плечами.

Глаза учителя осветились надеждой и предвкушением:

— Надо же! А правильно?

— Надеюсь, что да, — поскромничал ученик. — Впрочем, у меня имеются фотографии. Могу вам скинуть.

— Да? Это просто замечательно. Давай!

Препод получил задание и погрузился в вычисления.

***

Олега поселили в комнату на четверых. Три пацана ещё накануне заняли лучшие места, пришлось устраиваться на оставшейся кровати. Единственное, что в этом было хорошего — душ оказался совсем рядом, и при известной ловкости можно было утром первым его занять.

Песцов кинул свежекупленный рюкзак со свежекупленными вещами на койку и стянул футболку.

— Нифига себе! — раздались восхищенные голоса с других коек. — Это где ты такое надыбал?

Олег подошел к зеркалу. Поперек груди всё тем же перманентным маркером было написано: «Олежек, ты лучший. Оленька». И твёрдой, уверенной рукой нарисовано пронзенное стрелой сердечко. Чуть ниже, исчезая под поясом джинсов, тянулось: «Ну ты и жеребец! Я в восхище…». На плечах красовалось: «Райское блаженство! Ты просто монстр!»

Что-то было и на спине и, наверняка, под штанами. Всеми этими надписями можно было бы гордиться, если бы не чертовы сомнения: случилось или не случилось? Но перед пацанами неуверенность показывать не годилось. А потому Олег принял горделивую позу и совершенно честно сказал:

— Вчера ночевал в женской общаге. Вот девчонки и расписались, на память и в благодарность.

— Ух ты! — завистливо протянули соседи по комнате и потянулись за телефонами.

— Никаких фоток! — предупредил Песцов.

Не хватало еще ему сцен ревности, когда фотографии его разрисованной тушки увидят Маша и Алёна.

Он стянул джинсы, вызвав новыми автографами новый тоскливый и одновременно завистливый вздох, и отправился в душ. Надо было как-то смывать всё это непотребство.

— И что, так и смоешь? — спросил кто-то из мальчишек.

Олег немного подумал и нанес удар ниже пояса:

— А что тут такого? Надо будет — схожу в гости, мне новых нарисуют.

Где-то вне пространства

Едва Олег закрыл глаза, как тут же очутился у Предка. Тот был крайне недоволен.

— Ты меня разочаровываешь!

— С каких это щей?

— Ты недостоин славного рода Песцовых! Рядом с тобой было столько самок, готовых на всё по первому твоему слову, а ты!

— А что я?

— Ниочёма! Ты ни одну даже не попытался это… ну…

Песец попробовал изобразить лапами процесс, но получилось неважно.

— И что?

— Как это что! Тебе нужны потомки!

— Это тебе нужны потомки, — возразил Олег. — А мне и так хорошо. Я бы и без жены прекрасно жил. Заезжал бы время от времени к девчонкам в общагу и отрывался там по полной. Но вот закон, сволочь, обязывает жениться. Надо бы пару раз наведаться в гости, пока не окольцевали. Тогда-то уж точно ни к каким девчонкам не заеду.

— А кому же ты потом отдашь все нажитое? Дом в столице, капитал, родовые земли, перстень, в конце концов?

— Ты знаешь, песец, когда я помру, мне будет на всё это начхать. Это я уже точно знаю.

— И тебе всё равно, кому достанется твоё добро?

— Всё равно.

— А если злейшему врагу?

— А у меня есть злейший враг?

— Есть, как не быть. Он давно на тебя зуб точит, на твои родовые земли зарится.

— И кто же это? — вслух задумался Олег. — Орловы? Ростопчины? Оленевы?

— Нет, эти — так, мелкие шавки.

Олег хмыкнул: ни хрена себе шавки! Если это мелочь, тогда кто же крупняк? Нешто всё же император?

— Тогда кто?

— Не могу сказать. Не имею права, — сокрушенно развёл лапами Предок.

— Ну ты темнила!

— Не я устанавливал эти законы.

— А кто? Откуда вообще взялся эфир и эфирники?

— А они всегда были, — пожал плечами песец

— Всегда?

— Всегда, сколько я себя помню. А это, знаешь ли, очень долго.

— Понятно, что ничего не понятно. А про нежить рассказать можешь?

— А про неё-то что?

— Откуда взялась, какая бывает, как размножается, какая у неё иерархия — всё интересно.

— Так возьми да прочти. Есть прекрасный справочник по нежити некоего Крутопёрова.

— Его еще найти надо! — возмутился было Олег, но Песец не был склонен к дискуссиям.

— Тебе надо, так иди и ищи. Всё равно самочек ты не это, не покрываешь, бездельничаешь напропалую, вот и занимайся поисками. Я тебе наводку дал, и хватит. А теперь свободен.

Где-то в Московской Магической Академии

Итоги первого тура стали известны наутро. Участники вместе с преподавателями столпились у стенда, где были вывешены результаты. Биться за возможность раньше других сунуть нос в бумажки, Олег не стал. Подождал четверть часа, потом спокойно подошел и посмотрел: пятнадцать баллов из пятнадцати возможных. Что, собственно, и ожидалось.

— Ну что, молодой человек, вы довольны своими результатами?

Вчерашний «профессор» подошел неожиданно. В общем шуме его шаги были совершенно не слышны.

— Вполне, — ответил Олег. — Я был уверен в своей работе. Да и мой учитель вчера потратил полвечера, чтобы всё проверить. Рад, что моя предосторожность оказалась излишней.

— Признаться, всё же нашлись люди, пытавшиеся подправить работы или выставить заниженную оценку, так что в другом случае ваш инстинкт принес бы вам пользу. Но вашу работу я проверял сам и, как видите, все прошло замечательно.

Олег слегка поклонился.

— Спасибо вам.

— Не за что, молодой человек.

Песцов не дослушал: чужой раздраженный взгляд буквально ожёг щеку, заставив резко обернуться. Чуть поодаль стояла внушительных форм дама и смотрела на него настолько неприязненно, что это ощущалось почти что физически.

— Скажите, это она? — показал взглядом Олег.

— Да, она самая. Крайне неприятная особа, надо сказать.

Лицо дамы очень походила на виденное сравнительно недавно. Олег порылся в памяти: точно!

— Оленева? — уточнил он на всякий случай.

— Да, бывшая родственница императорской семьи. Привыкла к высокому статусу, а отвыкать не желает. Ходят слухи о какой-то темной истории с родовыми камнями неких Росомахиных. Мол, повела себя женщина настолько неправильно, что была в кратчайшие сроки вытурена как из дворца, так и из рода Львовых. Впрочем…

Старичок присмотрелся к своему собеседнику.

— Не вы ли тот самый Песцов?

— Я в самом деле Песцов. А тот или не тот — этого не знаю.

— Можете быть уверены — других Песцовых в природе не существует. Так что вы, наверняка, знаете всю историю гораздо лучше меня. Впрочем, дворцовые интриги меня не интересуют. А вот выслушать из первых рук рассказ о находке малого императорского комплекта я бы не отказался.

За сделанное добро людей нужно благодарить. Этому жизнь научила Олега уже давно. Благодарность может быть выражена в словах, в деньгах, в услугах. А когда она заключается всего лишь в пересказе официальной версии находки, трудно найти повод для отказа.

— С удовольствием поведаю вам эту историю, уважаемый…

— Я не представился? Растяпа! Сергей Порфирьевич Тушканов, профессор теоретической магии Московской Магической Академии к вашим услугам. Вам не составит труда подойти ко мне на кафедру примерно в четыре часа пополудни? У меня есть чудесный чай и превосходные бисквиты. Обещаю вам в обмен на ваш рассказ массу гастрономических удовольствий.

— Договорились. Если у меня не возникнет непреодолимых препятствий, я в четыре буду у вас. А сейчас мне нужно идти на завтрак и готовиться к следующему туру.

На этом Песцов и Тушканов расстались. Но толком позавтракать Олегу не удалось: его отыскал майор ИСБ Баранов.

— Вот, значит, вы где! — сказал он, усаживаясь за столик напротив Песцова и напрочь отбивая аппетит. — Вас весь Воронеж ищет едва ли не с собаками, а вы тут соревнуетесь.

— Непреднамеренно и не своей волей. Я с гораздо большим удовольствием сейчас отдыхал бы на родовых землях. Но когда мне удалось освободиться, то выяснилось, что я почти у самой Москвы. Пришлось заглянуть сюда. Опять же, здесь, среди кучи людей, я чувствую себя в относительной безопасности.

— И где же вы освободились?

— Затрудняюсь сказать. Где-то на лесной дороге недалеко от трассы. Примерно в часе езды от Москвы.

— Вы должны показать это место! — возбудился Баранов.

— И как же я это сделаю? Ни по карте, ни на местности я сориентироваться не смогу. Особые приметы на дороге отсутствовали. Более того, я полагаю, что все следы после моего бегства из рук похитителей уже зачищены вместе с исполнителями. Так сказать, во избежание. Вы в любом случае опоздали. Так что давайте встретимся сегодня вечером и я вам подробно всё опишу. А пока что факта моего присутствия здесь хватит для успокоения всех служб, как в Воронеже, так и в Санкт-Петербурге.

— Наверное, вы правы. Но как вы добрались сюда? Где провели ночь?

— Мне помогли. Хорошие люди, веселые, честные. Не хотелось бы их впутывать в эти разборки.

— Но ведь вас наверняка узнали.

— Узнали. Ну и что? Я им про похищения и прочее ничего не говорил, да они и не спрашивали. Просто подвезли и помогли с ночлегом. Я им рассказал кучу баек про императорские балы, сверкание бриллиантов и хруст булок.

— Каких ещё булок? — не понял Баранов.

— Французских, каких же ещё. Народ искренне считает, что все, кто там, — Олег потыкал пальцем в потолок, — кушают исключительно свежевыпеченные французские булки. И поскольку корочка у булок еще не отмякла, то им полагается хрустеть.

— Вот глупости! — искренне произнес Баранов. — Знали бы они…

— А вот это уже ни к чему. Так что, до вечера?

— Ну ладно, — с сомнением проговорил майор. — Но если начальство потребует…

— Надеюсь, вы не станете вытаскивать меня с полигона?

— С какого полигона?

— Магического. Сегодня практические соревнования по доработке типовых конструктов.

— А потом?

— Потом я обещал уделить пару часов профессору Тушканову. А уже после него можем выйти в ближайшее кафе и, сидя в отдельном кабинете, поужинать. И я расскажу вам всё, что знаю, начиная от сотворения Мира.

Глава 4

Олегу было несколько неловко участвовать в олимпиаде. Всё же, взрослый мужик, с хорошим образованием, немалым жизненным опытом и богатой фантазией. А против него, по сути, тинейджеры, выучившие от двух до трех десятков типовых конструктов и немного натренировавшиеся их изменять. А скорее под руководством учителей затвердившие по паре-тройке несложных модификаций. Он-то, Олег, благодаря Недольману неслабо набил в этом занятии руку. Ну и хорошее пространственное воображение вкупе с тренированной памятью художника тоже помогало. Если подумать, это было натуральное читерство. Но раз уж ввязался, пусть и против воли, придётся идти до конца.

Препод, до крайности довольный результатами вчерашней работы, едва не приплясывал на месте. Набравши максимум баллов из возможных, Песцов не только сам заявился как претендент на главный приз, но и удержал всю команду питерской гимназии от вылетания. Кто знает, может, ему и на этот раз повезёт. Маша говорила, что модификацию конструктов дают на последнем курсе академии, как один из самых сложных предметов. Олег в этом занятии никакой сложности не увидел. Есть описанные Недольманом закономерности, есть определенные правила, есть тонкости. О некоторых нюансах Олег прочёл в книгах, другие обнаружил уже сам, в ходе экспериментов. Правда, кто знает, как готовились другие гимназисты? Возможно, среди них найдется кто-то, способный его удивить.

Как выяснилось уже на полигоне, после теоретической части осталось всего шестьдесят участников. Десять команд от десяти гимназий. Остальные, отсеявшиеся, ещё вечером разъехались по домам.

Конкурс был организован просто: выходила команда, каждый выполнял одинаковое для всех задание, задание проверялось одним из членов комиссии, потом результаты записывались в протокол и выходила следующая команда. Всё это гораздо больше походило на экзамен, чем на соревнование. Может, как и давеча в Воронеже, здесь отбирают перспективные кадры для элитных групп? Очередная евгеническая программа?

Задания были сложные… для гимназии. Наверное. Нужно было продемонстрировать модификацию любого из двух дюжин типовых конструктов, входящих в гимназическую программу, а после объяснить, как эта модификация работает и какую функцию выполняет каждое изменение. У Олега выбор конструкта не занял даже секунды. Демонстративный взмах рукой, и над его головой засветился маленький желтый светлячок. И всё бы ничего, но в качестве проверяющего ему досталась та самая злобная тётка. Оленева.

— Это не засчитывается! — возмущённо заявила она. — Этот конструкт описан у Недольмана!

— И что? — меланхолично спросил её Песцов. — Модификацией является? Является. В программу гимназии входит? Входит. Объяснить суть модификации я в состоянии. То есть, работа полностью соответствует заданию. У вас есть возражения по существу, не продиктованные личной неприязнью?

Наверное, если бы не спокойно-равнодушный вид Олега, не его менторский тон, тетка бы сдержалась. Тем более, что формально парень был абсолютно прав. И неформально тоже был прав: личная неприязнь к нему имелась, и немалая. Ведь именно он был виновен в крушении надежд всего рода! И Оленева сорвалась:

— Как ты смеешь так разговаривать со мной, сопляк!

Голос пацана не изменился. Так же меланхолично и спокойно он заявил, нагло глядя судейской тётке в глаза:

— Госпожа Оленева, напоминаю, что вы находитесь в общественном месте, так что извольте вести себя соответственно. А также я требую, чтобы вы обращались к главе рода подобающим образом, иначе роду Оленевых придется выплатить виру за нанесенное оскорбление.

Оленева аж задохнулась от гнева: какой-то недоносок смеет учить её манерам. Да еще и угрожает вирой! Лицо её начало наливаться кровью. Голос, и без того чересчур высокий, сорвался на визг:

— Ты! Малолетний ублюдок! Я сейчас тебя в порошок сотру! Ты вообще знаешь, с кем говоришь?

— Довольно, госпожа Оленева, — прервал её Песцов. — Вы уже сказали вполне достаточно для разбирательства в арбитраже.

Он вынул из кармана телефон и нажал несколько кнопок.

— Я подал в арбитражный суд при Московском Магическом Архиве заявление о неспровоцированном оскорблении главы рода и передал туда всю нашу содержательную беседу. Больше я с вами напрямую общаться не намерен.

Олег развернулся и подошел к столу, за которым сидела комиссия.

— Господа, я прошу заменить проверяющего мою работу в виду его предвзятости по отношению ко мне. Надеюсь, вы обратили внимание на поведение госпожи Оленевой.

— Э-э… Гм… А что она сделала? — толстяк, сидевший в середине стола и явно видевший всю сцену, нацепил на лицо недоумевающее выражение. На его бейдже значилось: Медведев Леонид Аркадьевич.

— Сейчас, господин Медведев, вы оказываете своей коллеге поистине медвежью услугу. Но вы сами просили. Смотрите, слушайте и не говорите, что вы не слышали.

И Олег выставил громкость динамика телефона на максимум.

На кафедре теоретической магии ММА

— Что такое магия? — вещал Олегу профессор Тушканов. — Это воздействие на объекты реального мира с помощью волевого усилия посредством магической энергии, в просторечии маны. Волевое усилие заключается в построении конструкта, который является формообразующей и направляющей структурой для потока маны. В зависимости от конфигурации конструкта, последовательности добавления узловых точек, маг может получить тот или иной магический эффект. Порою достаточно изменить местоположение пары точек, или добавить в одном из звеньев промежуточный узел, чтобы кардинально изменить получаемый на выходе результат. Именно поэтому учеников прежде всего заставляют заучивать типовые, уже отработанные конструкты. Ведь малейшее отклонение от проверенной схемы может привести к самым непредсказуемым последствиям. И, надо сказать, нередко приводило. В прошлом, разумеется. Поэтому эксперименты с модификацией конструктов и, тем более, с созданием новых, требуют строжайшего соблюдения правил техники безопасности. И одно из этих правил — вливание в конструкт минимально возможного количества энергии.

Олегов рассказ о находке регалий занял от силы четверть часа. А потом у него с Тушкановым завязался почти что научный диспут. То есть, профессор заливался соловьем, а Песцов периодически подталкивал его в нужную сторону скептическими замечаниями. Вот и сейчас, кажется, пришло время очередного пинка.

— Скажите, профессор, ведь размер конструкта влияет на потребное количество маны.

— Разумеется.

— Но официальная наука утверждает, что мана квантована, и нельзя подать в конструкт менее кванта, то есть одной сотой клоуна.

— К чему вы ведете, молодой человек?

— К тому, что размер конструкта может быть бесконечно мал, и тогда эффект от того самого кванта маны будет гораздо более сильным, чем ожидалось.

— Но конструкт нельзя уменьшать бесконечно.

— Бесконечно — это я, конечно, загнул, хотя с точки зрения математики такое вполне возможно. Возьмите теорию пределов, примените её к математическому описанию любого простейшего конструкта, и вы сами это увидите. При размерах конструкта, стремящихся к нулю, мощность итогового магического воздействия от приложения кванта маны стремится к бесконечности. Зависимость тут гиперболическая. Я же могу наглядно показать вам, что может произойти. Давайте пройдем на полигон, соревнования на сегодня должны уже закончиться.

Через некоторое время профессор Тушканов растерянно глядел на выбоину в стене размером с кулак. Олег не стал показывать всё, на что способен. Но даже уменьшение воздушного молота втрое против стандартного размера дало весьма наглядный результат.

— Очень интересно, очень. Но ведь это доступно далеко не каждому!

— У меня на этот счет иное мнение. Вот нежить, по слухам, и вовсе могла обходиться без конструктов. И умела дозировать ману буквально по капельке.

— Вздор! — буквально выкрикнул Тушканов. — Невозможно!

— Это тоже невозможно, — указал Олег на дыру в стене. — Я предпочту попробовать и убедиться в этом лично. К сожалению, книг, в которых нежить хотя бы упоминалась, крайне мало, да и те достать невозможно. В детских сказках и то ничего не осталось. Я плотно общаюсь со столичными букинистами, но даже они не в силах помочь. Мне удалось найти упоминание о труде некоего Крутопёрова. Увы, только упоминание.

— Я тоже слышал об этой книжице, — кивнул профессор. — У меня имеется один знакомый коллекционер. У этого во всех отношениях достойного человека одна из богатейших библиотек в империи. Если книги о нежити где и сохранились, так это у него. Я спрошу и непременно сообщу вам о результатах. Так вы говорили, применить теорию пределов? Пожалуй, может получиться что-то интересное, да-с…

Тушканов забормотал себе под нос, явно с головой уйдя в задачу, а Олег отправился на встречу с майором Барановым. Для него он приготовил подарок: портреты двоих людей из числа похитителей. Тех, кого он смог увидеть.

***

Где-то в Московской Магической Академии

Хотя сборная команда Новосибирских гимназий приехала вполне автономно, Елена Миленовна Оленева настояла, чтобы названная племянница Верочка поселилась в её квартире. Продавила свою волю через руководителя делегации, через сестру, да и девчонку запрессовала, чтобы та сидела под контролем и не дергалась. Она и не дергалась до поры до времени. Но вот сегодня вдруг решила взбрыкнуть.

— Елена Миленовна, а что это был за парень, с которым вы поцапались?

— Который?

— Ну тот, на сегодняшних соревнованиях. Который вас от судейства отстранил.

— Ах этот! — Оленева сморщилась. — Мерзкий тип.

И сказала, словно выплюнула:

— Песцов.

— Мерзкий? А по-моему, очень даже симпатичный. Сладенький такой мальчик.

Вера Лебедева не любила Оленеву, но, понимая бессмысленность даже попытки бунта, предпочитала сидеть тихо и скандалов без нужды не устраивать. Правда, нынче её так и подмывало организовать какую-нибудь мелкую пакость. Но пакость не придумывалась, и девушка исподволь троллила свою типа родственницу.

— Мерзкий! Ты видела, что он сегодня устроил на полигоне?

— Да это, по-моему, все видели. А кто не видел, тот слышал. Поздравляю, вы прославились. Теперь весь Новосибирск знает, что вас выгнали из комиссии ММА за предвзятое судейство.

— Да этого Песцова вообще близко к академии подпускать нельзя! Ты знаешь, что он натворил?

— Так весь дом знает, до последнего слуги. Ваша сестричка давеча орала так, что не услышать было трудно. Даже через наушники долетело.

— Этот…

Оленева поискала подходящий эпитет, но не нашла достаточно грязного.

— Этот мерзавец опозорил наш род!

— Ой ли?

Вере начал надоедать этот бессмысленный разговор. Да и общество Оленевой её донельзя достало. В голове появилась бесшабашная весёлость. Она и без того несколько дней вела себя паинькой и выполняла все дурацкие распоряжения псевдородственницы. Но подчиняться человеку, которого не уважаешь — это не уважать себя. И она принялась скидывать самые необходимые вещи в небольшую спортивную сумку, одновременно решившись, наконец, высказать Елене Миленовне всё, что думает о ней и о её сестрёнке:

— Моя вторая вроде как тётушка решила отжать у несовершеннолетнего парня камушков на о-очень большую сумму, а самого пристрелить. Пацан не дался, и вся эта история всплыла. Вышло настолько грязно и вонюче, что император выгнал её из дворца и из своего рода. Получается, что вашей сестричке не удалось ограбление, и поэтому она нуждается в сочувствии. Песцов же не позволил себя убить, а, значит, он гад и сволочь. Кажется, это логика уличных бандитов. Разве нет?

— Да что ты понимаешь!

— Я понимаю, что вы на пару с сестрой на всю империю выставили Оленевых как тупых неадекватов. Еще немного, и меня тоже запишут в идиотки только потому, что мать имела несчастье выйти замуж за Оленева.

Девушка закончила собираться и направилась к двери.

— Ты куда это намылилась? — рявкнула тётушка.

— Куда-нибудь подальше отсюда. В общагу, к остальной команде, например.

Верочке хотелось побольней укусить тётку, и она добавила:

— А то еще пойду познакомлюсь с этим Песцовым.

— Что!

— А что? Парень видный, жену в обиду не даст. Да и ещё я в ведомостях подсмотрела, у него восьмой ранг. И это в неполные восемнадцать!

— Тебе никто не позволит выйти за него замуж.

— А я и спрашивать не буду. У парня есть все шансы к совершеннолетию взять пятый ранг. И тогда он придет и заберёт любую, кто ему понравится. Лично я свой шанс упускать не хочу.

— Никуда ты не пойдешь!

Оленева встала в дверях, перекрывая выход, но тут на её несчастье раздался телефонный звонок.

— Дай мне телефон! — потребовала тётка.

— Пойдите да возьмите. Интересно, кто это звонит?

Вера пробежалась по комнате к столу, глянула на экран.

— Ух ты, сам глава рода! Наверное, хочет сказать вам «спасибо».

— Дай сюда телефон, мерзавка!

— И не подумаю. Вам надо, вы и берите.

Оленеву раздирало надвое: звонок главы рода игнорировать нельзя. Но если пойти к телефону, девка сбежит. Что делать?!

Страх перед главой всё же перевесил. Елена Миленовна подошла к столу и взяла трубку. Племянница тут же юркнула в дверь, но остановилась на пороге послушать новости.

— Здравствуйте, Михаил Юрьевич! — проворковала Елена Миленовна медовым голоском.

В ответ она услышала гневный рёв:

— Ты что там, совсем охренела? Почему мне глава арбитража звонит и вызывает в суд? Ты кому опять нахамила? Роду виру присудят — из своих личных денег платить будешь!

Верочка довольно улыбнулась и выскользнула за дверь. Справедливость восторжествовала.

***

Найти Песцова оказалось непросто. Он ускользал от Верочки самым непостижимым образом. Его только что видели, называли место, направление. Она шла туда, но парень каждый раз оказывался шустрее. Вот только сейчас мимо пробегал, и уже нет его, умчался. Но Вера Лебедева была не такой, чтобы отступаться от своей цели. Она шла по следу упорно и неустанно. Наконец, ей указали на небольшое кафе, в которое мальчик из Питера зашел, но выйти ещё не успел.

Она вошла, устроилась за столиком недалеко от выхода, заказала себе кофе, пирожное и принялась ждать.

Песцов появился через час, когда на улице совсем уже стемнело. Вышел из дальней кабинки в сопровождении крепкого мужика. Под мышкой у мужика была коричневая кожаная папка с эмблемой ИСБ. Они распрощались и безопасник тут же ушел. Быстро, почти бегом. Песцов же вздохнул и тоже побрел на выход.

— Олег, — остановила его Вера.

— Мы знакомы? — неприязненно спросил парень.

— Нет, но я как раз жду вас, чтобы познакомиться.

— Вы знаете, я сегодня устал. И сейчас собираюсь немного прогуляться и отдохнуть. Впрочем, если вам нужен автограф — на фотке, на плакате, на каком-нибудь другом месте — давайте, только по-быстрому.

Парень присел за столик, девушка села рядом.

— Давайте вашу открытку.

Вера взглянула на Песцова и увидела. Увидела усталость, и впрямь жуткую. Ей стало стыдно: человек едва живой, наверняка думает лишь о мягкой кроватке, а тут она со своими глупостями. А ещё ей стало почему-то жаль этого парня, в котором на долю секунды проступило что-то непонятное, очень взрослое и совсем нездешнее. Она положила свою ладонь на руку Олегу:

— Извини, я, кажется, действительно не вовремя. Ты ведь завтра ещё будешь здесь? В смысле, в Академии? Тогда завтра и увидимся.

К её удивлению, Песцов положил свою вторую руку поверх её ладошки. Всмотрелся внимательно в лицо девушки и сказал:

— Знаешь, я передумал. Я пойду изгонять хандру, а ты, если хочешь, иди со мной. Я тебя не обижу, и не брошу, обещаю. И домой верну вовремя. С тобой мне будет лучше, чем одному. Идёшь?

— Иду. Сейчас, только рассчитаюсь за кофе.

Где-то в Москве.

Олег шатался по городу, так похожему на тот, что он помнил и, одновременно, совершенно иному. Его спутницей и, по совместительству, проводницей была случайно встретившаяся девочка. Первый человек в этом мире, который отнесся к нему именно по-человечески. Не как к ресурсу, не как к знаменитости, не как к избавителю от проблем, а именно как к человеку. Обычному, без учета пола и возраста. Кажется, девочка его даже пожалела. Он и сам позже пожалел, что на несколько секунд расслабился, раскрылся, скинул маскировку. Но уж больно тяжелым вышел разговор с Барановым. Уж больно мягко стелил майор ИСБ, больно хитро закидывал удочки. Призывал к содействию, обещал молочные реки, сулил поддержку и прикрытие со стороны Конторы. Но каждый раз Олег вспоминал железный табурет в допросной, и желание бескорыстной помощи безопасникам тут же исчезало, а о помощи корыстной речи почему-то не заходило. В итоге майор ушел недовольным, хотя и старался этого не показать. Неужели он всерьёз рассчитывал на вербовку пацана? Если так, он оказался наивнее, чем Олег предполагал.

Через час, когда ноги уже стали уставать, Песцов зарулил в ближайшую кафешку. Цеплявшаяся за его локоть девчонка послушно пошла следом. За этот час они перебросились от силы десятком слов.

— Тебя как зовут? — спросил Песцов, когда они устроились за столиком.

— Вера.

— Замерзла?

— Немного.

— Чем предпочитаешь греться? Будешь глинтвейн?

— Думаешь, нам продадут?

— А мы попробуем. Не прокатит — тогда подумаем о чае. Проголодалась?

— Угу.

— Я не знаю твоих вкусов.

— Мне сейчас сгодится что угодно.

— Тогда я закажу на своё усмотрение. Тебе что, мясо или рыбу?

— Наверное, всё же, рыбу.

Олег взглянул на девушку, словно бы оценивая, сколько в неё влезет, и подозвал официанта.

Глинтвейн принесли без вопросов. Вера отпила пару глотков и почти сразу поплыла. Мягкое тепло, горячее вино, ароматы корицы и яблока подействовали на неё все разом, отключив мозги и, кажется, даже инстинкты. Она грела руки о бокал, прихлебывала маленькими глотками вкуснятину, ковыряла рыбу в тарелке и о чем-то говорила с парнем. О каких-то пустяках. О глупых подружках, для которых выйти замуж — предел желаний, о зловредных тётках, которые вечно капают на мозги…

— А что ты хочешь? — вдруг спросил Песцов. — Вот тётки хотят от тебя чего-то своего, что им кажется важным. Глава рода хочет выгодно тебя обменять на пользу для этого самого рода. Подружки хотят замуж. А чего хочешь ты? Я понимаю — ты хочешь, чтобы все отвязались. Но это сиюминутно и, к тому же, нереально. Ты всегда будешь зависеть от кого-то. Всё, что ты можешь сделать — это постараться, чтобы тех, кто вправе тебе приказать, было как можно меньше.

— Я хочу быть с тобой, — неожиданно для себя призналась Вера.

Эти слова вырвались сами собой, обгоняя рассудок. И в ту же секунду девушка ощутила, что и в самом деле хочет этого. Что сегодняшняя прогулка нечто переменила в её душе, подарила новый опыт. И новое понимание о важном и неважном в жизни. Она на секунду замерла с широко раскрытыми глазами, пораженная внезапным открытием, но голос Олега безжалостно выдернул её из транса:

— Это — тоже не главное. И тоже сиюминутное. Не верю, что ты решишься отказаться от своих мечтаний, всю жизнь, до последней секунды, посвятив лишь одному единственному мужчине. А что ты хочешь для себя? Кем хочешь стать, чем заниматься? Ответь себе на этот вопрос, и я всерьез подумаю о том, чтобы исполнить твоё желание.

В Академию они возвращались на такси. Подзахмелевшая Вера всю дорогу прижималась к Песцову. Ей нравилось исходившее от него тепло. А еще в нем ощущалась сила и какая-то внутренняя уверенность. Внезапно возникшее желание быть рядом с этим странным парнем росло, переходя почти что в физическое влечение. Когда они добрались до общежития, она, попрощавшись, внезапно для себя самой подскочила и, повинуясь безотчетному желанию, чмокнула Олега в губы. Тут же испугалась своей смелости, смутилась, затушевалась и убежала, забыв оставить ему номер своего телефона.

Глава 5

Где-то в Московской Магической Академии

Олег, развалившись на кровати, скорбел о несовершенстве Мира. Что за нафиг? Никто не воспринимает всерьёз, каждый — ну, почти — норовит обжулить, облапошить. Люди, называющие себя взрослыми, считают нормой хамить и оскорблять других. Какие нафиг подростки? Еще пара месяцев, дадут автомат в руки и пошлют Родину защищать. Да и что с того, что подростки? Это не дает права на хамство, так же, как возраст совсем не обязательно прибавляет мудрости. Скорее, та тётка, Оленева, решила, что ей всё можно, всё сойдёт с рук.

Олег пробормотал под нос невнятное ругательство и повернулся на бок. Вот лежат, дрыхнут его, так сказать, товарищи по команде. Ровесники по физиологии. Стали бы они вчера устраивать скандал из-за наезда Оленевой? Вряд ли. Потому, что у них в подкорку вбит императив подчинения. Старший имеет право приказывать и это право незыблемо. А у него, Олега, ничего этого нет. Потому он и влезает вечно во всякий блудняк. Впрочем, вчерашний заход вышел неожиданно прибыльным. Позвонил Главный Олень, извинялся за недостойное поведение члена рода и предложил деньги, чтобы уладить скандал полюбовно, не доводя дело до арбитража. Наверное, он свою Олениху сам будет иметь, во всех позах и самыми извращенными способами, в том числе и напрямую в мозг через уши.

Вот и вчерашняя девочка тоже попыталась от этой установки избавиться. Правда, не ради того, чтобы чего-то достичь, а назло своей тётке, но всё равно — прогресс. И та же Маша Каракалова, она давно освободилась от гипноза взрослых, и в ступор от командного голоса не встанет. Но принцесса — девка хитрая и, не имея возможности соскочить самостоятельно, изначально хотела для этого использовать Песцова. А Росомахина? Домашняя девочка, слепо доверяющая всем, кто сумел, сознательно или нет, достучаться до её души. И пока ещё толком не умеющая отличить хороших людей от плохих.

Олег завозился в постели и перевернулся на живот. Ох уж эти требования закона! Надо, вишь, царю-батюшке генофонд нации улучшать, крепить обороноспособность царства-государства. Почитать бы законы на этот счет, но когда? То одно, то другое. То учеба, то похищения. А ещё договор с Песцом… Хорошо, что в родовых владениях имеются кристаллы-накопители. По крайней мере, нежить не начнет в его отсутствие повально засыпать. Даже у Милки есть свой персональный накопитель на месяц автономки. Если честно, он к ней привязался. Привык. Как-то даже не хватает её сейчас. А что в армейке? Ведь целый год скитаться по казармам да по палаткам. А то и, не дай Предок, по окопам. Какая домовая такое выдержит?

Сон приходить решительно отказывался. Песцов перевернулся на спину. Вот наступит конец года, он закончит гимназию, отпразднует восемнадцатилетие. А потом что? Так или иначе, но кого-то придется выбирать. Никому он ничего не обещал, а Росомахиной даже и надежды не давал. Правда, когда она клятву приносила, было прекрасно видно, что она, несмотря на фронду к отцу, совсем даже не против быть выбранной. Три девчонки. Все разные. Все неидеальные. И каждая по-своему хороша. Какой соблазн отдать власть: мол, девки, порешайте меж собой, а я соглашусь. Но жить-то потом с той, кто останется, кто других победит. Ладно, первые пару месяцев, пока страсть не остынет, пока койка всё затмевает. А потом? А если за эти два месяца ему еще кто встретится? Такая, которая всех переплюнет и станет идеальным кандидатом? И ещё без тёщи.

А-а, к чёрту. Он подумает об этом завтра. А сейчас… Ого, уже без пяти минут семь! Надо вставать и идти в душ, пока его не заняла эта орава пацанов. Может, удастся еще немного оттереть автографы? Ну чесслово, неудобно перед людьми.

***

Сегодняшний тур был последним и, по сути, индивидуальным. Сольные показательные выступления, реальная магия. Лучшие из лучших по итогу двух туров. Девять человек, и Олег среди них.

Никакой заранее озвученной программы не было. Простым жребием определился порядок выступлений. Всё, что нужно было сделать — это выйти на полигон и всех удивить. Или, по крайней мере, постараться это сделать.

На победу Олег не рассчитывал. Приз — бесплатное обучение в ММА — был достаточно вкусным даже для обеспеченных гимназистов. Настолько, что имелись все основания попытаться использовать нетрадиционные методы. Не впрямую, конечно, но чтобы при прочих равных нужного человечка продвинули вперед. Ладно, выгнали вчера одну дурную бабу. Но кто поручится за то, что не найдется другая, более умная?

Да и вообще: победа на подобных олимпиадах — это статус. А здесь, в этом мире — Олег уже начал понимать — статус означает гораздо больше, нежели деньги. И за статус аборигены непременно будут биться. Его собственный статус уже немал: личная благодарность императора, орден, недвижимость, кой-какие деньги. Ну и, главное, магический ранг.

Так-то, благодаря наличию конструктов, маг здесь каждый второй, не считая каждого первого. Таких, кто вообще ничего не может, почти что и нет. Это либо природные бездари, либо такие же природные лентяи. Тех, кто ниже десятого уровня, особо и за магов не считают. Должен гражданин уметь хотя бы десяток простейших бытовых конструктов применять, иначе позор. Вот серединка, те, кто от десятого до шестого, это самая что ни на есть опора государства, его становой хребет. Они и в армии, и в чиновниках, и во всяких других начальниках. Просто потому, что благодаря магии могут намного больше. Они все поголовно учтены в Магическом Архиве. Но самые крутые из самых крутых, элита из элит — это пятый ранг и выше.

Эти монстры окружены заботой государства, их знают наперечёт все мальчишки, плакаты с героями висят в спальнях девчонок. Правда, встретиться с таким вживую вряд ли выйдет, а даже если и выйдет, об этом никто не догадается: они маскируются похлеще киноартистов. Их личная жизнь охраняется законом так, что папарацци даже не пытаются подобраться на расстояние снимка. О них пишут романы и снимают фильмы, и каждый подросток, независимо от пола, мечтает попасть в их число.

Кроме, наверное, тех пацанов, что учились вместе с Олегом в Воронежской гимназии. Теперь-то Песцов понимал: это была самая отстойная гимназия Воронежа, если не всей Воронежской губернии. Вот там пацаны, кроме нескольких заучек, ленились и жилы не рвали.

Сам Олег в топовый список магов не стремился, и тоже бы с удовольствием побездельничал, но у него имелся могучий стимул: категорическое нежелание жениться по чужому слову. Уж если никак иначе, если без жены не обойтись, то хотя бы выбор себе обеспечить.

Полигон Московской Магический Академии

Фантазия у гимназистов оказалась неказиста. Пара девочек изобразили фейерверк. Неплохо изобразили. Ещё два мальчика создавали миражи. Иллюзии. Олегу это было совсем неинтересно. Что они есть, что нет: родовая особенность, млин. Фишкой в этих всех упражнениях было одновременное создание нескольких конструктов, что демонстрировало навыки оперирования силой и мастерство контроля над ней. Одна девочка манипулировала шелковой лентой, обвивая ею обруч. Но недообвила. Видимо, переволновалась, не удержала контроль. Или, как вариант, не хватило резерва. Олимпийка расплакалась, убежала прочь, и с ней убежало еще несколько подружек. Успокаивать.

Олегу выпала очередь выступать последним. Он равнодушно поглядел, как ещё один пацан пытался соединить ветер и землю. Владение магией он продемонстрировал слов нет, но красоты и зрелищности в этом выступлении не было. Просто тучи пыли и камней, летающие по арене. Зато предпоследний участник порадовал. Прежде Песцову с ним сталкиваться не доводилось. Ни на соревнованиях, ни в столовке.

Два здоровенных амбала с натугой вынесли в центр площадки немалых размеров слиток железа и шустренько удалились. Вместо них на площадку вышел стильно одетый молодой человек. Олег присмотрелся: симпатичный, харизма прокачана неслабо. Ведет себя на публике умело, сразу видно: не в первый раз. Интересный парень.

Разводить церемонии новый участник не стал. Поднял железную чушку — очевидно, каким-то нестандартным воздушным конструктом. Окутал потоком пламени, раскаляя металл добела, и придавил воздушным молотом, расплющивая слиток в довольно толстый лист. Окатил струей воды, отчего арена окуталась клубами пара. Впрочем, пацан умело отгонял от себя этот пар потоком воздуха. Когда металл перестал светиться малиновым, гимназист развеял поддерживающий конструкт, и железяка с тяжелым грохотом рухнула на утоптанную до каменного состояния землю полигона.

Выступление впечатляло. Олег уже решил было по окончании соревнований зазнакомиться с парнем, но красавчик, едва закончив манипуляции, глянул прямо на него с откровенным вызовом: мол, сможешь ли лучше? И зрачки его на долю секунды вдруг стали вертикальными. Или это Песцову показалось?

Олег стоял в ожидании своей очереди неподалёку от судейской коллегии. Примерный сценарий выступления у него был готов заранее. Ничего особенного, не слишком зрелищно, примерно на уровне последнего участника. Но тут председатель жюри, тот самый Медведев, ехидненько так заметил:

— Надеюсь, ваше выступление будет содержать хоть какой-то элемент новизны, господин Песцов.

И гадливенько так ухмыльнулся.

Понятно: судьи уже всё решили. Может, даже и наградные ведомости заполнили. Ну кто может ожидать сюрприза от школьника, который на прошлом выступлении показал конструкт, известный вот уже сто лет? Да, формально он был прав. Но это не показатель силы, а лишь мера склочности.

Всё это было написано на глумливой физиономии Медведева. И Олег взбрыкнул. Вообще-то, в силу природной меланхоличности, у него это случалось довольно редко. Но если уж случалось…

— Переписывайте протоколы, господин Медведев, — в тон судье ответил Олег.

И ухмыльнулся не менее гадко.

На арену он прошел, демонстрируя знак V на поднятой вверх правой руке. Судя по свисту, поднявшемуся на трибунах, в этом мире тоже существовали валлийские лучники. Непонятно только было: освистывали наглеца или поддерживали героя. Впрочем, Олегу было начхать. Он уже знал, что будет делать.

Все элементы будущего выступления Песцов прежде отрабатывал — каждый по отдельности, так что всё должно было пройти гладко. И очень эффектно.

Чуть измененный конструкт магического щита создал невидимую для глаз упругую сферу. И спустя секунду эту сферу заполнил здоровенный файрбол. Брошенную на земле плиту подхватил воздушный поток и зафиксировал строго горизонтально. Повинуясь Песцову, затянутый в кокон силового поля плазменный шар завис над железным листом. А потом из малюсенького отверстия в магическом щите ударила тонкая, не толще карандаша, струя плазмы. Брызнули в стороны искры, потёк на землю расплавленный металл, а шар, постепенно уменьшаясь в размерах, двинулся над заготовкой. Иссякнув, файрбол исчез, и одновременно с этим грохнулись на землю остатки листа. В воздух взметнулись тучи песка, окутали вырезанную из металла деталь, и через минуту развеялись. А над полигоном засияла в лучах солнца отполированная до блеска фигурка бегущего песца на длинном металлическом шесте.

Олег сделал демонстративный жест и, повинуясь ему, штандарт воткнулся в центр арены. А победитель — в этом теперь не было никаких сомнений — все с тем же нахальным жестом V двинулся к выходу.

Проходя мимо судей, Песцов не удержался. Чистое мальчишество, конечно. Но так захотелось!

— Что, господин Медведев, — весело сказал Олег сидящему с растерянным видом председателю комиссии, — не ожидали? Кому вы сегодня оказали свою фирменную услугу?

Он хотел добавить что-то ещё, но тут налетел профессор Тушканов.

— Невероятно! Вы модифицировали конструкт в процессе его работы! Как вы это сделали?

— А вот это, дорогой профессор, относится к категории секретов рода.

Где-то недалеко от Москвы

Мужчина с глазами змеи в ярости шипел в телефонную трубку:

— Почему мой сын не стал победителем олимпиады? Почему он занял всего лишь второе место? Что значит, уступил в честной борьбе? Я за что тебе деньги платил? Разумеется, вернёшь. Вдвойне вернёшь! Ничего не хочу знать. Сегодня же! Иначе я буду говорить с тобой иначе.

Мужчина за разговором не слышал, как открылась дверь кабинета и в комнату вошёл юноша, как две капли воды похожий на него. Вошел и удобно расположился в одном из кресел.

— Так, значит, ты настолько в меня не веришь, что платил деньги за то, чтобы мне нарисовали победу? — недобро спросил юноша.

— Ты ещё мал и не понимаешь, как важно исключить любую вероятность проигрыша, — нахмурился мужчина.

— Значит, мал, да? А когда буду не мал? Впрочем, речь не об этом. А о том, что если бы твой человек в комиссии сделал бы то, на что подписался, то я потерял бы лицо. По твоей, между прочим, вине. Так что я бы на твоём месте…

— Ты не на моем месте! — вспылил мужчина.

— И очень хорошо. Пока я всего лишь наследник, я имею право совершать ошибки. Ты такого права уже не имеешь, однако совершаешь. Песцов выступил слишком ярко, чтобы…

— Песцов? Опять Песцов?

Мужчина сжал кулак, и из него на пол посыпались обломки металла и пластика, останки безвременно почившего телефона.

— Да, Песцов, — с вызовом ответил Юноша. — Он показал запредельный уровень владения конструктами. Такому противнику проиграть не зазорно. Его победа была настолько убедительной, что твоего человека сожрали бы при первой же попытке мухлежа.

Мужчина не слушал.

— Песцов, Песцов, везде Песцов, — бормотал он про себя, не замечая, что говорит вслух.

— Слушай, отец, на кой-тебе сдался этот Песцов? — поинтересовался юноша.

— У него есть нечто такое, что нужно мне, нужно моему роду. И я это заберу.

— А ты не пробовал поговорить, поменяться, купить это нечто?

— С кем говорить? С этим сопляком? Весь род Песцовых — это он сам.

— Тем более. Значит, цену задирать не станет.

— Ты ничего не понимаешь! Я не стану с ним разговаривать.

— Я прекрасно всё понимаю. Ты считаешь, что тебе, главе большого, сильного и богатого рода, неуместно встречаться и разговаривать с главой рода маленького и слабого. И поэтому хочешь отжать нужные тебе активы силой. Я — против, и участвовать в этом не стану. Рано или поздно Песцов узнает, откуда проистекают все его проблемы. И тогда он со своей стороны сделает всё, чтобы нужный тебе актив никогда и ни при каких обстоятельствах не попал в твои руки. Впрочем, ты всё равно поступишь по-своему. А я поеду в город.

— Это еще зачем?

— Я хочу поздравить героя олимпиады с честной победой.

В одной из Московских кафешек.

Гулянка затянулась настолько, что начала утомлять. Олег немного проставился — чисто для затравки. Ну и угостить свою команду стоило. А потом разгуляй понёсся уже сам собой. Олег потусил немного с тинейджерами, но слишком быстро заскучал. Громкая музыка утомляла, тупо наливаться алкоголем не хотелось, скакать на танцполе — тоже. Хотя девочки подходили, да. Приглашали, порою очень даже активно. Можно сказать, предлагались. И это было… грустно это было. И даже немного противно.

Вспомнились заводные трикотажницы из общаги. С ними было классно. Им от Олега ничего не требовалось. За автографы и рассказы о бале они честно платили неподдельным восхищением. Не притворялись, не зазывали, не трясли перед носом прелестями, намекая на разврат и подразумевая динамо. Ну и что, что бухали? Зато искренне, от души, веселились. Хоть сейчас поднимайся и езжай к ним.

Подходил парень. Тот, что в итоге остался вторым. Назвался Максимом Кобриным. Пожал руку, поздравил с победой и сообщил, что шел с намерением выиграть. Но против Песцова оказался слабоват, в чем честно признался. От парня тянуло опасностью. Не направленной непосредственно на Песцова, этакой спящей, латентной. Но злить его в любом случае не стоило. И, наверное, имело смысл позаботиться о сыворотке против укуса кобры.

Какого-то сближения не случилось, да и не предполагалось. Но два парня смогли поглядеть друг на друга вблизи, составить мнение о возможностях потенциального соперника и молча заключить некий пакт о ненападении.

Этот эпизод несколько отвлек Олега от скучного сидения за столом, но лишь на пару минут. Он решил: всё, пора уходить. Тут всё закончится и без него.

— Олег! — кто-то дернул его за рукав.

Он поднял голову. Вера!

— Пойдем, потанцуем?

Тут и медляк очень кстати завели. Или это девочка так лихо всё предусмотрела? Да и ладно. По крайней мере, эта мозгами чуть постарше остальных, с ней есть о чем поговорить. И, как показывал предыдущий опыт, помолчать тоже есть о чём.

— Пойдем.

Под тягучую медленную мелодию они пару минут молча потоптались на танцполе. Текст песни был тупым и бездарным, и это усиливало тоску.

— Олег, — шепнула Вера. — Я же вижу — тебя тут всё достало. Пойдем лучше гулять. Мне вчера понравилось.

Глава 6

Где-то в Санкт-Петербургской гимназии для одаренных

В Москве солнце, в Питере — дождь. Все, как полагается. Куча народу радуется триумфальному возвращению команды. Не первое место по сумме баллов, третье, но по сравнению с прошлыми годами — прогресс. Было даже странно, что лучшая гимназия империи не может нормально выступить. Хотя, возможно, Медведев и Оленева — не единственные лоббисты из тех, кто окопался в ММА. Но думать об этом Олегу не хотелось. А хотелось думать о том, что нашлись люди, которые искренне радовались именно ему, Олегу Песцову. Пусть их было не так, чтобы много, но главное — они были.

Росомахина радовалась не скрываясь, ярко и откровенно. Маша — очень осторожно, сдержано и только наедине. Витя Полоз, хотя они и не были особо дружны, тоже выглядел ужасно довольным: хлопал по спине, поздравлял с победой и хитро подмигивал, явно на что-то намекая. И даже куратор группы широко улыбался. Хотя, возможно, не столько явлению Песца народу, сколько успеху всей гимназии. Из-за спин одноклассниц робко улыбалась Лиза Филькина. Почему так — кто ж её знает. Сама себе нагадила, сама себя наказала. Сама барьер меж собой и парнем придумала и сама же его поставила. Делать первый шаг навстречу Олег не собирался. Хочет общения — пусть приходит и хотя бы даст понять, что осознала.

С некоторым запозданием Олег увидел, что нежданно-негаданно обрел в гимназии массу фанатов. Как-то забыл он про вездесущее телевидение, а оказалось, что его выступление попало в новостной выпуск на центральном канале. Не само по себе, конечно, а в рамках сюжета об олимпиаде ММА. Но зато почти без купюр. Обрезали только пафосный выход. И вот уже целые сутки в отдельно взятой гимназии бушевал культ имени Песцова.

К счастью, попали под магию Олегова обаяния не все. По крайней мере, отпрыски сильных родов избежали повального опесцовливания. Да, к тому же, невместно им было носить на одежде что-то кроме герба своего рода (бриллианты не в счет). Те же, кто происхождением был поплоше, открыто таскали на пиджаках и платьях блестящий значок, изображающий бегущего песца. Точно такого же, какой был воткнут в полигон ММА, только чуток поменьше размером. Пацаны делали себе прически «под Песцова», девочки вплетали в волосы ленты песцовских родовых цветов.

Приехавшие вместе с Олегом пацаны растрепали по гимназии о нательной росписи, о тех самых злополучных автографах. Втихую перекидывали с телефона на телефон сделанные исподтишка фотки. Низкого качества, несколько размытые, но вполне достаточные для того, чтобы разобрать: «Олежек, ты монстр» и «Это был полный песец». Самые же продвинутые заценили скалящуюся с плеча росомаху. И, сделав соответствующие выводы, поделились информацией с родителями. Родители в свою очередь сделали свои выводы и выводами этими ни с кем делиться уже не стали. Девочки же, сопоставив зверя на татушке со списочным составом элитной группы, дружно принялись плести косы. Такие же, как у Росомахиной.

Радовалась Олегу и Милка. Едва он зашел в комнату и бросил на пол сумку, как она материализовалась в центре комнаты и принялась нарезать круги вокруг Песцова.

— Наконец-то ты вернулся! — радовалась она. — Мне без тебя было скучно. Дел совсем нет. Не для кого готовить, нечего убирать.

— А ты бы сгуляла по округе, на столицу посмотрела.

— Так я и гуляла. В доме-то делать и нечего. Так, раз в день пыль смахнуть. Да всё равно что-то неправильное в этом есть, когда домовая — и без работы

В комнате и вправду царил идеальный порядок.

— Сейчас-сейчас, — суетилась домовушка. — Чаю хочешь? Я мигом спроворю. У тебя еще и та шоколадка осталась с фисташками. Помнится, ты её уж больно нахваливал, сейчас будет как раз ко времени. Ой, что это я? Раздевайся, разувайся, все твои вещи на своих местах. А сумку я сейчас быстрёхонько разберу.

И вправду: не прошло и двух минут, как в чайнике забулькал кипяток, пустая сумка убралась на антресоль, грязные вещи полетели в стирку, а кроссовки, уже почищенные и просушенные, заняли своё место на обувной полке. Олег упал на стул и потянулся, закинув руки за голову. Сколько раз в прошлой своей жизни он мечтал о подобном! А тут раз — и всё исполнилось. Вот только несмотря на такую суперхозяйку, времени на безделье всё никак не образовывалось. А теперь придется еще и активно прокачиваться, чтобы получить к нужному времени нужные ранги.

План у Олега на этот счет был. Согласно ему, сперва нужно было дать облик Аргусу. Очень может быть, что это действие пусть и немного, но разовьет его ядро. А потом, уже вплотную к экзаменам и финальному измерению, решиться и наградить хранителя питерского дома именем. Сейчас, когда ядро намного выросло и его вместимость значительно увеличилась, процедура должна была пройти намного легче. Но всё равно испытанная однажды адская боль вызывала страх перед этим действием. К сожалению, никакого другого способа уложиться в срок Олег не видел. Как ни крутись, а придётся подыскивать в своих закромах подходящий накопитель, уходить на выходные в свой особняк и устраивать сеанс самоистязания.

Размышления прервал деликатный стук в дверь. Пришлось поднимать задницу и идти отпирать. Как было здорово, когда был Аргус! Какой там нафиг умный дом? Вот, один единственный хранитель, и никакой электроники. Полноценный ни разу не искусственный интеллект, голосовое управление, охранные функции и никаких программно-аппаратных сбоев, вирусов и прочего.

На пороге стояли девчонки, Маша и Алёна. Обе нарядные, причёсанные. Росомахина, что удивительно, была без своих привычных косичек. В руках пакетики, очевидно, сласти к чаю.

— Привет, заходите.

Олег запер дверь и пошёл разливать чай по чашкам. Зачем пришли гостьи — понятно: за подробностями. Женщины, они вообще независимо от возраста любят подробности, мелочи и детали. Пришлось напрягаться, что-то там вспоминать: во что были одеты люди на трибунах, какую музыку ставили в кафешке и прочую белиберду. А потом, когда чай был выпит, Росомахина, как самая непосредственная, брякнула:

— Олег, а покажи свои росписи! Ну те, что тебе какие-то таинственные поклонницы на груди написали.

Песцов поднялся, хлопнув ладонями по столешнице.

— Вот что, девочки: вы сегодня устроили мне натуральную пытку. И я терпел её только потому, что не хотел вас обижать. Но ваше любопытство перешло все границы. Знали бы вы, как меня всё это достало! Мне надоел вечный хоровод девок вокруг меня. Думаете, я не понимаю, с какой целью вы ко мне ходите? Я не хочу ни на ком жениться! И ни на ком из вас в том числе. Я сегодня устал. Дорога, бурная и бестолковая встреча в гимназии, эти идиотские фанаты и, что еще хуже, фанатки. А теперь и вы туда же! Оставьте меня, я хочу, наконец, отдохнуть.

Росомахина и Каракалова переглянулись нечитаемым взглядом, извинились, попрощались и ушли. А Олег, избавившись от назойливого общества, с наслаждением растянулся на своей кровати.

В комнате Алёны Росомахиной

Две девочки сидели и смотрели друг на друга, выискивая недостатки. Вроде, все хорошо: и лицо, и одежда, и прическа. И духи с тонким ненавязчивым ароматом. И орешки в шоколаде были те, которые он любит. Тогда что же пошло не так?

— Скажи, Алён, — наконец, отвисла Маша. — Он не врал?

— Нисколечко. Дар Предка работает безотказно.

— Везет тебе, — грустно констатировала Каракалова. — у тебя дар Предка работает.

И тут же переключилась на текущую проблему:

— Получается, мы обе ему не нужны? И он в любом случае женится только по обязанности?

— Получается, — вздохнула Алёна. — И что же нам теперь делать?

— Даже не знаю. Ведь с таким подходом он может взять просто первую попавшуюся. Будет у него в день получения ранга настроение такое же, как сейчас, и все, кто строил насчёт него какие-то планы, мгновенно пролетят мимо. Выйдет на улицу, цапнет за руку любую незамужнюю девку и тут же с нею под венец. И ни одна лахудра даже не вякнет, потому что от таких женихов не отказываются.

— А если он пятый уровень не возьмёт?

— Возьмет, не сомневайся. Это гений магии. Ты видела его выступление на олимпиаде? Он может хоть сейчас идти сдавать экзамены по владению конструктами в академии. Я знаю только троих человек, кто в этом возрасте был способен выдать что-нибудь подобное.

— А таких, которые к совершеннолетию пятый ранг брали, знаешь?

— Нет, Олег будет первым. Потому и нужно его сейчас как-то зацепить. На другой день после совершеннолетия невест набьется столько, что будет не протолкнуться. И покрасивее, и породовитей, и побогаче.

— Да уж, — пригорюнилась Алёна. — И отгонять их будет некому.

— Вот за это не переживай, — усмехнулась Маша. — Он и сам всех прекрасно разгонит. Ни на род, ни на богатство не поглядит. Вот только и нас с тобой, если под горячую руку попадем, вместе со всеми пошлёт по известному адресу.

— Это по какому? — удивилась Росомахина.

— Эх, темнота! В пеший эротический тур.

— А-а-а! — покраснела девушка, сообразив, о чём шла речь. — И что же делать?

— Идти извиняться, конечно же. Только не сейчас. Пусть и в самом деле отдохнет, а то как бы хуже не вышло. Тут мы, конечно, затупили. Надо было забежать на пять минут, показать, как мы рады, и уйти. А на другой день уже и подкатить с вопросиками. Завтра на занятиях подойдем и покаемся. Так, чтобы вечером снова к нему на чай заглянуть. Только без расспросов.

— Так любопытно же! — жалобно протянула Алёна.

— Мне тоже любопытно, да ещё как! Но ты же видела, что в итоге получилось?

— Ну да, и даже ощутила.

— Ощутила? Это как?

— Ну-у-у…

— Колись, подруга!

— У нас с ним клятва.

— Клятва?

Глаза Каракаловой загорелись любопытством.

— У меня перед ним долг жизни.

— И что? Подумаешь!

— И ничего не подумаешь. Предки подтвердили.

— Предки? Ты не шутишь?

Удивлению Маши не было предела.

— Вот, смотри.

Алёна задрала рукав, открывая чёткую татушку на плече: скалящего зубы песца.

— Знаешь, как он меня сегодня цапнул! На руке никаких следов, а чувство такое, будто и впрямь укусил.

— Млин! Предки вот уже сколько лет никому не отзываются. А у тебя… Млин!

— Ты, Маш, не завидуй. Знаешь, сколько я всего натерпелась? Я ведь и вправду чуть не померла. Причем, раза три, не меньше.

— Да я не про то, я о Предке. Представляешь, сколько родов десятилетиями пытаются дозваться Предка, и нифига? А ты вот так вот клятву дала, и он откликнулся.

— Не сразу. Сперва Песцов её принял, а уже потом всё завертелось.

— Та-ак!

Маша внезапно стала очень-очень серьезной

— Ты понимаешь, что сейчас сказала?

Лицо Алёны, побыв некоторое время с недоумевающим выражением, отобразило понимание.

— У Песцова тоже есть связь с Предком!

— Не только. Думаешь, до тебя такие клятвы не давались? Но как только Песцов твою клятву принял — заметь, не когда ты её дала, а когда он у тебя принял — твой предок откликнулся.

Росомахина ахнула:

— Ты хочешь сказать…

— Именно. У него изначально эта связь была. И он заставил твою росомаху подать голос.

— Мать…

Алёна зажала рот ладонью.

— Теперь ты понимаешь, как тебе повезло, подруга?

Росомахина, сидевшая с глазами какающей мышки, закивала, словно китайский болванчик.

— Всему роду повезло, — прошептала она, ошарашенная открытием.

— Вот именно. Теперь ты понимаешь, что этого парня упускать нельзя?

— Понимаю, — медленно произнесла Алёна. — И у нас с тобой пока что есть шансы. Мы чуть впереди остальных, у нас есть с ним какое-то более-менее близкое общение. И нужно, чтобы никакая с…

— Стерва, — помогла Маша.

— Да, стерва. Чтобы не смогла пролезть. Вот что: нужно узнать о Песцове как можно больше. Я озадачу родителей.

— Я тоже попробую, но у меня с этим проблемы. Хотя мы и сами попытаемся что-нибудь выискать. Только вот что:

— Что? — подняла голову Алёна.

— Ты понимаешь, что вот эта тайна страшнее, чем любая тайна рода?

— За дуру меня держишь? — обиделась Росомахина.

— Я не об этом. А о том, что на человека, имеющего возможность пробуждать предков, будут охотиться. И твоё питерское приключение по сравнению с этой охотой покажется лёгкой прогулкой. Я хочу, чтобы ты понимала: любое твоё неосторожное слово подставит Песцова и на корню угробит все наши планы.

В Санкт-Петербургском доме рода Песцовых

Целую неделю Олег терпел повышенное к себе внимание. К счастью, пацаны по большей части удовлетворились роликом выступления в финале, мутными фотками и значками. А вот девчонки… Но он даже ни разу не сорвался. Ни когда девочки подходили спросить о каком-то пустяке и словно бы невзначай прижимались кто плечом, кто бедром, а кто и грудью. Ни когда ему совали в карманы записочки. Ни даже при тоскливых взглядах ему вслед. Конечно, пытка была ещё та. Но любая его реакция мгновенно сделала бы ещё хуже. Стоит ему хоть как-то отреагировать — на записочку, на взгляд, на прикосновение — всё, кранты. Тогда хоть бегом беги. Девки махом решат, что нашли верное средство и все дружно начнут это средство применять.

По вечерам к нему повадились ходить Маша с Алёной. Но, извинившись и, видимо, сделав выводы, расспрашивать ни о чем больше не пытались. Смотрели новые рисунки Олега, пили чай, болтали ни о чём. Но дольше часа не задерживались, оставляя время побыть одному. Появлялись они не каждый вечер, и Песцов мысленно пририсовал им по баллу в карму. И тем не менее, едва наступила суббота, как он свалил ночевать к себе в особняк.

Какой кайф! Никто не достает, никто не мельтешит, хранитель бдит, домовые по комнатам шуршат, дворовый тропинки в парке чистит. Кухонная нежить что-то там на ужин готовит, а он, Олег, валяется на диване в любимой гостиной и размышляет, с чего начать: пойти порисовать вечерний город, расспросить хранителя о процедуре выдачи облика или… Во, точно! Надо переинициализировать кристалл-накопитель, привязать этот дом к Песцовым. Ну, тогда надо идти в подвал.

— Хранитель, с каким родом сейчас связан этот дом?

— С родом Троицких, хозяин.

— Но ведь рода сейчас нет. И герб перевёрнут, и потомков не осталось.

— Это не имеет значения.

— Интересно, а ты можешь определить, к какому роду принадлежит тот или иной человек?

— Разумеется.

— А если сюда вдруг заявится чудом выживший Троицкий?

— Он будет иметь высший приоритет доступа.

Охренеть! Так вот кто-нибудь из старых родов продаст какую-нибудь свою развалюху, а потом будет иметь возможность гулять по ней где ни попадя, пока новые хозяева не догадаются в право собственности вступить. А они не догадаются, поскольку всё забыто, всё потеряно и сами хранители, если где ещё остались, в глубокой спячке.

— Хорошо. А если я родовым перстнем переключу кристалл на род Песцовых, к чему это приведёт?

— При этом будут отменены все распоряжения прежних хозяев, выходящие за рамки правил обеспечения безопасности рода.

— А эти правила, их можно посмотреть?

— Да, хозяин, они находятся в библиотеке.

Олег остановился. Ну его нафиг: вот так возьмешь, отключишь что-нибудь лишнее, а потом будешь себе локти грызть. И пошел в библиотеку.

Кошмарная штука, эти самые типовые правила безопасности. Даже просто прочитать — мозги свихнутся. А понять, о чём в них говорится и вовсе задача с тремя звёздочками. Хорошо ещё, под рукой был хранитель, который мог объяснить значение каждого пункта. Когда всё было прочитано и признано адекватным, глаза слипались, а мозги напрочь отказались работать. Только и оставалось, что пойти спать.

Дежурный домовой приготовил постель и повесил в душевой свежее полотенце. Олег, зевая, вымылся, облачился в чистое, вытянулся на хрустящих, чуть пахнущих лавандой простынях, и тут его словно молнией ударило. И не просто так, а прямо в зад через предварительно воткнутое шило.

— Хранитель, при переключении кристалла на Песцовых настройки безопасности хранилища и связанные с ним приказы будут сброшены?

— Да, хозяин.

Черт побери! Ведь совсем рядом был ключ! Правда, пока Предок не подсказал, где родовой перстень, это знание помочь никак не могло. Ну а теперь…

Сон прошел, словно и не бывало. Как можно спать, когда тайна хранилища практически вот она, в руках, вернее, на руке?

Олег быстро оделся и почти бегом кинулся в подвал. Отворил скрытую магией дверь и присел рядом с кристаллом. Нашел в основании впадинку для приложения перстня.

— Хранитель, нужно ли перед процедурой произнести какую-нибудь ритуальную формулу?

— Нет, хозяин. Достаточно приложить перстень.

Песцова несколько потряхивало от нервного напряжения. И, чтобы скорее покончить с делом, он протянул подрагивающую руку и ткнул перстнем в предназначенное для этого место.

В первую секунду ничего не происходило, а потом через перстень, через руку, хлынул в магическое ядро поток энергии.

— А-а-а-а!

Боль была дикая, но все же не такая, как в прошлый раз. Не настолько сильная, чтобы совсем потерять соображение. И Олег сообразил: принялся всеми доступными путями сбрасывать из ядра ману просто для того, чтобы не лопнуть: в кристалле хранился запас энергии в десять раз превышающий емкость Олегова резерва. Правая рука, связывающая Песцова с кристаллом, горела огнем, но ядро не настолько уж сильно давило изнутри, а прочие магические каналы нагружены были и вовсе лишь чуть больше предельной нормы.

Сколько это продолжалось, Олег не знал. Но в какой-то момент кристалл погас, и энергия потекла в другую сторону. Тело по-прежнему болело, особенно пострадавшая более всего правая рука, но это было уже терпимо. А главное, что Песцов подобное уже проходил и был уверен: его возможностей точно хватит. Еще минутка, и кристалл засветился неярким светом, перстень, наконец, отклеился от постамента. А Песцов рухнул на чистый, тщательно выметенный домовыми бетонный пол.

— Хозяин, разве так можно! — засуетился вокруг хранитель. — Так же можно вконец развеяться! И остальная нежить, похоже, собралась тут же. Горничная приподняла голову, домовой поднес к губам стакан воды. Олег сделал глоток, другой и, кряхтя, принялся подниматься на ноги.

— И в кого я такой уродился? — бормотал он про себя, плетясь по коридорам, поддерживаемый с двух сторон обеспокоенной нежитью. — Ведь говорила мне мама: не суй пальцы в розетку!

Какие там клады, какие сокровища! Оклематься бы до вечера. Но и вечером Олег приехал в гимназию в состоянии полной некондиции. Извинился перед заглянувшими было на огонек девчонками, и отправился к Предку.

Глава 7

Где-то вне пространства

Вместо снежной пустыни и легкой веранды высился здоровущий терем в два света. Убитый деревянными плахами двор был обнесен плотным высоким частоколом в два ряда. А сам песец сидел в кресле на высоком резном крыльце с чашкой чая в лапах.

— Ни хрена себе ты развернулся! — поразился Олег. — Откуда, как говорится, дровишки? Росомаха вернула с процентами?

— Меркантильное ты существо, потомок, — назидательно произнес Предок. — Все только о выгоде, о прибыли. А где обещанные тобой дети, внуки?

— Вот нифига себе! Ничего такого не было, я ничего не обещал. Это ты грезил миллионами моих правнуков заселить всю планету.

Песец пригорюнился:

— Никакой почтительности к старшим! Миллионы правнуков — это ж надо такое придумать! Не миллионы, а миллиарды, и в поколении так пятом-шестом. Вот и спасай его потом.

— Когда это ты меня спасал? — удивился Олег.

— Нынче ночью, когда же еще. Думаешь, откуда всё вот это взялось?

Песец обвел подворье лапой.

— Я тебя страховал, чтобы ты лишнего не хапнул, такого, что переварить не сможешь.

— А предупредить заранее?

— О чем? О том, что в каждую дырку лапу совать не стоит? Что сперва хорошо бы прочесть инструкцию? Одно слово — ниочёма.

Разговор Песцову активно не нравился.

— Ну, судя по количеству отжатого, к тебе можно теперь лет десять не заглядывать. И то вряд ли ты даже половину этого переваришь.

— Э-э, нет, договор есть договор, — прищурился предок. — соскочить не выйдет. Давай, медитируй. Запасы лишними не бывают. А то вот случится что с тобой — и что мне потом делать? Так что исполняй обещание, заодно и прокачаешься. Как раз у тебя сейчас стенки ядра поэластичней стали, прогресс быстрее пойдет. Я тебе, вон, даже циновочку свежую припас. Ну, вперед.

Где-то в Воронеже

Молодая симпатичная барышня Наталья Степановна вот уже в который раз пересматривала показанный в выпуске новостей ролик. Она скачала выпуск, вырезала из него минуту записи и вот теперь раз за разом следила за тем, как боевой конструкт, здоровенный файрбол, который запросто может превратить в угольки половину зрителей, аккуратно выпускает строго дозированную струю плазмы, превращая грубо расплющенный кусок железа в идеально выполненную фигурку песца.

Какой ранг нужен мальчишке, чтобы вот так запросто оперировать одновременно несколькими стихиями без видимых усилий? Явно выше десятого, с которым он уехал из Воронежа. И что же нужно сделать, чтобы за пару месяцев поднять ранг даже до девятого? Ведь на тех уровнях скорость тренировки резерва резко падает. А возможно, что он, имея связь с астралом, каким-то образом ускоряет свой прогресс? Ну и что, что он креатура ИСБ. Главное, предложить ему что-то такое, что бы его заинтересовало. Но что? Наталья Степановна задумалась. С деньгами у неё было плоховато, даже откладывать почти не получалось. Статус? Она простолюдинка, он дворянин. Разве только…

При этой мысли барышня зарделась и одёрнула себя. Как можно! Во-первых, она значительно старше. Песцов, кстати, и вовсе подросток, а статью за совращение несовершеннолетних никто не отменял. Во-вторых, это ужасно непристойно. А в третьих…

Третьего довода против Наталья Степановна придумать не смогла. Зато змеёй вползла в голову мысль: тинейджеры — они все поголовно зациклены на сексе. Но хотеть-то они хотят, а давать им такую возможность никто и не думает. Мальчики за счастье почитают случай подсмотреть за симпатичной женщиной. А всё прочее — это из разряда недосягаемого. Так почему бы не позволить гимназисту увидеть чуть больше положенного, не переходя, впрочем, рамки приличия, и выудить из подросткового мозга, затуманенного спермотоксикозом, важную информацию?

План был хорош. Оставалось найти возможность подойти к Песцову на достаточно близкое расстояние. И Наталья Степановна принялась искать.

***

Победа в олимпиаде дала Песцову неожиданный бонус. Учителя посовещались меж собой и приняли решение, что уроки магии, как практику, так и теорию, он может не посещать. Мол, показанный им уровень достаточно высок, чтобы зачесть выступление в ММА за экзамен. И это было ну очень кстати: у Олега душа болела за оставленного в Воронежской усадьбе Аргуса. Ведь накопитель там оставался еле-еле жив. Можно, конечно, было смотаться самолётом: прилетел, метнулся в поместье, слил ману в накопитель, переночевал и поутру так же пулей обратно. Но помимо питания Аргуса там было ещё много дел. Следовало познакомиться с арендаторами, разобраться с покупателями фирменной минералки, подыскать нового управляющего и, главное, дать Аргусу облик. Пусть он имеет возможность показываться перед прочими слугами и на правах мажордома раздавать им распоряжения.

Олег чуточку лукавил перед собой. Был у него ещё один мотив побыть в поместье подольше: поглядеть на процесс восстановления машины. И по сравнению со всеми прочими делами — за исключением Аргуса — это было для него намного важнее.

Сейчас, под конец учебного года, уроки магии занимали едва ли не половину академических часов. Песцов прикинул, договорился с учителями истории и литературы, и под честное слово изучить нужные темы самостоятельно, получил в своё полное распоряжение целых два дня, четверг и пятницу. Итого — с вечера среды по вечер воскресенья он был абсолютно свободен. Собрал немногие необходимые вещи, сел в вечерний поезд и утром следующего дня сошел на перрон Воронежского вокзала.

Вокзал — он всегда вокзал. Гудки локомотивов, шум толпы, крики, суета и толчея. И, конечно, местные таксисты, выискивающие добычу.

-Такси! Кому такси!

— Быстро, недорого, в любой конец города!

Кто-то попытался выдернуть из руки сумку. Олег обернулся, уже готовя конструкт.

— Молодой человек, идем, домчу быстрее ветра! К девушке? К бабушке?

Смуглый таксист пытался отобрать поклажу, утащить её в свою машину и уже потом на «законных» основаниях требовать денег.

— Отвали, хапуга, пока руки не обрезал!

Таксист в досаде сплюнул:

— Шайтан! Чтоб тебе…

Что именно смуглый желал, Олег не услышал. Он был уже на привокзальной площади. Песцов приостановился, оглядывая окрестности. Отовсюду к нему устремились работники руля и шашечек, но он уже увидел цель и, покрепче перехватив ручку сумки, бодрым шагом двинулся туда, где поодаль стояла машина такси не слишком популярной в Воронеже фирмы.

***

Наталье Степановне повезло: у неё в рамках должностных полномочий имелся доступ к информации о перемещениях одарённых. И когда она увидела, что некий Песцов купил билет на поезд до Воронежа, она сразу поняла: это шанс. Конечно, она немного нарушила служебные инструкции, немного злоупотребила служебным положением, но в итоге получила заказ: перевезти Песцова от вокзала в его загородное поместье. Ну а дальше — дело техники. Немного очаровать, немного соблазнить и добыть-таки вожделенную информацию. А потом…

Наталья Степановна не знала точно, что будет потом, но это «потом» представлялось ей неизменно счастливым и богатым. Она прославится и будет известна не меньше, чем Крокус, принесший магию людям.

По договоренности с клиентом, она остановила свою машину поодаль от привокзальной площади, чтобы не цапаться с тамощними таксистами, и принялась ждать. На операцию она надела короткое, на грани приличий, платье с провокационным вырезом на груди. А чтобы остаться неузнанной, воспользовалась газовой полупрозрачной косынкой и большими темными очками. Косынками пользовались, насколько она знала, все девушки рабочих профессий, а очками — все тайные агенты для маскировки.

Песцов позвонил через две минуты после прибытия поезда. Деловито уточнил, остались ли в силе договорённости, и вскоре открыл дверь машины. Бросил сумку в дальний угол и плюхнулся на заднее сиденье.

Это было не по плану. Как в этом случае он будет любоваться её коленками и пытаться проникнуть взглядом под вырез платья? Но куда деваться, она подрядилась отвезти его в поместье, значит, надо везти. У неё в запасе имеется еще один вариант.

Где-то между Воронежем и воронежским поместьем рода Песцовых

Олег сидел в тесноватом салоне небольшой машинки, откинувшись на спинку заднего сиденья, и отдыхал. Таксистка, забавная и несколько странноватая молодая женщина, вполне грамотно вела свой драндулет, и можно было немного расслабиться. Три дня он боялся, что неожиданный результат безобидного, казалось, действия приведет к каким-нибудь нехорошим последствиям. Осложняло ситуацию то, что к врачу идти было нельзя. Текущий ранг и состояние магических каналов — это его тайна ещё на полтора месяца. К счастью, к сегодняшнему утру все неприятные ощущения сошли на нет. Даже наиболее пострадавшая правая рука успокоилась. Стоит, конечно, поберечься, хотя бы до конца недели.

Машина ехала, тянулись за окном пейзажи, лениво текли мысли. Надо же, сколько энергии забирают простые, в общем, операции с нежитью! Да и кристаллы эти… Нет, понятно: все манипуляции с переключением делаются на обесточенном оборудовании. Можно было и самому догадаться. Но объем! Наверное, можно было бы заранее поизрасходовать часть силы из кристалла, слить куда-нибудь энергию из ядра. Но всё равно: уровень, требуемый для безопасной манипуляции с такими вещами, должен быть запредельным. Наверное, как раз от пятого ранга и выше. Может, с домовыми и дворовыми работать проще, все ж таки мелкая, по сути, нежить. А что касается хранителей и этих здоровенных кристаллов, тут без высокого ранга не обойтись. И Предку, наверное, всё же стоит сказать спасибо. Хоть он и старая корыстная сволочь, но помог ведь.

— Пожалуйста, — прорезался в голове знакомый ехидный голос. — Когда полезешь очередной кристалл переключать, свисти. У меня много планов по обустройству.

«Вот же!» — подумал Олег с досадой. — «Только помяни чёрта, то есть Предка, а он уже здесь. Вот же… песец!» В ответ раздалось довольное хихиканье.

Машина остановилась. Олег поднял голову, глянул в окно: еще не приехали.

— В чем дело?

— Что-то с мотором, — пожала плечами таксистка. — Сейчас посмотрю. Надеюсь, ничего страшного.

Она открыла капот и, вооружившись отвёрткой, храбро полезла куда-то в автомобильные потроха.

Песцов решил размяться. Вышел из машины, потянулся, понагибался в разные стороны и вознамерился поглядеть, как работают другие. Девушка, несмотря на довольно прохладную погоду, стояла перед своей машинкой, навалившись грудью на облицовку радиатора и эффектно оттопырив симпатичную попку. Удивительно, но она не стала снимать темные очки, и гремела отвёрткой где-то в глубине, по-видимому, на ощупь.

— Скажите, вы в этих очках видите хоть что-нибудь? Я и без них мало что различаю, — заметил Олег.

Девушка ойкнула, вроде как от неожиданности, попыталась выпрямиться и приложилась верхней частью косынки о капот. Отвёртка с грохотом улетела куда-то в недра мотора. Слишком резко потянувшись рукой к ушибленному месту, таксистка сбила с носа очки, которые тут же отправились следом за отвёрткой. Дернувшись за очками, она схватилась за горячий патрубок, с криком отдернула руку, и сунула было в рот, если бы Песцов не остановил её с помощью грубой физической силы.

— Не стоит этого делать, губы испачкаете. Или вам нравятся готы?

— Какие ещё готы? — сердито спросила таксистка, вырвав руку.

— Обычные. Те, что ходят все в чёрном и мажутся чёрными тенями и чёрной помадой.

Девушка невнятно прошипела что-то в ответ.

— Знаете, — сказал Олег, вглядевшись в лицо таксистки, — без этих дурацких очков вам гораздо лучше. Мы с вами нигде не встречались?

— Нет, — буркнула та.

Очки были взяты взаймы у подружки и стоили целое состояние, рублей двадцать.

Олег взглянул еще раз, повнимательнее.

— Нехорошо обманывать детей и подростков, — сказал он, наконец. — Наталья Степановна, вас что, выгнали из Архива?

***

Это был полный провал. Это было крушение всех надежд. А ведь Наталья Степановна так основательно приготовилась к операции! Яркая помада, колготки в сеточку, легкомысленное платье — ни один подросток не сможет устоять. А как хорошо всё начиналось: и поезд пришел вовремя, и пассажир появился, как было условлено. Наталья Степановна уже решила, что дело сделано, но тут клиент взял и сел назад, напрочь уничтожив основной вариант действий.

Пришлось переходить к плану Б: имитация поломки. Разумеется, барышня ничего не понимала в устройстве машин, но зато видела много картинок, на которых именно в таком положении девушки с легкостью охмуряют мужчин. Она стояла, согнувшись в три погибели, застывая на свежем апрельском ветру, а этот негодяй сидел в салоне и даже не думал выходить!

Наконец, хлопнула дверка.И вместо того, чтобы начать соблазняться, Песцов начал спрашивать о совершенно посторонних вещах! А потом все покатилось под откос. Минус отвертка, минус очки, плюс болючая шишка на затылке. И в довершение всех бед, он её узнал. Полнейший песец: о том, чтобы получить нужные сведения можно было забыть. И всё, что она делала ради этого, оказалось ненужным и глупым. Это было настолько обидно, что симпатичная молодая барышня Наталья Степановна пару раз всхлипнула, а потом разревелась в три ручья, размазывая слезы по лицу грязными кулачками.

Олег вздохнул. Только этого ему сейчас не хватало! Он подхватил «таксистку» под локоток и отвел её в машину. Та, не переставая рыдать, послушно уселась на своё законное водительское место. А Песцов вооружился срезанной рядом веткой и через пять минут положил на панель перед девушкой ценный инвентарь. Немного погулял по обочине в ожидании, пока иссякнет водопад. И увидев, что Наталья Степановна более-менее успокоилась, сел рядом с ней. Взглянул на потёки туши, на чумазые измазанные маслом щеки, на грязные ладошки, лежащие на пока ещё относительно чистом платье, и спросил:

— Скажите, что вам такого от меня было нужно, что вы устроили весь этот глупый спектакль?

Глава 8

Девушка молчала, пряча глаза. Теперь ей было ужасно стыдно. Надо же: разреветься перед гимназистом!

— Наталья Степановна, — сказал её пассажир, — как бы там ни было, мне необходимо попасть к себе в поместье. Вы обещали доставить меня туда. Если вы в состоянии сейчас вести машину, то давайте уже поедем, а поговорить можем и по дороге. По приезде я предоставлю вам возможность привести себя в порядок, принять ванну и, если захотите, переночевать. Ну и, разумеется, я оплачу ваши услуги, как мы договаривались изначально. Ну что?

Молодой симпатичной барышне хотелось убежать куда-нибудь подальше, или, что ещё лучше, немедленно провалиться сквозь землю, но она, пересиливая себя, завела мотор и тронула машину с места.

— Так для чего вы хотели со мной пообщаться? — настойчиво спросил Олег.

Наталья Степановна горестно вздохнула и, ощущая, как вся её жизнь рушится в бездонную пропасть, выдавила из себя:

— Эфир.

— Что — эфир? — не понял Песцов.

— У вас есть связь с эфиром, — печально пояснила жертва научного энтузиазма. — А эфир — это белое пятно современной магической науки.

— И вы надеялись, что я по доброй воле всё вам расскажу? — продолжал допытываться Песцов.

— Нет, конечно, — опять вздохнула девушка.

— Значит, вы всё же предполагали, что за информацию я потребую предоставить что-нибудь равноценное. Интересно, чем вы намеривались расплатиться?

Песцов оглядел «таксистку» и хмыкнул:

— Впрочем, можете не отвечать. Замечу лишь, что такая оплата мне не подойдет, а другой у вас, надо полагать, нет.

Та ссутулилась за рулём, подтверждая правоту Олега.

— Тем не менее, выход может быть найден. Вам не приходило в голову, что прежде, чем устраивать маскарад, стоило попробовать просто по-человечески поговорить? Разумеется, нет! Откуда, по вашему мнению, у гимназиста найдется достаточно соображения, чтобы вести разумную беседу, находить компромиссы и заключать сделки! Мне, между прочим, обидно, что вы оценили меня столь низко. Видимо, в вашем понимании разницы между пятилетним сопляком и почти что совершеннолетним человеком никакой. А вариант сотрудничества, тем не менее, имеется.

Наталья Степановна, почуявшая выход из циклопических размеров задницы, в которую она влезла совершенно самостоятельно, вскинула голову.

— У меня действительно имеются некоторые сведения по интересующей вас теме. И расплатиться со мной вы можете так же информацией. Мне нужны любые достоверные сведения о Предках и нежити. В идеале — книга Крутопёрова, можно её копию.

— У-у меня есть кое-что на эту тему, — робко сказала Наталья Степановна.

— Это замечательно. Но имеется один скользкий момент: информацию, которой я владею, можно отнести к категории родовых тайн. Вы должны придумать, как исключить несанкционированное распространение этой информации или использование её во вред мне или моему роду. Так что думайте, решайте.

Какое-то время ехали молча, каждый думая о своём.

— Скажите, Наталья Степановна, а чем вы занимаетесь в Архиве? — спросил вдруг Песцов, в клочья разнося сумбурные мысли девушки.

— Ну…

— Что вы мнетесь? Даже идиоту понятно, что Магический Архив — это инструмент для контроля за магами. Он занимается их учетом, мониторит деятельность и смотрит, чтобы они не занялись на досуге чем-нибудь запрещенным. И какая ваша роль в этой конторе?

— Я сенсор, — почти прошептала Наталья Степановна, с ужасом понимая, что вот прямо сейчас разгласила служебную тайну.

— Понятно. Из нашего разговора я уяснил, что вы имеете возможность улавливать некие магические флюиды, вроде связи с астралом. А что еще?

— Я могу видеть аурный след использованного заклинания и по нему определить, кто создавал конструкт. Могу определять наличие живых существ и, предположительно, нежити. Правда, не очень далеко, в пределах десяти метров. А еще я чувствую, лжет человек или говорит правду.

— Очень ценные умения, особенно последнее. А вы не пробовали его применять ко мне?

— Пробовала.

— И каков результат?

— Вы не врете, — почти прошептала потрясённая этим открытием Наталья Степановна

Это «вы» выскочило само собой, хотя обращаться так к подростку, который намного младше её, было неправильно.

— Я вообще стараюсь не врать без крайней нужды, — подтвердил Песцов. — Но ваши умения меня очень заинтересовали. Скажите, сколько вы зарабатываете в своём архиве?

Симпатичная барышня немного помялась — всё-таки, размер зарплаты входил в число служебных тайн. Но решила, что снявши голову, по волосам не плачут. Она уже наворотила столько, что еще одно нарушение ничего не изменит.

— Двести рублей в месяц, — призналась Наталья Степановна и чуть покраснела, вдруг застеснявшись этой смехотворной суммы.

— А что, сенсоры вашего уровня часто встречаются? — удивился Олег.

— Не очень. Но я молодой сотрудник, работаю совсем недавно. Я только прошедшим летом закончила Академию.

— А по какой специальности?

— Управление документооборотом.

— Хм-м… Знаете, Наталья Степановна, — подумав, заявил Песцов, — мне нужен личный секретарь. Правда, не сейчас, а года через три. Ваши способности, ваша специальность — всё подходит просто идеально. И ваша предприимчивость тоже произвела на меня впечатление. Не хмурьтесь, задумка была отличная, а вот исполнение подкачало. Но в вашем случае это простительно.

Наталья Степановна воспряла духом и приготовилась внимательно слушать дальше. Всё-таки не зря она была сенсором. Её чутьё говорило о том, что сейчас у неё возникнет ШАНС. Она даже непроизвольно придавила акселератор, и машинка побежала шустрее.

— Так вот, — продолжал разглагольствовать Песцов, — полноценный секретарь понадобится через три года. А пока что мне нужен человек, который будет время от времени сопровождать меня на деловых переговорах именно для того, чтобы, помимо собственно секретарских обязанностей, сигнализировать о том, что мой потенциальный партнер лжет. Зарплата… ну, скажем, три сотни оклад плюс возможная премия — для начала. Конечно, выезды на переговоры будут случаться нечасто. И мне бы хотелось, чтобы в остальное время нанятый мной человек собирал сведения по интересующей меня теме: о Предках, о нежити, об астрале, о границе Мира и прочих ныне забытых вещах. Добытую информацию требуется анализировать, систематизировать и с периодичностью, скажем, один раз в месяц предоставлять мне в виде рефератов. В перспективе возможно даже написание монографии.

Девушка вся превратилась в слух, стараясь, впрочем, не слишком отвлекаться от дороги.

— Так вот, Наталья Степановна, как вы смотрите на то, чтобы занять эту вакансию?

Кто бы знал, чего ей стоило не захлопать с радостным визгом в ладоши. Это же то самое, что ей было по-настоящему интересно! Целых три года она будет иметь возможность заниматься любимыми исследованиями! Да еще ей будут за это платить приличные деньги, в полтора раза больше нынешней зарплаты. Вместо этого девушка изо всех сил вцепилась в руль и максимально сдержано сказала:

— Я подумаю.

— Подумайте. И не забывайте о гарантиях нераспространения информации. Кстати, вы неплохо водите, мы уже подъезжаем.

Через час, лежа в ванне одной из гостевых комнат, Наталья Степановна пыталась размышлять. Внутренний голос прямо-таки вопил, что за это предложение нужно хвататься руками и ногами. Но она упрямо пыталась найти доводы против. Что до тех самых гарантий, она прекрасно знала, как их обеспечить. Её останавливало лишь одно соображение: действие это было необратимым.

Где-то в Воронежском поместье Песцовых

— Ну что, Аргус, как тебе на новом месте? — спросил Олег, когда слуги разошлись по своим местам, а горничные увели потенциальную сотрудницу отмываться и отстирываться.

— Прекрасно, хозяин! Мне здесь нравится гораздо больше, чем в гимназии.

После недолгого молчания хранитель продолжил:

— Я хочу принести извинения за то, что не смог помочь в тот раз. Все произошло за границами моих полномочий.

— Не грейся, сам виноват. Распоряжения уже отданы, рабочие передвинут забор на пару метров вглубь территории. Есть что-то такое, о чём я должен знать?

— Нет, хозяин. Ничего угрожающего безопасности поместья не происходило.

— Тогда расскажи мне о смене облика нежити. Как он происходит, сколько для этого нужно энергии, можно ли в дальнейшем этот облик изменять, или это навсегда. Как этот облик создается, какая нужна подготовка — всё.

— Ты хочешь дать мне облик, хозяин?

Аргус ощущался удивлённым и обрадованным.

— Да. Мне нужен кто-то, кто будет отдавать слугам приказы в моё отсутствие. И я думаю, что ты подойдёшь лучше всего. Но для этого тебе нужно стать видимым для них и, значит, нужен облик.

— Мои знания на этот счет лишь теоретические.

— У меня вовсе никаких нет. Рассказывай.

Аргус чуть помедлил и принялся излагать:

— Ваш резерв, хозяин, значительно вырос за последнее время. Он лишь немного не дотягивает до шестого уровня, но для формирования моего облика энергии нужно процентов на десять больше.

— Ясно, продолжай. — отозвался Песцов.

Переинициализация особняка пусть и неожиданно, но сыграла свою роль. И, значит, таких мучений, как в первый раз, при выдаче имени Аргусу, уже не будет.

— Однажды сформированный облик менять затруднительно, — рассказывал хранитель. - Для этого требуется вдвое больше сил, чем для его первоначального формирования. Но прежний облик никуда не девается, он остается, и можно выбирать для визуализации любой из них. Уничтожить однажды заданный облик нельзя.

— Однако! — покачал головой Олег. — А какая практическая польза от этого? Для меня, как для хозяина, или для хранителя?

- Для хозяина — никакой. Чистая эстетика. А для нежити это — ранг, уровень.

— Так-так, интересно. А как много обликов может иметь нежить?

— До трех.

— И всё-таки не понимаю. Для чего? Ну ранг рангом, иерархия иерархией, а в материальном плане?

— Извини, хозяин, у меня нет ответа на твой вопрос.

Аргус был явно сконфужен.

— Ладно, проехали, — отмахнулся Олег. Давай уже провернем эту процедуру. Скажи, у тебя есть пожелания на счет облика? Как бы ты хотел выглядеть?

В голове Песцова возникла картинка: мужчина средних лет с невозмутимым лицом в элегантном костюме-тройке с бабочкой. На руках — белые перчатки, на ногах до блеска начищенные туфли. Строгая короткая стрижка. Идеальный дворецкий!

— Я не против. Пойдем в мою спальню, там я оставил накопитель. И позаботься о звукоизоляции.

***

Когда Олег пришел в себя, рядом с кроватью стоял Аргус в новом своём облике.

— Хозяин, сегодня процесс прошел намного легче, чем в прошлый раз.

На этот раз слова хранителя не возникли в голове, а были произнесены вслух.

— Да, я чувствую, — прохрипел Песцов.

— Ваша сеть энергетических каналов в результате укрепилась.

— Это было запланировано. Шестой ранг получился?

— Да, хозяин. Теперь вы могли бы для выдачи облика обойтись собственным резервом.

— Ну, что ж, не зря мучился. Утром представлю тебя слугам. Что сейчас делает Наталья Степановна?

— Лежит в кровати.

— Уже так поздно?

— Одиннадцать часов вечера, хозяин.

Несмотря на общую слабость и еще не до конца ушедшую из тела боль, Олег улыбнулся: Аргус в облике дворецкого в точности копировал поведение идеального слуги.

— Аргус, в присутствии других называй меня «сэр». Это будет забавной шуткой.

— Хорошо, сэр.

— Тебе нравится? — удивился Песцов.

— Да, это слово короче. Тратится меньше энергии.

Вот так: сплошная экономия.

***

Утром все слуги выстроились в холле особняка. Напротив стояли Олег и Аргус. Кажется, хранитель выглядел намного презентабельней своего хозяина.

— Доброе утро, — начал Песцов. — Старый управляющий, как вы знаете, заворовался и сейчас отвечает на неприятные вопросы следователей. Я же, пока не закончу полностью учебу, не смогу появляться в поместье достаточно часто для того, чтобы полноценно им заниматься. Поэтому я нанял вот этого дворецкого. Его зовут Аргус.

Аргус с достоинством кивнул, приветствуя подчиненных.

— В свое отсутствие я буду отдавать распоряжения через него, так что его приказы обязательны к исполнению. Если вам потребуется что-то сообщить мне лично, обратитесь к Аргусу. Будьте уверены: он передаст мне ваши слова максимально точно и максимально быстро. Если у вас возникли какие-нибудь вопросы, можете задать их мне прямо сейчас.

Вопросов не оказалось.

— В таком случае, Аргус, распорядись, чтобы накрывали на стол. Пора завтракать.

***

Столовая была не слишком большой. За стол могло бы влезть не больше дюжины человек. Сейчас в ней было двое: Песцов, восседающий на хозяйском месте во главе стола, и Наталья Степановна.

Вошел Аргус, торжественно объявил:

— Завтрак!

В открытую им дверь кухарка вкатила сервировочную тележку. Расставила блюда на столе и удалилась. А Наталья Степановна, забыв про стынущий в тарелке превосходный омлет, вытаращилась на дворецкого.

«Ах, да» — запоздало спохватился Олег. — «Она же сенсор!»

— Наталья Степановна! — обратился он.

А гостья тем временем ничего не видела и не слышала. Нежить! Настоящая живая нежить! И не какие-то там домовые, а, наверняка, хранитель! Это с каким же монстром она столкнулась, что у него в поместье хранитель в дворецких! Да еще и с обликом. Тут же… тут же столько интересного! И еще связь с астралом.

— Наталья Степановна! — повторил Песцов. — Что с вами?

— А?

Вырванная из своих сумбурных мыслей, девушка не сразу вернулась в реальность. Какое-то время она с глупым видом хлопала глазами, пытаясь, сообразить, где она находится и что вокруг происходит. Наконец, ей это удалось. Она даже смогла сфокусировать зрение на хозяине поместья.

— Простите, я немного… э-э-э… отвлеклась. Вы, кажется, хотели что-то спросить.

Тут она сообразила, что это уж вовсе хамство. Забыла про нежить, стушевалась, покраснела до корней волос и в панике закрыла лицо руками.

— Простите ради Предков, Олег Иванович! — в отчаянии выговорила она. — Я… ваш дворецкий… он…

— Успокойтесь, Наталья Степановна. Ничего страшного не произошло. Я просто хотел поинтересоваться: что вы решили насчет моего вчерашнего предложения?

— Да!

Девушка кивнула настолько резко, что взметнувшиеся в воздух волосы упали ей на лицо. Теперь она уже точно была уверена: нужно соглашаться немедленно. Второго такого случая у неё никогда не будет.

— А как насчет гарантий лояльности? Впрочем, давайте сперва поедим, пока этот омлет окончательно не остыл.

Омлет был действительно бесподобен. Чуть позже, когда был допит превосходный кофе со свежайшей выпечкой, Олег вновь спросил:

— Так что насчет гарантий?

— Я знаю только один способ, — волнуясь, ответила Наталья Степановна.

— И какой же?

— Личная клятва, подтверждённая Предком рода. В этом случае я просто физически не смогу рассказать посторонним ничего, что касается тайн рода.

-Даже под пытками?

— Да. От меня это уже не будет зависеть.

Олег немного подумал и мысленно позвал:

— Эй, Песец, ты меня слышишь?

— Слышу, слышу, — раздалось в голове.

— Что можешь сказать про эту клятву?

— Что-что? Это, фактически, принятие в род нового члена. Но требуется моё одобрение, иначе ничего не выйдет. Можете хоть заклясться, без меня не обойдётесь.

— А что скажешь про кандидатку?

— Неплохая самочка. Старовата для тебя, но потенциал у неё есть. Научи девочку правильно медитировать, и пусть живёт здесь, развивается, хранителя твоего кормит. Ну и меня немножко.

— А тебе жирно не будет, старый? Окрестности хвоста не слипнутся?

— Не переживай, малец, — глумливо ответил Предок, — нет пределов совершенству.

И отключился.

Всё это время Наталья Степановна сидела как примерная девочка, сложив руки на коленях, и ожидала решения своей судьбы.

«Ишь, какая хитрая!» — подумалось Олегу. — «Как подвела: если я принимаю клятву, то, фактически, признаюсь в том, что у меня имеется связь с предком». Вслух же сказал:

— Ну что, давайте проводить ритуал. Пройдем в гостиную, не будем мешать слугам убирать со стола.

Наталья Степановна волновалась: всё-таки, не каждый день случается кардинально и безвозвратно менять свою жизнь.

— Давайте я спрошу ещё раз: вы согласны принести клятву верности роду Песцовых? Это действие необратимо, и вы после не сможете открутить всё назад. Мои приказы будут для вас обязательны к исполнению, и сознательная попытка нарушить эту клятву приведет, скорее всего, к вашей смерти.

После такого вступления недавняя уверенность девушки несколько поколебалась и, чтобы не дать себе засомневаться, она кинулась, словно в омут с головой:

— Да!

— Тогда вперед.

Текст клятвы был до крайности примитивным:

— Я, Плетёнкина Наталья Степановна, клянусь в верности роду Песцовых.

Наталья Степановна произнесла эту формулу и принялась ждать, что сейчас произойдет нечто особенное: гром с молниями, вспышки света, красный туман, еще какие-нибудь спецэффекты, но ничего так и не дождалась кроме слов Олега:

— Я, глава рода Песцовых, принимаю у Плетенкиной Натальи Степановны её клятву и прошу предка подтвердить договор.

Её правое плечо немного кольнуло и тут же всё прошло. Ни громового голоса, ни явления Предка, ни пафосных речей — ничего. Всё было настолько буднично, что девушка засомневалась: А было ли что-то?

— Наталья Степановна, ритуал завершен. Примерно через час я поеду знакомиться с арендаторами и хочу, чтобы вы меня сопровождали. Я буду ждать вас у крыльца.

Олег убежал в гараж, посмотреть на машины, а Наталья Степановна кинулась в свою комнату. Быстро стянула платье, бросила его на кровать и подбежала к зеркалу. На её правом плече, изображенный тонкими чёрными линиями, весело скалился песец.

— Песец! — произнесла она.

Ноги её ослабли, и если бы не подвернувшееся под попу кресло, она непременно рухнула бы на пол.

— Значит, в самом деле Предок! — прошептала она. — И я теперь, получается Песцова!

Наталья Степановна взглянула на татуировку и увидела, что нарисованный песец залихватски ей подмигнул. Или это лишь показалось?

Глава 9

От усадьбы к сданным в аренду землям вела хорошая ровная грунтовая дорога. И городская, в общем-то, машинка без проблем докатилась по ней до двух ухоженных ферм. Главы семейств, солидные степенные мужики, ничего не имели против нового владельца. Была Львова, стал Песцов — никакой разницы. Новые договоры аренды на старых условиях были подписаны без проблем и задержек, и Олег с водителем-секретарём покатили обратно.

— Наталья Степановна, — начал разговор Песцов, — оплату ваших услуг за вчерашний день я перевел на ваш счет. Мне нужно будет отсюда уехать утром в воскресенье. Вы сможете меня отвезти? Оплата будет такой же. К сожалению, ещё пару месяцев я не смогу сам садиться за руль.

— Разумеется, Олег Иванович.

Теперь обращение к подростку на «вы» и по имени-отчеству не вызывало у девушки внутренних затруднений: как-никак, глава рода, работодатель и вообще достойный уважения человек.

— Я так понимаю, в Архиве вы писали заявление на один день без сохранения содержания. Предлагаю вам позвонить на работу и продлить увольнение до конца недели. Потерянный доход я вам компенсирую. У меня на завтра есть одно дело, и присутствие хорошего сенсора будет очень полезным. А вам не придется мотаться туда-сюда, жечь бензин и терять время.

— Хорошо.

— С понедельника начинайте процедуру увольнения. О причинах ничего не скрывайте: получили хорошее предложение, согласились. Можете сказать о том, что будете работать на меня. Только о клятве не говорите, эту информацию пока придержим. У вас в Воронеже своя квартира?

— Нет, я снимаю комнату.

— Не продляйте договор аренды. Жить вы будете здесь. Вас устраивает комната, в которой вы сегодня ночевали?

— Более, чем!

— Вот и прекрасно. Интернет и прочая связь подключены, вы без проблем сможете общаться и искать информацию. А если понадобится лично посетить Воронеж — машина у вас есть, съездите. Бензин за мой счет. Возможность связаться со мной у вас будет.

— Попытка вторжения, сэр! — вмешался в их беседу Аргус.

— Что случилось?

— Двое неизвестных пытаются взломать ворота. У них, конечно, ничего не выйдет, но сам факт настораживает. К тому же, в накопителе осталось не так много энергии.

— Наталья Степановна, — обратился Песцов к сидящей за рулём девушке. — Прибавьте-ка газу. Кажется, нам пытаются сделать проблемы.

Автомобильчик лихо подлетел к воротам поместья. Их еще не успели передвинуть, и они находились строго на границе полномочий Аргуса. Сейчас в них долбились два здоровых мужика в униформе. Олег выполз из микролитражки и подошел поближе, благоразумно не выходя за пределы своих владений.

— Кто вы такие и что вам надо? — задал он амбалам естественный вопрос.

— Вали отсюда, пацан, — отозвались амбалы и в две кувалды грохнули в ворота. Те даже не покачнулись.

Олег некоторое время наблюдал за действиями пары идиотов, потом вынул телефон и набрал номер местного отделения полиции.

— Ало, дежурный? Говорит дворянин Песцов. Тут какие-то непонятные люди пытаются сломать ворота в моё поместье. При этом ведут себя нагло, и причины такого поведения объяснить отказываются. Что? Да, имеется видеофиксация их действий с помощью сертифицированного приложения. Хорошо, жду.

Мужики тем временем, осознав бесплодность своих усилий, достали из грузовика, стоящего по ту сторону ворот, железнодорожную лапу для выдергивания костылей из шпал, подсунули её под створку и налегли вдвоём.

Песцов отвернулся от ворот, нашел взглядом стоящего поодаль дворника и поманил его к себе.

— Что это за люди? Откуда они?

— Дык известно, откуда: из конторы, которая у бывшей хозяйки минералку покупала. Старый управляющий, чтоб ему сей же час икнулось, им последнюю партию воды отгрузить не успел, вот они и приехали, вроде как за своим.

— А что ж ты Аргусу о том не сказал? — нахмурился Песцов.

— А какой смысл? Сейчас полиция приедет, всех заарестует, а этим позволит сделать всё, что им надобно.

— Да-а, — протянул Олег. — Как всё запущено!

Он повернулся к девушке, которая успела запереть свою машинку и стояла рядом.

— Наталья Степановна, запишите: мне нужен новый дворник. И пойдемте: пока полиция едет, мы с вами протестируем ваши сенсорные способности. А кроме того я покажу вам одну из тайн рода Песцовых.

Глава рода с помощником удалились, оставив дворника отрывать рот и пучить глаза.

В полицейском управлении города Михайлово Воронежского уезда Воронежской губернии.

На столе Тимофея Георгиевича Фролова, начальника полиции городка Михайлово Воронежского уезда Воронежской же губернии, зазвонил телефон.

— Привет, Георгич, — раздался в трубке бодрый голос градоначальника Бурова.

— Привет, привет, Александр Ильич. — ответил главный Михайловский полицмейстер.

— Слушай, будь другом, отправь ребят к поместью Песцовых.

Голос у мэра звучал настолько по-дружески, что Тимофей Георгиевич заподозрил неладное. Но просто так, на основании одних только подозрений, послать Александра Ильича лесом не мог.

— Это бывшее Оленевское? — уточнил Фролов.

— Ну да. Сам будто не знаешь.

— У Песцовых там неподалеку еще кусок болота имеется.

— Не-не, к поместью.

— А что за дело?

— Да пустяки, — соловьём заливался градоначальник. — Там у моих ребят заминка вышла. Приехали оплаченный товар забрать, а им не отпирают.

У Фролова на загривке аж шерсть дыбом поднялась, настолько явно почуял он подставу. И принялся изворачиваться, не желая впрягаться за чужие интересы.

— А я тут причем? У твоих косяки, а мне, случись что, нести, как говорится, всю полноту ответственности? Да и что тут полиция сделать сможет?

— Ну ты как в первый раз! Припугнешь кого надо, именем закона заставишь открыть, а там уж мои всё сами сделают.

На экране полицмейстерского компьютера всплыло сообщение. Фролов прочёл и скривился: дело становилось гораздо рискованней, чем он думал.

— Знаешь, туда только что экипаж выехал, — сказал он. — Поступил звонок от хозяина поместья о том, что какие-то люди пытаются взломать ворота. Это твои, что ли?

— Мои, мои. Ну так что, сделаешь? — Буров, судя по голосу, начал терять терпение. — Я в долгу не останусь.

— А что с хозяином? Песцов — он дворянин. Сам знаешь: по отношению к нему отдельные законы действуют. Ты в какой блудняк меня втравить пытаешься? — подозрительно спросил Фролов.

— Да Предок с тобой! Там того дворянина — пацан сопливый. Ему ещё и восемнадцати нет.

— От этого он дворянином быть не перестаёт. К тому же у меня написано, — начальник полиции вывел на экран компьютера нужные данные, — что он произвел видеофиксацию преступления.

— Тебя это что, так сильно беспокоит? Сколько уже таких фиксаций было! И где сейчас все эти фиксаторы? У меня всё схвачено, кому надо, заплачено. Так что, намекнешь своим людям?

— Ох, Буров, доведешь ты меня до цугундера. Что-то у меня предчувствие нехорошее. Может, договоришься с пацаном по-хорошему?

— Хватит крутить, — прикрикнул Буров. — Сделаешь или нет?

— Ладно, сделаю, — поморщился Фролов. — Но если жареным запахнет — ото всего отопрусь. Сам выкручиваться будешь.

Где-то в Воронежском поместье Песцовых

В подвале особняка Олег подвел Наталью Степановну к потайной двери.

— Скажите, вы здесь не видите, не чувствуете ничего необычного?

— Как же, чувствую. Тут где-то наведенная магией иллюзия. Сейчас…

Она сосредоточилась, повела руками вправо-влево и, в конце концов, точно указала на дверь.

— Замечательно. Для вас это только оптическая иллюзия или действительно преграда? Попробуйте рукой вот здесь, — Олег указал место.

— Ой!

Рука девушки ушла сквозь иллюзорную стену и уперлась прямо в ручку двери.

— Открывайте.

Она потянула за ручку.

— Не выходит.

— Аргус, — распорядился Песцов. — Дай Наталье Степановне доступ к кристаллу.

— Исполнено, сэр! — отозвался хранитель.

— Попробуйте ещё, — предложил Олег.

На этот раз дверь легко отворилась.

— Что это?

Наталья Степановна была поражена. Ничего подобного она раньше не видела. В небольшой комнате у одной из стен стоял в хитром креплении здоровенный кристалл сложной огранки. Рядом — явно связанный с кристаллом артефакт, очень похожий на определитель ранга.Лампочка под потолком и небольшая табуретка дополняли аскетический интерьер.

— Что это, Олег Иванович? — повторила она.

— Это накопитель. Он питает энергией всю домовую нежить. Одной из ваших обязанностей будет перед сном, если вы ночуете здесь, в поместье, сливать в этот накопитель весь ваш резерв. И роду польза, и резерву раскачка. Какой у вас сейчас ранг?

— Я слабосилок. Всего лишь одиннадцатый.

— Ничего, это поправимо. Давайте, прикладывайте руки вот сюда, — указал Песцов на артефакт.

Девушка отправила в кристалл весь свой запас маны, но свечение накопителя не стало ярче ни на гран. К кристаллу подошел Олег. Секунда, и свечение заметно усилилось.

— Ух ты! — непроизвольно вырвалось у Натальи Степановны. — Можно спросить: какой у вас ранг?

— Можно. Но это, как вы понимаете, тоже тайна рода, хотя и не очень страшная. Кому сильно надо, узнают и так. Шестой.

— Шестой!

Глаза девушки округлились, она приложила обе ладошки к щекам.

— Это же… Никто еще не получал в таком возрасте шестой ранг. Если вы будете так дальше прогрессировать, то к совершеннолетию вполне можете получить пятый. И тогда вы станете потенциальным архимагом.

— Архимагом?

— Нас учили, что если маг достигает нулевого уровня, он резко прибавляет в своих возможностях, и ограничений по сложности конструктов для него практически не существует.

— А есть вообще хоть один живой архимаг?

— Нет. И никогда не было.

— Что ж, — усмехнулся Песцов, — значит, я буду первым.

— Приехала полиция, сэр! — доложил Аргус.

Кажется, роль дворецкого ему исключительно понравилась.

— Ну что, Наталья Степановна, — обратился Олег к своей помощнице. — пойдемте. Нам предстоит бой.

***

У ворот усадьбы рядом с грузовиком стояла, мигая «люстрой» полицейская машина. Двое полицейских в форме стояли у ворот. Два мужика в униформе топтались чуть поодаль. У них под ногами рядом с погнутой железнодорожной «кочергой» валялся сломанный гидравлический домкрат. Ворота же стояли незыблемо. На них не осталось ни царапинки.

Олег в сопровождении секретаря подошел к воротам. Наталья Степановна демонстративно достала телефон и включила запись.

— Уберите камеру! — потребовал один из полицейских.

— Согласно закону Империи номер… — помощница отбарабанила последовательность цифр и букв, — видеосъемка действий полицейских, осуществляющих формальные процедуры, обязательна.

Песцов одобрительно посмотрел на девушку и обратился к представителям власти.

— Будьте добры, представьтесь. И объясните, почему вы до сих пор не арестовали вот этих двоих остолопов, пытавшихся внаглую, среди бела дня, взломать ворота моей усадьбы. Доказательств полно, включая орудия преступления и полную видеозапись их действий.

— Пока что это не требуется, — заявил второй полицейский, по виду более наглый и сообразительный. — Впустите нас.

— Прежде представьтесь и предъявите ваши документы, как того требует закон. — равнодушно произнес Песцов. — Либо предъявите ордер или другой документ за подписью прокурора, позволяющий вам находиться на частной территории против воли её владельца.

— Господин, как вас там…

Олег нахмурился. Это было уже прямое оскорбление, а он за последнее время как-то отвык от подобных выкрутасов. Полицейский же, не обращая внимания на подобную мелочь, продолжал:

— Вы должны понимать, что вы сейчас оказываете сопротивление законным требованиям сотрудников службы охраны правопорядка. Это чревато последствиями в виде тюремного заключения на срок от трех до пяти лет.

— Врет, — шепнула Песцову Наталья Степановна, не прекращая съемку. — Насчет срока врет, хочет запугать.

— В таком случае, отправляйте заявление о незаконных действиях сотрудников полиции, с прикрепленной видеозаписью. Вы ведь знаете, куда?

— Разумеется.

Олег подошел к воротам, не собираясь, конечно, их открывать. Поглядел на ухмыляющиеся морды полицейских, на довольные рожи мужиков в униформе и вынес вердикт:

— Господа, вы меня утомили. У меня нет времени на глупые препирания с вами. Ваши действия будут обжалованы в установленном порядке. И, раз уж вы не собираетесь действовать в соответствии с законом, мне здесь делать нечего. Я ухожу.

И действительно ушел в дом.

Полицейские зависли. Называть имена и предъявлять документы было чревато. А уходить не солоно хлебавши — позорно. В конце концов, они решили доложить начальству. У него все большое: и голова, и зарплата. Пусть думает.

В полицейском управлении города Михайлово Воронежского уезда Воронежской губернии.

Тимофея Георгиевича Фролова терзало нехорошее предчувствие. Устав с ним бороться, он набрал телефон одного старого знакомого.

— Привет. Как здоровье?

— Хвала Предкам, в порядке, — откликнулся приятель. — Что у тебя случилось?

Фролов не стал разводить антимоний:

— Песцов у меня случился.

И объяснил ситуацию. Коротко, но максимально обтекаемо.

— У тебя не Песцов, у тебя песец случился, — всполошился знакомец. — Срочно проинструктируй своих людей, пусть всё делают строго-строго по закону. От этого своего Бурова максимально дистанцируйся, любые контакты с ним скоро будут очень опасны. И когда приказы отдашь, перезвони мне. Встретимся, посидим за рюмкой чая, и я тебе кое-что расскажу.

Фролов выскочил из кабинета и пулей помчался в дежурку.

— Те, кого к Песцову отправили, на связь выходили?

— Нет ещё, господин полицмейстер.

Тут раздался сигнал вызова.

— Вот и они! — обрадовался невесть чему дежурный.

Фролов схватил микрофон.

— Слушайте! — рявкнул он прежде, чем ему успели доложить. — Все делать с максимально точным соблюдением всех норм и процедур. Забирайте тех двоих, что ворота ломали, везите в обезъянник. Тут, на месте будем разбираться.

Где-то в Воронежском поместье Песцовых

Полицейская машина скрылась за деревьями, увозя двоих мужиков, ломавших ворота. Они, кажется, так и не поверили в то, что их всё-таки повязали. Грузовик остался стоять неподалёку от ворот. Поломанный инструмент валялся рядом.

— Олег Иванович, что это было? — ошарашенно спросила Наталья Степановна.

— Торжество правосудия, — хмыкнул тот. — Наступает момент, когда моя репутация начинает работать на меня. Количество, так сказать, переходит в качество. Торжество диалектики налицо. Если так дальше пойдет, меня либо убьют, либо перестанут трогать вообще, руководствуясь простой житейской мудростью относительно взаимодействия с источником запахов. Я, конечно, надеюсь на второе. Теперь давайте пообедаем, а после я вас обучу одной интересной методике тренировок. Как только вы её освоите, ваш личный прогресс в плане магии резко ускорится. После этого можете заниматься своими делами. А завтра сразу после утренней трапезы нам предстоит поездка к моим родовым землям.

***

Медитация по родовой методике Песцовых вызвала у Натальи Степановны двойственное чувство. С одной стороны, не совсем комфортное ощущение постоянного переполнения магического ядра. С другой стороны, глубинная уверенность в правильности такого подхода. После ужина она сходила в подвал. Без подсказок долго нашаривала ручку потайной двери, но, в конце концов, справилась. Слила в кристалл весь свой невеликий резерв, тяжко вздохнула, сравнив свои возможности с рангом Главы рода, и отправилась к себе. Ей до сих пор не верилось в реальность произошедших с ней перемен, слишком уж фантастично всё это было. Но предложи кто вернуть всё обратно, она бы ни за что не согласилась.

Девушка от души понежилась в ванне с пеной и, облаченная в нашедшуюся в шкафах ночную сорочку, нырнула в шикарную мягкую кровать. Растянулась на чистых, пахнущих травами простынях, и губы её против воли растянулись в блаженной улыбке. Она молодец. Такая удача выпадает считанным единицам, а ей повезло. Она сумела распознать свой шанс и не упустила его. Теперь она не какая-то там Плетёнкина, а целая Песцова, пусть и приёмыш. Она стала частью древнего рода, её принял Предок и поставил свою личную метку. Расскажи кому — не поверят!

Зазвонил телефон. Наталья глянула: подруга.

— Привет, Натаха! Ты куда пропала?

— По делам уехала.

— И что за такие дела?

— Работу меняю.

— Да ты что!

Наталья Степановна явственно почувствовала, как на другой стороне линии удивление борется с любопытством. И любопытство безоговорочно побеждает.

— Ты же с таким трудом в Архив пробилась, а теперь хочешь уйти? И что, хорошая работа?

— Работа — просто сказка, — улыбнулась Наталья Степановна. — Мечта. И зарплата в полтора раза больше. Плюс к тому жильё и питание за счет работодателя.

— Ух ты!

У подруги к любопытству добавилась зависть.

— А что за контора? Может, и меня туда подтянешь?

— Ничего обещать не могу. Это не контора. Я теперь работаю на дворянский род. Тут отдел кадров шоколадкой не подкупишь, всё решает глава рода.

К букету эмоций подруги добавилось разочарование.

— Круть! Ну, Натаха, тебе повезло. Если сумеешь удержаться, с тебя простава. А род богатый? А глава симпатичный? А…

— Хорош, по телефону такие вещи не обсуждают. Послезавтра в Воронеж приеду, созвонимся, встретимся, и я всё расскажу.

Девушка завершила разговор, отбросила телефон в сторону и улыбнулась еще шире. Небось, сейчас у подруги глаза, что чайные блюдца. В воскресенье она всех знакомых девчонок подтянет послушать рассказы. Ну а ей, Наталье Степановне будет, что рассказать, да со всеми подробностями.

Правое плечо кольнуло. Наталья глянула: песец на татуировке угрожающе оскалился.

— Да-да, кроме секретов рода. — быстро проговорила она.

И шепнула, обращаясь к Предку:

— Спасибо.

***

Олег, закончив дела, заглянул в кабинет, теперь уже свой. Обставлен он был явно женщиной, и здесь стоило бы поменять мебель.

Он уселся в удобное кресло, осмотрел ящики рабочего стола. Ничего, кроме старых ненужных бумаг в них не нашлось. Шкафы для документов тоже не содержали ничего полезного. На стенах резко выделялись пятна, обои вокруг которых были явно светлее. Ясно: тут не так давно висели картины.

Олег вспомнил внезапные находки в подвалах гимназии. А что, если и здесь найдется что-то в том же духе?

-Аргус, — позвал он, в этом особняке имеются спрятанные клады?

— Нет, сэр! — тут же последовал лаконичный ответ.

— А сейф в кабинете имеется?

— Разумеется, сэр!

— А где же он?

— В стенном шкафу, сэр!

Заперт?

Да, сэр. Но после инициализации код замка был сброшен.

— Какой же код сейчас?

— Восемь нулей.

— Открой, пожалуйста.

За спиной у Олега щелкнуло. Он обернулся. В глубине шкафа виднелась открытая дверка мощного даже на вид сейфа. И даже отсюда было видно: в нем что-то лежит.

Глава 10

До сейфа Песцов доскочил одним прыжком. Сунул было в него руку, но на полпути остановился.

— Аргус, ты можешь сказать, есть ли какая-то ловушка в сейфе или в его содержимом?

— Всё чисто, сэр!

«Вот так и начинается паранойя» — подумал Олег, доставая из сейфа увесистую шкатулку и конверт. Шкатулка была запечатана. На красном воске отчетливо виднелась двухсторонняя львиная голова. Герб Львовых сразу окоротил проснувшееся было любопытство: не стоит тянуть лапы к императорской собственности. А стоило вспомнить, кому принадлежало поместье ещё совсем недавно, как подозрения сразу же перешли в уверенность. Зато на конверте четким аккуратным почерком значилось: «Песцову».

Всё стало ясно: это — последний привет бывшей императрицы. Шкатулка, очевидно, предназначалась императору, а конвертик — персональное послание ему лично. Ишь ты, удостоился! Интересно: можно ли вскрыть магически защищенный сейф с восьмизначным кодом? Особенно, если учесть, что кроме цифр в каждом знаке присутствует ещё двадцать четыре древние кракозябры, которые на уроках по магическому конструированию почему-то упорно называют рунами. Скорее всего, это приведет к разрушению если не всего сейфа, то, как минимум, его содержимого. В принципе, можно сделать и так, что всё здание разлетится на куски. И как же хорошо, что есть возможность сброса настроек при смене владельца!

А взять, к примеру, такой вариант: Олег, не сумев открыть сейф, полез ломать, взломал, получил кучу щепок вместо шкатулки, а император вместо каких-нибудь очень нужных ему вещей и вовсе дырку от бублика. И кто виноват? Разумеется, Песцов. Оленеву во дворец не вернут, но и её «обидчику» мало не покажется. Даже если просто повредить печать, уже возникнут подозрения в адрес Олега. Так что с этой шкатулкой всё вышло как нельзя лучше.

Песцов бережно, как тухлое яйцо, отнес шкатулку обратно в сейф, велел Аргусу запереть его произвольной комбинацией и вернулся к столу. Конверт не был запечатан. Из него на лакированную столешницу выпал один-единственный листок бумаги. Всё тем же аккуратным почерком на нём было написано три слова: «Оленевы не прощают».

Олег рассмеялся. Столько пафоса, столько старания, чтобы напугать до икоты гимназиста! Нет, эта Оленева определенно дура. Теперь же, когда Олег в шаге от пятого ранга, когда случилась очень показательная история с другой Оленевой, эти словечки, как любят выражаться романисты, не стоят бумаги, на которой написаны. Так что в топку.

— Аргус, уничтожь конверт и записку так, чтобы и следа не осталось.

Посторонние предметы во мгновение ока исчезли со стола, а Песцов взял телефон и набрал номер с визитки, которую ему некогда выдал господин Пастухов.

***

Первым утренним событием стало прибытие курьера ИСБ. Аргус, ужасно гордый своим обликом, чин по чину проверил документы очень серьёзного молодого человека, проводил его в гостиную и предложил кофе, от которого тот, впрочем, отказался. И лишь после этого Олег спустился из своих личных покоев и с торжественным выражением лица опустил шкатулку на столик рядом с курьером. Подписал в двух экземплярах акт передачи материальных ценностей, не забыв указать в описи, что печать на шкатулке нетронута. Проследил, как ценная вещь упаковывается в специальный стальной кофр и, убедившись, что все формальности выполнены, отпустил курьера.

Пока Олег звонил Пастухову, уведомляя его о передаче шкатулки и ответственности за неё на ИСБ, в гостиную спустилась Наталья Степановна. И после неспешного завтрака машинка выехала к дальнему концу поместья.

Дорога стала непроезжей за полкилометра до нужного места. Сырость, комары, тянущийся от реки холод… Олег глянул на спутницу. Легкое платье, колготки в сеточку. Хорошо, хоть туфли на низком каблуке. Как бы она тут на шпильках ковыляла!

— Наталья Степановна, вы не знаете, часом, конструктов, отгоняющих мошкару? И что-нибудь согревающее тоже бы не помешало.

— Я знаю такие, но у меня никогда не хватало сил для их наполнения.

— Тогда покажите мне сам конструкт, а я попробую обеспечить нам двоим боле-менее комфортную среду.

Конструкт девушка строила долго и старательно. Олег тут же повторял.

— Вот! — пропыхтела Наталья Степановна, закончив формировать струкуру.

Песцов подал в свою конструкцию энергию, и вся мошка в радиусе пары метров резко потеряла интерес к объектам покусания. Олег добавил в конструкт пару квантов маны, увеличив радиус обескомаривания ещё на метр, и удовлетворенно заметил:

— Замечательно. Теперь давайте разберемся с обогревом.

Этот конструкт был значительно проще. И маны, по идее, требовал меньше.

— Наталья Степановна, попробуйте активировать ваш конструкт. — посоветовал Олег. — Не бойтесь, я его уже запомнил. Если у вас не получится, я смогу обогреть нас двоих.

— Но ведь я никогда…

— Пока не попробуете, не узнаете. Давайте.

Ядро девушки внезапно стало почти что пустым, зато и холод теперь совершенно не ощущался. Это был прорыв! Она тут же дала себе слово, что всё свободное время будет посвящать самосовершенствованию. И кто знает, может, через пару-тройку лет десятый уровень будет реальностью. А там и девятый, восьмой…

Особо размечтаться помощнице не дали. Суровый и безжалостный шеф выдернул её из радужных грёз:

— Получилось? Прекрасно. Идемте!

Под ногами Натальи Степановны зачавкала земля. Уже на третьем шаге туфли её наполнились водой. Хорошо ещё, согревательный конструкт не давал ногам коченеть. Рядом шел Глава. Было видно, что он специально укорачивает укорачивает шаг, чтобы помощница не бежала следом, теряя тапки. И все-таки, несмотря на всю магию, полкилометра по едва начавшему зеленеть лугу, местами переходящему в болотину, было слишком. Девушка вымоталась, хотя в академии была по физподготовке далеко не последней. Прямо так, на ходу, она дала себе ещё один зарок: вновь начать заниматься физкультурой. Небольшой спортзал в усадьбе имелся, а в нем — беговая дорожка и несколько универсальных тренажеров. Только всё это добро стояло без дела, покрытое пылью. Вот она и займется: уберет пыль и примется за самосовершенствование.

***

Граница поместья виднелась чётко: словно проведенная по земле линия, за которой клубился густой туман. Песцов остановился, прислушался. Никаких подозрительных звуков слышно не было.

— Аргус, ты не чувствуешь никого по ту сторону границы? — спросил он вслух.

Рядом соткался облик дворецкого, как всегда идеальный, словно дело происходило в гостиной особняка, а не на краю болота.

— Никого, сэр, — так же вслух откликнулся Аргус. — Там определенно что-то есть, но что именно, сказать не могу. Мои чувства на той стороне словно блокируются.

— Спасибо. Побудь пока рядом.

Олег повернулся к помощнице. Та стояла с раскрытым ртом и вытаращенными глазами, напрочь забыв про мокрые ноги.

— Наталья Степановна!

С первого раза дозваться девушку не получилось. Песцову очень захотелось пощелкать пальцами перед её лицом, проверяя реакцию, но он удержался.

— Наталья Степановна, вы с нами?

— А?

До помощницы не сразу дошло, что к ней обращается Глава рода. А когда дошло, она покраснела так, что щеки, казалось, заполыхали самым настоящим огнем. Хорошо, что её резерв был сейчас практически пуст, иначе она могла бы и впрямь провалиться сквозь землю.

— Простите, Олег Иванович.

Девушка поклонилась. Где-то на периферии сознания опять проскочила мысль: она кланяется человеку, которого еще два дня назад собиралась развести и продинамить. От этого температура щек поднялась еще немного.

— Прощаю, — серьезно ответил Олег. — Так вот, Наталья Степановна, используйте свой дар на максимум и скажите, есть ли кто-то или что-то за чертой.

— Сейчас.

Помощница прикрыла глаза, вытянула в сторону границы руки с растопыренными наподобие антенн пальцами, поводила ими из стороны в сторону и азартно заявила:

— Что-то есть. Сейчас уточню.

Она подбежала почти к самой границе, наплевав на сохранность платья, плюхнулась на мокрую кочку и, приняв рекомендованную позу, погрузилась в медитацию. Олег вздохнул, покачал головой и принялся ждать.

Ожидание было недолгим, не больше пяти минут. Наталья Степановна поднялась на ноги, оправила подол платья и радостно сообщила:

— Там нежить. Много!

— Насколько много? — уточнил Песцов.

— Точно больше десятка.

— Хм-м… Наталья Степановна, нежить может быть опасна для человека?

Девушка задумалась.

— Точной информации у меня нет, но случаи, когда люди пострадали от нежити, зафиксированы не были. Собственно говоря, сама нежить сделать ничего не может в силу своей специфики. Но при помощи подручных средств это вполне возможно. В архивах были описания несколько случаев, когда домовой, длительное время остававшийся без хозяина и, как следствие, без дела, сходил с ума и превращался в так называемый полтергейст, буйный дух. Он начинал швырять в любого вошедшего предметами обихода, и даже мог причинить людям незначительные повреждения. Но стоило только в доме появиться хозяину и заключить с нежитью договор, как безумие тут же проходило.

— Я подтверждаю эту информацию, — вставил Аргус.

— Спасибо. Ну что ж, пора навестить эту дружную компанию. Подождите меня здесь, приведите в порядок свою одежду, иначе вы рискуете испачкать чехлы на сиденьях. Я постараюсь обернуться быстро.

Олег краем глаза увидел, как Наталья Степановна изогнулась, пытаясь разглядеть тыльную часть платья, и шагнул вперед.

Шагнуть-то он шагнул, но вот пройти не смог, уперся в какую-то упругую преграду.

— Та-ак… — пробормотал он себе под нос.

Подобное поведение границы Песцов посчитал для себя оскорбительным. Он попытался надавить на преграду физически, но скоро понял: если продолжать, ему предстоит недолгий полет, который наверняка закончится потерей репутации. Надавить магией тоже не вышло.

— Что за хрень тут творится! — выругался он сквозь зубы. — Хозяина не пускают на его собственную землю! Да я сейчас всех вас…

Он поднял руку, чтобы долбануть кулаком в барьер и остановился, увидев одну существенную деталь. Черт побери: если есть стена, то в ней должна быть дверь. Если есть дверь, то к ней нужен ключ. А может ли существовать ключ от родовых земель лучше, чем родовой перстень?

Олег упер кулак с перстнем в преграду, покрутил вправо-влево наподобие ключа — безрезультатно. Подумал, и направил в перстень небольшую порцию энергии. Вокруг кулака по невидимой стене пробежали фиолетовые молнии. Песцов, не особо стесняясь, добавил сразу десяток клоунов. Молнии стали гуще, вокруг затрещало, запахло озоном. Хозяин земель щедро плюхнул поверх всего изрядную порцию маны и, в конце концов, в невидимой прежде стене появилась дверь. Массивная и прочная на вид, она стала почти что реальной.

Олег собрался было ещё поддать маны: резерв позволял. Но тут у него в голове зазвучал голос, прежде незнакомый.

— Я, хранитель родовых земель Песцовых, приветствую наследника рода.

— Ну наконец-то! — выдохнул парень. — А раньше-то голос подать нельзя было?

— Ты должен был показать, что владеешь силой достаточной для того, чтобы войти на эти земли.

— Вот же ёшки-матрёшки! Поди еще, без родового перстня тоже бы ничего не вышло?

— Это так, наследник.

— Вот видишь! — проклюнулся Песец. — Слушай меня и будет тебе счастье.

— Ага, знаю я твои пожелания: дюжина жен и от каждой по дюжине детей, — желчно огрызнулся Олег.

— Ну почему же дюжина жен? — рассудил предок. — Можно и две-три. Дюжины, я имею в виду.

— Вот же морда наглая! — возмутился потомок. — За перстень тебе, конечно, спасибо. Но вот с женами явный перебор.

— Почему же! Ты сам представь: беленькие, чёрненькие, худенькие, полненькие, азиатки, негритянки — ты ведь любишь разнообразие? И главное — каждые две недели новая!

— А куда старая? — затупил Песцов.

— Куда-куда? В декрет, конечно. Хи-хи-хи!

И Предок отключился.

— Ты говоришь с Предком? — с благоговением спросил хранитель земель.

— И даже бываю у него в гостях, — мрачно ответил Песцов, ещё не отошедший от неслыханной наглости Песца. — Так что, пустишь?

— Прости, наследник, но сейчас я не могу тебя впустить. Твой прадед заклял это место таким образом, что ты не сможешь попасть на родовые земли до наступления совершеннолетия.

«Ладно, подожду месяц-другой, недолго осталось» — подумал Олег.

Вслух же сказал:

— А что, интересно, там, внутри?

— И это пока тебе недоступно. Прости, но воля твоего прадеда незыблема до того момента, когда тебе исполнится…

— Знаю, знаю, — перебил Песцов хранителя. — Тогда вот что: там на моей земле, как мне подсказали, есть множество нежити. А дворовый среди них имеется?

— Конечно, наследник!

— Хорошо. А он может покинуть родовые земли? У меня тут как раз вакансия дворника освободилась, и нужен хороший специалист ему на замену.

— Он будет служить именно тебе, Наследник? — подозрительно осведомился хранитель земель.

— Именно мне. Ты вообще в курсе, что происходит у тебя по соседству, буквально под носом?

— А что там происходит? — недоуменно спросил хранитель. — Мне нет нужды смотреть за тем, что снаружи. Моя задача — беречь то, что внутри.

— Вот же недотёпа! Уже почти полгода поместье рядом с тобой принадлежит мне. Между прочим, его хранит твой коллега. Аргус, подойди, познакомься.

— Ты расширил родовые земли? — ахнул хранитель родовых земель.

— Не-не, просто добавил ещё кусок для себя. Тебе дай волю, ты меня в мой же дом не пустишь до совершеннолетия. И хранитель тут уже есть, так что просто познакомьтесь. Потом, уже без меня, пообщаетесь.

— Называй меня Аргус, коллега. — с достоинством произнес хранитель поместья.

— У тебя есть имя? — ошарашенно переспросил хранитель земель.

— У меня есть имя и облик, — гордо сообщил Аргус. — Наследник дал мне и то, и другое.

— Он настолько силен?

В голосе хранителя явственно слышалось изумление, смешанное с радостью.

— Как видишь, — подколол его Аргус.

— Неужели! — воскликнул в экзальтации хранитель земель. — Неужели после долгих лет заточения мы сможем, наконец, вернуться к нормальной жизни? Неужели род Песцовых будет возрожден после двухвекового прозябания? Какая радость!

— Слушай, хранитель, — прервал его излияния наследник рода Песцовых. — Как насчет дворового? Меня вообще-то дела ждут.

— Прости, Наследник!

Хранитель сумел произнести это слово так, что заглавная буква в нем была отчетливо слышна.

— Сию же минуту мы выберем из имеющихся дворовых лучшего.

— Когда будете выбирать, имейте в виду, что я намерен дать дворовому имя и облик. Да, в усадьбе имеется кристалл-накопитель, так что с энергией проблем у него не будет.

— Ты очень щедр, Наследник!

Голос хранителя был преисполнен почтительности.

Хранитель не соврал: ровно через минуту Песцов услышал очередную нежить:

— Доброго здоровьица, Наследник.

— Дворовый?

— Он самый.

— Имя Пахом тебя устроит?

— Вполне, Наследник.

-Тогда я даю тебе имя Пахом.

Резерв ощутимо просел, а дворовый возликовал:

— И-и-йех! У меня теперь есть имя! Я стану самым крутым дворовым на всю округу!

— Ты прыть бы поумерил, а то Аргус найдет на тебя управу. Ты, вообще-то, под его началом будешь обретаться.

Аргус строго глянул куда-то в пространство, и Пахом резко посмирнел.

— То-то же! — резюмировал Олег. — Теперь давай займемся обликом. Предпочтения имеются?

Пахом передал картинку: здоровенный мужик в треухе, полушубке, валенках и ватных штанах. Поверх брезентового фартука выложена лопатообразная борода.

— Не, не годится. Этот образ отстал от современности лет на сто, если не на двести. Значит, так: сейчас дам тебе летний вариант, а потом добавлю зимний, чтобы у человеческой прислуги вопросы не возникали. Борода… пусть остается борода. Только тулуп и валенки не годятся. Вот: берцы и синий рабочий комбинезон, под него — красную клетчатую рубаху. На голову — бейсболку. Примерно так.

Пахом оценил:

— Годится. Комбез — крутая вещица.

— Тогда, Пахом, я даю тебе облик.

Резерв просел ещё, а рядом с Аргусом возник дюжий мужик, при взгляде на которого сразу пропадало желание спорить.

— Пахом, ты пока иди, осваивай территорию. Вечером мы с Аргусом представим тебя остальным слугам. Ты, Аргус, тоже свободен. Будет время и желание — поболтаешь с коллегой. Как-никак, одному хозяину служите.

Дворовый, залихватски гикнув, исчез. Через пару секунд с достоинством растаял в воздухе Аргус. У стены, снова ставшей невидимой, остались Олег и совершенно ошарашенная Наталья Степановна. Вид у нее был такой, словно она вот прямо сейчас получила откровение свыше. Впрочем, возможно, так оно и было. Песцов поглядел на неё и со вздохом сказал:

— Обратно поведу я. Сейчас вы совершенно не способны сесть за руль. Идите в машину.

***

Первым, кто встретился Олегу по возвращении, был дворник.

— Ты что здесь делаешь?

— Дык это… служу.

— Я тебя уволил ещё вчера. У тебя есть ровно час, чтобы собрать вещи и уйти своими ногами. Задержишься хоть на секунду — вылетишь через забор. Аргус такое умеет.

— А это… кто убираться-то будет?

— Во всяком случае, не ты. Я уже нашел замену.

Песцов глянул на помощницу, которая, прикрывая планшетом измазанное сзади платье, пыталась незаметно улизнуть в дом.

— Наталья Степановна, подойдите.

Девушка не выразила особого рвения, но перечить Главе не стала.

— Побудьте, пожалуйста, детектором лжи. Много времени это не займет, а после скатаетесь в ближайший посёлок за обновками. За сегодняшние муки я выпишу вам достойную премию.

Помощница кивнула.

— Итак: я буду задавать вопросы. Каждая ложь уменьшит время сборов на пять минут. Понятно?

— Понятно, как не понятно, — пробурчал дворник.

— Почему ты не ушел вчера, когда я тебе объявил об увольнении?

— Дык это… жить где-то надоть. Пока угол сниму, пока то да сё…

— Врет! — тут же доложила Наталья Степановна, за что удостоилась злобного взгляда.

— Так, — продолжил Олег, — значит, жильё имеется. Так почему не ушел?

— Дык это… Думал, простите, деток ить кормить надоть.

— Врет!

— Ага: стало быть, и деток нет. Аргус, подойди сюда!

Хранитель с достоинством вышел из дверей особняка и степенно приблизился.

— Посмотри-ка вот за этим гавриком, — кивнул Олег в сторону набычившегося дворника. — Что-то он мне не нравится, как бы чего не выкинул.

— Хорошо, сэр!

— А теперь скажи мне, мил человек…

Голос Песцова стал угрожающим:

— Где твой дом? Каково твоё настоящее имя? Кто тебя послал? Какое дал задание?

Дворник явно струхнул. Попытался дернуться туда-сюда, но не смог даже пошевелиться.

— А казачок-то засланный! — обрадовался наследник рода Песцовых. — Давай, голубчик, рассказывай: кто, зачем и всё такое прочее. А будешь молчать — я тебя к родовым землям свезу, да тамошним демонам отдам. Слугам скажу — ушел. Уволился и ушел. Аргус вещички твои уберет, и никто ничего не заподозрит. Был человек — и нет. Ну так что, выбор за тобой. Времени на размышления у тебя минута.

Глава 11

Вот, что значит правильная стимуляция: даже минуты не понадобилось. Дворник буквально запел вешней пташкой. Мол, старая хозяйка, отбывая, оставила его в качестве докладчика. Чтобы смотрел и докладывал. И он исправно докладывал до недавнего времени. Вредить — не вредил, но и не помогал. Только шпионил. Кто еще мог быть оставлен не знает.

Показания были подтверждены Натальей Степановной, после чего девушка была отпущена приводить себя в порядок, а дворник отправлен собирать вещи. Разумеется, под присмотром Аргуса, чтобы лишнего чего не утащил. А Олег собрал всех остальных слуг в холле особняка.

— Вот что, дорогие мои, — начал он свою речь. — дворника я выгоняю. Без выходных пособий и прочего. Причин тому две: первая — он хреново выполнял свою работу. Вторая — он шпионил в пользу Оленевой. Из этого я делаю один простой вывод: где был один шпион, там вполне может оказаться и ещё парочка. Я вас ни в чём не обвиняю, пока вина не будет установлена. Но, сами понимаете, терпеть в доме шпиона, работающего на женщину, которая объявила себя моим врагом, я не намерен. Поэтому каждый из вас, независимо от заслуг, пройдет проверку на детекторе лжи. У меня теперь имеется замечательная помощница Наталья Степановна, которая умеет чувствовать неправду. Я задам каждому из вас пару простых вопросов, и если окажется, что вы шпионите на Оленеву или на кого-нибудь ещё, выгоню следом за дворником. Кстати сказать, нового дворника я уже нанял, он появится здесь вечером.

В холле стояла мертвая тишина. Олег прошелся мимо шеренги слуг взад-вперед, внимательно вглядываясь в их лица, и продолжил:

— У вас есть шанс прямо сейчас признаться в шпионаже. Шаг вперед — и я уволю вас по всем правилам, со всеми полагающимися в этом случае выплатами. Разумеется, придется раскрыть под протокол некоторые подробности своей деятельности. Если же шпионская деятельность вскроется во время проверки — выгоню так же, как дворника: полчаса на сборы и привет. У вас есть пять минут на принятие решения. Время пошло.

Он демонстративно вынул телефон и запустил секундомер. Сам же отошел в сторону, исподволь наблюдая за реакцией людей.

Не прошло и минуты, как одна из горничных выдала:

— В гробу я видала такую работу. Я — собираться!

И отправилась к выходу.

— Аргус, — мысленно позвал Песцов. — можешь эту девку отправить куда-нибудь туда, откуда она не сможет сбежать?

— Запросто, сэр! В подвале имеются подходящие помещения.

— Замечательно.

Остальные топтались на месте, подозрительно посматривая друг на друга. Пять минут почти истекли, когда подала голос кухарка:

— Господин Песцов, старая хозяйка практически ко всем подкатывала на предмет пошпионить. Кто-то, может, на словах и согласился, но взаправду ничего такого не делал. Вы спросите похитрее, чтобы вам всю подноготную понять, а не просто «да» — «нет». С вами-то намного лучше, чем с Оленевой. И не ругаетесь без толку, и работу зряшную делать не заставляете. Я вот тоже согласие докладывать давала, уж больно страшна была хозяйка, когда ругалась. Только ни словечка никому никуда не посылала, и не звонила. И коли не выгоните, я бы осталась и дальше на вас работать, и дело бы своё делала со всем старанием.

Олег задумался. Кухарка работу свою знала, готовила отменно, да и чувствовалось в ней усердие. Жаль будет с ней расставаться. Опять же, Михалыч: он кабриолет почти что доделал, осталось только кузов зачистить да покрасить, и можно ездить. Да и по деньгам он полный отчет дал, ни копейки себе не взял.

— Хорошо. Возвращайтесь к себе, я продумаю вопросы и вечером с каждым отдельно пообщаюсь. Кто захочет тайком слинять — пеняйте на себя.

Едва Олег отпустил слуг, как спустилась Наталья Степановна. В одежде с чужого плеча она выглядела довольно смешно, но это в любом случае было лучше, чем грязное платье и чулки в сеточку.

— Вы сегодня мне очень помогли. Вечером придется еще немного поработать, опросить остальных слуг, а пока что, как и обещал, вот вам премия.

Песцов коснулся инфобраслетом девайса помощницы. Оба устройства пискнули, отмечая перевод средств.

— Съездите в ближайшие магазины, купите себе необходимый минимум одежды по сезону, бельё, всякие женские мелочи, чтобы у вас здесь был для начала, пока вы сюда полностью не перебрались, хотя бы небольшой запас.

— Спасибо, Олег Иванович, — поклонилась помощница и усвистала. Вскоре с улицы донесся звук отъезжающего автомобиля.

Где-то под Новосибирском

Михаил Юрьевич Оленев сидел за столом в своём кабинете. Напротив восседала отставная императрица и терпеливо ждала, пока Глава рода закончит с бумагами.

— Что скажешь, Ульяна?

Глава был настроен не слишком благодушно. Из-за жадности и тупости этой девки Оленевы потеряли существенную часть своего внутриполитического влияния.

— Новости о Песцове.

Оленев заинтересовался. Песцова он взял на заметку после того, как гимназист переиграл родную сестричку Ульяны Леночку, и та потеряла хлебное место при Московской Магической академии. Если первый случай, когда он сумел отбиться от нанятых Ульяной наемников, можно посчитать случайностью, то два эпизода — это уже повод задуматься и начать собирать информацию.

Сам по себе пацан мог стать неплохим активом. Восьмой ранг ещё в гимназии — это серьезная заявка на вхождение в когорту высших магов империи. А учитывая, что на него запала приёмная внучка Верочка и, по слухам, добилась некоторой взаимности, можно рассчитывать, что удастся притянуть его в род. Пусть даже и в качестве вассала.

— И что за новости?

— Во-первых, он смог открыть сейф в поместье.

— Сейф магический?

— Вот именно, с восьмизначным кодом.

— Силён, — покачал головой Оленев. — А что было в сейфе?

— Родовые камни Львовых.

— Жаль, могла выйти хорошая комбинация.

Да, комбинация могла выйти пусть и несложная, но выгодная. Оленевы прикрывают парня от гнева императора, а тот в обмен делает то, что ему скажет глава рода Оленевых.

— Что ещё?

— Песцов завел себе девку, способную чувствовать ложь. И с её помощью вычислил моего агента.

— Убил?

— Нет. Допросил и выгнал.

— Какой разумный молодой человек! — восхитился Михаил Юрьевич.

Жаль, за убийство члена рода можно было такую виру с него стребовать! Та десятка, что он отдал Песцову, улаживая косяки Леночки, это ерунда, мелочь. А тут можно было бы пацана до исподнего раздеть. Но — не срослось.

— Что-то ещё?

— Прямо сейчас та девка в одиночку отправилась за покупками в ближайший поселок. С ней бы поговорить, перевербовать. Может даже, припугнуть.

— А есть, кому?

Оленев прекрасно знал, какие резиденты и где у него имеются. Но хотел получить от племянницы просьбу. Лишний крючок никогда не помешает.

— Насколько я знаю, тамошний градоначальник Буров с наших рук ест. Но приказать ему можете только вы.

Улька, конечно, баба дурная, иначе не вылетела бы с треском из Питера обратно в Новосибирск. Но хитрая, этого у неё не отнять. Если на сенсора как следует надавить, заставить его работать на Оленевых, то шпион будет во сто раз лучше прежнего.

— Девка-то молодая, красивая?

— Говорят, да.

Это еще лучше. Если грамотно подложить её под сопляка, может выйти вполне годный агент влияния. И тогда в итоге получится свой карманный песец. Со стороны глянуть — как будто независимый род. А на самом деле глава его исполняет оленевские приказы.

— Иди, Ульяна. Я свяжусь с Буровым.

Где-то в городке Михайлово Воронежского уезда Воронежской губернии.

Наталья Степановна была просто счастлива. Да, служить у Песцова непросто. Но каков результат! У нее в машине всё заднее сиденье завалено пакетами. Она жалеть деньги не стала, на всю премию разгулялась, на все две сотни. Да за такое она будет рваться изо всех сил! И физуху качать, и ядро, и про нежить всё узнает. И уж если подумать, то испорченное платье никогда ей особо не нравилось.

Девушка, подустав и проголодавшись, забежала немного перекусить в приличное с виду кафе. Заказала модный раф и — гулять, так гулять — сразу два пирожных. Она как раз приканчивала первое, как за стол к ней подсел незнакомец. Внешность у него была совершенно непримечательная. Одежда — неброская. Таких на улицах провинциального городка хоть пруд пруди. Но взгляд у него был тяжелый, пронизывающий. И даже немного пугающий.

Собственно, поначалу Наталья Степановна и вправду испугалась. Но минутой позже девушка вспомнила: она теперь не кто-нибудь, а Песцова! И встретила взгляд незнакомца своим взглядом, насмешливым и уверенным, словно бы говоря: ну что ты мне можешь сделать? И, кажется, где-то внутри ощутила молчаливое одобрение Предка.

Избавившись от страха, она принялась было изучать лицо сидящего напротив человека, стараясь его запомнить. Но чуть позже сообразила: она же сенсор! И подсадила ему в ауру свой фирменный маячок. Можно было гарантировать: обнаружить его может только другой сенсор, причем не абы какой, а первоклассный, не хуже неё. Зато теперь она сможет отследить этого типа где угодно, если он только жив.

— Вы смелая девушка, — произнес, наконец, незнакомец. — Впрочем, это неважно.

Голос его был под стать внешности, такой же бесцветный. Он обволакивал сознание, проникал в голову, усыплял бдительность, и невзрачный человек сразу же стал представляться этаким благородным рыцарем плаща и кинжала.

— Перейду сразу к делу. Я представляю секретную имперскую службу. Мы расследуем деятельность вашего нынешнего босса, Песцова. У закона есть к нему немало вопросов, но арестовать его и допросить мы не можем из-за его статуса. Поэтому нам необходима ваша помощь.

— И… что я должна буду делать? — робко спросила Наталья Степановна.

— Ничего особенного. Вы будете по-прежнему работать на Песцова. И время от времени отправлять нам отчет о его деятельности. За это Империя будет вам благодарна, и благодарность выразится во вполне конкретной оплате.

Песец, всё время беседы с незнакомцем смутной тенью ощущавшийся внутри, зарычал, и девушка вдруг словно бы очнулась. Посмотрела на своего собеседника, огляделась по сторонам, заново оценивая ситуацию и, наконец, произнесла:

— Мне бы хотелось получить какие-нибудь доказательства вашей принадлежности к имперской службе.

— Пожалуйста.

Человек вынул из кармана книжечку с золотым двуглавым львом на красной обложке, протянул через стол.

Наталья Степановна взяла её в руки, покрутила, приметила пару нюансов, вернее, их отсутствие. Не зря же она проходила спецкурс при поступлении на работу в Архив! Совершенно точно: удостоверение было поддельным. Глубоко внутри неё что-то задрожало от страха. Но голову уже затопила волна безумной берсеркерской храбрости.

— Пятнадцать лет рудников, — произнесла она. — Это за то, что вы выдаете себя за сотрудника ИСБ. И еще лет двадцать-двадцать пять за подделку документов. Итого сорок лет каторги. Но вы можете облегчить свою вину чистосердечным признанием.

Наталья Степановна достала из сумочки телефон, включила его на запись и положила на стол перед собой.

— Излагайте: какие условия, кто заказчик и все прочее в том же духе.

— Ну нет, милая моя, так дело не пойдет.

Незнакомец взял телефон Натальи Степановны, смял в кулаке и высыпал на стол кучу обломков.

— Жаль, что мы не договорились. — разочарованно произнес он, поднялся и вышел.

Следующие несколько минут девушка сидела, глядя на кучку пластика на столе. Храбрость её куда-то улетучилась, зато вернулся страх. Внутренняя мелкая дрожь стала крупной и внешней. Она бы могла сидеть так еще долго, но в голове проклюнулся голос:

— И сколько ты собираешься пялиться на эту икебану?

— Кто это? — спросила девушка.

— Тут её правое плечу кусануло так, что она чуть не подпрыгнула на месте.

— Конь в пальто! — ворчливо буркнул голос. — И не говори вслух, еще за дурочку примут.

— Предок! — внутренне ахнула Наталья Степановна. — Неужели!

— Ужели. Доедай, допивай, забирай этот хлам — авось, из него что-нибудь можно будет извлечь, и выходи. Ничего не бойся, ничему не удивляйся. Я пришлю подмогу.

Где-то в усадьбе Песцовых

Олег наслаждался блаженным бездельем. Один сорняк выполот с корнем, другая сорнячиха дожидается в подвале вечера для полноценного допроса с применением полиграфа. Остальные присмирели, будучи под неусыпным надзором Аргуса. Верная сотрудница поощрена и отправилась на шопинг. С родовыми землями вопрос тоже скоро утрясется. Жизнь прекрасна и удивительна. Еще бы женитьбу отменить, но это не в его власти. И, сдается, в любом другом государстве будет то же самое. А попади он куда-нибудь на Ближний Восток, то и ещё хуже: навяжут этих жен по их мусульманским законам сразу штуки четыре, и майся с ними потом.

Песцов уже сходил поглядеть на свои раритетные машины, нашел покупателя на минералку, перекусил нежными мягкими пышками с крыжовниковым вареньем, помедитировал и сейчас валялся на диване в гостиной. Жизнь была прекрасна.

— Все лежишь?

Голос Предка возник настолько неожиданно, что Олег чуть не свалился с дивана.

— Лежу, — с вызовом ответил он и устроился поудобнее.

— Лучше бы наследников клепал, бездельник. За столько времени только одну девку сподобился в род привести, так и ту похищают.

— Кого похищают? Где?

— В гнезде! Наташеньку твою дяди нехорошие скрутили, в машину сунули и везут за тёмные леса, за быстрые реки, за высокие горы.

— Не придуривайся, говори четко, где она.

— А я почём знаю? Как остановятся, так и разберемся. Ты бы лучше с диванчика-то встал, да транспорт себе поискал.

Транспорта в поместье не имелось. Стараниями Михалыча, стоявшие в гараже машины самостоятельно передвигаться не могли. Впору было впадать в отчаянье, но тут взгляд Песцова устремился за ворота. Туда, где вот уже второй день стоял брошенный неизвестными грузовой фургон с эмблемой минеральной воды на борту. Вот и транспорт!

Еще не веря своему счастью, Олег выскочил на улицу и заглянул в кабину грузовика. Ну надо же, и ключи здесь! Это просто праздник какой-то! Оставалось немного экипироваться, и можно ехать на выручку.

Где-то неподалёку от городка Михайлово Воронежского уезда Воронежской губернии.

Наталью Степановну скрутили быстро и профессионально. Не успела она пройти и половины пути к своей машине, как два невесть откуда взявшихся шкафоподобных мужика подхватили её под локотки, подняли, запихнули на заднее сиденье оперативно подкатившей машины и зажали с двух сторон своими тушами. Её никогда ещё не похищали, но без этого опыта она с удовольствием бы обошлась. Постаравшись не бояться, как велел Предок, она храбро навесила маячки на всех четверых похитителей, сидящих в машине: на двоих сзади и, вдобавок, на двоих спереди. Как там её будут спасать еще неизвестно, но вот никто из похитителей спрятаться теперь не сумеет. В том, что её спасут, она даже не сомневалась. Предок сказал, значит, точно сделает. И, чтобы избавиться от страха, она принялась медитировать и тренировать ядро. Так, как учил её Глава рода: капелька маны внутрь, капелька наружу. Внутрь — наружу.

***

— Вот она! — в азарте завопил Песец. — Я её вижу!

— Где? — отозвался Песцов из-за руля грузовика.

Он как раз подъезжал к Михайлово, и дорога была на редкость пустынна: в обе стороны до горизонта никого.

— Молодец, самочка! — радовался Предок, не обращая внимания на потомка. — Догадалась! По энергетическому следу мы её запросто найдем!

— Угу, — буркнул Олег. — Только я этого следа не вижу.

— Ничего, я тебе подскажу. Вот, смотри, — он передал картинку. — Видишь?

— Теперь вижу. Только ехать надо в другую сторону.

И он принялся разворачивать фургон.

Наталью Степановну привезли на какую-то продуктовую — с виду, конечно — базу на окраине Михайлово. Вытащили из машины и поволокли в ангар. Через пару минут на базу заехала и её малолитражка. Покупки так и лежали на заднем сиденье. Из машины вышла прилично одетая дама и тоже направилась в ангар.

На базе помимо прочего нашлась грязная и вонючая комната. Что в ней хранили — неизвестно. Наверное, обонятельное оружие особой силы. В комнате стояло два стула: железный, к которому девушку тут же пристегнули наручниками, и удобный мягкий, на который уселась прибывшая дама. Два человекоподобных шкафа заняли место позади железного стула.

— Зря ты сразу не согласилась, — сочувственно сказала дама. — Получила бы в итоге приличные деньги. А теперь будешь делать всё тоже самое, только без денег. И ведь симпатичная, жаль будет такую красоту портить.

Наталья Степановна механически шлёпнула маячок ещё и на даму, мимоходом удивившись: еще недавно она бы и две метки держала с трудом, а сейчас ещё пару поставит запросто. А потом, чтобы от страха не завизжать или того хуже, не грохнуться в обморок, снова принялась гонять энергию: внутрь — наружу, внутрь — наружу.

— Может, всё-таки согласишься? — с ленцой в голосе продолжила дама. — И всем проще будет. И тебе не больно, и времени меньше потратим. Что молчишь?

Наталья Степановна, полумертвая от ужаса, гоняла энергию: туда-сюда, туда — сюда.

— Эй, ребята, двиньте ей по разику, — рассердилась дама, — чтобы поняла, что мы здесь не шутки шутим. Только вполсилы, чтобы, хе-хе, башка не отвалилась.

Удар оглушил девушку. Голова её мотнулась в сторону. И тут же второй удар откинул голову обратно. Это было чересчур. Глаза Натальи Степановны закатились, и она, наконец, погрузилась в блаженное забытье.

— Ну вы придурки! — сказала дама мордоворотам и витиевато выругалась. — Говорила вам — вполсилы бить, а вы её вырубили. Идите за водой, будем приводить в чувство.

Глава 12

Магический след, видимый Предку, привел на какой-то склад. Определившись на местности, Олег позвонил в Воронежское отделение ИСБ, сообщил о похищении, назвал координаты. Ему сказали, что тревожная группа немедленно выедет и велели ждать. Но сколько будет ехать команда бойцов из Воронежа? Два часа? Три? И девочка будет всё это время маяться? А что если её начнут пытать? А что если вовсе решат убить? Нет, ждать нельзя, надо спасать самому.

В том, что справится с похитителями, даже с десятком вооруженных людей, Песцов теперь не сомневался. Смог же он отбиться тогда, в Питере, а сейчас стал намного сильней. Пусть боевых конструктов у него в арсенале не прибавилось, но и того, что имелось, с избытком хватило бы, чтобы смертельно удивить большинство противников. Осталось решить, как действовать.

С тактикой и стратегией Олег был знаком. В том смысле, что он знал о существовании таких слов. Как следует порывшись в памяти, он откопал нечто ценное: надо произвести разведку, чтобы узнать, сколько народу на базе и где они находятся. А для этого лучше всего взять «языка» и допросить.

Вот только языка нужно было брать на тех самых складах. И как это сделать, если он не умеет подкрадываться и воровать людей? Неужели и впрямь сидеть и ждать ИСбшников? Ну нет, это было совершенно недопустимо. Оставалось одно: действовать по обстоятельствам.

***

Грузовик пропылил по грунтовке, свернул на незаметную для других дорожку, и вскоре был остановлен сразу двумя факторами: шлагбаумом и властным жестом вышедшего из караулки мужчины.

— Кто такой? Что здесь делаешь? — спросил охранник, выразительно похлопывая по ладони резиновой дубинкой.

— Дык это, — начал Олег, старательно копируя манеру общения свежевыгнанного дворника, — воды привез. От Песцовых, значится.

Грузовик был знакомый, пацан — нет. Охранник задумался: пускать или не пускать. Размышления его были грубо прерваны сперва легкой воздушной волной, а после крепким ударом по темечку.

Когда охранник очнулся, он был качественно связан. Кричать тоже не получалось: залепивший рот скотч не позволял. И лежал он на сырой земле, а над ним склонился тот самый пацан.

— Говорить будем? — спросил мальчишка, поигрывая отобранной у охранника дубинкой. — Кричать бесполезно, лес глушит звуки. Да и опасно. А ну как сквозь землю провалишься, метра так на два. И никто не узнает, где могилка твоя. А то и закапывать не стану. Резану по горлышку, а там на запах лесная живность набежит, и объест тебя до костей. Даже генетическая экспертиза не справится.

Пацан махнул рукой, и голову обожгло холодом. Со звучным свистом в землю у затылка врезалось воздушное лезвие, срезав немалую прядь волос. «Маг», — с ужасом подумал охранник. — «За девкой своей приехал, не иначе».

— Ну так что, говорить будешь?

Охранник торопливо закивал.

***

Судя по сведениям, добытым у пленного, сегодня рабочих на складах не было: выходной. Только четыре человека охраны и четверка «торпед», которые привезли девушку. И еще одна тёлка, которую все звали Галка. То ли имя, то ли прозвище — охранник не знал, да это было и неважно. Галка пригнала машину пленницы, чтобы не было ненужных вопросов, и должна была что-то у неё узнать. С методами воздействия Галка не стеснялась, так что вполне можно было опасаться и за здоровье, и за жизнь Натальи Степановны. Медлить не стоило.

Олег поднял шлагбаум, завел грузовик на складской двор и аккуратно опустил ограждение за собой. Проехал к нужному зданию, припарковался так, чтобы машину не было видно с дороги, и с отобранной у охранника дубинкой в руках выпрыгнул из кабины. На шум из двери вышло два мордоворота с короткими автоматами.

Шшухх! Шшухх! И две головы покатились по земле, а два тела грохнулись рядом с дверью. Получилось кроваво, грязно, но воздушные лезвия — самые тихие из всех возможных боевых конструктов. Опять же, отрезанные головы не могут кричать и поднимать тревогу. Олег перешагнул через трупы и вошел в раскрытую дверь.

В здании было пусто и сумрачно. У больших запертых сейчас ворот, стояли две машины: малолитражка Натальи Степановны и еще одна: большой, дорогой с виду седан. У дальней от входа стены из стального проката была сварена большая площадка, образующая вроде как второй этаж. Вела туда лестница всё из того же проката со ступеньками из профнастила. И там, наверху, даже были какие-то будки. Не то бытовки, не то раздевалки, не то кабинеты начальства.

На втором этаже, послышались шаги: еще два бугая. Помимо автоматов в руках они держали по ведру воды. На таком расстоянии попасть лезвием было трудновато, зато уже не раз испытанные в бою воздушные пули никогда не промахивались.

Пи-и-иу! — вспороли воздух сразу два десятка конструктов.

Бабах! — Грохнули о железный настил ведра.

Следом почти беззвучно упали бандиты.

— Песец, где девочка?

— В будке слева от тебя, — сориентировал предок.

Внутри склада и впрямь была пристроена будка. Грубая каменная коробка без окон и с одной единственной дверью. Что там, за дверью, происходит? Главное, чтобы, услышав шум, не попытались убить пленницу. И Песцов кинулся к двери.

***

Галка работала на Бурова уже давно. Занималась всяким, но особенно по душе была ей ломка таких вот молоденьких дурочек. Нравилось Галке видеть растоптанных, лишенных воли девчонок, выдрессированных беспрекословно выполнять приказы хозяина. Эта, нынешняя, была с виду хлипкая, и проблем с ней не ожидалось. Однако, первая стадия обработки была позорно провалена. Девка отчаянно боялась, просто тряслась от страха, но упорно молчала и никак не реагировала на слова. А первые же лёгкие оплеухи её просто вырубили. Вот хрень!

Сейчас Галка сидела и ждала, когда сможет продолжить работу, но в какой-то момент забеспокоилась: слишком долго не возвращались ушедшие за водой парни. А потом снаружи и вовсе послышались какие-то подозрительные звуки.

Дама поднялась поглядеть, что же там происходит, но тут дверь в комнату открылась и вошел молоденький паренек, почти мальчик. Смазливый, сладенький, с резиновой дубинкой в руке. Он точно был не из своих. Галка отреагировала мгновенно: состроила выражение испуга и, размазывая ладонями по лицу тушь, и широко раскрывая глаза, пролепетала:

— Вы кто? Вы пришли нас всех спасти?

Мальчик кивнул, махнул рукой, из глаз Галки посыпались искры и мир погрузился в темноту.

***

Ключи от наручников нашлись у тётки. Той самой, что пыталась притвориться пленницей. И ведь у неё вполне могло бы получиться, если бы не охранник. Надо будет, как всё закончится, отпустить мужика. Прощение он честно заработал.

Олег отстегнул Наталью Степановну от стула и принялся приводить её в чувство. Ему это почти что удалось, но тут в допросную заглянул человек в форме охранника с пистолетом в руках. Он сперва увидел лежащее без чувств тело Галки, потом — присевшего на корточках в другом углу комнаты Песцова.

— Не двигаться! — закричал он, наведя пистолет на парня. — Руки в гору! Быстро!

И добавил куда-то наружу:

— Я их нашел, они здесь!

Кого «их» было не понятно. Олег на всякий случай поднял руки, а потом создал простейший воздушный молот. Полноразмерный. И маны-то влил немного, десятую часть клоуна, не больше. Но только мужика с пистолетом унесло в одно мгновение. Через недолгое время от дальней стены донесся шмяк: долетел.

— Олег Иванович! — теперь шепот раздавался снизу.

— Наталья Степановна? Хорошо, что вы очнулись. Что с вами сделали?

— Можно сказать, что ничего.

— Вот и замечательно. Потом, дома подробно расскажете, что с вами случилось. Тут где-то бродит еще парочка нехороших парней. Я сейчас с ними разберусь, и поедем отсюда. Договорились?

— Договорились.

— А та тётка, она кто? — Олег кивнул на оглушенную им женщину.

— Не знаю. Она меня допрашивала, стращала всяко. И ещё командовала теми мужиками, что меня похищали.

— Ну, командовать ей больше некем. Сдадим её безопасникам, пусть они разбираются.

Тут из склада раздалось:

— Выходи с поднятыми руками, а то гранатами закидаю!

Гранат у того пленного охранника не было, Олег это знал точно. Только дубинка и кобура с пистолетом и запасной обоймой. Но кто его знает!

Конструкт магического щита Олегу был известен. Неизвестным оставалось лишь то, насколько хорошо этот щит противостоит пулям. Сколько пуль он удержит прежде, чем схлопнется? А до какой степени магическая защита бережет мягкие ткани? Бронежилет вроде как тоже защищает, но только потом остаются синяки размером в две ладони. И вообще бегать под пулями — задача неблагодарная.

Песцов постарался слиться с фоном и, сотворив защиту и закинув в неё побольше клоунов, подошел к двери. Заглянуть в дверной проём не получалось: для этого нужно было выглянуть, а выставлять голову отчаянно не хотелось. Свет бы выключить.

— Свет бы выключить, — повторила мысли Олега подошедшая сзади Наталья Степановна.

— Хорошо бы. Но как? Выключателя внутри нет.

— А если лампочку разбить?

— Гениально! — восхитился Олег. — А я что-то затупил.

Он взял было железный стул, но тот был привинчен к полу. И тут его осенило: Зачем кидать стульями, если есть магия?

Пи-и-иу! Дзинь!

В допросной наступила темнота. Не очень полная, но вполне достаточная, чтобы в двух метрах от двери уже ничего не было видно. А с родовой способностью и вовсе можно считать себя невидимкой. Но стоять напротив двери во весь рост — это чересчур самонадеянно. Пули и в невидимку попасть могут.

Олег присел, затем подумал и лег. Черт с ней, с одеждой. Майку и штаны можно купить, а новую тушку — вряд ли. Он осторожно выполз так, чтобы видеть пространство за дверью. Там, метрах в десяти, стоял мужик в форме охранника. Только в руках он держал снятый с убитого боевика автомат. И гранаты на разгрузке тоже висели. Убивать его почему-то не хотелось. По сути, человек просто выполняет свою работу.

Пи-и-иу!

Автомат сгрохал на бетонный пол, следом с воплями повалился охранник. А как тут не завопишь, когда одновременно продырявились обе руки и обе ноги!

Из-за угла высунулась рука с гранатой.

Бабам! — под воздействием магии захлопнулась дверь допросной.

Через секунду за дверью грохнуло, послышались вопли. «Жаль», — подумал Олег, — «машинку осколками посечет». Зато теперь снаружи противников больше не осталось.

Он поднялся, шагнул было к двери, но тут…

— А-а-а! — раздался оглушительный женский вопль.

— А-а-а! — ответил ему другой женский вопль, пониже тембром.

Песцов зажег светлячок. Вот же чёртовы бабы! Как они умудрились найти друг друга в полнейшей темноте — неизвестно. Впрочем, известно: не зря Наталья Степановна сенсор.

Две женщины, вцепившись друг другу в волосы, вдохновенно орали, пытаясь при этом пинаться. На полу между ними валялся небольшой тычковый нож, а в правом предплечье бандитской тётки торчала дамская шпилька для волос.

Тётка очевидно побеждала: она была крупнее, тяжелее, да и волосы у неё были намного короче. Олег уже хотел вмешаться, но тут Наталья Степановна, видимо, вспомнила, что она, всё-таки, маг. Выпустив волосы своей мучительницы, она прижала ладошки к её щекам. Коротко треснуло, запахло озоном. А тётка рухнула на пол бесформенной кучей тряпья.

Наталья Степановна с гордым видом победительницы плюнула на поверженного врага. Выглядела она ужасно: недоставало части выдранных с мясом волос, на скуле наливался шикарный бланш, одежда была разорвана, в прорехах проглядывало фривольного вида кружевное бельё. Сейчас её никто не навал бы симпатичной барышней. Надо сказать, валяющаяся на полу тётка выглядела ничуть не лучше.

— Вы её часом не прикончили? — спросил Олег, поднимая с пола наручники

— Жива, стерва, ничего ей не сделается, — с чувством ответила Наталья Степановна. — Но башка у неё трещать будет пару суток, не меньше.

— А откуда у вас такой любопытный конструкт?

— Спецкурс по самообороне.

-В Архиве проходили?

— Да, там.

Олег подтащил тётку к железному стулу и приковал наручниками к одной из его ножек. На всякий случай, тщательно обыскал. Тем временем, Наталья Степановна распотрошила её сумочку. Ничего особенного: деньги, косметика…

— Какой телефон! — воскликнула девушка. — Последняя модель, наверняка пару тысяч стоит.

— Считайте, что это ваш трофей. Но прежде придется дать ИСБ скачать с него всю информацию. И деньги тоже себе возьмите. Ваша одежда полностью пришла в негодность, потребуется купить новую.

— Но тут много, несколько тысяч!

— Вы, безусловно, заслужили эти деньги. Так что берите и не спорьте. Знаете, где-то наверху есть кран с водой, а, возможно, и душевая. Тут недалеко стоит ваша машина, можете взять в ней всё необходимое из своих сегодняшних покупок и привести себя в порядок. А я пока разберусь с этими, — Песцов кивнул в сторону двери, за которой постепенно затихали крики. — И постарайтесь не слишком зацикливаться на тех картинках, которые вы там увидите.

Девушка, стараясь не смотреть на раненых и убитых, выбрала в своей машине несколько пакетов и унеслась наверх. «Черт, там же ещё два трупа» — только и успел подумать Олег, как сверху донеслись характерные утробные звуки. — «Ну да ничего, на втором этаже есть кран с водой, а, возможно, и душевая».

***

По прикидкам Песцова, до прибытия безопасников оставалось часа полтора. Он обошел склады, поглядел на паллеты с продуктами, обыскал тела врагов, изъяв с них в свою пользу всё ценное, за исключением оружия и личных вещей. Вышла приличная сумма, и это немного приподняло ему настроение.

На волне позитива Песцов еще раз перетряхнул сумочку пойманной тётки. И среди всяких женских прибамбасов нашел необычную вещь. Коробочка с двумя кнопками очень походила на ту, что управляют автомобильными сигнализациями. Рядом с одной кнопкой был нарисован закрытый замок, рядом с другой — такой же замок, но с откинутой дужкой. Он подумал, и нажал «открыть».

Зажужжали моторы, залязгали приводы, грохнуло где-то внизу железо, и часть пола начала уходить вниз, открывая тайный уровень. Это было очень, очень интересно. Почти как в старой игре «DOOM». Разумеется, Олег тут же отправился исследовать новые территории.

Млин! Вот где эта ИСБ, когда она так нужна! В подвале был полный мафиозный комплект: торговля людьми, наркотиками и оружием. И деньги. Много денег в крупных купюрах. Оружие — это, безусловно, статья. Брать хоть что-то из многочисленных кофров и ящиков Олег не собирался. Наркотики — тем более. Выпускать людей — значит, обречь себя на возню с ними. Пусть этим занимаются специалисты. Пленники сидели здесь фиг знает сколько времени, посидят и ещё час. А вот деньги…

Если забрать всё, это будет чересчур подозрительно. Но и не взять ничего просто невозможно. Песцов ограничился полумерами: отыскал в подвале картофельный мешок, набил его пачками денег в банковской бандероли и закинул в багажник маленькой машинки Натальи Степановны. Потом закрыл секретный уровень и на втором этаже у окошка принялся ждать людей из спецслужбы, расположившись так, чтобы не слишком маячить на виду.

Минут через десять после того, как сбор трофеев был завершен, перед шлагбаумом остановился наглухо тонированный микроавтобус. Он посигналил, потом из него вылез человек в армейской экипировке и с оружием, зашел в караулку и поднял шлагбаум.

Микроавтобус заехал на складской двор и остановился. Из него выскочил десяток бойцов, оперативно взявших на прицел все подозрительные объекты. Следом появился внедорожник, тонированный не хуже микроавтобуса. Из него вышли крепкий полноватый человек с красным лицом и еще один, невзрачный серенький мужичок. Колонну завершал еще один микроавтобус с охраной.

«Ну, вот и кавалерия прибыла», — вздохнул Олег с облегчением. — «Можно идти сдаваться».

— Вот вы где! — сзади неслышно подошла Наталья Степановна. — А я-то вас везде ищу! Это кто?

Она заинтересованно глянула в окно.

— Вот он! — воскликнула она.

— Кто он?

— Вон тот, серый. Это он меня пытался вербовать!