Нинкина любовь

Часть 1. Школа

Сегодня мне 16 лет! Ура! Начало августа, тепло, солнечно, а внутри крутится что-то очень волнительное. И по плечам лёгкий холодок неизвестно откуда.

В нашем поселке очень красиво: вокруг лес, много прудов и липовые аллеи, уводящие в поля. Как в кино! Говорят, что здесь когда-то была чья-то барская усадьба. Вот только никто не помнит, чья. И следов от неё нет никаких, кроме вековых лип и дубовой аллеи непонятно куда непонятно откуда. А в остальном всё как везде, наверное. В свои уже шестнадцать лет я нигде и не была, так что сравнивать не с чем.

Самый большой пруд располагается в центре нашего посёлка. Аллеи из огромных вековых лип встали справа и слева от него, давая тень-прохладу, так востребованную в середине жаркого лета. На левом берегу вечерами и по выходным собирается молодёжь и не только. Мужики, кто помоложе, и парни любят играть в волейбол, дети бегают в догонялки и в прятки, а все остальные, неохваченные спортивным порывом, устраивают игру в «ручеёк», который кажется бесконечным. Ближе к сумеркам кто-то частенько затевает игру на гармошке, а кто-то поет песни и частушки.

И конечно, все стараются нарядиться на такое мероприятие. А мы, в прошлом дети, для пущей важности даже надевали сандали, хотя летом как правило бегали босиком. Но для меня всё это в прошлом, я теперь совсем взрослая.

Все праздники много лет принято отмечать всей деревней, но самый весёлый и интересный праздник в нашем посёлке – окончание посевных работ, обычно совпадающий с Троицей. Тут так сразу и не скажешь, православную Троицу отмечаем или коммунистический праздник труда. Скорее всего, каждый своё, но вместе со всеми. Односельчане под это дело накрывали поляну белыми скатертями, выставляли всякие яства и напитки, чествовали передовиков. От руководства совхоза передовикам дарили дорогие подарки, даже приглашали из города артистов и фотографа. А как без него, еще с царских времен, если верить бабке, принято увековечивать на карточках памятные события.

Пели, плясали, много пили и в конце иногда даже кто-нибудь дрался. Да чего там «иногда», почти всегда кто-то да не удержится, да зарядит в лоб не то соседу, не то сопернику. Одним словом - веселуха! И много-много разговоров еще на полгода. Кто во что нарядился, кто упал прямо под столом, кто победил в побоище.

А вот День рождения праздником ни у нас в семье, ни у знакомых никогда не считался, и никто никого никогда не поздравлял. Про подарки в честь дня рождения вообще молчу! Я решила рискнуть, поступить по-своему…

Набравшись смелости, попросила у отца 3 рубля, иду в магазин за бутылкой портвейна и конфетами, так как вечером из города должна приехать двоюродная сестра. Рая приехала с двумя мальчиками, что меня не очень обрадовало. Как-то неправильно это, такие сюрпризы устраивать в мой праздник. Но смолчала. До кучи мы набрали в нашем же саду яблок сорта «Белый налив» и пошли в лес, где росли молодые берёзки. В августе там всегда очень красиво: светлая и прозрачная берёзовая роща, заросшая колокольчиками и ромашками, а в середине импровизированный стол - огромный пень, где мы обычно тусовались. Мы – это все, кто выбирался на природу в эту рощу.

Первый раз в своей жизни я пила вино, мальчишки оказались прикольные и нам было хорошо и весело. Нехитрая закуска, если конфеты и яблоки ею можно назвать, помогла не запьянеть с непривычки. Анекдоты от парней, песни без аккомпанемента от нас с Раей – что еще нужно для юношеского незатейливого счастья?

Незаметно подкралась и вступила в свои права ночь, мы решили двигаться ближе к дому. Моя Раечка с кавалером Юрочкой отстали, а Коля шёл рядом и молчал... Он был старше меня года на три-четыре и уже работал на заводе, короче говоря, взрослый мужчина, особенно с точки зрения шестнадцатилетней девушки. Да что там, я же до этого момента тет-а-тет с мальчиками по сути не оставалась ни разу. Мы остановились, чтобы подождать отставшую парочку, плетущуюся совсем медленно, и тут его руки легли на мою талию. Внезапно он оказался так близко, что наши губы соединились. О ужас! Что это? Мне стало так стыдно и страшно, что я тут же разревелась. На плачь прибежала сестра и начала ругать Колю: «Что ты с ней сделал?». Действительно, что такого он мог со мной сотворить? Сам не ожидавший такого фортеля от меня, Коля ответил: «Пытался поцеловать…». Все рассмеялись, стало смешно и мне. И впрямь, чего дурёха испугалась?

Короче говоря, страх прошёл, а Коля остался. Он начал приходить ко мне по выходным и мы, конечно, с ним целовались. Я даже считала, сколько раз за вечер, а потом мы с сестрой сравнивали, кто больше. Глупое занятие, скажет кто-то, и будет прав. Ведь как узнать, кто из нас врал?

А потом лето неожиданно прошло. Ну здравствуй сентябрь, здравствуй моя любимая школа!

Посёлок наш, хотя и был большой и благоустроенный настолько, что в домах имелся газ и водопровод, а у нас даже туалет и ванная в доме, но школа в поселке имелась только начальная. В старших классах мы каждый день ходили в соседнее село пешком, благо до него было всего три километра. Пустяк по тем временам. Школа была большая, еще дореволюционной постройки, и учеников там училось много, в школу приходили из всех соседних деревень.

В нашем классе училось 23 человека, одиннадцать мальчиков и двенадцать девочек, мы были очень дружными, особенно в старших классах. Наш классный руководитель, Анатолий Иванович, учил нас не только физике. Мы часто устраивали в своей школе творческие вечера, ездили на экскурсии, были на Куликовом поле и даже в Ленинграде.

В классе передо мной сидел Вовочка, жуткий педант и воображала по прозвищу Француз. Представляете, кем надо быть, чтоб в деревне заработать такое прозвище? Я не то что представляла, я видела его перед собой шесть дней в неделю! В том числе, как он на переменах доставал пилочку и подпиливал свои ногти. Ногти в поселке, парень… как я его ненавидела! Хотя, честно сказать, на внешность он был красавчик. Так и я была недурна собой. Меня выделяла из толпы большая и длинная коса, которая мне ужасно надоела, да ещё веснушки и чёрные глаза. А еще талия и достаточно высокий для девушки рост. Ну ладно, не высокий, а в самый раз. Вообще-то сама себе я не нравилась, но на себе часто ловила взгляды мальчиков, что не нравиться не могло. Ой, только не спрашивайте, как такое возможно, всё равно не отвечу.

Осень – это что? Осень в нашей школе – это ежегодный осенний бал! Родители по такому случаю купили мне новое шерстяное платье, но я сочла это недостаточным. Если надо быть красивой, если вам всем это так важно, то ладно уж, уговорили. И стащила у мамы капроновые чулки. Подумала и присовокупила к ним туфли на каблуках. Правда, надеть их мне в тот раз не пришлось – все девочки были, как всегда, в простых чулках. Почему-то показалось неправильным так сильно выделяться на общем фоне, да и зависть не всегда безобидная штука. Ну да, балует меня отец, так может себе позволить – я одна дочка из всех его детей, а он не простой человек. Водитель председателя совхоза, величина!

Старшеклассники во время бала затеяли забавную игру: заранее разрезали открытки на половинки и раздали их так, что одни части оказались у мальчиков, а другие у нас девочек. По задумке мы должны были найти свои пары по этим открыткам и первый танец исполнить именно с этими парнями. Вот же беда, надо было так случиться, что моя половина картонки совпала с Вовкиной, нам пришлось впервые в жизни танцевать с ним парой. Получилось, признаться, не очень, тем более это был вальс. С вальсом что у меня, что Француза дела обстояли неважные. Не прижился этот танец в наших деревнях и сёлах. Может потому, что на траве его изобразить практически невозможно? Три минуты позора, и мы с Вовкой опять порознь. Танцы продолжаются, жизнь прекрасна!

Зима – она всегда приходит внезапно. И если к городским она стучится в двери как гостья, то к нам на двор она приходит полновластной хозяйкой. Устанавливает свои законы и правила, пугает морозами и снегопадами, способными завалить всё напрочь! А мы зимы не боимся, после жуткой осенней распутицы, когда в школу можно попасть только на железных волокушах, которые тянет гусеничный трактор, мороз только в радость. Распутица, она такая… На селе даже школьные осенние каникулы назначают не одновременно со всеми, а когда дороги совсем уж раскисают.

К Новому году учительница русского языка и литературы решила поставить пьесу по сказке Горького «Старуха Изергиль». Главную роль старухи-цыганки, конечно, поручили мне. А кому же еще? Надо сказать, я не просто любила участвовать в художественной самодеятельности, у меня к ней талант! Уже во 2-м классе играла Кошку из сказки «Кошкин дом», главную роль в том спектакле, если кто не помнит. Роль молодого офицера, которому цыганка рассказывала о Данко, играл Вовочка. Кто бы мог подумать, Француз оказался лучшим типажом для этой роли. Впрочем, от него ничего особо и не требовалось – сиди себе молча, слушай да ногти полируй. Про ногти – шутка. Спектакль прошёл на ура, что и требовалось доказать. Пойду в артистки, решила я тогда.

С Вовочкой наши взгляды стали чаще встречаться и внутри что-то ёкало. Виделись мы только в школе, но и этого было достаточно, чтоб что-то почувствовать. Ах да, не сказала – он жил не в нашем поселке, а в том же селе, где стояла школа. Подумаешь, школа. А зато у нас в посёлке наконец построили большой Дом культуры! И мы там весьма замечательно проводили время: устраивали концерты, пели, плясали, ставили спектакли, а по выходным вечером были танцы. Приносили пластинки, кто где какие доставал. Под них разучивали твист, шейк, рок-н-ролл и, конечно, этот проклятущий вальс. Эх, знать бы заранее. Сейчас бы я показала класс на том осеннем балу!

У меня была любимая подруга Танечка, моя ровесница, с которой мы и отплясывали в доме Культуры. Местные мальчики не танцевали, а как бараны толпились у входа и нас рассматривали. И чтоб нам не показалось мало этих идиотов, ещё приходили тётушки и бабушки, которые сначала смотрели на молодежь, а потом сочиняли про нас небылицы. Но нас это не смущало, мы назло всем веселились и воображали.

Среди парней выделялись двое: Мишка и Женька. Они ходили в чёрных японских куртках, что всех девок сводило с ума. Но после танцев эти два пижона провожали домой именно нас с Татьяной.

Чуть не забыла. Тот самый взрослый парень Коля по какой-то неведомой мне причине иногда приходил ко мне. Представляете, он шел в модных и одновременно тонких осенних ботиночках зимой из города пять километров! Бабушка каждый раз давала ему отцовы валенки, чтоб он отогревал ноги. Что мы делали? Как пионеры сидели в доме, иногда гуляли по соседней улице, ну и целовались, не без того. Однажды я пошла провожать его домой в двенадцать часов ночи. Идем, разговариваем о чём-то, а навстречу - мой отец… Поскольку он работал водителем у директора совхоза, то часто задерживался по работе, иногда даже в Москву ездил с начальником. Отец правил строгих, и я от страха чуть не умерла! Но он прошёл мимо, даже не посмотрев в нашу сторону. Я, конечно, поспешила домой, представляя, что будет дома. Открываю дверь и вижу, стоит отец в трусах и с ремнём в руке. На моё счастье из комнаты выскочил старший брат и попросил разборку отложить на завтра. Старший брат имел какой-никакой, но вес у отца, так что экзекуция было отложена.

Придя со школы, я закрылась в своей комнате, села за уроки и с ужасом принялась ждать отца. Когда он вошёл, я даже вспотела. Отец молча встал за моей спиной и также молча стоял бесконечно долго, как мне показалось тогда. Потом положил руку на моё плечо и сказал: «Я тебе верю». И вышел из комнаты. С этими словами я живу до сих пор!

Та зима казалась бесконечной, но весна всё-таки пришла! Наших мальчиков, которые были постарше, начали призывать в армию. Время было мирное, и юноши из деревень на службу уходили с удовольствием, даже ждали её. А мы, девчонки, ко всем ребятам из нашего поселка приходили на проводы, пили вино, веселились, но в душе всё равно было грустно. Это у них новая жизнь, новые впечатления, а у нас всё по-старому. Тогда мы даже немного завидовали призывникам.

Однажды призвали и нашего модника Женю, с которым я иногда проводила время. Как никогда он пришёл за мной рано вечером, и мы пошли гулять. Женька выгуливал меня часов семь по липовым аллеям, по лесу, к дальнему пруду… Иногда нагло приставал с обнимашками и целовашками, но я отбивалась. Он уйдет служить, а я останусь с подмоченной репутацией, нет уж! Бабушкин наказ блюсти себя и слова отца «Я тебе верю» не позволяли мне принимать никаких вольностей от мальчиков! Кавалер отпустил меня домой только на рассвете, так ничего и не получив… А вечером я собиралась к нему на проводы и чувствовала себя практически невестой. После всех тех слов, каких наслушалась от него, мне всё казалось однозначным: я жду его и армии, а потом мы жженимся!

Когда мы с подружкой пришли на Женькин двор, он уже сидел за столом, а рядом с ним чужая незнакомая нам девушка… Никогда ещё мне не было так плохо! А если бы я ему уступила? Жить бы после этого не захотелось! Но я девочка гордая, виду не подала, мы с Танькой веселились на проводах от души. Утром пришла грузовая машина и мы всем кагалом вместе с роднёй поехали в военкомат. Наверное, выпитое вино и усталость дали о себе знать, я проревела всю дорогу, сама не знаю от чего. Было одновременно очень обидно из-за предательства и горестно от того, что без него теперь в селе будет скучно.

Но лето, лето оно всегда такое доброе!!! Мы купались, загорали, ходили в поле полоть свёклу и картошку, а вечером бежали на танцы! И вдруг я осознала, что моё горе рассосалось!

Под Москвой жила моя самая любимая двоюродная сестра Татьяна, к которой я частенько ездила в свободное время. А уж летом тем более. Она была старше на три года и уже училась в техникуме на товароведа. Сестра научила меня красить глаза и подводить на них стрелки, делать маникюр, носить туфли на шпильке, короткие юбки и даже разрешала немного и нечасто курить. Помню, что тогда это было очень модно. Мы с ней ездили в Москву, ходили в театры, кино, музеи и в парк. Мне всегда было с ней легко, весело и интересно. Да чего там, Москва – это… Москва! За то лето я стала практически другим человеком.

Вот и лето прошло, я в 10-м выпускном классе! Неужели еще чуть-чуть и всё? А что дальше?

Кроме как артисткой я себя не представляла. Этот учебный год пролетел так быстро, что мы его даже не заметили. Миг, и мы уже готовимся к экзаменам. Ну и выпускному вечеру. Кажется порой, что выпускной бал даже важнее экзаменов.

Что бы на празднование выпуска не просить у родителей деньги, все девочки ходили работать в поле, вырезали колоски ржи из пшеницы. А мальчики из нашего класса в школе красили крышу. Таким образом мы все заработали достаточно денег, и директор совхоза дал нам машину, чтобы скататься в Москву за продуктами и выпивкой. Даже удивительно его такое участие в судьбе выпускников тем более, что и школа к совхозу не относилась, и выпускники по большей части не из совхоза. Или дело в том, что одна из выпускниц дочка его водителя? Говорю же – мой отец не последний человек был в посёлке. А может всё дело в том, что сын директора тоже учился в одном с нами в классе? Не знаю…

На меня в ателье сшили белое платье в облегон, и я его сама расшила узорами из нежно-розового бисера. Получилось так, как ни у кого из девчонок. А что делать с причёской? Мама дала мне деньги, и я одна поехала в город в парикмахерскую. Когда распустила косу, мастерица даже охнула: «И что с этим делать?» Ответ был коротким и неумолимым: «Режьте!» И вообще, прощай коса, а вместе с косой детство, да здравствует юность! Причёска называлась «Хала». Парикмахерша выстригла мне чёлку, а волосы на макушке накрутила, навертела буклями. Одних шпилек ушло штук двадцать, не меньше. Теперь моя причёска смотрелась шикарно, просто писк моды того времени.

Экзамены были сданы хорошо и с чувством выполненного долга я собиралась на выпускной вечер. А там уже стол ломился от блюд и большого количества вин, крепких напитков, даже импортных. Были приглашены все учителя, наши родители, так что народу набралось человек шестьдесят. Мы говорили слова благодарности учителям и родителям, а они в ответ пожелания удачи в нашем дальнейшем жизненном пути. Играла музыка, мы танцевали и пели свои песни.

Зазвучал медляк и ко мне подошёл Вовочка. Тот самый Француз, с которым у нас так ничего и не срослось. Да и не делал он никаких попыток сблизиться, переглядки не в счет. Мы потанцевали, а потом он предложил пройтись погулять.

Недалеко от школы стояла старинная церковь, единственная действующая на всю округу. По непонятной мне причине мы остановились, как оказалось, чтобы рассмотреть крест на верхушке церковной маковки. Ну да, как без этого-то? Двести лет стоял крест на церкви, тысячу раз Володька ходил мимо, а тут прямо невмоготу стало – захотелось нам его рассмотреть. Стоим рассматриваем, кругом темень, крест тоже почти не видно. И тут он меня поцеловал, причем очень крепко, так, что мои губы тут же опухли, да ещё и посинели. Всё, вечер для меня закончился, в таком виде у всех на виду не потанцуешь. Так что остаток выпускного вечера я провела в нашем классе, рисуя на доске. Вот надо было ему так всё испортить, Французу этому!

Домой мы разошлись только утром и то только для того, чтобы переодеться. Договорились через пару часов встретиться за лесом на полянке. Закуски и выпивки было ещё много, так что пришли на обычное для пикников место мы не с пустыми руками. Не мудря с культурной программой, жгли костёр, пели песни, открыто курили, наслаждались уже совсем взрослой жизнью.

Через день директор совхоза выдал нам крытую грузовую машину, и мы отправились на озеро Селигер. Двадцать человек в кузове грузовой машины, шестьсот с хвостиком километров по не самым ровным дорогам – что могло пойти не так? Максимально комфортное путешествие не могло омрачить ничто. Так что ещё три дня мы тусили на озере. Как же было нам всем хорошо! Но как это бывает, праздник закончился, и уже пора думать, а что дальше?

Я поехала к сестре, оттуда мы вместе ринулись в Москву пройтись по театральным училищам, узнать, что и когда сдавать. Ну да, не заранее же мне было выяснять, какие вообще экзамены придется сдавать в театральное.

Я готовилась, готовилась ко всему… Вот только к произошедшему готова не была.

В один из дней ко мне зашёл отец с вопросом: «Что надумала?». Я ответила, что буду поступать в театральный, всё решено, осталось только поступить. Отец на это внезапно выдал такое, что ив голову не могло прийти никогда: «Что? С чужими мужиками спать перед камерой, а я на это смотреть буду?!». Вот и всё, приехали…А потом он бросил на стол учебники и сказал:

- Учи!

- Что учить?

- Всё! – и хлопнул дверью. Спорить с отцом-фронтовиком, когда его губы сжаты в тонкую линию, совершенно бесполезно. Проще сразу в пруд с камнем.

Часть 2 Белев

Через неделю отец сгреб мои документы, посадил меня в машину, и мы поехали куда-то. Ехали по незнакомым местам, долго ехали, наконец читаю указатель «город Белёв». А вот и кооперативный техникум. Я девочка послушная, что отец скажет, то и делала, документы были приняты без разговоров. Он уехал, а я осталась. Нас, абитуриентов, поселили на третьем этаже общежития. Когда заселялись, оказалось, что надо заносить кровати на наш этаж по комнатам. Неженское это дело – кровати носить. Так что совсем не удивительно, что тут же нарисовались мальчики-старшекурсники. Вот они-то нам и помогали, во всяком случае я железные койки не таскала, я девушка хрупкая, хоть и сельская. Два парня особенно были ко мне внимательны. Когда мы с их помощью заселились, они меня расспросили, кто я и откуда. Пришлось им признаваться, что поступить в техникум мне не светить, так как на бухгалтера я не хочу абсолютно. А на товароведа надо сдавать химию, которую у нас в школе преподавали только один год. Я была этому обстоятельству очень рада: отсеюсь моментом, а потом сама буду выбирать, где и на кого учиться. Но тут-то было, парни подсуетились и переговорили с преподавательницей. Я, ничего об этом не зная, уверенно прихожу на экзамен, беру билет и спокойно мелю какую-то чушь из физики. Рассказала что знала, но не всё – задача поразить экзаменатора широтой знаний не стояла. К моему жуткому удивлению, она мне говорит: «Хорошо». Да как хорошо, я и половины не ответила, точно это знаю! Остальные экзамены прошли не лучше. Эх, знала бы, что такая беда, вообще б молчала как партизан на допросе!

Короче, в техникум я поступила. А точнее попала как кур в ощип. Одно хорошо, что всё-таки какой-никакой, а город. Кругом асфальт, кинотеатр опять же… Белёв оказался городком очень своеобразным. Весь из себя старинный, много церквей, правда все из себя представляют развалины, живописные или не очень. И стоит он на реке Оке, и дома там в основном частные, красивые. Вот только прячутся эти дома за высокими заборами, за большими воротами.

Ну поступила, а мест в общежитии не было, как быть? Меня с одной девочкой пригласила к себе на постой одна очень интеллигентная бабуля, промышлявшая сдачей комнаты. Городок маленький, да только шли мы к ней полчаса! Но зато у нас была своя просторная и светлая комната с печкой.

Мою сожительницу звали Надя, она была старше меня на два года и такая красивая, что прямо вылитая Софи Лорен! Достаточно быстро мы с ней очень сдружились.

Не поверите, наш Вовочка поступил в Тульский политехнический институт, дорожки наши разбежались навсегда. Казалось. Я сама не поняла, как вышло и зачем, но внезапно оказалось, что мы с ним переписываемся.

Учёба шла своим чередом, Надежда встречалась с парнем из медучилища, а я ни с кем встречаться не хотела. Парни в Белёве оказались избалованы девичьим вниманием, и не удивительно. Что в нашем техникуме, что в медицинском училище учились в основном девочки.

Было всякое, было разное… Мальчики меня без внимания не оставляли, даже пережила несколько попыток изнасилования со стороны тех, кто не понимает отказов. А вот хрен вам, я львица по гороскопу и голыми руками меня не возьмёшь! С кем-то дралась, а кого-то уговаривала.

Но и в техникуме я участвовала в художественной самодеятельности, занималась танцами и в драмкружке. Там мы поставили пьесу «Любить человека». Возглавляла кружок настоящая актриса из Москвы, которая была уже на пенсии. Я там играла главную роль врача. После спектакля наш худрук мне сказала: «Девочка моя, как ты сюда попала? Тебе надо было идти в ГИТИС». Как я тогда не расплакалась…

Училась я хорошо, мне было интересно. На практике работала в центральном универмаге и мне жутко не нравилось, как там всё устроено. Что выкладка товаров убогая, что освещение. Выглядело это так, словно продавцы не заинтересованы в покупателе напрочь. Поэтому в дипломной работе я дала свои предложения по переустройству всего магазина. Какой результат? Моя работа была оценена на отлично, а такой оценки были удостоены всего две дипломные работы. В универмаге не поменялось ничего.

Надо сказать, что в те времена было обязательное распределение выпускников, так что все очень волновались: кто куда пошлют? Это была эдакая лотерея, где ты и шарик в барабане, и победитель, и приз. На распределение приехал представитель торгового Главка из Омска, и меня забрал к себе. Я в шоке... Где этот Омск, кто-то знает вообще?

Когда вернулась домой из техникума, родители тоже были не в восторге – они знали, где находится Омск. Но делать нечего, и мы с мамой поехали в Москву покупать тёплые сапоги, тёплое пальто и много чего тёплого. Чемодан был почти собран, но ещё было время до того момента, когда я была обязана появиться на первом месте работы. Нет ничего удивительного, что я поехала к своей сестре Татьяне в Подмосковье. Как всегда, было весело и душевно, на какое-то время даже распределение забылось.

В один из вечеров мы зависали в Москве на танцах, кайфовали в твисте. Молодые, красивые, стройные, в коротких юбочках и с длинными распущенными волосами – просто бомбы! Вдруг я перехватила на себе пристальный взгляд! Так, наверное, смотрит тигр на свою жертву. Посмотрела на этого тигра и я: молодой мужик, конечно, был красавчик! Рядом с ним сидела какая-то тётка. «Это кто так вылупился?» - спросила я у сестры, а она мне: «Мой двоюродный брат со стороны мамы, Виктор».

Мы с ним встречались когда-то у родни, но тогда я была ещё совсем ребёнком, а теперь мне девятнадцать. Знающая себе цену, прошедшая огонь, воду и медные трубы, а главное - с выработанным иммунитетом против всякого рода поклонников.

На следующий день Виктор пришёл к Татьяне в гости и пригласил нас на пикник. Почему бы и нет, так что собрались и поехали. В лесу жгли костёр, пили вино, курили и ели вкусные конфеты. Виктор был какой-то растерянный, всё больше молчал и не сводил с меня глаз. Мне он уже не казался эдаким тигром, он был скорее похож на котёнка, очень взрослого и большого, но котенка.

Ожидаемо котенок предложил мне пойти погулять, а уже на прогулке рассказывал немного о себе, больше расспрашивал про меня. Спросил, долго ли я ещё здесь буду. Я ответила, что скоро пора ехать домой, т.к. через дессять дней улетаю в Омск по направлению. И тут как гром среди ясного неба: «Выходи за меня замуж! И что я могла на это ответить? Ничего, даже язык к нёбу прилип. Молча вернулись в компанию, к тому времени уже темнело, и мы разошлись по домам.

Только на следующий день я всё рассказала Татьяне, ждала её совета. А она сама была растеряна. На помощь пришла её мама. Мама сказала, что он хороший, хозяйственный и что скоро получит квартиру. Короче, мечта, а не жених, надо брать! Когда Виктор пришёл за ответом, я согласилась - уж лучше под Москвой, где своя родня, чем у чёрта на куличках совсем одной строить жизнь с нуля. Он за руку привёл меня к своим родителям познакомиться. Они мне были очень рады. Ну и чтобы закрепить свой успех, Виктор пригласил меня на квартиру к своей сестре, которой совершенно случайно не оказалось дома. Здорово он всё придумал, вот только его задумка не сработала. Я была непреклонна в своём отношении к постельным утехам до брака. Так и сказала, что девственница и что всё будет так, как должно быть, то есть после свадьбы.

На следующий день он поехал вместе со мной к моим родителям просить руки. Когда подходили к дому, у меня не только тряслись коленки, я была от страха почти в обморочном состоянии. Надо было видеть мою маму! В глазах такой испуг и ещё что-то пугающее. Пришёл отец, сели ужинать. Я даже слышала, как у него скрипят зубы, когда он произнёс: «Пусть дочь всё сама решает».

Вот только рано утром отец меня разбудил со словами: «Чтобы я его больше здесь не видел!» Что уж там у них произошло, о чем говорил мой отец с моим женихом? Днём я проводила Виктора на электричку и сказала, что дам ему ответ позже в письме. На парня было жалко смотреть, а меня жёг стыд. Письмо ему я так и не написала…

Буквально через несколько дней к нам приехали родственники с Украины: двоюродный брат с женой и сыном лет семи. Они гостили у нас почти неделю, от нас ездили в Москву за покупками. А когда засобирались домой, отец мне объявил, что я еду вместе с ними в город Николаев. Там буду жить и работать. Прощай Сибирь, здравствуй тёплый юг!

Часть 3. Николаев

Надо сказать, что Украина край богатейший! Всё дёшево, в магазинах чего только нет, но народ очень разный, как и везде. У брата мне жилось хорошо. Его жена научила вкусно готовить, и вообще мы с ней стали подружками. А под Николаевым жили все остальные наши родственники. Среди них и моя двоюродная сестра Валя. Она была старше на два года, но мы с ней были очень-очень близки, буквально на одной волне и даже с одинаковыми привычками.

А еще она была красавица невероятная! Почти все выходные я проводила у неё.

Да, чуть не забыла. С Вовочкой мы все эти годы переписывались, даже встречались, но редко. Он то учился, то уезжал на целину со стройотрядом. Когда мне надо было уезжать на Украину, я написала ему прощальное письмо, мол теперь мы вряд ли увидимся и я очень сожалею об этом! В ответ он прислал мне свою фотографию с подписью: «Милой девушке, которую я люблю» — это было его первое признание. Переписку мы продолжили…

Итак, Украина. Однажды я приезжаю к Вале на День рождения, а у неё в гостях её парень Виталик со своим другом Виктором, такое вот совпадение. Представьте себе, передо мной молодой мужчина: высокий, голубоглазый, светловолосый, в форме морского офицера. У меня внутри от такого зрелища всё аж замерло. По взгляду поняла, что у него тоже…Он прилетел в отпуск на родину из Владивостока, где служил на флоте и регулярно ходил в загранку. Чтобы вы понимали: офицеры в СССР получали очень хорошие деньги, побольше многих. Офицеры-моряки – еще больше, плюс северные надбавки. А уж те, кто ходил в загранку были вообще королями. Больше них получали только подводники и космонавты.

Мы начали встречаться. Виктор приезжал ко мне в Николаев, брал такси, и мы часами катались по городу, пока он на ушко рассказывал мне сказки. Кавалер дарил цветы и водил в рестораны. Я ощущала себя принцессой, казалось, что весь мир брошен к моим ногам. Новый год мы встречали вместе с Валей и Виталиком. Виктор относился ко мне очень нежно и бережно, события не форсировал. И я перестала его бояться.

Отпуск подходил к концу, и он пригласил нас в гости к свои родителям. Нас, конечно, встретили хорошо и когда сидели за столом, прямо там он вдруг выпалил: «Выходи за меня замуж!» Я чуть под стол не залезла от смущения и неожиданности. В конце концов усидеть не смогла и убежала на улицу. За мной бросилась его мама и стала меня успокаивать, обнимать. Меня уговорили остаться в доме. Положили нас отдельно, но Виктор на руках перенёс меня к себе, где жарко целовал. Я взмолилась не трогать меня и сказала, что замуж за него пойду, если дождусь через полгода. И если он сам не передумает.

На прощание мы подарили друг другу сувениры. Он мне большой парусник, а я ему статуэтку девушки, стоящей на берегу. Очень символично, прямо кино! Когда он сел в автобус до Одессы (там аэропорт), я поняла, что полюбила. Грустила и рыдала от тоски по жениху. Следующий автобус до Одессы отправлялся через час, и я бросилась за ним следом. Встретились нечаянно на пороге аэропорта, он был потрясён. Ещё несколько часов мы провели вместе. Вот и самолёт. Он целовал меня всю заплаканную и вдруг слышу, как он кому-то шепчет: «Нинка, это ты?» Рядом стояла молодая женщина, очень красивая, одетая, как картинка из журнала мод. У меня внутри всё оборвалось… Он подошёл к моей тёзке и громко сказал: «Прости, но я её люблю, и на всю жизнь!» А потом не оглядываясь пошёл к самолёту. Вот и всё!

Соперница сама подошла ко мне, успокоила и мы пошли на междугородний автобус. Тут я поняла, что у меня в кошельке только копейки. Но Нина купила мне билет, и мы вместе возвратились в Николаев. На прощание девушка сказала, что, если уж он её бросил, значит действительно любит меня! Он любит. А мне каково знать, что есть еще одна Нина, которую он как-бы разлюбил? Или просто поматросил.

Я помыкалась ещё несколько дней в Николаеве, но больше находиться здесь не могла - одним днём уволилась с работы, купила билет на ближайший поезд и уехала к родителям без вещей и документов.

Как же у нас красиво зимой! Всё в снегу, деревья в инее переливаются на солнце, глаз от окна вагона было не оторвать! Я соскучилась по настоящей русской зиме!!! Вот и моя станция. Уже стемнело… До нашего посёлка от станции почти шесть километров по морозу! Но я не замечала препятствий, летела на всех парусах домой!

Когда вошла, родители аж присели, а бабушка кинулась жарить картошку. Я им сказала, что объясню всё потом, а сама побежала к подружке. Танька жила совсем рядом, её родители сказали, что она в школе, там вечер встречи с выпускниками. Вот уж с корабля на бал попаду! Могла ли я дома усидеть? И что мне ещё три версты по морозу? Вот и моя любимая школа сияет в темноте своими огнями. Народу было много, но я буквально с порога увидела Вовочку, и уж затем прочих своих одноклассников. Мы долго рассказывали друг другу о себе, смеялись, танцевали. И так светло стало на душе, будто из родника попила.

В обратный путь с вечера встречи выпускников Вовочка меня проводил, а потом мы иногда встречались без всяких обязательств. Я ему о себе, конечно, рассказала не всё.

Родители написали письмо родственникам на Украину, чтобы те выслали документы и вещи лягушки-путешественницы. Но они долго не отвечали, и я всё это время сидела дома без работы. Паспорт прислали только к весне.

А тут еще новость: мой старший брат Валера, придя с армии, женился на Наде. На той незнакомке, которая вместо меня сидела на проводах рядом с моим несостоявшимся женихом Женькой, когда его провожали в армию. Она была уже в декретном отпуске, так что родители устроили меня на работу бухгалтером в районную больницу как раз на время её декретного отпуска. Вот уж мир тесен! Сначала она заняла моё место рядом с парнем, а потом я – её рабочее место. Мало этого, молодые жили у нас дома. Она оставалась у нас, пока мы с Валеркой каждый день ходили на работу пешком. Ближний свет, пять километров.

Спустя какое-то время я получила письмо от Виктора, того самого морского офицера. Оказывается, его родители по его просьбе узнали мой адрес у родни. Мамочки родные, таких писем я никогда не читала даже в книжках. Всё про любовь! Писал он часто, много, красиво, и моё сердце дрогнуло. Я снова была влюблена.

В конце лета Виктор написал, что приедет в отпуск с подарками и свадебным платьем!

Пришлось Вовочке во всём признаваться. Но когда я ему это рассказывала, когда у меня текли слёзы, он мне выдал: «Крокодил тоже плачет, когда съедает свою жертву». А потом попросил вернуть свою фотографию и ушёл.

В назначенный день я поехала в областной центр встречать Виктора. Поезд пришёл, пассажиров вышло много, но моего дорогого гостя среди них не было. Я не знала, что и думать, но надо было возвращаться домой, где нас ждали родители… НАС они ждали, понимаете. Такое было ощущение, что у меня внутри всё умерло и наступило жуткое опустошение…

Родители, увидев меня, по своему обыкновению ничего не сказали и в душу ко мне не полезли, хотя я видела - переживали вместе со мной.

Через месяц (!!!) получаю письмо от его мамы, где она сообщила, что Виктора в дороге ограбили, на какой-то станции милиционеры ему выдали кое-какую одежду и оформили билет в обратный путь. Что он очень сильно переживает, и она очень просит, чтобы я приехала к нему. Возмущению не было предела! А что, он сообщить сразу не мог? Ему было плохо, а мне каково было всё это время? И вообще, если бы любил, приехал бы голый, мне его тряпки не нужны! Так и ответила. Он мне потом написал сам, но я сожгла все письма, все фотографии и больше не писала. Всё!!! Поезд ушёл, корабль уплыл, самолет улетел.

Часть 4. Ленинград

Шло время, и меня оно лечило…

Когда Надя, Валеркина жена, вышла из декрета на работу, меня по рекомендации устроили в Отдел Рабочего Снабжения, организацию, ведущую всю торговлю в городе. А конкретно - бухгалтером в ресторан. Коллектив был маленький и дружный. Новую работу освоила легко и быстро, время полетело стрелой.

На очередном вечере встречи с выпускниками мы с Вовочкой опять повстречались. Всё-таки первая любовь не ржавеет. После всех передряг и переживаний на любовном фронте он мне показался таким родным… Мы продолжили встречаться. С ним я отдыхала и душой, и телом.

Наступил праздник 9 мая – День Победы. У нас в посёлке в честь этого установили новый памятник павшим односельчанам, там были выгравированы имена и фамилии моего дедушки и дяди. Устроили большое торжество, собрался весь поселок. Ветераны войны вспоминали, как воевали, мы все плакали. Потом был концерт.

Я с подружкой Таней, её сестра Надя, мой Вовочка, Танькин ухажёр Мишка и ещё один парень пошли в лес праздновать. Мальчики купили водки, а мы из дома набрали закуску. Расположились на краю оврага, пили за Победу, за павших, за живых… Много смеялись и шутили… У Володи был фотоаппарат, и он нас фотографировал. Уже темнело и как-то сам собой затеялся спор, что Вовочка меня до посёлка донесёт на руках. Надо сказать, что он хоть и высокий парень, но худой невероятно. И что вы думаете? Донёс-таки, правда я вцепилась за его шею, чтобы не выпасть из рук. Все пьяные и счастливые разошлись парочками, как в известной песне.

Так уж заведено в нашем доме, что летом я спала не в доме, а на задней терраске. У меня там было очень уютно и красиво, а самое главное – имелся отдельный вход. Почти не помню, как мы дошли до дома и совсем не помню, что произошло потом… Запомнилась одна единственная мысль: какая я глубокая!

Утром бабушка пришла будить меня на работу. Я встала, откинула одеяло и остолбенела: вся простынь была в каких-то розово-жёлтых пятнах. Только тогда я поняла, что случилось то, чего так уверенно избегала все годы и боялась. Кинула обратно одеяло и даже не смогла застелить постель. У меня случился шок! Всю дорогу, пока шла, пыталась вспомнить хоть что-нибудь, бесполезно… Весь день на работе сидела, как на колу. Кошмар! И что это вот и есть то, чего все так хотят? А главное, что теперь будет дальше? Вопросов в голове много, а ответов нет. Вечером после работы боялась идти домой, да делать нечего, деваться некуда… К моему удивлению постель была заменена на всё чистое. Я ждала вопросов, но никто ничего не спросил. До сих пор не знаю кто всё заменил? Наверное, это сделала всё-таки моя бабушка.

Дни шли за днями, а Вовочка как пропал… Прошёл уже месяц. Как-то захожу на обед к Валерке на их квартиру (они с Надей жили уже в городе), а он мне: «Приходил Володя и оставил тебе письмо».

Письмо было на 3-х листах, где каждое слово словно нож, пропитанный ядом. Я его читала, а в глазах всё темнело. Как только он меня не обзывал, а в конце приписал, что Бог таким как я детей не даёт… Если бы не Валера, я бы покончила с собой. Впрочем, живой меня назвать тоже было трудно.

Вернулась на работу, слёзы текут не переставая. Женщины пытались расспросить и успокоить. А я молчала и тихо плакала. Дальше жизнь текла, как в тумане, в голове и в душе пустота. За что? Почему?

Но шло время, и я потихоньку возрождалась как птица Феникс из пепла. Меня перевели в центральную бухгалтерию и где-то осенью сказали, что посылают меня в Ленинград на шесть месяцев на курсы повышения квалификации бухгалтеров. Так вот, иногда жизнь преподносит подарочки.

Как хорошо, что в Ленинграде жила моя самая старшая двоюродная сестра Любушка с мужем и сыном 4-х лет. Они жили в самом центре в доме на ул. Восстания. Когда-то весь этот дом принадлежал деду мужа Любы, его предки, оказывается, были дворянами. В настоящий момент в двух комнатах жили две тётушки мужа, а остальные комнаты были коммунальными. Вначале я жила у Любы, училась, гуляла с племянником, знакомилась с городом. Я мало где была, но из того, что видела на тот момент, считала Ленинград самым лучшим городом Земли. Там даже люди совсем другие, в магазинах было всё, и никто колбасу «колясками» не покупал.

Любушка водила меня в театры, а её муж Вадим знакомил меня с самыми красивыми и знаменитыми домами. Как в сказу попала!

У меня сложились замечательные отношения со старыми тётушками, я их очень жалела и помогала по мелочи. Но мне, конечно, захотелось самостоятельности. На курсах со мной училась девочка из Карелии Валя, так что мы с ней сняли комнату у одной хорошей женщины. Много гуляли по городу, магазинам, выставкам, кафе… Она научила меня вязать, и я в белые ночи связала себе из разноцветного ириса кофточку. Нам с ней хорошо жилось. А к Любушке я приходила в гости и погулять с племянником.

Вот уже и весна! Это очень хорошо, потому что зима в Ленинграде ну очень холодная. На майские праздники мы ходили на Дворцовую площадь ночью и там веселились. Да мало ли у девушек развлечений в большом городе.

Однажды к нам с Валей кто-то позвонил в дверь. Открываю и от удивления чуть в обморок не падаю: передо мной стоял Женька с другом, тот самый, которого я в армию провожала. Оказывается, он служит на флоте и когда был в нашей деревне, узнал у моей подруги Татьяны адрес моего пребывания в Ленинграде.

Они пришли обстоятельно, с выпивкой, только я сразу сказала Женьке, что ни о каких отношениях не может быть и речи. Тогда он начал ухаживать за Валей, а за мной приударил его друг Алик. Парень из Молдавии, красивый, не дурак, не наглый, работает в порту.

Мы ходили с нашими кавалерами в кинотеатры, кафе, и даже в магазин «Берёзка», где всё за валюту или чеки Внешторга. Он хотел мне купить там платье, что меня неожиданно оскорбило. И вообще, он жил на широкую ногу, у Алика даже был мотоцикл Ява, на которым мы гоняли по городу.

Курсы подходили к концу и надо было скоро возвращаться. На очередном свидании мой ухажер сделал мне предложение. О замужестве я не помышляла, но решила посоветоваться с Любушкой. Я их познакомила, и она сказала, что он парень хороший, положительный, да ещё и красавчик, и вообще замуж мне уже пора. На курсах я была отличницей, да и ещё со стажем работы. Мне даже предложили остаться работать в Ленинграде бухгалтером в хорошем ресторане и сразу давали комнату в коммуналке. И я снова согласилась выйти замуж. Теперь уже за Алика. Мы разъехались: он в Молдавию к родителям, а я вернулась домой опять с новостями о предстоящем замужестве. Родители возражать не стали.

В этом году исполнялось пять лет, как мы закончили школу и по этому поводу решили собраться у нашего классного руководителя Анатолия Ивановича. А жена его, Раиса Петровна, тоже была учителем и преподавала нам русский язык и литературу. Жили они в том же селе, где стояла наша школа. Как сейчас помню, надела новую своими руками связанную кофточку с техасами. Так в то время называли голубые хлопковые брюки, отстроченные цветной нитью, почти джинсы, но не совсем. А настоящих джинсов тогда у нас ещё и в помине не было. Приходим с девчонками к учителям Замыцким, а там народ уже стол накрыл. Пили мы тогда исключительно коньяк или болгарское бренди «Слынчав Бряг».

И конечно там был Вовочка! Он сидел молча и старался в мою сторону даже не смотреть. Хорошо выпив, мы все вышли на улицу на скамеечку, один из наших товарищ принялся играть на гармошке. Пели наши песни, я даже сплясала «цыганочку», мой коронный номер. Веселились, вспоминали наши поездки, школу и ещё много чего… Решили продолжить вечеринку и пошли в дом. Тут этот гад Вовочка взял меня за руку и попросил остаться на лавочке. Я не помню, что он говорил и как оправдывался, но точно помню, что очень хотела его убить. Мы разговаривали долго и громко. Наконец мне всё это надоело, так как ничего вразумительного он не смог тогда сказать. Я встала и вернулась в дом. Оказывается, одноклассники всё слышали и решили нас помирить. Но я была непреклонна…

Уже была ночь, когда мы решили расходиться. Ну и Вовочка, конечно, пошёл за мной. Недалеко около дома гуляла девушка. Я её узнала, это была дочка директора школы. Тут Анатолий Иванович говорит: «Володя, тебя ждут». Мне стало понятно, что Вовочка с ней встречался. Однако он всё равно пошёл за мной. Я его гнала и говорила, что никогда не буду с ним.

Так в ругани и дошли до дома, и он опять полез целоваться… Я сопротивлялась изо всех сил, но целоваться с ним мне нравилось и сердце моё дрогнуло. А там и помирились…

А как же Алик? А свадьба, Ленинград?

Я написала своему бывшему жениху письмо, в котором всё объяснила и попросила прощения. Позже из Молдавии к нам домой пришла посылка с яблоками и грелкой, где было вино. Оно очень пахло резиной, но отец его всё равно выпил.

Вовочка

А на работе произошли большие перемены: меня назначили товароведом- бракёром, а заодно выбрали секретарём комсомольской организации ОРСа. Я с энтузиазмом взялась за новое дело, ходила по магазинам и в столовую, знакомилась с комсомольцами, узнавала их интересы и собирала комсомольские взносы. Так как ОРС обслуживал завод, мне в женском общежитии дали койку. Со мной жили две медсестры, мы сдружились и даже вместе ходили на танцы.

О своей комсомольской работе я регулярно отчитывалась в заводском комитете комсомола. Однажды прихожу на работу, а мне говорят, что звонили из райкома комсомола, просили прийти. Это ещё зачем? Я даже испугалась, хоть и не зная за собой вины.

Прихожу в Райком, там только что закончился пленум и меня пригласили в секретариат. Передо мной сидел молодой мужчина, секретарь Обкома комсомола, который взялся расспрашивать меня о работе, быте, сколько получаю и прочих мелочах. А потом предложил мне работать в Райкоме комсомола заведующей сектором учёта и финансов. Я чуть со стула не упала, но взяла себя в руки и сказала, что меня моя работа вполне устраивает, и платят хорошо, аж девяносто рублей получаю. Он мне: «В райкоме будешь получать сто двадцать!». Отвечаю, что не всё меряется деньгами. Тогда он кулаком хлопнул по столу, даже бумаги разлетелись и сказал: «Чтобы завтра в девять утра была на работе в Райкоме! Партия сказала – надо!».

Вышла на улицу, как пьяная. Решила посоветоваться с братом Валерой. Старший брат, с кем советоваться, как не с ним? Валерка меня огорошил, заявив, что выбора у меня нет никакого. От некоторых предложений не отказываются, сказал он.

Прихожу в ОРС, а там уже всё знают, и начальник ОРСа поспешил к секретарю райкома партии меня «спасать». Но всё оказалось бесполезно, так что я вышла на работу, как было велено, на следующий день.

Райком комсомола находился в правом крыле первого этажа здания райкома партии. Без необходимости в это здание мало кто приходил, и мне было немного боязно. У меня, как оказалось, теперь был отдельный кабинет, вернее один кабинет на двоих: вместе со мной сидела машинистка.

В конце месяца, 29 октября была назначена конференция по поводу 55-летия ВЛКСМ. Проходилось всё осваивать на лету. Хорошо, что я умела печатать на машинке, поскольку материалов было много. Один доклад секретаря перепечатывали несколько раз, приходилось помогать машинистке. Коллектив оказался хороший, дружный, каждый на своём месте. Настолько, что мы до сих пор встречаемся с бывшими коллегами в День рождения комсомола, с теми, кто ещё жив.

Мне было всё ново и интересно, совсем по-другому и люди меня окружали другие: умные, инициативные, ответственные, весёлые и молодые. Я была, как рыба в воде. Конференция прошла хорошо, без серьёзных замечаний. После мы в буфете Дворца культуры это дело отметили, как заведено. Были товарищи из обкома комсомола, райкома партии, были бывшие комсомольцы, уже совсем седые. Я с удовольствием слушала их воспоминания. Посиделки дошли до исполнения комсомольских песен.

Но и потом работы было много, я часто засиживалась допоздна.

Тем временем мой Вовочка уехал в Загорск на преддипломную практику.

Близился Новый год, и настроение было праздничное. Еще и Вовочка приехал перед самым праздником и первым делом пришел в гости. А уходя домой, говорит: «Тётка из Москвы приехала, мы завтра вечером к вам придём…» Я даже не успела спросить: «Зачем?». Придут и придут, значит есть дело какое-то.

На следующий день я крутилась на кухне рядом с бабушкой и мамой, а сама не зная, что сказать им и как. Но всё-таки осмелилась и сказала как есть, мол к нам сегодня придут гости. Мама аж присела: «Что, опять свататься что ли?». Ну наверное, говорю, Володя не уточнил.

Тут всё и закрутилось: отец зарезал индюка на 20 кило весом, мама побежала в магазин, ну а мы с бабушкой занялись готовкой.

Индюк был такой огромный, что из его грудки вышло тридцать котлет по-киевски. Вообще бабушка и мама всегда готовили много и вкусно, а тут такой повод. Работали молча, и каждый думал о своём, правда мама иногда вытирала слёзы.

У меня в голове каша, а вдруг я что-то не так поняла? Вовочка мне ни про любовь, ни про свадьбу ничего не говорил, только про тётку свою. А главное, даже не спросил, согласна ли я выйти замуж? Я уже хотела строить карьеру и о замужестве не помышляла.

Но вот уже стемнело, и к нам постучали. Зашли в дом Вовочка, его родители и тётка, и сразу завели разговор по старинке, то есть про барана и овцу. Мол у нас барашек, у вас овечка… Так потом всё в жизни и пошло: он упрямый баран, а я наивная овца.

Меня по традиции вначале спрятали, а потом вывели на показ. Сели к столу и заговорили про свадьбу. Решили сыграть 23 февраля, на Масленицу, заодно и диплом Володя к тому времени должен был защитить. Ну вот и всё, меня пропили!

С Вовочкой договорились встретиться в Москве 7 января и купить кольца. Купили золотые кольца, вино, вкусняшки, закуску всякую и поехали к моей сестре Татьяне. Она с подругой в Текстильщиках снимала комнату, а соседом у них был мужик какой-то.

Нежданным гостям девчонки обрадовались, накрыли стол, позвали соседа. Нам с Вовочкой пришлось надеть кольца, чтобы он думал, что мы уже женаты. Нас поздравляли, говорили красивые слова, пожелания любви и счастья.

Но было уже поздно и пришла пора ложиться спать. Татьяна постелила нам перину на кухне. Вовочка всю ночь был нежный и ласковый. Уснули только утром.

Уезжая обратно в Загорск, он оставил мне свой паспорт, чтобы я подала заявление в ЗАГС.

Не откладывая в долгий ящик, по приезду сразу пошла в ЗАГС, подаю заявление, и тут заведующая на меня уставилась, как на инопланетянина и спрашивает: «А где жених?». Пришлось объяснять, что он далеко, на практике. А она мне опять своё: «Вот когда приедет, тогда и приходите». Такого унижения и позора я ещё не испытывала. Прихожу на работу, а сама делать ничего не могу, слёзы душат и капают…

Заходит ко мне заведующий организационным отделом Толик: «Что случилось?». Я всё рассказала. Он посмеялся и позвонил заведующей ЗАГСом, та велела мне прийти. Заявление я подала, но было очень стыдно, всё у меня не как у нормальных людей…

Началась подготовка в свадьбе. Вовочкина тётушка работала в одном из лучших ателье Москвы и предложила мне сшить свадебное платье. Я выбрала у них самый шикарный материал, ну очень красивая парча на серебре. Платье получилось прямо королевское. А фату я делала сама, правда, пришлось объездить с отцом все ближайшие магазины под Москвой, чтобы купить белые искусственные цветочки на венок.

Приближался день свадьбы, а мне как-то стало не очень хорошо и всё время тошнило, но я терпела и молчала, думала, что-то с желудком.

На свадьбу приехали родственники с Украины, привезли своё домашнее вино из винограда «Лидия» и всяких вкусностей. Хотя родители и так накупили всего и всякого. Гостей было много, чтобы всех разложить, притащили из совхозного склада матрацы и бросили их на пол в моей комнате, что бы они согрелись.

Родственники расселись на кухне за столом, пили, ели, разговаривали и пели украинские песни. А я улеглась на гору ледяных матрасов и принялась рыдать. Казалось, что самое лучшее в жизни уже было, а что ждет дальше? Непонятно…

Утром встала вся зарёванная, приняла душ, накрасилась и нарядилась одна! Пришла мама, увидела меня такую красивую и тоже расплакалась. Приехал жених с цветами и нас отвезли в город расписываться во Дворец культуры. Волновались мы оба, даже руки тряслись, когда расписывались.

Свадьбу сыграли в столовой совхоза, и народу было человек под сто! Конечно было весело, шумно, пели, плясали, поздравляли, дарили подарки, кричали: «Горько!».

Вот так и закончилась моя девичья свободная жизнь, началась совсем другая - семейная…