Ниндзя из другого мира

Глава 1

– Ты всё равно поедешь со мной, тварь! И если будешь выёживаться, то мы тебя все по кругу пустим, пробл… – грубый голос оборвался звуком пощёчины.

Я невольно обернулся. Кирилл Степанов ошалело смотрел на мою однокурсницу, Маринку Журавлёву, которая только что залепила ему нехилую такую плюху. На гладковыбритой веснушчатой коже алела пятерня.

Если бы вмазала кулаком, то могла бы и вырубить!

Я бы точно вырубил…

Трое прихлебателей Степанова с кривыми ухмылками смотрели на своего лидера. На тупых рожах читалось ожидание – что господин начальник сделает на подобный выпад? Зарядит в красивое лицо Маринки или же спустит на тормозах и сольётся?

По сути, они являются телохранителями Степанова, но вот драться с девчонкой не рискнули… Да к тому же, просто происходит конфликт между начальником и красоткой. Да и остановить удар они не смогли, не успели. Это сейчас закрыли спинами Кирилла, а вот секунду назад…

Все в группе знали, что трое здоровяков не просто учатся, как основной поток, но тщательно наблюдают за Степановым. Вот сейчас недоглядели. А в скором времени вообще рискуют потерять работу – и я им это организую!

Самый главный задира и мажор нашего универа держал за локоть самую первую красавицу нашего универа. Девушку, на фотографии которой дрочили едва ли не вся мужская половина.

Я – нет!

По крайней мере, сегодня…

Другие студенты шлёпали мимо по коридору и старательно делали вид, что их ничего не колышет. И, как назло, ни одного преподавателя рядом. Никого из тех, кого можно было бы привлечь криком, чтобы разрулить ситуацию.

И это мне только на руку! Я долго и терпеливо ждал момента, чтобы осуществить своё задание, и вот на тебе – подарок чешет прямо в руки!

А моим заданием было ликвидировать Степанова. Причём ликвидировать так, чтобы никто не догадался о причастности тайной группировки «Чёрных Ножей» к этому убийству. То есть сделать несчастный случай…

Вот как раз сейчас «несчастный случай» может получиться. Надо только умело подвести к нему!

– Пусти! Ты мне делаешь больно! – вскрикнула Маринка, когда Кирилл резко дёрнул её к себе.

– Я ещё не так больно тебе сделаю, шалава! – прорычал он в ответ и поймал руку, летящую для новой пощёчины. – Я тебе…

– Отпусти её, козёл!

Четыре рожи повернулись ко мне. Даже Маринка удивлённо вскинула брови, взглянув в мою сторону. Никто не ожидал подобного от лошка, каким я представлялся последние пару недель. Сухопарая фигура, растрепанные волосы и очки с линзами просто кричали – не обращайте внимания на этого дрища. На него сморкнёшься и он утонет!

И вот этот «дрищ» осмелился обозвать козлом чуть ли не Бога! Блин, а ведь хотел чего-нибудь пофееричнее, чтобы этого урода «кондрашка» хватила. Но вот повернулся язык на подобное и вот на тебе…

– Чо за смертник? – Кирилл повернулся к одному из своих могучих прихлебателей.

– Это Сашка Москвин, – проговорил тот глухо. – Взяли дурачка по квоте в универ. Первый курс, физик-шизик, любитель аниме… Нищета голимая. Лох первостатейный…

Ну да, осведомлённость у телохранителей на высоте – о каждом в универе знают. Только то, что я вовсе не тот, за кого себя выдаю – об этом знает лишь директор нашего округа. Для всех остальных я «лох первостатейный»…

– Так чо ты сказал, полудурок? – даже как-то ласково спросил Степанов, переводя на меня взгляд. – Я что-то не понял… Повтори…

– Я сказал: «Отпусти её, козёл!» – повторил я, для вида отступая назад. – Ты чо, в уши долбишься?

Ну, сейчас вроде нормально получилось. Вон как мажорская харя покраснела. Ещё бы пару словечек поострее и в гости заявится весёлая сердечная недостаточность. Та самая, которую Степанов ото всех скрывал.

Надо только чуточку дожать, немного додавить…

– А ну иди сюда, мудозвон! Хватайте его! – крикнул Степанов, отбрасывая Журавлёву в сторону и прыгая ко мне с оскаленной рожей.

Ага, так и пошёл. Нашёл дурака!

Ноги сами собой застучали о пол с частотой безумной швейной машинки и понесли меня в совсем другом направлении. Четыре пары ног устремились следом.

Я летел на крыльях ветра. Тренированные ноги несли так, что пришлось притормаживать, чтобы поддерживать расстояние между собой и преследователями. Не дать себя догнать, но и не дать понять, что этим амбалам ничего не светит…

Неужели сейчас? Неужели два месяца выслеживания и подготовки сейчас дадут результат?

Мне бы выбежать в холл, а там уже охрана… Перед лицом грозного дяди Паши вряд ли будут сильно метелить. По крайней мере, ногами. И ещё там есть слепая зона, где очень удобно провести один такой нужный удар.

Я рванул со всех ног, слыша за спиной тяжёлое дыхание и матерные проклятия. Сердце колотилось так, будто само пыталось смыться из грудной клетки, но я едва сдерживался, чтобы не улыбнуться. Всё шло по плану.

Охрана, как и предполагалось, уже маячила впереди – дядя Паша, чумовая гроза всех хулиганов, стоял у входа, скрестив руки. Непонятно как выживший амбал из девяностых теперь стоял на стрёме и охране студенческой дисциплины. Его каменное лицо не выражало ни капли интереса к студенческим разборкам, но стоило мне влететь в холл, как охранник недовольно нахмурился.

– Э! Вы чо творите? – рявкнул он, и преследователи резко затормозили.

– Да вот, фраерок один страх потерял! – фыркнул один из телохранителей. – Дядя Паша, у тебя на улице ничего не случилось?

– Фраерков я в своё время немало наказал, – хмыкнул дядя Паша. Он взглянул наверх, на камеру и неожиданно посмотрел на улицу. – Ой, а чего это там? Мусорка горит, что ли?

Ясно. Не захотел дядя Паша ссориться с мажором. Вот и надейся на ответственность людей…

А ведь он поступил именно так, как я и ожидал. Недаром за три дня до этого я видел, как охранник проглотил оскорбление от борзого студента. Когда Степанов выпустил струю дыма из своего золотого «айкоса», дядя Паша сделал замечание. В ответ был послан на три весёлых буквы. И смолчал… Предпочёл смолчать, чтобы не ловить проблемы. Вроде как не услышал.

Степанов, запыхавшийся и злой, подошёл вплотную. Он дышал как раздувающий пары паровоз. Рожа вообще стала малиновой. Осталось чуть-чуть дожать.

– Ты думаешь, этот утырок в форме тебя спасёт? – прошипел он так, отдуваясь. – Я тебя везде найду, ублюдок.

Я сделал вид, что испугался, и отступил ещё на шаг. Прямо к стене. Теперь надо ещё лицом выразить охрененную неуверенность и желание обосраться.

– Да вы чего, ребята? Я же ничего, – прошептал я в ответ. – Я же нечаянно… Я вообще не хотел…

Эх, мне бы актёром родиться!

Кулак Степанова помчался вперёд!

Но бли-и-ин, как же медленно! Как медленно!

Да этого увальня наши первачки из школы «Чёрных Ножей» после полугода занятий могли бы размотать меньше чем за три секунды. Даже с завязанными за спиной руками. Что говорить обо мне – лучшем ученике последнего десятилетия?

Ну, по крайней мере мне так хотелось думать. На самом же деле это было моё первое задание, и оно должно пройти просто идеально, чтобы посыпались другие, более важные! Более денежные и более сложные! Не зря же я так долго тренировался!

Я позволил кулаку коснуться своей кожи на скуле. Успел повернуть лицо так, чтобы минимизировать ущерб, но со стороны казалось, будто этот мажор вмазал мне как Тайсон в лучшие свои годы. Даже отлетел на стену и картинно раскинул руки в стороны.

Может, ещё сползти по стенке? След кровавый размазать, для пущего драматизма?

Ага, и оставить следы для полицейских? Ну уж нет. Хватит и того, что я рожей достаточно порисовался на камерах универа. Группу крови изменить труднее, чем лицо, так что обойдусь без лишней кинематографичности.

Я с трудом поднялся. Колени отчётливо отплясывали «лезгинку». Вообще, я старался выглядеть жалким, слабым и очень унылым. Ничтожеством, одним словом.

– Какой же ты салабон! И чего тявкал, утырок? Не можешь базар вытянуть – не рыпайся! – радостно рявкнул Степанов. – Я ведь и завалить могу!

Походу он сам не ожидал, что такой мощный и крутой. Теперь ему надо ещё разок двинуть «утырку», чтобы тот знал своё место. Заодно показать зевакам – кто альфач в этом студенческом лесу!

– Это тебе, чтобы не забывался! Бл… Да что ты падаешь, сука? Держите его! – крикнул Степанов, когда я неожиданным падением сорвал его новый эффектный удар.

Двое подпевал подхватили меня с разных сторон. Руки жёсткие, эти не понаслышке знакомы с железом спортзала. Эти амбалы являлись мышцами и кулаками Степанова…

Но для меня они тоже не были проблемой, если бы я хотел покрасоваться и уложить всех в ровный штабель у стенки. Однако я не хотел. А вот чего я хотел, через секунду должно осуществиться.

Я наклонился вперёд и попытался рвануться прочь. Конечно же, бесполезно, как и ожидалось. Эти бугаи крепко держали за плечи. Но вот чего они не ожидали, что в беспомощной попытке вырваться мой локоть резко рванулся вперёд.

И вот, дамы и господа, на арену выходит он – ТОЧНЫЙ УДАР!

В солнечное сплетение мажора…

Перед глазами мелькнуло наставление наставника: «Тупая травма сердца является тупой травмой грудной клетки, приводящей к ушибу мышцы миокарда, разрыву сердечной камеры или повреждению сердечного клапана. В некоторых случаях удар по передней стенке грудной клетки вызывает остановку сердца без каких-либо структурных повреждений».

Степанов ахнул, глаза его полезли на лоб, и он схватился за грудь. Лицо моментально побелело, потом покраснело, потом посинело. Он закашлялся, согнулся пополам, а потом…

Шлёп!

Главный мажор рухнул на пол, как мешок с говном.

– ЧТО ЗА ХЕРНЯ?! – завопил один из его дружков, бросаясь к нему.

– Ой, бл…, он не дышит! – заорал второй.

– Сердце! У него же сердце! – завопил третий, мечась, как курица с отрубленной башкой. – Скорую! Быстрее «Скорую»!

Дядя Паша, наконец, осознав, что происходит не совсем обычная драка, рванул к лежащему Степанову и нажал ему на грудь. Неумело нажал. Так, сердечко не запустить.

– Вызовите «Скорую»! Быстро!

Холл мгновенно наполнился криками, беготнёй и всеобщей паникой.

А я стоял в сторонке, позабыт – позаброшен, и смотрел, как синеют губы у того, кто ещё минуту назад грозился «завалить меня».

Идеально.

Теперь главное – не отсвечивать.

Я медленно отступил в толпу зевак, делая испуганное лицо.

– Он просто упал… Я даже не… – пробормотал я так, чтобы услышали окружающие.

Маринка Журавлёва, вся бледная, смотрела на меня.

– Ты… Ты его убил?

– Я? Нет! – я широко раскрыл глаза, изображая невинность. – Он сам на меня кинулся, а потом… бац! И всё.

Она сжала губы, но в её взгляде читалось что-то странное.

Не верит? Ну и насрать. Главное – задание выполнено.

А теперь… Пора исчезать.

Я неторопливо отступал. Пятился, словно не веря своим глазам.

Вокруг суета, крики, бег. Самое то, чтобы смыться по тихой грусти.

Откуда взялась пустая бутылка под ногой? А ещё меня толкнул проносящийся мимо толстяк со второго курса. Ударил прямо в грудь, зараза. И ведь ударил так, что я не смог удержать равновесие!

Но почему так трудно дышать? Удар в грудь был же лёгким, всего лишь толчок. И в этот момент я заметил, как улыбнулся оглянувшийся толстяк. Мимолётная улыбка, но она объяснила очень многое… Ещё больше объяснил жест, когда толстяк быстро приложил вытянутую ладонь к правой груди.

Символ «Чёрных Ножей» высшего состава!

Меня не собирались выпускать из универа! Ликвидатора ликвидировали!

Вот же уроды…

Неужели я сработал грязно? Или же решили полностью концы спрятать в воду? Вроде как убрал мажора и умер сам. Две смерти, похожие друг на друга – слишком уж слабенькие на сердце стали студентики… Вот раньше…

А ещё эта клятая бутылка… Она выскользнула у меня из-под ноги и оказалась под головой!

Как же я об неё хрястнулся! Аж искры из глаз и звон разбитого стекла! Это я заметил уже холодеющим сознанием перед тем, как погрузиться в беспамятство.

***

Две тени метались на стене пещеры. Тени принадлежали сидящим старикам, которые молча смотрели в огонь. Их чёрные кимоно походили друг на друга и были расшиты золотыми драконами. Эти самые драконы в отблесках огня казались живыми, перетекая по шелковому полотну в разные стороны.

Одинаковые объёмные проплешины в окружении венчиков редких волос отбрасывали зайчиков. Узкие глаза были ещё больше прищурены при взгляде на огонь. Худощавые руки спокойно лежали на коленях. Поджатые губы были привязаны нитками морщин к сухой коже лица.

Со стороны могло показаться, что эти старцы находились в состоянии медитации. Но только посвящённые знали, что сейчас они ведут беседу. Их мысли передавались от одного к другому по незримому пути. По духовной связи.

– Лорд Широ Кагецу обрёл невероятную мощь. На его пути к власти осталось всего три клана, – передал свою мысль правый старик.

– Я знаю. И ни у одного клана нет воина, который в силах преградить ему путь, – ответил левый.

– Но нельзя просто так взять и отдать ему власть! Нужно что-то предпринять! Если среди наших воинов нет отважного героя, то его нужно вызвать из другого мира!

– Нужно. Однако это опасно.

– Опасно оставаться в бездействии. Если мы не сможем что-то предпринять, то люди нашего мира не увидят восхода солнца в следующем году.

Огонь сухо треснул, выбросив сноп искр. Один из стариков медленно поднял руку, и длинные, жёлтые ногти на мгновение перекрыли пламя. Тени на стене вздрогнули, словно испугавшись.

– Есть древний ритуал, – мысль левого старца была тяжёлой, как камень, скатившийся в пропасть. – Тот, что использовали наши предки, когда злобные демоны-ёкаи вырвались из-под земли. Они вызвали тогда героя, который пал, но…

– Ритуал требует жертвы, – тут же отозвался правый. Его пальцы сжались в кулак, и золотые драконы на рукаве зашевелились, будто почуяв опасность. – Я тоже слышал о таком.

– Всё требует жертвы, – склонил голову левый. – Природа не терпит пустоты.

Вновь повисла тишина.

Только потрескивание огня нарушало безмолвие пещеры.

Правый старец наклонился вперёд, и его тень на стене стала огромной, почти касаясь свода.

– Кого ты предлагаешь?

Левый не ответил сразу. Его глаза, узкие, как лезвия танто, отразили свет пламени.

– Того, кто уже мёртв. После удара убийцы в грудь, он умер быстро и безболезненно.

Правый замер. Потом медленно кивнул.

– Он может не согласиться…

– Он уже согласился. Он властен, высокомерен, силён духом и умеет повелевать. За ним пойдут люди точно так же, как делали это в его мире. Он может стать настоящим сегуном, который одолеет Лорда Кагецу и его мистическую армию. И он только что умер в своём мире. Его дух ещё не успел впитаться в высшие сферы.

– Но кто принесёт себя в жертву? Ведь я слышал, что времени ритуал даёт немного…

Ветер, которого не было, вдруг рванул сквозь пещеру, заставив пламя пригнуться. Тени на стене смешались в один чёрный вихрь.

Старики посмотрели друг на друга. Перед их внутренними взорами возникла арена, на которой их души сошлись в честном поединке.

На миг реальность пещеры растворилась. Вместо дымного камня и трепещущего огня возникла бескрайняя пустота, где в клубах тумана высветилась древняя арена. Её плиты, испещрённые забытыми иероглифами, помнили кровь тысячелетних битв.

Два призрачных воина возникли в центре.

Первый – высокий, прямой, с мечом, что светился лунным серебром. Его доспехи пестрели шрамами былых битв, но взгляд горел яростью двадцатилетнего бойца.

Второй – приземистый, с парой кривых клинков, чьи лезвия дышали ядом. Его движения были быстры, как удар скорпиона, а в глазах плескался холодный расчёт.

Всего один уважительный поклон и бой начался.

Мгновенный рывок – и серебряный клинок взвыл, рассекая воздух. Кривые кинжалы встретили удар с визгом, высекая сноп искр. Два воина закружились в танце смерти.

Они бились не как старики, какими были в мире живых. Они сражались как боги, какими могли бы стать.

Каждый удар – отточенный годами. Каждый блок – выверенный до миллиметра. Их тени сплетались в бешеном вихре, а арена стонала под ногами, словно живая.

Лунный меч прочертил дугу, едва не сняв голову противника.

– Ты медлишь, брат! – мысль пронеслась, как удар хлыста.

В ответ – молниеносный выпад, и серебряный клинок с треском отлетел в сторону.

– А ты слеп! Или же ты…

Высокий воин рванулся вперёд, ловя меч на лету, и вонзил его...

Прямо в своё сердце.

Кровь хлынула на плиты, и камень ахнул.

– Кровь на камнях прорастает цветами. Так побеждают, – проговорил высокий воин.

– Но зачем?

– Я уверен, что ты сможешь научить призванного героя лучше. Пусть он использует энергию душ клана Такара во благо!

Два воина поклонились друг другу, и арена растаяла в безмолвном небытии. Души вернулись в тела, и голова левого старика склонилась в почётном поклоне:

– Для меня честью было находиться всё это время рядом с вами, Норобу-сан.

– Я благодарен небу за то, что позволило мне быть вашим братом, Гороку-сан, – поклонился в ответ правый старик.

Оба старика синхронно подняли руки. Их пальцы сложились в древние мудры, а губы зашевелились, произнося слова, которые не должен слышать никто из живых. К концу произнесения заклинания левый старик выпрямился и застыл, уставившись в одну точку. Его кожа покрылась трещинами, превращая тело в камень. Спустя несколько секунд фигура старика рассыпалась пылью. На эту пыль мягко опустилось чёрное кимоно с вышитыми золотыми драконами.

Где-то далеко, за пределами пещеры, в мире, где ещё светило солнце, земля содрогнулась.

Кого-то только что призвали!

Призвать-то призвали, но не того, кого нужно…

Глава 2

Спустя мгновение я услышал низкий мужской голос:

– Господин Такара, ну что же вы отвлекаетесь? Так вы никогда не постигнете великих тайн воинского искусства! Поднимайтесь-поднимайтесь…

Если уши принесли мне этот голос, то остальные чувства добавили, что я лежу на чём-то твёрдом. А ещё пахнет травой, металлом и немного конским навозом.

Откуда запах навоза в универе? Если только изо рта охранника?

Я открыл глаза и охнул – надо мной нависало лицо пожилого азиата в причудливом халате, который дружелюбно протягивал мне руку. И вместо потолка универа над нами было бескрайнее небо цвета вчерашней овсянки.

– Где я? – тут же вырвалось у меня. – Я в коме? Или уже в дурке?

– Господин Такара, не пугайте так старого Кирияму. Всего лишь один удар рукоятью боккэна по лбу, и вы упали в траву. Неужели после такого лёгкого удара можно повредиться в уме? Берите меня за руку. Не пугайте старого Кирияму! – азиат в очередной раз протянул мне руку.

Мне не хотелось пугать старого Кирияму. И ещё больше хотелось узнать – куда меня занесли выверты сознания?

Без сомнений, я сейчас лежу в универе на холодном полу и нахожусь в беспамятстве. А если осознаю себя, то жив и даже немного здоров. А ведь после удара убийц из высшего состава «Чёрных Ножей» редко кто выживает, но…

Неужели я смог?

Неужели я настолько крут, что даже смертельные удары мне нипочём?

Я оглянулся по сторонам… Ну, может быть, и жив, но стал дурачком и теперь вижу всякую херотень.

Точно! Я в коме и уже в больничке! А то, что мне сейчас кажется – всего лишь игра воображения!

Жёсткая рука азиата помогла подняться. Я огляделся по сторонам: мы находились в довольно-таки чистеньком саду. Воображение подсказывало – где и что находится, а также как и что называется. И даже то фиолетовое одеяние, какое было надето на моём теле, называлось не просто кимоно, а косодэ!

Косодэ, блин! Я даже о существовании такого слова не знал, а теперь вот знаю!

Мне вообще не упёрлась эта информация, но воображение надо уважать. Иначе оно обидится и закинет меня вместо этого места куда-нибудь в адское пекло. А я, признаться, не очень сильно уважаю жару. Если только не в бане…

Так, что у нас тут?

Вечер. Родовой замок клана Такара, окружённый высокими каменными стенами с изящными черепичными крышами и многоярусными башнями-ягура, возвышается в тишине, словно самурай в дозоре.

Это всё воображение или…

На фоне закатного неба, окрашенного в оттенки амарантового и золотого, видны силуэты стражей в традиционных доспехах ёрои. Их кабуто (шлемы) с фамильными гербами клана Такара поблёскивают в последних лучах солнца, а нагинаты (длинные алебарды) покоятся на плечах.

Стражники неспешно обходят стены, их шаги едва слышны на фоне шелеста сосен и клёнов, окружающих замок.

Слуги в замке готовят ужин: вечерний воздух доносит аромат мисо-супа и жареного якитори. Дети, одетые в яркие юката, играют во дворе, их смех смешивается с пением цикад. Воины клана, собравшись в тени большого дерева гинкго, обсуждают последние новости из столицы Токио. Их голоса тихи, но полны тревоги: слухи о растущей мощи клана Кагецу уже дошли до наших ушей.

Мы же со старым азиатом тренировались неподалёку от большого сада камней. Мой боккэн валялся в двух шагах, выбитый мощным ударом старика. Нехило же этот японец с лицом, похожим на высушенную грушу, приложил мне. Или не мне, а тому пацану, в чьём теле я сейчас обитаю.

Я до последнего цепляюсь за ту мысль, что это всё моё воображение, что я вовсе не из тех грёбанных попаданцев, которыми изобилует сайт Автор.Тудей…

А в десяти шагах от нас сидит и читает молодая симпатичная девушка. Изящную фигуру с выдающимися формами облегает лёгкое кимоно с узором из хризантем, а волосы цвета вороного крыла убраны в простую, но изящную причёску. Она неторопливо обмахивается веером, украшенным иероглифами, символизирующими удачу и долголетие.

Вся эта информационная хрень навалилась махом, словно водопад низвергся на мой открытый мозг. И всё-то вокруг я знал. И даже кое-что умел... Правда, что именно – пока не понятно. Но что-то точно умел! И мог!

А ещё зовут меня Такара Кайто – и я сын главы клана и продолжатель рода Такара. И это в будущем мой замок. И это в будущем мой сад! И тот перец, что так лихо навернул мне по башке, мой слуга Кирияма Гороку!

А вон ту девушку зовут Рика, и она является моей младшей сестрой. Мне даже на миг стало жаль, что она моя младшая сестра – всё-таки очень уж у неё была соблазнительная фигурка. Такую бы фигурку освободить от шелковых обёрток и…

Эй, а какого хрена? Воображение, осади назад! Мне-то она вовсе не сестра! И я подумать о её нежном теле имею полное право!

А ещё знаю, что мне в этом году исполнилось восемнадцать и вскоре должен пройти Испытание Воина.

Как раз к этому Испытанию меня и готовил старый самурай Кирияма. Старый самурай, от которого прилетел хороший щелчок по лбу!

Ух, как много информации. Прямо как будто в мозг вонзили флешку и на охрененно большой скорости закачали внутрь сотню гигабайтов данных об окружающем мире.

Блиняха! Вот это вот приход! Такой даже завзятый наркоман не увидит!

И вот сейчас меня выдернут из этой прелести наружу в обычную реальность, где я снова стану обычным выпускником сверхсекретной организации "Чёрные Ножи"? А там меня быстро определят в небольшую печку, как отработанный и списанный материал... Намёк того толстяка понятен и без слов. Но это там, в реальности!

А тут, в воображении… Тут хотя бы чему-нибудь успею научиться. Пусть даже пендель по «бубенчикам» отработаю! Встречу того толстяка и напоследок наподдам ему как следует. На прощание!

Или это всё-таки не воображение?

– Господин Кирияма, я готов к новому уроку, – проговорил я, направляясь в лежащему боккэну.

– Подожди, братик! – раздался колокольчиковый смех Рики. – Покажи-ка свой лоб.

Я невольно обернулся. Сестрёнка, младше меня на два года, подскочила и схватила мою голову в ладошки. Они были мягкими, как лепестки сакуры, и тёплыми, как первые лучи летнего солнца.

Моя голова ещё гудела, но стоило пальцам сестры коснуться кожи, как тут же боль развеялась. Её смыло, как написанная тема урока стирается губкой с преподавательской доски. И сразу же стало так хорошо, так спокойно…

Как будто это было прикосновение мамы, которой я никогда не знал...

А если к этому прибавить ещё и слегка открытый ворот кимоно, куда сразу же запрыгнул мой жадный взгляд… Ну ничего себе, какие округлости!

Её пальцы осторожно разминали мои виски, но я уже не думал о боли. Всё моё внимание теперь было приковано к тому, как шёлк кимоно слегка съезжал в сторону, обнажая плавный изгиб плеча, а ниже – намёк на что-то мягкое, тёплое, скрытое тканью. Я застыл, боясь пошевелиться, словно охотник, чтобы не спугнуть добычу.

– Братик… тебе лучше? – её голос прозвучал тихо, с ноткой заботы, но в нём также чувствовалось что-то… игривое?

Я медленно поднял глаза и встретил её взгляд. Тёмные как ночь, зрачки слегка сузились, губы приоткрылись в лёгкой улыбке. Чёрт, она что, специально так наклоняется?

– Го-го-го… то есть, да, спасибо, – я попытался сохранить лицо, но моё сердце колотилось так, что, казалось, барабанный грохот раздавался даже через плотные слои косодэ. – Гороку-сан, я в порядке!

Её рука скользнула ниже, к шее. Начали разминать кожу за ухом. Пальцы едва касались кожи, но от этого по спине побежали мурашки.

– Ты сегодня такой… странный, – прошептала она, и её тёплое дыхание коснулось моего уха.

Охренеть. Я в аниме-хентае?

– Госпожа Рики, воин должен стойко переносить тяготы и лишения военной службы! – окрикнул её Кирияма. – А если вы так каждый раз своим даром будете снимать боль, то...

Ого! У моей сестры дар снимать боль?

– Сестрёнка, ты типа эта... Экстрасенша? – улыбнулся я.

– Братик, ты что такое говоришь? Если это новое название гейши, то я обижусь! – тут же надула губки Рика.

– Да нет, что ты. Это я про твой дар. У нас всех, кто владеет подобными штукенциями, называют экстрасенсами. А раз ты девочка, то экстрасенша!

– У кого это – у вас? – непонимающе спросила Рика. – Ты же почти не выезжал из замка. А в старшей школе Сангэкко так не выражаются!

– Да это мне приснилось такое, – я постарался искренне улыбнуться. – Приснилось, что в другом мире живу и что у нас там есть люди вот с таким исключительным даром. Ух, такой сон был реальный, что до сих пор не могу отойти.

Рика с нахмуренными бровками посмотрела на меня. Вряд ли она поверила в подобную хрень, но я слабо умел отмазываться и в реальности, не то что в коме!

Выручка пришла оттуда, откуда не ждал.

– А что? Мой брат Норобу, что служил в своё время господину Вагикара, тоже иногда порой произносит необычные слова, которые слышал во сне, – проговорил Кирияма. – Правда, это у него после сорокадневной битвы с демонами осталось, но... Может быть, и у господина Такара похожие сны? Может, он тоже сражается с демонами-ёкаями в то время, пока другие люди видят обычные сны?

– Всё вполне возможно, – радостно закивал я. – Демоны-ёкаи хитры и опасны, они только и ждут того момента, чтобы напасть на простого человека! А я сражаюсь с ними. И всегда побеждаю! Я вообще крут, как сто самураев и двадцать ниндзя!

А что я ещё мог сказать? Что всё вокруг всего лишь плод моей фантазии? И что когда меня выдернут из комы, всё вокруг исчезнет и растворится навсегда.

– Ниндзя? Тьфу! Не стоит упоминать мерзких синоби в таком благочестивом месте, – скривился Кирияма. – Нет никого хуже, чем это отребье и ворьё! И мой брат Норобу, как ни жаль, относится к этого презренной когорте…

– Ого, а почему такая нелюбовь? – спросил я, воспитанный на аниме Наруто и прочих изображениях храбрых "демонов ночи".

– Потому что они называют себя воинами, но не соблюдают "Бусидо", и по факту являются презренными наёмниками и шпионами! Они хинины-неприкасаемые, и этим всё сказано!

– Но... – начал было я, однако, не успел развить свою мысль.

– Не стоит спорить, господин Такара. Всё равно вам меня не переубедить! – нахмурился Кирияма. – Лучше, защищайтесь!

Спустя мгновение деревянный меч ринулся ко мне. Я броском уклонился от удара и перекатился по траве. Встал уже с боккэном в руках. Готовый к бою.

Ну что, воображение, проверишь меня на вшивость?

А в воображении бывает больно от прикосновения камешка к пятке? Или всё-таки я не в воображении? Или всё-таки я долбанный попаданец?

Два меча с глухим стуком соприкоснулись и… Я почувствовал, как дрожь от удара прошла по моим рукам до самых плеч. Чёрт, а этот хренов азиат сильнее, чем выглядит!

Кирияма не давал передышки – его боккэн снова взвился в воздухе, описывая смертоносную дугу. Я едва успел подставить свой меч, но сила удара заставила меня отступить на шаг. Трава под ногами хрустнула, земля оказалась ненадёжной, как лёд в первый мороз.

Я поскользнулся, перевернулся в воздухе, изогнувшись по-кошачьи, встал в стойку и только потом подумал: какого хрена под ногой очутился лёд? На дворе же явная поздняя весна!

А ледовая ловушка уже таяла на глазах. Как будто кто-то услужливо подставил её под мою пятку.

Это что, в самом деле воображение меня закинуло в японский мир меча и магии? И ловушка возникла не просто сама по себе, а…

А как та самая грёбаная бутылка, что оказалась под моей ногой в универе!

– Вы слишком медленный, Такара! – крикнул старый самурай, и в его голосе слышалось презрение. – Разве так сражаются самураи?

Ах вот как? Меня будто обдали кипятком.

Я резко изменил стойку, перенёс вес на переднюю ногу и ударил снизу – небрежно, нагло, как на отработке ударов. Кирияма не ожидал такого, отпрянул, но тут же контратаковал. Его меч просвистел в сантиметре от моего уха.

Краем глаза успел заметить движение свободной руки самурая. Он причудливо сложил указательный и средний пальцы, переплетя их между собой. В тот же миг слух уловил лёгкий хруст справа. Как раз там, куда должен буду наступить, перенеся вес для ухода от атаки.

Там снова возникла ледяная лужица!

Да вот хрен там!

Я быстро крутанулся вокруг своей оси, а после сам ринулся в атаку, пропуская боккэн противника рядом с плечом. Мой резкий пируэт достиг своего пика в тот миг, когда я застыл, прислонив лезвие деревянного меча к гладковыбритой шее самурая.

Всё это было быстро! Очень быстро! Воздух словно на миг стал упругим и плотным, пришлось даже пробиваться сквозь него с лёгким усилием.

– Вы говорите о Бусидо, – ответил я с усмешкой, чувствуя, как кровь стучит в висках. – Но где же воинская честь, если вы ставите ледяные ловушки тем, кто вам доверяет?

Глаза самурая сузились. На мгновение в них мелькнуло что-то... неуверенное?

– Вы ничего не понимаете! – прошипел он и снова ринулся в атаку. – В настоящем бою уловки считаются военной хитростью! К чести они не имеют никакого отношения!

Глаза самурая вспыхнули холодной яростью, но в них также читалось нечто большее – почти восторг перед тем, кто смог разгадать его уловки. Его боккэн взвился в смертельном ударе, но меня уже не было там, где Кирияма рассчитывал.

Воздух снова стал густым, как сироп. Я чувствовал каждую молекулу, каждое движение противника, будто время замедлилось до невыносимой тягучести. Мой меч плавно описал дугу, встречая атаку ровно в той точке, где удар самурая терял силу.

– Военная хитрость? – хмыкнул я. – Тогда почему ваши пальцы дрожат? Почему вы боитесь честного боя?

Внезапно я понял. Это не просто бой. Это проверка. Испытание. И ледяные ловушки только верхушка айсберга!

Справа снова хрустнуло. Слева зашуршало. Я едва успел отпрыгнуть, когда из земли выросли ледяные шипы, сверкнувшие на солнце голубоватыми гранями.

Они запросто могли пронзить мои ноги. Так бы и повис на этих самых шипах, проткнутый в нескольких местах одновременно! А судя по тому, что некоторые шипы достигали полтора метра в высоту, то мог бы остаться и без бубенчиков!

Не отступать и не сдаваться!

Боккэн поднялся в воздух. И снова воздух загустел, замедлился. Всего два удара сердца, но оно было! Потом ход времени вернулся к своему первоначальному ритму.

На этот раз я не стал уворачиваться. Вместо этого я подставился.

Тык!

Его боккэн врезался мне в бок, но я уже знал, что выдержу. Вместо остановки – резкий рывок вперёд, и мой лоб со всей дури влепился ему в переносицу.

Поздоровайтесь с «бычком», ёпта!

Кирияма ахнул, захлебнулся кровью и рухнул на колени.

Я стоял над ним, тяжело дыша, с боккэном наготове.

– Вот видите, – прохрипел я, вытирая пот со лба. – Настоящему воину не хрен прятаться за красивыми словами. Он держит удар достойно. Даже если это удар в лицо.

Тишина. Даже ветер стих.

А Кирияма... засмеялся. Сначала тихо, потом всё громче, пока его смех не превратился в настоящий рёв. Он сидел, истекая кровью и трясясь от хохота, будто я только что рассказал самую смешную шутку в его жизни.

– Ладно, господин Такара... – наконец выдохнул он поднимаясь. – Может, вы и правы. Но в следующий раз я вас так легко не отпущу.

Я усмехнулся в ответ. Самурай поклонился мне. Я сотворил поклон в ответ. Может, не так грациозно, как Кирияма, но также старательно.

Ну что ж... хоть один урок я усвоил. На каждую хитрую магическую жопу – найдётся боккэн с винтом. Или «бычка» в переносицу, чтобы не был таким самоуверенным! А ещё, что крайне необходимо смотреть под ноги, чтобы неожиданно не навернуться!

– Господин Кирияма! – воскликнула Рика. – Ну что же вы так? Почему вы занимаетесь без Доспеха Духа?

Она подскочила к самураю и приложила ладони к его окровавленной моське. Тут же между кожей ладоней и лицом возникло небольшое синеватое сияние.

– Потому что господин Такара не надевал его. А я всё-таки блюду честь и достоинство – если мой соперник выходит против меня без доспехов, то и я сниму свои, – прогундосил самурай, терпеливо ожидая конца лечения.

– Внимание! Внимание! – раздался крик со стены. – С запада к нам движется огромное войско!

Я невольно кинул взгляд на кричащего и охренел! У двух стражников неожиданно вытянулись шеи на три-четыре метра вверх! Как будто их головы были посажены на питонов, чьи хвосты крепились между плеч!

Глава 3

На западе заклубились тучи, но это были не просто облака – это проявилась магия, тяжёлая и зловещая, словно дыхание разгневанного дракона. Небо, ещё мгновение назад окрашенное в тёплые оттенки заката, теперь потемнело, будто сама природа покрывала себя тканью скорби о грядущих событиях.

Лорд Кагецу Широ, облачённый в чёрные доспехи ёрои, украшенные серебряными вставками, вёл свою армию к замку Такара. Он ехал верхом на механическом коне, чья броня напоминала доспехи футуристического воина. Его увенчанный рогами шлем воспроизводил голову демона, а маска мэнгу с оскаленными клыками дополняла зловещий вид. Сквозь прорези маски виднелись только горящие глаза.

Его меч по прозвищу «Клинок Тьмы» излучал зловещее фиолетовое сияние. Лезвие, выкованное из обсидиана и закалённое в пламени подземных духов, казалось живым, словно оно жаждало крови. На рукояти меча выгравирован символ клана Кагецу – стилизованная волна, поглощающая солнце.

За ним следовали тысячи воинов, одетые в доспехи, окрашенные в глубокие оттенки индиго и чёрного. Их знамёна, увенчанные иероглифами «Кагэ» (тень), развевались на ветру. Да, бо́льшая часть этих воинов были ёкаями, но среди них также шли люди. И Лорд не мог сказать наверняка – кто из его воинов был кровожаднее…

Сотни механических машин ехали впереди, сотрясая отходящую ко сну землю. Шагающие исполины-мехи сурово несли пулемётные стволы в металлических руках. Над армией стремительно вращали винтами десятки вертолётов, готовые сорваться с места и атаковать неприступные стены. Снизу роились сотни беспилотников, только и ждущие приказа ринуться вниз.

Замыкали ход армии маги-оммёдзи в длинных одеждах с вышитыми символами стихий. Их губы шептали заклинания, а руки были окутаны различными цветами магической энергии – митосу.

Широ поднял руку, и армия остановилась, как один организм. Его движение ладонью напомнило взмах крыла ворона – резкое и точное. Лорд повернулся к своим воинам, его голос, низкий и леденящий, разнёсся над полем:

– Сегодня род Такара падёт! Никто не уйдёт без возмездия!

Его слова повисли в воздухе, наполненном запахом сосен и предгрозовой сыростью. Ветер, несущий с собой аромат цветущей сакуры, теперь казался зловещим предвестником беды. Всего несколько секунд царила тишина, нарушаемая стрекотом винтов и шумом моторов, а потом всё окружение взорвалось единым криком тысяч глоток:

– Моя смерть станет тенью потомков!!! Во славу Клана!!! Во славу Лорда Кагецу!!!

Лорд повернулся к стоящему в полукилометре замку Такара. Один из нескольких кланов, которые посмели противиться его власти. Впрочем, это было даже на руку Кагецу. Уничтожение рода Такара позволит на шаг приблизиться к его цели. И для выполнения этой цели нужен всего один потомок рода…

Но его отказались отдать Кагецу!

Отказались и тем самым обрекли себя на смерть!

– Господин! – послышался голос одного из военачальников. – К вам с просьбой Макоши!

Кагецу повернул голову и взглянул на того, кто за обещание сохранить жизнь, стал лазутчиком в замке Такара. Один из дальних родственников Такара Акиры, на которого смогли воздействовать оммёдзи Лорда.

Плюгавый мужчина пытался стоять прямо, но дрожащие колени выдавали его страх. Сейчас он напоминал трусливого шакала перед гордым тигром. Боялся за свою жалкую жизнь и из-за этого страха пошёл на преступление против рода.

– Господин Кагецу, я сделал всё, как вы и велели, – после глубокого поклона проговорил Макоши. – Будет ли мне позволено напомнить о вашей милости?

Кагецу обещал оставить его в живых, когда непокорный род будет уничтожен. Вернее, это обещали оммёдзи, воздействовавшие на разум предателя.

– Господин Макоши, я никогда не бросаю слов на ветер. Вы слышали, что я недавно сказал? – неторопливо спросил Лорд Кагецу.

– Да, но вы сказали, что…

Клинок Тьмы радостно взвизгнул, когда оказался на свободе. Темная сталь сделала полукруг и снова вернулась в ножны. Она не встретила сопротивления на своём пути, даже пройдясь над плечами Макоши.

– Я сказал, что сегодня род Такара падёт. И я сдержу своё слово, – Лорд Кагецу отвернулся от упавшего тела, с плеч которого скатилась голова. – Никогда не любил предателей. Предав раз, они сделают это снова!

Тело предателя тут же оттащили назад. Он сделал своё дело – разместил волшебные фигурки дымчатых воинов на территории замка. Теперь осталось только дождаться подходящего момента и активировать их. Их целью будет самое слабое звено рода Такара.

На стенах замка уже кипела деятельность. Солдаты в алых доспехах занимали позиции, а маги в пурпурных мантиях поднимали защитные барьеры, сотканные из мерцающих сот, подобных пчелиным. Над главной башней развевалось знамя с алым драконом – символом клана, который вот-вот должен был встретить свою судьбу.

По легенде, этот символ не был придуман художниками – он проявился сам в те дремучие века японско-корейских войн, когда могучий генерал Тэнрюдзи Такара-но-Микадо, приговорённый к казни, плюнул в лицо корейскому палачу. Кровь из разбитых губ упала на песок – и рисунок сам собой сложился в гордого дракона.

Алый дракон гордо реял над замками клана Такара больше десяти тысячи лет. Множество великих самураев прославило этот клан. Ещё больше этот клан прославили лучшие мечники Японии, владеющие магической энергией ветра. Но сейчас пришло время золотому дракону опуститься на землю. Бойцов рода Такара было слишком мало для отражения удара собранной армии.

Собрать же новые силы Такара просто не успевает – теневая магия помогла скрыть подготовку и выступление армии Кагецу. Всё было тщательно спланировано и чётко скоординировано. Даже императорские войска, выступи они прямо сейчас, ничего не смогут сделать. Впрочем, щедрые дары императору позволили повернуть его лицо в другую сторону от замка Такара.

Кагецу добьётся того, что ему нужно. Он всегда добивается своего! Всегда!

Осталось всего ничего, и рука Лорда опустится, обозначая начало атаки…

Никто не видел, как ухмылка появилась под маской Лорда. Он обожал подобные секунды, когда ещё не был нанесён первый удар, но в воздухе уже ощущались флюиды страха и ужаса.

Род Такара сам виноват в своей участи. От него требовался всего один человек с чистой кровью, и тогда клан мог войти под крыло клана Кагецу, стать частью непобедимого и всеобъемлющего, но глава непокорного клана отказался от предложенной великой чести.

Глупцы! Теперь они узнают цену своей глупости!

И познают цену ярости Кагецу!

– Поединок доблести и чести!!! – раздалось в воздухе со стороны замка Такара. – Поединок доблести и чести!!! Господин Такара Акира вызывает Лорда Кагецу Широ!!!

Как никто не видел ухмылки под маской, так никто и не увидел гримасу недовольства, скривившую лицо Лорда.

Проклятый старинный обычай…

Битва двух предводителей до смерти одного из них. Поединок лидеров, где люди побеждённого оказываются в живых, но добровольно переходят под власть победителя. А тот уже распоряжается ими по своему усмотрению – либо травит налогами до полного изнеможения, либо убивает на месте.

Но кто же убьёт курицу, которая несёт золотые яйца? Тем более дракона, чьи яйца гораздо больше…

Такара щадит своих людей, пытается вывести их из-под удара… Может, надеется, что его сын со временем сможет отомстить за отца? Сможет восстановить доброе имя рода?

Но если сейчас Лорд Кагецу откажется, то его сочтут поправшим древние традиции. Если атаку на замок Такара ещё могут простить, то вот отказом от Поединка доблести и чести всегда могут попрекнуть.

И это будет считаться упрёком в трусости!

Своеобразная ловушка для сильных со стороны слабых.

Тишина повисла над полем, прерываемая лишь треском факелов на стенах замка. Тысячи глаз – и людей, и механических созданий – уставились на Широ Кагецу, ожидая его решения. Даже ветер, казалось, замер, не смея шевельнуть знамёна с иероглифами «Тень».

Лорд медленно повернул голову в сторону замка, где на парапете, освещённый багровым светом заката, стоял Такара Акира. Его доспехи, отлитые в алых и золотых тонах, сверкали, как шкура дракона, а в руке он сжимал «Клинок Рассвета» – меч, чьё лезвие выковано при первых лучах солнца.

– Ты слышал, Кагецу? – голос Акиры прозвучал громко, без тени страха. – Или твоя маска мешает и слуху тоже?

Войска замерли. Оммёдзи перестали шептать заклинания. Даже механические исполины, готовые смести стены, затихли, словно ожидая команды.

Широ Кагецу медленно снял шлем.

Под лучи уходящего солнца показалось бледное, выточенное из мрамора лицо, ледяные глаза, в которых не было ничего, кроме темноты. Ни тени гнева. Ни капли сомнения. Только холодный расчёт и презрение.

– Хорошо, Такара! – голос Лорда был тихим, но каждое слово гремело в ушах собравшихся. – Ты хочешь умереть с честью? Я исполню твоё желание.

Он сделал шаг вперёд, и земля под его ногами почернела, словно выжженная незримым пламенем.

– Но знай… – Широ обнажил «Клинок Тьмы», и фиолетовое сияние озарило лицо, делая его похожим на лик демона. – …после тебя не останется даже тени.

Ворота замка Такара открылись. Раздался женский крик:

– Мой господин!

Из ворот показалась одинокая фигура. Предводитель клана ступал твёрдо и ровно. Он словно являлся олицетворением чести и достоинства. На крик Такара не обернулся.

Лорд Кагецу слегка тронул поводья своего коня. Тот взвился высоко в небо и опустился мягко, словно кошка, одним прыжком преодолев половину расстояния до идущего Акиры. Второй прыжок конь не стал делать – Кагецу ловко спустился с седла и неторопливо двинулся в сторону противника.

Между ними оставалось около полусотни шагов, когда оба остановились. Они церемонно поклонились друг другу и встали в стойки. Сердце должно провести пять ударов, после которых бой может начаться.

– Ещё не поздно склониться предо мной, – проговорил Кагецу так, чтобы слова не коснулись ни чьих других ушей кроме тех, кому предназначались.

– Скорее дракон потеряет своё сокровище, чем мой клан преклонит колени перед тенью, – ответил Такара Акира, и его голос звенел, как сталь, вытащенная из ножен.

Его пальцы сжали рукоять «Клинка Рассвета» так, что костяшки побелели. Алые шнуры, оплетающие рукоять, впились в ладонь, оставляя на коже отметины, похожие на кровавые росчерки.

Они сошлись. Всего за пару мгновений воины оказались друг возле друга. Их движения были так быстры, что фигуры размазались в воздухе.

Первый удар Широ был быстр, как падение гильотины – Клинок Тьмы рассек воздух с шипением разъяренной змеи. Но Акира не отпрянул. Вместо этого он встретил темное лезвие своим, и на фоне заката вспыхнуло ослепительное сияние – фиолетовый мрак столкнулся с золотым пламенем.

Искры, словно падающие звезды, рассыпались у их ног. Трава тут же почернела, сожжённая идущим жаром.

– Ты сражаешься за тех, кто уже проиграл, – шипел Кагецу, нанося удар за ударом. – Твои люди слабы. Твои стены – ничтожны. Зачем умирать за то, что уже не спасти?

Акира отшатнулся, чувствуя, как ледяное лезвие тьмы оставляет на его наплечнике глубокую царапину. Но в следующий миг он контратаковал, и золотистый меч, словно коготь дракона со знамени Такара, рванулся к горлу Широ.

– Потому что если не я, то кто?

Их клинки скрестились снова, и на этот раз удар был так силён, что оба отлетели друг от друга, скользя по почерневшей земле. Ступни прочертили глубокие следы. Земля ошмётками взметнулась в воздух, когда они снова ринулись друг на друга.

Сталь взвизгнула раненным зверем. Такара не зря считались лучшими мечниками – напору Акиры было очень трудно противостоять. Его техника стихии ветра могла неожиданно ударить лезвием воздуха с той стороны, откуда нельзя ждать атаки.

Кагецу развернулся в движении, его плащ взметнулся, словно крылья хищной птицы, закрывая обзор противнику. Клинок Тьмы описал мертвенно-фиолетовую дугу, стремясь подсечь Акиру у самого основания шеи.

Но не зря клан Такара славились лучшими мечниками. Предводитель тоже быстр – он пригнулся, ощущая, как ледяное лезвие скользит по шлему. Тут же воткнул свой меч в землю, используя его как ось для мощного кругового удара ногой.

Мощная подсечка должна была опрокинуть Кагецу на землю, а там уже последует добивающий удар, но... Широ только усмехнулся – и исчез.

Не в переносном смысле.

Буквально.

Тень под ногами Акиры вздыбилась, и из неё, как демон из преисподней, вырвался Кагецу. Тёмный клинок направился точно в бок противника.

Но Акира ждал этого. Сталь звякнула о сталь, отбивая удар. Теперь же пришла очередь атаковать Акире.

– Ха!

Его свободная рука рванулась к груди, складываясь в мудру – и вспыхнул яркий свет.

Старинная техника клана Такара «Ярость Дракона» – ослепительная вспышка, выжигающая роговицу противника.

Свет был так ярок, что казалось, само небо разверзлось, изливая на землю жидкий огонь звёзд. Тени побежали прочь, как испуганные твари, воздух затрещал от перегрева, а камни под ногами мгновенно раскалились докрасна.

Широ зашипел, как плевок на раскалённой сковороде. Маска ещё больше почернела, впитав в себя свет, словно ненасытный демон. Но даже она не смогла полностью защитить Лорда – из-под стальной личины потянулись тонкие струйки чёрного дыма, а сам Кагецу отпрянул, обожжённый и ослеплённый.

Проклятая техника Такара пробила Доспех Духа и нанесла существенный урон. Лорд ослеп, и на то, чтобы перенести митосу на исцеление, требовалось время.

– Слепой червяк! – выкрикнул Акира, в глазах которого плясали отражения пламени. – Ты думал, что тьма защитит тебя от гнева дракона?!

Даже ослеплённый, Кагецу не выпустил свой клинок. Его пальцы лишь сильнее сжали рукоять, словно впиваясь когтями в последнюю надежду. Он стоял, сгорбившись, как раненый зверь, готовый в последнем порыве вцепиться в глотку врагу. Лорд слушал, пытаясь по звуку определить – где находится противник.

Если сейчас Акира нанесёт удар, то вряд ли получится его отразить. Остаётся только одно…

– Видишь ли, дракон... – его голос звучал хрипло, будто сквозь горсть ржавых гвоздей, – ...тьма всегда возвращается. Взять девчонку!!!

Последняя фраза прозвучала так громко, что на миг оглушила стоящего рядом Акиру. Но всего лишь на миг…

– Сгори, тварь! - взревел он, перемещаясь вправо, и его клинок вспыхнул золотым.

– Папа! Папа! Кайто! А-а-а-а! – донёсся из-за спины голос Рики.

Акира вздрогнул и обернулся. Он успел заметить, как три дымчатые фигуры слетели со стены замка. Эти фигуры крепко держали его дочь, Рику. Те самые воины, которых протащил предатель за стены замка…

Кровь в жилах Акиры превратилась в лёд.

Глаза Рики, огромные от ужаса, блестели, как два озера. Её маленькие пальцы судорожно впились в рукав одного из похитителей, но тени, обвивающие хрупкое тело, словно змеи, уже тянули прочь – в сторону стоящих воинов Кагецу.

– Предательство! Предательство! Госпожу похитили! – донеслось со стены.

– Рика!

Крик отца разорвал воздух. Рядом возник шорох. Такара обернулся, но было поздно.

Широ Кагецу, воспользовавшись секундой слабости противника, уже стоял за его спиной.

– Кажется, дракон потерял своё сокровище… – прошептал он.

«Клинок Тьмы» вошёл в спину Акиры ровно настолько, чтобы причинить невероятную боль, но не убить. Лорд знал, что лицезрение похищения дочери будет гораздо больнее. А дымчатые фигуры уже почти достигли стоящих воинов.

Да, со стены начали прыгать защитники, в попытке догнать, но куда им до лучших воинов клана Кагецу. Недаром они пестовались с детства, пропитываясь магией тени. Теперь их было не догнать.

– Я всегда получаю то, чего хочу! – проговорил Кагецу. – Ты проиграл, Такара. Прощайся с кланом! Прощайся со своими людьми. Никто не уйдёт живым. Я взял ту, которая мне нужна…

– Оставь людей, они не виноваты! – сжимая зубы, чтобы не застонать, проговорил Такара.

– Они виноваты в том, что предпочли служить тебе, дохлый дракон. Я дарую тебе последний взгляд. Ты проиграл Поединок доблести и чести!

Держа меч за рукоять, Кагецу развернул предводителя клана Такара в сторону замка. В это время зрение немного восстановилось. Достаточно, чтобы увидеть страдание на лице противника. И это было лучшее зрелище.

– Простите, – прошептал Такара одними губами, а потом собрал остатки сил и крикнул: – Кайто, сын!!!

Кагецу криво усмехнулся, а после дёрнул кистью. Клинок прошил доспех насквозь, заставляя Такара выгнуться дугой. Через несколько секунд предводитель клана мягко обвис на чёрном клинке, склонив голову.

Лорд Кагецу упёрся ступнёй в спину Акиры и выдернул меч из тела. Такара сначала упал на колени, а после завалился на бок.

Упавшие на почерневшую землю капли крови чуть посветлели, чуть блеснули золотом, а потом… Губы Кагецу скривились в усмешке – лужица вытянулась и подалась в стороны. Преобразовалась в фигурку дракона.

– Не лгали легенды о потомке дракона, – буркнул он. – Интересно…

Кричащая и вырывающаяся девчонка уже скрылась среди воинов армии. Те защитники, что выскочили следом, застыли в десятках шагов от линии молчаливо стоящих солдат.

– Ваш предводитель погиб! – повысил голос Лорд Кагецу и выпустил на свободу часть ятсу – ауры власти, подавляющей волю. – Теперь по правилам Поединка доблести и чести, вы все должны поклониться мне, вашему новому Лорду! Кто не преклонит колени, тот выберет смерть!

Выскочившие защитники неуверенно переглянулись. Кровожадное ятсу давило на них так, что колени невольно подгибались. К тому же Лорд Кагецу был прав – он победил и, стал полноправным новым хозяином.

Один за другим воины вставали на колени. Хищная улыбка тронула губы Лорда. Давняя традиция помогла избежать большой крови. Что же, иногда и замшелые устои могут сыграть на руку.

И всё равно, он не собирался оставлять замок Такара в покое. Этому клану нет места в империи, и его надо стереть с лица Земли, чтобы камня на камне не осталось. Потом выжечь логово дракона дотла и всё засыпать метровым слоем соли. Чтобы ещё одно место в империи могло напомнить дерзновенным о могуществе и силе клана Кагецу.

В этот момент погас последний луч солнца...

– Да не встану я на колени! Отвали, жёваный крот, а то в хрюкальник втащу! Слышь, ты, козёл, а ну, отпусти девчонку! – неожиданно донёсся юношеский голос со стены непокорного замка.

Глава 4

Какого хрена отец не снёс рогатую башку?

Ведь мог! Да ещё как мог! Ослепил и приготовился…

Осталось лишь завершить движение! Всего один взмах — и покатился бы рогатый кочан под ноги блестящего коняки!

Но нет же! Дотянул до того, что в самом дырку сделали!

Моему возмущению не было предела! Я прямо-таки пыхтел, кипел и бурлил, как старый чайник на плите!

Что там? Дочку украли? Так не убили же!

Не убили!

Сделай одно своё дело, а потом со спокойной душой отправляйся по другим делам. Харакири там кому делать или бамбуковыми палочками глаз на жопу натягивать…

Сделай одно дело, а уже потом переходи к другому! Ну что за разгильдяйство? Кто же так делает-то?

Правильно поступил Лорд Кагецу, хоть и гандон рваный. Я бы тоже воспользовался удобным случаем и нанизал противника на шпажку, как дерзкий энтомолог невинную бабочку!

Да все бы это сделали! Всё! Такой удобный случай, прямо как лотерейный билет на миллион! А отец того пацана, в теле которого я нахожусь, отвлёкся и начал смотреть в сторону украденной дочери. Ну и заслуженно получил дырку в спине.

А потому что вот не хрен отвлекаться во время смертоубийственного поединка!

И ведь знал же, чёрт возьми! Знал, что нельзя глаз с рогатой сволочи сводить!

Наверное, учителя не раз ему твердили: «Не отвлекайся, не зевай, бей сразу и наверняка!» А он что? В самый ответственный момент – бац! – и смотрит куда-то в сторону, будто у него запасная жизнь в кармане лежит!

Ну и что, что дочку утащили? Да хоть слона бы ему на ногу уронили – сначала добей врага, а потом уже разбирайся! Ведь это же элементарно как дважды два! Как ложку ко рту поднести, мать твою!

А этот… этот великодушный идиот решил проявить благородство. Мол, «ой, а что там с моей кровиночкой?» Да какая разница, что там?! Сейчас или уже похитили, или ещё нет – но если ты тут сдохнешь, то кто её тогда спасёт, а? Кто, спрашиваю?!

Понятно – кто! Недаром же папашка крикнул: «Кайто! Сын!!!» Передал, блин, эстафетную палочку! Ух, прямо зла не хватает!

А теперь лежи, дырявый, и думай о своём великодушии!

Я бы так не стал. Я бы разобрался с рогатым, а потом уже, с холодным расчётом, отправился бы выковыривать дочь из лап похитителей. Потому что логика! Потому что последовательность! Потому что нельзя оставлять за спиной вооружённого врага, даже если он на секунду ослеп!

Но нет, отец пацана решил иначе. И теперь у нас вместо победы – труп. Вместо триумфа – гроб. Вместо ликования – похоронный марш.

Гениально. Просто гениально, мать твою!

Вот и сиди теперь в этом теле и разгребай последствия чужой гуманности. А ведь могло быть так просто: вж-ж-жик — и никаких рогатых проблем! Так ещё и армию бы под себя подмял! Вон, сколько этого народа столпилось за стенами замка…

За то время, пока армии Кагецу понадобилось для подхода к стенам замка, я успел узнать – почему шеи некоторых воинов неожиданно удлинились, как телескопические дубинки. Оказывается, эти стражники происходили из разряда ёкаев – местных демонов. Рокурокуби… Они выглядят как нормальные люди, но имеют сверхъестественную способность удлинять шеи. Есть два типа рокурокуби: у первого сильно растягивается шея, а у второго голова отделяется от шеи и свободно парит (этот тип называется нукэкуби). Вот так вот, да…

И вообще, демоны в этом мире живут примерно на тех же правах, что и люди. А уж сколько их всего существует… Но, это всё мне предстоит узнать и…

И отчасти это та самая херня, из-за которой я сейчас агрюсь!!! Ничего толком не узнал, а уже должен, как земля колхозу! Эти черти вон как магией швыряются, а я…

Только пёрнуть могу основательно, да и то, если заранее горохом закинуться от души.

Сестрёнку спёрли, маманька где-то на высших этажах замка ныкается, а папанька успешно отбросил коньки. Охренительный расклад мне предоставлен. Да ещё и заставляют бухнуться на колени, типа, батяня помер и завещал всех нас тому рогатому!

А вот хо-хо не хо-хо?

Нет, сестрёнку слямзили технично. Вроде бы стояла в сторонке в окружении личной охраны, а потом… Потом за спинами самураев возникли те самые дымящиеся дятлы, которые во мгновение ока вырезали всю охрану, подхватили под желтые ручки Рику и сиганули сумасшедшими кузнечиками через стену.

И ведь возникли из ниоткуда – я краем глаза приглядывал за Рикой, когда основное внимание перенёс на поле боя. То есть вообще, как будто вылезли из тени за спинами воинов.

А потом похожий манёвр повторил и тот рогатый, который в итоге победил.

Это что, ребята могут из теней выползать? Крутая способность. Вот бы мне такую…

Да мне хоть какую-нибудь способность, а то среди магических существ и боевой магии вообще ощущаю себя как ромашка среди пионов и бутонов чайных роз – простофилей и слабаком!

Но даже слабаком и простофилей я не хочу с бухты-барахты кланяться тому козлу Кагецу! Он играет не по правилам – женщин и детей трогать нельзя! А тут сразу и ребёнка тронул, и женщину!

– Это Поединок доблести и чести! – прошипел мне на ухо Кирияма. – Наш господин проиграл… Поэтому мы должны преклонить колени перед новым господином.

– Но…

– Господин, нужно показать свою лояльность, чтобы потом восстать и сбросить ярмо Кагецу! Склонитесь сейчас, чтобы стать выше в будущем. Это называется военная хитрость, ведь сейчас мы не сможем даже полным войском противостоять армии Лорда Кагецу! Ваш отец пожертвовал собой, чтобы сохранить наши жизни, – проговорил Кирияма.

И что? Пожертвовал собой, чтобы всех своих приближённых превратить в безропотных рабов? Ну, удружил, называется…

– Остань, Кирияма! Я на боккене вертел все эти понятия! Не буду я кланяться этому уроду!

– Склонитесь! Видите, даже самые сильные воины клана преклоняют колени перед новым повелителем, – Кирияма показал на поле, где спрыгнувшие с девятиметровой высоты воины вставали один за другим в раболепную позу.

– И хрен с ними. Они жизнь с позором предпочли доблестной смерти, – буркнул я.

Рядом воины складывали оружие и тоже становились почти в коленно-локтевую позу. Даже те, кто обладал охренительно длинными шеями! Все вокруг показывали полное непротивление наступающей тьме.

А я? Должен ли принять правила игры воображения или поступить так, как считаю нужным? Нет, в реальной жизни я бы затаился, затихарился, да и сдёрнул бы под шумок по тихой грусти, потому что против такой армады переть, всё равно что пойти против танка с оглоблей в руках.

Но, мы же сейчас в воображении! Тут вон, дымчатые ублюдки из тени выпрыгивают, как черти из табакерки!

– Склонитесь, господин! – Кирияма дёрнул меня за рукав косодэ. – Склонитесь и останетесь в живых!

И эта очередная просьба так почему-то взъярила меня, что я отбросил его руку и вскричал:

– Да не встану я на колени! Отвали, жёваный крот, а то в хрюкальник втащу! Слышь, ты, козёл, а ну, отпусти девчонку!

Последние слова я выкрикнул в сторону стоящего Лорда.

Ну и пусть он Лорд, пусть он крут до самозабвения, но я-то тоже не пальцем деланный! Я тоже кое-чего могу и кое-чего умею!

Да и девчонку забирать западло…

Чёрный шлем поднялся, кованая рожа уставилась в мою сторону. Я ощутил идущие от этого существа волны невероятного гнёта. Словно на плечи положили двухсоткилограммовую штангу, аж колени вздрогнули!

Ого, вот это мощь! Лорд Кагецу как будто собрался одним только взглядом согнуть мою тушку в бараний рог. Те, кто был рядом, тут же уткнулись носами в пыль под ногами. Но я…

Наруто Узумаки по сравнению со мной просто отсасывает!

Я хмыкнул, показал в ответ оттопыренный средний палец и героически… потопал к лестнице. А что? Я же не настолько дурак, чтобы сигать с девяти метров. Кто его знает – какими это тело обладает навыками? Пока что я ни одного особого навыка не увидел. И если прыгну неудачно, то ссыпятся позвонки в трусы, и придётся мне лежать распластанной лягушкой, которую оборонил пролетающий аист.

И хрен кому отомщу, и хрен кому понравлюсь. А так…

Сейчас спущусь, преодолею кучу врагов и поставлю Кагецу раком. Может быть, даже флажок в одно место воткну, пусть под ветерком колышется.

А что? Вдруг во мне скрытые силы такой мощи, что все со страху обосрутся и кинутся извиняться? Молить начнут, чтобы я лишний раз не поморщился!

Когда я спустился, то неожиданно обнаружил, что меня вовсе не собирались дожидаться. Тот самый Лорд, который недавно проткнул Акиру, забрался на своего металлического коня и явно намылился смыться. А конь у него скачет нехило, одним прыжком полсотни метров преодолевает.

Это что же, мне бежать за ним следом? Дык, я вспотею и устану прежде, чем доберусь до Лорда!

– Стой, козёл! Давай с тобой схлестнёмся по-пацански! Чо, зассал, фуфел рогатый? – выкрикнул я в сторону противника.

Лорд Кагецу замер. Его чёрный шлем медленно повернулся в мою сторону, и сквозь узкую прорезь визора на меня глянули два тлеющих уголька – то ли ярость, то ли презрение. А может, и то и другое.

Я уже мысленно похлопал себя по плечу за отличную идею. Ну да, конечно – дразнить полубога в доспехах, который только что насадил на копьё предводителя клана...

Логика? Не, не слышал.

Но отступать было поздно.

– А чё, оглох, шлемоголовый? – продолжил я, бодро труся в его сторону. – Или рога мешают? Не спрашиваю о твоей семейной жизни, но, судя по всему, ты слишком много времени проводишь в походах!

Толпа за спиной ахнула. Даже те, кто до этого лежал ничком, рискнули приподняться и уставиться на меня с выражением «этот безумец точно сдохнет». Кто-то даже начал делать ставки – с какого удара меня завалят…

Лорд Кагецу медленно, с театральным спокойствием, опустил руку на рукоять своего меча.

Металлический конь под ним фыркнул, выпустив из ноздрей клубы пара. Видимо, даже он был в шоке от моей наглости.

И вот, когда меч уже должен был появиться из ножен, Лорд Кагецу… рассмеялся.

Это был звук, от которого кровь стыла в жилах – низкий, гулкий, как скрежет цепей в подземелье. После того как смех резко оборвался, Лорд Кагецу повернулся и двинулся прочь.

Я подхватил лежащий возле трупа Акиры меч и открыл рот, чтобы новой порцией оскорблений разъярить врага. Чтобы довести его до «кондрашки», как делал это со Степановым в своём мире.

А что? Чем чёрт не шутит? Вдруг у Кагецу тоже сердечко слабое?

Колкость так и осталась на языке, когда я лязгнул зубами. Было отчего – передо мной из черноты земли выросли те самые три дымчатых амбала, что слямзили Рику. Фигуры мощные, накачанные, расплывающиеся. Зато вот шесть клинков в дымчатых руках даже не клубились. Они были вполне реальны.

И в этот момент я осознал две вещи:

Первое – я всё-таки идиот.

Второе – сейчас будет очень больно.

Но Рику я бросать не собирался.

– Люди клана Такара! Все, кто помнит, что такое честь и доблесть – за мной! – крикнул я, взмахивая клинком Акиры, как тот самый комиссар с плаката. – О нас будут слагать легенды!!!

А вдруг сработает?

Хер там, а не легенды! Не сработало… Люди как лежали в глубоком поклоне, так и остались лежать. Неужели их так сплющило магическим гнётом Кагецу?

Три теневые громилы двинулись ко мне, и мир вокруг внезапно стал очень простым. Очень-очень простым. Всего три правила на троих противников. И благодаря этим правилам даже в реальности никакие громилы мне вообще ни разу не страшны.

Правило первое: бей первым, бей жёстко, бей по грязному.

Я рванул влево, под ноги ближайшему ублюдку, пытаясь всадить меч ему в живот. Но клинок прошёл сквозь дым, будто через густой туман. В ответ мне ничего не прилетело. И это не могло не радовать. Однако клинки тварей взметнулись в воздух. Ещё немного и опустятся на мою больную головушку.

– Вот же сука! – выругался я, кувыркнувшись в сторону.

Вот тебе и первое правило. Ударить тень? Как-то вообще не ударяется. Окружать они меня и не собирались. Просто и неторопливо начали надвигаться, изображая «стенку» в футболе. Отсекали меня от Лорда Кагецу. Мол, хочешь догнать предводителя – сначала пройди нас.

Правило второе: если не можешь ударить – заставь промахнуться.

Первый клинок просвистел в сантиметре от моего уха, второй рубанул по тому месту, где полсекунды назад была моя голова. Третий... Третий я поймал мечом Акиры. Лезвия скрежетнули, искры брызнули в лицо.

В этот момент я сделал финт, отброшенный клинок вонзился в плечо туманного громилы. Клинок ударил хозяина…. Я чётко услышал, как он зашипел от боли.

– О, так вы для своих ножичков материальные? – я оскалился. – Ну теперь-то мы разберёмся!

Тени замерли на мгновение.

Я вцепился в меч обеими руками и рванул на себя, выбивая оружие у одного из них. Дымчатый клинок звякнул о камни, я его подхватил и сразу же крутанулся на пятке, рубанув по второму амбалу.

Правило третье: никакой жалости!

Мой удар прошёл по касательной, но дымчатый здоровяк взвыл – из разреза на плече хлынула чёрная жижа.

– Ага-а! Кровь у вас тоже есть! – завопил я, чувствуя дикий прилив адреналина.

Третий амбал рванул ко мне, но я взвился в воздух, крутанулся вокруг себя и что было силы зарядил в пах. Ну, в то место, где пах должен был быть.

Сработало?

Тварь скрючилась, а я уже катился в сторону, выгадывая нужную позицию. Теперь у меня в каждой руке по оружию.

– Ну что, мудилы, – я сплёвываю на землю, – кто следующий?

Вот я клянусь – на дымчатых рожах проявились улыбки. Скрюченный мудак выпрямился и тоже заулыбался, как будто провожал любимую тёщу на вокзале. Неожиданно в моей руке растворился подобранный клинок. Вот только что был и тут же растаял. Зато появился в руках здоровяка, у которого на глазах затягивалась рана.

Ну и как с такими драться? Это же нечестно!

– Ну ни хрена себе заявочки! – выругался я, отпрыгивая назад.

Ни одно из трёх правил не сработало. Этим уродам просто было насрать на мои правила и мои понятия. Дымчатые ублюдки взяли в плотное кольцо. Размытые контуры пульсировали, будто живая тень.

Куда бы я ни дёрнулся – везде встречала вражеская сталь.

– Давайте уже по-честному! – рявкнул я, сжимая единственный оставшийся меч. – Без ваших фокусов!

В ответ послышался мерзкий хриплый смех, как будто заскрипели старые тормоза на раздолбанной «копейке». Второй дымчатый внезапно вытянул руку — она удлинилась, как резиновая, схватив меня за горло.

— Мррргх! — выдавил я, чувствуя, как пальцы из дыма сжимают трахею.

Когда попытался ударить, то меч прошёл сквозь дым беспрепятственно. А хватка не ослабла!

Третий подошёл вплотную. Его лицо расплывалось, как грязное стекло, но ухмылка читалась чётко. Он медленно поднял руку с клинком. Удар!

Но в последнюю секунду я успел подставить меч. Клинок дымчатого скользнул по стали. Второй клинок неторопливо поднимался для нового удара.

Я дёрнулся, но дымчатая хватка только усилилась. Перед глазами поплыли тёмные пятна.

План "А" – сдохнуть.

План "Б" – ...

Клинок дымчатого занесён для удара. Ещё чуть-чуть и я крякну даже в воображении!

Как назло никаких превращений, никакой магии, а также ничего из того, что случается в последнюю секунду. Походу, Наруто всё-таки круче меня.

Когда я уже понял, что не успеваю подставить меч под новый удар, раздался оглушительный ВЖЖЖУУУУХ!

Дымчатого с опускающимся клинком вдруг дёрнуло в сторону, будто гигантская лапа шлёпнула его в бочину. Хватка на горле ослабла, и я рухнул на колени, жадно хватая ртом воздух. Надо мной пролетел золотой дракон, здоровенный, как «Боинг» и такой же красивый.

– Что за...

– Бежим! – раздался рядом тихий шёпот, а потом меня с необыкновенной силой дёрнули за рукав.

Я невольно повиновался шёпоту. Даже мысли не возникло ему сопротивляться. Слишком уж дельную мысль он высказал. Я побежал туда, куда помчалась невысокая фигура в защитном костюме. И ведь помчалась невероятно быстро! Прямо как я от Степанова и его прихлебателей!

За спиной раздались автоматные выстрелы. В ту же секунду возник рёв невероятной силы. Грохнули взрывы.

– Не оборачивайся! – кинул мне бегун, не замедляя темпа. – Упадёшь, а тащить я тебя не собираюсь!

Пришлось храбро отступить, но я обещал героически вернуться!

От автора: есть какие-нибудь прикидки - кто этот неожиданный спаситель?

Глава 5

Мы мчались едва ли не со скоростью ветра. По крайней мере три наглых зайца пытались соревноваться с нами. Остались с понуро опущенными ушами.

Под тот шухер, который навел возникший из ниоткуда дракон, нам удалось добежать до густой бамбуковой рощи, в после раствориться в ней, как сахар в горячем чае.

Гонка за лидером в сгущающихся сумерках продолжалась ещё минут десять. Бег по незнакомой пересеченной местности был подобен скачкам по минному полю – то и дело я норовил нырнуть носом в ложбинку, овражек, рытвинку...

Бегущий впереди человек был затянут не просто в мешковатый костюм – он отыгрывал самого натурального ниндзя! То есть и повязка на роже была, и меч за спиной, и я даже заметил пару полускрытых сюрикенов на бедре.

А что творилось за нами…

Я хоть и не оборачивался, но ясно различил стрёкот вертолётных пулемётов и залпы тяжелой артиллерии… Похоже, золотой дракончик от души веселился, раскидывая армию Кагецу на клочки по закоулочкам.

Откуда взялась эта дура? Тоже вылезла из тени?

Сколько же тут в эту самую тень влезает-то? Неужели она такая же резиновая, как Москва? И поместиться туда может не только дракон, но и даже вся армия Кагецу?

А что? Вдруг и армия тоже вылезла из тени? Иначе как могли профукать тот факт, что у Такара под носом вдруг оказалась эта механизированная Орда? По любому рации, а также прочие средства связи тут имелись. Чего же тогда все в замке так удивились и начали готовиться к битве?

В реальности такого бы не случилось. В реальности… Ой, блин! Вот зараза!

– Новорожденная панда и то гораздо ловчее тебя, – с неудовольствием буркнул ведущий, когда я в очередной раз с проклятием бухнулся в палую листву.

Ещё и локтем о выступающий камень саданулся. Блин, тут хоть и воображение, но вот боль вполне ощутимая, прямо как в реальности.

К тому же, колкость от непонятного спасителя тоже была неприятной. И так весь измазался, как бомж после дня рождения на теплотрассе, так ещё и сыплют соль на раны. Что там у нас делали герои аниме? Были борзыми и отвечали резко? Что же, если уж на то пошло, то надо соответствовать роли!

– Если такой язык острый, то можешь задницу этой самой панде побрить, – буркнул в ответ.

– Зачем? – непонятливо уставился на меня человек в маске. – Думаешь, панда с бритой задницей станет более неуклюжей и сможет сравняться с тобой?

– Нет, у тебя язык будет занят и не сможет глупости вываливать.

– Ого, так вот оно какое твоё истинное лицо! Спас тебя от верной гибели, а взамен — лишь холодный ветер неблагодарности и бесконечные просторы бесцеремонности.

– Да какое спасение? Я их почти размотал, совсем чуть-чуть осталось! Они уже собрались упасть пятачками в землю и дружно покаяться, а ты мне всю малину обломал! Всю славу себе забрал!

– Ну да, своих ты вон как запугал, все склонились, осталось лишь чужих чуть припугнуть, – хихикнул мужчина, а потом неожиданно поклонился. – Давай знакомиться, герой! Меня зовут сэнсэй Кирияма Норобу, а как называть тебя?

Кирияма? Ещё один? Или… Или это фамилии такие у них, а имена произносятся во вторую очередь? Сэнсэй – это вроде как учитель по-нашему?

– Норобу, говоришь? – хмыкнул я, пытаясь поклониться в ответ и снова поскальзываясь на длинных бамбуковых листьях. – Чёрт! А где же твоя мудрость, сэнсэй? Где философские цитаты? Пока что только один негатив… Меня зовут… Такара Кайто!

Вроде бы правильно назвал фамилию и имя пацана, в которого вселился мой разум.

– Мудрость, говоришь? Так держи… Мудрость первая, – фыркнул Норобу, ловко перепрыгивая через груду мусора. – Не сдохни!

– Ох, ёптиль, – выдохнул я. – Это гениально. Прямо в душу.

Взрыв сотряс воздух. Какое-то горящее дерьмо пролетело над нашими головами и врезалось в тонкие стебли, оставляя после себя кратер размером с водопроводный колодец.

– Бежим быстрее! – рявкнул Норобу, внезапно хватая меня за шиворот.

Ух, какой же он сильный! Дёрнул так, что аж дыхание перехватило!

Мир превратился в размытое пятно. Мы неслись сквозь бамбуковую рощу с такой скоростью, что у меня слезились глаза. Где-то далеко позади ревел дракон, трещали выстрелы, а этот псих тащил меня, как котёнка за шкирку.

– Эй, а можно помедленнее?! – завопил я. – Мне ещё героически возвращаться!

– Вот когда научишься сам двигать ногами – тогда и побежим медленнее! – огрызнулся сэнсэй.

Внезапно перед нами выросли скалистые огрызки. Мы резко нырнули в какую-то расщелину. Темнота сомкнулась над головой, и только тогда Норобу наконец остановился.

Я рухнул на колени, выплёвывая собственные лёгкие. Всё-таки это тело не так сильно, как моё тело в реальности. Там бы эту пробежку я даже не почувствовал.

– Ну что, – негромко проговорил Норобу. – Готов к первой тренировке?

Я поднял на него безумный взгляд:

– Ты... чё... больной?! Мы только что... от дракона... с автоматами... убегали!

– Именно! – радостно хлопнул он меня по плечу. – Разминка удалась. Теперь можно и позаниматься.

Я простонал и повалился на бок.

Героическое возвращение придётся немного отложить.

Всего на пол часика, пока отдышусь. Потом ещё почиститься нужно, а то что за герой с грязной харей? Так весь пафос на хрен собьётся! Да и пожрать бы не мешало, а то с бурлящим желудком да на врага нестись врукопашную…

Такого себе даже Наруто не позволял, не к ночи будь упомянут…

– Ладно, я шучу. Выдвигаемся. Ещё четыре километра, а там нас ждёт машина, – проговорил Норобу. – Но твою реакцию на тренировку я запомню.

– Если хочешь не забыть, то могу татуировку на ладошке выжечь, – буркнул я в ответ.

– Не стоит пачкать рисунками татуировок стены храма души, – сказал мой спутник, подняв указательный палец, как будто изрекая невероятную мудрость. – К тому же, татуировка может выдать скрывающегося в толпе воина. Только хвастливые глупцы добровольно позволяют себя заклеймить, а крадущихся в тени воинов никто не отличит от обычного люда.

– А ты любишь поговорить витиевато, как я посмотрю, – покачал я головой.

– Умение общаться дано нам свыше и только там в силах получить ответ по нашим прегрешениям, – кивнул Норобу. – Отдохнул немного? Поднимайся. До машины осталось немного.

Когда мы добрались до нужного места, то отваливались руки, ноги, голова. Даже нос немного подёргивался. Машиной Норобу называл механическую блоху, спрятанную от лишних глаз в небольшой роще. Даже в нашем «Запорожце» было больше места! Зато были кожаные сиденья.

Я забрался внутрь и оказался в той самой позе, когда колени закрывают уши. Но не могу не признать, что автомобиль завелся бодренько, а после быстро-быстро выехал на дорогу и помчался прочь.

– Куда мы едем? – спросил я.

– А тебе не всё равно? – буркнул Норобу.

– Вообще-то я должен сестру спасти, накостылять тем трём дымчатым ушлепанам и надавать по бороде Кагецу! Вон сколько дел накопилось всего за полчаса, – улыбнулся я миролюбиво.

– Не хочу тебя расстраивать, но из перечисленного ты ничего не сможешь сделать. Кагецу сильнее тебя многократно, но… У тебя есть потенциал. Его нужно только развить под чутким и мудрым руководством, а потом сойдёшься в битве с главным воином Японии. Как раз под моим руководством ты сможешь стать твёрже металла и сильнее дракона! Только тогда появится шанс выжить в бою с Кагецу. Но времени мало… Очень мало…

– А если без твоего чуткого руководства? – закинул я удочку. – Пусть не так быстро, но может есть какой амулет, артефакт, волшебное слово? Чтобы раз! И в дамки! То есть, Кагецу в бороду!

– Такое только в больном воображении бывает, – фыркнул в ответ водитель.

Так а мы где? В больном воображении! Ну не может же в здоровом такое проявиться! И лежу я сейчас на больничной койке, дожидаясь прихода в сознание, либо контрольного удара в область сердца от коллег, пустивших меня в расход.

– Ну, так а мы где? – повторил вслух вопрос. – И ты плод моего воображения, и дракон, и даже Кагецу…

– А плод может сделать вот так? – спросил с ехидцей Норобу и в тот же момент в моём левом боку расцвёл пылающий костёр.

По крайней мере, мне так показалось, что расцвёл! Вот только что его не было и херак! Появился! Зажёг немилосердно, заставил выгнуться от боли! Да я едва не заорал от прекрасных ощущений!

– И не надо так громко пыхтеть, – заметил холодный голос. – Всего лишь воздействовал на один нерв, подумаешь…

Льда от этого голоса хватило, чтобы завалить костёр. Боль тут же стихла. Я потёр бок, внимательно посмотрел – на косодэ ничего не было, никаких следов костра.

– Это ты меня чем таким ткнул? – спросил я.

– Обычным пальцем, – пожал плечами Норобу. – Не знал, что воин будет обладать такой изнеженной кожей…

Ну да, воздействовал на нервное окончание и теперь выеживается! Да у меня знакомый мануальщик и не такие вещи способен вытворять. Удивил ежа голой жопой!

– Я не неженка, просто не ожидал. Ладно, не надо повторять. Я понял, что ты много видел, много пожил и ты хрен на всех положил. Но я-то тут с какого бока припека? С какой-такой радости ты собрался меня обучать? И с какой радости я буду обучаться?

– Потому что один замечательный человек пожертвовал своей жизнью, чтобы вызвать из другого мира того, кто способен справиться с Лордом Кагецу, – ответил Норобу. – И потому ты обязан сопротивляться силам зла!

Вызвали? Меня вызвали? То есть, это вовсе не моё воображение?

И, значит, в недавнем сражении я мог запросто погибнуть. Во второй раз?

– Так, стоп, – я уперся руками в бока. – Давай начистоту. Почему именно я? Почему не какой-нибудь крутой самурай с десятком мечей за спиной? Или, там, магический гений с горящими глазами?

Норобу хмыкнул, ведя автомобиль уверенной рукой.

– А ты думал, избранные – это какие-то особенные? – он аккуратно объехал выскочившего на дорогу зайца. – Да ничего подобного. Избранные – это обычно самые упоротые дурачки, которые лезут куда не надо. Вот как тот заяц, которому хватило ума выскочить на огромного врага, но не хватило ума уйти с дороги.

Я моргнул.

– То есть...

– То есть ты, – Норобу взглянул на меня. – Ты полез в драку с тремя теневыми клонами, хотя у тебя даже нет первичных навыков ведения боя. Ты послал нахер Лорда Кагецу, хотя он тебя мог раздавить, как таракана. Ты, даже когда душили, все равно пытался лягнуть того ублюдка в пах, вместо того чтобы выворачиваться. Ну не дурачок ли? Хотя и невероятно храбрый…

От витиеватости речи не осталось и следа. Похоже, что сейчас со мной говорили правдиво, без изысков.

– Ну... – я почесал затылок. – Это же логично.

– Вот именно! – Норобу стукнул кулаком по рулевому колесу. – Нормальные люди так не делают. Нормальные люди бегут, прячутся, ждут удобного момента. А идиоты – лезут вперёд. Потому что не могут иначе. Потому что у них в голове одна мысль: «А чего они сделают? Убьют? Ну и демон с ним!»

Я задумался.

– То есть... меня избрали не потому, что я крутой, а потому, что я идиот?

– Да какая разница? – Норобу махнул рукой. – Тебя призвали, потому что ты умер в своём мире. Да, тебя убили, но твоё сознание обладает навыками повелевать и властвовать! Это заложено в тебе сотнями лет поколений! Ты можешь повести за собой народ, который будет служить тебе! И с этой армией ты сможешь противостоять Лорду Кагецу!

Я задумался. А не могли меня перепутать со Степановым? Вроде бы его родители всегда стояли у власти, а мои… А моих я даже и не знал.

– А... а если я передумаю?

– Уже поздно, – Норобу зловеще ухмыльнулся. – Ты уже в деле. Ты уже тронул дурнопахнущую эссенцию. Теперь ты либо победишь, либо умрёшь героем. Третьего не дано.

Я вздохнул.

– Бл...

– Да, – кивнул Норобу. – Именно так все и говорят.

– А чему я могу у тебя научиться?

– Ну, хотя бы управлять своей магической энергией митосу! Она в тебе есть, в наследнике клана Такара, но ты… призванный герой, должен научиться управлять ею. Совмещение властного духа и умений нашего мира должен образовать невероятную смесь!

– Что это за митосу такая? Сила, выносливость, чакра?

– Что такое митосу? Митосу, мой юный друг, это не просто сила или выносливость. Это бензин в твоём бензобаке. Нет бензина – и ты, друг мой, просто кусок мяса с грустными глазками. Это та энергия, которую ты забираешь из окружающего мира и формируешь так, как необходимо.

Он швырнул в меня вытащенным из кармана яблоком. Я автоматически поймал – и тут же взвыл: фрукт оказался раскалённым, будто уголь из костра. Автоматически отбросил его обратно… Норобу поймал его и с лёгким хихиканьем убрал обратно.

– Видал? Это и есть митосу. Только глупцы думают, что её можно выпестовать, только надо месяцами медитировать, сидя в позе лотоса. На самом деле она у тебя уже есть. Прям сейчас. Вон, даже когда кричишь от боли – чувствуешь, как по коже горячая волна прошла?

Я присмотрелся к покрасневшей ладони. Действительно – сквозь боль чувствовалось странное пульсирующее тепло. Какая-то энергия, требующая выхода наружу.

Похлопал в ладошки, но ничего не появилось. Никаких огненных вихрей или чего подобного…

– Так... и что, я теперь могу шары огненные кидать? А девятихвостого лиса вызывать по щелчку пальцев? Или просто могу щёки во время мороза греть?

Норобу фыркнул, доставая из-за пазухи кунай:

– Ха! Вот, возьмёшь этот кунай, и если через минуту не порежешься до кости – может, тогда и поговорим про шары.

Он шлёпнул лезвие передо мной. Я неуверенно потянулся – и вдруг клинок дёрнулся, царапнув палец. Кровь не успела даже выступить, как порез начал... затягиваться.

– Опа! – Норобу щёлкнул пальцами. – Видишь? Твой разум наконец-то пропустил простую мысль: митосу – оно везде и всюду. Нужно лишь отдаться ему, научиться брать и управлять.

Фары автомобиля вдруг погасли, хотя Норобу не переключал тумблер. В темноте его глаза вспыхнули жёлтым, как у кошки.

– Вот только помни: чем сильнее давишь на педаль – тем быстрее кончается бензин. А на пустом баке далеко не уедешь... Положи руки на глаза и расслабь их. Ощути, как сквозь кожу в глазницы проступает тепло. Так проявляется способность видеть в ночи. Сконцентрируйся на зрении!

Я вздохнул. Мда, вот тебе и заявочки. Но сделал, как сказал водитель. Когда же отнял руки от глаз, то удивленно заморгал – я в самом деле стал видеть ночью!

Не так чётко, как днём, но примерно то же самое, как сквозь прибор ночного видения! И также в зеленых оттенках, поскольку человеческий глаз наиболее чувствителен именно к оттенкам зелёного спектра.

– Ого! Вот это нужная способность, – хмыкнул я.

– Ещё бы, скоро она тебе пригодится! Чувствуешь тепло в глазах? Держи его. Пока что попробуй не терять концентрацию! Иначе придётся всё начинать по новой. Это пока основы, и в дальнейшем будет новое, мой юный друг.

Во! Меня назвали другом! Мелочь, а приятно. По крайней мере было приятно то, что уже в боку не станет разжигаться костёр. Ведь с друзьями так не поступают…

Вскоре машина остановилась перед переплетением колючих кустов, за которыми виднелись скалистые возвышения. Норобу сложил пальцы в причудливой манере, и колючки раздались в стороны, открывая скрытую пещеру. Автомобиль заехал туда и затих, чихнув напоследок неароматным выхлопом.

Норобу выскользнул из автомобиля и поманил за собой:

– Ступай за мной след в след и нагибайся также. Иначе рискуешь не выйти наружу.

– Чё, тут лазерки что ли? – буркнул я, но послушно вжал голову в плечи.

Норобу шёл впереди, извиваясь, как будто танцевал вприсядку. То резко присядет, то вбок дёрнется, то вообще поползёт на корточках. Я повторял за ним, чувствуя себя полным идиотом.

– Эй, а если я всё-таки выпрямлюсь? – поинтересовался я, когда мы проползали под очередной ржавой балкой.

– Проверишь на практике всю выдумку ниндзя, – бодро ответил Норобу. – В прошлый раз один такой умник остался без макушки.

Я автоматически прикрыл голову руками.

Вдруг из темноты донёсся скрежет металла. Норобу мгновенно замер, прижав палец к губам. Я едва успел застыть, как прямо над нами пронеслось что-то большое и округлое.

– Это что было? – прошептал я, когда звуки стихли.

– Охрана, – так же тихо ответил Норобу. – Только не вздумай светить фонариком. У них на лбу один глаз, зато линза – как прожектор. Осветишь себя – и твои кишки будут сматывать по всему тоннелю, как новогоднюю гирлянду.

Я молча кивнул, продолжая передвигаться следом за Норобу.

Мы ползли ещё минут десять. Колени уже ныли, спина покрылась липким потом, а в нос лезла какая-то мерзкая затхлая вонь.

– Вот и пришли, – наконец объявил Норобу. – На ближайшее время это станет твоим пристанищем.

Я выбрался из подземной кишки и заморгал, глядя на открывшуюся картину.

Глава 6

Я выбрался из подземной кишки, отряхнул грязь с рук и замер, впитывая открывшуюся картину.

Тишина. Невероятно огромная луна. Бамбуковые стволы. Черепичные крыши домов.

Передо мной лежала деревня – но не та, что рисовали на открытках для туристов. Да, те же низкие дома с черепичными крышами, те же узкие улочки, вымощенные потёртым камнем. Но краски будто выцвели, будто сама жизнь отсюда ушла, оставив лишь бледную копию былого уюта.

Воздух пах не свежей листвой, а сыростью и золой. Бамбуковые стволы покрыты щербинами, листья клёнов хвастались бурыми пятнами. Вместо журчащего ручья у края дороги – пересохшее русло, заросшее колючками.

По всей деревне ни одного огонька, но лунного света хватало с лихвой. Да что там с лихвой! Его было достаточно, чтобы показать во всей красе обнажённую девушку с невероятно длинной шеей!

Эта красотка стояла на голове в нескольких шагах от выхода из подземного перехода! Да-да, именно стояла на голове, а соблазнительное тело покачивалось в двух метрах выше, балансируя на точёной шее!

Упругие груди чуть колыхались, устремившись сосками вниз, а треугольник между расставленными в шпагате ногами невольно притягивал взгляд. Почему-то захотелось подпрыгнуть высоко-высоко и заглянуть туда, куда сейчас пялился спутник Земли. Да, лунный свет струился по внутренней поверхности бёдер, подчёркивая каждую линию, каждый изгиб.

Красотка уставилась на нас глубокими чёрными глазами, посматривая снизу вверх. Никакого смущения или неудобства она явно не испытывала.

– Госпожа Сато Оцуя, доброй ночи! Невероятно рад вас видеть, – поклонился мужчина. – Должен сказать, что лунный загар вам очень к лицу.

– Благодарю вас, Кирияма-сама, – нежным голоском ответила девушка. – Вы, как всегда, являетесь образцом вежливости и учтивости. А кто это рядом с вами? Неужели новый ученик?

– Да, Сато-сан, это мой новый ученик. Он только вступил на путь постижения мудрости, поэтому пока не может похвастаться тысячной долей моей вежливости и учтивости. Пусть вас не оскорбляют его выпученные глаза и слюна из уголка губ.

– Для меня это комплимент! Всегда приятно видеть мужскую реакцию на своё тело – значит, не зря столько времени потрачено на упражнения, – улыбнулась девушка.

Её шея изогнулась колесом, тело встало на ноги, а голова… Она неторопливо поднялась, а потом шея сократилась, и голова встала на обычное место. Шея сложилась, словно игрушка-пружинка под названием слинки.

И вот она уже стоит перед нами – прямая, высокая, безупречно-голая. То, что она была обнажена, немало не смущало девушку. Наоборот, она встала так, чтобы луна как можно сильнее обрисовывала выдающиеся прелести.

Лунный свет стекал по её коже, как жидкий металл, подчёркивая каждую выпуклость, каждую впадину. Приподнятые от дыхания груди манили к себе совершенством форм, а между бёдер темнела тень треугольника, скрывающая то, от чего у меня перехватило дыхание.

И ещё… от неё пошла какая-то невероятно мощная волна желания. У меня даже слегка помутилось в голове, а внизу живота возникло тягучее жжение.

Невольно захотелось её трахнуть… Вот прямо всё бы отдал, лишь бы вонзиться в неё, ворваться во влажное нутро и погрузиться в горячее блаженство.

– Нравится госпожа Сато? – неожиданно спросил Норобу. – Вижу по кимоно, что нравится. Она самая сильная куноити нашей деревни золотого дракона. Её митосу в силе обольщения и никогда не давало промашек. Даже с самыми хитрыми и ловкими противниками удавалось справляться. А её ятсу даже меня пробирает до дрожи…

Ятсу? Это та самая волна, которая не так давно шла от Кагецу? Только тут меня накрывало вовсе не страхом и желанием преклониться, а кое-чем другим. Наоборот, возникало желание наклонить одну очень бесстыжую особу, которая сейчас не отрывала от меня томного взгляда.

А куноити? Это же обозначение женщины-ниндзя? Замечательное слово. Так и хочется свой кунай в её тити… Кхм! Надо постараться держать себя в руках. По крайней мере, попытаться!

Да как тут удержаться-то? Вон какие формы, Светка Журавлёва рядом даже не стояла, хотя и у неё тоже с фигурой всё в порядке!

– Немудрено, с таким-то телом, – покачал я головой. – Действительно хороша! Прямо вот так бы и…

– Как звать вас, молодой господин? – улыбнулась Сато. – Как называть того, кто вскоре вкусит плоды чужой мудрости и станет твёрже стали?

– Меня? – я на мгновение задумался, ощущая, как её голос обволакивает сознание, словно тёплый шёлк. – Вообще-то, Такара Кайто, но вы… зовите... как хотите. Хоть "жертвой", хоть "победителем". Всё равно после встречи с вами я уже не стану прежним.

Сато рассыпалась весёлым смехом – звук, от которого по спине пробежали мурашки. Она сделала всего два шага и вдруг оказалась рядом. Моих ноздрей коснулись запахи цветов, дождя и чего-то свежего, будоражащего кровь.

– О, какой смелый! – её пальцы скользнули по рукаву моего кимоно, едва касаясь кожи. – Иногда я предпочитаю давать имена сама, но… пусть будет Кайто. Маленький небожитель, который так жаждет упасть с небес в мои сети.

Норобу фыркнул, но в его глазах читалось одобрение. Он снял маску, и оказалось, что меня тащил за шкирку старик почтенных лет. Лет семьдесят, не меньше. Ну, пенсию в моём мире он бы точно получал.

А вот силища несравнима с возрастом! Вон, как мчался и как меня за собой тащил.

– Вижу, госпожа Сато в ударе сегодня. Но и Кайто непрост. Не каждый способен так долго сопротивляться…

А я? Я просто старался не смотреть ниже её подбородка. Потому что, если опущу взгляд – увижу, как поднимается её большая грудь, и тогда точно пропаду.

– Ну что, Кайто? – она наклонилась чуть ближе, и от её свежего дыхания кровь взыграла сильнее. – Готов ли ты к... уроку?

Чёрт. А ведь я даже не знал, что это такое. Но по тому, как загорелись её глаза, понял – отказаться уже не выйдет.

– Я… я не знаю, – проговорили мои губы.

Да знал я, чёрт побери! Конечно же, знал! С трудом удерживался, чтобы не обхватить это упругое тело и не уткнуться лицом в мягкие груди. Чтобы не скользнуть пальцами туда, где сходятся воедино длинные ноги…

Норобу посмотрел на небо. Луна как раз входила в полную фазу. Судя по всему, было около одиннадцати. После этого он взглянул на меня:

– Что же, госпожа Сато поможет тебе с обучением, Кайто. Митосу мужчины сильнее всего проявляется во время боя и во время… Во время ночных утех. Мой брат Кирияма организовал тебе бой, но вот битва с теневыми клонами показала, что митосу открылось не на полную мощь. Где-то на четверть. Госпожа Сато поможет распрямить боевые меридианы и пустить митосу по нужному пути.

– Я буду рада оказать эту небольшую услугу ученику господина Норобу, – поклонилась Сато.

Ух, как качнулись её груди… Внизу живота уже готов был произойти взрыв! Вот если бы она сейчас только коснулась моего паха, как там всё бы грохнуло, разбрызгивая по косодэ…

– Я… это… Тоже буду рад! – выдал я первое, что пришло на ум.

– Тогда буду ждать тебя утром, – кивнул Норобу и потом поклонился девушке. – Госпожа Сато, приглашаю вас на чай утром.

– Весьма польщена таким приглашением и обязательно приму его, господин Норобу, – поклонилась девушка в ответ.

Мммм… Я едва не застонал от её поклонов. Вот бы сейчас оказаться позади, взять её крепко за талию и…

Фух!

Норобу исчез в клубе дыма, который тут же растворился под луной. Уход настоящего ниндзя – только что был здесь, и вот его уже нет. Может, спрятался под кустиком поблизости и теперь наблюдает, как я офигеваю от его мастерства?

Но я офигевал больше от прелестей Сато…

– Идём же, господин Кайто, – нежная рука Ояцу коснулась моей руки.

Я невольно последовал за ней. Прямо как телок на верёвке шлёпает за выменем коровы…

Впрочем, шли мы недолго. Вскоре оказались перед зданием с дверью из реек, на которые была натянута белая бумага. Сато обернулась, улыбнулась и открыла дверь. Я вошёл…

В дверь. Не в Сато…

Мы прошли в одну комнату, в другую, в третью… Я шёл следом за Сато, не обращая особого внимания на обстановку. В третьей комнате девушка неожиданно обернулась и уставилась на меня:

– Присядьте, господин Кайто. Я буду через минуту…

Это явный намёк! А намёки я ловлю на лету!

Когда Сато вышла из комнаты, я тут же скинул с себя всё, до последней нитки. А что? Ей можно вышагивать голышом, а мне нет? Я тоже хочу показать себя во всей красе!

Комната оказалась почти пустой. Бумажный фонарь давал достаточно освещения, чтобы осмотреться.

Постели как таковой не было – на бамбуковых циновках лежал тонкий матрас с одеялом и длинным валиком вместо подушки. Ну что же, лежание на твёрдом полезно для спины! Я принял сексуальную позу в стиле отдыхающего раздолбая – то есть одну руку под голову, левую ногу согнул в колене и отставил в сторону, чтобы хозяйство было выпячено наружу во всей красе.

По прошествии минуты дверь с рейками отошла в сторону и на пороге показалась Сато.

Комната окуталась ароматом сандала и чего-то терпкого – возможно, клёна… На этот раз на ней была накинута тонкая шелковая накидка, которая не скрывала совершенных форм, а наоборот – подчёркивала их.

В руках Сато несла деревянную плошку с водой и подставку, на которой лежали три небольших свёрнутых полотенца. Опустившись на колени возле постели, она мягко отстранила мои протянутые руки.

– Да ладно, чо ты? – искренне удивился я.

– Получение удовольствия от познания митосу не терпит суеты, – проговорила Сато. – Это не просто грубый акт, а долгий путь, полный боли и… наслаждения. И вступать на этот путь следует чистым душой и телом.

Глаза Сато мерцали в темноте как звёзды. Я решил принять правила игры и пока побыть в роли жертвы. То, что меня собираются мыть, я понял в тот момент, когда одно из полотенец опустилось в деревянную плошку.

Чтобы не мочить постель, я встал и расставил руки в стороны. Постарался сделать так, чтобы моё торчащее оружие находилось перед лицом Сато. Она улыбнулась в ответ на мою уловку. Встала и обошла меня сзади. Тёплая, влажная ткань коснулась моей кожи.

Ух, а это было приятно!

– Ниндзюцу – это не просто чары, магия использования митосу, – её пальцы скользнули по моей груди. – Это искусство видеть слабости… и превращать их в силу.

Её шелковая накидка коснулась моей спины, отчего побежали мурашки. А ещё когда через эту ткань почувствовалось горячее тело…

– Дыхание, – прошептала Сато, касаясь моей груди ладонью. – Ты задерживаешь его. Не стоит замирать, пусть воздух приходит и уходит, принося силу и унося немощь…

Её ноготь, острый как клинок, провёл по линии ключицы, заставляя мурашки носиться быстрее. Я почувствовал, как что-то внутри пульсирует – не сердце, а нечто большее. Что-то такое, что стремится распространиться из солнечного сплетения по всем остальным органам.

Та самая магия митосу?

– Контроль начинается с тела, – Сато обошла меня, и её голос зазвенел в ушах, словно колокольчик. – Но как управлять другими, если не владеешь собой?

Её губы почти коснулись моего уха:

– Позволь мне показать… куда ведёт твой путь...

Тень от бумажного фонаря качнулась, и на стене наши силуэты слились воедино – будто два ниндзя в смертельном танце...

Руки Сато скользили по моему телу, омывая и обтирая. Но она не давала мне коснуться своего тела, умело ускользая от жадных рук. И эта игра ещё больше распаляла мою сущность!

В один из моментов я почти поймал её, завалил на постель, но… всего лишь лёгкий толчок и вот я застыл соляным столбиком. Повинуясь мановению руки, принял позу лотоса. Сел, как излишне возбуждённый Будда, и уставился на Сато, которая села напротив.

– Митосу – это внутренняя энергия человека, проходящая по отведённым каналам. Воины умеют пользоваться этой энергией и развивать её в нескольких направлениях. То, чем я тебя остановила – называется тайдюзюцу. Боевые техники, не требующие задействования митосу, – она провела рукой по воздуху, и в нём вспыхнули золотые нити. – Это относится к гендзюцу – переписывание реальности, создание иллюзий.

Золотые линии сложились в подобие лисицы, которая весело поскакала по стенам, вильнула хвостиком и смылась в бумажный фонарь. По моей же щеке прошла рука с полотенчиком.

– Ниндзя деревни золотого дракона также используют ниндзюцу – стиль боя с использованием дзюцу приобретённых ниндзя. Каждый старается развить своё, чтобы противник не смог подобрать ключик к уже существующим и выстроить уверенную блокировку.

– А вот что с лечением? – спросил я. – Недавно видел, как моя сестра Рику руками снимала боль…

– Это относится к владению техниками Ирёо. Тот, кто владеет этими техниками, может не только лечить, но и очень сильно калечить… Но мы сейчас постараемся открыть энергию митосу и направить её по необходимым меридианам. Не сопротивляйся, Кайто. Так будет легче.

Легче?

Ну ничего себе! Чего же мне ждать-то?

Сато отложила в сторону полотенце и одним движением сняла с себя накидку, оказавшись вновь очаровательно обнажённой. Придвинулась ближе. Ещё ближе. Её пальцы коснулись моих висков, а в глазах отразились дальние звёзды.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Комната исчезла. Вместо циновок под ногами оказалась вода – чёрная, как тушь. А Сато…

Она была везде.

Её пальцы скользнули по моей спине, но когда я резко обернулся – коснулись уже живота, игриво щёлкнули чуть ниже. Шёпот раздался изнутри, будто её голос просочился в кости:

– Ты боишься, что это не иллюзия?

Внезапно боль – острая, как укус змеи – вонзилась в шею. Я ахнул, но вместо крови по коже растеклось тепло. Горячая и упругая Сато прижалась сзади, её дыхание обожгло ухо:

– Боль и наслаждение… одинаково размягчают разум. Они приносят как усталость, так и энергию…

Её длинные пальцы рисовали на моей груди причудливые иероглифы. Каждый наливался теплом, краснел и отчётливо проявлялся. И вместе с тем это был чертовски приятно. Каждый палец оставлял след-ожог, и тело отвечало предательской дрожью.

– Хочешь остановиться? – её голос рассыпался на десяток отголосков.

Вода под ногами вскипела, и я провалился в неё – но вместо кипятка меня приняли прохладные шёлковые объятия. Сато скользила вокруг меня, меняя обличья: то незнакомка с глазами как лужицы крови, то я сам, то чёрная пантера, то дымчатая фигура.

– Хищник ты или жертва? – вырвалось у меня сквозь стиснутые зубы, когда её пальцы вдруг впились в плечи, сжимаясь стальными когтями.

Сато рассмеялась – звук, похожий на звон упавшего колокольчика.

– Разве не очевидно? – её губы скользнули по моей спине, оставляя мокрый след. – Ты уже в моей пасти.

Её руки внезапно обвили мою шею, но это были уже не руки – а удавьи петли из теней, плотные и неумолимые. Воздух перехватило, но вместо паники в груди разлилась странная, густая эйфория.

– Сопротивляешься… – она дышала в такт моему учащённому сердцебиению. – Но твоё тело уже знает правду.

Правду?

Мои пальцы впились в её бёдра, но вместо того чтобы оттолкнуть – притянули ближе. Кожа под ладонями пульсировала, будто живая.

– Вот и всё… – её голос стал густым, как мёд. – Теперь ты чувствуешь.

И я действительно чувствовал.

Каждый её вдох, каждый изгиб её мышц, каждый удар сердца – будто моя собственная плоть расширилась, вобрала её в себя.

– Ты учишься, – прошептала она, и вдруг её зубы вонзились мне в шею.

Боль.

Острая, сладкая, невыносимо прекрасная.

Я застонал, но звук превратился в хриплый смех.

– Да… – её язык скользнул по ранке. – Теперь ты понимаешь.

Вода вокруг нас закипела снова, но на этот раз мы не утонули. Я почувствовал зарождение внутри себя чего-то огромного, непреодолимого и позволил этому чувству вырваться наружу…

Её пальцы внезапно дрогнули.

Тонкие, как лезвия, ногти Сато впились мне в плечи, но теперь в них чувствовалась неуверенность. Я поднял голову – и увидел, как ее зрачки резко сузились, будто от внезапной боли.

Что-то пошло не так.

– Ты… – её голос, всегда такой уверенный, дал трещину.

Я почувствовал это раньше, чем осознал. Её техника работала в обе стороны.

Каждое прикосновение, каждый шёпот, каждая капля пережитой мной боли – теперь отдавалась в ней.

– Интересно… – я медленно выпрямился, чувствуя, как её хватка слабеет. – Ты же сама говорила – боль и наслаждение размягчают разум. Но чей именно?

Её губы дрогнули. Впервые за весь этот безумный урок в её взгляде мелькнуло нечто, похожее на желание. И это было прекрасно.

Я шагнул вперёд, заставляя её отступить. Тени вокруг нас заволновались, будто испуганные звери.

– Ты хотела научить меня контролю? – моя рука скользнула по женской талии, повторяя её собственные движения. – Ну что ж… Урок усвоен.

Мы сгорели! Вспыхнули ярким пламенем, растворяясь в нём, погружаясь друг в друга. Отдаваясь друг другу без остатка и без сомнений.

И должен признаться, что длинная шея – это весьма и весьма пикантная штучка!

Глава 7

Когда дверь в жилище сэнсэя Норобу мягко скользнула в сторону, он даже не повернул голову. Вместо этого взял чайник с газовой горелки и наполнил две чашки-тяван. Дождался, пока госпожа Сато неторопливо опустилась по другую сторону чайного столика, и с поклоном передал одну из чашек.

– Легендарная тяван техники раку, – с придыханием произнесла госпожа Сато, кланяясь в ответ и принимая из рук сэнсэя непрезентабельную на вид чашку. – Неужели повод настолько значим, что вы решили поставить на столик этот набор?

Норобу улыбнулся в ответ. Госпожа Сато знала толк в хороших тяван. Впрочем, она во многом знала толк, поэтому для ознакомления с гендзюцу и было решено отправить Кайто именно к ней.

А что касалось тяван… Если бы госпожа Сато только знала, что ИМЕННО держит сейчас в руках…

Великий Сэн-но Рикю был основателем тя-но-ю, чайной церемонии, пронизанного духом дзэн. Его чайная церемония была наполнена простотой, воплощённой в движении: тихий диалог с природой, медитация в каждом жесте, отражение вечности в скромной чашке.

Но для такой церемонии нужна была и особая утварь – неброская, естественная, словно созданная самой землёй. И тогда Рикю обратился к Тёдзиро – корейскому мастеру, чьи руки знали язык обожжённой глины.

Тёдзиро, простой ремесленник, вылепил грубые чаши, обжёг их в скромной печи — и в них ожила сама суть чайной церемонии. Рикю увидел в них идеал – форму, в которой нет ничего лишнего, только простота и красота чайного действа.

И только две чашки-тяван дожили до нынешнего дня. Две чашки, из которых братья Кирияму собрались выпить чай по случаю победы над Лордом Кагецу. То был действительно великий повод. Но сейчас…

– От вашего пристального взгляда знатока ничего не скрыть, госпожа Сато, – ответил Норобу. – И этот набор действительно должен быть поставлен для очень хорошего случая. Увы, сейчас я достал этот набор, чтобы разделить напиток с вами. И таким образом отдать дань памяти моему брату Кирияма Гороку, который остался верен клану Такара до самой последней секунды.

– Ваш брат Гороку… он… – госпожа Сато замолчала.

– Да, он остался возле своего господина. И на самом деле так было нужно. Жертва нужна для того, чтобы придать сил моему новому ученику Кайто. Может быть это даже хорошо… Если бы мы с братом решили иначе, то вместе с замком клана Такара приняла бы смерть и деревня золотого дракона.

– Вот как? И вы даже не поставили бы в известность рида нашей деревни? – госпожа Сато чуть поджала губки. – Смогли бы обмануть лидера?

– Госпожа Сато, конечно, я вас первую уведомил бы об этом, – склонил голову набок Норобу. – И вы бы мне не отказали, как в случае с открытием митосу Кайто. Кстати, как он там?

– Весьма неплох, – кивнула Сато. – Как только я открыла его способность к гендзюцу, он тут же попытался взять власть надо мной…

– И что?

– Почти успешно. Но я смогла ускользнуть от его сексуальной энергии. Оставила ему теневого клона. Пусть развлекается и думает, что проводит ночь со мной. Весьма сильная митосу, очень сильная…

– Ещё бы, – вздохнул Норобу. – Столько человек погибло, чтобы передать ему эту энергию… Весь замок Такара отдал свои жизни для усиления Кайто.

– Но как? – нахмурилась Сато. – Неужели все добровольно решили сделать это?

– Конечно же нет, – покачал головой Норобу. – Мы с братом решили провести один ритуал… Который должен усилить последнего из клана, на флаге которого красуется дракон. Гороку подсыпал в еду обитателей замка нужные компоненты для усиления передачи энергии. Никто не догадывался о том, что его смерть будет преобразована в жизнь молодого господина…

– Сколько же было существ в замке? Около тысячи?

– Две с половиной тысячи, госпожа, – поджал губы Норобу. – И всех их уничтожили воины Кагецу. Никто не смог сбежать...

– Но разве не было Поединка доблести и чести? – спросила Сато.

– Был. И новый господин решил, что ему не нужны отбросы клана Такара. Не пощадили даже маленьких детей. То, что будет бойня, нам с Гороку стало известно заранее. Мы с ним решили спасти молодого господина и… сделать так, чтобы слуги клана Такара не подвергались мукам и издевательствам. Гороку отдал всю митосу для генкая и до невозможности разъярил армию Кагецу. Его дракон забрал с собой немало жизней клана теней…

Норобу помедлил, сделав глоток и отставив тяван в сторону. Он оставался всё также непроницаем, но госпожа Сато знала, какая буря эмоции бушевала сейчас внутри лучшего ниндзя деревни золотого дракона. Даже сама деревня взяла в своё название фирменную особенность-генкай рода Кирияма – вызов золотого дракона. А уж если все силы митосу влить в вызванного дракона, то никакому врагу не поздоровится!

Мало кто знал, что в те времена, когда земля дышала магией, а реки текли силой, молодой воин по фамилии Кирияма был последним выжившим из своего рода. Его семья пала от рук клана Куроками – клан пожирающих надежду. Раненый, обессиленный, он бежал в Запретные Горы, где, как гласили предания, обитали духи древнее самой смерти.

Куроками настигли его у Озера Павшего Солнца. Они окружили его со всех сторон, оттесняя к воде. Меч Харуто сломался, кровь застилала взгляд, и тогда он прокричал в пустоту:

– Если в этом мире ещё есть справедливость – дайте мне силу отомстить!

Небо раскололось.

Из вод озера поднялся Золотой Дракон, чьи чешуйки были отлиты из самого света. Его голос прогремел, как тысяча раскатов грома:

– Ты взываешь к мести, но твоё сердце ещё чисто. За это я дам тебе не смерть, а начало жизни!

Дракон выдохнул пламя, но оно не сожгло Харуто – вместо этого окружило его сияющим доспехом. Клинок, упавший на землю, вспыхнул золотом и стал легче пера.

– Теперь ты – первый. Твой род возродится, и пока в твоих жилах течёт моя сила – благословение дракона не угаснет.

Когда Куроками бросились в атаку, Харуто исчез – и появился уже за их спинами. Его меч резал воинов Куроками, как луч рассвета пронзает утреннюю хмарь. Вскоре от вражеского клана остались лишь воспоминания.

С тех пор все мужчины Кирияма рождались с золотистым отливом в глазах. Известно, что в час смертельной опасности их генкай проявляется с невероятной силой и возможностями, но если потомок клана Кирияма жертвует собой, то дракона просто не остановить. Почти не остановить…

В своё время род Такара сделал очень большое одолжение клану Кирияма, поддержав в одной из кровопролитных войн, отчего представитель клана поклялся служить и оберегать род Такара ровно пятьсот лет. Как раз через десять лет служение клана Кирияма должно было подойти к концу.

Только вот осталось от этого клана… Всего-навсего один человек и этот человек сейчас неспешно потягивал чай из тявана.

Норобу вздохнул и продолжил:

– Вызванный золотой дракон посеял немало разрушений, разгневал солдат и те убивали всех без разбора. Зато мы избавили обитателей замка от мучений. Мой брат погиб, но погиб как настоящий Кирияма. Поэтому я отмечаю его героическую гибель.

Норобу поднял тяван, полюбовался его простотой и незамысловатой формой. Горьковатый чай напомнил об утрате. О запланированной утрате, которую они подготовили с братом за день до случившегося.

– Две с половиной тысячи… Кагецу не знает жалости, – покачала головой Сато.

– Он стремится к власти. Стремится подавить волю избранных кланов и взять от них по представителю. Для чего ему это нужно? Я пока не знаю, но могу только догадываться, что не для благородных дел. Люди из поверженных кланов… Их больше никто не видел и не слышал. Кагецу держит их где-то в недрах своего замка. У нас с братом осталась последняя надежда на… молодого господина Кайто, – проговорил Норобу.

– Печально слышать такое, господин Норобу. Печально провожать в последний путь родных и близких. Но такова судьба, и она всегда делает так, как ей удобно, – вздохнула Сато. – Однако, я открыла только митосу гендюзюцу, а вот тайдзюцу и ниндзюцу?

– Митосу тайдзюцу ему открывал Гороку, когда они находились в тренировочном бою, а митосу ниндзюцу открыл я сам. Теперь Кайто осталось только научиться раскрывать их при необходимости.

– Господин Норобу, позвольте полюбопытствовать… – Сато взяла паузу, отпив из тявана, словно пытаясь сформулировать вопрос. – Господин Такара ведь учится в Сангэкко? Ведь так?

Что-то с этим молодым человеком было не так. Его спасли от смерти, его начали тренировать, открывая митосу, но… По повадкам и речи молодого человека стало понятно, что он вовсе не умеет контролировать свой язык и вести учтивые речи.

Для аристократа и наследника клана это весьма существенное упущение. Речь Кайто выдавала в нём отсутствие должного воспитания. Так говорить и общаться может простолюдин. Пусть даже сын богатых родителей, но простолюдин, а не аристократ, в плоть и кровь которого хорошие манеры вбивались сызмальства.

Что-то темнил Кирияма Норобу, что-то недоговаривал…

– Госпожа Сато, вы прекрасно осведомлены о Такара Кайто, – склонил голову Норобу. – Да, он обучается в Сангэкко и, по словам брата, находится в числе лучших учеников.

– В числе лучших? – Губы Сато едва заметно дрогнули, будто она уловила скрытую насмешку в словах Норобу. – Любопытно… А его окружение? Дети других кланов – они принимают его?

Норобу медленно провел рукой по краю тявана, словно выигрывая время.

– В Сэнгокку вместе с ним учатся наследники двенадцати великих родов. Каждый из них – как заточенный клинок, – голос старика звучал ровно, но в глубине его взгляда мелькнуло что-то острое. – Они либо признают силу митосу, либо отсекают слабость. Кайто… пока держится. С кем-то дружит, с кем-то находится в натянутых отношениях…

– Держится? – Сато приподняла бровь, поставив тяван на низкий столик с едва слышным стуком. – И как именно? Ведь если он ведёт себя не как аристократ, то дети кланов должны были бы уже… устранить такое недоразумение.

В воздухе повисло тяжёлое молчание. Стук тявана возник не просто так. Это был явный намёк на раздражение Сато. И на то, что Норобу не вполне открыт при диалоге с Сато. Разговор даже самого сильного джонина с рида деревни предполагал открытость. От этого зависело благополучие и порой само существование деревни.

Норобу понял, что Сато недовольна поведением Кайто. А если рида недоволен, то лучше поспешить с разъяснением ситуации, пока лидер сам не додумает создавшуюся ситуацию. И додумывание может зайти не в ту сторону.

– Я тоже был удивлён словами Кайто и его манерами. Возможно, это реакция на то, что он едва не погиб в бою, – наконец проговорил Норобу. – А что до детей аристократов? Может быть, просто ещё не решили, что опаснее: его грубость… или то, что скрывается за ней.

Сато замерла.

– Вы намекаете, что сейчас он… маскируется?

Норобу слегка улыбнулся:

– В Сэнгокку, госпожа Сато, даже стены имеют уши. Каждое слово трактуется по-своему. А уж о детях кланов и говорить нечего. Если бы Кайто действительно ведёт себя так, как делает это сейчас – разве он был бы ещё жив?

Сато медленно выдохнула. Ну что же, вполне можно списать на шок и на потрясение от смерти отца. Но проверить всё же стоило… А в довершение всего, следовало нанести контрольный удар и проследить за реакцией Норобу.

Ниндзя никому не доверяет, кроме своего рида. Это основа существования любой деревни, предлагающей услуги шпионажа и темных дел. И если Норобу что-то не договаривает, то в будущем это может вылиться в очень плохую историю.

– Тогда скажите мне, сэнсэй… кто же на самом деле учится в той школе? Наследник Такара… или кто-то другой? Кто-то грубый и необразованный? Кто-то, кто не смог бы пройти по территории школы даже пары метров?

Но Норобу лишь улыбнулся в ответ:

– В той школе учится Такара. Ученик, который вскоре должен будет пройти Испытание Воина!

Сато на секунду дольше положенного всматривалась в глаза старого Норобу, а потом кивнула на тяван:

– Не будет ли откровенной наглостью моя просьба о новой порции напитка?

– Ну что вы, госпожа Сато, это честь для меня, – кивнул Норобу и неторопливо наполнил тяван.

Подал тяван по всем правилам учтивости и хорошего тона, который практикуется среди убийц. Да-да, среди ниндзя тоже есть правила хорошего тона, основанные на многолетней практике.

Перед наполнением Норобу повернул тяван по часовой стрелке ровно пять раз – столько же, сколько могучих джонинов было у лидера деревни золотого дракона. Недочёт в счёте расценивался бы как намёк на "усечённую" мощь или же как аллюзию на предательство.

Когда наполнял чашку, то поставил её так, чтобы даже отблеск Луны в приоткрытое окно не мог попасть в глаза рида деревни золотого дракона. Это могло трактоваться, как ослепление собеседника и считалось дурным тоном даже среди соклановцев.

Перед подачей Норобу сделал скользящее движение по внешней стороне рукава – формально это жест уважения, но Сато заметила бы, если бы на его ногтях остались следы ядов или порошков. После этого он отодвинул рукава дальше по руке, чтобы открыть кисти и тем самым показать, что не замышляет никакого отравления.

Госпожа Сато приняла тяван с лёгким поклоном и мимолётной улыбкой на губах. Перед тем, как отпить, она пять раз повернула тяван против часовой стрелки, словно любуясь видом боковинок. Тем самым подтвердила, что доверяет своим джонинам и не сомневается ни в одном из них.

После глотка она на две секунды чуть прикрыла глаза – стандартное время на определение ядов. Выдох сопровождался раздвижением губ в улыбку. Госпожа Сато не обнаружила яда ни в чае, ни в словах Норобу.

Поставила чашку точно также, как взяла – демонстрация полного доверия, но на этот раз дно тявана беззвучно коснулось деревянной поверхности стола.

– Что же, я не просто так спросила про школу Сэнгокку, господин Норобу, – произнесла она. – Дети, что там учатся, в большинстве своём наследники или же спутники наследников кланов. Всегда полезно знать о них чуть больше, чем это положено демонстрировать на людях. Как вы считаете – стоит ли использовать господина Кайто в качестве наблюдателя?

– Я думаю, что он многое может рассказать о своих одноклассниках, – кивнул Норобу. – И если вы позволите, то я сам донесу до него вашу просьбу, госпожа Сато.

– Конечно, я не собираюсь вторгаться в связь учителя и ученика, – покачала головой женщина. – Мне нужна лишь информация и желательно правдивая.

И снова ни один мускул не дрогнул на желтоватом лице Норобу. Он всем своим видом показывал учтивость и вежливость. Человек, способный разметать всю деревню при помощи генкая на мелкие кусочки, вежливо пододвинул к гостье небольшую коробочку со сладостями.

Госпожа Сато улыбнулась, кивнула и грациозно откусила от дайфуку, небольшой рисовой булочки с начинкой.

– Ваше доверие мне чрезвычайно лестно, – голос Норобу звучал мягко, как шелест бумажных свитков. – Кайто обладает редкой наблюдательностью. Если среди учеников его класса кроются тайны, он их обязательно заметит.

Сато медленно прожевала сладость, прикрыв рот изящным движением рукава. Ее глаза, холодные и проницательные, изучали старого сэнсэя.

– Надеюсь, его наблюдательность не ограничивается лишь внешними мелочами, – произнесла она. – Меня интересуют не просто их привычки или слабости. Мне нужно знать, кто из них уже начал проявлять... необычные способности. У кого какие направления стихий, какие гэнкаи проявляются? Так или иначе, но кланы часто обращаются к нам с разными… кхм… просьбами. Порой эти просьбы касаются других кланов и будет легче, если у нас на руках появится нужная информация, облегчающая выполнение просьб.

Норобу слегка наклонил голову, будто размышляя.

– Если такие тайны есть, – ответил он, – то Кайто наверняка обратил на это внимание. Дети кланов редко умеют скрывать свои истинные силы, особенно когда думают, что за ними никто не наблюдает.

В воздухе повисла пауза, наполненная невысказанными мыслями.

– И все же, – Сато положила остаток дайфуку обратно на тарелку, – я бы предпочла, чтобы он не знал, зачем вам эти сведения. Пусть думает, что это просто любопытство старого учителя.

Норобу улыбнулся, но в его взгляде промелькнуло что-то неуловимое.

– Будьте спокойны, госпожа. Я знаю, как задавать вопросы, чтобы не вызывать лишних подозрений, – он сделал небольшой паузу, затем добавил: – Но если среди них действительно есть кто-то... особенный, что вы намерены делать?

Сато подняла глаза, и в них вспыхнул холодный блеск.

– Это, господин Норобу, уже зависит от того, насколько ценным окажется этот "кто-то", – рида отпила чай, оставив последнюю фразу висеть в воздухе, как неразрезанную нить судьбы.

Норобу кивнул, словно понял больше, чем было сказано вслух.

– Тогда я передам ваши пожелания Кайто. Уверен, он не подведет.

– Хорошо. А наша деревня будет не только у вас в долгу, но также всегда поддержит вас, даже в случае с Лордом Кагецу, – поклонилась госпожа Сато и встала. Выросла со своего места, как струйка дыма из носика чайника. – Вскоре утренний рассвет, пришла пора отпускать теневого клона, да и вашему ученику неплохо бы отдохнуть перед началом тренировок.

– После боя у мужчин всегда обостряется страсть к размножению, – поклонился Норобу.

– После битвы кровь горяча, а душа жаждет подтверждения жизни, – ответила Сато открыто улыбаясь. – Но разве не поэтому воюющие кланы всегда отправляют юношей в бордели перед важными миссиями? Чтобы страсть не затмила разум в неподходящий момент.

Норобу хрипло рассмеялся:

– Вспомнил, как Гороку-кун говаривал: "Лучший способ проверить выдержку самурая – подсунуть ему кинсен с отравленными губами".

– И сколько же учеников вашего брата провалило этот тест? – брови Сато изящно поползли вверх.

– Ровно столько, сколько нужно было потерять, – в глазах Норобу мелькнул золотой отблеск. – Но Кайто... этому мальчику не грозит подобное искушение. Я думаю, что в нём есть стержень. И что он удержится ради своей цели перед любым соблазном.

Глава 8

Уже забрезжил рассвет, когда Сато Ояцу мягко отстранилась со словами:

– Мой ненасытный господин, вам нужно отдохнуть.

– Да ладно, на другом свете отоспимся, – ляпнул я и осекся.

А ведь именно на другом свете я сейчас и находился! Вернее, в другом мире. И отоспаться тут вряд ли получится. Не с такими страстными соседями по матрасу!

И не с такими врагами, как Кагецу…

– И всё-таки я предлагаю вам отдохнуть, – мягко, но непреклонно отстранилась красавица. – У нас ещё будет время... пообщаться наедине, а перед тренировками у господина Норобу стоит набраться сил.

– Да ладно, чего там набираться? Я и так крут неимоверно! Кого там надо победить? Кагецу? Да этот петушара смылся от меня как визгливая девчонка! Ещё и напердел от страха! Я любого одолею и любого победю... Побежу... В общем, одержу победу! – заявил я в духе героев аниме. – А сейчас, давай на посошок...

Я потянулся к ней, чтобы снова ощутить обжигающий жар, невероятную страсть и влажную мечту...

И снова мягкая ладонь уперлась в мою грудь.

– Вам нужно поспать, господин Такара. Не вынуждайте меня вновь применять техники тайдзюцу.

Я вспомнил, как замер после нажатий девушки, м с сожалением отдалился. Ояцу поднялась одним плавным скользящим движением. Даже при простом поднятии, она была воплощенной сексуальностью.

Когда она сделала два шага к двери, я всё-таки не удержался и рванулся к ней. Чтобы обхватить, прижать к себе...

Очнулся уже на матрасе в позе мертвеца. Стоящая в дверях Ояцу улыбнулась и... Растаяла!

Вот как бы раз! и растаяла, как будто она состояла из дыма, а рядом включили мощный вентилятор.

Эх, ниндзяцкие штучки... Я поёжился на матрасе, поудобнее устраиваясь:

– Ну и ладно. Но завтра... ЗАВТРА я покажу тебе... а-а-аха… настоящую... технику... ствола победы...

Я в другом мире! И мне этот мир начинает нравиться! Тут настоящая жизнь! Тут магия, драконы, ниндзя...

Да что там говорить – я только что слез с местного магического существа под названием рокуроби! И её длинная шея вовсе не мешала сексуальным утехам, а наоборот – придавала пикантную перчинку!

С довольной улыбкой на лице я прикрыл глаза и передо мной из темноты возник толстый парень. Тот самый толстяк, который вычеркнул меня из прошлой жизни. Сейчас он сидел в удобном кресле и хомячил здоровенный гамбургер. Так аппетитно точил, что у меня даже слюна невольно проявилась.

Мы находились с ним в круге света посреди сплошной темноты. Только я и он.

– Хочешь куснуть? – протянул он наполовину съеденный фастфуд.

Я поморщился – среди двух заплесневелых булок виднелось гнилое мясо, в котором с упоением шевелились толстые личинки. Такие опарыши хороши только на рыбалке, но никак не в еде!

– Иди в жопу, урод жирный! – радостно приветствовал я его. – Не обламывай кайф своей толстой харей.

– Тащишься, как хер по стекловате? А с какого хрена ты кайфуешь? – ухмыльнулся толстяк. – Ведь я же тебя завалил. Тебя черти в аду должны жарить!

– Пока что я тут одну цыпочку так отжарил... – улыбнулся я во весь рот. – Тебе такая даже за все бабки "Чёрных ножей" не отдастся! А я семь подходов сделал. Во как! Так что жри свою хаванину и мечтай в ладошку потихоньку, урод!

– Семь раз? Наверное, разок в кулачишку присунул, а теперь бахвалишься. Всего-то на один раз тебя и хватает. Ну что с тебя взять? Ты как был одноразовым, таким даже после смерти остаёшься.

– Слышь, отвали на хер! Мне насрать на то, что ты скажешь. И тем более на кто, как ты меня обзовёшь!

– Да? Не нравится быть одноразовым? Но тебя же всю твою короткую жизнь готовили к одной только операции. Ты всего лишь расходный материал, ублюдок! – хохотнул толстяк.

Жирдяй никак не хотел уходить из сна. А ведь это мой сон! Почему он в нём так себя по-хозяйски ведёт?

– Я не пойму – о чём ты чешешь…

– О чём чешу? Да о том, что ты – просто пушечное мясо для «Чёрных Ножей»! – толстяк размахивал сардельками-пальцами, будто дирижируя оркестром моих неудач. – Знаешь, тебя даже хоронить не станут, просто сольют в канализацию, как отработанный гель для душа!

Я попытался разбудить себя – щипнул за руку, даже мысленно представил холодный душ... Но сон упрямо не хотел отпускать.

– Ладно, жиртрест, – сквозь зубы процедил я. – Если уж ты так влез в мой сон, то хотя бы объясни: почему именно ты? Почему не ангелы в бикини или хотя бы злой клоун с бензопилой?

– Потому что я – твоя совесть, долбонавт! – он от души ржал, тряся пузом, как желе. – Я тот, кто убирает одноразовых неудачников. И ты моя сотая цель. Тот, кто позволил войти в высшие слои «Чёрных Ножей». Теперь я наблюдающий за югом Москвы. А это большая ответственность, согласись? Впрочем, мне на хрен не упало твоё согласие.

Ну никак не избавиться от этого жирдяя. Уже и овец пытался вызвать, и девок красивых, и даже дракона – вместо них была довольная рожа толстяка, который убил меня и теперь бахвалится. Видимо, придется болтать с ним, пока не проснусь.

– Какого чёрта ты называешь меня одноразовым? Потому что у меня было всего одно задание?

– Ну да, тебя всю дорогу растили для выполнения одного задания. Ты должен был его сделать, а потом быстро умереть, чтобы не раскрыть организацию. Ты расходник, чувак! А вот я настоящий киллер, мать твою! – толстяк ещё раз откусил от своего гамбургера.

Я почти услышал, как завопили опарыши на жёлтых зубах жиртреста. С каким же удовольствием он хомячил свою гнилушку…

– Врёшь ты всё! Я готовился к настоящим делам! Я тренировался и учил карате, кунг-фу и много ещё других страшных слов! – буркнул я в ответ.

– И что из этого тебе пригодилось? Вспомни, что ты чаще всего отрабатывал только один удар. И ты именно этим ударом убил Степанова. Никакие другие удары ты не использовал! Да тебя запрограммировали сделать именно это! Тренировался? Да украли «Чёрные Ножи» детдомовского пацанёнка и начали учить кое-как, впаривая туфту про невероятную крутизну! Что ты крут и невероятно силён, а ты развесил уши и радостно впитывал!

– Ну и насрать. Я всё равно сделал это…

– И засветился! Сделал это так некачественно и непрофессионально, что много народа это увидело. И знаешь… Это тоже часть плана! Именно в универе ты должен был достать свою цель – в любом другом месте тебе не дали бы дотронуться до Степанова! Его охрана не дала бы тебе этого сделать! Или ты в самом деле думал, что четверо его сопровождающих – тоже студенты? А может быть ты думал, что Журавлёва тоже просто так съездила Степанову по морде? Да если бы ты только знал, как нам надоело ждать, пока ты выполнишь свой заказ… Ты две недели ходил вокруг да около, а всего-то и надо было, что ударить разок и успешно сдохнуть! Его отец слишком много сделал плохого в своё время и таким образом решили наказать папашку! И послали тебя, одноразовый! Ну прямо как гандон, честное слово! А как тебе понравилась сцена с бутылкой? Моя короночка! Сколько раз срабатывала и с тобой тоже сработала на ура!

Перед внутренним взором пролетела та сцена, где Журавлёва смотрела на меня широко раскрытыми глазами и говорила: «Ты… Ты его убил?» Так она тогда не спрашивала, а утверждала! Она давала отмашку толстяку!

А я…

Я споткнулся на бутылке и благополучно оказался убит…

Одноразовый…

Расходник…

– Эй, а с какой радости ты ко мне припёрся в сон и всё это рассказываешь? – спохватился я. – Может, ты мне сейчас заливаешь почём зря? И ничего такого на самом деле нет?

– При убийстве сотого расходника переходящему киллеру даётся возможность поговорить с душой последней жертвы. Вот этой возможностью я сейчас и воспользовался. Ведь после смерти душа семь дней обитает в человеческом мире, а потом уходит в неведомые дали. Вот в это время и есть возможность потрындеть о том, о сём. Хм… А почему ты говоришь, что я в твоём сне? Ведь ты же мёртв. А мертвецы не спят, – обернулся по сторонам толстяк.

Его довольная рожа омрачилась осознанием того, что сейчас вокруг вовсе не земная обстановка. Он озадаченно повертел головой:

– Что-то не так я себе представлял полузагробное существование. Мы же с тобой должны разговаривать над твоим телом в морге! А где мы?

Его озадаченность вызвала у меня прилив невероятного веселья. Если это мой сон, то я полноправный хозяин того, что происходит вокруг. И всё вокруг должно подчиняться моей воле!

Какого хрена этот толстяк так вольготно развалился на кресле? Думает, что он – господин и властитель моих снов? Что я сейчас разобижусь и буду ругаться, возможно даже матом? А он будет сидеть, жрать свой гнилой бургер и наслаждаться моими безуспешными попытками сделать ему больно?

За спиной толстяка сверкнула молния. Раздался гром. Толстяк невольно вздрогнул и оглянулся.

Во как! А ведь именно я это сделал! Моя вспышка гнева послужила тому виной. И если я мог сотворить молнию, значит, в какой-то мере овладел гендзюцу! И значит, могу сейчас таких иллюзий навести, что толстяку мало не покажется!

– Значит, убил сто одноразовых? – я улыбнулся и произнёс. – Держи его крепче!

– С кем ты разговариваешь? – заморгал толстяк. – Ты что, совсем кукухой поехал?

– С креслом, – пожал я плечами. – А вот что до того, чтобы поехать кукухой…

Когда подлокотники кресла расплылись бесформенной массой, а потом обхватили кисти толстяка, он вскрикнул. Когда же подголовник затянулся ошейником на толстой шее, то он захрипел.

– Это не ты пришел позлорадствовать – это тебя послали ко мне, чтобы я закончил работу, осёл, – вновь улыбнулся я. – Думаешь, что ты сейчас насладишься моей беспомощностью? В полной мере вкусишь победу? А вот хо-хо тебе не хо-хо? Я так не думаю!

Толстяк задёргался, задрыгался, но кресло держало крепко, не отпускало. Недоеденный бургер упал на пол, расплескался опарышами. От него в разные стороны заструился яркий свет и осветил надувающиеся тельца червяков. Они росли, как на дрожжах, как будто это были надувные шарики, а изнутри их надували с невероятной мощностью.

– Что это? Что? – проговорил толстяк и в его голосе послышался испуг.

– А это все твои «одноразовые» пришли, чтобы порадоваться за твой успех, – жёстко ответил я. – Или ты не рад такой компании?

– Нет… такого не может быть! Их души давно уже испарились…

Оболочки опарышей треснули и рассыпались. Из белесых ошмётков начали подниматься мертвецы. Посиневшие, полусгнившие, кто с раздробленной головой, кто разрезанный напополам – моя фантазия разыгралась не на шутку.

Может быть это вовсе и не его сотня, но у страха глаза велики, а страху я подпустил достаточно!

У всех мертвецов в руках были откусанные бургеры. Примерно такие же красивые, какой был у толстяка.

– О-о-о, все твои подтянулись! – радостно воскликнул я, наблюдая, как мертвецы лениво переступают с ноги на ногу, будто на утренней разминке. – Видишь, жиробасина, все твои друзья не выдержали и пришли посмотреть, как ты облажался!

Толстяк захрипел сильнее, его лицо начало приобретать интересный оттенок варёного рака. Один из мертвецов коснулся его плеча и протянул своё бургер. Движение получилось неуверенным, неловким. От этого движения большой палец мертвеца отвалился и шлёпнулся как раз в область паха толстяка.

– Ну что, долбонавт, – продолжил я, грациозно развалившись в своём кресле. – Теперь-то понимаешь, кто тут «расходный материал»? А то всё «ублюдок» да «пушечное мясо»... Одноразовые…

– Это всё не правда! Это всё только мне кажется… – просипел толстяк.

– Всё только кажется? Ну да, ну да, утешай себя. А ребята тебе в этом помогут. Они накормят тебя от души!

– Не надо! Простите меня! Простите! – задёргался толстяк, но кресло держало намертво. – Меня заставили! Я не хотел…

– Ладно, хватит тебя мучать, – вздохнул я театрально. – Мёртвые, делайте что вашей душе угодно. Только не сильно шумите – я тут сплю неподалёку и хочу немного отоспаться. Мне, понимаете ли, ещё силы в новом мире нужны!

И тогда толстяк завопил так, будто его уже начали... ну, скажем так, «убедительно уговаривать откушать».

Мертвецы скрыли от меня тело вопящего толстяка. Впрочем, вопли продолжались недолго. Вскоре его сменили чавкающие звуки. Что-то большое, голодное, с большим количеством пастей начало свою трапезу.

Через десять минут чавкающей веселухи мертвецы развеялись дымками, одарив меня благодарными взглядами напоследок. На кресле остался сидеть полу обглоданный скелет моего убийцы. Но обглодали его не полностью. Мертвецы не тронули его лица, жирных щёк, мясистых ушей.

– Ну что, достаточно для нашей приятной беседы? – спросил я.

Толстяк не ответил. Он смотрел перед собой бессмысленным взглядом, а из уголка губ стекала тонкая струйка слюны. Похоже, клиент дошёл до нужной кондиции. Кукуха поехала основательно. И даже если в реальности он станет нормальным, то вряд ли будет вспоминать без содрогания встречу с сотой жертвой.

– Вали на хрен, утырок! – махнул я рукой. – Передавай привет Журавлёвой!

Темнота поглотила толстяка вместе с креслом. Вместо него вокруг разлилась зелень джунглей. Чуть поодаль забурлил небольшой водопад. Птицы начали перекрикиваться между собой в тенях ветвей. Сквозь листву пробились лучи солнца. У моих ног возник плоский камень, его размеров было достаточно, чтобы усесться в позу лотоса и полюбоваться текущей водой.

Хм, неплохо! Если я могу регулировать зону отдохновения в своих снах, то это будет вполне нормальным местом для медитации. Хорошая это штука – гендзюцу. Полезная... Чую, что толстяку тоже понравилось.

Я удобно устроился на камне, скрестив ноги, и глубоко вдохнул влажный воздух джунглей. Водопад шептал что-то успокаивающее, а лучи солнца грели кожу, как тёплые ладони.

М-да… Скоро меня вырвут из сна и нужно будет тренироваться, чтобы отомстить Лорду Кагецу за сестренку того пацана, в теле которого я оказался. Отомстить за убитого отца и… Думаю, что за всех остальных тоже надо будет мстить.

Мстить жёстко и непреодолимо, чтобы другим было неповадно поднимать даже думать о том, чтобы как-то навредить клану Такара!

Опять меня будут воспитывать и тренировать ради свершения одного важного дела. Опять мне нужно будет стать «одноразовым»…

Или нет? Мне уже стало понятно, что вовсе не я должен был занять тело пацана. Что братья Кирияма лопухнулись и вызвали для мести вовсе не ту душу. От руки убийцы пал не только я, но и Степанов. А это у него есть навыки повелевать и вести за собой. Это он с детства впитал умение властвовать и слушать себя.

Я же… Я же всего лишь «одноразовый». Обычный расходник, который предназначен для совершения дела и последующего списания в утиль. И если Норобу узнает, что они с братом ошиблись, то будет конфуз.

Возможно, меня выбросят на хрен из тела и попробуют призвать кого-то другого. А я?

Отправлюсь в неведомые дали?

И это после всего того, чему меня научили? После всего того, что я испытал в своей жизни?

Пусть «Чёрные Ножи» в самом деле украли детдомовца, а потом учили какой-то херне, но всё-таки учили! То есть драться кое-как, но умею. По крайней мере, могу влупить в грудь так, чтобы сердечко ёкнуло и замерло навсегда. И если это удастся проделать с Кагецу, то миссия будет выполнена.

А дальше? Снова отправят в утиль?

Или мне нужно затаиться и накинуть чужую шкурку, чтобы обвести всех вокруг пальца и даже… И стать во главе всех! А что?

Если мне дан второй шанс, то почему бы им не воспользоваться?

Пусть ниндзя обучают своему искусству – главное для меня будет искусство выжить! И я не повторю ошибок прошлого.

Я не буду одноразовым расходником! Я стану незаменимым болтом, вокруг которого вертится весь мир! Я заставлю этот мир узнать имя… Как там меня зовут? Блин, не забыть бы его в нужную минуту…

Ах да, весь мир узнает имя Такара Кайто!

Я встал на камень и провозгласил:

– Я – Такара Кайто и я прогну этот изменчивый мир!!!

Глава 9

Резкий удар веером по лбу.

Шмяк! –

Ни хрена себе пробужденьице! Редкому врагу такое пожелаешь!

– Вставай, ленивец! Солнце уже сожгло половину твоей бесполезной жизни, – раздался над ухом бархатисто-ядовитый голос.

Я дёрнулся, инстинктивно хватая подушку – но второй удар веером пригвоздил мою руку к полу. Над койкой склонился Норобу в ослепительно-оранжевом кимоно, пахнущий цитрусами и чем-то смертельно опасным. Вроде медицинского спирта…

– Сэнсэй?! Как вы...

– Всё постигается только при познании. Я знаю, где ты остался ночевать и знаю, что ты делал ночью. Надеюсь, что удовлетворение животных инстинктов благоприятно скажется на нашем дальнейшем обучении… Поднимайся! Враги не будут ждать, пока ты соизволишь отоспаться!

В голове снова промелькнуло слово «одноразовый». Неужели сейчас настало время встать на путь мести и начать тренироваться, чтобы победить Кагецу?

Не, я бы лучше ещё пару раз победил Сато Ояцу…

Неожиданно матрас пошел мощной волной и подбросил меня к потолку. Я успел подхватиться и приземлиться на корточки, не распластался унылой лягушкой на бамбуковых циновках.

Оказалось, что это Норобу надоело ждать моего подъёма и он решил таким нехитрым действием ускорить моё пробуждение. Должен признать, что сон и впрямь сняло, как рукой.

Я нахмурился:

– Сэнсэй Норобу, вообще-то так сразу нельзя! Сначала я должен принять ванну, выпить чашечку кофе…

– Тренировка тела начинается с тренировки духа. Твой дух силён, юный ученик. Но тебе ещё предстоит узнать, как при помощи этого духа управлять телом. Так что не расслабляйся! Мы отправляемся в увлекательное приключение по реке боли вдоль берегов страдания. Ведь только так закаляется настоящая сталь для истинного оружия! Вставай и двигай за мной в додзё!

Я не нашёл, что ему возразить, кроме как попросить пойти на три весёлых буквы, но вряд ли это хорошо скажется на наших отношениях. Вместо этого пришлось подниматься и плестись за Норобу.

При утреннем свете ночная безжизненная деревня оказалась полной людей. Мужчина пожилого возраста подметал возле своего крыльца, женщина чистила рыбу на круглом столике, старушка с умильным лицом стирала бельё в деревянном тазу. Неподалёку трое мальчишек весело сражались на деревянных палках.

Когда мы проходили мимо, то люди останавливали на несколько секунд свои занятия, кланялись приветственно Норобу, а потом продолжали, как ни в чём не бывало.

Это слегка напомнило мне картинку из моей прошлой жизни, где люди в российской деревне занимались почти тем же. Или это я видел в кино? В общем, мирная жизнь умиляла и настраивала на позитивный лад.

– Я думал, что ниндзя всегда тренируются и всегда занимаются боевыми искусствами, – произнёс я задумчиво. – А тут… Можно же воспользоваться современной техникой, чтобы убрать двор, постирать, приготовить пищу.

– Не всё то, что ты видишь, юный воин. Вот тут как раз и происходит тренировка, – хмыкнул Норобу. – Приглядись внимательнее… Вот Торонага, подметающий двор, – продолжил сэнсэй, обращая мое внимание на пожилого мужчину, аккуратно очищающего землю метлой. – Каждым движением он развивает точность и контроль над собой. Каждая линия, каждый взмах совершенствуются с годами практики. Уборка двора превращается в ежедневную практику концентрации внимания, развития чувства равновесия и координации движений.

Я пригляделся… И в самом деле увидел, что мужчина вовсе не подметает двор, а рисует иероглифы. Только вместо кисти у него была метла. И от этого искусная вязь в пыли двора приобретала ещё большую значимость!

Бабёнка, занятая приготовлением пищи, также стала объектом пристального наблюдения. Её тонкие пальцы сноровисто нарезали рыбу, быстро и точно орудуя ножом. Норобу объяснил, что эта простая работа является важной составляющей тренировок ниндзя, развивающей ловкость рук и точность работы с ножом – каждый ломтик нарезан с одинаковой толщиной и имел одинаковый вес.

Старушенция, погружённая в стирку белья, казалась воплощением спокойствия и гармонии. Каждое плавное движение руками словно сливалось воедино с последующим. И вместе с тем, работа с бельём превращалась в тренировку ударной техники, где бой с простынями играл немаловажную роль. Эвона как ловко она хреначила по ткани так, что после вытаскивания из таза оно было белоснежным и почти сухим!

Даже дети, играющие неподалёку, были вовлечены в процесс подготовки будущих воинов. Их игры на деревянных палках развивали координацию, реакцию и умение оценивать ситуацию мгновенно. Я видел, что их удары вовсе не были лёгкими, они в самом деле тренировались и оттачивали технику тайдзюцу. Игры становились школой стратегии и тактического мышления, позволяя молодым ниндзя осваивать основы боя и взаимодействия друг с другом.

Таким образом, вся деревенская жизнь представляла собой сложную систему подготовки и тренировки ниндзя. Каждый момент повседневной деятельности служил инструментом для укрепления физических и ментальных качеств, необходимых настоящему мастеру боевых искусств. Эта скрытая система позволяла поддерживать высокий уровень дисциплины. Создавала готовность к любым ситуациям, обеспечивала непрерывное развитие и самосовершенствование каждого жителя деревни.

Каждый элемент, будь то уборка двора, приготовление еды или простое общение между жителями, становился неотъемлемой частью общей системы обучения и подготовки настоящих мастеров скрытности и шпионажа!

Тем временем мы подошли к деревянному строению…

Вот честное слово – именно так я себе и представлял зал для тренировки боевых искусств!

Высокие деревянные стены источали аромат свежей сосновой смолы, полы скрипели под ногами, создавая атмосферу таинственности. Пространство было заполнено разнообразными приспособлениями для отработки навыков ниндзя: маты, канаты, верёвочные лестницы, мишени для стрельбы из лука и специальные тренажёры для тренировки силы и выносливости.

Чуть поодаль стоял тонкий столбик, украшенный резьбой. По словам Норобу, именно там начинались самые важные уроки – искусство управления дыханием и энергией митосу. Когда-нибудь и я смогу стоять на этом столбике, овладев всеми секретами дыхания и внутренней силы.

Кроме того, особое внимание уделялось обучению стрельбе из лука и использованию различных видов холодного оружия. Стрелковые мишени располагались на разных уровнях высоты и расстояния, проверяя мастерство стрелков и быстроту реакции. Наряду с традиционными луками использовались и другие виды оружия, такие как сюрикэн и копья, что помогало развивать универсальность навыков.

Поднявшись на второй этаж здания, мы оказались в просторном зале, предназначенном исключительно для изучения приёмов ближнего боя. Здесь проводились интенсивные тренировки по различным стилям кунг-фу, включая технику тайцзи, основанную на гибкости и точности движений.

Наконец, мы добрались до третьего этажа, где размещалась библиотека, полная древними свитками и манускриптами, содержащими знания предков о боевых искусствах, философии и медицине. Эти тексты бережно хранились и изучались учениками, открывая доступ к мудрости предыдущих поколений и позволяя сохранить уникальные знания для будущего.

После этого мы спустились в зал, где поклонились друг другу перед началом занятий.

– Давай-ка приступим, молодой воин, – произнёс Норобу глубоким голосом. – Сегодня мы научимся владеть оружием, используя силу собственного разума. Начнём с простого упражнения. Возьми этот деревянный меч, сосредоточься и попробуй представить себе идеальный удар, такой сильный и точный, будто сам бог войны смотрит на тебя сверху.

Я поднял деревянную катану и замер, стараясь следовать наставлению учителя. Однако вскоре понял, что думать и действовать как надо одновременно оказалось задачей почти невыполнимой. Мои движения были неуклюжи, удары слабыми и неуверенными. Казалось, будто руки сами сопротивлялись выполнению задуманного.

– Что же получается, господин учитель, что если я не способен мыслить быстрее, чем двигаться, то…

– Нет, дело вовсе не в скорости мыслей, – мягко поправил меня Норобу. – Истинная сила приходит тогда, когда разум сливается с движением, когда тело становится продолжением твоего сознания. Нужно учиться чувствовать оружие частью себя, дышать каждым ударом, жить каждой мышцей.

Я вновь сосредоточился, чувствуя, как постепенно успокаивается пульс, замедляется дыхание. Наконец, придя в состояние полного внутреннего покоя, почувствовал внезапный всплеск энергии внутри себя. Словно воздух наполнился теплом и силой, ощущениями невероятной лёгкости и свободы движений. Клинок начал двигаться плавно, легко, словно повинуясь единственному желанию моей души...

Наставник одобрительно кивнул головой, отметив изменения в моих действиях. Путь был выбран верно, оставалось лишь пройти его до конца. Впереди ждали новые испытания, неизведанные горизонты, возможность познать секреты древнего мастерства, спрятанного глубоко в сердцах воинов прошлого.

Сэнсэй встал напротив окна, глядя на зелёные холмы, окутанные туманом раннего утра. Движение его тонких пальцев походило на танец листьев на ветру. Я присел рядом, пытаясь уловить мудрость в каждом взгляде и движении учителя.

– Настоящий путь ниндзя лежит не столько в силе удара или скорости бега, – заговорил Норобу мягким, размеренным голосом. – Главное заключается в способности контролировать собственный разум и эмоции. Ты можешь быть сильнейшим бойцом, но если твой разум полон страха или сомнений, твоя победа окажется иллюзорной.

Его слова проникали внутрь, вызывая странное чувство понимания и озарения. Казалось, теперь я ясно вижу смысл тех долгих часов, проведённых в тренировках, борьбе с самим собой и сомнениями.

– Наш путь – это путь смирения и терпения, – продолжал Норобу. – Чтобы достичь высшей цели, необходимо научиться принимать трудности и неудачи как необходимые ступени к успеху. Настоящая битва ведётся не снаружи, а внутри каждого из нас.

Я слушал внимательно, впитывая каждое слово, осознавая, что понимание смысла тренировок приходит только через преодоление собственных страхов и предрассудков. Наставник, казалось, читал мои мысли, ведь он повернулся ко мне и улыбнулся, показывая зубы, белее свежего снега.

– Цель нашего учения – достижение состояния абсолютного покоя и ясности ума, – добавил он. – Только тот, кто способен обрести внутренний баланс, сможет справиться с любыми трудностями и победить любого врага.

– Вообще любого? Даже Кагецу?

– Особенно Кагецу, – хмыкнул он в ответ. – А теперь, попробуем твои удары на практике. Постарайся ударить меня, юный воин!

Сэнсэй встал напротив и сделал уважительный поклон. Я невольно тоже последовал его примеру и тут же получил деревянным боккэном по кумполу.

– Ай, больно же! – отпрыгнул я, потирая макушку. – Так нечестно!

– Боль может научить многому. Например, что ниндзя не дерутся честно. Это один из уроков. Вторым уроком будет то, что необходимо держать язык за зубами и нужно научиться пользоваться словом также хорошо, как мечом. М-да… Ты явно нуждаешься в обучении, молодой воин, – подмигнул Норобу.

– Может, начнём сначала, только вежливо? – обиженно спросил я, делая попытку примирительного жеста.

Но Норобу оказался хитрее любого японского тигра. Прежде чем я успел договорить, его деревянный меч парировал мой неловкий выпад и тут же хлопнул меня по другой стороне головы.

– Вот это называется двойная атака, парень! Понял теперь, зачем нужна боль? Если нет, сейчас покажу ещё разок! – с усмешкой заявил сэнсэй.

Решив, что попытки общаться словами приводят лишь к очередным синякам, я сменил стратегию и предпринял атаку снизу. Сэнсэй изящно увернулся, оставив мне красивый отпечаток древесины на ноге.

– Будь смелее, юный воин! Но не забывай голову включать хотя бы иногда! – прокричал он мне вслед, уворачиваясь от очередного замаха.

Несколько минут я тщетно пытался попасть хоть раз по этому вечно движущемуся поскакунчику. Но Норобу выглядел скорее отдыхающим, нежели борющимся: он вальяжно обходил мои атаки, щёлкая языком и комментируя вслух:

– Ах, какая слабость в правой руке! Тебе нужны особые растяжки, дружище.

Или так трындел, чуть ли не попивая чай:

– Ой-ой, какой слабый выпад! Посмотри, какое прекрасное отражение солнца в твоём лице. Блестишь, однако!

После сотого промаха я окончательно выдохся и плюхнулся на пол, тяжело дыша.

– Ладно, признаюсь, я сдаюсь! Как вы так здорово двигаетесь?

Сэнсэй расхохотался и опустил боккен:

– Тайна успеха проста: учишься падать так, чтобы вставать за секунду. Попробуем ещё раз, студент?

Поморщившись, я поднялся и занял исходную позицию. На сей раз первым двинулся сэнсэй, подарив мне очередной великолепный миг истины:

– Бой – это не только техника. Самое главное – вовремя подумать головой, иначе она пострадает сама по себе!

Отвесив завершающий апперкот, Норобу рассмеялся и похлопал меня по плечу:

– Ты ещё очень слаб! Продолжим после завтрака. А сейчас иди, приготовь нам что-нибудь. Пусть раны заживают с пользой для дела!

Ну, я сейчас тебе приготовлю, старый пердун!

Ругнувшись про себя, я развернулся и пошёл в сторону кухни, мрачно размышляя, каким блюдом отплатить учителю за утреннюю порку. В памяти вспыхнули воспоминания детства, блюда из тушёной капусты с картошкой, которая неизменно оставалась холодной и невкусной. Хотелось сделать нечто подобное, но вряд ли смогу сделать такую гадость.

Размышляя обо всём этом, я заметил, что кухня выглядит довольно странно. То есть, кухонная мебель вполне нормальная, вроде той, что видела лучшие времена, но предметы явно имели нестандартные формы и размеры. Например, сковородка выглядела словно блюдце космического корабля, ножи блестели остротой иголок акулы, а чайник выглядел чересчур большим, словно предназначенный для слоновьего чаепития.

Выбрав продукты и поставив кастрюлю на печку, я принялся колдовать над едой. Следуя воспоминаниями, я нарезал морковку тонкими полосками, картофель кубиками, мясо небольшими кусочками и бросил всё это в кипящую воду. Затем я посыпал блюдо солью, специями и зеленью, радуясь, что еда готовится сама, без моего вмешательства.

Вернувшись на кухню спустя полчаса, я обнаружил, что суп превратился в нечто непонятное и весьма сомнительное. Морковь превратилась в кашицу, картофель развалился на мелкие кусочки, а мясо потеряло весь вкус и форму. Смутившись, я посмотрел на испорченное творение и понял, что пришёл черед извиняться перед Норобу.

Перед нами стояла тарелка супа, выглядящего абсолютно неприлично.

– Ну что, хочешь попробовать своё кулинарное чудо? – язвительно поинтересовался Норобу.

– Думаю, я лучше посмотрю, как вы справитесь с ним, – ответил я, пряча ухмылку.

Сэнсэй пожал плечами и зачерпнул ложку варева. Через мгновение он сделал глоток и застонал:

– Божественный суп, ничуть не хуже, чем в лучших ресторанах Токио! Правда, немного напоминает клейстер с мясом и песком...

Облегчённо вздохнув, я предложил Норобу второе блюдо, надеясь, что оно понравится ему больше. Учитель принял предложение с достоинством, съел несколько ложек и удовлетворённо захрустел.

– Отлично получилось, ученик! Завтра тоже будешь готовить завтрак!

Я мысленно поблагодарил судьбу за спасительный ужин и пообещал себе обязательно практиковаться дальше. Ведь если еда способна выдержать нападение преподавателя, значит, она идеально подходит для битвы!

– Спасибо, учитель, – сказал я скромно, вспоминая прошлое поражение. – Значит, в следующий раз ты сможешь оценить и остальные блюда?

– Конечно, ученик, – засмеялся Норобу. – Просто держись от кухни подальше и всё будет просто замечательно! Поел? Ну, теперь снова пошли в додзё, нам ещё нужно столько выучить…

Глава 10

Утром меня отвезли в Осаку. Путь из префектуры Миэ, в которой находилась провинция Ига, занял два с половиной часа. Пусть и на комфортабельном поезде, но зато в компании сэнсэя Норобу.

Всё это время мне пришлось терпеливо слушать его неторопливые наставления по поводу того, как себя нужно вести в том месте, куда мне требуется отправиться. А отправиться мне требовалось в высшую школу Сэнгокку, дабы незатейливо погрызть гранит науки.

На хрена мне это упало?

Чтобы начать становление своего клана заново, чтобы обрести среди одноклассников верных друзей, готовых в трудную минуту подставить плечо и выделить тысячу-другую первоклассных воинов. Чтобы не давал себя в обиду, но и не нарывался на других. Чтобы помнил – мне нужно завалить Кагецу, сделать это без посторонней помощи не получится.

Сэнсэй Норобу, конечно, знал, куда меня посылал – старый хитрый лис. Его монотонный голос, словно заезженная пластинка, повторял одно и то же: «Помни о традициях, не позорь имя клана, держись достойно».

Ага, конечно. Как будто я собирался там разбивать витрины или вызывать на дуэль директора. Хотя… последнее звучало заманчиво. Поставить себя в первый же день и…

Вылететь на хрен из высшей школы? Нет, это только в аниме можно было напрячь все жилы, сомкнуть покрепче сфинктер и атаковать сильных мира сего. На деле же можно влезть в такую херню, что замучаешься разгребать!

А мне что? «Обучение» в универе на время прошлого задания дало возможность понять, что среди учеников реально можно найти нормальную силу поддержки на будущее. Что если выручить одних, напрячь других и расслабиться с третьими, то можно заложить фундамент будущей карьеры.

Тот мажор Степанов тоже был своего рода сыном феодала, так что если взять за основу его поведение, то можно найти союзников среди сильных мира сего. Да, поведение мажора, в частности, основывалось на богатстве папочки, но я тут тоже не насрано! Я сын одного из древних кланов, который был вхож в императорские покои. Так что имею кое-какие подвязки и привилегии!

Поезд замедлил ход, и за окном замелькали небоскрёбы Осаки – высокие, холодные, чужие. Сэнсэй вздохнул, поправил очки и выдал напоследок:

– Главное – не вздумай там кого-нибудь убить в первый же день.

Я усмехнулся.

– А что, можно со второго?

Старик прищурился, но ничего не ответил. Видимо, в правилах школы этот момент был описан нечётко.

Когда поезд окончательно остановился, я взял свой рюкзак и вышел на перрон.

Осака встретила меня шумом, суетой и лёгким запахом жареных осьминожков из ближайшей уличной забегаловки.

– Ну что, – пробормотал я себе под нос, – поехали.

Впереди меня ждала школа. А значит – неприятности. И, возможно, пара-тройка новых трупов.

Но это уже как карта ляжет.

Я вызвал такси, попрощался с Норобу и отправился по нужному адресу. Требовалось проехать ещё с пяток километров по оживленным улицам. На первых порах деньгами снабдил Норобу, но потом пробурчал, что я сам должен себя обеспечивать. Я зуб дал, что как только – так сразу. На что сэнсэй только ухмыльнулся.

Похоже, он уже знал что-то такое, о чем я даже не догадывался!

Вылез из такси и оказался возле высшей школы Сэнгокку. Обилие камер на воротах и заборе подсказывало, что с безопасностью тут обстоит всё вполне нормально. Также в этой мысли меня убедили якобы прогуливающиеся вокруг здания люди, по походке которых можно было судить, что они не понаслышке знакомы с боевыми искусствами. А оттопыривающиеся пиджаки говорили посвященным, что внутри вовсе не солёные огурцы в кобуре спрятаны!

Ну что же, раз мне тут предстоит учиться, то надо с каменной рожей пройти в здание и найти свой класс!

Такси уехало, оставив меня один на один с монументальными воротами старшей школы Сэнгокку. Камеры следили за каждым движением, а «прогуливающиеся» охранники оценивающе косились в мою сторону. Я потянул рюкзак потуже на плече и двинулся вперед, стараясь не обращать внимания на то, как у одного из них рука непроизвольно потянулась к подмышке.

– Эй, Такара! – раздался голос сбоку.

Обернулся – ко мне шел парень лет восемнадцати, с выбритыми висками и ехидной ухмылкой. Походка расслабленная, но взгляд цепкий, как у голодного кота. Сам прилизанный, при галстучке и дорогих очках.

– Ты, наверное, сейчас весь в тревоге от случившегося? – он презрительно скривился. – Надеюсь, тебя не придётся утешать и вытирать сопли?

Я медленно выдохнул. Досчитал до пяти. Вот и первый кандидат в «союзники». Не захочет сам дружить – я его заставлю!

– А ты кто такой, чтобы меня утешать?

– О-о, боец, полегче! – засмеялся парень. – Тебе что, по голове как следует настучали во время нападения? Забыл своих одноклассников? Меня зовут Сатошира Акира. Можешь обращаться господин Сатошира, но лучше вовсе избавь меня от обращений, поскольку ты уже списанный материал. И если хочешь выжить здесь, то лучше запомни: в Сэнгокку наследники мёртвых кланов не ходят с высоко поднятой головой.

Я посмотрел ему прямо в глаза.

– А я не из тех, у кого опускается голова даже по причине скорби. Да, мой клан почти мёртв, но зато жив я, а восстановление клана – пустяки, дело житейское.

Сатошира замер на секунду, потом рассмеялся еще громче.

– Ладно, ладно, посмотрим, как долго продержится твоя бравада. Класс 2-Б, третий этаж. Удачи, особенный.

Он повернулся и ушел, оставив меня с легким послевкусием будущих проблем.

Ну что ж… Похоже, первый «друг» у меня уже есть. Отлично! Так даже веселее, ведь жизнь – борьба и всегда придётся бороться за то, чтобы отбить своё место под солнцем.

Стоило мне сделать несколько шагов по затемненной аллее среди кряжистых клёнов, как слева раздался громкий крик, а в следующий миг меня повалило приятно пахнущее тело.

Это было настолько неожиданно, что я даже растерялся. Не смог справиться со своими инстинктами и попытался оттолкнуть нападающего! Неудача!

Да и враг ошарашил меня не меньше – вместо какого-то злющего убийцы на меня напрыгнула соблазнительная красотка. Сиреневая школьная форма подчёркивала выпуклости так откровенно, словно она пыталась меня подавить сексуально, а не физически. Поэтому я слегка даже растерялся.

От такого врага хрен так просто отцепишься – крепкие ноги прижали сверху, а когда я ещё раз попытался оттолкнуть, то неожиданно мои пальцы коснулись гладкой кожи.

Я осознал, что пытаясь оттолкнуть нападающего, вцепился в её талию! И вцепился под юбкой!

Крепкие руки вцепились в отворот моей школьной куртки, а вверх поднялся сжатый кулак. Ещё немного и мне в пятак прилетит хороший такой увесистый тычок!

– Госпожа Ооба! – раздался окрик молодого голоса. – Госпожа Ооба! Где вы? Скоро начнётся урок! Слезьте с господина Такара и поспешите в класс!

– Повезло тебе, мелкий утырок! – прошипела девчонка и спрыгнула с меня.

Она скользящими шагами двинулась прочь, унося с собой приятный запах и оставляя мне самый обычный вопрос – какого хрена?

Какого хрена сейчас произошло?

Да, клан Такара мертв, в живых осталась только Рика и я, но… Это же не повод наезжать вот так вот и…

И оставлять трусики на моих руках!

Я так и стоял, сжимая в пальцах чёрное кружево, пока мой мозг пытался переварить два факта:

Меня только что чуть не прибила какая-то психопатка в юбке. И теперь у меня в руках её трусы.

Хорошо хоть Акира не стал бросать в меня труселями, а просто поугрожал и смылся. Но… Я понял причину возникновения трусиков в своих руках – когда пытался оттолкнуть девушку, то нечаянно зацепился пуговицами куртки за кружева. Она же рванула резко так, что не заметила потери!

Ну что же, можно считать, что наша возня закончилась возникновением боевого трофея…

– Эээ… – выдавил я, глядя на исчезающую в конце коридора фигуру. – Это… подарок?

Голос, который спас меня от нокаута, раздался снова:

– Господин Такара, вам тоже стоит поторопиться. Учитель Хагивара не любит опозданий.

Я повернулся и увидел худощавого парня в идеально отглаженной форме. Глаза – холодные, как сталь, поза – почти военная. Типичный "образцовый ученик".

– Ты кто такой? – спросил я, сунув злополучное бельё в карман (выбрасывать тут было некуда, а отдавать… Ну, в общем, не вариант).

– Кодзима Рю. Староста класса 2-Б, – он слегка поклонился. – Неужели вы вправду забыли меня? Акира говорил, что вам могло отбить память.

– А, ну зашибись. Теперь я как в кино – тут помню, тут не помню, – проворчал я. – Ты видел, что эта… Ооба, да? – он кивнул, – на меня набросилась?

– Видел, – его губы дрогнули в подобии улыбки. – Но, если честно, я бы на вашем месте не задавал лишних вопросов. В Сэнгокку некоторые вещи лучше не копать.

– О, вот как? – я оскалился. – А то что, можно выкопать мамонта?

– Мамонт будет самым безобидным существом, которое вы сможете выкопать. Главное, чтобы вас не закопали вместо мамонта обратно, – он вздохнул. – Я искренне сожалею о том, что произошло с вашим кланом. Примите мои соболезнования.

Я посмотрел на него. Вроде бы серьёзен, не шутит. Хотя, у японцев принято скрывать эмоции за ледяным выражением лица, вот поэтому и не угадать – шутит он или нет. Ладно, два раза были наезды, третий вряд ли будет. Это только в поговорке Бог любит троицу.

Дверь в класс 2-Б была массивной, с резной табличкой и едва заметными царапинами у ручки – видимо, не все входили сюда добровольно.

Я толкнул и шагнул внутрь. Тишина. Двадцать пар глаз уставились на меня.

– А вот и наш мальчик, который выжил! – раздался чей-то ехидный голос.

– Смотрите-ка, он хоть и помятый, но вполне себе дышит! – добавил другой.

Я прошелся взглядом по рядам. Почему-то память решила взять выходной и не представляла никого из присутствующих. Ну что же, сыграем на легенде о том, что я получил по башке и забыл всех напрочь. Придется в скором порядке всех запоминать заново.

Ооба Саяка сидела у окна. Когда мы встретились взглядами, то посмотрела на меня так, будто планировала, где будет закапывать мой труп.

Рядом с ней другая симпатичная девчонка качала головой, словно говорила: «Идиот, сам напросился».

– Неужели перед нами тот, кто выжил после резни клана?

– Говорят, он убил троих в тот день…

Шёпот пополз по классу, но мне было плевать. Я уже видел, кто тут реально опасен.

– Садитесь, господин Такара, – раздался голос учителя Хагивара. – На последнюю парту. Рядом с Кодзима.

Я обернулся на учителя. За пару секунд успел составить его портрет. Судя по взгляду, если бы в аду была школа, Хагивара был бы её директором.

Старый, как будто вылезший прямиком из эпохи Мэйдзи, с лицом, напоминающим сморщенный лимон, и взглядом, от которого даже якудза нервно курят в сторонке.

Внешность у него была тоже запоминающаяся. Толстые, как дно бутылки, очки постоянно сползали на кончик носа. Две седые щетинки усов шевелились, когда он злился. Голос был таким нежным, как будто ржавая пила режет бетон.

– Идемте, господин Такара.

Староста вежливо махнул рукой, указывая на нужное место.

Под взглядами одноклассников я уселся на стул, сунул руки в карманы и…

Ощутил под пальцами кружево.

– Чёрт…

– Проблемы, господин Такара? – спросил учитель Хагивара.

– Да нет, – я усмехнулся. – Просто кое-кто забыл у меня кое-что.

– Вряд ли это важно для нашего урока. И да, мы знаем про постигшее вас несчастье. Мы все сожалеем о случившемся и приносим свои соболезнования, – произнес учитель таким голосом, как будто читал скучные новости. Соболезнованиями тут и не пахло. – Если нужно, то вы можете взять пару дней на восстановление…

– Нет-нет, что вы. Со мной всё в порядке, – покачал я головой.

– Тогда будьте добры – сидите, слушайте и говорите только тогда, когда я вас спрошу, – сухо отрезал учитель.

Ооба в этот момент что-то нарисовала в блокноте и показала мне. На рисунке было нечто, похожее на могильную плиту с моим именем.

Ну что ж… Похоже, учёба будет весёлой.

У нас начался урок истории.

Точнее, пытка историей.

Старый Хагивара бубнил что-то про эпоху Эдо, а я тупо пялился в окно, где по заднему двору бегали ученики и задорно пинали мяч. Завидовал. Лучше бы мне тоже сейчас пинать по воротам, чем слушать эту дребедень.

Но внезапно моё внимание переключилось с внешних врагов на внутреннего. Тихого. Коварного.

Ой-ёй… Мой мочевой пузырь.

– Охренеть… – я еле сдержал стон.

Пять минут назад всё было нормально. А теперь возникло адовое давление, будто внутри раздувается воздушный шарик, который вот-вот лопнет.

– Господин Такара, – шепотом произнёс Кодзима, не отрывая глаз от конспекта. – Вы скрипите зубами. Это мешает сосредоточиться.

– Простите, – я сжал кулаки так, что костяшки побелели. – Но сейчас я не только скрипеть зубами буду, а ещё и журчать, как весенний ручей в бамбуковой роще... Причём очень громко. Прошу прощения за физиологические подробности.

Кодзима бросил взгляд на мои дёргающиеся колени, которые тряслись, как листья клёна в тайфун, и едва заметно вздохнул:

– Вам срочно нужно выйти.

– Нет, блин, я тут медитирую над историей сёгуната! – прошипел я, склонившись над партой, как самурай перед харакири. – Всё под контролем...

Но чем больше я думал о туалете, тем яростнее мой мочевой пузырь превращался в бурлящий вулкан, готовый вот-вот устроить катастрофу масштаба Хиросимы.

– Ладно... – я стиснул зубы, чувствуя, как по спине струится пот, холодный, как клинок катаны. – Потерпим...

Увы, мой предательский организм решил иначе. Внутри разыгралось настоящее сражение – мочевой пузырь предпринял такую атаку, что сорок ниндзя клана Ига не смогли бы сдержать этот бешеный напор.

Казалось, даже легендарный самурай Миямото Мусаси дрогнул бы перед такой осадой. Во, даже имя самурая запомнил – не прошел урок истории даром!

Как загнанный зверь, я поднял руку – медленно, будто поднимал не конечность, а целую гору Фудзи.

Класс замер, будто попав под гипноз. Даже Хагивара приподнял свою знаменитую седую бровь – видимо, он редко видел, чтобы я добровольно проявлял хоть какую-то активность на уроке.

– Да, господин Такара? – прозвучало его скрипучее вопрошание.

Я сделал лицо, выражавшее одновременно и мужественную стойкость, и животный ужас:

– Простите великодушно, но... нельзя ли мне выйти? – выдавил я, чувствуя, как последние капли достоинства стекают в ноги. – А то у нас тут... чрезвычайная ситуация национального масштаба.

– У нас урок.

– А мне срочно.

Тишина.

Потом раздался смешок. Потом ещё и ещё. Вслух ничего не говорили, но взгляды были красноречивее слов.

– Хагивара-сэнсэй, – вдруг раздался мягкий голос Ообы. – Возможно, у Такары медицинские показания.

– Какие ещё показания? – фыркнул учитель.

– Например, цистит, – невозмутимо сказала она.

По классу пробежались смешки. Не самое приятное начало учебного процесса. Но, лучше пусть лопнет моя совесть, чем мой мочевой пузырь.

Сейчас надо было решать более насущный вопрос!

– Пожалуйста-а-а! – проговорил я.

– Выйдите, – наконец буркнул Хагивара. – Но быстро.

Я рванул к двери, едва не снося по пути парту Ообы Саяки.

– Торопишься? – она ухмыльнулась.

– Если начну отвечать на другие глупые вопросы, то рискую облить тебя.

Она резко отпрянула.

Дальше был спринт по коридору, пинок в дверь туалета и…

Облегчение. На всякий случай забрался в кабинку. Ведь там, где хочется пи-пи, может возникнуть желание ка-ка…

В этот момент я услышал, как открылась дверь туалета. Однако, дверь открылась, а больше ничего не произошло, ни шагов, ни кашлянья, ни какого-то другого обозначения присутствия человека.

Кто-то проник в туалет бесшумно и…

Вряд ли этот кто-то сделал это с целью поинтересоваться моим самочувствием. Скорее наоборот – это самое самочувствие испортить донельзя! Я притаился, а потом резко распахнул дверь!

Даже ширинку забыл застегнуть…

Глава 11

За день до происшествия в туалете старшей школы.

Лорд Кагецу спокойно сидел на возвышении в своём замке. Он неторопливо переписывал труды старого мастера Туису. Пожелтевший свиток был готов развалиться, поэтому требовалось перенести иероглифы мудрости на новый носитель.

Лорд сидел в своём зале для размышлений – минимум мебели и аскетичное убранство было призвано оградить от остановки скользящего взгляда.

Возле двери раздался скрип, лёгкое покашливание. Лорд поднял голову и негромко произнёс:

– Входите, господин Мацури.

Дверь медленно отъехала в сторону. За ней оказался коленопреклонённый военачальник Мацури, один из пяти генералов клана Кагецу. На голове мужчины виднелась белая повязка с проступившим красным пятном. Несмотря на эту повязку, сам мужчина сохранял полнейшее спокойствие и полную невозмутимость.

Как и положено военачальнику, которого не смутит никакое происшествие. Твёрд как скала, непоколебимо уверен в своём господине.

Он сделал глубокий поклон, почти коснулся повязкой циновки на полу. После этого встал и прошествовал в зал для размышлений. Справа возникла дымчатая фигура, которая с поклоном положила перед военачальником расшитую знаками клана Кагецу подушку.

Военачальник неторопливо опустился на неё коленями, а после сотворил ещё один глубокий поклон. Застыл в этой позе.

Кагецу взглянул на него и перерисовал ещё один иероглиф со старого свитка. Только потом проговорил:

– Всё ли в порядке с вашей раной, господин Мацури?

Появившийся возле замка Такара золотой дракон нанёс большие разрушения среди войск и уничтожил не одну боевую машину прежде, чем пал смертью воина. Магам-оммёдзи пришлось здорово постараться, чтобы заклинаниями сбить летающую смерть.

Военачальник Мацури до последнего оставался со своими воинами. И даже попал под удар дракона. Удар был настолько мощным, что пробил даже Доспех Духа генерала, а это уже значило очень немало.

– Благодарю вас за проявленную заботу, мой господин, – ответил Мацури, не меняя положения. Его голос был ровным, как поверхность озера в безветренный вечер. – Рана – лишь временное неудобство. Она не помешает мне исполнить волю клана. Во славу Кагецу!

Лорд Кагецу кивнул, его пальцы едва заметно дрогнули над свитком, будто тронув незримую струну, протянутую между строк.

– Дракон был большой проблемой, – продолжил он, наконец отложив кисть. – Старик Кирияма пожертвовал собой ради лишения меня части войск.

Военачальник медленно поднял голову, его тёмные глаза, встретились с взглядом лорда.

– Если враги осмелятся посягнуть на земли Кагецу, – произнёс он. – То их ждёт участь того, кто бросил вызов грозе.

В воздухе повисло молчание, нарушаемое лишь тихим шорохом бумаги под лёгкими касаниями кисти. Где-то вдали прокричала ворона – вестница, чьё карканье могло быть как благословением, так и проклятием.

Лорд снова поднял кисть, но на этот раз не для переписывания. На чистом листе он вывел один-единственный иероглиф – сокровище. Такара…

Одно сокровище попало в его сокровищницу, но вот сын главы клана остался в живых – это было не очень хорошо. Весь клан был вырезан, кроме двоих – девчонки и мальчишки. И если девчонка должна принять участие в ритуале, то мальчишка вовсе не нужен. Он может принести проблемы.

Никто не оставляет врагов за спиной. Живых врагов…

– Что с тем мальчишкой? – неторопливо произнёс он.

– Его спасли ниндзя. Наши воины видели, как двое ушли во время атаки генкая. Кто-то бросился следом, но… наших воинов нашли среди бамбуковой рощи. Все вырезаны неизвестными. Записи с нагрудных камер запечатлели только мелькающие тени. Один раз попалась в объектив маска ниндзя.

– Какая деревня рискнула вступить на путь клана Кагецу? – спросил Лорд, продолжая наносить иероглифы.

– Неизвестно. Опознавательных знаков не было. Оружия и меток тоже. Всё проделано чисто и быстро. После убийства неизвестные ниндзя исчезли. Мы один раз выстрелили в сторону убегающих из гаубицы, но вряд ли попали. Стрелять по этим демонам из крупнокалиберного орудия, всё равно что палить из пушки по саранче.

Лорд Кагецу завершил иероглиф тонким, почти невесомым штрихом, затем медленно положил кисть на подставку из чёрного лака. Его пальцы, обычно твёрдые и уверенные, на мгновение замерли в воздухе, будто ощущая незримую вибрацию угрозы.

– Чисто и быстро... – повторил он, и в его голосе, спокойном, как гладь ночного пруда, прозвучала лёгкая тень неодобрения. – Это не просто нападение, господин Мацури. Это послание. Кто-то хочет, чтобы мы знали: они могут подобраться так близко, что даже наши воины не успеют обнажить мечи. А уж тем более – не смогут выстрелить…

Военачальник слегка склонил голову, его повязка с кровавым пятном оставалась неподвижной, словно застывший символ непреклонности.

– Простите мою дерзость, господин, но если это послание... то кому оно адресовано? Нам? Кто осмелился выйти против клана Кагецу?

Лорд прикрыл глаза, задумавшись. Он словно превратился в статую, неподвижную, бесстрастную. Военачальник терпеливо ждал ответа.

– Дракон был лишь ширмой. Его нападение – отвлекающий манёвр, – Лорд Кагецу провёл рукой над свитком, и тень от его пальцев легла на бумагу, как крыло ночной птицы. – Эти ниндзя... они не из известных деревень. Их стиль убийства слишком... безликий. Никаких опознавательных знаков, никаких предупреждений или фамильных черт. Ничего…

Мацури напрягся, его плечи слегка сдвинулись под доспехами.

– Тогда... это может быть… – произнёс он тихо, словно боясь, что стены услышат.

Лорд не ответил сразу. Вместо этого он взял со стола маленький колокольчик из тёмной бронзы и слегка встряхнул его. Звук, чистый и звенящий, как капля воды в бездонном колодце, разлился по залу.

Из тени за его спиной выплыла фигура в сером – слуга-невидимка, чьё лицо было скрыто маской из рисовой бумаги.

– Принеси мне свиток с печатью чёрного лотоса, – приказал Лорд.

Слуга беззвучно исчез.

– Если это действительно они... – продолжил Кагецу, обращаясь к Мацури. – То их выступление против клана Кагецу означает только смертный приговор самим себе.

Военачальник сжал кулаки, но его голос оставался почтительным, словно он говорил не о врагах, а о погоде.

– Разрешите мне усилить охрану, господин. Если они посмеют приблизиться к нашему замку...

Лорд поднял руку, прерывая его.

– Нет. Мы не будем играть в их игру, – его губы тронула едва заметная улыбка, холодная, как лезвие в лунном свете. – Если они хотят охотиться в тени... то пусть увидят, что тень может быть гораздо длиннее, чем им кажется.

В этот момент слуга вернулся, держа в руках узкий свиток, перевязанный чёрным шнуром. Лорд взял его и развернул – внутри мерцали строки, написанные серебряными чернилами.

– Господин Мацури... – произнёс он, и теперь в его голосе зазвучала сталь. – Прикажите разбудить "Тень Лунного Цветка". Пусть поможет господину Такара догнать своего отца.

Военачальник склонился в глубоком поклоне, его лоб снова почти коснулся циновки.

– Как пожелаете, мой господин.

Лорд Кагецу кивнул вответ и снова взял кисть.

– Завтра, – произнёс он, и в этом слове было что-то неотвратимое, словно падение меча при сеппуку. – В старшей школе произойдёт нечто, что подправит ход нашей игры. Такара должны исчезнуть все, кроме той, что находится в наших покоях.

Мацури слегка наклонил голову, принимая эти слова как приказ:

– Ваша воля для меня закон, господин. Во славу Кагецу!

***

Дверь ударила чьё-то тело. Раздался резкий вскрик, а затем над моей головой пролетел стальной клинок.

Взмахнувшая рука оказалась в нескольких сантиметрах от меня и, во избежание нового удара, я схватил кисть и дернул к себе. Второй рукой ударил в лоб нападающего…

Вернее, нападающей. Но, это я увидел уже позже, когда чёлка смялась под моим ударом, а потом вспыхнули светом два подведённых глаза под сжатыми пальцами.

Ооба? Она? В мужском туалете?

Девушка постаралась свести глаза воедино, а потом рухнуть в обморок, но не успела. Я прикинул – что подумают возможные посетители мужского туалета, если увидят на полу девушку без сознания и меня, стоящего над ней.

Прикинул и тут же втащил её в кабинку. Уж пусть лучше тут она посидит без памяти, чем снаружи.

Наполовину безвольное тело оказалось тяжелым для моего нового состояния. Как-то так получилось, что Ооба навалилась на меня сверху, пуская слюни на шею. Я же попытался закрыть защёлку на двери.

Неожиданно почувствовал, как что-то мягкое трётся по моему паху. И в этот момент понял, что я не застегнул ширинку! А её трусики лежат в моём кармане!

Мысли тут же привели моё физиологическое оружие в полную боевую готовность, но я… Я же не такой, чтобы трахать бессознательные тело, пусть и такое соблазнительное! Я должен усадить её и попытаться привести в себя.

Заодно узнать – какого хрена она уже во второй раз пытается убить меня? С какой такой радости, она метнула в меня кунай, торчащий сейчас из стены? Где я успел ей поднасрать?

Блин, какая же всё-таки она тяжёлая для моего нынешнего тела! В попытке перевернуть её и усадить на толчок, я поскользнулся и…

И вошёл в неё!

Вернее, это она насадилась на меня сверху. И должен вам сказать, что это на девушку подействовало сильнее, чем пощёчина. Она тут же вскрикнула и открыла глаза. За секунду оценила обстановку и попыталась соскочить, потянуться за кунаем но…

Не тут-то было!

Если сейчас соскочит, то снова начнётся битва и, возможно, я умру нафиг. А мне умирать не хотелось. Наоборот – именно в этот момент мне хотелось жить и… даже совершать поступательно-возвратные движения.

– Подожди! – придержал я её. – Ответь на пару вопросов. Всего лишь пару вопросов…

Она ёрзала на мне, пыталась спрыгнуть, но я крепко удерживал её. Причём чувствовал, что Ооба всё больше и больше распаляется – это чувствовалось по густо выделяемой смазке.

– Что я тебе сделал? Почему ты меня хочешь убить? – пропыхтел я.

– Потому что… А-а-ах, потому что я тебя ненавижу! – простонала она в ответ.

– Даже сейчас?

– Сейчас особенно! – выкрикнула она и попыталась ещё раз спрыгнуть.

А ну стоять! Мы ещё не договорили!

Я дёрнул её за руки вниз, чем вызвал более глубокое погружение. От этого она прогнулась в спине и едва слышно простонала.

Ну что же, если не хочешь нормально разговаривать, то давай поговорим ненормально! Я запустил руку под блузку, нащупал бюстгальтер и дёрнул его вниз. Мои пальцы начали мять упругие и сочные груди, играясь с сосочками. Всё это время я контролировал, чтобы Ооба не соскочила с моего тела.

А она не оставляла попыток, но каждая последующая была слабее предыдущей. Я же продолжал своё мокрое дело, наблюдая за глазами Ообы. В тот момент, когда она снова посмотрела на меня, то в них отчётливо виднелось желание.

– Ты всё ещё ненавидишь меня? – проговорил я.

– Урод… Какой же ты урод… – простонала она в ответ. – О-о-о, как же хорошо…

– Уже не так сильно хочется меня убить? – я продолжил свои движения.

– Чуть меньше, чем раньше, но-о-о… О-о-о, как ты это делаешь? Не останавливайся-а-а, – прошептала она.

– Ещё? Ты хочешь ещё?

– Не заставляй меня умолять об этом. Я… Я… Я тверда и непоколебима-а-а-а.

– Что ты? – я сделал паузу.

Ооба тут же обхватила меня руками, прижалась телом. Её блузка распахнулась. Груди уже не сдерживались бюстгальтером, они зазывно покачивались перед моими глазами. Я ущипнул правую грудь за сосок. Она тут же закусила губу, пытаясь сдержать новый вскрик.

– Умоляй меня, Ооба, – ухмыльнулся я в ответ. – Иначе я остановлюсь окончательно.

– А-а-а-ах, умоляю, трахай меня, Кайто-кун, трахай меня, мерзкий урод, – простонала Ооба, продолжая елозить тазом по моему паху.

Ну, меня не надо два раза умолять. Я продолжил своё дело, придерживая Ообу за талию. И вместе с тем, я не спускал взгляда с рук своей одноклассницы – вдруг что-нибудь неожиданное вывалится из рукавов?

Наша связь походила на поединок, только в этом поединке не было желания нанести друг другу увечья – мы наслаждались друг другом. Наслаждались, двигались в едином ритме и даже достигли одновременного финала.

А над нами всё это время торчал в стене смертоносный кунай…

Когда мы остановились, то неожиданно начали проявляться звуки – прерывистое дыхание, скрип кафеля под ногами, далекий гул воды в трубах. Ооба прижалась спиной к холодной стене, её пальцы впились в моё запястье, но не чтобы оттолкнуть, а чтобы не упасть…

– И даже после этого ты всё ещё ненавидишь меня? – мой голос прозвучал тише шелеста бумажных полотенец в автомате.

Её глаза, широко раскрытые, отражали уже не ярость, а сожаление, перемешанное с чем-то ещё – с тем, что она сама не решалась назвать.

– Урод… – прошипела она, но голос дрогнул, выдав слабину. – Ты думаешь, это что-то изменит?

Я медленно ослабил хватку, позволяя ей почувствовать мнимость свободы.

– Нет. Но ты ведь и сама это знаешь.

Ооба резко дёрнулась, её локоть чиркнул по плитке стены, оставив на нём влажный след. Она начала заправляться, поправлять одежду. Я протянул её трусики, отчего Ооба нахмурилась, но взяла их. Воспользовавшись туалетной бумагой, она натянула нижнее бельё.

– Зачем ты это сделал? – её шёпот был похож на лезвие, прижатое к горлу. – Чтобы унизить? Доказать, что я слабая?

Я чуть отдалился, разрывая дистанцию, но не напряжение.

– Чтобы ты наконец сказала правду. Себе в первую очередь.

За дверью послышались шаги – кто-то подходил к туалету. Мы замерли, будто тени, понимая, что любой звук сейчас станет приговором, по крайней мере для госпожи Саяки. Если кто увидит её в мужском туалете, тем более в таком виде, то вряд ли она сможет дальше учиться в старшей школе.

– Может, сделаем это ещё раз? – поднял я бровь. – Но уже с чувством, толком, расстановкой…

Ооба сжала кулаки, её ногти вонзились в ладони, но она больше не пыталась ударить меня. Вместо этого она приложила палец к губам и показала глазами на дверь.

– Ненависть – это просто маска, – продолжил я, пока шаги затихали вдали. – Тебе удобнее думать, что ты хочешь меня убить. Но на самом деле…

– Заткнись, – она закрыла глаза, словно пытаясь стереть мои слова. – Ты ничего не понимаешь.

– Тогда объясни!

– Значит, хочешь объяснений? Что же… Объяснение простое – ты перешёл дорогу одному влиятельному человеку. Он будет принимать все возможные усилия для твоего устранения. И я обязана ему в этом помочь!

– Обязана?

– Долг чести, Кайто-кун.

– Но у тебя ведь ко мне нет ничего? Я тебя нигде раньше не обижал?

– Ничего личного. Но мой клан должен услугу этому влиятельному человеку. И я… только что провалила попытку отдать долг моего клана… Хотя…

Ооба резко выпрямилась, её дыхание стало ровнее, а взгляд – холодным. Она оправилась и снова стала той же стервой, какой была в классе. Посмотрела на кунай, но я покачал головой.

– Даже не думай про это. Я успею прежде тебя, госпожа Саяки.

– Выйдешь и зайдёшь в класс через минуту. И не улыбайся так нагло – знай, что в следующий раз я не промахнусь, – Ооба оттолкнула меня, распахнула дверь и двинулась прочь.

Я усмехнулся – в её голосе уже не было прежней уверенности и стервозности. Тоже заправился, вышел и взглянул на себя в зеркало. Ну да, растрепан немного, вспотел и сбился галстук. Надо в самом деле оправиться и умыться.

Перешёл дорогу влиятельному человеку? Пока что я знаю только одного влиятельного человека, которому существование наследника клана Такара не по кайфу. И если он смог дотянуться меня даже в старшей школе, то может дотянуться и в другом месте.

Что же, Ооба по крайней мере была честна со мной. Она прямо высказала, что мне нужно будет опасаться её. И мне в самом деле придётся её опасаться – вон как ловко метнула кунай, ещё немного и…

Я пригляделся – кунай вошёл в стену под неправильным углом. Даже если учесть, что Ооба метнула его в меня после толчка двери кабинки, то…

Ооба не хотела меня убивать! Она специально промахнулась!

Хм… Не знаю, что такое сейчас было, но чувствую, что меня ещё не раз удивит старшая школа Сэнгакку.

Дорогие читатели, дальше будет за небольшую плату. Решил сделать маленькую, чтобы не напрягало ваш карман. По завершению книги плата вырастет, так что успейте поймать за небольшую плату. С улыбкой, ваш автор.