Никто не услышит твой зов

Глава 1

Он его поймал. Белый, влажный от росы футбольный мяч. Мяч блестел и переливался в свете утреннего солнца, был скользким и холодным, противным…

Еще противнее была ухмылка мальчишки, что стоял перед Марком. Глаза пацана светились красным демоническим огнем. Он с интересом и легкой ухмылкой смотрел на чужака.

— Можно мне мой мяч? — спросил мальчишка, переступив с пятки на носок.

Марк скривился, протянул мяч и, обогнув парнишку, отправился к главному входу школы.

Как же он не любил детей! А еще больше не любил это место. Нет, сами уроки когда-то вызывали у него дикий восторг. Марк всегда был отличником и впитывал знания как губка, но перемены, внеклассные занятия и игры… Это был его личный ад. Его не принимали, его не воспринимали, его боялись. Еще бы! Марк даже в детстве прекрасно управлялся с сущностью, мастерски ее контролировал, чувствовал так, как не умели остальные.

И вот он снова здесь. В месте, куда, думал, никогда не вернётся. А игры у мальчишек-акудзин все те же. Это не просто футбол. Это соревнование сущностей — кто ловчее схватит щупальцами силы мяч и отправит его в ворота.

Школа имени Дмитрия Ивановича Менделеева расположилась подальше от людских глаз. В пригороде, в лесной глуши, да еще за шестиметровым забором, где маленькие акудзины жили и учились пять дней в неделю. В понедельник родители перемещались вместе с ними на территорию школы, а в пятницу так же ее покидали.

Марк и сам сейчас переместился на специальную площадку из собственной кухни. С площадки открывался вид на дворец с колоннадой и двумя не столь помпезными жилыми корпусами. Он там бывал, но, хвала родителям, они не настаивали на том, чтобы он жил в школе, и каждый вечер забирали его домой.

Размышляя о бренности бытия, начальнике-самодуре и о возможном возвращении к археологии, Марк вошел в главный холл школы, где его тут же оглушили крики и визги сотен маленьких демонов.

— Голицын! Рад снова тебя видеть в этих стенах! Надо признаться, я скучал! — лавируя между носящимися туда-сюда детьми, к нему навстречу шел директор этого ада.

Лев Ларионович Житников был бессменным директором школы вот уже полсотни лет. Выглядел, однако, на тридцать пять, но до жути напоминал своего тезку Льва Толстого. Такая же борода, строгий взгляд, высокий рост и косая сажень в плечах.

Житников хлопнул бывшего ученика по плечу так, что Марк чуть не согнулся пополам, и громогласно заявил:

— Молодец! Хвалю! Нет, ну надо же достать Хроники, а потом уйти в Седьмой отдел обычным опером!

— Я следователь, — словно оправдываясь, поправил Марк.

— Тем более! А как же наука? Ты археолог, фольклорист. Куда тебя понесло? — покачал головой Житников.

— Куда надо, — невежливо отвечал Марк, от чего Житников опешил, но ничего не ответил и повел бывшего ученика на второй этаж по широкой парадной лестнице.

По дороге Лев Ларионович рассказывал новости школы за последние тринадцать лет, но Марк его не слушал. Ему это было не интересно. Сейчас он мысленно ругал Константинова за то, что тот отправил сюда именно Марка. Он искренне не понимал, за что ему такое наказание.

Вчера на утренней планерке начальник приказал провести лекцию выпускникам школы. Лекция, да не совсем, скорее рекламная кампания Седьмого отдела. Красиво рассказать о том, почему работа отдела так важна для акудзин, и почему молодежь должна вступать в ряды доблестных защитников порядка и спокойствия их сообщества.

На резонный вопрос Марка, зачем вчерашним школьникам идти работать туда, где большую часть времени они будут пить кофе и писать сухие отчеты, Константинов не ответил. Только наорал. Впрочем, как и всегда, но все же объяснил, почему именно Марк должен отправиться на столь ответственное задание — Голицын единственная десятка в отделе, герой акудзин, известный всему сообществу, а подросткам нравятся такие, как он.

Какие такие, Марк не знал. Это вечером за кружкой пива друзья, подтрунивая, объяснили ему, что он, Марк Голицын, акудзин с сильной сущностью, нашедший главную реликвию их вида, участвовавший в поимке опасного маньяка в прошлом году, да и просто красавчик, от которого пищат все женщины от пяти до ста пятидесяти.

Марк с ними был категорически несогласен. С Константиновым тоже, но приказ есть приказ. Так что он тяжело вздохнул, когда Житников распахнул перед ним дверь в класс, и вошел в помещение.

На него тут же уставилось двадцать пар глаз.

— Доброе утро, — поздоровался Марк и прошел за учительский стол.

Пока он раскладывал на столе свои вещи, Житников расхваливал Марка перед выпускниками, перечисляя все заслуги Голицына перед «отечеством». Сам Марк, сосредоточенный на простых механических движениях, внезапно почувствовал прилив сил и уверенность. Преподавать ему доводилось. Правда, в институте, но и тут перед ним не мелкие детишки, а уже вполне взрослые акудзины, которые совсем скоро станут студентами, так что проблем возникнуть не должно.

Тем более, Марк, по собственным ощущениям, был отличным лектором, так что ему предстояло просто на сорок пять минут окунуться в свою стихию, а потом быстро свалить к себе в кабинет в Седьмом отделе и забыть про это утро, как про страшный сон.

— Все-все! Оставляю вас! Марк Юрьевич, заглянете ко мне после лекции на чашку чая? — спросил Лев Ларионович, лучезарно улыбнувшись.

— Боюсь, ничего не выйдет, — так же лучезарно, но более фальшиво улыбнулся Марк. — Работы много.

Нет. Он относился к этому мужчине с уважением, но разговаривать с ним о прошлом не собирался.

— Понимаю. Ну все, оставляю вас. Если что, кричите громко!

— Обязательно, — буркнул Марк в спину Житникову и повернулся к классу. — Сразу скажу: я здесь не по своей воле.

Раздались смешки, но он все равно поймал заинтересованный настрой детей и улыбнулся. Это будет легко.

— Что ж… Меня вы знаете, а вас — не хочу показаться хамом — но вас я знать не хочу, все равно больше не увидимся. Если, конечно, кто-то из вас не решит пойти работать в Седьмой отдел. Кто не в курсе, но, наверное, вы все в курсе, Седьмой отдел — отдел по борьбе с преступностью среди акудзин, созданный в середине девятнадцатого века. Однако главная задача отдела вовсе не борьба с преступниками и раскрытие преступлений. А что, как вы думаете?

Подростки ничего не ответили. Они переглядывались между собой и пожимали плечами. Наверняка знали ответ, просто никто не хотел высказываться первым.

— Сохранение тайны нашего существования от людей, — отчеканил Марк и обвел всех взглядом. — Акудзины для людей — мифические существа. Существа страшные, непонятные, враждебные. Мы — демоны. Наши глаза светятся потусторонним огнем, стоит потянуться к сущности. Мы можем убить человека. Мы питаемся их эмоциями, их страхами, ненавистью, болью. Не всегда. Бывает, и положительные эмоции могут питать сущность, но это происходит реже. Сущность — энергетический сгусток, живущий внутри нас, дает нам небывалые возможности. Мы умеем перемещаться в пространстве, владеем тем, что люди называют телекинезом, мы можем высосать их досуха, если увлечемся. Так почему же людям лучше не знать о нас?

— А я думаю, что им надо узнать о нас, — заявил рыжеволосый парень, сидящий за последней партой. — Мы в пищевой цепочке стоим выше, пусть знают, на что мы способны.

— А ты — будущий клиент Седьмого отдела, — усмехнулся Марк, и другие ученики поддержали его дружным смехом. — Ты не прав. Мир уже переживал охоту на ведьм, и ничем хорошим она не закончилась.

— Ага, всех красивых баб сожгли, и теперь европейки такие стремные, что без слез не взглянешь, — выразил кто-то довольно популярное мнение.

— И это тоже, — легко согласился Марк. — Люди боятся того, чего не понимают. Страх — страшная разрушающая сила. Кроме того, не стоит думать, что они глупы. На каждое существо, будь то акудзин, вампир или чупакабра, найдется свой осиновый кол. Люди — большинство. Мы под них подстроились, мимикрировали, и нам это выгодно.

— Почему?

— Управлять хитростью, а не страхом, гораздо проще и менее проблемно.

— А мы разве ими управляем?

— Мы выстроили Корпорацию, на которую работают сотни тысяч людей. Акудзины занимают видные посты в правительстве, влияют на политические и экономические решения. Да, можно сказать, что мы управляем какой-то частью людей. И пока они о нас не знают, нам проще жить. Не думайте, что люди дураки, или что мы дураки. Ведь нас отличает друг от друга только сущность. Это немало, но в основном мы одинаковы.

— Но зачем же мы отправляем акудзин в тюрьму, если они оступились? Людям ведь на это плевать, они не знают о нас.

— Кто оступился, а кто целенаправленно пошел против правил, — резонно заметил Марк. — Маньяки среди нас встречаются чаще, чем среди людей. Акудзины думают, что могут решать, кому жить, а кому нет, ставят себя выше других на правах сильного, забывая, что подставляют прочих. Поэтому Седьмой отдел наказывает их, чтобы другие думали, прежде чем открывать смертельную охоту на людей. А потом нам приходится исправлять память свидетелям, которых иногда бывает слишком много. Пока мы справлялись и, уверен, будем справляться и впредь, но чем больше акудзин будут нам в этом способствовать, тем лучше. И, вопреки расхожему мнению, мы не только выезжаем на поиск домашних питомцев, но и занимаемся кое-чем поинтереснее.

— Переводите бабушек через дорогу? — усмехнулся все тот же рыжий парень, который напомнил Марку лучшего друга — такой же циничный засранец.

— У тебя как с математикой? — спросил Марк, усмехнувшись.

— Нормально, — подозрительно сощурился парень.

— Недавно пришлось решать одну задачу. Сколько мертвых человек можно разместить в багажнике Эскалейда и Хонды CRV, если восемнадцать трупов частично разложились, а остальные в виде костей?

— Интересная у вас работа, — протянул парень и сел за партой ровно.

— Вот и я о том, — прошептал Марк с ноткой горечи в голосе.

К счастью, его никто не услышал.

***

Марк потянулся к сущности. Мир стал серым, монохромным, лица школьников превратились в светлые светящиеся пятна. Помещение исказилось, уменьшилось в размерах, исчезли дети, парты, цветы и школьная доска. Марк оказался у себя в кабинете в Седьмом отделе.

Он устало рухнул в кресло и лениво включил компьютер. Сдвинул к краю стола папки с документами и откинулся на спинку, прикрыв глаза. Все прошло лучше, чем он думал. Старшеклассники оказались смышлеными и открытыми детьми, а некоторые и с большим потенциалом. Из этих молодых акудзин выйдет толк, если сосредоточатся на учебе в ближайшие годы.

— Как прошло?

Марк открыл глаза. Перед столом возвышался начальник. Высокий, плотный, с ежиком седых волос и щеткой усов над тонкой верхней губой. Олег Дмитриевич Константинов сейчас выглядел веселым, что с ним бывало крайне редко, читай, почти никогда. Марк нахмурился, ожидая подвоха, но Константинов ждал ответа с приветливой улыбкой.

— Нормально, — наконец выдавил из себя Марк. — Не знаю, насколько я их заинтересовал, но все прошло нормально.

— Ну и прекрасно! С этого дня все сотрудники Седьмого отдела должны пройти курс контроля над сущностью. Но ты от этого освобожден.

— Э-э-э… Почему? — удивился Марк, хотя в душе был рад.

Последние полгода он с коллегами чем только не занимался в целях «повышения квалификации» — экстремальным вождением, единоборствами, стрельбой и прочими полезными для человека навыками. Вот только в Седьмом отделе люди не работают.

— Потому что ты и так прекрасно ей управляешь. А остальным надо поучиться тянуться к ней, использовать ее так, чтобы не пугать людей красными глазами. А то будут орать: «А-а-а, демоны, спасите-помогите!»

Марк еле сдержался, чтобы не улыбнуться. Уж больно комично выглядело начальство, пародируя страх и ужас людей.

— А кто будет их обучать? — с опаской спросил Марк. — Я только двоих таких особенных знаю.

— Вот второй и будет! — бросил Константинов и растворился в воздухе.

Марк тут же вскочил и направился в соседний кабинет, где обитал его друг и коллега Кирилл Калинин по прозвищу Ищейка.

Едва открыл дверь, как увидел улыбающегося Воронова, вальяжно устроившегося на диване.

— Здорово, Демон! Как детишки? — спросил Иван.

— Живы, — бросил Марк и повернулся к Кириллу, который сидел за столом, уткнувшись лбом в столешницу. — Что это с ним?

— Зубы, — хохотнул Ворон.

— Болят?

— Режутся, — простонал Кирилл и поднял голову.

Марк улыбнулся. Видок у друга был тот еще: покрасневшие от недосыпа глаза, трехдневная щетина, растрёпанные волосы и бледное лицо, словно он не спал неделю к ряду.

— Сочувствую, — сказал Марк и сел в кресло напротив Ивана.

— Спасибо. Я-то ладно, вот Лене достается. Лина вообще спать перестала.

— Вырастет — тоже спать не будешь, — философски заметил Марк.

— Почему?

— От женихов отбоя не будет, — снова хохотнул Иван. — Видишь, Марк, Кирюше плохо, а Константинов нам очередное занятие нашел. Нахрена нам контроль над сущностью, когда у нас есть ты?

— Уволюсь, и что вы будете делать? — ухмыльнулся Марк.

— Куда ты от нас денешься, Демон? Ты ж без маньяков не можешь теперь, я тебя знаю, — подмигнул Иван.

— Одного маньяка поймали и будем теперь гордиться до конца жизни? — фыркнул Марк. — Кто хоть вас учить будет, знаете?

— Ты? — удивился Кирилл.

— Чур меня, — улыбнулся Марк. — Но фамилия у нас одинаковая.

— Неужто Демон-старший? — округлил глаза Иван.

— Не называй так моего отца. Нет, на ваше счастье, это не он.

— Не тяни кота за яйца! — потребовал Ворон. — Выкладывай.

— Виктор Петрович Голицын.

— О-о-о! Знаменитый дядюшка Демона? Какая прелесть! — Иван потер руки, словно предвкушая веселье, а Кирилл снова уронил голову на столешницу.

— Ты бы не радовался раньше времени, — заметил Марк. — Дядюшка строгий учитель. К тому же десятка. Будешь плохо себя вести, согнет в бараний рог.

— Да, блин, что ты нагнетаешь? От Константинова нахватался? — картинно застонал Ворон.

— Почему сразу нагнетаю? — хмыкнул Марк. — Я вот даже не знал, что мой дорогой родственник в городе.

— В каком смысле?

— Он на месте не сидит. Я бы сказал, что дядюшка очень эксцентричный акудзин, — улыбнулся своим мыслям Марк. — Путешественник, одиночка, но при этом в каждой стране имеет по батальону любовниц и приятелей, с которыми устраивает такие вечеринки, что самые пафосные клубы мира курят в сторонке.

— Это наш акудзин! Думаю, мы подружимся! — улыбнулся Ворон.

— Не хочу вечеринки, хочу спать, — простонал Кирилл.

— Отставить спать! Нас ждет веселье и много всего интересного!

Они и не заметили, как в кабинете появился предмет их обсуждения. Виктор Голицын широко улыбнулся, распахнул руки, будто обнимая все пространство, и картинно поклонился. Он был полной противоположностью строгого и жесткого брата. Иногда Марку казалось, что дядя вообще не из их семьи — настолько разительно он отличался от прочих. Невысокого роста, подтянутый, с легкой сединой в каштановых волосах, он выглядел лет на сорок, хотя ему уже перевалило за сотню. Он улыбался голливудской улыбкой, но в голубых, словно холодные северные воды, глазах плескалась неведомая бездна. Если кого и можно было справедливо окрестить демоном ужаса, как их нарекли люди, то именно Виктора Голицына.

— Почему ты не сказал, что вернулся? — улыбнулся Марк и обнялся с дорогим родственником.

— Хотел сделать сюрприз, — вернул улыбку Виктор. — Только отцу пока не говори. Я еще не готов к серьезным разговорам без шлюх и бренди.

— Не скажу. И надолго ты тут?

— Пока не знаю. Решил открыть новый клуб, да и Олег Дмитриевич попросил подтянуть молодняк, — Виктор подмигнул Ворону и Кириллу, которые заинтересованно слушали их диалог.

— Ты с ними построже, — ехидно улыбнулся Марк.

— Всенепременно! А ты разве не будешь ходить на занятия? Это будет весело!

— Делать мне больше нечего, — фыркнул Марк.

— Учиться никогда не поздно, — назидательно проговорил Виктор, на миг став серьезным.

— Нет уж — это как-нибудь без меня, — отмахнулся Марк.

— Как хочешь. Тогда приглашаю вечером к себе. Выпьем, поболтаем. Обсудим как ты докатился до такой жизни.

— Непременно буду, — кивнул Марк.

— Тогда я забираю твоих друзей в актовый зал немедленно! — Виктор поднял руку вверх, словно пират, собравшийся брать судно на абордаж. — Обещаю вернуть в целости и сохранности, но это не точно.

Марк улыбнулся. Он скучал по этому акудзину. Акудзину, который когда-то был ему дороже отца, был самым близким существом на свете.

Глава 2

— Мой племянник — мент!

— Коп, ты хотел сказать? — улыбнулась девица с блестящими черными волосами и протянула Виктору бокал.

— А! Точно! Реформа же была. Совсем забыл! — засмеялся Виктор и шлепнул девушку по заду.

Та захихикала, кокетливо прикрыв рот ладошкой.

— А мне нравятся люди в погонах, — томно прошептала та, что сидела рядом с Марком, и провела ноготком по его щеке.

— А он не человек, — сказал Виктор, и девушки засмеялись. — Что смешного? Я серьезно! Мы не люди.

— А кто же вы? — заинтересовано спросила брюнетка, закидывая изящную ножку Виктору на колени.

— Демоны, — прохрипел Виктор и посмотрел на девушку.

В этот момент его глаза застила красная пелена, и он оскалился. Девушка завизжала и рухнула с дивана, но отползти не смогла — помешал кофейный столик. Блондинку, что сидела рядом с Марком, сковал ужас. Этот липкий страх так резко вырвался наружу, что Марк поморщился. К тому же от криков второй заложило уши.

— Заткнись! — приказал Марк, и девушка застыла с открытым ртом.

— Ну что ты? Пусть кричит, меня это заводит, — хищно улыбнулся Виктор, глядя на девушку.

— Я могу тебя арестовать за такие перфомансы, — покачал головой Марк.

— Эх, племянничек! Не думал я, что ты докатишься до такой жизни. А как, кстати, ты докатился? — спросил Виктор.

Марк на вопрос не ответил. Приобнял блондинку и пошептал ей на ушко:

— Не бойся, не кусаемся. Людей не жрем, девушек не обижаем.

Судя по волнам страха, его слова девушку совсем не успокоили, напротив, страх стал еще более липким и осязаемым. Виктор же тем временем усадил брюнетку себе на колени и ласково гладил ее по бедру, однако это заставило ее дрожать еще больше, потому что акудзин ментально усиливал ее страх, питая сущность.

— Нашел время для трапезы, — укоризненно покачал головой Марк.

— Полночь. Самое то, — загадочно отвечал Виктор.

— Мне можно сказочки про полуночных демонов не рассказывать? Люди детей сейчас другим пугают.

— Догадываюсь. Ты так и не ответил на вопрос. Что заставило тебя пойти в Седьмой отдел? А точнее, кто?

— Зачем спрашиваешь, если знаешь ответ на вопрос? — усмехнулся Марк.

— У твоего отца всегда на все свои резоны. Не обижайся на него. Такой вот он акудзин.

— С чего ты взял, что я обижаюсь?

— У меня свои информаторы, — улыбнулся Виктор.

Марк промолчал. Задумался над перипетиями судьбы. Еще год назад он и не думал о том, что будет работать в отделе по борьбе с преступностью. Занимался наукой, копал горы, вел лекции, а потом все изменилось. В темном подземелье каньона Цангпо ему пришлось убить своего собрата. Это подкосило, вывернуло все наизнанку, и когда отец предложил поработать на Седьмой отдел, Марк, сам того не осознавая, уцепился за это как за спасительную соломинку.

Сначала сам не понимал, зачем оно ему надо, но быстро влился в коллектив, приобрел друзей, новый смысл в жизни, и хотя иногда совмещал преподавание и оперативную работу, полностью возвращаться к науке не торопился.

— Как прошло занятие? — спросил Марк, чтобы сменить тему.

— Прекрасно! — оживился Виктор и даже оторвался от пожирания эмоций девушки. — Калинин какой-то вялый, но очень сообразительный малый. Далеко пойдет.

— У него маленький ребенок. Он почти не спит, — усмехнулся Марк.

— Фу, какая гадость! Не понимаю тех, кто добровольно заводит детей. Это же крест на собственной жизни! Правда, милая? — Виктор уставился на девушку, и она закивала, словно болванчик.

— Каждому свое, — философски заметил Марк, хотя отчасти был согласен с дядей.

— Ну да. Не суди, да не судим будешь. А Иван твой тот еще жук. Он мне нравится. Схватывает на лету, хотя делает вид, что дурак дураком.

— Есть такое, — улыбнулся Марк.

При первом знакомстве он чуть не убил Ворона. Они с Кириллом долго не могли понять свое отношение к Ивану — его хотелось одновременно прикончить и обнять. Уже много позже они поняли, что грубый, циничный Ворон — настоящий, преданный друг, более глубокий, чем хочет казаться. Дуракам все сходит с рук — так он повторяет.

— Они все научатся. Тяжело использовать сущность и при этом не проявлять ее внешне. Сущность — материя тонкая. Чуть перестараешься, и все узрят твои красные глаза. Контроль — дело непростое, но я так посмотрю, среди твоих коллег совсем безнадежных нет.

— Серьезно? Константинов так не считает.

— Олег притворяется деспотом, — улыбнулся Виктор. — На деле за своих ребят порвет любого. Я тут редко бываю, но на месте Совета опасался бы этого акудзина.

— Он восьмерка, — напомнил Марк.

— Ну и что? Дело не в степени сущности, а в том, как ее использовать. Константинов — тертый калач и сущностью пользоваться умеет прекрасно. Я бы не хотел выступить против него. Шансы будут не у всех десяток.

— Вот как… — протянул Марк. — Ты открываешь мне начальство с новой стороны. Я-то думал, он просто самодур.

— Кому ты заливаешь, племянничек? Думал он. Я тебя знаю как облупленного. Ты уже давно понял, что с Константиновым лучше не шутить, если не хочешь проблем.

— Ладно, раскусил, — легко сдался Марк. — Заканчивай с ней.

— Конечно.

Виктор сосредоточился на девушке. Та резко перестала дрожать, замерла, и взгляд ее затуманился.

— Я рассказал тебе грустную историю, и ты немного всплакнула. Мы с племянником — обычные мужчины, которым нравятся красивые девочки. Сейчас ты пройдешь в ванную, умоешься, а когда вернешься, будешь веселиться и флиртовать со мной.

Девушка встала. Ее движения были мягкими и плавными, но какими-то неестественными, словно ей управлял невидимый кукольник. Она пересекла гостиную и скрылась за дверью в ванную комнату.

Марк повернулся к блондинке. Она испуганно посмотрела на него, но он ласково погладил ее по щеке и прошептал:

— Ничего. Сейчас и тебе память поправим, и не вспомнишь о том, что мы не люди.

Марк потянулся к сущности, и мир стал серым, монохромным, а от серебристого силуэта девушки к нему поплыли синие и черные ручейки страха. Она этого видеть не могла. Никто не мог. Лишь горящие кроваво-красным огнем глаза говорили о том, что Марк Голицын — не человек.

***

— Совещание закончено, все свободны. Кроме Демона, Ищейки и Ворона, — строго посмотрел на троицу Константинов.

Коллеги, улыбаясь и наигранно сочувствуя друзьям, покинули переговорную, а Иван повернулся к начальнику:

— А мы-то что? Можно мы тоже того…

— Нельзя! — рявкнул Константинов. — Демон!

Марк встрепенулся и непонимающе обвел взглядом опустевшее помещение.

— А?

— Я понимаю, что у Калинина жена, семеро по лавкам, погремушки там всякие. Но ты-то почему спишь на совещании?!

Он грозно уставился на Марка. Даже дремавший в соседнем кресле Кирилл встрепенулся и с любопытством посмотрел на друга.

— Так, если бы вы проводили совещания попозже, я бы мог высыпаться.

— И какая очередная соска не давала тебе спать? — спросил Константинов, сложив руки на груди.

— Их было две…

— Заткнись. Слушать не хочу!

— Но вы же сами спросили! — делано возмутился Марк, но быстро стих под гневным взглядом начальства.

— Значит, так. У меня для вас особое задание, — перешел начальник к делу. — По-хорошему, мне нужен только Голицын, но вы двое все равно будете путаться под ногами и лезть туда, так что работаете вместе.

— А я не буду путаться, — возразил Ворон. — Можно я пойду?

— Сидеть! — рявкнул Константинов. — Никто никуда не пойдет. Дело, скажем так, мутное. По нашим каналам оно не проходило. Трупы как трупы… ну, почти.

Константинов подключил ноутбук к проектору и вывел на экран изображение, которое на минуту вогнало всех троих в ступор.

На экране было несколько фото с места преступления. Парк. Большое раскидистое дерево с толстым стволом. Ствол, словно удав, оплетал толстый канат. Он взбирался наверх и свисал с корявой нижней ветви. Канатом за ноги был привязан молодой мужчина. Бледное, обнаженное тело напоминало перевернутое мраморное изваяние. Только тонкая красная полоска на шее резко выделялась на нем.

Внизу на земле была вырыта круглая яма. Вокруг ямы кто-то начертал два ровных круга, а третий круг состоял из камней, сложенных в четыре кучки, и трех маленьких букетов из веток и сухих цветов. Завершали всю эту композицию четыре прогоревших факела на длинных жердях, расставленных по сторонам света.

— А что это? Сатанинский обряд? — первым обрел дар речи Кирилл.

Вместо ответа Константинов щелкнул мышкой, и перед ними появилась еще одна жертва. На фото было все то же самое, только мужчина был старше первого.

— Кто-то еще верит в Сатану? — удивился Ворон.

— Это просто жертвоприношение, — Марк встал и подошел к экрану. — Я не специалист в этом, Олег Дмитриевич.

— Я в курсе, но ты можешь покопаться в своих умных книжках, потому что люди в своих ничего похожего не нашли, — ответил Константинов.

— То есть люди искали информацию по подобным обрядам в своих источниках, и теперь нам надо поискать в своих? — удивился Кирилл.

— Именно, — кивнул Константинов. — Пока жертвы только две. Обе обнаружены в глухих лесных массивах в черте города. Ни свидетелей, никого. Жертвы между собой знакомы не были. Ничего общего у них тоже нет, кроме пола.

— Откуда информация? — поинтересовался Кирилл, окончательно проснувшись.

— О, Ищейка подала голос, — усмехнулся Иван.

— Давно пора, — кивнул в его сторону Константинов и снова повернулся к Кириллу. — Есть у меня давний знакомый. Он в человечьих структурах не последняя шишка. Попросил глянуть. Отказать не могу, связи полезные. Сегодня мы ему окажем услугу, завтра он нам.

— Человек? — присвистнул Ворон.

— Человек, — кивнул Константинов и обернулся к двери.

Марк тоже его почуял. Легкое волнение, но не более. Оно шло по коридору и приближалось к переговорной. На секунду замерло перед дверью и потянуло ее на себя.

— Добрый день, — поздоровался вошедший.

Это был мужчина лет пятидесяти, одетый в простые джинсы, рубашку и светлый пиджак. Коренастый, плотный, с ежиком темных волос. Друзья тут же приметили едва уловимое сходство между незнакомцем и начальником. Впрочем, вряд ли эти двое имели родственные связи.

— Добро пожаловать! — приветствовал человека Константинов. — Знакомьтесь. Майор Шилов, Игорь Алексеевич. А этих троих представлю по ходу.

Шилов кивнул мужчинам и сел немного в стороне под удивленные взгляды акудзин. При этом внешне сохранял невозмутимость и доброжелательность.

— Ну что, Демон, твои ученые мозги зашевелились? — повернулся Константинов к Марку.

— Угу, — кивнул Марк и снова повернулся к экрану. — Эта яма выглядит очень странно.

— Почему?

— Она очень ровная, словно чаша… Томаш Дворжак ставил под жертвой чашу для сбора крови.

— Нашел кого вспомнить! — хмыкнул Константинов.

— А кто это такой? Томаш Дворжак? — спросил Шилов с любопытством.

— Старый кровопийца, которого сожгли еще в семнадцатом веке, — бросил в его сторону Константинов. — Думаешь, это кто-то из вампирской братии?

— Пока нет, — покачал головой Марк. — Не припомню, чтобы вампиры устраивали костры и икебаны вокруг жертвы. Они более прагматичны.

— Подождите, — прервал обсуждение Кирилл. — А кто-то из вас часто встречает вампиров? Я вот ни разу не видел.

— Я тоже, но это не значит, что их нет. У нас в городе их совсем мало, около трехсот особей, — пояснил Марк.

— Особей?

— Особей, — кивнул Марк. — Вампиры — отдельный вид… как бы. Так считают люди, но по факту это не совсем так.

— Не могли бы вы…

— Марк, Марк Голицын.

— Не могли бы вы, Марк, пояснить, что вы имеете в виду? — попросил Шилов, открывая ежедневник.

— Ну, сейчас начнётся лекция на три часа, — застонал Ворон.

— А тебе не мешало бы поучиться. Так что заткнись и слушай! — рявкнул на него Константинов и обернулся к Марку. — Давай, Голицын, просвещай.

— Вампиры — это люди с определенным заболеванием. Вампиризм. Он, как ВИЧ, не лечится, передаётся через кровь. При этом, если не поддерживать организм здоровой кровью, вампиры медленно и мучительно умирают.

— Хотите сказать, что кровь обычного человека для них лекарство? — вскинул брови Шилов.

— Именно. Я не медик, но вирус вампиризма поражает организм носителя, делая его бессмертным и более смертным одновременно. Насколько я помню из лекций, вирус впервые передался от животного человеку. Вспышка произошла в Восточной Европе. До сих пор там это заболевание наиболее распространено.

— То есть вампиры не умеют превращаться в летучих мышей? — на всякий случай спросил Шилов.

— Нет, что вы, — засмеялся Марк. — Они даже клыков не имеют. Обычные люди, которым раз в несколько дней нужно выпивать от трехсот миллилитров свежей крови. К тому же они почти все работают в медицине.

— Откуда же тогда у людей такие странные представления о кровососах? — спросил, в кой-то веки заинтересовавшийся лекцией Марка, Ворон.

— Все оттуда — страх неизвестного и необъяснимого, невежество, — грустно усмехнулся Марк. — Переливание и хранение крови массово было введено лишь в начале двадцатого века. До этого, чтобы жить, вампиры убивали или калечили людей. Часто оглушали, делали надрез на запястье и пили кровь жертвы прямо так. Те, кто выживал, заражались, пополняя ряды кровопийц. В конечном итоге их стало так много, что в четырнадцатом-шестнадцатом веках на вампиров объявили настоящую охоту. Охотники на вампиров — профессиональные убийцы — выслеживали их и получали за голову каждого неплохую награду.

— А потом появился Марко Джардано, — кивнул Константинов, для которого эта информация была не нова.

— Верно, — подтвердил Марк. — Марко Джардано был влиятельным и очень богатым человеком. Он заразился вампиризмом от любовницы, которой по глупости предложил свою кровь. Когда вампиров осталось слишком мало, Марко пошел договариваться с церковью — главными спонсорами охотников. Так он организовал по всей Европе больницы для бедняков, где их лечили кровопусканием. Кровь, конечно, собирали в сосуды и употребляли, но количество заражений сошло на нет. Постепенно болезнь стала вырождаться, и теперь в мире вампиров осталось всего тысяч пять. Большая их часть до сих пор проживает в Европе, и они поборники совести — то есть доживают, сколько могут и исчезают навсегда. Детей у них быть не может, людей они не заражают. А если кто-то отступился от принципов, выведенных Джардано, то свои же и закопают.

В переговорной воцарилось молчание. Каждый обдумывал сказанное Марком, а сам Марк получил удовольствие от того, что снова был лектором и смог заинтересовать даже Ворона, которого от исторических справок обычно тошнило.

— Так вы думаете, что наш маньяк — вампир? — наконец спросил Шилов.

— Это одно из предположений, — ответил за Марка Кирилл.

— А у тебя, как всегда, есть несколько вариантов? — усмехнулся Константинов с одобрением. — Выкладывай.

— Это может быть человек или группа людей. Возможно, сектанты, — продолжил Калинин. — Или акудзин.

— Но тело не выглядит так, как будто его высосал акудзин, — возразил Ворон. — Где потрескавшаяся серая кожа, где кровавые пятна вместо нормальных глаз? Этих мужиков не высосали досуха.

— Нет, но я вспоминаю случай, произошедший лет пять назад. Тогда акудзин-трешка не выпивал эмоции людей. Он подвешивал их вниз головой, пугал, питаясь страхом, но умирали они от сердечной недостаточности.

— Все верно говоришь. Я тогда сам вел это дело. Тогда-то мы и познакомились с Игорем, — Константинов посмотрел на Шилова, и тот кивком подтвердил его слова.

— Собственно, поэтому я и обратился к вам, — проговорил Шилов. — Тогда мы думали, что это человек, и стоило больших усилий найти настоящего убийцу. Его, конечно, судили по вашим законам и, на мой взгляд, приговор был чрезмерно мягким, но кто я такой, чтобы спорить с демонами.

— А какой был приговор? — полюбопытствовал Ворон.

— Пять лет, — отрезал Константинов и посмотрел на Калинина. — Проверь-ка, не вышел ли он из Солянки. Вдруг взялся за старое.

— Я тоже об этом подумал, — кивнул Кирилл. — Но тут картина иная. Он не пускал жертвам кровь и не делал из убийства ритуал. Но мы проверим его, на всякий случай. Ворон, займешься?

— Ага, — кивнул тот. — Договаривай, я же вижу, что ты уже включил Ищейку.

Кирилл смущенно кашлянул, обвел всех взглядом и, получив молчаливое одобрение, продолжил:

— Иван выяснит про старого знакомого. Марк, поищи информацию о подобных ритуалах в своих источниках, а я пока изучу дела, может, увижу что-то, чего не увидели люди.

— А вампиры? — спросил Константинов.

— Вампиров со счетов не сбрасываем, но сначала соберем информацию и войдем в курс дела.

— Работаете с Игорем. Докладываете ему и мне, в том числе. Вопросы? — грозно спросил подчиненных Константинов. — Нет вопросов? Отлично! Приступайте! Назначаю вас главными по чокнутым маньякам.

— За что? — скривился Ворон.

— Чтоб жизнь малиной не казалась, — ехидно усмехнулся Константинов.

Однако по выражению лиц друзей всем было понятно: они рады, что им досталось новое непростое дело. Трудности эти трое любили.

Глава 3

Иван Иванович Воронов, он же Ворон, бодрым шагом шел по коридору Седьмого отдела. Он остановился у двери с металлической табличкой, на которой было выгравировано имя владельца кабинета: «Старший следователь Богданов Григорий Владимирович».

Иван усмехнулся. В Седьмом отделе водилось с десяток следователей, остальные слыли простыми операми, чистильщиками и охраной. Звания им эти раздали совсем недавно. Иван с друзьями, например, работал в отделе всего год, в отличие от Богданова, который пришел вместе с Константиновым лет восемь назад, а тоже числились следователями. Впрочем, акудзинам на звания было плевать. Они выполняли самую разную работу и различий между собой не делали.

Ворон без стука распахнул дверь и узрел Богданова, который, сидя перед телевизором в кресле, играл в гонки на игровой приставке.

— Стучаться не учили? — нахмурился Богданов.

— Не-а, — нагло усмехнулся Ворон и оперся плечом на дверной косяк. — Зря все-таки Демон намутил нам тут ремонт и технику. Совсем работать перестали.

— Что делать, когда работы нет? Акудзин в городе, знаешь ли, в десятки раз меньше, чем людей. А после вашего маньяка любой задумается, прежде чем высасывать людишек.

Богданов поставил игру на паузу, сложил мощные руки на груди и усмехнулся в бороду. Он до жути напоминал крутого байкера, но мотоцикла не имел и даже не стремился к этому.

— Наш маньяк, как ты говоришь, убил сто тридцать пять человек. Поэтому и приговор был суровый.

— Не припомню у нас пожизненных.

— Я тем более, но мне плевать. Но, возможно, у нас старый маньяк из Солянки вышел. Горелов фамилия. Помнишь такого? — хитро сощурился Ворон.

— Ха! Как не помнить? Лично в Солянку доставлял! С Константиновым тогда на пару за ним гонялись. А чего это ты вдруг про него вспомнил? — тут же напрягся Богданов.

— Да так. Человечек один работенку подкинул. Почерк, правда, не похож, но Ищейка говорит, проверить надобно, на всякий случай.

— Дверь закрой и не стой на пороге, — приказал Богданов и пошел к рабочему столу. — Горелов должен был выйти в этом году. Дело его в цифре давно. Ты сам смотрел?

— Да, но мне бы хотелось подробностей от непосредственного участника событий, — кивнул Ворон, усаживаясь в кресло для посетителей.

— Горелов Аркадий Павлович. Степень сущности — три. Ему сейчас восемьдесят шесть, — Богданов развернул монитор к Ивану, и тот узрел фото Горелова — мужчины на вид лет сорока, не больше, болезненно бледного, с вытянутым лошадиным лицом.

— Почему маньяки всегда выглядят так, что на него и не подумаешь? — задал риторический вопрос Иван, на который Богданов только пожал плечами.

— Он вышел месяц назад. Живет на улице Верещагина, дом сорок два, квартира сто три. Разведен. Жена после того, как его посадили, подала на развод. Есть сын. Уже взрослый. Горелов работал в Библиотеке младшим научным сотрудником. Демон, наверняка, с ним сталкивался.

— Демон в то время Саяны копал, кажется… — задумчиво ответил Иван. — Что по его убийствам можешь сказать, кроме того, что есть в отчетах?

Богданов откинулся на спинку кресла и поднял взгляд на потолок.

— Да что тут скажешь? Восемь девушек грохнул. Привязывал за ноги вниз головой, и они умирали от сердечной недостаточности. Трупы находили в разных местах. По всему городу орудовал.

— А как так получилось, что это дело вели совместно с людишками, и Шилову память оставили? — спросил Ворон, подозрительно глядя на коллегу.

— Шилов хороший мужик, ты на него не гони, — угрожающе сдвинул брови Богданов. — Главное, он молчаливый и полезный. А дело было так… Пять лет назад я обнаружил в сводках людей первую жертву. Мне стало интересно, хотя она и не походила на жертву акудзина, ну ты сам понимаешь: никакой серой потрескавшейся кожи, кровавых пятен вместо белков и зрачков. В общем, отправился я на проверку, поправил память кому надо, заглянул в морг и успокоился.

— Ой ли? — хохотнул Иван, зная, что Богданов на месте редко сидит.

— Ну ладно, не совсем успокоился. Просто меня это дело заинтересовало, и я для опыта, так сказать, периодически захаживал к следователю, который вел это дело. А потом бац, и второй труп! А там другой район… Короче, у людишек бюрократия — просто тихий ужас!

— У нас не лучше, знаешь ли.

— У нас есть Демон, у которого есть связи.

— Ага, хорошо быть богатым и знаменитым, из древнего княжеского рода, да с папашей в Правлении, — усмехнулся Иван.

— Завидуешь?

— Конечно. Он же Прохорову трахает. Я тоже хочу.

— Ты это брось, — улыбнулся Богданов. — Жанночка та еще стерва. Нашла себе мальчишку для утех, а он и не против.

— Я тоже хочу быть мальчишкой для утех у старушки, — слезливо пожаловался Ворон.

— Не такая уж она старушка. По нашим меркам весьма молодая женщина. А разница в пятнадцать лет туда-сюда вообще ни о чем.

Ворон улыбнулся. Все помнят, как Голицын злил главного врача больницы для акудзин, и все знают, как Марк добивался своего от главной стервы акудзинского общества.

— Ладно, я прикалываюсь, — махнул рукой Иван.

— Я знаю, — понимающе кивнул Богданов.

— Так что там дальше? Второй труп?

— Да. Все то же самое, только на другом конце города. Но стало понятно, что это серийник, и дело передали в Главное следственное управление. Как раз Шилову. Тогда-то я с ним и познакомился. Ну там с головой поработал, и он начал думать, что меня к нему высокое начальство приставило в качестве стажера.

— Ну ты, блин, даешь! — засмеялся Ворон в голос. — Ты себя в зеркало видел? Стажер-переросток!

— Я просто в детстве хорошо кушал, — улыбнулся Богданов и хлопнул себя по животу.

— И что было дальше? — спросил Иван, вытирая проступившие от смеха слезы.

— Как что? Третий труп, конечно! — воскликнул Богданов, будто Ворон спросил какую-то глупость.

— А как вы догадались, что убийца — акудзин?

— А у четвертого трупа был свидетель. Убийство произошло в парке на юго-западе. Так там ночью мужик выгуливал собак и увидел маньяка. Ну и описал, что у того были горящие глаза и все такое. Тут-то я и пошел к Константинову, — пояснил Григорий.

— И что, Горелов оставил свидетеля в живых? Он наверняка его почуял, — хмыкнул Иван.

— Почуял, но его почуяли три добермана. Горелов предпочел смыться. Напомню, что он трешка. Мы бы с тобой справились, да даже пятерка справилась бы, но трешки не такие сильные. Их сущности слишком малы, чтобы накопить достаточно сил для такого противостояния. Тем более он потратил часть сил на жертву.

Иван кивнул, понимая, о чем говорит коллега. Сущности делили по степени силы — от одного до десяти. Десятки, вроде Голицына, были сильны, могли перемещаться в пространстве хоть на другой конец света без подпитки. Единички обладали слабой сущностью, могли перемещаться в радиусе пяти километров, но не более. В Седьмом отделе работали те, чья сущность была выше шести. Сам Ворон, Кирилл, Богданов были семерками. До того как в отдел пришел Марк, лишь Константинов отличался от прочих — восьмерка.

— Понятно. Что было потом?

— Потом я продолжил играть роль стажера, а Дмитрич рыл землю, пытаясь выяснить, кто из акудзин убивает людишек столь необычным для нас способом, и выяснил. Правда, до этого мы получили еще четыре жертвы. Оказалось, что Шилов тоже выяснил, но, даже несмотря на мою установку, не доверял мне до конца, поэтому я был не в курсе этого.

— Хочешь сказать, он обошел ментальную установку? — присвистнул Иван.

— Хочу сказать, что с такими людьми установки надо тщательнее продумывать, — учительским тоном ответил Богданов. — В общем, на квартире Горелова мы и встретились. Правда, Горелов в этот момент пытался прикончить Шилова, так что мы подоспели вовремя. Короче, пришлось для полноты картины трясти Шилова, но тот был не против. Пока суд да дело, память ему не терли. А потом Константинов заявил, что и вовсе не собирается лишать Седьмой отдел таких полезных связей. Совет дал добро, и Шилов остался в курсе того, что в городе живут тысячи демонов.

— Какие же мы демоны? — усмехнулся Иван.

— Самые настоящие, — улыбнулся в ответ Богданов, и на миг его глаза застила красная пелена.

— Ладно, Григорий. С тобой хорошо, но дел по горло. Ищейка будет вытрясать из меня инфу, душу, нервные клетки. А они даже у демонов медленно восстанавливаются.

— Угу, прибедняйся дальше. Верю.

Ивану Богданов, конечно же, не верил. Как и многие. К нему вообще в отделе относились неоднозначно и совершенно не понимали, как Голицын и Калинин его терпят. Сам Воронов тоже этого не понимал, но был чертовски доволен тем, что друзья его не бросают, а Константинов считает перспективным шутом. Последнее было немного обидно, но Иван надеялся, что начальство под шутом подразумевает что-то более лестное.

Он вышел из кабинета и направился вниз по лестнице на первый этаж. Толкнул тяжелую створку входной двери и оказался на улице. Настроение тут же упало. Если внутри здание совсем недавно отремонтировали, сделав из гадюшника конфетку, то двор, гаражи и прочие постройки на территории отдела решили не трогать. Дело было не в деньгах. Финансирование Марк им обеспечил. Просто Константинов решил, что облупившаяся краска на фасаде и ямы на асфальте могут послужить неплохим прикрытием еще пару лет. Все-таки будет странно, если чахлое охранное предприятие, а по документам Седьмой отдел являлся таковым, внезапно разбогатело. Лишнее внимание им было ни к чему.

Иван сел в свой Ниссан, забил в навигатор адрес Горелова, и уже через пару минут выехал с территории производственной базы, где арендовал помещения Седьмой отдел.

Первая неделя сентября подходила к концу. Ярко светило солнце. Лето никак не хотело уступать свои права промозглой осени, чему горожане были несказанно рады.

Иван надел солнцезащитные очки и улыбнулся. Водить он любил, хотя акудзинам это зачастую было ни к чему. Они могли спокойно перемещаться в пространстве, но не всегда это получалось. Например, они могли переместиться в помещение, если раньше видели его хотя бы на фото, или к человеку, так как у тех не имелось ментальной защиты от акудзин. Но вот перемещаться к своим собратьям не получалось. Так уж были устроены сущности — своих нельзя ни почувствовать, ни считать эмоции, ни переместиться, если собрат специально не открылся для тебя.

Вот и сейчас пришлось ехать к Горелову домой. Можно было, конечно, позвонить и пригласить на встречу, но Ворон решил, что в этом случае лучше заявиться неожиданно. Вдруг Кирилл прав, и Горелов принялся за старое, но придумал более изощренный способ убийства? Вообще, в отделе привыкли доверять чутью Калинина. Он выдвигал такие гипотезы, которые иной раз казались невозможными, но каждый раз попадал в точку.

Так, в прошлом году Калинин все размышлял о девушке, которая выделялась среди жертв Озерковского маньяка. В итоге девушку нашли в логове Щербакова живой, но напрочь лишенной разума из-за бесконечных пыток. Повезло, что Прохорова сама лично занялась ей, и спустя полгода бедняга смогла вернуться к нормальной жизни, совершенно позабыв о том, что с ней случилось. Все-таки ментальное воздействие на людей несет в себе не только разрушение, но и пользу. Алевтина не смогла бы жить нормально, если бы помнила все то, что с ней сотворил ублюдок.

А после этого дела, на котором они втроем познакомились и подружились, пошли скучные трудовые будни. Настолько скучные, что Демон решил-таки работать на пол ставки — вел лекции у заочников в институте, при этом находясь в Седьмом отделе. В Ильке, как в народе называли Институт литературы и искусства, шел эксперимент по дистанционному обучению, что Марку было на руку.

Они продолжали шерстить криминальные сводки людишек, проверять те преступления, что могли совершить акудзины, писать сухие отчеты и слушать крики Константинова. Если бы не те нововведения по части образования сотрудников, Иван бы серьезно задумался над тем, чтобы сменить работу. Но уроки экстремального вождения, единоборств и стрельбы настолько ему понравились, что он быстро забыл о своих намерениях.

За размышлениями и не заметил, как добрался до пункта назначения. Улица Верещагина находилась в одном из старых районов города, где квартиры активно скупали богачи, бомонд, элитные малолетки, чтобы быть поближе к тусовочным местам.

Здесь узкие улочки были застроены старыми пятиэтажками вперемешку с крепкими сталинками. Маленькие дворики тонули в зелени. На них едва умещались детские площадки. С парковками была беда, впрочем, как и везде.

Горелов жил в сталинке, обнесенной забором. Проезд для машин был перекрыт шлагбаумом, благо рядом отыскалось местечко, где Иван припарковал машину, а затем пешком прошел во двор.

Дом построили буквой «П». Горелов жил в центральной части на пятом этаже. Сегодня Ивану везло — женщина, выходящая из нужного подъезда, придержала ему дверь. В подъезде пахло старостью и пылью. Так пахнут только старые подъезды, по-особенному, будто попал в прошлое, и сейчас по лестнице спустятся пионеры, спешащие в школу. Ворон замер на секунду, вспомнив дом, в котором жил в детстве, и улыбнулся накрывшей с головой ностальгии.

Он решил не ждать лифт и быстро добрался до пятого. Дверь в квартиру Горелова была обита красным дерматином, звонка не было. Вряд ли он тут требовался. Кто сунется по доброй воле к маньяку-акудзину?

Иван дернул ручку. Дверь оказалась не заперта, как он и предполагал. Он зашел в темную прихожую и замер, прислушиваясь. На кухне что-то шкворчало на плите. Иван мысленно обрадовался, что они мало что общего имеют с человеческими органами правопорядка, и тихонько прошел мимо двери на кухню прямо по коридору.

Довольно большая трешка была обставлена словно дом-музей какого-нибудь поэта-серебряника: резная мебель из темного дерева, в каждой комнате стеллажи с книгами, ковры на полу и стенах, винтажные люстры, бра, латунные ручки. В каждой комнате гравюры и картины, написанные явно акудзинами.

Иван неспешно прошёлся по всем комнатам, сфотографировал на смартфон обстановку, особое внимание уделив книгам и картинам, и бодро направился на кухню.

Горелов стоял спиной к двери в одних трусах и переднике и жарил котлеты на чугунной сковороде. Он замер, почувствовав чье-то присутствие, и медленно повернулся, выставив перед собой кулинарную лопатку словно клинок.

Ворон не удержался от нахальной усмешки. Он вальяжно устроился на стуле, вытянув вперед ноги и положив руку на стол. Иван побарабанил пальцами по столешнице, оглядел Горелова с ног до головы и скривился. И этот субтильный, тощий, бледный и уже совсем немолодой мужик — маньяк, лишивший жизни восемь женщин? И почему все душегубы такие… никакие? Будто из пособия по психоанализу, из глав про трудное детство и сексуальную неудовлетворенность.

— Ну, привет, Горелов.

— Добрый день, — выдавил из себя хозяин квартиры. — С кем имею честь?

— Воронов Иван Иванович. Следователь Седьмого отдела.

— Что же вы не предупредили? Я бы это… встретил как полагается.

— А мы обычно приходим без предупреждения. Вдруг ты тут очередную жертву пытаешь.

— С чего вы взяли? — будто обиделся Горелов. — Я свое отсидел. В Солянку больше не хочу. Жизнь без подпитки для акудзина — это не жизнь.

— Вот как? А ты знаешь, мы тут недавно упекли на пожизненное одного маньяка. У него, правда, жертв поболее было, но боюсь, если возьмёшься за старое, вернешься в Солянку и уже не выйдешь из нее, — оскалился Ворон, и Горелов сглотнул вязкую слюну.

Он выключил плиту и сел за стол, сложив перед собой руки. Поднял на Ивана мутные серые глаза и спросил:

— Так зачем вы здесь?

— Хочу узнать, где ты был в ночь с шестого августа на седьмое и с двадцать восьмого августа на двадцать девятое?

— Я вернулся из Солянки только десятого, так что в первом случае еще был там. А двадцать восьмого… — Горелов поднял взгляд к потолку и задумался. — Не помню, если честно. Я немного того…

— Чего «того»? — грубо спросил Ворон.

— Друг мой, я очень и очень болен,

Я-то знаю (и ты) откуда взялась эта боль!

Жизнь крахмальна, — поступим крамольно

И лекарством войдем в алкоголь! *

— Мог бы просто сказать, что ушел в запой, — скривился далекий от поэзии Ворон.

— Не то чтобы в запой… Просто немного устал, — словно оправдываясь, отвечал Горелов.

— Я изучил твое дело… Вот скажи мне, Аркадий, зачем восемь девушек загубил? Только стихами не отвечай.

— Не знаю. У меня не все дома, мне таблетки в Солянке прописали. Я слышал голос… — прошептал Горелов, глядя в одну точку.

— Голос? — опешил Ворон, осознав, что перед ним очередной шизофреник.

— Ага. Ведь сущность, несмотря на то что дает нам лошадиное здоровье, не спасает от ментальных болезней.

— Я в курсе. Только вот не могу понять одного… Как ты вообще додумался до такого… подвешивать вниз головой, чтобы они умирали как бы от естественных причин?

— Голос сказал.

— Голос ему сказал, — зло передразнил Иван. — А он тебе не сказал убрать свидетеля? Если бы не тот мужик с доберманами, ты бы не увидел застенки Солянки.

— Я бы не справился тогда даже с человеком. Сил было мало… очень мало, — словно сожалея, проговорил Горелов, и Ворон вскочил, понимая, что находится на грани убийства.

— Я вызову тебя в Седьмой отдел на официальный допрос под камеру. Будь добр, никуда не уезжай из города. Пожалеешь, — процедил Иван и направился на выход.

Этот акудзин вызывал у него лишь отвращение, а отвращение у Ивана быстро перерастало в ненависть, так что лучше было уйти, пока не убил на месте. Несмотря на пренебрежительное отношение к людишкам, Ворон считал, что никто в этой жизни не может решать, кому жить, а кому нет.

*Отрывок из стихотворения Геннадия Шпаликова «Друг мой, я очень и очень болен…»

Глава 4

Кирилл Альбертович Калинин, он же Ищейка, раздав всем указания, прошел в свой кабинет, но, прежде чем приступить к изучению дела, прикрыл глаза и расслабился, выгоняя все лишнее из головы.

В последнее время столько всего навалилось, что сосредоточиться на работе было нереально. И как Константинов его до сих пор не уволил? Кирилл, будь на его месте, уволил бы сам себя, не раздумывая.

Но Константинов на удивление лояльно относился к тому, что Кирилл часто уходил раньше, а приходил позже, спал на ходу, и вообще продуктивность его была практически на нуле.

После истории с Озерками Кирилл не стал долго думать, и уже через пару месяцев они с Леной сыграли свадьбу. Не сказать, что им было просто. Друзья говорили, что он слишком рано подписал себе «смертный приговор». Родители Кирилла считали, что мог найти кого получше, имея в виду степень сущности. Почему-то считали, что ему, семерке, нужна ровня, а не «какая-то трешка». Он разругался с ними и не разговаривал до самого торжества, на которое они все-таки пришли и даже делали вид, что все прекрасно, и Лена — лучшая невестка на свете.

Ее родители тоже были не в восторге, считая, что Лене рано замуж, а уж за сотрудника Седьмого отдела — тем более. Отец, будучи человеком, вообще считал, что дочери стоит найти себе какого-нибудь хорошего мужчину без признаков демонической сущности.

Но, несмотря на психологический пресс со всех сторон, они сделали то, что считали нужным, и спустя время у них родилась прекрасная девочка, которую назвали Каролиной.

Лина была еще совсем малютка, и сущность пока в ней не проявилась. Они ждали этого позже. Но зато проявился Ленин взрывной характер. Она почти не спала, и, если бы не бабушки, которые помогали нянчиться с внучкой, Кирилл с Леной давно бы сошли с ума.

Главное, что рождение Лины примирило все большое семейство, и больше они не слышали о том, что сделали неправильный выбор.

Кирилл встрепенулся, подвинул к себе папку с делом нового маньяка и начал изучать документы, фотографии, отчеты.

Выходило, что жертв пока было две, но, как показывала практика, маньяки редко останавливаются по своей воле, а значит, жертв будет больше. И чем их будет больше, тем больше шанс, что маньяк где-то проколется. Главный вопрос в том, кто этот таинственный душегуб. Вариантов у Кирилла пока было три: человек, вампир, акудзин. Но вариант с человеком или группой людей казался более логичным.

Парадокс, но акудзины, обладающие самыми таинственными и малоизученными способностями, были меньше всех склонны к мистификациям, да и не помнил Кирилл, чтобы кто-то из них проводил загадочные ритуалы с жертвоприношениями. Акудзины России на девяносто процентов были представлены агностиками, а про акудзин-сатанистов он вообще ни разу не слышал.

Вампиры…

В дверь постучали, и она тут же открылась. На пороге показался Шилов.

— Можно?

— Да, проходите, пожалуйста, — кивнул Кирилл, указывая на кресло перед столом.

— Я правильно понял, что вас назначили главным в этом деле? — спросил гость, с интересом глядя на Кирилла.

— Вообще, у нас не как у вас, — смущенно ответил Кирилл. — Главных нет, но почему-то меня таковым считают, когда мы втроем беремся за дело.

— Просто вам доверяют, и Олег сказал, вы очень проницательны, — улыбнулся Шилов.

— Возможно, — уклончиво ответил Кирилл.

— Мои ребята перерыли все источники информации, — Шилов подобрался и заговорил четко, по-деловому. — Нигде не встретили ничего подобного. Были отдельные элементы в сектантских обрядах, но, чтобы совпало все… нет, такого не нашли ни в нашей практике, ни в зарубежной. Поэтому я решил обратиться к вам. Вдруг вы сталкивались.

— Я тут работаю меньше двух лет, поэтому мне сложно сказать сразу. Но я увлекаюсь на досуге изучением любопытных дел прошлых лет. Такого еще не встречал. Я сомневаюсь, что это акудзин.

— Почему?

— Потому что мы, несмотря на то, что являемся по сути мифическими существами с самыми неизученными способностями, прагматики. Одна из теорий нашего происхождения гласит, что мы пришли из огня, то есть из ада, то есть над нами есть некий темный господин, и мы его приспешники, но это бред чистой воды. Наши ученые думают, что мы просто отдельный вид, появившийся в ходе эволюции. Но вам Марк об этом больше расскажет, он у нас ученый.

— Вот как? Голицын не похож на ученого, — покачал головой Шилов.

— Не похож, — улыбнулся Кирилл. — Однако он фольклорист и археолог. Он даже учебники писал, по которым учатся людские студенты.

— Как интересно… Но вы все же не исключаете того, что это может быть акудзин?

— Я ничего не исключаю, пока не получу неопровержимые доказательства обратного. Это может быть любое разумное существо, которому это приказали сделать голоса в голове.

Шилов засмеялся:

— То есть он может быть просто чокнутым?

— Я вообще считаю, что адекватное существо не может убивать ради удовольствия и просто так. Давайте посмотрим на жертв, — Кирилл развернул к Шилову досье мужчин. — Оба люди. Оба мужчины, но у них нет ничего общего. Их убили крайне необычным способом. Если бы это были криминальные разборки, происки конкурентов или ревнивых жен, все было бы проще: нож под ребро, пуля в лоб, взрыв авто.

— Согласен. И от этого не легче, — вздохнул Шилов. — Не знаю, как вы, но мы изучаем психологию маньяков, чтобы предупреждать подобные преступления, но не всегда можно заранее выявить такие личности. Кроме того, сумасшедшие непредсказуемы, и это осложняет их поимку. А что насчет вампиров?

— В теории они на такое способны. Марк рассказывал примеры таких случаев, однако тогда все было проще, но чтобы они сейчас занимались подобным… Верится с трудом. Если только они не решили вернуться в темные времена, когда их боялись, и таким образом не решили показать, что они возрождаются. Но тут есть два момента, которые говорят в их пользу.

— Какие же?

— Во-первых, я бы на их месте для начала заразил бы как можно больше людей, чтобы восстановить популяцию, так сказать. Во-вторых, они почти все работают в медицине, где добывать кровь проще простого. Зачем им такие сложности? — Кирилл откинулся на спинку кресла и, приподняв брови, посмотрел на Шилова.

Тот задумчиво потер подбородок и наконец кивнул, соглашаясь с доводами Калинина.

— Значит, скорее всего это человек, и я зря вас потревожил.

— А может, и не человек. Все-таки у нас есть пример Горелова, который совершал подобные преступления. Кроме того, Марк поищет информацию в нашей Библиотеке. А я бы хотел осмотреть места преступлений.

— Так можно отправиться прямо сейчас. Первое тут рядом. По дороге и расскажу подробнее, что у нас есть, — предложил Шилов.

— Отлично, — кивнул Кирилл и, собрав документы в папки, поднялся из-за стола. — Вы на машине?

***

Уже через пятнадцать минут они стояли перед центральным входом в парк на севере города. Вход обрамляла арка, выстроенная из кривых толстых ветвей. На центральной аллее валялись горы строительного мусора, по краям стояли паллеты с брусчаткой, громоздились завернутые в пленку новенькие лавочки и урны.

— Парк вообще с весны на реконструкции, — пояснил Шилов и двинулся вперед. — Должны были закончить еще в июле, но что-то пошло не так. Начинали с дальних аллей, вроде осталось сделать только центральную. Вон площадку ставят.

Он махнул рукой в сторону, где на поляне строители бетонировали конструкции детской площадки. Левее красными лентами были перекрыты подходы к уличным тренажёрам.

— Ни разу тут не был, — заметил Кирилл.

Он сощурился на яркое сентябрьское солнце. Оно хорошо освещало центральную аллею и поляны вокруг, пробиваясь сквозь пышные кроны деревьев. Пахло хвоей, пылью, прелыми листьями, откуда-то доносился аромат свежесваренного кофе. Уже позже Кирилл заметил на одной из боковых аллей палатки с выпечкой, сладкой ватой и мороженым.

— Хороший парк, большой и тихий, — начал размеренно говорить Шилов, наслаждаясь природой. — Я раньше жил неподалеку, частенько сюда ходил. Это не просто парк, это лесной массив, довольно дремучий, если углубиться. Туда только собачники и ходят. Собачники и нашли трупы Колчанова и Далина. Бориса Колчанова нашли здесь. Ему было сорок девять, женат, двое детей, свой небольшой бизнес по продаже сантехники. Жил не то чтобы богато, но весьма неплохо.

— По связям, я так понял, ничего криминального? — уточнил Кирилл.

— Верно. Врагов не имел, злобных конкурентов тоже. Давно была любовница, что подтверждает даже жена, но та уже много лет живет на юге и в город не возвращалась. Колчанов тоже не бывал в том городе, так что обвинить жену не в чем. Да и правы вы: слишком сложное убийство для простых мотивов.

— А второй?

— Далина нашли на востоке. Туда тоже скатаемся. Тридцать лет, две бывших жены, от каждой по ребенку. Работал то там, то сям, бегал от кредиторов и приставов, алименты не платил. Тот еще засранец, в общем-то. Вот у него врагов было достаточно, но опять же, такого проще прессануть в темном переулке. Чик — и готово, — Шилов провел пальцем по шее, изображая этот самый «чик».

— А вы не пробовали искать общее между жертвами не только в очевидных социальных связях? — спросил Кирилл.

— В каком смысле? — удивленно посмотрел на него Шилов.

— Демон вам скорее об этом расскажет…

— Демон?

— Марк, Марк Голицын.

— Почему Демон? — улыбнулся Шилов. — Вы же все своего рода демоны.

— Марк — один из сильнейших акудзин, по крайней мере в нашей стране. А еще он бывает вспыльчив, и когда он зол, лучше обходить его стороной, поэтому мы его и прозвали Демоном. Точнее, Ворон его так прозвал, и оно прилепилось.

— Ворон — это Иван?

— Верно.

— Так что вы говорили про неочевидные социальные связи? — вернулся в нужное русло Шилов.

— Я говорил, что мы имеем дело с ритуальными убийствами, а значит, надо проверять не только очевидное. То есть смотреть, не состояли ли убитые в каких-то обществах или организациях типа сект, не ходили ли к одному психологу, не являлись ли единоверцами.

— К психологам не ходили, оба неверующие, в связях с сектантами замечены не были, — отчеканил Шилов, но достал из сумки блокнот и сделал несколько заметок на ходу.

Кирилл с интересом посмотрел на этого человека. Шилов однозначно был умен и знал, что делает. Мелькнула мысль, что он не просто так обратился к Константинову за помощью. Значит, было что-то, что привело его к акудзинам, но пока он этих причин раскрывать не торопился.

Они уже довольно далеко углубились в парк. Дорожки здесь стали уже, а потом и вовсе закончились — дальше шли утоптанные тропинки, на одну из которых Шилов и повел Кирилла. Кроны деревьев сомкнулись над их головами, но солнечные лучи все равно проникали в сумрачный лес.

— Почему вы решили, что акудзины могут вам помочь? — спросил Кирилл, решив не отгадывать мотивы Шилова.

— Потому что Горелов доказал, что не всегда маньяки являются людьми. Я предпочту перестраховаться. Надеюсь, конечно, что я ошибаюсь, и мы имеем дело просто с полоумными сектантами, но я бы хотел иметь подстраховку в виде древних демонов, пока не докажу это.

— Мы не древние, мы современные, — усмехнулся Кирилл.

— Знаю, что живете дольше нас.

— В два раза, а это не древность, — парировал Кирилл.

— Вы ведь можете оказаться моим ровесником, — улыбнулся через плечо Шилов.

— Но я не ваш ровесник, я пока что выгляжу на свой возраст.

— А сколько вам и вашим друзьям лет?

— Мне тридцать два. Марку столько же. Иван на год младше.

— Значит, вы молоды, но Константинов считает, что вам это дело по плечу. Насколько я его знаю, он не доверил бы это дело вам, если бы не был в вас уверен.

Шилов заинтересованно глянул на Кирилла, но тот лишь пожал плечами. Что было в голове начальства, его мало интересовало. Он просто старался хорошо выполнять свою работу.

Они еще немного поплутали по тропинкам. Точнее, Кирилл бы заплутал, но Шилов, кажется, точно знал, куда идти. Наконец, они свернули с тропы, углубились в чащу и через сотню метров вышли на поляну к старому раскидистому дубу.

Калинин сразу понял, что они пришли на место преступления — под толстой кривой веткой на земле была вырыта идеально круглая яма полметра в диаметре.

Но его больше заинтересовала сама поляна. Он огляделся. Вокруг дуба кто-то словно почистил сорняки, образовав ровный земляной круг без кочек и ям, без траву и молодой поросли.

Кирилл прошелся по краю этой ровной поляны и замер, глядя на сухие ветки и травы, разбросанные за пределами круга. Он усмехнулся и повернулся к Шилову, который стоял у края поляны и глядел на Кирилла с прищуром.

— И вы, конечно же, сразу подумали о сверхъестественной природе этого явления?

— Сомневаюсь, что маньяк пришел сюда с тяпкой и граблями, — в тон ему усмехнулся майор.

— Логично, — легко согласился Кирилл и подошел к яме.

Он достал из папки снимок, сделанный на этом месте, пока еще не сняли труп Колчанова, и посмотрел на него, отодвинув от глаз на вытянутой руке. Словно прошлое наложилось на настоящее… На земле была вырыта круглая яма. Вокруг ямы кто-то начертал два ровных круга, а третий круг состоял из камней, сложенных в четыре кучки, и трех маленьких букетов из веток и сухих цветов… Четыре прогоревших факела на длинных жердях, расставленные по сторонам света…

— Куда делись букеты, камни и факелы? — спросил Кирилл, не поворачиваясь к Шилову.

— Приобщили к делу. Делали анализы в лаборатории. Камни оказались гематитом.

— Чем? — удивился Кирилл и опустил руку с фотографией.

— Секунду, у меня записано, — Шилов достал свой блокнот, перевернул пару листов и зачитал Кириллу информацию: — Гематит, он же кровавый камень, является оксидом железа. Если истолочь в порошок, он становится красным, отсюда и первоначальное название. Чаще всего его происхождение магматическое.

— Теперь понятно, почему вы пришли к нам — демоны, лава, огонь, кровавые камни…

— Не без этого, — не стал отпираться Шилов.

— А что по букетам?

— Минутку, — майор перевернул еще пару листов и прочел: — Недотрога бальзаминовая, прострел раскрытый, папоротник, ветки дуба, осины и ясеня.

— Интересный наборчик, — задумался Кирилл. — Тоже связан с мифологией?

— Есть такое, но не уверен, что у нас правильная информация. Поэтому хотел обсудить с вами, как с представителями мифологических существ.

— Ладно, скину Марку. Это по его части, — засмеялся Кирилл.

Он вернулся к яме и присел на корточки. Провел пальцами по сухой земле внутри чаши. Земля была будто срезана острым ковшом — безупречно ровный край, шарообразная форма.

Кирилл нахмурился. Как такое возможно, он не представлял, но на всякий случай решил провести эксперимент.

Он сделал пару шагов назад и потянулся к сущности. Энергетический сгусток отозвался, и глаза Калинина застила кровавая пелена. Мир стал серым, монохромным. Он почувствовал эмоции Шилова. От мужчины к нему потянулись серые, темно-синие, рыжие и черные ручейки эмоций. Кирилл почуял нервное возбуждение, страх, немного любопытства. Но надо отдать человечку должное, Шилов держался хорошо по сравнению с прочими, кому довелось столкнуться с акудзином.

Кирилл выпустил щупальца силы. Серебряные ленты, исходящие из его груди, потянулись вперед и замерли в метре над землей. Они переплелись между собой, сформировав идеальную полусферу. Подобно половнику, Кирилл зачерпнул этой сферой землю перед Шиловым и отбросил ее в сторону.

Со стороны человек не мог видеть, как Кирилл проделал этот фокус. Для Шилова это выглядело так, будто земля сама собой поднялась в воздух, образовав неглубокую яму, схожую с той, которую здесь оставил маньяк.

Кирилл вернул глазам человеческий облик и подошёл к своему творению.

— Похожа? — спросил он Шилова, который ошарашенно глазел то на одну яму, то на другую.

— Очень даже, — прошептал майор и сфотографировал творение Калинина. — Так, выходит, это все-таки кто-то из ваших?

— Я бы не делал поспешных выводов, — Кирилл нервно провел рукой по волосам. — Иногда люди способны и не на такие фокусы.

— Я не знаю, как можно было такое сделать, — честно признался Шилов. — Да и заняло бы это ого-го сколько времени. Яма-то немаленькая.

— Сюда люди редко забредают, — Кирилл махнул рукой, показывая на лес вокруг. — Так что со временем проблем не должно было возникнуть. Другой вопрос: как маньяк доставил сюда жертву, факелы, камни и прочее для проведения ритуала и остался незамеченным? Пока дам девяносто процентов, что это акудзин, но остальные десять надо проверить.

Глава 5

Библиотека акудзин — место для них практически сакральное. Место, где хранятся не только письменные реликвии их вида, но и находится ресторан для своих, куда акудзины приходят насладиться атмосферой старины и обсудить дела, не боясь быть услышанными простыми людьми.

Людей в Библиотеку не пускали. Входные двери всегда были заперты и открывались лишь для избранных. Акудзинам, правда, двери в этом случае были не нужны. Они перемещались сразу в холл, где их встречали кованые люстры, витражные стрельчатые окна, панели темного дерева на стенах и паркет, переживший революцию и войну.

Библиотека занимала часть первого и весь второй этаж старинного здания. На первом находился читальный зал с массивными столами и удобными кожаными креслами. На стенах здесь висели картины и гравюры, витражи скрывали посетителей зала от любопытных глаз прохожих, которых, впрочем, было немного — Библиотека затерялась в темных переулках центрального района города.

Марк прыгнул в холл Библиотеки из своего кабинета в Седьмом отделе и зажмурился от удовольствия. Рассеянный солнечный свет проникал сквозь цветные витражи, бликуя на деревянных поверхностях, зеркалах и рамах картин. Редкие пылинки кружились вихревыми потоками на свету, и лишь негромкие разговоры в ресторане нарушали таинственный покой этого места.

За стойкой администратора стояла улыбчивая женщина лет пятидесяти. Инге Бруновне Томан на самом деле было гораздо больше. Она никогда не была красоткой, но в ней была та стать и изящество, присущие сейчас не многим представительницам прекрасной половины человечества.

Ростом она была с Марка, а он был под метр девяносто, полнотелая, с горделивой осанкой, алебастровой кожей, большими черными глазами и носом с горбинкой. Пухлые губы всегда в красной помаде. Черные волосы подстрижены по моде тридцатых. Массивное ожерелье на шее, кольца на пальцах, сверкающие браслеты на запястьях. Фиолетовое платье с кокетливой брошкой.

Марк улыбнулся ей и подошел ближе.

— Марк Юрьевич! Рада тебя видеть! Давненько ты нас не посещал! — широко улыбнулась женщина, протягивая ему руку для поцелуя.

Марк послушно едва коснулся губами ее кожи, исполняя ритуал, на который были обречены все мужчины, сталкивающиеся с этой эффектной женщиной.

— Дела, заботы, все такое, — улыбнулся он в ответ.

— Охотно верю, — кокетливо повела плечами Инга Бруновна. — Мы все гадаем, когда вы вернетесь к науке. Наука ведь интереснее, чем ловля мелких хулиганов.

— Вы правы, только скажу по секрету, — Марк наклонился к ней и заговорщицки прошептал: — Пока мне попадаются одни маньяки.

Томан открыла было рот от удивления, но спохватилась — неприлично даме открывать широко рот перед молодым мужчиной. Так что она приложила к губам руку и замерла на пару мгновений, выражая высшую степень испуга. Маньяки среди акудзин — какие нахалы!

— А вы что тут делаете? — решил вернуть женщину в обычное состояние Марк, зная, что спектакль может затянуться. — Куда делась Татьяна?

Инга Бруновна тут же расслабилась и слегка улыбнулась, глянув на Марка так, словно готова рассказать главную сплетню столетия:

— А Танечка ушла в декрет.

— О боги! — картинно закатил глаза Марк. — И кто этот негодяй?

— Ну, не то чтобы негодяй, — Томан наклонила голову, посмотрев на Марка исподлобья, — но очень обеспеченный акудзин-девятка.

— Заинтриговали, — усмехнулся Марк, хотя ему было абсолютно плевать, куда делась девочка-администратор.

— Данилов его фамилия. Вам должна быть знакома.

— Это бывший директор Седьмого отдела? — реально удивился Марк.

— Он самый, — шепотом подтвердила Инга Бруновна и добавила уже бодрее: — Замену Танечке ищем уже давно, да пока никто не идет. Вот и приходится нам по очереди стоять за стойкой.

— Сочувствую, — безразлично бросил Марк. — С вашего позволения, пойду поработаю. Мне ведь можно самому брать экземпляры?

— Конечно! Тебе, Марк Юрьевич, можно все! — разрешила Инга Бруновна и кивнула в сторону двойных дверей, за которыми скрывался читальный зал.

Марк благодарно кивнул и направился к ним. Створки распахнулись без скрипа, и он очутился в святая святых каждого ученого-акудзина. Сейчас здесь никого не было, что не могло не радовать.

Три ряда больших столов с лампами, ноутбуками и канцелярскими принадлежностями стояли на ближней ко входу половине помещения. За ними начинались ряды стеллажей, а на второй этаж вела широкая резная лестница с двумя «крыльями» балюстрады.

Марк прошел к своему излюбленному месту возле стены. Над ним висела картина, которую художник прозвал «Рождение сущности». Все знали, что сущность проявляется еще у детей. Но здесь искусный мастер изобразил обнаженного молодого мужчину. Он словно летел в облаках, смотря прямо. Глаза его пылали красным демоническим огнем, а под сердцем сверкал серебристый шар сущности, что давала им способности.

Марк включил ноутбук и сразу отправился на второй этаж. Он нырнул в узкий коридор между стеллажами и неспешно побрел по лабиринту книжного царства.

Голицын вдыхал аромат бумаги, запах пыли, водил кончиками пальцев по потрепанным корешкам. Если бы за этим занятием его застукал директор Библиотеки Евгений Михайлович Таланов, то Марк точно получил бы нагоняй. Но удержаться было решительно невозможно.

Он любил это место. Оно было для него сакральным, таким родным и значимым, что, попадая сюда каждый раз, словно открывал для себя мир заново. Другие библиотеки мира акудзин тоже впечатляли, но в них не было той магнетической таинственности, которая царила в этом месте.

Марк остановился, задумавшись. Шилов задал им задачку. Ритуальное убийство. А ритуальное ли? Марк свернул направо и направился в секцию, где были собраны книги по культуре народов мира. Взял там пару книг и направился в секцию с трудами по эзотерике и прочим около мистическим трактатам. По дороге захватил несколько томов о вампирах и истории вампиризма. Так, на всякий случай.

Он вернулся за стол, разложил свои находки ровными стопками и приступил к их изучению.

В книгах о кровососах он не нашел ничего интересного кроме того, что и так знал. Вампиры в давние времена проводили множество изощренных кровавых ритуалов. Некоторые были одновременно смешны и страшны с точки зрения современных людей и акудзин, но все же ничего похожего на фото с места преступления Марк не обнаружил.

В культуре народов мира было немало примеров жертвоприношений, ритуалов для вызова темных сил, дьявола, но в большинстве из них использовались мудреные заклинания, девственницы и священные животные. Марк сделал пометку в блокноте: «Заклинания?», — и взялся за труды по мистике и эзотерике.

Ведьмы, ведьмаки, ясновидящие и прочие интересные личности в ритуалах использовали растения, части животных, иногда не гнушались жертвоприношениями, однако все это больше напоминало Марку фэнтези-книжки и фильмы, где ведьмы в треугольных шляпах варили в черных котлах детишек и зелья.

Сатанисты использовали в ритуалах пентаграммы. Впрочем, эти во все времена и во всех регионах отличались какой-то изощренной изобретательностью, пытаясь вызвать в этот мир своего темного властелина. Марк только фыркал, пролистывая страницы с их упоминанием — всем известно, что пентаграммы еще в Вавилоне служили оберегами от темных сил. В западном христианстве ее ассоциировали с ранами Христа, ее использовали рыцари-тамплиеры, и только инквизиция что-то накуролесила, связав ее с темными силами. Впрочем, это было не главным проколом инквизиции — столько красивых баб сожгли, что дурно становится, как представишь.

Марк улыбнулся, вспомнив лекцию в школе, и захлопнул очередную книгу.

А вот знаком сатанистов перевернутая пятиконечная звезда стала уже в девятнадцатом веке с легкой руки французского таролога Элифаса Леви. Он утверждал, что пентаграмма с двумя восходящими лучами — знак сатаны в виде козла на ведьмовском шабаше. Тогда же прочие оккультисты подхватили эту ересь и понесли в широкие массы.

Но причем тут пентаграмма и маньяк Шилова?

Марк тряхнул головой, растер лицо ладонями и откинулся на спинку кресла. Никакой пентаграммы на месте убийства не было. Но были странные икебаны, кучи камней, ямы под трупами и факелы на жердях. Если включить воображение, то можно натянуть сову на глобус, мысленно провести линии и получить некие знаки, но при всем желании там не будет никакой пентаграммы.

Ожил телефон, лежавший на краю стола. Марк разблокировал экран и прочитал сообщение от Кирилла:

«Недотрога бальзаминовая, прострел раскрытый, папоротник, ясень, дуб, осина»

— Я знал, что ты ботаник, но не в прямом же смысле, — прошептал Марк.

Он хотел было ответить на сообщение что-нибудь едкое, но не успел — пришло второе сообщение, на этот раз от Ворона:

«Горелов работал в библиотеке. Видел его? Худой хрен с лошадиным лицом»

«Видел, да и только», — ответил Марк.

«Узнай там у местных книголюбов о нем. Говорит, что убивать ему приказывал голос в голове».

На это Марк уже ничего не ответил. Задумался о том, как им везет на психов, и о том, что больно много психов развелось. Поэтому он перестал смотреть телевизор — что ни день, то очередной сюжет про психопатов на дороге, психопатов из хорошей семьи, психопатов-школьников, психопатов-маргиналов, психопатов-ученых, миллионеров, милиционеров и далее по списку, который можно продолжать бесконечно. Марк был уверен лишь в одном — если что-то распыляют, акудзины вне зоны риска. Спасибо сущности за защиту от внешних вредоносных веществ и прочих бацилл. Жаль, что она не защищает от плохой наследственности и приобретенных ментальных расстройств.

Марк встал и потянулся. Глянул на заваленный книгами стол и, махнув на него рукой, отправился обратно в холл. С ботаническими пристрастиями Ищейки разберётся позже, а разузнать про Горелова у местных деятелей науки труда не составит. И начать он решил со словоохотливой Инги Бруновны.

Женщина сидела за стойкой и читала томик Маяковского с выражением лица, полным удовлетворения и одухотворения. Марк наклонился над стойкой и кашлянул, привлекая внимание старшего научного сотрудника Библиотеки.

— Да-да? — встрепенулась Томан и сняла очки в роговой оправе.

— Инга Бруновна, а вы знали Горелова? — прямо спросил Марк, подумав, что заходы издалека тут излишни.

— Аркашу-то? Конечно. Работали вместе над каталогом исторических писем и документов, — она отложила в сторонку томик и, сложив руки под подбородком, с любопытством уставилась на Голицына.

— А расскажите мне о нем подробнее? — попросил Марк, изобразив вежливую улыбку.

— Ах, Марк Юрьевич, хитрый ты лис. Не наука привела тебя сюда, а работа. Не так ли?

— Вы очень проницательны, — усмехнулся Марк. — Так что вы можете сказать о Горелове?

— Да что тут скажешь? Шок! Самый настоящий шок испытали мы все, когда его арестовали. Никогда бы не подумали, что он способен на такое. Всегда спокойный, вежливый, компанейский… А тут… — она махнула рукой и пригорюнилась.

— Никогда не замечали за ним никаких странностей?

— Да нет… — она задумалась на мгновение и будто нехотя продолжила. — Разве что за полгода до ареста он стал замкнутым каким-то что ли… Начал что-то бормотать себе под нос… Но кто из нас не разговаривает сам с собой? Я тоже разговариваю, особенно когда вся в работе. А нам тогда доставили документы из Бостонского университета, и мы работали над ними и днем, и ночью, чтобы успеть изучить их до отправки обратно!

— А с кем он больше всего общался из сотрудников? — продолжил неофициальный допрос Марк.

— Да он со всеми общался одинаково… Не скажу, что мы все были друзьями. Отмечали вместе праздники, ходили обедать, разговаривали о личном… Но чтобы назвать другом… Пожалуй, нет. У семейных людей дружба уходит на второй план.

— Но вы ведь не замужем…

— Как тебе не стыдно, Марк Юрьевич? — Инга Бруновна укоризненно глянула на него и горделиво подняла голову. — Не нашелся еще тот мужчина, что будет меня достоин.

— Не сомневаюсь, — поддакнул Марк, осознав, что сморозил глупость. — А ваши коллеги…

— Внизу, — бросила Томан и демонстративно отвернулась к экрану, показывая, что обиделась на глупого юнца.

Марк не стал продолжать разговор. Томан вечно летала в своих фантазиях, и, кажется, книги любила больше мужчин. На деле же не каждый мог справиться с такой темпераментной особой, и об этом знали все посетители Библиотеки.

Голицын вернулся в читальный зал, но за стол не сел, а прошел дальше и углубился в лабиринт из стеллажей. Дойдя до дальней стены, обшитой стеновыми панелями, он отодвинул в сторону гравюру Талия Оболенского, и перед ним открылась кодовая панель. Он нажал на зеленую кнопку, и через минуту из динамика раздался бодрый фальцет:

— Инга Бруновна, вы ли это?

— Это Голицын, Евгений Михайлович, — ответил Марк.

Из динамика послышалось удивленное «О-у-у», и панели на стене разъехались в стороны, открывая Марку кабину лифта.

Марк зашел в новенький лифт и нажал на минус второй этаж. Кабина плавно заскользила вниз, и через мгновения Голицына ослепил белый свет потолочных ламп.

Хранилище и лаборатории спрятались под землей, и Марк точно знал, что это было одно из лучших книгохранилищ мира, ведь успел побывать во многих — и акудзинских, и людских.

Совет никогда не жалел денег на изучение истории, получение древних артефактов и научные изыскания. Почему так повелось, Марк не знал, но как ученый горячо поощрял это. Наверное, поэтому год назад его так поразила запущенность Седьмого отдела, который уже стал вторым домом. По сравнению с остальными компаниями Корпорации акудзин, Седьмой отдел практически никак не обеспечивался, хотя и играл важную роль в их жизни. Им с Константиновым пришлось попотеть, чтобы изменить ситуацию, выбить финансирование, получить больше полномочий и влияния.

Он оказался в большом светлом холле с кабинетами-аквариумами. Налево за широкими дверями скрывалось большое хранилище на три подземных этажа. А если пройти прямо, можно было попасть в лаборатории, где изучали старинные тексты, занимались реставрацией, стабилизацией и консервацией особо ценных экземпляров.

В проеме, ведущем в лабораторию, появился низенький, пухлый мужчина с круглым лицом, в круглых очках, с круглым брюшком, выступающим под белым медицинским халатом, из-под которого выглядывал серый брючный костюм.

— Марк! — воскликнул мужчина.

— Здравствуйте! — улыбнулся Марк и, подойдя к нему, обнял, как старого друга.

Именно Евгений Михайлович Таланов когда-то подтолкнул новоиспеченного студента Марка Голицына на путь, по которому он гордо шагал десять с лишним лет несмотря на сопротивление семьи. Отец мечтал, чтобы единственный сын приобщился к делам семьи, но Марку претил бизнес, экономика и тем более политика. Тогда только дядя поддержал его, заявив всем, что жизнь одна и жить надо так, как хочешь. И Марк жил… ровно до того момента, как убил профессора Миядзаки в древней гробнице каньона Цангпо.

— Неужели ты решил вернуться на путь истинный? — подмигнул Таланов, ведя Марка в лабораторию.

— Не совсем, — нахмурился Марк.

Они вошли в просторный холл, посреди которого стояли несколько столов, где на специальных подставках расположились старинные книги. Справа в закрытой комнате со стеклянными стенами склонились над какими-то бумагами двое мужчин, совершенно на первый взгляд одинаковые, словно братья. Прямо, в такой же комнате спиной к ним склонился над столом еще один.

— А что же тебя привело к нам? — удивился Таланов. — А! Понял! Хроники! Вон, глянь, какая красота!

Евгений Михайлович подвел Марка к стеклянному кубу на высокой деревянной тумбе, которую Голицын сразу и не приметил.

— Что это? — спросил Марк, обойдя витрину по кругу.

— Это специальный заказ для Хроник, — с гордостью отвечал Таланов. — Датчики температуры, влажности, давления, сигнализация. Кстати, если кто вздумает дотронуться до стекла, то ты и твои коллеги получите оповещение.

— Неплохо, — одобрительно кивнул Марк. — Только Хроники меня сейчас мало волнуют.

— С ума сошел?! — возмутился Евгений Михайлович. — Ты нашел их почти два года назад, но с тех пор даже не взглянул на них. Ты хоть читал мою статью? Ладно мою! Ты читал статью Джан Фая? Она переведена на двенадцать языков!

— Нет, не читал, — отрезал Марк, и Таланов как-то сразу сник, будто уменьшился в размерах и стал еще ниже, чем был.

— Раз так, то чем я могу тебе помочь? Ты же не просто так пришел? — сощурился Таланов.

— Горелов, — кратко бросил Марк, посмотрев в глаза директору Библиотеки.

— Ешки-матрешки! Все-таки Константинов крепко за тебя взялся! — ворчливо, но как-то по-доброму усмехнулся Таланов.

Марк на это только вздохнул. А что тут скажешь? Попав в Седьмой отдел почти случайно, он уже не мыслил жизни без этой работы, коллег и лучших друзей, которых никогда раньше не было.

Глава 6

— Горелов был хорошим сотрудником. Занимался составлением каталогов коллекций. Последнее время они с Ингой Бруновной работали с рукописными документами, а некоторые из них были ну очень хрупкими, — рассказывал Таланов.

Они все еще стояли возле новенькой витрины, предназначенной для главной реликвии их вида — «Хроник акудзин», и Марк внимательно слушал директора Библиотеки, одновременно наблюдая за работой реставраторов в лаборатории.

— То есть он с ней общался больше всего? — уточнил Марк.

— Не сказал бы, — покачал головой Таланов. — Чтобы работать над одной коллекцией, не обязательно все время контактировать. Достаточно распределить между собой работу, и вуаля!

— Ясно. То есть в коллективе не было дружеских связей?

— Если ты про Горелова, то скорее нет, чем да. Мы все коллеги, приятели. Дружат только Дима и Юра, — Таланов кивнул в сторону реставраторов. — Всегда работают в паре еще с института, в отпуск семьями и так далее. Аркадий же всегда имел приятельские отношения со всеми. Никогда бы не подумали, что он способен на такое.

— Может, его поведение изменилось в тот период? Ничего странного не замечали? — задал очередной вопрос Марк.

— Стал меньше общаться разве что. Весь был в работе. Раньше, знаешь, как… Шутковали, трепались в перерывах, а Аркадий в то время ушел в работу с головой, бормотал что-то под нос, засиживался допоздна, а иногда и ночевал в хранилище. Я ему говорил, что стоит больше отдыхать, Мариночке внимания уделять, но он лишь отмахивался. Я подумал, бывает. Все мы иногда становимся немного того, когда увлекаемся новыми проектами. Не так ли?

— Так, — улыбнулся Марк, понимая, о чем говорит Таланов.

Он тоже бывало увлекался и погружался в работу, которая его пленяла настолько, что иногда забывал пообедать и поспать. Так было в прошлом году — новая работа и новые вызовы увлекли так, что уходить, не поймав маньяка, не хотелось. Наоборот, проснулся дикий, первобытный азарт. Такой, что внутри все переворачивалось при мысли о том, что, если упустишь убийцу, проиграешь и сам себе этого не простишь.

— А почему ты спустя столько лет заинтересовался им? — сощурившись, спросил Таланов.

— Вышел он, а после выхода всегда берем на контроль, — соврал Марк.

Говорить кому-либо, особенно коллегам подозреваемого, о том, что они расследуют новые загадочные убийства, Марк не собирался.

Евгений Михайлович понимающе кивнул. В этот момент из лаборатории вышли реставраторы. Заметив Марка, они синхронно улыбнулись и подошли поздороваться.

— Давненько ты к нам не захаживал, — усмехнулся долговязый Юрий. — Али у десяток Библиотека нынче не в почете?

— Скорее у ментов это зашквар, — хохотнул коренастый Дмитрий.

— Эх, вы! Тоже мне научные сотрудники! — возмутился Таланов. — Глянь на них! Образованные акудзины, а за базаром не следят.

— А за базар у нас Пьер отвечает, — парировал Дмитрий, кивая в сторону третьего сотрудника Библиотеки. — Герцог как-никак. Они с князем всегда общий язык находили.

— Я со всеми нахожу общий язык, даже с тобой, Дима, — улыбнулся Марк.

— Я что? Я ничего! Ты по делу или просто так? Если просто так, угощаешь.

— По делу. По делу Горелова, — Марк убрал с лица улыбку, и реставраторы переглянулись.

— Вспомнил черное пятно на нашей репутации, — проворчал Юрий.

— Вы-то тут при чем? Не вы же девушек за ноги вниз головой подвешивали.

— Зато потом нас Константинов по пять раз на дню на допросы вызывал, — отвечал вместо друга Дмитрий. — Всю душу вынул! Да кому я рассказываю? Ты же с ним работаешь.

— Но ведь вы не знали о том, что творит Горелов. А допросы — это обязательная процедура, — учительским тоном пояснил Марк.

— Нам от этого не легче. И вообще, он больше общался с Бруновной и Герцогом.

— Вот как? Евгений Михайлович, вы вроде говорили, что с Ингой Бруновной они работали над каталогом. А с Пьером просто дружили? С Пьером вообще возможно дружить? — нахмурился Марк. Этот самовлюбленный лягушатник ему никогда не нравился.

— А чем тебе Пьер не угодил? — искренне удивился Таланов. — Ну да, он специфичный акудзин, но очень грамотный. Пьер помогал им в переводах. У нас было много французских документов времен войны тысяча восемьсот двенадцатого года.

— Прекрасно! — улыбнулся Марк. — А могу я поговорить с Пьером?

— Позову, — заявил Юрий и направился к коллеге.

— А я пойду наверх, с вашего позволения, — кивнул им Дмитрий и двинулся к лифту.

— Пьер изменился. Ты его не узнаешь, — шёпотом предупредил Таланов.

— Налысо побрился? — усмехнулся Марк, памятуя, что француз всегда ходил с крысиным хвостиком из жиденьких волос.

Пьер вообще напоминал Марку большую тощую крысу — тонкие губы, острый нос, маленькие черные глазки, щётка усов. Берета не хватало, шейного платка и багета в руке, тогда бы Пьер был похож на типичного карикатурного француза.

Однако из кабинета вышел плотный мужчина с брюшком, розовыми щеками и без усов. Марк рот открыл от удивления. Куда подевался тощий лягушатник с надменным взглядом, полным презрения?

— Я же говорил, — самодовольно шепнул Таланов.

— Князь Голицин, — поздоровался подошедший к ним Пьер, коверкая фамилию Марка.

— Герцог де Монморанси, — кивнул Марк, принимая эту игру. — Право, я вас не узнал! Вы очень изменились.

— А вот вы ни капли не изменились, — Монморанси смерил его презрительным взглядом.

— Я не ем багеты на ужин, — оскалился в улыбке Марк.

— А я не ел багеты, — также оскалился Пьер. — Я ел эчпочмаки.

— Простите? — опешил Марк.

Таланов, наблюдавший за ними, захихикал и пояснил Марку:

— Пьер женился два года назад. Диночка прекрасно готовит!

— Поздравляю вас, — учтиво кивнул Марк.

— Благодарю. Но вы ведь хотели поговорить не о моей супруге, князь? — надменно скривился Пьер.

— Отнюдь, многоуважаемый герцог! Я хотел поговорить о вашем бывшем коллеге. О Горелове.

— Оу-у-у, — Монморанси позеленел, будто Марк сунул ему под нос дохлого скунса. — Негодяй и подлец!

Марк даже опешил — настолько неожиданным был возглас француза.

— Э-э-э… Вы так стали считать после его ареста? — на всякий случай уточнил Голицын.

— Он только притворялся хорошим акудзином. Был добр и учтив, всегда помогал в работе, — злой скороговоркой проговорил Монморанси. — А на самом деле что? Убивал несчастных девушек!

— Но он вроде как страдает психическим расстройством. Во всяком случае, говорит, что убивать ему приказывал голос…

— Врет! — резко оборвал Марка Пьер. — Нагло врет, подонок!

— С чего такая уверенность, дорогой Пьер? — вмешался в разговор Таланов.

— Потому что все хладнокровные, расчетливые убийцы притворяются психопатами, чтобы оправдать свою жестокость, — отрезал Монморанси.

— Или же все расчетливые хладнокровные убийцы и есть психопаты, — парировал Таланов. — Не верю, что здоровый акудзин или человек способен на такие зверства.

— Остаюсь при своем, — заявил Монморанси и, кивнув мужчинам, скрылся в хранилище прежде, чем Марк успел его остановить.

— Да, вы правы, Евгений Михайлович, — протянул Марк. — Герцога и впрямь не узнать.

— Все течет, все меняется… — философски заметил Таланов и жестом пригласил Марка следовать за ним в хранилище. — Все-таки вам стоит на нее взглянуть. Я понимаю, это может быть тяжело в свете тех… м-м-м… событий. Но ведь благодаря вам Хроники теперь с нами.

Марку почему-то резко захотелось прыгнуть отсюда куда угодно, только не идти с Талановым в хранилище. Какая глупость! Но он будто боялся книги, из-за которой убил акудзина, из-за которой впал в затяжную депрессию, чуть не стал алкоголиком и попал в Седьмой отдел.

Но он не решился спорить с Талановым и нехотя вошел за ним в просторное помещение с огромными длинными стеллажами до самого потолка. На них стояли коробки, ящики, книги, папки, а проходы были настолько узкие, что иногда приходилось передвигаться чуть ли не боком.

— Хех, нам бы расшириться, но место не позволяет. А менять здание… Да ни за что! — нервно хихикая воскликнул Таланов.

— Так, может, просто перенести часть хранилища? — предложил Марк.

— А мы уже! Договорились с Центром культурного наследия. А они и рады! Представляешь?

— Представляю, — кивнул Марк.

Преодолев лабиринт стеллажей, они оказались в дальней комнате. Свет здесь был приглушен, а в стеклянных витринах хранились самые ценные экземпляры Библиотеки.

Последний раз Марк видел ее в пещере, глубоко под землей. И вот увидел снова. Большая книга в черном кожаном переплете лежала перед ним под стеклом. И ничего в ней не было необычного на первый взгляд. Зря боялся.

По преданиям, в книге раскрыта тайна происхождения акудзин как вида. За ней охотились сотни и тысячи до него. Вот только тайна так и останется тайной — Хроники были написаны на мёртвом языке. Малоизученном мертвом языке.

За два года ученые-акудзины со всего мира только и смогли расшифровать отдельные слова и фразы, которые по отдельности не значили ровным счетом ничего.

— Аркадий ей бы непременно заинтересовался, — ни с того ни с сего заявил Таланов.

Марк повернулся к нему и вскинул брови:

— Почему?

— Он увлекался теориями о нашем происхождении. Наверное, перечитал все книги и документы на эту тему.

— Интересно… — протянул Марк. — А с вами он своими выводами не делился?

— Изредка. Если находил что-то интересное, — отмахнулся Таланов, но, в отличие от него, Марку эта информация могла понадобиться. Непонятно зачем, но тут срабатывало чутье.

— И что говорил? — спросил Марк, делая вид, что интересуется чисто из вежливости и поддержания разговора.

— Что эволюция — это, конечно, хорошо, но гораздо приятнее верить в некие высшие силы.

— В бога?

— Мы же демоны, Марк, — захихикал Таланов. — В нашем случае стоит верить в Сатану или какого-нибудь Высшего демона, создавшего все самое плохое и гнилое на нашей планете. Нас самих, например.

— Нет, я согласен, что бывают гнилые люди и гнилые акудзины, но, чтобы верить в то, что нас слепили из лавы в преисподней… Ну нет, — усмехнулся Марк.

— Раньше верили. И люди, и мы, — развел руками Таланов, как бы насмехаясь над невежеством разумных существ.

— Есть, правда, такие мыслители, которые могут засорить мозг кому угодно. Они пишут свои труды, вкладывая в них душу. Сами искренне верят в то, что говорят, а их читатели пропитываются такой же уверенностью и следуют за ложными смыслами, — Марк состроил грустную мину и исподлобья посмотрел на реакцию Таланова.

— Да, пожалуй, ты прав, мой мальчик, — подумав пару минут, согласился Евгений Михайлович.

— Нет, я просто не понимаю, что за книги читал Горелов, чтобы из ученого превратиться в фанатика-шизофреника? — дожал Голицын.

— Хороший вопрос, — протянул Таланов, но по лицу его было видно, что он над чем-то размышляет. — А ведь это можно посмотреть. Мы всегда отмечаем в системе книги, которые берем в работу — неважно, читать или реставрировать, или описывать.

— А давайте! — хлопнул в ладоши Марк. — Спорю, это книги каких-нибудь жалких акудзин с комплексом неполноценности!

— А хорошо! — поддержал его Таланов. — Спорю, это какие-нибудь известные мыслители, которые в свое время нашли немало последователей.

— Прекрасно! На что спорим? — довольно улыбнулся Марк.

— На обед конечно! — Таланов хлопнул себя по животу и облизнулся. — На хороший обед из трех блюд.

— И компот.

— И компот.

***

В кабинете Таланова Марк будто окунулся в прошлое. В прошлое, где музеи и библиотеки мира были ему роднее собственного дома.

Он уже бывал здесь, и не раз, но все равно рассматривал помещение с каким-то детским, наивным восторгом. По мнению Марка, кабинет Таланова был идеален во всех отношениях. Этакая мини-библиотека или музей, где все дышало стариной, историей, начиная с оригинального паркета, заканчивая старинными книгами на старинных стеллажах.

Единственное, что здесь напоминало о том, что они все-таки в двадцать первом веке, — мощный компьютер, в котором Евгений Михайлович на данный момент искал информацию.

Марк отхлебнул любезно предложенный ему кофе и с нетерпением спросил:

— Ну что там?

— Какой ты нетерпеливый, — с улыбкой пожурил его Таланов. — Кое-что интересное есть, и, кажется, обедать мы будем каждый за свой счет.

— Ну не томите, — вернул улыбку Марк. — Чем же интересовался Горелов?

— Во-первых, здесь много работ довольно известных акудзин. Даже очень известных теоретиков. Большинство из них, кстати, ярые сторонники концепции креационизма.

— То есть того, что все создано Творцом…

— Да-да, теории о сотворении мира Богом.

— Не только Богом, — возразил Марк.

— Что ты имеешь в виду? — удивился Таланов.

— Если рассматривать подобные концепции с точки зрения акудзин, нас сотворил не Бог, а его антипод.

— Возможно, но в тех книгах, о которых я говорю, рассматривались именно теории о том, что мы созданы Богом, как и все живое на Земле, как и сама планета. Но тут есть еще кое-что, — Таланов уставился на монитор и пару минут крутил колесико мышки. — Книги людей и парочка работ Ратмира Юсупова.

— Кто это такой? — Марку казалось, что он где-то слышал это имя, но никак не мог вспомнить где.

— Ратмир Юсупов — главный врач «Центра крови» ФМБА, а по совместительству глава вампирского сообщества России. Прекрасный ученый, скажу я тебе!

Марк мысленно присвистнул, но не показал Таланову, что его эта информация ну очень заинтересовала. Просто спросил нейтральным тоном:

— А какие работы Юсупова брал Горелов?

— Так-так… сейчас посмотрим, — подобрался Таланов. — Что у нас тут? Ага! «Кровь как лекарство», «История, значение, свойства крови с древности и до наших дней».

Марк ничего не ответил. Сделал мысленно заметку в памяти, что выбор книг очень странный, а вслух спросил другое:

— А какие книги, написанные людьми, его интересовали?

— Тоже интересный выбор, учитывая то, во что он превратился, — покачал головой Евгений Михайлович, явно сожалея, что ценный кадр оказался маньяком. — «Знаки и символы», «Оккультизм наших дней», «Магические дары природы»… и еще парочка антинаучной белиберды.

— Зачем Библиотеке антинаучная белиберда? — удивился Марк.

— Потому что она дает нам представление о смыслах, теориях, верованиях, расширяет сознание и горизонты.

— Не понимаю.

— Не понимаешь, потому что ты всегда был прагматиком до мозга костей, — усмехнулся Таланов. — Ты никогда не верил ни в бога, ни в черта, ни в привидения. Ты веришь в науку, в то, что ты можешь объяснить или хотя бы предположить, почему происходит то или это. Но есть и другие существа, которые мыслят шире, выходя за рамки еще дальше, чем простое объяснение — все создал Бог и он нами управляет. Эти люди или акудзины хотят дотянуться до тех пределов, которые нам просто недоступны, невидимы. Они хотят расширить свое сознание, чтобы познать неизведанное, неподдающееся логике, для которого нет научного объяснения.

— Шарлатаны какие-то, — фыркнул Марк.

— Они для тебя шарлатаны, а ты для них твердолобый дурак. На том и порешили, — улыбнулся Таланов.

— Допустим, — усмехнулся Марк. — Вы можете мне распечатать этот список? И скажите, а эти книги в свободном доступе?

— Распечатать могу, — кивнул Евгений Михайлович. — В свободном доступе. Но все они в хранилище. Если попросишь Ингу Бруновну, подготовит к твоему следующему визиту. Книги Юсупова можно даже брать домой — они новьё. Хотя… да, «Магические дары природы» выносить из хранилища нельзя, только в лаборатории и в перчатках. Очень хрупкий экземпляр.

— Перчатки не проблема, — намекнул Марк.

— Ну конечно, я выдам тебе допуск, — засмеялся Таланов.

— Благодарю, — искренне обрадовался Марк. — И все-таки угощу вас обедом. Вы мне очень помогли.

— Да брось! — махнул рукой Евгений Михайлович и встал. — Идем. Распечатку заберем с ресепшена.

Глава 7

Когда Марк закончил работу в Библиотеке, он понял, что возвращаться в офис поздно. Он было хотел отправиться к одной чертовски знойной блондинке и заняться тем, чем занимаются все нормальные мужчины по вечерам, но его планы нарушил отец, прислав короткое сообщение:

«Надо поговорить»

Говорить с ним не хотелось. Отношения с ним всегда были напряженными, но Голицын-старший мог достать отпрыска из-под земли, так что Марк решил не нагнетать и прыгнул в родительский дом.

Особняк Голицыных как всегда сиял безупречной чистотой. Богатый холл с высоченными потолками украшали массивные хрустальные люстры, картины известных художников, вазы и скульптуры, представляющие историческую ценность.

Не успел Марк вдохнуть воздух некогда родного дома, как за спиной раздался строгий голос отца:

— Давно ты знаешь, что Виктор в городе?

— И тебе привет, папа, — нахально протянул Марк, поворачиваясь.

Они были как отражения друг друга. Взглянув на Юрия Петровича Голицына, Марк легко мог представить, как будет выглядеть лет через сто. Такой же высокий, подтянутый, с сединой в волосах.

Отец сощурился и пристально посмотрел на сына, ожидая ответа. Марк сдался, поняв, что этого акудзина не изменить.

— Вчера, а что?

— Мог бы предупредить. Я бы организовал себе месячную командировку, — фыркнул Юрий Петрович.

— Тогда бы испортил сюрприз, — усмехнулся Марк. — И потом… дядюшка тут вроде надолго.

— Откуда информация?

— От первоисточника.

— Значит, уже виделся, — констатировал Голицын-старший. — И зачем он здесь?

— Бизнес, как обычно — клубы, шлюхи, все такое.

Юрий Петрович презрительно скривился. Всегда считал младшего брата слишком инфантильным и недалеким, хотя Виктор скорее умел и любил жить так, чтобы другие завидовали.

— Я, конечно, не чую ваши эмоции, мальчики, но это и не надо. Тут просто пахнет напряжением.

Оба мужчины уставились на лестницу, где стояла миловидная блондинка, которую они оба обожали. Софья Эдуардовна Голицына в элегантном домашнем платье спустилась к ним и расцеловала сначала сына, а затем мужа.

— Мы просто разговариваем, — попытался оправдаться Юрий Петрович.

— Конечно, я вижу, — скривила губы Софья Эдуардовна. — Поговорим за ужином. Марк, ты ведь останешься на ужин? У нас запечённая треска.

— Не откажусь, — согласился Марк, подумав, что треска в сотню раз лучше, чем полуфабрикаты, которыми забит его холодильник.

Они прошли в столовую, где уже сервировали стол на две персоны, но увидев гостя, прислуга тут же бросилась исправлять «оплошность».

Марк никогда не любил здесь есть. Особенно один. Потому что за огромным столом можно было с легкостью разместить тридцать человек. Да и буфеты с хрусталем и фарфором навевали тоску. На кухне было как-то уютнее и теплее.

— Ты выглядишь уставшим, Марк, — проворковала Софья Эдуардовна. — Проблемы на работе?

— Да нет, — отмахнулся Марк. — Просто ее много.

— Очередной маньяк? — серьезно спросил Юрий Петрович.

— Нет, — слишком быстро ответил Марк и тут же осознал свою ошибку.

— Та-а-к, — протянул Юрий Петрович и отложил приборы. — Когда вы сообщите об этом в Правление?

— А нечего сообщать, — с вызовом ответил Марк. — Еще не доказано, что это наш. Скорее всего, какие-нибудь людишки-сатанисты. Больше я тебе ничего не скажу.

В этот момент перед ним поставили тарелку с румяной треской и овощами. Так что Марк засунул в рот кусок рыбы и сделал вид, что его кроме еды ничего не интересует.

— Будет вам, — примирительно улыбнулась Софья Эдуардовна. — Слышала, у тебя роман с Прохоровой. Она хорошая женщина. Но, Марк, не старовата ли она для тебя?

— Не знаю, кто распускает эти грязные слухи, — отмахнулся Марк. — Мы просто трахаемся, а это еще не роман.

— Трахаетесь целый год, и это не роман. Ну-ну, — усмехнулся Юрий Петрович.

— Еще не хватало, чтобы вы лезли в мою постель! — взорвался Марк. — Вам заняться больше нечем?

— Не ори, — приказал отец.

— Я еще не начинал, — огрызнулся Марк.

— И не стоит начинать, — угрожающе сдвинул брови Голицын-старший.

— Ты меня зачем позвал? Чтобы поговорить о дядюшке? Поговорили. Спасибо за ужин, было вкусно, — бросил Марк и прыгнул, не вставая со стула.

Вышел в просторном светлом кабинете, который сейчас освещала лишь одинокая настольная лампа на рабочем столе. Окна были открыты, тянуло сумрачным осенним лесом. Слегка, будто лениво, раздувался белый тюль.

Жанна Игоревна Прохорова — главный врач больницы для акудзин — все еще была на рабочем месте. Впрочем, как и всегда. Трудоголики рабочие часы растягивают как могут.

Сегодня ее светлые волосы были распущены. Белая рубашка расстёгнута на пару пуговиц больше, чем следовало. Она сидела за столом, склонив голову на бок, и что-то записывала в пухлый ежедневник. Марка она будто бы не заметила.

Он с минуту полюбовался ее изящным профилем, медовыми прядками в волосах, ее холодной неприступной красотой и по-хозяйски прошел к мини-бару, спрятанному в одном из шкафов.

— Кто тебя взбесил на этот раз? — спросила Прохорова, не оборачиваясь.

— Все, — бросил Марк и поставил перед ней бокал с бурбоном.

— Как всегда, — она отложила ручку и сделала глоток. — И ты сразу прибежал ко мне, мой милый мальчик. Зачем? Чтобы почувствовать себя мужиком? Сильным и независимым.

— Не беси, — мягко ответил Марк и присел на краешек стола.

— Чуть что, ты сразу несешься ко мне, — продолжала она, не обратив на его реплику никакого внимания. — Я не твоя жилетка, Голицын. Я твоя любовница. Разница все-таки существенная.

— Ты опытная любовница и умная женщина. К кому мне еще идти?

— Я хоть и старше тебя на пятнадцать лет, но не твоя нянька, — она поставила бокал, закинула ногу на ногу и пристально посмотрела на него.

— Нет, сегодня все решили испортить мне настроение! Я надеялся, что сегодня ты засунешь свою стервозность куда подальше и просто побудешь нормальной бабой.

— Нормальность — понятие относительное. Оно продиктовано устоями и ценностями социума, в котором мы обитаем, но никто не выводил четкого определения нормальности, и уж тем более никто не приказывал ему следовать.

— Хочешь об этом поговорить? — усмехнулся Марк.

— Да, Голицын, иногда кроме члена женщине нужно еще что-то. Например, разговаривать словами через рот, — она закатила глаза, словно устала объяснять ему элементарные вещи.

— Будто я с тобой не разговариваю? — обиделся Марк. — Ты сама говорила, что тебе не нужны ни отношения, ни тем более четвертый, или какой там по счету баран с кольцом на пальце. Мы изначально начинали на том, что я просто красивый мальчик в твоей постели. Что-то поменялось?

— Ничего, — улыбнулась она снисходительно. — Просто теперь мне захотелось изредка разговаривающего на разные темы мальчика в моей постели.

Марк нахмурился. Понять Прохорову за этот год ему так и не удалось. Она то отталкивала его, будто специально, то дарила такие ночи, что самому вспоминать было стыдно. Играла с ним и вертела им. Он это понимал, но даже не пытался сопротивляться. А теперь очередная блажь, и он, конечно, сыграет с ней в эту игру.

— Хорошо. Давай о ботанике, — согласился Марк, вспомнив странную СМС от Кирилла.

Он так и не выяснил, чего хотел друг — когда позвонил, трубку взяла Лена, сообщив, что Калинин лег спать пораньше.

— О ботанике? — удивилась Прохорова, но в то же время с интересом посмотрела на него.

— Именно. Такая игра. Знаешь или не знаешь растения. Если знаешь, рассказываешь все, что помнишь. Если нет, то снимаешь одну вещь.

— Это нечестно. Я без белья.

Марк оценивающе глянул на нее. Сквозь тонкую рубашку действительно просвечивала грудь с маленькими аккуратными сосками. Жаль, что ее любимая облегающая юбка была сшита из плотной ткани, и он не мог убедиться, что белья действительно нет.

— Ладно… Тогда просто ответь мне, что особенного в… осине, ясене и дубе, — попросил Марк и полез в телефон посмотреть, что еще было в СМС от Кирилла.

— Отвар коры дуба назначали при кишечных заболеваниях, а спиртовые экстракты обладают противоопухолевым и антитромботическим эффектом, — деловито пояснила Прохорова, хотя на лице у нее отражалось полное непонимание, зачем Марк полез в ботанику. — Ясень… жаропонижающее, противовоспалительное и обезбол. А осина, она от глистов, болезней ЖКТ и мочевыделительной системы…

— Погоди, — остановил ее Марк и, перегнувшись через стол, вытащил чистые листы из лотка принтера. — Я запишу.

— Ты заболел и решил лечиться народными средствами? — вскинула она брови.

— Не я, Ищейка, — отмахнулся Марк, размашистым почерком записывая услышанное.

— Мне казалось, что его жена современная молодая девушка. Неужели она это поощряет? — удивленно пробормотала Жанна. — Пришли его сюда. Он же траванётся этими настойками. Те, кто занимается самолечением, не знают меры и делают только хуже.

— Жаннет, милая, он взрослый мальчик, сам разберётся, — прервал ее Марк, понимая, что разбудил в ней главврача на ночь глядя. — А что с папоротником?

— Как ты меня назвал? — опешила она.

— Извини. Просто сегодня общался с одним французом, видимо, во мне заговорила кровь предков. Так что там с папоротником?

— Папоротник… Ну, в Азии его используют как кровоостанавливающее, от ревматизма, болях в желудке.

— Угу, — записал Марк. — А что такое недотрога бальзаминовая?

— При мочекаменной болезни.

— Ага, и последнее… Прострел раскрытый.

— Боже мой, Голицын! Вы что, всем отделом на шабаш собрались? — воскликнула Жанна и залпом допила бурбон.

— Почему ты это сказала? — Марк посмотрел на нее так, что, кажется, Прохорова впервые в жизни смутилась, впрочем, быстро взяла себя в руки.

— Это ты мне скажи. Это вообще-то по твоей части. Ты у нас изучаешь мифологию и древние древности. А я просто врач. Прострел раскрытый обладает противомикробным, противовоспалительным и седативными свойствами. Но ты ведь не увлекаешься народной медициной, как и Калинин. Значит, шабаш.

— У женщин просто удивительная логика. Я, конечно, изучаю мифологию, но растения, ритуалы и зельеварение — не мой профиль. Но да, я дурак. Я не понял, зачем Кирилл прислал мне этот список.

— И зачем?

— Скорее всего, именно эти растения были обнаружены на месте преступления. А значит, надо смотреть не на фармакологические свойства, а на…

— Магические, — закончила за него Прохорова.

— Жаннет, ты просто умница, — прошептал Марк и, наклонившись, поцеловал ее в губы.

Она словно растаяла и потянулась к нему. Марк не успел сообразить, что произошло. Его словно куда-то потащило. Через мгновение они оказались в спальне, на кровати. Прохорова лежала под ним и медленно расстегивала оставшиеся пуговки на рубашке, а Марк навис над ней, не понимая, как ей удалось проделать этот трюк.

— Я, Голицын, опытна не только в постели, — улыбнулась она.

— Я догадывался, — сгорая от желания, прохрипел он и стянул с себя футболку.

***

Дурацкая мелодия телефона впивалась в сонный мозг, но Марк не мог заставить себя хотя бы разлепить веки.

— Я его выкину, — пригрозила Прохорова и положила телефон ему на грудь.

Марк убавил звук, но отвечать не торопился, залюбовавшись любовницей. Жанна села на кровати, сбросив с себя одеяло, и потянулась. Белоснежная спинка выгнулась, маня себя погладить. Плавные изгибы тела завораживали, растрепанные волосы словно светились в лучах утреннего солнца, пробивавшегося сквозь круглые окна комнаты.

Прохорова, как истинный трудоголик, жила там же, где и работала — на чердачном этаже больницы имени Елены Крыловой, в народе называемой Еленовкой.

Марку нравилась ее маленькая уютная квартирка под крышей. Сразу и не скажешь, что она принадлежала строгой, принципиальной и стервозной Прохоровой. Комнатки были настолько уютными и тёплыми, что Марку порой не хотелось их покидать. В отличие от строгого аскетичного кабинета главного врача, здесь было множество милых вещиц, любовно подобранных предметов декора и текстиля.

Только когда Прохорова скрылась в ванной, Марк нехотя посмотрел на экран мобильного.

«Ищейка»

Он принял вызов и приложил телефон к уху.

— Мини-совещание через десять минут, — сообщил Кирилл бодрым голосом, какого Марк от него уже давно не слышал.

— А без меня никак? — простонал Марк.

— Никак. Ты что, проспал?

— Я не проспал, я рассчитывал на утренний секс.

— Кто бы она ни была, потерпит до вечера. У нас не так много времени, потом занятия по контролю сущности, а твой дядя ждать не будет, насколько я его понял.

— Нет, не будет. Он вас за шкирку в зал притащит, — улыбнулся Марк и дал отбой.

Прохорова вышла из ванной уже накрашенная и со строгим пучком на голове.

— Кофе сам нальешь, мне некогда, — бросила она, выуживая из шкафа строгое черное платье-футляр. — Планерка через пять минут.

Марк, не торопясь покидать теплую постель, молча наблюдал, как она одевается. На прощание она лишь слегка улыбнулась ему, и через минуту он услышал, как хлопнула входная дверь.

М-да, с этой женщиной у них были сложные отношения. С другой стороны, они на берегу договаривались, что их связь будет протекать исключительно в горизонтальной плоскости. Вот только Марк все чаще ловил себя на мысли, что его это не совсем устраивает. Но нарушать договор не торопился, спасаясь от маячившей на горизонте влюбленности в Прохорову случайными связями.

Он быстро оделся и умылся, заправил кровать, по-хозяйски прошелся по квартире, убеждаясь, что все в порядке, и потянулся к сущности. Помещение исказилось, меняя очертания и размеры, и Марк оказался у себя в кабинете.

Первым делом налил кофе, а затем, не спеша, направился в малую переговорную, по пути здороваясь и обмениваясь дежурными фразами с коллегами.

За столом уже собрались Кирилл, Ворон и Шилов. Его Марк почему-то не почуял, когда прыгнул в отдел. Видимо, думал не о том. Так что удивился присутствию на совещании человека. Константинова не было, что не могло не радовать. Этим чудесным утром слушать крики начальства было выше его сил.

— Почему у тебя такая довольная рожа? — скривился Ворон.

Марк сел на свободное кресло и, откинувшись на спинку, посмотрел на друга с ехидной улыбкой:

— Завидуешь?

— Если ты от старушки, то нет, — нахально оскалился Иван.

— Пошел ты, — беззлобно огрызнулся Марк.

— Давайте к делу, — предложил Кирилл, который сегодня выглядел на удивление бодрым и полным сил. — Ваня, что у тебя?

— Горелов у меня, — скривился Ворон. — Неприятный тип. Видно, и правда у него не все дома. Типа убивать ему приказывал голос в голове. Врачи в Солянке назначили пить таблеточки. Я разговаривал с местным медиком, и он поведал, что по всем тестам Горелов поехал кукухой. Я его завтра вызвал на допрос под протокол, может, еще чего интересного узнаю. Вообще, хотелось бы послушать Демона. Что там библиотечные крыски говорят? А так… это девяносто процентов не он. Во время первого убийства Аркаша еще куковал в Солянке.

— Не называй моих коллег крысами, это во-первых, — строго отчитал друга Марк. — Во-вторых, с Гореловым не все так просто. В общем, они говорят, что дружбы между ними особой не было, но между всеми всегда были вполне хорошие, приятельские отношения. Горелов в последнее перед арестом время работал над каталогом рукописных документов совместно с Томан Ингой Бруновной.

— А с этой женщиной удалось поговорить? — уточнил Шилов, оторвавшись от ежедневника, в который скрупулёзно записывал все, что говорили коллеги-акудзины.

— Удалось поговорить со всеми, — кивнул Марк. — Несмотря на совместную работу с Томан, он общался с ней не больше, чем с остальными. При составлении каталога не обязательно сидеть в одном кабинете. Кроме того, в переводах им помогал герцог де Монморанси…

— Кто? — хором переспросили коллеги.

— Пьер де Монморанси. Обрусевший француз, который приехал по обмену лет пятнадцать назад да так и остался. Неприятный тип, но это мое личное мнение. Хотя… меня смутило, что из всех сотрудников именно Монморанси больше всех поливал Горелова грязью. Слишком уж сильно возмущался.

— А остальные? — спросил Кирилл.

— Для них это своего рода пятно на репутации. Говорят, что никак не ожидали такого от спокойного, компанейского Аркаши, и это стало для всех шоком.

— Ты сказал, что с Гореловым не все так просто, — пристально посмотрел на него Кирилл.

— Все-то ты замечаешь, Ищейка, — по-доброму усмехнулся Марк. — Горелов увлекался теориями нашего сотворения. Я раздобыл списочек литературы, которую он брал по этому вопросу, и в этом списке есть кое-что интересное.

Марк обвел всех взглядом и, увидев заинтересованные лица, понял, что дядюшка сегодня останется без двух учеников. Совещание обещало затянуться.

Глава 8

Марк выудил из внутреннего кармана куртки помятый лист с распечаткой, который ему любезно предоставил Таланов, и смущенно разгладил его на столе.

— М-да. Я надеюсь, вы с Жанночкой на нем не скакали, — протянул Иван, делая донельзя печальную мину, будто жалел несчастный листок.

— Сейчас огребешь, — строго посмотрел на него Марк, и Кирилл поддержал его укоризненным взглядом в сторону Ворона.

Шилов на пикировку между друзьями только усмехнулся. Ему эти ребята явно нравились. Он взял у Марка лист и, пробежавшись по списку, поднял взгляд на Голицына.

— Марк, поясните, что тут интересного? Для несведущих, так сказать.

— В списке есть работы акудзин, людей и… одного вампира.

— О как! — обрадовался Ворон. — Дай угадаю, он живет в России и, скорее всего, в нашем городе?

— Эй, не отнимай хлеб у Ищейки, Шерлок! — наигранно возмутился Марк. — Давайте по порядку. Во-первых, здесь много книг акудзин-сторонников теорий креационизма. То есть сотворения всего живого Богом или Творцом. Но в отношении акудзин Творец, скорее всего, с темной стороны, так что тут есть над чем подумать. Во-вторых, в списке есть околомистическая и антинаучная белиберда, книги по оккультизму и так далее. В-третьих, работы Ратмира Юсупова — главного врача «Центра крови» ФМБА, а по совместительству главы вампирского сообщества России. И его книги, соответственно, о крови.

— Не очень понимаю, какое отношение Горелов может иметь к нынешним убийствам, если во время первого он был в тюрьме? Да и в его преступлениях нет никакой связи с тем, что вы говорите, — удивился Шилов, когда Марк сделал паузу.

— Я пока тоже, но это, на мой взгляд, слишком странные совпадения, — ответил Марк.

— Согласен, — поддержал Кирилл. — Горелова нельзя оставлять без присмотра. Ваня, это я тебе говорю.

— Да, шеф.

— И последнее, — продолжил Марк. — В списке есть любопытная книжонка, которую нельзя выносить из лаборатории, потому что она очень дряхлая. Называется «Магические дары природы». А теперь, Ищейка, объясни мне, в тебе проснулась любовь к ботанике или ты увлекся народной медициной? — Марк заинтересованно посмотрел на Кирилла, но, прежде чем друг ответил, добавил: — Потому что я пока выяснил лишь лекарственные свойства этих растений. И даже Прохорова спросила, собрались ли мы все на шабаш, потому что одновременное лечение этими травками до добра не доведет.

— Шабаш? — удивился Кирилл. — Не знаю, как насчет шабаша, но из этих растений состояли икебаны, оставленные на местах преступлений. Игорь, расскажите, что обнаружили ваши люди, а потом я расскажу свои впечатления от мест, где мы были.

— Конечно-конечно, — Шилов полистал свой ежедневник и, найдя нужную страницу, пояснил. — На местах преступлений были обнаружены своеобразные букеты и пирамидки из камней. Естественно, все это было отправлено на экспертизу, и результаты таковы: икебаны составлены из веток дуба, осины, ясеня и засушенных растений — папоротника, прострела раскрытого и недотроги бальзаминовой.

— Если ветки деревьев можно достать круглогодично, то с травами такое не выйдет. Значит, если маньяк планирует и дальше убивать, то он наверняка уже запасся этими растениями. Вот только эти растения не какие-то редкие эндемики. Их можно сорвать где угодно. Так что само по себе это знание нам никак не поможет в поимке преступника, а значит, надо рыть в другом направлении — почему именно их использовал маньяк? А главное, для чего он их использовал? — высказал свои мысли Кирилл.

— В смысле «для чего»? — переспросил Ворон, потеряв нить разговора.

— В смысле, что в этих растениях такого и какова их роль в этом… ритуале? А еще камни.

— Да-да, камни, — кивнул Шилов и вновь перелистнул страницу. — Камни только на первый взгляд обычные. На деле же — гематит. Он же кровавый камень, является оксидом железа. Если истолочь в порошок, он становится красным, отсюда и первоначальное название. Чаще всего его происхождение магматическое.

— Демоническое, — присвистнул Марк.

— Простите?

— Гематит, он же красный железняк, очень широко распространен. Купить его можно через Интернет и за довольно приемлемые деньги. Используется ювелирами еще с древних времен, — пояснил Марк.

— Вы очень хорошо осведомлены, — одобрительно улыбнулся Шилов.

— Я археолог. Я копал гробницы древних акудзин. Угадайте: какие камушки я находил там чаще всего?

— Гематит, — констатировал Кирилл.

— Ага. Из него делали украшения и статуэтки, с его помощью красили ткани в красный. Раньше он считался для акудзин чуть ли не священным камнем.

— Но в нем же нет ничего особенного, — скептически скривился Ворон.

— Когда я говорю «раньше», я имею в виду те времена, когда люди и прочие существа думали, что Земля плоская и стоит на трёх слонах.

— Так и сейчас некоторые так считают, — хохотнул Иван.

— Недалеких в расчет не берем, — отмахнулся Марк. — Несколько теорий нашего происхождения говорят о том, что мы созданы либо в преисподней, либо в жерле вулкана неким нехорошим Творцом, чтобы портить жизнь людишкам. Поэтому гематит долгое время оставался символичным камнем для нашего брата. Во-первых, потому что имеет магматическое происхождение, то есть огненное, как и мы сами. Во-вторых, потому что он красный, как наши глаза в то время, когда мы пожираем души людишек.

— Простите, вы сказали «души»? — вскинул брови Шилов, и Марк едва уловил нервную вспышку.

— Некоторые народы, — улыбнулся он, — считали, что мы высасываем именно душу.

— Ясно, — Шилов смущенно кашлянул и задал следующий вопрос. — То есть все эти дары природы скорее всего символичны для акудзин?

— Или имеют какие-то свойства, которые нужны для обряда жертвоприношения, — подтвердил Марк.

— Осталось только узнать, для чего этот обряд нужен, — тяжело вздохнул Кирилл, понимая, что задачка не из легких.

— Чтобы принести жертву какому-то высшему существу? — предположил Иван.

— Это один из вариантов, — ответил Марк. — Я вчера копался в книгах и понял, что ритуалы, в том числе и жертвоприношения, могут служить разным целям. Нам надо понять цели нашего маньяка.

— Мотив, — кивнул Кирилл. — И какие направления, так сказать, есть у ритуалов?

— Перечислю основные. Ритуал-просьба. Например, можно просить милости у высших сил. Ритуал-подношение. Это когда задабриваешь высшие силы, перекликается с ритуалом-просьбой. Ритуал-инициация…

— Типа убей того чувака и присоединишься к Ордену психопатов? — перебил Ворон.

— Именно, — бросил в его сторону Марк и продолжил. — Туда же относится клятва или присяга. Ритуал-призыв. То есть призыв некой сущности из того мира в наш. Или наоборот — ритуал перехода. То есть, если ты хочешь попасть из нашего мира в иной. Пожалуй, это все мало-мальски важные.

Все переглянулись между собой и в конце концов уставились на Шилова, как на своего работодателя.

Шилов посмотрел на друзей, на первый взгляд смутившись такому вниманию, но мелькнуло в его взгляде что-то вроде удовлетворения. Он улыбнулся им и отложил в сторону ежедневник.

— Спасибо вам за помощь. Вы заставляете меня мыслить шире, но сейчас важно понять несколько вещей, и первая — к какой расе принадлежит наш маньяк? Если это человек, то выходит, я вас зря потревожил, если акудзин, то помогу вам, чем смогу, а если вампир, то… не знаю, что и делать.

— Но вы ведь уверены, что это акудзин, — тихо, но в то же время со стальными нотками в голосе сказал Кирилл и посмотрел Шилову в глаза.

Тот ничего не ответил, лишь одобрительно усмехнулся. Видно было, что Калинин ему импонирует. Марк кашлянул, привлекая к себе внимание Ищейки, и взглядом попросил объяснений.

— Ты вчера сказал, что ямы под трупами выглядят очень странно, — посмотрел на него Кирилл. — Они слишком ровные.

— И-и-и? — заинтересованно протянул Марк.

— Не только ямы ровные, но и сами поляны. Кто-то выкорчевал вокруг деревьев все растения, образовав ровные круги.

— Тяпкой поработали? — усмехнулся Ворон.

— Возможно, но работать пришлось бы долго, а время у маньяков обычно ограничено, тем более надо было разложить все остальные атрибуты, да привязать тело к дереву, — ответил Калинин.

— Если это не маньяк-одиночка, а секта, то быстро управились бы, — возразил Иван.

— Я не убираю эту версию пока что. Но…

Кирилл кивнул Шилову, и тот достал из кармана смартфон. Включил видео и повернул к Марку и Ивану.

В кадре Кирилл стоял посреди лесной поляны, заросшей травой. Он кивнул снимающему видео Шилову. В следующее мгновение глаза Калинина заволокла кроваво-красная пелена. Он несколько долгих мгновений стоял, не шевелясь, а потом травы и мелкие деревца вокруг него задрожали и поднялись над землей, вырванные с корнями силой сущности. Кирилл отбросил их в сторону и вернул глазам нормальный вид.

Камера сняла поляну, на которой образовался почти ровный круг почти голой земли.

— Не совсем то, что хотел, но, если потренироваться, должно получиться идеально, — сказал Кирилл в телефоне.

— Но очень похоже, очень… — отвечал ему ошарашенный голос Шилова за кадром.

— Погодите, это еще не все, — предупредил Кирилл друзей, которые уже было открыли рты, чтобы задать вопросы.

Шилов открыл другое видео и снова повернул к ним смартфон. Теперь в кадре была идеально ровная, сферообразная яма с полметра в диаметре. Камера сняла ее со всех сторон и взяла в кадр Кирилла, стоящего неподалеку. Тот снова потянулся к сущности, но на этот раз перед ним сначала задрожала земля, а потом полусферический ком грунта поднялся на метр, проплыл в сторону и рухнул, образовав холмик. Перед Кириллом осталась лишь ровная яма с четким краем. Будто зачерпнул гигантским половником.

— Тебе бы в цирке выступать, билеты раскупали бы на годы вперед, — довольно улыбнулся Ворон.

— Поэтому я и обратился к вам, — заговорил Шилов. — Эти поляны и ямы сразу показались мне неестественными, нерукотворными, ненормальными, если хотите. А единственные люди, которые, с моей точки зрения, ненормальные, — вы.

— Мы не люди, — обиженно заявил Ворон.

— А похожи, — без тени улыбки ответил Шилов.

Внезапно дверь переговорной открылась, и на пороге появился Виктор Петрович Голицын собственной персоной. Глаза его горели красным огнем. На лице не отражалось ни одной эмоции, ни один мускул не дрогнул. Он оглядел помещение, словно оценивая обстановку, и вдруг Иван с Кириллом взмыли в воздух под самый потолок, смешно суча ногами и ругаясь непечатными словами.

Марк сразу почувствовал легкий страх и напряженность Шилова. Тот непонимающе глядел на происходящее, даже не пытаясь скрыть удивление.

— Пустите нас, пожалуйста! — жалобно застонал Ворон. — Что бы мы ни сделали, мы больше так не будем!

— Эй, у нас вообще-то важное совещание! — повернулся Марк к родственнику, едва сдерживая смех.

— Да? — вскинул брови Виктор. — Тогда ладно.

Иван с Кириллом «приземлились» на пол, а Голицын, как ни в чем не бывало, вышел, захлопнув за собой дверь.

— В следующий раз совещание будет вечером, — заявил Кирилл, одергивая рубашку.

— Капец, у тебя нервные родственники, — проворчал Ворон. — Подумаешь, пропустили занятие!

— Я же сказал: за шкирку притащит, — рассмеялся Марк. — Ничего, переживете, но заставит отрабатывать, так что готовьтесь. Вернемся к делу. Что по плану, Ищейка?

— План… — Кирилл снова уселся за стол, открыл новую тетрадь на девяносто шесть листов и посмотрел на всех по очереди. — Нам надо выяснить два главных момента: кто убийца и его мотив. Надо понять, какое существо за этим стоит. Акудзин, человек или вампир? Я со счетов пока никого не сбрасываю, и Горелова в том числе.

— Но он был в Солянке во время первого убийства, да и почерк вроде похож, но антураж и способ различаются, — возразил Иван.

— Факт, но слишком много совпадений. Я в случайности не верю, — упрямо заявил Кирилл. — Так что бери его на себя, вызывай на допрос и вообще, возьми ребят, надо бы за ним понаблюдать.

— Да, шеф.

— Марк, за тобой книги. Пройдись по списку, изучи, может, найдешь что-то интересное. И выясни, какое значение в ритуалах имеют растения и камни, оставленные на местах преступления.

— А похожих ритуалов вы не нашли? — уточнил Шилов.

— Увы, пока нет, но продолжу поиски, — ответил Марк.

— А мы с Игорем Алексеевичем наведаемся к Юсупову, — закончил Кирилл.

— Подстраховка не нужна? — почти одновременно спросили Марк с Иваном.

— Справимся, — нахмурился Кирилл, будто обидевшись.

— Да, конечно, ты точно справишься, — поспешил заверить Марк, поняв, как это прозвучало.

— Тогда работаем. Но сначала… контроль.

— Может, забьем? — с надеждой в голосе спросил Ворон.

— Боюсь, с этим акудзином спорить себе дороже, — развел руками Кирилл, что означало — делать нечего, больше он летать под потолком не хочет.

***

Марк решил, что Библиотеки ему хватило вчера. Поэтому, когда друзья отправились на занятия к Виктору, а майор Шилов поехал на совещание к своим, заперся в своем кабинете. В конце концов, они живут в двадцать первом веке, и поиск информации сейчас прост донельзя.

Так что Марк полез в сеть, чтобы посмотреть, что там за особое отношение у людей ко всяким травам и прочим дарам природы.

Про гематит он и так знал достаточно. Но гематит как символ, значимый для акудзин — это одно. А вот какую роль камень мог играть в подобном ритуале у других — это ему предстояло выяснить.

Марк удивился, когда по его запросу всплыли десятки сайтов практикующих магов. В магию он не верил, даже несмотря на энергетический сгусток под сердцем, дающий ему небывалые возможности. Если бы он заявил любому человеку, что никакого отношения к магии не имеет, а потом продемонстрировал тот же «телекинез», его бы не поняли. Да, силу акудзин можно было отнести к магии как нечто непонятное и непознанное, и, скорее всего, так оно и было, но Марк упорно верил, что сущность у них появилась в процессе эволюции. Ну и что, что она способна переселиться в любое другое существо после смерти носителя — может, она просто паразит? Тем более сущность извращала людей, превращая тех в монстров без разума. Так что мертвых акудзин свои сжигали как можно скорее. Огонь — единственное, что могло уничтожить сущность раз и навсегда. Акудзины любили повторять: «Мы пришли из огня и уходим в огонь».

Для Марка это было слишком сложно. В некоторых вопросах он предпочитал проявлять невежество и не искать ответы, верить в науку и доверять только фактам. Именно поэтому он ощущал, что в этом деле ему предстоит борьба с самим собой. Ему придётся смотреть на ритуал с антинаучной точки зрения, убедиться в том, что есть существа, для которых верования прошлых лет и мифы являются настоящим, зримым и осязаемым.

Он уныло вздохнул и принялся читать статьи современных магов. Так, изучив только первую страницу поисковика, Марк убедился в том, что и поныне гематит считается камнем жизненной силы. Камнем, связанным с землей, и что многие практики используют кинжалы, в которых присутствует этот минерал.

Марк скопировал информацию в отдельный файл и решил копнуть чуть глубже. Он изучал минерал только потому, что часто находил его в акудзинских гробницах. Но изучать с точки зрения пользы для своих собратьев — одно, а для людей камни могли значить совсем другое.

Для древних акудзин гематит был чем-то вроде талисмана, охранным камнем, камнем, соединяющим их с местом, где они были созданы.

У людей же все было не так миленько. Гематит любили ведьмы и колдуны всех мастей. Они использовали его в своих ритуалах, и Марк присвистнул, когда прочитал их список, впрочем, выделил он только два пункта: связь с потусторонним миром и защита от энергетического вампиризма.

— Это про нас. Энергетический вампиризм, им видите ли, не нравится, — фыркнул он и продолжил поиск.

Однако про камни больше не было ничего интересного, и уже когда он собирался заняться растениями, дверь открылась и вошёл любимый дядюшка.

— А твои товарищи — редкие экземплярчики! — с порога провозгласил Виктор.

— Никогда бы не подумал, — бросил Марк и захлопнул ноутбук. — Погоди, ты в хорошем смысле или в плохом?

— В хорошем, конечно! — улыбнулся дядюшка и сел напротив, закинув ногу на ногу. — Помнится, ты никогда ни с кем не водил дружбы, а тут сразу два молодых, талантливых акудзина. Могу тебя поздравить.

— Спасибо, — пробормотал Марк, не понимая, что заставило дядю так расщедриться на комплименты.

— Нет, они правда хороши. Оба два, — продолжил Виктор, активно жестикулируя. — Я думаю, закончат курс раньше остальных, если сейчас поднажмут. Через каких-то пару месяцев без проблем смогут чуять людей, при этом сохраняя человеческий облик глаз.

— Это прекрасно, только поднажать сейчас вряд ли удастся, — будто извиняясь проговорил Марк. — У нас непростое дело.

— Вот как? — Виктор заинтересованно посмотрел на племянника. — Что-то слышал краем уха. Очередной маньяк?

— Ага, или сектанты, — кивнул Марк.

— Сектанты? С чего ты так решил?

— Не я. Это одна из версий. Я пока не знаю, что и думать. Убийство реально похоже на сатанинский ритуал, при этом мы не исключаем, что это дело рук акудзина. Вот только я не припомню, чтобы наши предки устраивали пляски с икебанами вокруг трупов.

— Я тем более. Это твоя зона, племянничек. В книжках умных покопайся, с умными акудзинами пообщайся.

— Вчера копался. Правда, толком не общался, потому что те, с кем мог, пока не должны знать, что мне от них нужно.

— Так пообщайся с теми, кому до твоих целей фиолетово, — предложил Виктор.

Марк задумался. Копать Библиотеку — дело, требующее временных ресурсов. Но есть ли в его окружении те, кто может помочь и при этом не задавать лишних вопросов? Кроме Прохоровой, конечно. Над этим стоило поразмыслить.

Глава 9

Майор Игорь Шилов ждал Кирилла возле КПП «Центра крови». Погода радовала горожан, хотя по календарю уже наступила осень. Так что Шилов был одет в джинсы и голубую рубашку в тонкую полоску. Кирилл тоже надел рубашку, но решил-таки прихватить с собой пиджак. Визит их был полуофициальный, но все же.

Договаривался о встрече с Юсуповым Шилов. Людскому майору главврач Центра отказать не посмел бы, а вот следователя Седьмого отдела мог и послать. Калинин для Юсупова был слишком мелкой сошкой, а просить Константинова подстраховать их Кирилл не стал. Начальник последнее время носился с новичками, собирал команды, отлаживал работу отдела и почему-то был очень нервным.

— Доброе утро, — приветствовал его Шилов. — Нам уже выписали пропуска, идем.

Кирилл поздоровался и прошел вслед за коллегой через турникеты, удивившись порядку пропуска в медицинское учреждение. Впрочем, кто знает, что они в этом Центре делали. Может, и правда, охрана была не лишней.

Они прошли в главный корпус и поднялись на лифте на шестой административный этаж. Там, на ресепшене, их встретила миловидная рыжеволосая девушка, которая проводила следователей в кабинет Юсупова.

Ратмир Ринатович Юсупов оказался внушительных размеров мужчиной, на вид лет семидесяти. Когда он поднялся с места, чтобы поздороваться с вошедшими, оказался на голову выше высокого Кирилла и на полторы выше Шилова. Косая сажень в плечах, крепкое рукопожатие, пристальный взгляд глубоко посаженных карих глаз, кустистые брови и волевой подбородок.

Кирилл почувствовал себя мальчишкой рядом с ним, и даже Шилов, отличавшийся крепкими нервами, стушевался. А еще Калинин пожалел, что не начал заниматься с Виктором Голицыным раньше. Сейчас ему очень захотелось считать эмоции Юсупова.

— Итак, господа. Чем могу вам помочь? — пробасил Юсупов, когда они заняли свои места по обеим сторонам брифа.

— Ратмир Ринатович, мы знаем, что вы написали пару книг о свойствах крови. И, должно быть, вам о ней известно все и даже больше, — добродушно начал говорить Шилов. — Возможно, вы изучали отношение м-м-м… древних культов к ней?

— Вас интересует что-то конкретное? — нахмурился Юсупов.

— Да. Нас интересуют ритуальные жертвоприношения. И… как бы правильно сформулировать? — Шилов взглянул на Кирилла, и тот подхватил.

— Значение крови или ее свойств в ритуалах.

— Во все времена кровь и человеческая жертва служила даром кому-то или чему-то, — после минутного раздумья ответил Юсупов. — Если мы говорим именно о прошлом, отринув современную науку… Кровь — суть жизни. Кровь — сама жизнь, поэтому она была ценным даром богам. Есть еще несколько вариантов. Кровь пили, чтобы восполнить силы, или приобрести еще больше жизненной силы. И кровь за кровь, что и сейчас бывает актуально. Кроме того, это связь. С родственниками, например. «Мы с тобой одной крови» и так далее. В некоторых культах кровь служила своеобразным ключом, отпирающим двери, или устанавливала связь между людьми или между предметом и его хозяином.

Кирилл заслушался. Юсупов говорил глубоким голосом, будто рассказывал сказку. А вот Шилов все сказанное конспектировал, и когда Юсупов замолчал, поднял на того глаза, ожидая продолжения. Но тот не собирался продолжать, подозрительно глядя то на одного, то на другого мужчину.

— А вы в своих книгах об этом упоминали? — поинтересовался Кирилл.

— Вначале, может быть, в качестве вступления. Им уже с десяток лет, а наука не стоит на месте. Я сейчас готовлю новые редакции, где будут только научные факты. А за всякими ритуалами и магией пусть люди идут к тем, кто в этом разбирается лучше меня.

Шилов глянул на Кирилла и незаметно кивнул, мол, другого выбора нет, открывай карты.

— Что вы знаете о Томаше Дворжаке? Нет ли у него последователей? — спросил Кирилл про старого кровопийцу, который ставил под своими жертвами чаши для сбора крови.

Юсупов замер, словно окаменел, и потянул носом, как дикое животное — сначала в сторону Кирилла, потом в сторону Шилова, чем немало удивил майора. В конце концов, он повернулся к Калинину и спросил с презрительной усмешкой:

— А ты чей будешь, мальчик? Своих я всех знаю.

Кирилл никак не отреагировал на выпад. Спокойно и прямо посмотрел на старого кровопийцу и потянулся к сущности.

— А-а-а, братушки наши энергетические, — улыбнулся Юсупов. — То-то, думаю, запаха твоей крови не чую.

— А вы вообще чуете? — с любопытством спросил Шилов.

— Твою чую. Болел недавно.

— А это по запаху можно определить? — удивился майор.

— Можно, — кивнул Юсупов. — И как человек спелся с акуре?

— С кем? — переспросил Шилов.

— Это еще одно наше название, — пояснил Кирилл. — Не самое распространённое.

Шилов кивнул и тут же записал это в ежедневник.

— Так что вас привело ко мне? Уж не мои книжки, это точно, — заявил Юсупов.

— Вообще-то, и они тоже, — ответил Кирилл. — Вашими книгами интересовался один преступник, который недавно вышел из нашей тюрьмы. Но мы и так хотели с вами поговорить. Игорь Алексеевич, вы не покажете?

Шилов достал из своей сумки пару фотографий с места преступления и протянул их Юсупову.

Тот долго их разглядывал, то хмурясь, то цокая языком, и наконец вернул карточки.

— Это явно обряд жертвоприношения. Но я не понимаю, при чем тут мы и Томаш Дворжак? Дворжак, действительно, подвешивал жертв вниз головой и сливал кровь в большие чаши, но он это делал исключительно в практических целях — так было удобно собирать кровь. Он не был подвижником каких-то культов. Безбожник.

— А у вампиров вообще существовали похожие обряды? — спросил Кирилл.

— Обряды существуют до сих пор у всех, не только у нас. Но дело в том, что мы, как и вы, как и люди, принадлежим к разным культам и культурам. Вот вы ходите в церковь? — обратился Юсупов к Шилову.

— Не сказать, что часто, но хожу, — кивнул тот.

— А я хожу в мечеть. И вы, и я совершаем религиозные обряды, но они разные, потому что мы исповедуем разные религии. И человек, и акуре, и вампир может быть христианином, мусульманином или сатанистом. Среди вампиров, проживающих в России, сатанистов нет. Более того, почти все они неверующие.

— А списочек этих неверующих у вас есть? — уточнил Шилов.

— Есть, — кивнул Юсупов. — Моя помощница отправит вам, если оставите свои контакты.

— Прекрасно! — широко улыбнулся Шилов. — Это было бы просто прекрасно!

***

— Что думаете, Кирилл? — спросил Шилов, когда они устроились за столиком в кафе неподалеку.

— Думаю, что вампиры не при чем, но пробить их всех надо.

— Я не смогу объяснить своим ребятам, что у меня за список из трехсот двадцати пяти человек, но и у акудзин в этом меньше возможностей. Почему же вы специализируетесь только на своих? — с досадой в голосе спросил Шилов.

— А вас бы интересовали преступления акудзина против акудзина? — вопросом на вопрос ответил Кирилл.

— Вряд ли, — усмехнулся Шилов. — Не представляю, как бы смог арестовать кого-то из вас. Сложно все. В правовом поле, я имею в виду. Вроде и мы, и вы, и вампиры являемся гражданами одной страны, но на вас законы не распространяются. Вы исчезнете в миг, и все. Где вас искать?

Кирилл улыбнулся. Да, у них были преимущества перед большинством и довольно серьезные.

— Я могу внушить вашим ребятам, что надо пробить этих людей, предоставить вам информацию и тут же забыть об этом, — предложил Кирилл и, поймав удивленный взгляд Шилова, добавил. — Так будет быстрее.

— Ты прав, но… Не хотелось бы, чтобы кто-то воздействовал на них.

— Вам же известно, что это безвредно?

— Да, Григорий уже проделывал это со мной. И знаешь, не очень приятно, осознавать, что тобой фактически управляли.

— Понимаю, хотя… — Кирилл покрутил в руках чашку с кофе. — Не в обиду, но у нас отношение к этому проще. Человек ничего не заметит, а мы получим выгоду.

— Так ведь можно заставить человека и убить, и с моста спрыгнуть, — пристально посмотрел на него Шилов.

— Можно, — не стал отпираться Кирилл. — Все можно, но запрещено.

— Убивать вам тоже запрещено, но Горелов получил всего пять лет, — жестко отрезал Шилов, будто его до сих бесила одна мысль о том, что маньяк так легко отделался.

— Сейчас ужесточили наказание, а я не могу отвечать за всех, — мягко ответил Кирилл. — Акудзины в большинстве своем миролюбивый народ. Мы принимаем и понимаем, что наши возможности огромны, и, если их применение не ограничивать, ничем хорошим это не закончится. Поэтому и был создан Седьмой отдел.

— Ладно, — нехотя согласился Шилов. — Есть у меня парочка умников. Роют хорошо, а главное, быстро. За пару дней управятся. Если приедешь завтра к нам, организую встречу.

— Договорились, — улыбнулся Кирилл и потянулся. Ночь снова выдалась бессонная, и он хотел, прежде чем отправится в отдел на ковер к Константинову, заехать домой и поспать хотя бы пару часов.

Сделать ему это было не суждено. У Шилова зазвонил телефон, и он, выслушав собеседника, положил под блюдце пару купюр и кивнул Кириллу в сторону выхода:

— Поехали. Эта тварь снова убила.

Кирилл страдальчески вздохнул из-за того, что его планы полетели к черту, но в то же время в нем проснулся азарт. Это дело увлекало его все больше. Он не хотел затягивать так, как в прошлый раз, когда Щербаков убивал людей у них прямо под носом, а они, как щенки, тыкались по углам и не могли понять, кто же за этим стоит.

***

Машину пришлось оставить возле кафе и ехать с Шиловым через весь город на юг. Как назло, собрали все пробки и светофоры. Майор постоянно висел на телефоне, раздавая указания своим людям. Как понял из его разговоров Кирилл, на месте преступления уже вовсю работали людские криминалисты, и это было плохо.

Калинин хотел, чтобы место преступления осмотрели их ребята. А еще хотел, чтобы тело забрали в Еленовку. Вдруг их медики заметят то, чего не заметили люди.

Пока думал, как все провернуть, они добрались до очередного городского парка. Он мало чем отличался от двух предыдущих. Тоже представлял собой большой лесной массив.

Идти пришлось прилично, сначала по мощеным дорожкам, затем по тропкам. В итоге они чуть не заблудились, благо их нашел помощник Шилова. Молодой долговязый лейтенант Вахрушин провел их к месту преступления, по дороге введя в курс дела. Калинина майор представил как гражданского специалиста по древним культам, на что Кирилл мысленно усмехнулся, невольно подумав о Марке. Стоило его вызвать.

Они подошли к месту. Оно, как и в других случаях, находилось далеко от тропинок и главных аллей. Если не знать, что парк другой, можно было подумать, что они здесь уже были. Картина была точь-в-точь как в других местах.

Старый кривой дуб в центре земляного круга, обнаженное тело мужчины лет сорока пяти, подвешенное вниз головой. На белой коже в области шеи тонкий порез и кровавая дорожка на лице.

Под телом ровная яма с четкими краями, вокруг начертано два круга. Третий круг состоял из камней и сложенных пирамидками веток и сухих растений. Четыре факела на длинных жердях.

Вокруг копошились люди, фотографируя, беря образцы.

— Это что за дети? — спросил Шилов у помощника, кивнув на двух подростков, которые разговаривали с девушкой в форме.

— Школьники. Они вызвали мили… то есть полицию. Решили школу прогулять. Пошли в лес, чтобы не встретить никого из знакомых, и наткнулись на тело, — ответил Вахрушин.

Они втроем остановились возле круга. Шилов посмотрел на Калинина, который стоял мрачнее тучи. Затем Кирилл встал перед Вахрушиным спиной к людям так, чтобы его лицо мог видеть только Шилов, и положил руку на плечо лейтенанта. Глаза Ищейки заволокла кровавая пелена.

Взгляд Вахрушина затуманился, и Кирилл заговорил:

— Скоро сюда прибудет подразделение криминалистов специального назначения по линии Интерпола. Дело секретное. Все подпишут бумаги о неразглашении до особого распоряжения майора Шилова. О работе специального подразделения запрещено распространяться. Они осмотрят место, заберут тело, отдадут позже. Убрать всех с места преступления немедленно, территорию оцепить, детей допросить по всем правилам, отчитаться перед майором Шиловым лично. Выполнять.

Кирилл вернул глазам обычный вид и убрал руку с плеча Вахрушина. Тот ошалело моргнул пару раз и удивленно посмотрел на Калинина.

— Вопросы? — строго спросил Кирилл.

— Никак нет! — вытянулся лейтенант и бросился выполнять поручения.

— Ты что творишь? — зашипел на Кирилла Шилов.

— Мне нужны акудзины здесь, и я хочу, чтобы тело осмотрели наши патологоанатомы, — спокойно ответил Калинин.

— Но ты сейчас нес такую чушь! — выпучив глаза продолжал шёпотом ругаться Шилов. — Какой Интерпол? Кто в это поверит?

— Любой, у кого есть установка от акудзина, — пожал плечами Кирилл. — Ваши будут подписывать некую бумагу о неразглашении, тогда с ними и поработают наши ребята. Кстати, заодно и внушат вашим пробить списочек вампиров.

Шилов чуть не задохнулся от возмущения, когда Кирилл повернулся к нему спиной и бодро зашагал вглубь леса. Еще больше он удивился, когда уже через пару минут он вернулся не один, а с Голицыным, Богдановым и парочкой молодых, незнакомых ребят.

— Вот это инсталляция! — присвистнул Богданов, обводя взглядом поляну. — Вы, Игорь Алексеевич, любите дела, где людей подвешивают вниз головой?

— Обожаю, — проворчал Шилов, здороваясь с ним за руку. — И что теперь?

— Ворона решил не трогать, он там с Гореловым развлекается, — пояснил Кирилл. — Криминалисты готовятся и придут, когда люди очистят место. Константинов присоединится позже. Григорий, надо бы дать установки и подписать типа бумаги о неразглашении о работе Интерпола над этим делом, а еще попросить кое-кого пробить триста двадцать пять вампиров по списку, который должны прислать майору.

— Какое счастье, что не мне их пробивать, — облегченно выдохнул Григорий. — Решим. Кому приказ давать? И… погоди, какой Интерпол?

— Вот лейтенант бегает, ему передай, а он уж там сам все решит, — указал на Вахрушина Кирилл. — А Интерпол — это мы.

— Вот это взлет по карьерной лестнице! — присвистнул Богданов и отправился выполнять поручения.

— Тогда, пока люди пакуют чемоданы, расскажи, что ты нарыл про камни и растения. Марк? Марк? — Кирилл помахал перед носом друга, который как зачарованный смотрел на труп.

— А? Камни? — Марк перевел на него взгляд.

— Да, камни и растения.

— Если мы говорим про какие-то магические свойства, — подобрался Марк, почувствовав себя в своей стихии, — то гематит люди используют в ритуалах для связи с потусторонним миром и как защиту от энергетического вампиризма. И то и то интересно. Для акудзин же он скорее талисман, охранный камень.

— Интересно, — Кирилл опустил голову, задумавшись.

— А растения? — спросил Шилов.

— Скажем, есть моменты, на которые стоит обратить внимание, но почему здесь все это вместе, я не могу пока сказать. Надо подумать, — ответил Марк. — Ясень, например, у восточных славян символ змей и огня. Дуб — символ власти, символ верховного божества у многих народов. Кое-кто считает, что старые дубы соединяют наш мир с другими мирами. Это своеобразный мост между Навью, Явью и Правью.

— Мир духов, наш мир и подземный? — уточнил Шилов.

— Ага, — кивнул Марк и продолжил. — А осина имеет власть над злыми потусторонними сущностями. С растениями тоже интересно. Недотрога бальзаминовая, она же разрыв-трава, в мифологии умеет открывать все замки. Прострел раскрытый, он же сон-трава, кстати, занесен в Красную книгу и является ядовитым. Тут ничего особенного. Много написано о его целебных свойствах. Единственное, с точки зрения мистики он может открыть в человеке дар предвидения. И папоротник… Вообще-то он, наоборот, защищает от нечистой силы, и в принципе ассоциируется с защитой, добром, силой. Но в книге, которую брал Горелов, написано, что папоротник помогает в поиске кладов, вещей, людей и нелюдей.

— Это как? — переспросил Кирилл.

— Это если ты потерял свою почившую бабушку, папоротник поможет найти ее дух, где бы она ни была.

— Готово, можем начинать! — объявил подошедший к ним Богданов.

За разговором они и не заметили, как поляна опустела и здесь остались только акудзины и Шилов.

— Отлично, — азартно потер руки Кирилл. — Приступим.

Глава 10

В кабинете Жанны Игоревны Прохоровой царило молчание. Марк с Кириллом молча потягивали кофе, Константинов смущенно поглядывал в сторону главврача Еленовки. Сама Прохорова презрительно глядела на всех троих. Снова превратили Еленовку в филиал Седьмого отдела!

Только Эльнар Гасанович ходил взад-вперед, заложив руки за спину, и что-то бормотал себе под нос. Этот сухопарый старик работал патологоанатомом в людской больнице, но числился так же в Седьмом отделе, прибывая по первому зову Константинова на преступления, где имелись жертвы.

Дверь открылась, и в кабинет вошел довольный Шилов.

— Установили! — объявил он. — Мочалов Константин Артемьевич, сорок шесть лет.

— Я так и сказал: сорок шесть-сорок семь! — воскликнул Эльнар Гасанович.

— Прекрасно, господа! — строго проговорила Прохорова. — Давайте ближе к делу, и валите из моего кабинета.

— Жанна Игоревна, спасибо, вам за помощь. Вы же понимаете, как нам важно ваше мнение! — любезнейшим тоном обратился к ней Константинов.

Марк с Кириллом чуть кофе не подавились. Таких выступлений от начальства они давно не видели. Казалось, Константинов даже побаивался Прохорову. В любом случае, они точно не знали и вряд ли когда-то узнают причины такого поведения начальника по отношению к главврачу Еленовки.

Прохорова посмотрела на директора Седьмого отдела так, будто он ее чем-то оскорбил.

— Жаннет, ты же понимаешь, что дело важное… — начал было Марк, но она его прервала:

— А ты бы помолчал. Эльнар Гасанович, прошу вас, перейдем к делу.

— Да-да, Жанна Игоревна, конечно, — патологоанатом поправил очки и остановился у стола так, чтобы его всем было видно. — Мужчина, кхм, Мочалов, сорока шести лет. Время смерти между двумя и четырьмя часами утра. Причина: кровопотеря. Ему перерезали сонную артерию. А, как известно, кровопотеря из крупных артериальных сосудов приводит к быстрой смерти.

— Недолго мучался, — цинично вставила Прохорова.

— Ну да, — удивленно посмотрел на нее Эльнар Гасанович. — Других следов на теле не обнаружено. То есть ни следов борьбы, ни частичек, которые указывали бы на это. Он словно не сопротивлялся.

— То есть взрослый мужик пошел на убой добровольно? Его оглушили или опоили, или что? — нахмурившись, спросил Константинов.

— Нет. Никаких следов, свидетельствующих об этом, на теле или в организме, не обнаружено, — возразил Эльнар Гасанович.

— Это еще одна причина, по которой я к вам обратился, — заговорил Шилов. — Не может быть, чтобы мужчины сами шли на это. Но наши специалисты тоже не нашли ничего странного.

— Это само по себе странно, что не нашли, — со скучающим видом заметила Прохорова. — Даже у некриминальных трупов часто встречаются синяки и ссадины. А тут чисто, словно его неделю держали в стерильной комнате с мягкими стенами, да еще помыли и провели полную гигиену.

Кирилл удивлённо уставился на нее и бросился перелистывать свою тетрадь.

— Не ищи, — жестом остановил его Шилов, не сводя взгляд с Прохоровой. — Две предыдущие жертвы действительно пропали где-то за неделю до того, как их нашли.

Прохорова слегка усмехнулась, будто не удивлена вовсе. А вот остальные проглядели то единственное общее, что было у жертв.

— Наверняка и этот тоже, — предположил Марк.

— Скоро узнаем, — кивнул ему Шилов. — Мои ребята уже поехали к нему домой.

— Нам бы тоже поговорить с родственниками убитых, — заявил Калинин так, что возражений не возникло ни у кого… кроме Прохоровой.

— А об этом, господа, вы поговорите в Седьмом отделе, — она строго обвела всех взглядом и уставилась на Эльнара Гасановича. — Будьте добры, убрать труп из нашего морга в человечий.

Шилов вскинул брови от такого обращения к людям, но промолчал. Что тут скажешь — нелюди.

***

— Давай подытожим, — вздохнул Ворон. — Твой сраный голос говорил тебе убивать девушек, потому что они были грешницами?

— Да, — кивнул Горелов.

Они находились в маленькой комнатушке, гордо именуемой допросной. Здесь кроме квадратного стола, двух стульев и видеокамеры на высоком штативе больше ничего не было. Иван уже битый час допрашивал Горелова, но так и не смог понять — действительно у Горелова не все в порядке с головой или он притворяется?

— Я тут посмотрел досье на твоих жертв — ни в чем плохом они не были замечены.

— Ну как же? — Горелов посмотрел на фотографии восьми девушек, что Ворон разложил перед ним на столе. — Они все виновны.

— Это голос тебе сказал?

— Да, он всезнающий, — не моргнув глазом ответил Горелов.

Иван скривился и закатил глаза.

— А таблетки тебе помогают?

— Помогают. Голоса больше не слышу, — смиренно отвечал бывший маньяк.

— А он не говорил, в чем же виноваты девушки? — мягко, словно ребенка, спросил его Иван.

Но Горелов ответить не успел. Дверь допросной открылась, и на пороге появился Константинов.

— Кончай его! — рявкнул начальник.

— Что? — опешил Ворон и посмотрел на побледневшего Горелова.

— В смысле, заканчивай с ним и дуй в переговорную! — приказал Константинов и захлопнул дверь.

— Повезло тебе, касатик. Прыгай отсюда, — угрожающе сдвинул брови Ворон и принялся убирать фотографии.

Горелову особое приглашение не требовалось. Он встал и, поклонившись, будто перед ним был не простой акудзин, а как минимум председатель Правления, испарился.

Насвистывая веселый мотивчик, Иван поднялся на этаж выше и вошел в переговорную. Все уставились на его довольное лицо, и с него тут же исчезла улыбка.

— Кто умер? — спросил Ворон.

— Мочалов, — ответил Кирилл.

— А кто это?

— Очередная жертва нашего сатаниста.

— Печально, — совсем непечально ответил Иван и сел на свободное место.

В переговорной, помимо друзей, присутствовали Константинов, Шилов и Богданов.

— С тебя и начнём, — заявил Константинов и сделал вид, что внимательно слушает подчиненного.

Иван сел прямо, сделал донельзя серьезный вид, будто акудзина подменили, и принялся рассказывать:

— Я не понимаю Горелова. Начнем с того, что это вряд ли он, потому что во время первого убийства он был в Солянке. Я это уже говорил и буду дальше повторять, так что смиритесь. Совершать преступления ему говорил некий голос, который слышал только он. Сейчас он пьет таблетки, которые мне продемонстрировал. Медик Солянки подтвердил, что назначил именно эти. Я уже говорил, что по всем тестам Горелов шизик. Мне стало интересно, что же говорил ему голос… — Иван выдержал мхатовскую паузу, повысив заинтересованность «зрителей». — А говорил он, что все девушки были грешны.

— Чего? — нахмурился Константинов.

— Вот так вот, — развел руками Иван. — Я не знаю, есть ли смысл докапываться до него дальше, раз первое убийство точно не его.

— Думаю, пока не стоит, — выразил мнение Кирилл.

— Возражу, — выступил Шилов. — Ты сам говорил, что в этом деле слишком странные совпадения с делом Горелова.

— Пока притянуть Горелова к ним нельзя. Иван прав — первое убийство он не совершал. Если мы рассматриваем Горелова как участника обеих серий, то надо искать либо его подельника, либо подражателя.

— Хорошо, но я бы с него глаз не спускал, — согласился Шилов.

— Ворон, — обратился к Ивану Константинов, — организуй за ним слежку. Возьми новеньких, пусть учатся работать.

— Хорошо, — улыбнулся Иван и, откинувшись на спинку кресла, заложил руки за голову, будто программу-максимум на сегодня выполнил.

— Ты что сидишь, скучаешь? — обратился начальник к Марку. — Рассказывай.

— Я не нашел у нас подобных ритуалов и пока не могу понять, почему убийца выбрал именно эти растения и камни, — уныло ответил Марк, задумчиво глядя на свои ладони. — Это не совсем моя тема. У меня нет глубоких знаний по этому направлению. По-хорошему… мне нужен акудзин или человек, который даст больше информации, потому что, если я буду это искать самостоятельно, то зависну в Библиотеке надолго. К тому же я не очень хочу, чтобы бывшие коллеги Горелова видели, чем я там занимаюсь.

— Почему? — напрягся Кирилл.

— Не знаю, как объяснить. Просто не хочу, — ответил Марк, тяжело вздохнув — самому себе не мог этого объяснить, а уж остальным и подавно.

— А у тебя есть такой акудзин или человек? — спросил Константинов, хмурясь.

— Наверное, есть, мне надо подумать.

— Ну так думай быстрее! Медленно работаете! Так еще до одного трупа доживем! — наконец взорвался начальник.

— Так, может, они вообще не наши, — цинично заметил Ворон.

— Знаешь что?! Наши — не наши, раз впряглись, отработать надо!

Иван закатил глаза, но промолчал.

— Давайте составим план и подытожим, что мы имеем на сегодняшний день, — робко предложил Кирилл, и когда все молча уставились на него, продолжил. — Итак. По Горелову все ясно. Со счетов его не сбрасываем, наблюдаем. Мы были у Юсупова. Он рассказал, что кровь часто и во все времена использовалась в ритуалах. Вампиры подобными плясками с икебанами не занимались, а Томаш Дворжак ставил чашу под жертвой, потому что так было удобно собирать кровь. Мы же видим только чёткие ямы, и никаких следов того, что кровь жертв собирали в сосуды.

— Верно, — подхватил Шилов. — Юсупов дал нам список вампиров, проживающих в городе и окрестностях. Мои ребятки уже ими занялись вплотную, спасибо Григорию.

— Всегда пожалуйста, — самодовольно усмехнулся Богданов. — Мозги промыли всем. Поздравляю, товарищи, мы теперь с вами спецподразделение Интерпола, и людишки свято верят в эту сказку.

Шилов скривился, и это не осталось незамеченным.

— Не людишки, а люди, — строго поправил подчиненного Константинов.

— Конечно-конечно, — словно раскаиваясь, произнес Богданов.

— По поводу тела, точнее тел, — продолжил Кирилл. — То, что сказала Прохорова — это очень интересно. Некто похищал мужчин заранее и словно готовил их к ритуалу… очищая. Я хотел бы поговорить с родственниками и знакомыми убитых, может, они поведают что-то интересное.

— Мы их очень подробно допрашивали. Сейчас мои ребята дома у последней жертвы, отписались, что он исчез пять дней назад, и жена сразу же подала на розыск.

— Я бы мониторил пропажи людей в городе. Если маньяк продолжит убивать, есть шанс узнать, что он схватил следующую жертву, и попытаться перехватить его. Обратить внимание следует на мужчин среднего возраста.

— Маловероятно, что нам это поможет, — возразил Шилов, — но чем черт не шутит.

Он сделал заметку в своем ежедневнике, а Константинов тем временем снова повернулся к Кириллу:

— Что дальше?

— Ворон отправляет ребят наблюдать за Гореловым, а сам присоединяется к опросу родственников жертв. Демон продолжает копать, потому что нам надо знать, что все это значит и для чего все это делается. Без этого мы даже не сможем понять мотив преступника.

— Или преступников, — уточнил Шилов.

— Или преступников, — согласился Кирилл. — На людях сбор информации о вампирах. Они все живут по документам, работают и светятся на камерах. А также мониторинг сообщений о пропажах мужчин. Пока как-то так.

Калинин замолчал и обвел всех взглядом, ожидая возражений, но их не последовало.

— Работайте, — крякнул Константинов, поднимаясь. — Как что будет, доложите. Главное, выяснить — акудзин это или нет. А то не хотелось бы опять оправдываться перед Советом.

***

— Ваши королевские креветки, господа! — Лена поставила на стол большое блюдо с золотистыми креветками и села за стол, прильнув щекой к плечу Кирилла.

— О! Какая прелесть! Я не знал, что ты умеешь готовить, — подмигнул ей Иван, и протянул бокал пенного.

— Я тоже не знала, что умею готовить до замужества, — как-то грустно усмехнулась девушка.

— Выглядишь отлично для молодой мамаши, — улыбнулся ей Марк.

— Просто, когда вы видели меня последний раз, я была голодной.

— Сущность не кормила?

— Ага. Времени не было. Я предпочитаю поспать лишний час. А вчера родители забрали Каролину на выходные, и я решила, что пора бы подумать о себе.

— И это правильно, — Кирилл поцеловал жену в макушку.

Сегодня вечером они собрались у них в квартире. В городе существовали специальные дома, где жили исключительно акудзины, но квадратные метры там стоили дорого, так что большинство селились в обычных многоэтажках по соседству с людьми. Впрочем, так или иначе, многие акудзины стремились жить обособленно — либо в новостройках для своих, либо в загородных домах со своим участком.

Так Марк, съехав от родителей, поселился неподалеку, но в собственном доме. Кирилл жил в квартире в спальном районе, перешедшей по наследству, и привел туда жену. А Иван, воспользовавшись щедрой премией за поимку Щербакова, купил себе небольшую однушку и наконец-то перестал платить за съем, о чем упоминал при каждом удобном случае — настолько эта перемена в жизни его обрадовала.

— Хочу выйти на работу, хотя бы на пол ставки, — поделилась планами Лена.

Она откинула за спину длинные светлые волосы, сложила руки под подбородком и уставилась на мужчин своими лучистыми голубыми глазами, ожидая одобрения.

— И что ты будешь делать на пол ставки? — спросил Марк.

— Голицын, почему ты постоянно делаешь такое лицо, будто я тебе что-то сделала? — нахмурилась Лена, глядя на ухмылку Марка.

— Ты мне ничего не сделала, — поспешил оправдаться он. — Просто не люблю журналистов.

— Скотина, — Лена кинула в него скомканную салфетку, и Марк, смеясь, поймал ее.

— Я серьезно спросил! — ответил Марк на укоризненный взгляд Кирилла.

— Хочу писать хотя бы какие-то заметки о местной самодеятельности. Без разницы кому — хоть людям, хоть акудзинам, — сказала Лена, кладя ладонь Кириллу на плечо. — А может, в Седьмом отделе случилось чего интересного?

Мужчины переглянулись между собой, и от Лены это не ускользнуло. Она подняла брови и подобралась. В девушке проснулся дремавший последние полгода журналист.

— Да ничего особенного, — поспешно ответил Кирилл.

— Ворон, — Лена недовольно посмотрела на мужа и повернулась к Ивану.

— А что сразу Ворон? — Иван демонстративно принялся за еду. — Вон, Кирюшу пытай. Он у нас главный. А мы так… ЦУ выполняем.

— Кирилл! — Лена подпрыгивала на стуле от нетерпения и смотрела всех по очереди, обиженно поджав губы.

— Да пока ничего конкретного, мы даже не уверены, что это акудзин…

Пришлось рассказывать о работенке, которую им подкинул Шилов. Лена хоть и была журналисткой, но, если просили, о делах Седьмого отдела не распространялась. Да и до этого не о чем было говорить — сплошная рутина. Однако от нее не ускользнули изменения в поведении мужа, и дешевле было поведать о том, чем они сейчас занимаются.

— Да, странные совпадения с этим Гореловым, но у него есть алиби, — задумчиво сказала Лена, когда друзья закончили рассказ.

— Подражатель или подельник? — спросил ее Марк.

— Если так ставить вопрос, то конечно, подельник. Подражатель копировал бы в точности убийства, совершенные Гореловым.

— Логично, — одобрительно улыбнулся Марк.

— Говоришь, не знаешь, к кому из специалистов по ритуалам и жертвоприношениям обратиться? — заинтересованно посмотрела на него Лена.

— У меня такие есть, но они общаются с сотрудниками Библиотеки, а я не хочу, чтобы те видели слишком много, — развел руками Марк.

— Почему, кстати? — спросил Ворон.

— Если у Горелова был подельник, который продолжает его дело, то это кто-то из его коллег, — ответил за Марка Кирилл.

— Логично, — согласился Ворон. — Но что, если мы вообще думаем не в том направлении, и это реально секта сатанистов?

— Вот поэтому мне нужен молчаливый спец, чтобы это понять, — уныло ответил Марк.

— Так он у тебя есть, — улыбнулась Лена.

— Ты что ли? — усмехнулся Марк.

— Голицын, ты вроде умный, но иногда удивляешь, — вернула усмешку она. — Я два года назад писала статью про твое путешествие в Китай и счастливое возвращение Хроник. Статью, правда, не взяли в «Акудзинский вестник», а людям я ее показать не могла… Не важно. В общем… я проделала большую работу, в том числе искала информацию про твоих коллег. Ты знал, что отец Джан Фая написал множество трактатов по оккультизму, ритуалистике и народной китайской медицине? Да он просто ходячая энциклопедия! Пока еще ходячая, ему сейчас около ста семидесяти.

Марк округлил глаза. Он прекрасно знал своего коллегу Джан Фая, с которым они разделили славу, когда нашли Хроники, и который, по сути, спас ему жизнь. Джан Фая, директора китайского Института геологии, заместителя председателя Совета акудзин КНР. Но Марк ни разу не интересовался семьей китайца. Да и зачем, если его больше интересовали профессиональные качества коллег?

— Ну да, — Ворон показал Марку экран своего мобильного. — Я нашел. Донг Фай реально у них там известная личность. Его имя знают не только акудзины, но и люди. Знали. Для людей он умер в восемьдесят втором.

— Ленок, ты гений! — широко улыбнулся Марк. — Проси, что хочешь!

— Посидишь с Каролиной в следующую субботу?

Марк аж пивом поперхнулся:

— Ну, ты это, проси что-то реальное.

— Эх, какая жалость, — наигранно расстроилась Лена. — Тогда привези мне магнитик из Китая. И я хочу эксклюзивный эксклюзив на эту историю!

Глава 11

В кабинете Константинова их было трое: сам начальник во главе стола, Ворон и Ищейка. Олег Дмитриевич требовал чуть ли не ежечасных отчетов по делу. Кириллу это не нравилось, потому что приходилось тратить время на бесполезную болтовню, что откровенно раздражало. А вот Ворону, казалось, плевать, чем они занимаются. Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и попивал энергетик из ярко-зеленой банки.

— Нам надо понять, по какому принципу маньяк выбирает жертв, — начал говорить Кирилл, одновременно просматривая записи в своей тетради. — Поэтому мы с Вороном должны опросить родственников жертв и выявить у них что-то общее. Что-то, что могло стать триггером для нашего маньяка.

— Чем? — нахмурился Константинов.

— Триггером, — поднял на него взгляд Кирилл и нетерпеливо пояснил, — событие, вызывающее негативные эмоции.

— Ты что, мне тут комедию разыгрываешь? Триггеры-шмыгеры какие-то! Говори нормальным языком!

— Так, фигли. Мы ж Интерпол, — хохотнул Ворон. — Соответствуем, Олег Дмитрич.

Константинов бросил на Ворона красноречивый взгляд, говорящий о том, что он сделает с Иваном, если тот не перестанет паясничать, и снова повернулся к Калинину:

— Яснее выражайся.

— Я думаю, что в жертвах есть что-то, что привлекло маньяка. Что-то, что определило их судьбу.

— Допустим, и возвращаемся к мотиву. Нам неясен мотив ублюдка, — с укоризной констатировал начальник, будто обвиняя подчиненных в том, что они до сих пор это не выяснили.

— Да, поэтому мы и хотим пообщаться с родственниками жертв, чтобы копнуть глубже, чем копали люди.

— Люди хорошо работают, — бросил Константинов.

— Я не говорю, что плохо, но сухой протокол — это сухой протокол. Я бы хотел почуять их эмоции, посмотреть на реакцию на те или иные вопросы.

— А ты что, уже закончил курс у Голицына? — язвительно спросило начальство. — Эмоции он хочет почуять! Или будешь красными глазищами людишек пугать?

— Я думаю, справлюсь. Если нет, то один из нас будет считывать эмоции, пока второй отвлекает вопросами, — ответил Кирилл, поймав себя на мысли, что начинает терять терпение, что с ним происходило крайне редко.

— Ну хорошо, — кивнул Константинов. — Насколько я понял, Шилов занимается последней жертвой, пробивает вампиров и мониторит исчезновения. А где Демон?

Начальник вперился серыми ледяными глазами в Кирилла. Кирилл замер, формулируя ответ, но отвечать ему не пришлось. Ворон, которого Константинов никогда не смущал и которого никогда не трогал крутой нрав начальника, взял огонь на себя.

— В Китае, но зачем, мы вам не скажем, — улыбнулся Иван, с вызовом глядя на начальство.

— Что значит «не скажем»? — покраснел Константинов. — Совсем охренели, что ли?! Голицын так-то еще здесь работает!

— А у него спец задание по линии Интерпола. Совершенно секретное, — продолжил нагло издеваться над Константиновым Ворон.

— Пшли вон отсюда, — прорычал начальник. — И без Демона не возвращайтесь!

Повторять не пришлось. Вид у директора Седьмого отдела был такой, что мужчинам внезапно захотелось отправиться в Китай на помощь Марку. Чем они могли ему помочь, непонятно, но главное, Шанхай далеко от разъяренного начальства.

***

— Совсем с катушек съехал? — спросил Кирилл друга, в сердцах кинув тетрадь на свой стол.

Ворон уселся на диван в кабинете друга и выдал до неприличия фальшивую улыбку:

— Задолбали по кругу об одном и том же. Мотивы, ритуалы, жертвы… Скука смертная! Говорили уже об этом и не раз. А еще эти отчеты! Отчеты надо писать, когда результат есть. А у нас хрен да нихрена.

Кирилл сел в кресло и устало потер лоб:

— Я не знаю, что это, зачем это и кому это нужно. Одна надежда на то, что Демон откопает что-нибудь интересное в своем Китае.

— Не знаю, что там интересного. Я там был, меня не впечатлило, — ответил Ворон, скривившись. — Шум, грязь, дышать нечем. Меня больше интересует наш с тобой план.

— Да какой план? — зевая, ответил Кирилл. — Идем с начала, ориентируемся по обстоятельствам. Через десять минут нас ждет вдова первой жертвы. Бориса Колчанова нашли в начале августа. С него и начнем.

— Погоди, — опешил Иван. — Как это она нас ждет через десять минут? Мы что, прыгать будем? К человеку?

— Да, будем прыгать. Нет времени размусоливать, — уверенно ответил Калинин.

— А если она будет не одна?

— Ты разучился память тереть? — раздраженно ответил Кирилл.

— Эй, спокойно! — примирительно поднял руки Иван. — Я тебя не узнаю. Где правильный Кирюша? Куда ты его дел, засранец, нарушающий правила?

— Какие правила? — загадочно улыбнулся Кирилл. — В уставе на этот счет ничего не сказано. Так что идем.

— Ну точно тебя Демон покусал, — проворчал Иван и, подойдя к другу, положил руку ему на плечо.

Кирилл потянулся к сущности. Кабинет исказился, разошлись стены, серая краска сменилась обоями в цветочек, и мужчины оказались в гостиной. Обычной гостиной, обычной панельной многоэтажки: диван, телевизор на противоположной стене, книжный шкаф, да рабочий стол с мощным игровым компьютером.

В мозг тут же впился то нарастающий, то стихающий гул работающего пылесоса. Хозяйка гостиной стояла спиной к ним и приводила в порядок и без того идеальный бежевый ковер.

Высокая женщина лет сорока была одета в растянутые спортивные штаны и мятую футболку, каштановые волосы собраны на затылке в небрежный хвост. Движения ее напоминали механизм, который завели и забыли выключить — такие же ровные, запрограммированные бесконечно водить пылесосом по ковру.

Словно почувствовав чужое присутствие, женщина медленно обернулась и вздрогнула. Она выключила пылесос и прижала к груди рукоять.

— Добрый день. Меня зовут Кирилл Калинин, а это мой коллега Иван Воронов, — как можно дружелюбнее приветствовал ее Кирилл. — Я звонил вам утром.

— А… Да, Кирилл… — удивлённо пролепетала женщина. — Я, кажется, опять забыла закрыть дверь…

— Ничего, такое случается, — мягко улыбнулся Кирилл. — Мы не отнимем у вас много времени, просто хотели прояснить, хм… некоторые детали.

— Да, конечно, — женщина рассеянно указала мужчинам на диван, а сама подкатила поближе компьютерное кресло и уселась на самый его краешек.

— Маргарита, — начал Кирилл, открыв свою тетрадь и щелкнув автоматической ручкой. — Вашего супруга нашли ровно через семь дней после того, как он пропал. Верно?

— Да.

— Но вы заявили о его пропаже только спустя четыре дня. Почему?

Колчанова сжала ручку пылесоса так, что побелели костяшки пальцев, и нехотя ответила:

— Я подумала, что он опять загулял.

— А когда он гулял в последний раз?

— Семь лет назад. Я подумала, что эта вернулась, — она поджала губы и отвернулась к окну. — Никогда себе не прощу, что так о нем подумала. Может, если бы обратилась в полицию раньше, Боря был бы жив.

— А почему вы подумали, что он у любовницы? Были предпосылки? — спросил Кирилл мягко, но одновременно настойчиво.

— И да, и нет. Наверное, та история до сих пор не оставит меня в покое. Я очень радовалась, когда эта женщина сообщила, что уезжает.

— Ирина сообщила вам? — удивился Кирилл.

— Да, она посмела прийти сюда и заявила, что я больше могу не беспокоиться…

Колчанова задумалась, будто хотела еще что-то сказать, но передумала.

— Маргарита, говорите, — настойчиво попросил Кирилл.

— Она сказала, — после долгой паузы отвечала женщина, — что Боря не тот, за кого себя выдает, и чтобы я была осторожна. За детьми следила… Бред! Она просто решила отомстить за то, что он выбрал семью!

— Возможно, — прошептал Кирилл и ткнул локтем в бок Ивана, чтобы тот продолжил допрос, пока он записывает полученную информацию.

Ворон встрепенулся и сел ровно:

— А гражданин Колчанов, муж ваш, то есть, вел себя нормально? Я имею в виду и в общем, и незадолго до исчезновения. Может, заметили что-то странное?

— Да нет, — пожала плечами Маргарита. — Ничего странного. Меня уже об этом спрашивали.

— Может, у него были новые знакомства? Задерживался на работе? Стал чрезмерно религиозен? — протараторил Иван.

— Нет, нет и нет, — отрезала женщина.

Она закрылась, и Кирилл это явно ощутил. Конечно, они еще мало занимались с Виктором, и Калинин побоялся бы тянуться к сущности, чтобы почуять ее эмоции, но Колчанова снова отвернулась к окну, и он решил попытаться.

Совсем немного, чуть-чуть, чтобы энергия не выплеснулась, окрасив его глаза красным демоническим огнем. И он почуял. Почуял отголоски ее боли. Боли от утраты. И ненависти. Ненависти к тем, кто снова и снова бередил рану, но не могли найти того, кто отнял у нее мужа.

Кирилл резко поднялся и кивнул удивленному Ивану на выход. Тот молча вышел из гостиной, и Кирилл последовал за ним, напоследок пробормотав стандартные извинения.

Они вышли в подъезд и, спустившись на лестничный пролет, устроились у окна.

— Ты чего? — спросил Иван, закуривая.

Кирилл сморщился от табачного дыма, помахал рукой, чтобы развеять облако и открыл форточку.

— Я смог почуять ее и не проявить сущность, — улыбнулся он, довольный собой.

— Ну все! Гордись теперь до конца жизни, но не зазнавайся, — усмехнулся Иван.

— Полезное умение, я тебе хочу сказать, — улыбнулся Кирилл, но тут же стал серьезно-задумчивым. — А еще я хочу тебе сказать, что нам надо посетить любовницу Колчанова.

— А людишки ее разве не посещали? — Иван встал рядом, облокотившись на подоконник и вопросительно посмотрел на друга.

— Ты не читал протоколы, которые предоставил Шилов? — укоризненно покачал головой Кирилл.

— Не-а. Зачем мне это, когда есть ты, Ищейка? Ты же знаешь, я не люблю читать.

— Знаю. Так вот, с любовницей Колчанов разошелся семь лет назад. Она переехала на юг, в небольшой городок рядом с Краснодаром. Собственно, она оттуда родом. Но ни она все эти семь лет не была здесь, ни Колчанов не бывал в тех местах.

— Думаешь, эта Ирочка может рассказать нам что-то интересное?

— Думаю, да, — уверенно кивнул Кирилл. — Но не сегодня. Наведу сначала справки у Шилова.

— Так они ее не допрашивали.

— Так им проще пробить человека, чем нам пробить человека.

— Логично, — усмехнулся Иван. — Куда дальше двинем?

— К первой жене второй жертвы.

— Что-то как-то сложно, — скривился Ворон.

— Пока легко, а потом будет вторая жена второй жертвы и почти третья жена второй жертвы.

— Нет, тебя точно Демон покусал, — радостно улыбнулся Иван и положил руку на плечо друга.

Подъезд, лестница, бежевые стены поплыли перед взором, и они оказались на крохотной кухне в шесть квадратных метров.

У плиты спиной к ним стояла дородная женщина в домашних шортах и футболке на два размера больше. Она помешивала половником суп и пританцовывала в такт музыке, доносящейся из динамиков старенького магнитофона.

— Юлия Далина? — спросил Кирилл, слегка повысив голос.

— Ой! — вскрикнула женщина и обернулась, положив мясистую ладонь на внушительного размера бюст. — А вы как тута оказались?

— Дверь была открыта, — солгал Кирилл. — Моя фамилия Калинин. Я вам звонил утром.

— А, да. Падайте, — она указала на табуретки возле маленького квадратного стола.

Мужчины синхронно глянули на шаткие, замасленные табуретки и синхронно же мило улыбнулись.

— Постоим, мы быстро с вами управимся, — заискивающе проговорил Ворон.

Далина кокетливо повела плечами и взглядом предложила начать управляться с нею.

— Нас интересует личность вашего мужа. Все необычное, что вы можете о нем сказать — странные знакомства, приверженность религиозным культам…

— Да мудак он обыкновенный! — перебила Кирилла женщина.

— А подробности? — спросил Ворон, немного оттеснив опешившего Кирилла.

— Да какие подробности?! — она возмущенно махнула половником, и капли бульона брызнули на столешницу. — Гулял как черт, а потом руку поднимать начал. Мразь!

— Да вы что?! — делано изумился Ворон, делая осуждающий вид. — Вот подонок!

— Вот и я о том же! Сдох, и пусть его! Все равно алименты не платил!

— Мы пойдем, — вдруг резко сказал Кирилл, чем заставил Далину замолчать, а Ивана удивленно уставиться на коллегу.

Кирилл, попрощавшись с женщиной, потянул Ворона на выход, но на этот раз в подъезде не задержался, а повел того сразу на улицу.

— Что это было? — спросил Ворон, едва поспевая за другом, который быстрым уверенным шагом шел к маленькому магазину в подвале соседнего дома.

— Там работает вторая жена Далина.

— Это понятно, но мы первой не задали конкретных вопросов!

— У меня есть догадка, но… надо проверить.

— Стоять! — Иван обогнал Кирилла и уперся ладонью ему в грудь. — Взял след, хрен остановишь. Какая догадка?

— Далин бил жену и ходил налево. И я уверен, что и вторую тоже бил, и тоже ходил налево, — скороговоркой пояснил Кирилл.

— И что?

— А Ирина предупреждала Колчанову, что с ее мужем что-то не то.

— И что?

— И то. Что тебе говорил Горелов?

— Что? — в который раз повторил Иван, не понимая, что ему хочет сказать Кирилл.

— То, что все девушки были грешницами. А что, если и все убитые мужчины тоже были грешниками?

— Он сказал не только про грехи, — наконец до Ворона дошло, что так взбудоражило Кирилла. — Он сказал, они виновны.

— Это приговор. Горелов выносил им приговор. И если кто-то подражает ему, то тоже выбирает виновных.

— Но причастность Горелова ты не докажешь.

— Мне и не надо. Мне надо понять мотив убийцы и найти общность. А пока общность лишь в том, что все жертвы пропали за пять-семь дней до того, как нашли их трупы. Где они были все это время?

— Я почем знаю?! — всплеснул руками Иван в ответ на вопрошающий взгляд Кирилла. — Ну хорошо, допустим. План-то какой?

— Сейчас ко второй жене, потом к невесте. Вряд ли он ее бил, раз согласилась замуж, но, может, она знает, при каких обстоятельствах исчез Далин. Живет на соседней улице, пешком дойдем. Потом пройдемся по третьей жертве. Шилов как раз с ее родственниками разбирается, а потом посетим любовницу Колчанова, — пояснил Кирилл и двинулся к магазину, но уже спокойным размеренным шагом.

— Жаль Демона нет, — грустно проговорил Иван, шагая рядом. — Даже не с кем поспорить, попал ты в точку или облажался.

— Надеюсь, что попал, — не слишком уверенно ответил Кирилл и открыл дверь магазинчика.

Здесь никого не было, только продавщица — женщина лет тридцати пяти сидела за кассой и со скучающим видом смотрела в телефон.

— Добрый день. Вы Надежда Далина? — спросил Кирилл, подойдя ближе.

Девушка подняла на него взгляд темных карих глаз и кивнула.

— Моя фамилия Калинин. Я звонил вам утром.

— Да. Чем могу помочь, правда, не знаю. Меня уже допрашивали, — она отложила телефон и с любопытством посмотрела на мужчин.

— Мы не отнимем много времени. Всего два вопроса: почему вы развелись с мужем, и каким он был человеком?

— Развелись, потому что он сломал мне три ребра, — бесцветным голосом ответила она. — Человеком был… говно, а не человек. Гулял, бил, пил, алименты не платил.

— Что-то странное за ним замечали?

— Это уже третий вопрос, — усмехнулась она, но ответила. — Да нет, хотя однажды он ходил с голой жопой по двору и орал матерные частушки. Странно, что я его перед мен… полицейскими отмазывала.

Ворон не сдержал смеха и поспешил выйти на улицу, а Кирилл, любезно раскланявшись с женщиной, вышел следом.

— Она прикольная, — сказал Ворон, когда Кирилл подошел к нему. — Жаль, что человечка с прицепом.

— Хватит паясничать, — пожурил друга Кирилл и набрал Шилова. — Майор, это Калинин. Что у вас по Мочалову?

— У нас гараж Мочалова и его машина с застарелыми следами крови, — раздался в динамике голос Шилова.

— Игорь Алексеевич, вы можете найти укромное место? Мы с Вороном к вам прыгнем.

— Сейчас что-нибудь придумаю, хотя, признаюсь, в этих гаражах сейчас столько народу, что дело дрянь. Прыгайте!

Приказ прыгать был настолько резким, что Кирилл просто схватил Ивана за локоть и переместился с ним к майору.

— Ты это, предупредил хотя бы! — возмутился Иван, удивленно осматриваясь. Они стояли между железными коробками гаражного кооператива. Рядом усмехался Шилов. Выглядел он уставшим, но обрадовался своим демоническим коллегам.

— Ну что, товарищи демоны? — широко улыбнулся майор. — У Мочалова был скелет в шкафу, точнее в гараже. Идемте.

Они вышли из укрытия. Дорогу между двумя рядами гаражей заполонили люди в форме и гражданские. Ворота одного из гаражей были открыты, и народ расположился полукругом, пытаясь заглянуть внутрь. Ближе всех к воротам стоял седовласый грузный мужчина и качал головой, утирая слезы.

Толпа расступилась, пропуская следователей к гаражу, и Кирилл с Иваном увидели черную «пятнашку» с помятым капотом, на котором действительно выделялись пятна.

— Я так и знал, я так и знал… — бормотал седовласый, кусая кулак.

— Что вы знали, Леонид Тимофеевич? — обратился к нему Шилов.

— Что грех есть за Костей. Виноват он в чем-то. Мучился он от своей вины, но никому не говорил.

Кирилл с Иваном обменялись многозначительными взглядами. Кажется, чутье Калинина снова его не подвело.

Глава 12

Марк стоял перед кроватью и смотрел на разложенные на покрывале вещи. Надолго отлучаться он не собирался, но пару дней в Китае точно проведет. Пришлось перенести несколько лекций у студентов, а вот рассказать начальству о вынужденной командировке он делегировал Кириллу. Отвечать на вопросы Константинова и выслушивать недовольные речи у друга получалось лучше.

Он быстро сложил вещи в небольшую спортивную сумку и обвел комнату взглядом. Здесь все было как всегда: кровать с балдахином размера трахадром, прикроватные тумбы и бра, большая плазма на противоположной стене. У панорамного окна, выходящего во двор, расположились два бескаркасных кресла и кофейный столик. Отсюда открывался прекрасный вид на озеро и небольшой городок на том берегу. Даже виднелась крыша хосписа, где Марк сегодня напитал сущность под завязку.

Прыгать предстояло далеко, так что лучше быть сытым во всех смыслах. Для обратного прыжка придется высасывать эмоции китайцев, но они, как и все люди в мире, будут не против. Как можно быть против, если не знаешь, что у тебя забирают что-то ценное?

О, да… Эмоции — это энергия практически в чистом виде. Физиологические реакции, тесно связанные с процессами в теле. Поэтому акудзинам нельзя брать у человека все — так и убить можно. К счастью для последних, эмоции — энергия восполняемая, поэтому, если акудзин не увлекся, человек быстро восстановится.

Марк последний раз вдохнул запах родного дома, потянулся к сущности, и комната стала искажаться, менять очертания, уменьшаться в размерах… И вот он уже стоит посреди студии — корпоративной квартире акудзин в самом центре Шанхая. Обычная крохотная квартирка, в которой Марк уже бывал пару раз: диван, стол с парой стульев, маленький кухонный гарнитур со всем необходимым и больше ничего.

Из большого окна открывался прекрасный вид на город с его небоскребами, и Марк невольно залюбовался. Бросив сумку на диван, он подошел к стеклу и улыбнулся. Азия ему нравилась своим колоритом, богатой историей, такой необыкновенной, сильно отличающейся от Европы сутью и культурой. А еще нравилось, что азиатов точно так же привлекала русская культура, поэтому с ними можно было говорить часами. Конечно, с теми, кто знал английский или хотя бы французский, которыми владел Марк, а таких тут было немного.

— Кхм, — кашлянул кто-то за его спиной.

Марк вздрогнул от неожиданности и повернулся. Перед ним стояла молоденькая девушка с большими глазами в обрамлении пушистых черных ресниц. С черных коротко стриженых волос стекали капельки влаги, падая на острые ключицы.

Она удивленно смотрела на Марка, сложив руки на груди, и смущенно опустила плечи. Видимо, не ожидала, выйдя из ванной в одном полотенце, встретить гостя.

— Это я удачно зашел, — одним уголком губ улыбнулся Марк, нахально разглядывая девушку.

— Nǐ hǎo, — робко поздоровалась незнакомка. — Je m’appelle Juliette.*

Марку вдруг стало неуютно. С чего бы это? Жюльет… Жаннет. Нет, Жаннет как обычно в Еленовке. Спасает людей, акудзин и периодически Седьмой отдел. Он живо представил себе белую кожу Прохоровой, ее чувственные губы, яркие зеленые глаза, зрелый секс без стеснения и ужимок, молчаливое понимание его желаний…

Он зажмурился, сбрасывая наваждение. Посмотрел на застывшую в недоумении француженку и тяжко вздохнул:

— Pardonnez-moi mon intrusion. Je pars déjà.**

Он схватил свою сумку и, не оборачиваясь, вышел из квартиры. Соблазн был велик, но он сдержался. А стоило ли? Может, и не стоило, но его ждал Джан Фай, а дело сейчас на первом месте.

Марк спустился на первый этаж и вышел через стеклянные двери на шумную улицу. Ярко светило солнце, проносились по дороге машины, спешили толпы деловых китайцев и иностранцев.

Такси решил не брать, благо до Института геологии, где его ждал коллега, было недалеко. Так что он позволил себе немного прогуляться и насладиться шумным, колоритным, самым густонаселенным мегаполисом мира.

Очень быстро он вышел к реке. Хуанпу несла свои темные воды в Янцзы, не обращая внимания на людишек, что заполонили берег, скованный камнем.

Марк быстро добрался до стеклянной коробки, что, как и многие здания делового квартала, смотрела окнами на реку, пересек шумное шоссе и вошел внутрь. К его удивлению, Джан Фай встречал его в холле.

Директор Института геологии был ниже Марка на две головы и старше в четыре раза. Он уже потихоньку приближался к тому рубежу, когда акудзины начинали выглядеть лет на пятьдесят, и приближался к очередной смене документов и места жительства. К сожалению, без этого ни один акудзин не обходился. Давались перемены тяжело, но делать было нечего — в этом правила были едины для всех проживающих на планете Земля демонов.

— Марк! — воскликнул Джан Фай по-английски и слегка поклонился старому знакомому. — Рад вас видеть!

— Я тоже рад вас видеть, Джан! — вернул поклон Марк, и китаец тут же поманил его за собой к лифтам.

— Я заинтригован! — улыбнулся Фай. — Вы так загадочно говорили по телефону, что я так и не понял, чем могу вам помочь. Очередные научные изыскания на территории Китая? Нужны согласования от нашей стороны?

— Не совсем, — уклончиво ответил Марк.

Джан Фай удивленно посмотрел на него, но ничего не ответил. Двери лифта открылись, и он повел Марка по коридорам в свой кабинет.

Кабинет Джан Фая выглядел крайне странно. Огромный «аквариум» с панорамными окнами, откуда можно было наблюдать великолепный вид города, был заставлен бесконечными тумбами и невысокими стеллажами с книгами, картами, образцами пород и грунта. Особенно Марку понравилась земля в стеклянных банках с крышками, привезенная, казалось бы, со всех концов света, но нет. Голицын точно знал, что в кабинете Фая может быть только китайская земля.

— Так что же вас привело ко мне? Признаюсь, я за вас переживал. Вам пришлось нелегко в каньоне Цангпо. Слышал, вы удалились от науки, и не поверил своим ушам! — приглашая Марка присесть в кресло для посетителей, начал тараторить Джан Фай.

— Да, слухи правдивы. Я действительно сменил профессию, — будто извиняясь, улыбнулся Марк.

— О-у-у-у, — протянул Фай и вскинул брови, ожидая продолжения.

— Я сейчас работаю в отделе по борьбе с преступностью, — добил Марк, и у Фая округлились глаза настолько, насколько это возможно для китайца.

***

Спустя два часа, когда Марк пересказал ему свою историю и объяснил причины, которые привели его к Джан Фаю, тот мерил шагами кабинет и качал головой, будто не верил в услышанное.

— Очень интересно… Это очень интересно, Марк, — бормотал Джан Фай себе под нос. — Я вам тут не помощник, но вы правы: отец может пролить свет на это странное дело. Сомневаюсь, что это акудзин, но отец изучал не только нашу расу, но и прочие.

— Он примет меня? — спросил Марк с надеждой в голосе.

— А вот здесь может возникнуть проблема, — Джан Фай остановился и глянул на Марка, поджав тонкие губы. — Отец стар, и характер его испортился. Он живет затворником и почти ни с кем не общается. Попытаться можно, но если этот упрямый старик не захочет с вами говорить, то тут я бессилен.

— Я должен попытаться, Джан, — заявил Марк.

— Понимаю. Но опять же… У меня скоро самолет. Я лечу на конференцию во Вьетнам и вернусь послезавтра.

— Думаю, справлюсь и без вас. У меня нет времени ждать.

Фай посмотрел на него недоверчиво, но все же улыбнулся и, сев за стол, написал на листе бумаге адрес известного профессора Донг Фая.

— Надеюсь, он вас примет, но, если откажет, дождитесь моего возвращения, и мы что-нибудь придумаем. Мой отец не единственный специалист в этих вопросах, хотя и лучший из лучших.

***

Пришлось брать машину напрокат, благо у акудзин КНР был свой автопарк на случай приезда собратьев из других стран.

Донг Фай предпочел провести старость в живописном домике на берегу озера Наний, что находится в трех с половиной часах езды от Шанхая. Так что Марк прибыл на место ближе к вечеру.

Мог бы и прыгнуть. Джан Фай предлагал ему просто посмотреть на фото окрестностей недалеко от деревни, где проживал его отец, но Марк вежливо отказался. Подумалось, что дорога даст ему возможность поразмыслить и собрать воедино все, что успел узнать сам, да и продумать разговор с именитым ученым не мешало бы.

Одноэтажный домик, выкрашенный красной краской, был сделан в лучших китайских традициях. Даже бумажные фонарики висели на веранде, слегка покачиваясь на ветру. Марк оставил машину на мощеной подъездной дорожке, прошел мимо пышных кустарников и поднялся на крыльцо.

Он глубоко вздохнул, чувствуя неуверенность. Сжав руку в кулак, приготовился постучать в дверь, но не успел — она сама отворилась внутрь, и на пороге появился хозяин дома.

Марк почему-то не сомневался, что перед ним именно Донг Фай. Сгорбленный старик с копной седых волос, одетый в домашний шелковый костюм, подслеповато сощурился и посмотрел на незваного гостя снизу вверх.

— Ну заходи, раз пришел, — сказал он скрипучим голосом на чистом русском и, развернувшись, пошел вглубь дома.

Марк, которого ситуация вогнала в ступор, ожил и направился вслед за Донг Фаем.

Старик провел его в уютную гостиную, которая напомнила кабинет Таланова в Библиотеке — тоже куча старых шкафов, книг и прочих искусных и, видимо, ценных вещей. Вот только на стенах и потолке здесь были начертаны странные знаки и иероглифы.

Марк остановился посреди комнаты, разглядывая убранство гостиной, а хозяин дома тем временем исчез за дальней дверью.

Голицын с открытым ртом изучал символы, начертанные черной и красной краской на деревянных панелях, и даже узнал парочку из них. Некоторые видел совсем недавно в книгах Библиотеки. Это были охранные руны, печати, пентаграммы. Само по себе все это было странно, особенно в сочетании с китайскими иероглифами, но задуматься об этом Марк не успел. В гостиную вернулся Донг Фай.

Старик принес поднос с чайником, двумя глиняными чашками и вазочкой с печеньем и поставил его на столик возле камина, жестом пригласив Марка занять одно из глубоких кресел с высокими спинками.

Марк сел. Донг Фай, не спеша, разлил ароматный чай по чашкам и, кряхтя, уселся напротив. Посмотрел своими черными глазами на гостя и хищно усмехнулся.

— И что наш герой забыл в этом захолустье? — спросил Донг Фай так, что Марк почувствовал себя школьником, не выучившим урок.

— Я бы хотел получить у вас консультацию… — начал он, сам не понимая, почему старик вызывает у него странные, смешанные чувства — страх вперемешку с восторгом. — Мы с коллегами недавно столкнулись с одним… ритуалом и нигде не нашли информации о чем-то похожем. Может быть, вы видели нечто подобное…

Марк достал из сумки папку с документами и с опаской протянул Донг Фаю фото с места преступления. Боялся, что старика могут слишком впечатлить подобные сцены, но опасения оказались напрасными — Фай расплылся в беззубой улыбке и любовно погладил фотографии скрюченным пальцем.

Марк не спешил отвлекать Фая от изучения фото. Старик то приближал фото к самым глазам, то рассматривал их на вытянутой руке, то раскладывал на столе и тасовал, словно карты. Наконец, он поднял голову и, не переставая улыбаться, сказал:

— Маловато будет.

Марк стиснул зубы, чтобы не выругаться, но быстро взял себя в руки и вежливо спросил:

— А сколько надо?

— Восемь, — легко ответил Донг Фай.

— Зачем так много? — севшим голосом спросил Марк.

— Того требует ритуал.

— М-м-м, вы имеете в виду, что это… — Марк указал взглядом на фото, которые Фай разложил перед собой, — части какого-то другого ритуала?

— Именно. Но сначала я хотел бы услышать, что они используют в нем, — в глазах старика зажглось любопытство.

— Гематит, — несмело начал Марк.

— Правильно! — внезапно воскликнул Донг Фай и слишком бодро для его возраста бросился к одному из книжных шкафов.

Он приволок большой талмуд в зеленом бархатном переплете, перелистнул страницы и раскрыл книгу примерно посередине.

— Вот!

Донг Фай развернул книгу к Марку, и тот увидел искусную гравюру. На ней извергался подземный вулкан. Лавовые реки несли свои обжигающие воды в подземное озеро. На острове посреди этого озера стояло нечто. Демон с закрученными рогами, лоснящейся черной кожей и горящими алым глазами. Он улыбался, показывая шилообразные клыки, и выглядел ну очень неприветливо.

— Это кто? — спросил Марк и посмотрел на Донг Фая.

— Ну как же! Наш создатель!

— Сатана? — опешил Марк.

— Да ну что ты! — захихикал Донг Фай. — Сатана появился много позже. А это Шоу Ху, или Аку, у японцев.

— Акуре… — прошептал Марк второе название акудзин.

— Верно, — одобрительно кивнул Донг Фай. — Первый демон, создавший нас. Властитель, Творец, родившийся в глубинах Земли из гематита, закалённый огнем, поцелованный тьмой.

— Я не видел подобных изображений. В пещерах Хидо древние изображали его как нечто, состоящее из пламени, — нахмурился Марк.

— Как ни изобрази — все одно, — с улыбкой отвечал Донг Фай. — Но на этой иллюстрации есть то, что нам нужно.

— Гематит.

Марк уставился на каменный шар в руке Шоу Ху. От камня исходило белое свечение, чужеродное для места, где находился демон.

— Одна из легенд гласит, что Шоу Ху выбил искру при помощи гематита и поселил эту искру в нас, — заговорщицки прошептал Донг Фай.

Марк скептически скривился и откинулся на спинку кресла. Начала раскалываться голова, что у акудзин случалось крайне редко. Однако сейчас у Марка в голове крутилось столько мыслей и информации, что, казалось, мозг уже не может нормально ее усваивать.

— Хорошо, — Марк все же нашел силы подобраться. — Еще там были икебаны из осины, дуба, ясеня, прострела раскрытого, папоротника и недотроги бальзаминовой и огонь… факелы.

Донг Фай широко улыбнулся и весело хлопнул в ладоши:

— Ты же все знаешь! Зачем пришел?

— Я?! — удивился Марк. — Боюсь, это не моя компетенция.

— Твоя — не твоя, а мир акуре и мир людей един. Нельзя разделять нас, одну землю топчем.

— Что вы хотите сказать? — непонимающе уставился на старика Марк.

— Ты же уже выяснил, зачем эти растения. Зачем гематит.

— Думаю, да, — задумчиво кивнул Марк. — Но я не могу собрать все воедино.

— В этом помогу, — одобрительно кивнул Донг Фай. — Начинай.

— Камни здесь — символ власти акудзин, — несмело начал Марк. — Факелы… Огонь — наша природа, мы рождены в огне.

— Верно, — кивнул Фай.

— Дуб связывает наш мир с миром теней, символ власти, символ Властелина. Ясень, как символ огня, играет роль путеводной звезды. Осина имеет власть над злыми потусторонними сущностями. Недотрога бальзаминовая открывает все замки. Прострел открывает дар предвидения, а скорее помогает видеть в мире теней. И папоротник… он поможет найти…

— Акуре, — зловеще прошептал Донг Фай. — Они ищут нашего Творца, и не просто ищут, а хотят его пленить.

— Пленить? — вскинул брови Марк.

— Пленить. Это не просто ритуал призыва, это ритуал власти. Они хотят призвать на свою сторону управляемого демона.

— А кровь поможет этому демону обрести силу, — кивнул Марк.

— Молодец! Вот видишь, ты все знаешь! Зачем приехал?

— Чай попить, — улыбнулся Марк и отхлебнул из чашки, хотя чай недолюбливал. Просто надо было скрыть за таким простым действием весь спектр эмоций, что, скорее всего, отразился на его лице. — Профессор, расскажите, почему у ритуала восемь частей? И почему эти восемь частей сами являются ритуалом?

Вместо ответа Донг Фай поднял взгляд к потолку, и Марк, проследив за ним, обнаружил на потолочной панели октаграмму с указаниями направлений света.

Марк вскочил, чуть не уронив чашку. Он очень живо представил карту родного города с наложенной на нее октаграммой и осознал, что Колчанова убили на севере, Далина — на востоке, а Мочалова — на юге. Следующая жертва будет на западе, а потом пойдет малый круг, и начнётся он, скорее всего, с северо-запада.

— Все понял? — вежливо спросил Донг Фай.

— Почти, — прошептал Марк. — У меня есть пару вопросов, но главный из них: зачем?

— А это правильный вопрос.

*Привет. Меня зовут Жюльет.

**Простите мне мое вторжение. Я уже ухожу.

Глава 13

Кирилл стоял возле переговорной и крутил в пальцах большой стакан с кофе. Трехэтажное здание Седьмого отдела было похоже на школу: большие холлы в центре и два коридора, расходящиеся от них в разные стороны.

Дверь переговорной выходила как раз в холл, где стояли мягкие удобные диванчики и кресла, кофемашины и столики. Обычно народ здесь не задерживался — наливал напитки и сразу скрывался в кабинетах, но сейчас будто всем сотрудникам разом понадобился перерыв. Они заняли диванчики и с любопытством поглядывали на Кирилла и стеклянную матовую перегородку за его спиной. Из-за перегородки доносился надрывный плач женщины.

Калинин предупредил всех коллег, что в отдел прибудут люди, и эмоции у них будут яркие и соблазнительные, но строго-настрого наказал даже не думать о том, чтобы питаться ими. Сейчас акудзин мало интересовала пища для сущности. Им больше было любопытно, почему Калинин притащил сразу четырех людишек в логово «японских» демонов.

Внезапно перед Калининым возник Константинов с горящими красным глазами. Начальник, однако, быстро придал им человеческий вид, сжал кулаки, но, вовремя заметив, что в холле они не одни, медленно повернулся к подчиненным:

— Я не понял… У вас что, работы мало что ли?! — крикнул он оперативникам, и мужчины тут же повскакивали с мест. — Работать идите, демоны чтоб вас драли! Черти любопытные! Всех уволю к хренам собачьим!

Коллеги начали тут же исчезать один за другим. Да. Сейчас идея переместиться при помощи сущности куда подальше от начальства показалась Кириллу очень привлекательной. Вот только он не мог этого сделать.

— Я не понял, Калинин… — полушёпотом прорычал Константинов, повернувшись к подчиненному. — Это что такое ты тут устроил? Что за человечья баба тут воет?

— Это жена третьей жертвы.

— А нахрена ты ее сюда притащил? — покраснел от злости Константинов.

— Надо ее допросить. И подтвердить мою теорию о том, что все они были виновны, — отвечал Кирилл, чувствуя себя школьником у доски.

— Кто был виновен? — опешил Олег Дмитриевич.

— Жертвы были виновны.

— Калинин, ты заработался что ли? Они жертвы! Как они могут быть виновны?!

Кирилл тяжело вздохнул, готовый к долгим и путаным объяснениям, но ситуацию спас Ворон, появившийся из воздуха рядом с переговорной.

— Корвалол же просил? — спросил он с ходу Кирилла.

— Валерьянку, — Кирилл взял у Ивана из рук пузырек с лекарством и покрутил его в пальцах. — Но, наверное, и это подойдет…

— Да почем я знаю, что людишкам от нервишек нужно? — скривился Иван. — Нам-то такая хрень ни к чему.

— Вы оба, сейчас же объясните мне, что происходит, — прорычал Константинов, глядя по очереди на подчиненных.

— Если кратко, то у Мочалова в гараже нашли битую машину со следами крови на капоте, — скороговоркой пояснил Кирилл. — Далин бил своих жен. А любовница Колчанова хотела о чем-то предупредить его жену. Что-то с ним было не так. Горелов утверждал, что все его жертвы были грешницами. Я подозреваю, что и все наши жертвы имели скелеты в шкафу. Если это так, то у Горелова реально есть подельник или подражатель.

— Подражатель не слишком подходит, — мотнул головой Иван и выхватил у Кирилла пузырек. — Пойду угомоню ее, а то надоела.

Едва дверь за ним закрылась, Константинов с прищуром посмотрел на Кирилла:

— И что тебе даст знание о том, что они были виновны? А? Были бы виновны, сидели бы!

— Олег Дмитриевич, надо проверить слова Горелова. Поднять досье на его жертв, — неуверенно попросил Кирилл, ожидая очередную гневную отповедь от Константинова.

Вопреки опасениям тот только задумчиво потер подбородок и кивнул:

— Сделаем. Только убери эту отсюда как можно скорее.

— Так точно, — улыбнулся Кирилл.

— И засунь себе в одно место свои «так точно»! Чай не человеки! — рявкнул Константинов и испарился.

Кирилл толкнул дверь в переговорную и остановился на пороге, чтобы оценить обстановку. Отец Мочалова обнимал за плечи свою невестку. Мужчина, конечно, тоже ронял слезы, но хотя бы беззвучно. Полноватая женщина с красным, зареванным лицом сидела, судорожно сжимая в руках стакан с водой. Пахло лекарством. Странно, но Кириллу этот запах даже понравился. Шилов со своим помощником, лейтенантом Вахрушиным, сидели напротив. Иван же стоял у открытого окна, облокотившись на подоконник и, скривившись, смотрел на спины потерпевших.

— Можем начинать? — спросил Кирилл Шилова, присаживаясь на соседнее кресло.

— Думаю, да, — уверенно кивнул майор.

Все, что надо было, они уже сделали. Машину забрали, проведут экспертизу, квартиру и гараж люди обыскали. Кирилл с Иваном при этом присутствовали, но поскольку в деле были замешаны нечеловеческие силы, в чем теперь никто не сомневался, допросить семью третьей жертвы маньяка было решено в офисе акудзин.

— Я понимаю, что вас уже допрашивали, и не раз, — мягко начал говорить Кирилл, — но в связи с новыми обстоятельствами нам придется сделать это снова.

Женщина на это только всхлипнула, а Мочалов-старший покивал, мол надо так надо. Тогда Кирилл продолжил:

— Константин пропал шесть дней назад. То есть семнадцатого сентября. Поехал на встречу к другу, однако друг утверждает, что никакой встречи никто не назначал. У вас есть предположения, куда все-таки мог ехать Константин?

— Н-н-ет, — заикаясь проговорила женщина. — Я… я н-не знаю.

— Хорошо. У вас ведь две машины? Не так ли?

— Да, — ответил за нее Мочалов-старший. — На пятнашке они по грибы ездили, и Костя на рыбалку выбирался. Новую жалко было.

— Когда Константин в последний раз брал пятнашку?

Мужчина пожал плечами и легонько потрепал по плечу невестку. Та подняла на следователей заплаканные глаза и, нахмурившись, стала вспоминать.

— Недели три назад… Да, три. Он ездил на рыбалку.

— Юлия, куда он ездил? Вы знаете это место? — мягко, но настойчиво спросил Кирилл.

— Да, на Лесное озеро. Километров тридцать от города. Его любимое место. Дорога там только проселочная, и народа нет… Костя лю… любил это место.

— После этого он брал машину?

— Нет, точно нет.

— После того как он вернулся, вы заметили изменения в его поведении?

— Да, — ответил вместо невестки, которая снова зарыдала, Мочалов-старший. — Он стал нервным, раздражительным. Подрывался, когда в дверь звонили. Мы пытались выяснить, что с ним, но он огрызался и уходил от разговора.

— Ясно.

Кирилл посмотрел на Шилова, и тот взял инициативу в свои руки:

— То есть три недели назад машина была целая? Мы верно понимаем? А после поездки на озеро вы ее не видели?

— Верно.

— И он не говорил об аварии?

— Нет, не говорил, — обреченно вздохнул мужчина.

— Не было у него никаких новых знакомств в последнее время? Да и не в последнее. Может, какие-то странные личности крутились вокруг него? — с нажимом на слово «странные» уточнил Шилов.

— Да нет. Не было никого! — раздраженно вскрикнула Мочалова. — Я бы знала. Костя всем со мной делился.

— Угу, всем. Кроме аварии, — злорадно заметил Иван, и все посмотрели на него.

— Лейтенант, продолжи, — обратился к подчиненному Шилов. — А вас можно на минуту?

Он кивнул друзьям на выход, и те подчинились.

— Что? — спросил Ворон в ответ на укоряющий взгляд Калинина.

— Да ничего, — бросил тот, устраиваясь на диване в холле напротив Шилова.

— Итак, господа, — начал майор с видом сосредоточенным и задумчивым. — Дальше говорить с ними бесперспективно, их уже допрашивали два раза. Кровь, надеюсь, определим чья. Дам задание проработать маршрут Мочалова в тот день. А вдруг он сбил лося, например, а мы тут уже навыдумывали себе всякого?

— Сомневаюсь, — слишком резко ответил Кирилл.

— Ну, все. Хана, — резюмировал Ворон и пояснил удивленному Шилову. — Если Ищейка что-то подумал, так оно и есть. Похоже, Мочалов виновен. Осталось понять по какой людской статье.

— Ты думаешь, что все жертвы так или иначе совершали преступления? — повернулся Шилов к Кириллу.

— Я провожу параллели с Гореловым. Он был уверен, что его жертвы виновны. Я попросил Олега Дмитриевича поднять досье на них. И вас я тоже об этом попрошу, — заявил Кирилл, глядя Шилову в глаза.

Тот будто засомневался, но лишь на мгновение.

— Хорошо. Лишним не будет, по крайней мере. А то мы топчемся на месте. Скажи мне вот что… Ты теперь сомневаешься в том, что это кто-то из ваших?

— Девяносто процентов, что это кто-то из наших.

— Мы это уже слышали, но доказательств никаких, — скептически заметил Иван.

Кирилл тяжко вздохнул. Логика в словах друга была, а вот железобетонных фактов в пользу теории Кирилла не было.

— Все на это указывает, — начал он после минутного молчания. — Во-первых, сами места преступления: странные поляны, ямы, глушь, куда обычный человек просто не дотащит все инструменты и жертву. Никаких следов, ведущих на места, не было! Будто вся инсталляция просто взяла и внезапно появилась там!

— Так, — кивнул Шилов, веля продолжать.

— Странные совпадения с делом Горелова. Слишком странные, даже если на первое преступление у него есть алиби.

— На это тоже есть, — перебил Ворон. — Ребята, что его пасут отзвонились. В ночь убийства Горелов был не один.

— А с кем? — вскинул брови Кирилл.

— Вызвал дешевую проститутку.

— А это точно была проститутка?

— Точно, — кивнул Иван. — Проследили.

— Допустим. Хотя он мог сделать ей установку, а сам прыгнуть куда угодно.

— Да нет, — отмахнулся Иван. — Я же когда у него был, всю квартиру отщелкал. Ребята перемещались и по-тихому и наблюдали. Говорят, чуть не проблевались.

— Странные у тебя, Ваня, методы работы… — протянул Шилов.

— Наши, акудзинские, — нахально улыбнулся Ворон.

— Хорошо. Допустим, — продолжил Кирилл. — Пропажа жертв за несколько дней до того, как их нашли. Они просто испарялись. Маршруты прослеживали, но… Тот же Мочалов. Проехал две остановки в сторону метро, вышел, зашел за угол дома… и все! Пропал с камер наблюдения и больше нигде не появился! Это как такое возможно, если он не акудзин и уж точно не провалился сквозь землю? С Колчановым и Далиным было то же самое!

— Факт, — кивнул Шилов. — Во всех случаях, стоило им выпасть из зоны видимости, они исчезали. Но если ты считаешь, что все они были виновны, то… Хорошо. Далин был скотиной — это доказано. Мочалов сбил человека — доказать это дело времени. Но Колчанов? За ним грехов не водилось.

— Или водились. Это мы выясним уже завтра, когда получим адрес и телефон его любовницы.

— Поедете в Краснодар? — удивился Шилов.

— Переместимся, но да, суть одна. Я хочу с ней поговорить, — кивнул Кирилл. — Она не просто так хотела о чем-то предупредить Маргариту. Просто ревнивая жена не стала слушать любовницу мужа. Думаю, Ирина знает, какие грехи водились за Колчановым.

— Хорошо, — кивнул Шилов. — Я потороплю ребят с этим. От Голицына нет новостей?

— Ждем, — отрицательно помотал головой Кирилл.

— Ждем, — эхом повторил майор. — А если ты прав, и жертвы сами преступники, то как маньяк узнавал об этом? Ведь в первом и последнем случае об этом никто не знает.

— Это хороший вопрос, — Кирилл устало потер лоб и откинулся на спинку дивана. — Я не знаю! Я пока ничего не знаю. Но, сдается мне, их всех кто-то связывал.

— Думаешь, маньяк был с ними знаком? — вскинул брови Ворон.

— Скорее всего, но пока у меня ноль фактов и улик — только предположения, выстроенные из других предположений.

— Дедуктивный метод, — ободряюще улыбнулся Шилов. — Ты просто используешь его.

— Его вроде все используют, только не всегда мыслят в правильном направлении.

— Да брось! — усмехнулся Ворон. — Тебя твоя чуйка редко подводит.

— Угу. Только пока я до чего-нибудь додумаюсь, у нас будет еще с десяток трупов.

— Ну, чем больше трупов, тем больше шанс, что маньяк где-нибудь проколется, — резонно заметил Иван.

— Знаешь, что бы сейчас сказал Демон? — спросил его Кирилл, на что тот пожал плечами. — Циничная ты скотина, Ворон.

— Я никогда этого не скрывал, — фыркнул Иван и хлопнул друга по плечу.

***

У китайских акудзин все процессы были налажены как часы. Стоило Марку позвонить в Центр акудзин Шанхая, как ему выслали фото места, куда можно было прыгнуть незамеченным и напитать сущность.

Этим местом оказался закуток на крыше одного из роддомов на окраине города. Боли тут было предостаточно. Причем Марк даже отсюда слышал, как кричат счастливые мамаши. Эти прекрасные звуки разносились по всему району из открытых окон родильного отделения.

Сейчас мир перед Марком был искажен сущностью. Прямо сквозь бетон к нему поднимались ручейки боли и радости, страха и трепета. Сущность впитывала их, наполняя Марка энергией. Для того чтобы прыгнуть обратно, перенестись почти на семь тысяч километров, требовалось немало сил.

Описать ощущения, которые испытывали акудзины, поглощая эмоции, было невозможно, но Марк любил сравнивать их со вкусом еды. Женские эмоции были сладкими и тягучими, как мед, мужские — грубыми и пряными, как кусок хорошего стейка, детские были похожи на фруктовое мороженое или сладкую вату. Эти были самые приятные, но на детей у Марка было табу, как и у многих сородичей. Конечно, эмоции разных людей отличались друг от друга, были уникальны, как и сами человеки, но он их когда-то обобщил, разделив на группы.

Сущность наполнилась довольно быстро, но он не торопился покидать Китай. Глядя на прекрасный футуристичный город, Марк размышлял над тем, с чем, а точнее, с кем они столкнулись.

Он до утра проговорил с Донг Фаем, и старик поведал ему много интересных вещей. У людей считается, что акудзины появились на Японских островах. Что они являются частью именно японской мифологии. Оттуда и название, которое прилепилось ко всем остальным. По факту же, популяция акудзин в Японии просто была больше, чем в других частях мира.

В славянской мифологии их называли Марой или Мороком… Демонами ужаса. Но многим пришлось по душе именно необычное азиатское название самих себя. Так повелось издревле.

В Японии же было больше информации, больше реликвий, древних гробниц акудзин, преданий и легенд о них. Так что Высший демон Аку, или Акуре тоже являлся частью другого мира, другой культуры.

В него Марк не верил. Так же, как и многие. Однако у Донг Фая было свое мнение на этот счет. Старик утверждал, что Акуре по всему миру верят, что их создал Демон огня в недрах Земли и до сих пор поклоняются своему владыке.

Поверить в это Марку было тяжело. Но там, за семь тысяч километров отсюда, происходили убийства, которые не поддавались логическому объяснению и претили самой сути акудзин.

Донг Фай поведал, что такие ритуалы совершались и раньше, однако информации о них чрезмерно мало. И именитый профессор собирал ее буквально по крупицам. Это была лишь его теория, потому что, так или иначе, все ритуальные убийства отличались друг от друга. Едино было лишь одно — чтобы открыть дорогу Шоу Ху в наш мир, требовалось не менее восьми ритуалов. Восемь сакральных жертв. Восемь, потому что это число всегда олицетворяло мужское и женское начало, порядок в мире, бесконечность, цикличность бытия и связь между миром физическим и тем другим… невидимым.

Донг Фай утверждал, что тот, кто пошел на призыв и порабощение Высшего демона, жаждет власти, бесконечной силы, жаждет поработить весь мир, перестроить, перекроить его под себя, вознести акудзин над прочими существами и убрать тех, кто встанет у него на пути.

Если все так, то Марк хотя бы примерно понял, что нужно делать, чтобы остановить убийства. Дело за малым — определить места и не дать маньяку совершить очередной ритуал, спутать ему карты, заставить нервничать. Пока не знал как, но Кирилл сразу поймет. Он в некоторых вещах поумнее Марка будет. Настоящая Ищейка.

Вот только кто этот таинственный маразматик, верящий в детские сказки про темного властителя акудзин всея Руси? Было больно думать, что это кто-то из сотрудников Библиотеки. Он знал их давно и не мог представить, как прекрасные ученые могли опуститься до такого мракобесия. Но ведь не все гениальные ученые работают именно в Библиотеке? Есть еще Центр культурного наследия…

Марк кивнул своим мыслям и решил, что непременно докопается до истины, даже если ему придется перерыть все хранилище. Таланов, конечно, будет не в восторге, но кто его будет спрашивать?

Пиликнул телефон. Марк посмотрел на экран и тяжко вздохнул. СМС от Кирилла оптимизма не вызывало:

«Они виновны. Надеюсь, ты что-то выяснил».

Глава 14

Марк переместился к себе на кухню и тут же вдохнул запах чистоты и свежести, но внезапно холодный ветер пробрал до самых костей. За окнами сгустились темные грозовые тучи. Ветер раздувал шторы, завывал в коридорах пустого дома.

Странно. Окна он закрывал, и чистотой, когда уходил, не пахло. Вероятно, мать прислала домработницу, пока его не было. Он почувствовал чье-то присутствие и, бросив сумку там, где стоял, прошел в гостиную.

— Когда вы собираетесь сказать Совету, что среди акудзин появился новый маньяк? — строго спросил Юрий Петрович Голицын, не успел Марк войти.

Марк на это только фыркнул. Снова потянулся к сущности и послал ее серебристые щупальца к окнам. Лишь убедившись, что все створки закрыты, он вернул глазам человеческий облик и сел на диван, устало вытянув ноги.

Отец стоял возле камина и, нахмурившись, смотрел на сына.

— Это еще не доказано, — выдохнул Марк. — А значит, Совету пока не о чем беспокоиться.

— В прошлый раз тоже было не доказано, однако о нашем существовании чуть не узнал весь мир, — строго проговорил Демон-старший.

— Весь мир? Ну, это ты загнул! — рассмеялся Марк.

— Я тут не шутки с тобой пришел шутить, — жестко прервал веселье Юрий Петрович.

— Ты вообще пришел не по адресу, — начал закипать Марк. — С тех пор как полез в политику, тебя интересует только, что скажут в Совете и Правлении. Плевать я хотел, что они скажут. Хочешь отчет? Пиши официальный запрос моему начальству! Константинов его фамилия!

— Ты же понимаешь, что лучше не доводить до ситуации, когда Седьмому отделу придется отчитываться перед верхами? — уже мягче спросил Голицын-старший и сел в кресло напротив.

— Тогда перестань докапываться, — уже спокойно отвечал Марк. — У нас все под контролем. В этот раз мы имеем дело с кем-то слишком умным. Это не Щербаков, который вел себя как слон в посудной лавке, думая, что кроме него акудзин на свете не существует. Здесь совсем другое.

— Значит, все-таки наш, — констатировал Юрий Петрович, укоризненно глядя на сына.

— Девяносто процентов, — сдался Марк. — Но Совету об этом знать пока не надо.

— Это правда, что вы работаете с людьми?

— Об этом тоже не стоит беспокоиться. Мы для них специальное подразделение Интерпола, и без них наши возможности ограничены.

— Чего? — усмехнулся Голицын-старший. — Какой еще Интерпол?

— Самый обыкновенный. Акудзинский, — улыбнулся Марк.

— Ясно, — Юрий Петрович поднялся. — Марк, ты знаешь, что можешь всегда на меня рассчитывать.

Марк не успел ничего ответить. Отец исчез. Впрочем, как и всегда. Даже на разговоры с собственным сыном у Голицына-старшего был лимит времени. Такими темпами скоро дойдет до того, что придется просить аудиенции через его секретаря.

***

— Значит, Ветрова Ирина Артемьевна… — Ворон покрутил в руках фотографию любовницы Колчанова и поднял взгляд на Кирилла.

— Верно. Она ждет нас. Сегодня у нее выходной. Живет с дочерью и родителями в поселке Заречье недалеко от Краснодара. Будем прыгать, так что приготовься тереть память ей и ее родственникам.

— Понял-принял, — кивнул Иван. — От Демона новости есть?

— Он вернулся вчера поздно и послал меня к какому-то Шоу Ху, — скривился Калинин.

— Это что за черт? — хохотнул Ворон.

— Понятия не имею. Демон расскажет, когда соизволит явиться на работу, но это будет не раньше обеда. Так что у нас есть время смотаться к Ветровой. Кстати, Шилов звонил.

— Что говорит?

— Есть новости, но без подробностей. Приедет к нам сегодня. Вот и узнаем, кто и что выяснил.

— Так у нас во второй половине дня занятие с дядюшкой Голицыным, — печально проговорил Ворон. — Не хотелось бы его снова злить. Мне моя душа еще нужна.

— Душа? — не понял Кирилл.

— Ага. Высосет и не побрезгует, — оскалился Иван.

— Не льсти себе. Ты бездушный, Ворон, — ехидно улыбнулся Кирилл.

— Сам ты бездушный! — делано обиделся тот.

— С Голицыным я договорился. Перенесли на завтра, на утро. Придётся отрабатывать, так что готовься.

— Да без проблем.

— Тогда прыгаем к Ветровой. Чем раньше с ней управимся, тем лучше.

Ворон кивнул и подошел к Кириллу. Они вместе уставились на фото довольно привлекательной женщины лет сорока, потянулись к сущности и мысленно захотели оказаться рядом с человечкой. Кабинет стал менять очертания, исказился, словно в кривом зеркале, и через мгновение они оказались в небольшой, уютной комнатушке, где стоял диван, старый шкаф и стол у окна, выходящего во фруктовый сад.

Ирина Ветрова стояла перед ними и наблюдала, как буквально из воздуха перед ней материализовались двое молодых мужчин. Впрочем, кроме способа их появления в доме и горящих красных глаз, в них не было ничего необычного. Одеты в джинсы и свитера, глаза быстро стали нормальными. У того, что выше, серые, у второго, который нахально улыбался, темно-карие.

Женщина потеряла дар речи. Стояла с открытым ртом и смотрела на внезапных гостей.

— Добрый день, Ирина, — вежливо улыбнулся Кирилл. — Меня зовут Кирилл Калинин. Я звонил вам утром.

— Ага, — кивнула женщина и, нащупав рукой спинку стула, развернула его к себе и медленно опустилась на него.

— Какие крепкие нервишки, — одобрительно покачал головой Ворон. — Мое вам искреннее уважение.

— Ага, — кивнула женщина.

— Перестань, пожалуйста, — бросил Кирилл Ивану и, приметив второй стул, пододвинул его к Ирине и уселся напротив.

Иван же плюхнулся на диван, взял плюшевого медведя со спинки и обнял игрушку, мило улыбнувшись ошарашенной женщине.

— Так… А вы… вы же представились полицией… — она снова повернулась к Кириллу и вопросительно изогнула бровь.

— Так и есть. Разница лишь в том, что мы не людская полиция. Долго рассказывать, да и вы и не вспомните о нашей встрече после того, как мы уйдем.

— А почему?

— Потому что так надо, — мягко пояснил Кирилл, но тон его не терпел возражений.

— Х-хорошо, — согласилась Ирина, с опаской поглядывая то на одного, то на другого мужчину.

— Мы хотим поговорить о вашем бывшем любовнике Борисе Колчанове, — продолжал Кирилл, поняв, что с ней у них проблем не возникнет, а то, что она увидела, может сделать ее более откровенной.

— По телефону вы сказали, что из полиции и хотели задать о нем пару вопросов, — кивнула женщина. — Он что-то сделал, да?

— С чего вы так решили? — спросил Кирилл, отмечая ее реакцию. — Он мог что-то сделать? Что-то противозаконное?

— Он… — она опустила взгляд в пол, будто собираясь с мыслями. — Я не знаю точно, но, кажется, он мог.

— Мы навели о вас справки. Вы одним днем уволились с работы и уехали из города вместе с дочерью. Посреди учебного года. Но перед этим вы заходили к Маргарите. Вы сказали ей, чтобы она была осторожна… Что произошло между вами и Борисом?

— Мы встречались несколько лет. Поначалу, я не знала, что он женат, — робко начала говорить она, будто стыдясь прошлого. — С первым мужем у нас был тяжелый развод. Надей он не интересовался. Я много работала, чтобы дать дочери хорошее образование и все то, что нужно ребенку. Боря появился в моей жизни случайно, и все завертелось. Он был глотком свежего воздуха. Нашел общий язык с Надей. А потом…

Она отвернулась к окну, и по ее щеке скатилась одинокая слезинка. Ирина стерла ее тыльной стороной ладони, понизила голос, будто боясь, что это услышит кто-то кроме них, и продолжила:

— Потом Надя стала замкнутой, стала сторониться Бориса. Ей было двенадцать, и я подумала, что начался подростковый период. Дети в этом возрасте колючие, как ежики. Чураются взрослых… А однажды я вернулась домой раньше… Они с Колчановым сидели за столом на кухне, и он гладил ее по руке. Но не как ребенка… понимаете…

— Ого! — подал голос Иван. — Это серьезные обвинения, дамочка. Вы в курсе?

Кирилл шикнул на него, и Ворон поднял руки, как бы извиняясь. Ирина пристально смотрела на Ивана, потом решительно кивнула и продолжила.

— Доказательств нет. Когда он увидел меня, тут же засобирался домой. Когда он ушел, я стала расспрашивать Надю об этом, и она заплакала. Сказала, что боится его. Что он ведет себя… неправильно. Плохо. Надя утверждала, что ничего такого не было… Но сказала, что однажды она проснулась, а он был в ее комнате и… в общем…

Она замолкла и сглотнула слюну, словно ей стало трудно говорить.

— Ирина, что он делал в ее комнате? — настойчиво спросил Кирилл.

— Да чего он там делать мог? — зло усмехнулся Ворон. — Дай угадаю! Душил питона?

Женщина снова повернулась к Ивану. Она задумчиво посмотрела на него и кивнула.

— Но почему вы так быстро уехали и почему не заявили в полицию? — спросил Кирилл, после того как бросил еще один красноречивый взгляд в сторону друга.

— У меня уже был негативный опыт с полицией, — нехотя ответила она. — Я думала, что мне не помогут, ведь доказательств не было. И я просто испугалась. Это был порыв. Надя так плакала и просила меня отвезти ее сюда, к моим родителям. У них всегда были теплые отношения.

— Почему вы хотели предупредить Маргариту? Доказательств ведь не было.

— Я думала, так будет лучше. Она имела право знать, что живет с чудовищем, но слушать меня она не стала.

— Понятно, — вздохнул Кирилл.

— Так я виновата? Он… он кого-то обидел? — спросила она Кирилла, и в голосе ее прозвучала надежда на то, что она ошибается.

— Он сдох, — резко сказал Иван.

Кирилл тут же положил ладонь на руку женщины и потянулся к сущности. Глаза его запылали алым огнем, и он установил ментальную связь с Ириной. Взгляд ее затуманился.

— К вам никто не приходил. Следователь из Центрального управления отказался приезжать и задал вам несколько ничего не значащих вопросов по телефону. Он сообщил, что Бориса Колчанова убили какие-то отморозки в подворотне. Больше он никого не обидит. Вам и вашей дочери ничего не грозит. Сейчас вы пойдете на кухню и выпьете стакан воды.

Кирилл убрал руку. Женщина поднялась со стула и направилась к двери, не обращая на мужчин никакого внимания. Будто их здесь и не было. Кирилл кивнул Ивану. Пора было возвращаться в офис.

***

Они снова оказались в кабинете Калинина. Кирилл глянул на часы и кивнул Ворону на дверь:

— Шилов уже, наверное, здесь. Идем в переговорную.

Майор действительно уже ждал их. Друзья молча заняли свободные места. Они ожидали услышать о скелетах в шкафу Колчанова, но чтобы о таком… Это было слишком мерзко и противно.

— А может, хрен с ним, с маньяком? — подал голос Ворон. — Хорошее дело делает!

У Шилова округлились глаза. Он набрал в грудь воздуха, но высказаться не успел. Дверь резко отворилась, и в переговорную вошел Марк с кружкой кофе в одной руке и круассаном в другой.

— Черт возьми, Голицын. Какая падлюка разбудила в тебе боярина?

— Не боярина, а князя, ты хотел сказать? — усмехнулся Кирилл.

— Если бы во мне заговорили предки, я бы заявился сюда с вином и женщинами, — фыркнул в их сторону Марк.

— Простите. Я не очень понимаю, при чем тут бояре и князья? — словно извиняясь за свое незнание, спросил Шилов.

— А! Так вы ж не в курсе! — ехидно заулыбался Ворон. — Фамилия Голицын вам ни о ком не говорит?

— О-у-у, — удивленно протянул майор. — Так вы потомок тех самых Голицыных?

— У нас почти все десятки, то есть сильные акудзины, потомки тех самых древних, знатных или просто олигархов всея Руси, — ответил за друга Ворон.

— Может, мы не будем обсуждать мою родословную, а займемся делами насущными? — предложил Марк, шутливо погрозив кулаком Ивану. — Начинайте, а я пока прикончу свой завтрак.

Он оглядел всех троих, но Ворон с Шиловым уставились на Калинина, и тому ничего не оставалось, кроме как начать разговор.

— Что же… Сегодня мы посетили бывшую любовницу Колчанова, — Кирилл остановился, будто собираясь с духом, и спустя минуту продолжил. — В общем, она заявила, что он испытывал странный интерес к ее несовершеннолетней дочери. Девочке тогда было двенадцать.

— Вот те раз, — задумчиво проговорил Шилов.

— То есть выходит, что Колчанов был той еще мразью. Далин тоже. Этот бил жен. А что по машине Мочалова? — повернулся Кирилл к майору.

— Мы нашли, — угрюмо сообщил Шилов. — Мочалов действительно сбил человека. Девочку семнадцати лет. Дорога на озеро лежит через несколько деревень. Поздно ночью неизвестный на пешеходном переходе совершил ДТП возле деревни Давыдково. В результате него погибла Василиса Артемьева. Преступник скрылся с места ДТП. Его до сих пор не нашли. И было это три недели назад. ДНК экспертиза подтвердила, что кровь на капоте машины принадлежит девочке.

— То есть, когда ты написал мне, что все они виновны, ты имел в виду, что все жертвы так или иначе преступники? — спросил Марк Калинина.

— Именно это я и имел в виду, — кивнул Кирилл и развел руками, словно извиняясь за свою догадливость. Ошибиться бы рад, да снова попал в точку. — У тебя что? Удалось поговорить с Донг Фаем?

— О да! — улыбнулся Марк, впрочем, остальным его улыбка показалась вымученной. — Я на минуту.

Он испарился, не вставая с кресла, чем немало удивил друзей, но особенно этот трюк впечатлил Шилова, который никак не мог привыкнуть к тому, что человек может просто исчезнуть или, напротив, внезапно появится перед тобой.

Впрочем, Голицын возник в переговорной через считанные мгновения. В руках он держал несколько больших листов бумаги и коробочку с цветными магнитами. Он положил бумаги на стол, затем выкатил из угла кабинета магнитную доску и поставил ее напротив стола, чтобы все видели.

Голицын выудил из кипы бумаг большую карту города и прикрепил ее на доске, заняв ее левую половину. Затем показал на карте три точки при помощи красных магнитов.

— Это места, где нашли трупы, — констатировал Марк.

— Да мы поняли, — ответил за всех Ворон, явно не понимая, что хочет показать Марк.

— А это… — Голицын взял со стола очередной лист и прикрепил его рядом с картой. — Октаграмма Донг Фая.

Это был черно-белый рисунок, который любезно нарисовал для Марка именитый профессор. Точная копия той октаграммы, что украшала потолок гостиной Донг Фая.

— Та-а-ак, — Шилов подошел к доске и внимательно посмотрел на рисунок. — Как она связана с нашими убийствами?

Марк взял пять желтых магнитов и расположил их на карте города в соответствии со сторонами света.

— Твою мать, — тихо выругался Кирилл. — Он хочет убить еще пятерых.

— Молодец, — одобрительно улыбнулся Марк, и, когда Шилов вернулся на место, продолжил. — Это все теория Донг Фая, и он говорил очень мудреным языком, но я попытаюсь донести смысл. Эту октаграмму рисовал сам Донг Фай. У звезды восемь лучей: север, запад, юг, восток, северо-запад и так далее. Донг Фай считает, что маньяк не просто так выбирает места преступления. Он следует определенной логике.

— И по этой логике, следующий труп будет на западе, — прошептал Кирилл, пораженный выводу китайца.

— Именно, — кивнул Марк. — Но погоди. Каждое преступление является само по себе ритуалом, однако все они есть части одного грандиозного ритуала.

— Это какого? — спросил Ворон.

— Ритуал призыва в наш мир Шоу Ху или Аку, — Марк прикрепил на доску еще два листа.

На первом коллеги увидели изображение страшного существа с рогами, черной кожей, который стоял на острове посреди озера лавы и держал в когтистой руке светящийся камень. На втором они увидели горящего человека, точнее, огненный силуэт человека с красными глазами.

— Это Шоу Ху, — Марк ткнул пальцем в рогатого. — Так его изображали некоторые акудзины Азии. А этот огонек — Аку. Так его изображали остальные.

— А кто они, простите? — неуверенно спросил Шилов.

— Он. Это два изображения одного и того же существа… Нашего создателя. Творца акудзин.

— Дело дрянь, — наигранно застонал Ворон. — У нас не просто маньяк-акудзин. У нас религиозный маньяк-акудзин.

Все посмотрели на него, но спорить не стали. В принципе, Иван был прав.

Глава 15

— Давай-ка подытожим, — предложил Кирилл, после того как Марк закончил пересказывать свой разговор с Донг Фаем. — Все элементы ритуала: растения, камни и прочее тут не просто так. Это все имеет сакральное значение, чтобы найти в подземном мире и вызвать в наш мир нашего Творца. Я ничего не упустил?

— Упустил, — улыбнулся Марк, делая очередной глоток кофе. — Не просто призвать его в наш мир, а поработить. Шоу Ху называют Творцом сами акудзины. Он для нас бог. Люди называют его Верховным Демоном или Темным Властелином, а нас — его приспешниками. Называли раньше. Нынче он стоит в мифологии даже не близко к Зевсу и Одину.

— Минуточку, но ведь наш маньяк верит в его существование, — скептически заметил Ворон.

— Мракобес долбаный, — фыркнул на это Марк. — Кто-то, конечно, в него верит, почитает как создателя, но это не больше, чем любая другая религия. Если бы Аку реально существовал, то мы бы регулярно наблюдали его приходы в наш грешный мир. Поэтому я уверен, что маньяк — просто псих.

— Псих или не псих, но он убивает, — покачал головой Шилов. — Но почему он выбирает преступников? Уж точно не из врождённого чувства справедливости.

— Нет, конечно, — одобрительно улыбнулся Марк. — Люди считали, что мы крадем их души. Отчасти это можно так назвать. Кто ты без эмоций? Бездушный кусок мяса. Поэтому, мы с Донг Фаем считаем, что маньяк хочет накормить Шоу Ху гнилыми душами, полными страха. Наверняка все они боялись того, что их посадят. Ходили и оглядывались.

— Ну о Далине все знали, — возразил Ворон.

— Откуда ты знаешь? Может, он кого замочил в подворотне, и ему за это ничего не было? Он же конченым был!

— Твоя правда, — легко согласился Иван.

— Возникает вопрос: откуда маньяк знал, что тот же Мочалов сбил девочку? — обвел всех тяжелым взглядом Кирилл.

— Хороший вопрос, — одобрительно кивнул Шилов и что-то записал в ежедневник. — Над этим стоит крепко подумать.

Кирилл поднялся, обошёл стол и остановился напротив доски. Он внимательно изучил карту и повернулся:

— Если твоя логика верна, Марк, а я думаю, она верна, следующий труп будет на западе. И, скорее всего, здесь, — Кирилл передвинул желтый магнит на область зеленого массива. — Зареченский парк. Там много глухих мест, а его северная сторона выходит к промзоне.

— Согласен, — кивнул Шилов. — Надо бы взять это место под контроль. Могу организовать сотрудников с собаками. Кто заподозрит полицейского в простом человеке, выгуливающем питомца?

— Тот, кто от них скрывается, — хохотнул Иван и, тут же став серьезным, сел ровно и в упор посмотрел на Шилова. — А что ваш полицейский в штатском сделает против демона ужаса? Собак даже в расчет брать не стоит — они просто для антуража. Человек даже оружие не успеет достать — акудзин либо его прикончит, либо просто испарится.

— Правильно, — кивнул Кирилл и повернулся к майору. — Надо работать парами — акудзин и человек. У ваших больше опыта в такой работе. У нас же другая специфика, но мы можем противостоять маньяку, если это понадобится.

— Логично, — после минутного раздумья согласился Шилов. — Я обговорю это с Олегом Дмитриевичем. Организуем.

— Хорошо, — заметно повеселел Кирилл. — Вы еще мониторьте пропажи мужчин. А мы подумаем, где могут быть совершены другие ритуалы, если проколемся с Зареченским парком.

— Какой ты у нас оптимист, — усмехнулся Ворон.

— Я реалист, — возразил Кирилл и посмотрел на Марка. — Когда я говорил «мы подумаем», я имел в виду себя и тебя.

— Эй, а как же я? Я тоже думать умею! — обиделся Ворон.

— Ты поможешь майору. Дело знаешь, с новыми сотрудниками знаком лучше нас.

— А ну тогда ладно, книжные черви, — Иван откинулся на спинку кресла и скорчил донельзя довольную собой мину.

— Отлично! Работаем, — уверенно произнес Кирилл, хотя уверенности ни в чем у него не было. Они даже пока не доказали, что убийца — акудзин.

***

Кирилл с Марком прибыли в Библиотеку. Во-первых, они хотели пообедать в местном ресторане, во-вторых, Кирилл решил посмотреть на коллег Горелова.

Сейчас здесь было безлюдно. Вытянутое прямоугольное помещение ресторана тонуло в тёплом свете люстр. За стрельчатыми витражными окнами было пасмурно и зябко. Внутри же было тепло и уютно благодаря деревянной резной мебели, диванчикам с цветными подушками и кадкам с пышными живыми растениями.

— Не дает тебе покоя этот шизик? Да? — спросил Марк друга, наматывая на вилку остатки спагетти.

— Ты же знаешь меня, — уныло отозвался Калинин. — Мне кажется, что эти убийства как-то с ним связаны.

— А если просто кажется? — Марк положил вилку, так и не доев блюдо, и, отодвинув тарелку, облокотился на стол. — Мы уцепились за него, потому что Шилову показалось, что преступления похожи. Но они же разные!

— Это как посмотреть. Есть какая-то общность, но я пока не могу понять, что именно. А книги, которые читал Горелов? Ведь в них действительно есть описание предметов, используемых в ритуале. А то, что Горелов утверждает, что девушки были виновны? Так и сейчас жертвы виновны!

— Ну хорошо. То, что девушки были виновны, еще не доказано, — покачал головой Марк. — Шилов с Константиновым обещали дать тебе расклад по жертвам Горелова. Как с этим?

— Прислали. Я еще не смотрел. Но все равно хочу поглядеть на коллег Горелова. Потом прыгнем в офис и посмотрим, что по девушкам.

— Да нет проблем. Тем более я знаю, как тебя с ними познакомить без лишних вопросов, — загадочно улыбнулся Марк.

— Как?

— Лена.

— При чем тут моя жена? — опешил Кирилл.

— Скажем, что хочешь сделать ей сюрприз. Она журналистка и давно хотела написать большую статью про работу Библиотеки, про ее сотрудников, и про то, как Хроники будут храниться здесь, об акудзинах, которые посещали нашу реликвию. Ищейка, не тупи. Ученые любят, когда им льстят и когда про них пишут. Тем более Лена официально работает в «Акудзинском вестнике». А это тебе не какая-нибудь желтая человечья пресса.

— Ну хорошо. Давай попробуем. Начнем с женщины… как там ее?

— Томан Инга Бруновна. С ней просто.

— Почему?

— Болтлива и любит молоденьких мальчиков, — отмахнулся Марк.

— С ней ты тоже, кхм…

— Иди-ка ты, куда знаешь сам, — скривился Марк. — Она, мягко скажем, не в моем вкусе — это первое. Второе: даже если бы я был извращенцем, то не смог бы терпеть ее пренебрежение в отношении Авиласа Ирды.

— Кто это? — удивился Кирилл. — Впервые слышу.

— Это гениальный ученый-акудзин, который в восемнадцатом веке руководил раскопками в Гоби. Ирда, не имея на тот момент больших возможностей, фактически описал в своих трудах местонахождения почти всех самых богатых и древних усыпальниц акудзин и не только. Томан считает, что его вклад в науку переоценен, и я с ней категорически не согласен.

— Понятно, — усмехнулся Кирилл. — Местные ученые войнушки.

— Не войнушки. Так — словесные перепалки, — сказал Марк, поднимаясь. — Идем знакомиться.

Они вышли в главный холл Библиотеки. Слева от дверей в ресторан стояла стойка администратора, за которой нынче никого не было. Марк уверенно прошел мимо нее и отворил другие двойные двери. Кирилл, давненько не бывавший тут, сразу начал изучать убранство святая святых, и очень удивился, когда Марк повел его мимо стеллажей вглубь Библиотеки. Калинин, как и многие акудзины, понятия не имели, где располагаются офисы местных работников.

Еще больше его удивила кодовая панель с вызовом и лифт, спрятанный за стеновыми панелями.

— Это точно Библиотека? Выглядит как филиал секретной лаборатории, — полушепотом произнес он, когда двери лифта открылись на минус втором этаже.

— Это и есть лаборатория, — улыбнулся Марк. — Только не секретная.

Они прошли первый зал и оказались в помещении с кабинетами-аквариумами, где, как и прошлый раз, трудились мужчины. Таланова видно не было, а Томан сидела за одним из столов посреди помещения и перекладывала какие-то бумаги из одной стопки в другую.

Увидев мужчин, она удивленно вскинула брови и кокетливо улыбнулась:

— Зачастил ты к нам, Марк Юрьевич! Да сегодня вы не один…

Она встала и подошла к мужчинам. Кирилл не ожидал, что эта импозантная женщина с красной помадой на губах окажется одного с ними роста. Томан протянула Кириллу руку, и тот растерялся. Не приходилось еще быть настолько галантным с незнакомыми женщинами.

Ситуацию спас Марк, перехватив руку Инги Бруновны и едва коснувшись ее губами, он не отпустил, а накрыл ее своей ладонью и широко улыбнулся.

— Инга Бруновна! Не смущайте моего друга. Он женат и является самым настоящим подкаблучником!

Калинин чуть не задохнулся от возмущения, благо Томан этого не заметила, увлекшись рассказом Марка. А друг тем временем продолжил заливать сладкий мед в уши своей слушательницы:

— Поэтому я просто не мог не прийти к вам снова. Что только не сделает любящий муж для своей ненаглядной. Вот и Кирилл Альбертович решил сделать Леночке сюрприз на годовщину!

— Сюрприз! Страсть как люблю сюрпризы! — Томан стрельнула взглядом в Кирилла, который сразу набрал веса в ее рейтинге самых уважаемых самцов акудзинского общества. — Но, scusa*… причем тут скромные работники науки?

Она уставилась прямо на Кирилла, в ожидании ответа. Благо первое впечатление Калинина попустило. Он слегка улыбнулся, подражая манере Марка в общении с этой женщиной, и ответил:

— Моя супруга — журналист «Акудзинского вестника». Она давно хотела написать большую статью о работе Библиотеки. Считает, что науку надо популяризировать среди молодежи, и у нее может получиться неплохой материал. Возможно, даже серия статей и интервью о работе научных сотрудников, о самых ценных экземплярах, которые здесь хранятся.

— Favoloso! ** — воскликнула Инга Бруновна и хлопнула в ладоши. — Ваша супруга — замечательная женщина! Я полностью с ней согласна: науку надо популяризировать.

— Отлично! Но прежде чем приводить ее сюда, я бы хотел узнать, как к такой идее относятся все сотрудники, не будет ли против директор. Ну и вообще, какие темы можно осветить.

— О! Тем великое множество! Что до сотрудников — разве кто-то может быть против? Это же благое дело! — воодушевленно воскликнула Томан. — Пойду позову Евгения Михайловича. Уверена, он будет в восторге.

Она упорхнула в одну из боковых дверей, ведущую в офисы. Однако скучать им не пришлось. Их заметили, и первым навстречу следователям вышел Пьер де Монморанси.

— Герцог! — приветствовал француза Марк и учтиво поклонился, чем немало удивил Кирилла.

Голицын в одно мгновение перевоплотился из следователя и искателя приключений в князя Марка Юрьевича Голицына, который случайно оказался в современном мире. И даже джинсы с потертостями, простой черный пуловер и кожаная куртка не могли скрыть ту стать и благородство, то изящество, которым Марка наградили предки и природа.

— Князь Голицин! — так же учтиво приветствовал Голицына де Монморанси и свысока поглядел на Калинина, что странно, учитывая то, что Пьер был на голову ниже. — Вы снова что-то вынюхиваете у нас? Надеюсь, уже посадили Горелова в Солянку?

— Мы проверяли Горелова после его освобождения, — выступил вперед Кирилл, — Поводов снова отправлять его в такие дали, где невозможно питать сущность, он не давал. А раз нет повода, значит, ни к чему морить акудзина голодом. Кирилл Альбертович Калинин, кстати. Мы тут с частным визитом.

— Вот как? И кто тот несчастный, к кому вы пожаловали? — скривив тонкие губы, спросил Монморанси.

— Ко всем и сразу, — дружелюбно выпалил Кирилл, прежде чем Марк успел ответить что-то аристократично-едкое. — Моя супруга хочет написать ряд статей о работе Библиотеки, но боится, что вы и ваши коллеги ей откажете.

— Какие глупости! — тут же расплылся в улыбке герцог. — Науку надо популяризировать! Жаль, мы не можем нести ее свет людям, но у них и своих блестящих умов хватает.

Теперь Калинин наблюдал обратное преображение. Из чопорного, напыщенного французского аристократа Монморанси превратился в своего парня, дружелюбного и милого.

— Кажется, Елене не стоит поднимать тему Горелова. А то герцога трясет при упоминании этой фамилии, — закинул удочку Марк, пока Пьер не присел на уши Кириллу.

Монморанси попался на крючок. Он снова изменился в лице и покраснел до корней волос:

— Этот негодяй не должен был выходить из тюрьма! — от переизбытка чувств француз, казалось, забыл русский язык, которым владел в совершенстве.

— Вас так сильно тронула эта история? — с сочувствием спросил Кирилл.

Монморанси, переключившись на Калинина, снова умерил свой пыл, найдя в том достойного акудзина.

— Это позор! Мы культурные существа, а не звери! Только зверь способен на такое немыслимое преступление!

— Или сумасшедший, — мягко возразил Кирилл. — В Солянке Горелов проходил тесты, которые показали, что он был не в себе, слышал голоса…

— Чушь! — резко оборвал его Монморанси. — Никогда не поверю, что Аркадий сумасшедший. Более умного и эрудированного акудзина я не встречал ни до, ни после. И поверьте мне, он настолько умен, что может изобразить хоть тень отца Гамлета, хоть Фантину!

— Что-то он не очень похож на акудзина с выдающимися актерскими способностями, — усмехнулся Марк на пылкие заявления Монморанси.

— Вы, князь, слишком узко мыслите, слишком молоды, слишком мало его знали и, мягко скажем, недалеки, чтобы делать выводы, — выдал высокомерную отповедь француз. — Прошу меня простить, господа. Много работы, но позвольте сказать напоследок, что раз уж вы работаете в Седьмом отделе, арестуйте Горелова, пока не стало поздно!

На этой нервной ноте он резко кивнул мужчинам и так же резко покинул лаборатории, скрывшись в недрах хранилища.

— Я тебе говорил, что он как-то слишком странно себя ведет, когда речь заходит о Горелове? — шепнул Марк Кириллу, но тот лишь кивнул в ответ — к ним приближались реставраторы.

— Ты в этот раз с подкреплением? — спросил Юрий Голицына, здороваясь за руку с Кириллом.

— Я в этот раз не по работе, — улыбнулся Марк, всем своим видом показывая, что визит в Библиотеку никак не связан с Гореловым и работой Седьмого отдела. — Хотя… ваш Пьеро сам поднял эту тему. Не пойму, чего это он так нервничает, когда речь заходит о Горелове? Причем он сам ее завел.

— Не бери в голову, — ответил Дмитрий. — Просто герцог у нас лютый — сталинист.

— Серьезно? — нахмурился Марк.

— Нет, конечно, — засмеялся тот и по-дружески хлопнул Марка по плечу. — Просто Пьер считал Аркашу чуть ли не светочем науки. Не сотвори себе кумира… Так что, когда Горелова задержали, разочарование, отрицание и гнев долбанули герцога похлеще кувалды.

— Горелов был кумиром Монморанси? — округлил глаза Марк. — Да вы гоните!

Но реставраторы не гнали. Они серьезно смотрели на Марка и синхронно кивали головами. Юрий даже развел руками, мол, такие дела, друг, и такое случается.

В этот момент в лаборатории появился сам директор Библиотеки, Евгений Михайлович Таланов, вместе с Томан.

Таланов жарко приветствовал мужчин и сразу взял в оборот Кирилла:

— Какая неожиданная новость! Я читал статью вашей супруги про озерковского маньяка! У нее прекрасный слог. Талантище!

— Спасибо. Я ей передам, — смущенно ответил Кирилл.

— Пойдемте! Пойдёмте скорее! Я покажу вам, где у нас что находится. И пусть ваша супруга не боится — мы тут не кусаемся и с радостью расскажем ей все, что она хочет узнать, — продолжал воодушевленно щебетать Таланов, жестами приглашая Марка и Кирилла в хранилище.

Кирилл послушно пошел за ним, а вот Марка эта идея не привлекла. Кирилл уже посмотрел на сотрудников Библиотеки, а у них еще было много работы.

Не успели они углубиться в недра хранилища, как наткнулись на Монморанси. Герцог кивнул начальнику и задрал нос, делая вид, что они с Талановым тут одни.

— Что это с ним? — удивленно вскинул брови Евгений Михайлович.

— Упомянул в суе Горелова, — на вид беспечно улыбнулся Марк.

— А зачем ты упомянул его? — Таланов повернулся к Марку и грозно посмотрел на него, уперев руки в бока.

— Я? — искренне удивился Голицын. — Я даже не собирался! Герцог подумал, что мы по работе, и сам завел шарманку.

— Да? Ну ладно, — тут же принял дружелюбный вид Евгений Михайлович. — Тогда не обращайте внимания. Мы тут не любим вспоминать, что работали с убийцей. По секрету скажу — его имя у нас под негласным запретом.

— Вот как? — поинтересовался Кирилл, состроив мину заинтересованную, но не настолько, чтобы вызвать подозрения. — Это должно быть тяжело — работать с акудзином и не подозревать, что он демон во плоти?

— Ох, не то слово! — тяжко вздохнул Таланов. — Живешь себе, живешь и не подозреваешь, что рядом с тобой маньяк. Казалось бы, что акудзинам до каких-то человечек? Да только цивилизованный акудзин никогда не будет отбирать жизнь у живого существа. Комаров и прочих гадов в расчет не берем.

Таланов подмигнул друзьям и бодро зашагал по коридору. Друзья переглянулись. Надо было постараться не слишком долго задерживаться здесь. Марк бы, конечно, остался, но не при данных обстоятельствах.

*Scusa — простите (итал.)

**Favoloso! — Великолепно! (итал.)