Николас

Глава 1 Неожиданная встреча

— Николас? Николас Миласкис?

Ник вздрогнул от неожиданности. Он еще не привык к тому, что его узнают любители и любительницы тенниса.

Николас обернулся, поднял брови вопросительно.

— Неужели я так изменилась?

— Нет, что ты. Ты абсолютно не изменилась, — соврал Ник, расплываясь в радостной улыбке, — просто не ожидал встретить. Что ты здесь делаешь, Викки?

— Предполагаю, то же, что и ты — жду летной погоды, — глаза у Викки были совсем не веселые.

— Что-нибудь еще? — перебила их буфетчица.

— Что тебе взять? — предложил Ник.

— Кофе. Двойной эспрессо, пожалуйста.

Николас расплатился, и они устроились за свободным столиком. Непогода собрала в аэропорту рейсов пять, не меньше. Пассажиры коротали время по ресторанчикам.

— Ты ли это? — широко улыбаясь, спросил Ник, глядя, как Викки надрывает третий пакетик с сахаром. — Сладкоежки — это мы с Риком. С каких пор ты любишь кофе с сахаром, Светлячок?

Она равнодушно пожала плечами и растерянно на него посмотрела. Зря, наверное, она его окликнула.

— Откуда и куда? — весело болтал Ник.

— Навещала брата Рика. Помнишь Джефа?

— Ну и как там старина Джеф?

— Хорошо.

— А Рик как?

— Ты что, ничего не знаешь? — Викки захлопала ресницами.

— О чем? — все так же добродушно улыбаясь, спросил Ник.

— Рика больше нет. Разбился. Автомобильная авария, — Виктория старалась говорить спокойно, она уже научилась так говорить, нужно только не дать себе задохнуться, не сбиться с дыхания — вдох-выдох, пауза — тогда удастся подавить рыдания. — Разве ты не был на похоронах? Не помню. Я не помню. Но я должна была отправить тебе телеграмму. Я не могла не отправить.

Викки отвернулась и посмотрела в окно. Ну, узнала его. И что? Не надо было подходить. Он сейчас растеряется, скажет пустые слова соболезнования, не будет знать, куда деться, а ей нужно делать усилия, чтобы не разрыдаться. Нет, она сдержится. Вдох-выдох, пауза.

Ник молчал. Викки решилась на него посмотреть. Он сидел и беззвучно плакал. Его крупное скуластое лицо сморщилось, как у обиженного ребенка, по щекам текли слезы.

— Как же так, Викки, — прошептал он, — как же так.

Это было слишком. Викки не выдержала и разрыдалась. Ник прикрыл своей большой ладонью ее руку и сжал больно. Они помолчали. Викки освободила руку и вытерла слезы. Она успокоилась.

— Когда? — тихо спросил Ник.

— Уже год, — выдохнула Викки.

— Год назад? У меня были проблемы, я несколько квартир сменил. Я не получал телеграмму, — с таким отчаянием сказал Ник, как будто можно было бы что-то исправить, получи он ее.

— Ты почти не изменился, — взглянула на него Викки, — только еще больше стал.

— Таблетки помогли, — слегка улыбнулся Ник. — Помнишь свои «таблетки роста»? Что ты в них тогда положила?

— Усилитель роста для растений, витамины потолкла и что-то еще. Какие мы были глупые, думали быстро вырасти, за одну ночь. И куда мы, собственно, спешили?

— Ох и болели в тот раз у нас животы! У тебя, меня, Рика и кота. Кот за что пострадал?

— Он должен был вырасти в тигра.

— А помнишь, как мы выслеживали шпиона?

— Еще бы! Жених школьной секретарши чинил лифты.

— Точно! Рик застукал его за тем, что он наш лифт из строя выводил, и решил, что шпион.

— А он просто хотел со своей девушкой чаще видеться, сам устраивал поломки, чтобы прийти в наш дом еще раз.

— Угу, а мы по его милости застряли в лифте. Чуть не уписались, сыщики доморощенные, — улыбнулся Ник. — Как же мы с Риком проказничали в детстве! А ты нас вечно покрывала.

Викки слегка смущенно возразила:

— Ник, это мы с Риком проказничали, а тебя втягивали.

— Не такой уж я наивный был, — широко улыбнулся Ник.

— О! — спохватилась она. — Мой рейс.

— И мой!

Ник вынул ручку и блокнот:

— Вот, держи, мой новый адрес. Номер телефона тоже поменялся. Не пропадай!

Викки протянула ему визитку. Ник прочитал и уставился на нее удивленно:

— Турфирма? Ты же вроде литературой какого-то там заумного периода собиралась заниматься?

— Так легче. Крупная контора, много людей вокруг. Все время командировки, — она посмотрела ему в глаза, — нет времени... думать.

— Звони, — растерянно сказал Ник.

Он смотрел ей вслед. Все такая же обманчиво хрупкая. Даже тоньше стала. До него неожиданно дошло, что было не так, почему он не узнал ее в первую секунду. Она перестала не то что смеяться, она ни разу не улыбнулась. Рик когда-то прозвал ее Светлячком за неизменную лучистую улыбку, которая — палец покажи — переходила в заразительный смех. И сам Ричард такой же. Вообще их троица любила посмеяться. Рик... Этого не может быть!

«Какой же я дурак, — думал Ник в самолете, — все не то и не так сказал. Дернуло же меня вспоминать наше детство. Ей и так хреново. Растравил ей рану».

«Он, кажется, ни капельки не изменился. Только стал еще больше. «Таблетки роста». Надо же, все еще помнит. Я замесила их на сливочном масле и остудила в холодильнике, чтобы слиплись компоненты. Рик возмущался, что не сладко. Сидели, смотрели друг на друга и ждали. У Рика у первого скрутило живот. Потом стошнило кота. Мы с Ником продержались до прихода моей мамы».

Впервые за этот год с Викторией поговорили о Рике ТАК. О его смерти не решались говорить. Если решались, то звучало одно: «Как же ты теперь будешь жить?» С самыми разнообразными оттенками, от злорадства до ужаса, через участие.

Разве она теперь живет? Никто не догадался или не решился сесть с ней рядом и спросить: «А помнишь, как Рик...» Улыбнуться сквозь слезы. Никто, кроме добродушного увальня Николаса. Как хорошо, что она с ним столкнулась. Этой встречи хватит, чтобы продержаться еще немножко.

***

Николас открыл ключом дверь и, стараясь не шуметь, вошел в прихожую. В гостиной горел свет. Значит, Алекс, лучший друг Ника, дома. Николас вроде как снимал у Алекса квартиру. Целая история, как это получилось. Когда-то восходящая звезда тенниса и студент-юрист Александр Крауфорд по прозвищу Санни (Солнечный) заболел. Онкология. За операцией последовала химиотерапия, о теннисе больше не могло быть и речи. Во время всех этих передряг в клинике реабилитации доктора Волкина, прозванной пациентами «Кораблем», он ухитрился влюбиться и жениться. Покинув клинику, сумел удачно натаскать Николаса перед очень важным для его карьеры матчем. Выручил Николаса и тем, что дешево сдал ему жилье. А может, это Николас выручил Алекса, взявшись присмотреть за его квартирой: Алекс собирался надолго уехать к жене. Это неважно. Главное — теннис. Оба этим жили и подбадривали друг друга, несмотря на то, что один из них уже не мог играть.

Ник прошел на свет в гостиной.

— Санни, ты не спишь? — он по-прежнему называл друга теннисным прозвищем.

Алекс оторвал голову от учебника и покачал головой. Поинтересовался:

— Что там, на улице, гроза?

— Еще какая! Часа три пережидали в аэропорту. Вынужденная посадка. Ты как? Много еще осталось сдавать?

— Два экзамена. Как я устал, Ник. Будь она неладна, эта учеба. Я завалил один, — признался Алекс, — завтра вторая попытка, мне пошли навстречу. Как же меня это достало!

Он швырнул учебник на пол с такой силой, что несчастная книжка проскользила по полу пару метров. Алекс поднялся с дивана и потянулся до хруста в костях.

— Мощно играл! Я смотрел. Молодец! — сказал он Нику.

Ник хмыкнул смущенно:

— Да ну! Знаешь, а мне мало. Ощущение — только начал, даже не разыгрался как следует, и все.

Алекс не успел ответить, зазвонил телефон. Ник оказался проворнее.

— Эна? Спасибо, хорошо, только что вернулся. Он? На вид живой.

Алекс пытался выхватить у Ника трубку, тот прыгал и уворачивался.

— Сейчас проверю, — Ник переместился на кухню и распахнул холодильник. — Так, что тут у нас есть? Сыр. Да. Больше ничего.

И опять ловко увернулся от Алекса. Заглянул в мусорку.

— О! В мусорном ведре бутылка от вина. Красного. Больше ничего. Хорошо. Не волнуйся. Я две недели в городе, присмотрю. Покормлю.

— На! — протянул он наконец трубку Алексу.

Тот схватил, заговорил и вдруг замахнулся на Ника:

— Связь оборвалась! Объясни мне, какого лешего ты берешь трубку?! Ну все. Я ей позвонить не могу. А вдруг она не перезвонит? Не дозвонится? Скотина ты.

Ник стал оправдываться:

— Она со мной хотела поговорить сначала.

— Все равно предатель, — Алекс еще злился, — какая разница, ЧТО я ем, главное, ем.

Опять зазвонил телефон. Ник дернулся, но удержался и не подошел. Алекс просто заворковал в трубку, Ник посмотрел на него и отправился на балкон. Гроза стихала. Николас потоптался, вернулся и спрятался в душе. Он открыл кран на полную мощность. Вода текла по лицу. Это приносило Николасу какое-то странное облегчение. Он торчал под душем долго. Когда наконец вышел, Алекс уже закончил разговор и бродил возбужденно по квартире, натыкаясь на углы.

— Прости, — сказал Ник, — я думал, это мне звонят.

— Ничего, я боялся, что Эна не дозвонится еще раз. Гм. А от кого это ты ждал звонка ночью? — спросил его повеселевший Алекс.

— Ты, наверное, не помнишь. Виктория и Ричард. Я тебе рассказывал, друзья детства, — Ник вздохнул. — Встретил в аэропорту. Тоже рейс посадили из-за непогоды. Дал телефон. Пришло в голову, что это Викки и звонит.

— А-а-а... — разочарованно протянул Алекс, — Ну как же, помню. Я тебе помогал подарок искать на их свадьбу. Что с тобой? — Алекс заметил, какое странное, застывшее выражение лица стало у Ника.

— Рик разбился. Насмерть. А я даже не знал. Ты представляешь?

— Ох, Ник... — сочувственно покачал головой Алекс.

— Как же так, а?

Оба молчали.

— Есть хочешь? — нарушил тишину Алекс.

Ник пожал плечами.

Алекс нарезал сыр и достал початую бутылку красного.

— Пускай земля будет Ричарду пухом, — сказал он, протягивая бокал Николасу.

Ник выпил свое вино, машинально сунул в рот кусочек сыра и удивленно посмотрел на бутылку:

— А это откуда?

— Лекарство, — усмехнулся Алекс, — Эна вычитала, что красное вино, возможно, — природный иммуностимулятор. Против такого лекарства я ничего против не имею. Полбокала хорошего красного пару раз в неделю — это тебе не таблетки глотать.

— А! — Ник помолчал. — Знаешь, какой он классный парень... был. Веселый и вечно затевал что-нибудь. У него все получалось. Все, за что он брался. Правда, он и пробовал все, что только мог. С ним не соскучишься. Я удивился, когда стал играть в теннис лучше Рика. Только он не ревновал, всегда болел за меня. Эх!

— Классные парни уходят первыми, — грустно сказал Алекс, горько улыбнулся и ткнул пальцем в потолок, — там, видимо, нехватка, забирают себе лучших.

— Точно... Лучших. Но как же это... тяжко!

Ник неожиданно улыбнулся.

— Что? — не смог не улыбнуться в ответ Алекс.

— Так, вспомнилось. Как-то Рик говорит: «Слабо попасть вон в ту машину?». Мы взяли каштаны и давай швырять. Я попал. Метров с пятидесяти. В крышу. Сигнализация орет. Мы рванули оттуда, но нас кто-то видел. Рик говорит хозяину машины, что это он кидал, я — что я. Рик мне: «Идея моя, мне и отвечать». Я: «Я попал, значит, мне». Мы подрались. Хозяин рассмеялся и отпустил нас.

Они оба ворочались, не могли уснуть. Ник в кровати, Алекс на диване.

Большая фигура Ника появилась в дверном проеме:

— Санни, может, мне позвонить Викки? Как-нибудь… Или... не надо?

— Позвони, почему не позвонить, — сонно ответил Алекс.

Алексу хотелось пожаловаться Нику, что он сглупил. Отпустил жену на этот ее остров, а сам затеял нечто совершенно невыполнимое. Что он все, пас. Что он больше не может сдавать экзамены и пропади все пропадом, он купит завтра билет и полетит к Эне. Он попробует еще раз через год. Или не попробует.

Но Алекс сдержался, Ник и так расстроен. Пожалуй, завтра рискнет сдать еще раз, а там видно будет.

Глава 2 Долгожданная встреча и не только

***

Алекс нетерпеливо ерзал в кресле: «Ну когда же эта консервная банка пойдет на посадку!». В иллюминаторе, сколько глаз хватало, была вода и никакой земли. Но самолет вроде начал снижаться. Не Бермуды, как они когда-то планировали, но тоже тропики. Голос Эны по телефону звучал бодро — наверное, ей там интересно. А что этот Божий Плевок посреди океана, гордо называемый островом, готовит ему? ... Эна... Когда ждешь, последние минуты — самые тягостные.

Алекс напрасно вертел головой, Эна первая его заметила.

— Как долетел?

Он обернулся радостно, мысленно уже обнимая ее.

— Знакомьтесь. Мой муж, Александр Крауфорд. Руководитель программы, Педро Санчес.

Смуглый парень приветливо потряс ему руку и взялся за багаж.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивала его Эна, пока парень с кем-то яростно ругался.

— А ты? — несколько раздраженно ответил Алекс.

Парень сел за руль старенького микроавтобуса и рванул с места так, что Алекса подбросило. Впрочем, дорога была такая разбитая, что его макушка посчитала потолок еще не раз.

Эна смотрела на него улыбаясь и рассказывала, рассказывала... Водитель периодически оборачивался и дополнял повествование, сопровождая слова отчаянной жестикуляцией.

Потом Эна долго прощалась с Педро, о чем-то с ним спорила. Наконец они вошли в комнату.

— Ну что ты стоишь? Проходи, располагайся. Это теперь наше жилище! Не бог весть что...

— Может, мне лучше сразу повернуть обратно? — ядовито спросил Алекс.

Эна, уже было обвившая его шею руками, замерла и удивленно распахнула глаза:

— Алекс?!

— Соскучилась? — недоверчиво спросил он.

— Очень-очень-очень! — она наконец-то обняла его и прижалась.

— Давно бы так, — проворчал он, целуя ее.

— Эй, в чем дело? — Эна тормошила его, ерошила волосы, целовала.

— Разве так мужа встречают после месяца разлуки? — уже ласково пенял ей Алекс. — А на шею броситься в аэропорту, кошка дикая?

— Алекс, ну что мы, концерт им всем бесплатный будем показывать? До дома не дотерпим? И Педро опять же там был, он руководитель программы, вовсе не обязан тебя встречать. Он припарковался в неположенном месте, там вообще негде парковаться, с него деньги пытались стрясти.

Алекс прервал ее оправдания поцелуем.

Он расстегивал ее пуговицы, целуя каждую частичку открывающегося тела. Эна уткнулась носом ему в макушку, крепко обхватив руками его голову. У нее мелькнула было мысль, что он с дороги голодный, но тут же погасла.

— Какая ты пятнистая! — восхитился Алекс, рисуя пальцем границу загара на ее теле.

— Ох, здесь такое солнце, — нахмурилась Эна. — Ты привез себе крем от загара?

— Как ты велела — который для новорожденных младенцев! Ну-ка, не хмурься, — он губами попытался распрямить морщинки у нее на лбу, — все будет хорошо.

Эна прижалась к нему:

— Твой приезд — отличный подарок на годовщину! Лучше не придумаешь!

— Какую годовщину?

Эна рассмеялась:

— Годовщина нашей свадьбы!

— Да? — смутился Алекс. — Правда, что ли?

— Хорошая мы парочка! Я тоже ведь забыла. Обнаружила, когда искала документы. Ты не знаешь здешнюю таможню, какие документы им взбредет в голову проверить — и обнаружила.

Виновато добавила:

— А у меня для тебя нет подарка.

— Ты так думаешь? — Алекс потянул ее к себе со смехом.

— Что у тебя с экзаменами? — спросила Эна, наконец накрывая на стол.

— Все как и планировал, — невозмутимо ответил Алекс, как будто не было этого мучительного месяца сомнений и неудач, — перешел на заочное без потери курса, все в порядке. А что здесь с теннисом? Играют?

***

Ник несколько раз собирался позвонить Виктории, но так и не решился. Что он скажет? «Как дела? — Хорошо». А дальше что говорить? Она ему тоже не звонила. Потеряла номер? Точно. А в телефонных справочниках этого номера нет.

Ник стоял в аэропорту, взгляд упал на табло отлета. Он машинально прочитал несколько названий: второе по списку — его с Викки родной город. Николасу внезапно пришла в голову идея. Он посмотрел на часы. А что? Времени достаточно, если, конечно, еще продают билеты, если будет удобный обратный рейс и если Викки дома. Все «если» совпали.

— Николас? Откуда ты звонишь? Прямо из нашего аэропорта? Заезжай! Ты еще спрашиваешь! Записывай адрес.

Ник ввалился в крошечную квартирку и, казалось, заполнил собой все пространство.

— Я играл неподалеку, — схитрил он, улыбаясь. — Почему, думаю, не заскочить, если есть пара часов. С пустыми руками, правда.

— Ну что ты выдумываешь! Я рада.

— Как же вы здесь размещались с Риком? — огляделся Ник.

— Я съехала с той квартиры. Не смогла там оставаться. Все слишком напоминало Рика. А здесь — как в норке. Мне одной больше и не надо, — Викки отвернулась.

«В норке, гм. Как в гробу», — подумал Ник и сел с опаской — как бы не раздавить — на небольшой диван.

— Что будешь? Кофе?

— Давай кофе, — согласился Николас.

Диван страдальчески скрипнул, Ник поспешил пересесть на пол. С серванта смотрел улыбающийся Рик. Ник не помнил этой фотографии. Наверное, после свадьбы сделали, он не навещал их со дня бракосочетания.

Вошла Викки с чашками, перехватила взгляд Ника.

— Как живой, правда?

Поставила чашки на журнальный столик.

— Я прихожу каждый вечер, открываю дверь, и в ушах звенит его голос: «Привет, Светлячок! Как прошел день?» — Викки прижала ладони к ушам, она и сейчас услышала этот голос. Ну зачем она это говорит? Хоть бы не расплакаться...

— Просто наваждение какое-то, — прошептала она.

— А помнишь, как мы ловили светлячков? — спросил Ник. — Чья была идея сосчитать, сколько светлячков нужно для освещения комнаты?

— Моя, — призналась Викки. — Собрали в стеклянную банку, попробовали в темной комнате и Рик вынес вердикт, что светлячки — это чтобы жизнь украшать.

— И мы их выпустили, — добавил Ник.

У обоих в головах промелькнула одна и та же картинка из детства. Маленький Рик подносит банку к искрящейся улыбкой Викки, сравнивая, и восклицает: «Бесполезное дело освещать светлячками комнату. Они для красоты. Какой же ты все-таки у нас светлячок, Викки!»

— Помнишь, как Рик потом мозги учительнице пудрил мистической, не связанной с электричеством, природой света? — спросила Викки.

Это Ник помнил смутно, но согласно кивнул.

Он поднялся:

— Мне пора.

— Я хотела с тобой фотографии посмотреть, — сказала Викки, не решаясь добавить, что сама она их смотреть не может, они рвут сердце на части. Хочет и не может.

— Я заеду еще раз, и посмотрим. Ну, бывай, — Ник уже опаздывал. Сработала интуиция, он вернулся и обнадежил: — Я приеду. Не смотри без меня, договорились?

В спортивных новостях показали несколько кадров из сегодняшней игры Николаса, но Викки не обратила внимания, как далеко от их города он сегодня играл.

***

Лекция оказалась нудной, глупой и бесполезной. Слащавый молодой человек, энергично жестикулируя, пересказывал не лучший американский учебник скорее о менеджменте вообще, чем о турбизнесе.

Викки посмотрела на часы. «Полчаса осталось. Закончится — попробую еще раз позвонить Нику».

Она звонила ему еще вчера из офиса — сказать, что едет в его края на семинар. Трубку никто не брал. Зря она не оставила сообщение на автоответчике. Встретились бы.

Николас... Хоть какой-то лучик в беспросветной ее теперешней жизни. Они общаются ни о чем. Но другого общения ей абсолютно не надо. Как ни избегала она мужского общества после смерти Рика, несколько молодых людей, холостых и не очень, пытались завязать с ней отношения. Близкие и сексуальные. Глупцы. Ей никто не нужен. Никто в целом мире, кроме Рика. Ее Рика.

Один Николас ничего от нее не хотел и не играл ни в какие завуалированные игры. Появлялся раз, а то и два, в неделю, смотрел с ней их детские фото. Он многие из школьных мероприятий пропустил с этим своим спортом. На выпускной вечеринке его не было. Или был? Кажется, уже переехал. Точно, Миласкисы переехали. Она ведь даже удивилась, когда Рик сказал: «Свидетелем на свадьбе с моей стороны? Ты еще спрашиваешь! Ну конечно, во-первых, Ник!» И Николас примчался, с большущим роскошным столовым сервизом в подарок. Слишком изящная посуда, чтоб быть подарком от такого увальня. Неужели сам выбирал, на свой вкус?

Когда она решилась показать Нику свадебный альбом, то не смогла перевернуть и первую страницу — слезы душили. Какие влюбленные лица! О, как они были счастливы с Риком! Безумно счастливы, так и не бывает, как они были счастливы. Ник закрыл альбом и сказал: «Давай пройдемся, давно не гулял по родному городу!» Ноги привели их к школе. «Почему ты не уедешь? Гм... — смутился Ник и нашелся. — Разве у нас здесь сделаешь карьеру!».

Куда она переедет от могилы Рика? А карьера... Ну почему, вот карьера как раз задалась. И она стала рассказывать ему о своей работе. Ник так участливо слушал, что Викки вдалась в подробности.

Сначала она проверяла выполнение условий контрактов наемных работников. В некоторых тропических отелях предпочитают брать инструкторов, медперсонал из тех стран, откуда больше туристов. Фирма быстро сориентировалась, где на кого спрос. Виктория курировала наем и обмен специалистами.

Потом занялась организацией в новых отелях пакета «медовый месяц». На любой вкус: хочешь — тихое уединенное местечко, хочешь — активный отдых. «А что ты делаешь, — пошутил Николас, — если жених желает одного, а невеста — другого?» — «Наверное, как-то сами решают, чего хотят, — задумалась она, — находят компромисс». Она же не работает с клиентами, только с персоналом.

Николас проявлял такой неподдельный интерес! Возможно, ему будет любопытно узнать, чем сейчас она занимается здесь, в его городе.

— Виктория, ты идешь с нами ужинать? — лекция закончилась, коллеги смотрели выжидательно.

— Нет-нет, у меня дела.

Викки открыла записную книжку. Гм, где же телефон? Ах! Он был на листочке из блокнота и остался в ящике рабочего стола. Адрес был простой. Она помнит адрес! Догонять коллег, проводить с ними время нет никакого желания. Лучше она заедет к Николасу, ничего страшного, что без звонка. Если его все еще нет дома, оставит записку.

«Санни Крауфорд» значилось напротив номера квартиры в списке жильцов. Что-то она напутала, «Миласкис» вообще нигде не фигурировал.

«Не судьба. — решила Викки. — Какая же я рассеянная в последнее время, забываю вещи, не помню цифр».

Не очень довольный и слегка уставший Ник ввалился в двери и не поверил своим глазам: в холле, привстав на цыпочки, Викки читала верхние строчки в списке жильцов.

— Вот так сюрприз! Светлячок! — радостно заулыбался Ник. — А что ты там ищешь?

— Твое имя. Я, похоже, забыла номер квартиры, — обрадовалась ему Викки.

— Меня нет в списках. Ленюсь добавить. Вроде все, кому нужно, и так знают. Вообще-то я здесь снимаю. У друзей, — весело болтал Ник. — Вот здорово, что ты решила заглянуть! Какими судьбами? Проездом? Проходи. Я голодный как зверь. А ты будешь что-нибудь?

— Кофе. С сахаром, — попросила Викки. — Голова раскалывается.

Ник подумал про себя, что кофе, наверное, не лучшее лекарство, но промолчал. Открыл кухонный шкаф в поисках турки. Уронил ее, пока доставал. Ну вот, у человека болит голова, а он грохочет, как последний идиот. Ник молча заварил кофе.

Викки дрожащими пальцами взяла чашку. Ник улыбнулся ей приветливо и снова засуетился на кухне. Не шуметь у него плохо получалось.

Викки пила кофе, рассказывала про семинар, на который попала.

— Ничего, не совсем пустая трата времени. Получу сертификат.

Она поднялась:

— Мне пора. Уже поздно, а еще в гостинице регистрироваться.

— Какая гостиница! Оставайся здесь, — добродушно сказал Ник и слегка смутился, вдруг она неправильно поймет. — Здесь места много. Выбирай — кровать или диван. Поболтаем еще. Как хочешь, конечно.

Викки было лень пошевелиться, а ехать устраиваться в гостинице, разговаривать с коллегами и потом остаться в одиночестве показалось невыносимым.

— Кофе вкусный, переночую у тебя, — решилась она. — Нет-нет, даже не выдумывай, — остановила она двинувшегося в сторону спальни с пакетом белья Ника, — мне дивана вполне хватит.

— Точно?

— Конечно. Мне не хочется доставлять тебе неудобства.

«И как он сам собирался поместиться на диване?»

— Какие неудобства, Светлячок? Я так рад тебя видеть!

Они еще немного поболтали, оба стали зевать и разошлись спать.

Глава 3 У Викки есть мечта

Ночью Ник проснулся от странного звука. Тихого, но какого-то странного. Стонет, что ли, кто-то? Он вышел в гостиную. Викки забилась в уголок дивана и плакала, уткнувшись в подушку.

— Почему Рик? Ну почему именно он? — спросила она сквозь слезы у подошедшего Ника, — есть миллионы никчемных, никому не нужных людей. Почему именно Рик?

Ник молчал.

— Он был слишком хорош, просто идеален. Пусть был бы с недостатками, только живой, — сказала Викки.

Ник кивнул и сел рядом.

— Она приходила ко мне. Разыскала и пришла.

— Кто? — ласково спросил Ник.

— Эта женщина. Ее машина выскочила из-за поворота не на ту полосу, прямо перед машиной Рика. Полный минивэн детей. Говорят, она не виновата, в машине отказало что-то, она потеряла управление.

Викки посмотрела на свои ладони, сжала их в кулачки. Ее передернуло:

— Она пыталась целовать мне руки, Ник. Что-то говорила и плакала. Я... Я вырвалась и убежала. Такая мука. Зачем делать мне еще больнее?

Викки подняла мокрые глаза на Ника:

— Знаешь, как он умирал?

Ник покачал головой.

— Я приехала в госпиталь, меня к Рику не пускают. Ничего толком не говорят, все только глаза отводят. Потом вышел один доктор, взгляд как у побитой собаки, сказал, что будет чудо, если Рик доживет до утра. Мол, крепись, но это конец. Я прошу: «Сделайте что-нибудь, ну хоть что-нибудь». Он так беспомощно развел руками, что я... — Викки заплакала, — я ему поверила. Бежит медсестра, глаза удивленные: «Он пришел в себя!» Меня провели к нему в палату. У него почему-то не пострадало лицо. Бледное только очень. Все... остальное... закрыто простынями. Говорит: «Светлячок, как ты? У меня невезучий день. Прости меня». Голос только хриплый. Не его голос.

Викки захлебывалась слезами, они текли не только по лицу, они текли по горлу и мешали говорить, но ей очень, очень надо было рассказать это. Кому-нибудь. Хотя бы раз в жизни.

— Я плачу. Он пытается улыбнуться. Я спрашиваю: «Тебе очень больно?» — «Нет, не очень». Они дали ему сильное обезболивающее, кажется, наркотик. Он попросил: «Я хочу позвонить Джефу». Медсестра принесла телефон, я сказала номер. Она держит трубку, Рик говорит Джефу: «Я из госпиталя, попал в аварию». У него даже голос стал обычным, звонким. Не знаю, как это получилось, но он совсем не задыхался. Нет, говорит, приезжать не надо, я скоро выйду отсюда. Я не выдержала, сделала медсестре знак, вышла в коридор, взяла вторую трубку на посту. «Джеф, говорю, приезжай, пожалуйста, приезжай, немедленно приезжай, Рик не доживет до утра, приезжай на похороны». Он мне: «Ты сошла с ума, я только что с ним разговаривал». Я реву в трубку и ничего больше сказать не могу. Джеф: «Спокойно, Викки, я выхожу из дома и еду в аэропорт. Дай-ка мне еще раз Рика». Я не знаю, что он ему сказал, я пошла умываться. Джеф мне не поверил, но понял, что дело плохо, и поехал. Он не успел, Ник. Он не застал его живым.

— Что было дальше? — тихо спросил Ник.

— Рик продержался еще полчаса. И... больше не приходил в себя. Я не вполне понимала, что происходит, меня попросили выйти, я вышла и потеряла сознание. Проваливаюсь с мыслью: «Как хорошо, что я тоже умираю». Если бы. Если бы я умерла! А потом все как в тумане. Приехал Джеф, взял в свои руки организацию похорон. Ничего не помню больше. Я наверняка отправляла тебе телеграмму.

— Я не получал, — прошептал Ник и спохватился. — Хочешь воды?

Викки кивнула. Ник поднялся и пошел на кухню, а когда вернулся, она уже спала, всхлипывая во сне. Он постоял над ней немного: такая небольшая, еще и свернулась калачиком.

«Крохотуля, — подумал Ник, — крохотуля Светлячок».

Он пошел в ванную, открыл кран с холодной водой, ополоснул лицо. Происшедшее с Риком казалось чудовищным. Он понял, о каком повороте шоссе идет речь, и представил, что сделал Рик — особого выбора не было, если он не хотел задеть минивэн. Что-то отказало в той машине. Какая роковая случайность!

Ник был опустошен этой историей, совершенно опустошен.

— Часто не спишь по ночам? — неосторожно спросил Ник Викторию утром.

Она подняла на него отекшие глаза:

— Бывает. У тебя вот спала.

В дверях на выходе Ник неловко потоптался, потом взял Викки за руку, вложил в ладошку ключ и сжал.

— На, держи.

— Что это? — удивилась Викки.

— Второй ключ. Даже если меня не будет дома, останавливайся у меня. Ты же часто бываешь у нас в городе.

— В принципе, мне всегда дают гостиницу, — растерялась Викки. — Я стесню тебя, не надо, Ник.

— Как хочешь. Пусть пока будет у тебя. Знай, что всегда можешь здесь остановиться. Я только рад буду.

— Ты серьезно?

— Абсолютно.

— Смотри, а то прямо сегодня воспользуюсь твоим гостеприимством.

— Давай. Я поздно приеду, не жди меня, ложись спать.

Но Викки его дождалась.

— Как семинар? Опять лабуда? — спросил Ник с порога.

— Нет, сегодня очень интересный был, просто на удивление. Все-таки не зря они такие деньги слизали с нашей конторы. А у тебя?

Ник махнул рукой, мол, не стоит внимания его сегодняшний день.

— Это все твое? —Викки обвела взглядом награды на одной из стен.

— Нет, что ты. Я пока столько не заработал. Это моего друга, хозяина этой квартиры. Может, слышала — Санни Крауфорд?

Викки отрицательно покачала головой.

— Впрочем, он давно не играет, — вздохнул Ник.

— А где он сейчас?

— Уехал с женой на Бермуды. Нет. На Багамы. Нет, не Багамы. Остров, на Бэ...

— Бали? — подсказала Викки.

— Тоже нет.

— Хоть в каком это океане?

— Неважно. У меня есть где-то адрес, если интересно — найду.

— Да-а-а… С географией у тебя всегда было плохо, — заключила Викки.

— А с чем у меня было хорошо, кроме тенниса? — добродушно пожал плечами Николас.

И то верно. Виктория вспомнила, как учительница литературы, интеллигентнейшая, милая женщина, когда Ник не смог ответить на какой-то простой вопрос, в сердцах воскликнула: «Сила есть, ума не надо!». Сама же засмущалась, но что сказано, то сказано. Николас как раз вернулся на занятия после двух недель отсутствия. Он не обиделся, улыбнулся добродушно.

— Совсем забыла, тебе тут доставили бандероль. Это ничего, что я взяла?

— Нормально. Почтальону меньше работы пытаться застать меня дома.

Ник вскрыл пакет, внутри оказалась объемистая пачка фотографий, он протянул ей верхнюю.

— Красивая, — сказала Викки, глядя на улыбающуюся кудрявую девушку.

Вот как! У Ника, оказывается, есть девушка. Хотя почему бы ей не быть? Ник очень привлекателен, большой и сильный. Это она смотрит на него как на друга. А он должен нравиться девушкам. Она не расстроилась, ей просто жалко, потому что никакая девушка не позволит своему парню так активно опекать другую женщину и тратить столько времени, сколько Ник тратит на Викки. Как только эта девушка появится здесь, больше Викки его не увидит. И она понимает — она сама жутко ревновала бы Ричарда.

— Эна? Красивая, — согласился Ник. — Славная очень. А какое печенье печет! — он даже причмокнул от вкуса воображаемого печенья. — Санни с ней повезло.

Ник слегка путано объяснил, кем работает Эна, оказавшаяся женой Санни, в квартире которого они сейчас находятся. Он пытался найти фото самого Санни. Эна, снова Эна, еще раз Эна, Ник на корте, теннис, опять теннис.

— Вот!

На общей фотографии трудно было разобрать, что там за парень, которого обязательно хотел показать ей Ник.

— Это Крис снимал, его брат. Он приезжал. Эна уезжала. Я сюда перебирался. Вот суета была!

«Брат!» — обожгло Викки своим воспоминанием.

— У них есть дети? — спросила она.

— Нет, — ответил Ник и запнулся. Он не стал строить предположения, почему у Крауфордов нет ребенка. Не его ума дело.

Нику не спалось. Прислушался — вроде тихо. Он встал и вышел в гостиную. Викки сидела, завернувшись в одеяло.

— Я не плачу, — жалобно сказала она.

— Почему-то так и подумал, что ты не спишь, Светлячок, — он опустился на корточки возле дивана и посмотрел на нее снизу вверх.

Она обманула его, она плакала.

— Какие мы были глупые, — высказывала она наболевшее, — все откладывали. Что-то планировали, что-то рассчитывали. Со свадьбой тянули. С детьми тоже. Зачем? А нужно было пожениться сразу после школы. И родить ребенка. У меня хотя бы ребенок от Рика остался. Его ребенок.

— Теперь поздно об этом говорить, — попытался успокоить ее Ник.

— Помнишь, мы встретились в аэропорту? Я тогда летала к Джефу. Но он отказал мне даже в этой малости.

Ник не сразу понял, какое отношение это имеет к ребенку Рика.

— Но Джеф женат. И в возрасте, — открыл Ник рот.

— Ты не понимаешь! — глаза у Викки лихорадочно заблестели. — Я просила его быть донором.

Ник так и остался с открытым ртом.

— Донором спермы, — пояснила непонятливому Нику Викки. — Джеф сказал, что я сошла с ума, что это все равно будет его ребенок, а не Рика, что у него есть жена, которая категорически против такого решения. Это не беда. Хотя я сначала расстроилась, мне так хотелось, чтобы ребенок был похож на Рика, имел его гены. Однако, в принципе, какая разница, я могу родить от кого угодно.

— Да. Точно. Выходи замуж, родишь ребенка со временем, — согласился Ник.

— Нет, — покачала головой Викки. — Мне никто другой не нужен. Я подберу донора, внешне схожего с Риком. И это будет наш с Риком сын. Я назову его Ричардом, я расскажу ему, каким был его отец, и он вырастет похожим на Рика.

— Светлячок, а если это будет девочка? — пришла Нику в голову простая мысль.

— Нет. Это не может быть девочка, это должен быть мальчик, — растерялась Викки, — гм, может быть, тогда лучше усыновить ребенка?

— Ребенок — это серьезно. Ну, я не знаю, — Ник путался в словах. — Давай сегодня спать. Такие вещи не решают ночью. И мама не должна плакать. Я тебе точно говорю. Мне знаешь как страшно было в детстве, когда мама раз плакала, а я не мог понять, что случилось?

Викки послушно легла. Заснула с мыслью, что она заработает необходимые на первое время деньги (их с Риком ребенок не должен ни в чем нуждаться) и осуществит свою идею. Обязательно. Ей больше ничего не остается делать, раз она осталась жива.

***

Николас без особого труда разыскал на выставке стенд турфирмы, в которой работала Викки. Он медлил, стоял и смотрел, как внутри стенда в стеклянном кубике Виктория подписывает с клиентом бумаги. Очень энергичная, деловая и утонченно красивая. Словом, чужая. Он готовился поговорить не с такой Викки.

Виктория пожала руку клиенту, провела его и увидела Николаса. Подошла и оказалась еще и непривычно высокой.

— Николас! Рада тебя видеть! — по инерции деловым тоном сказала Викки.

— Получил твое сообщение и заскочил, — Ник осторожно пропустил Викки на высоченных каблуках вперед и двинулся за ней. «Заскочил» — значит добирался два часа междугородним автобусом, поскольку таксисты бастовали.

— Кофе? — Викки распахнула дверь стеклянного псевдоофиса.

— Если честно, я не люблю кофе, — признался Ник.

— Сок?

— Это лучше.

На Николаса с любопытством поглядывали сотрудницы фирмы.

— Так куда едет в медовый месяц этот парень? — Ник старался говорить шутливо, серьезный разговор впереди.

— Какой? А! Это был не клиент. Это партнер. Я сейчас такой удачный договор подписала!

— Первый день выставки, а Виктория уже три сделки заключила! — восхищенно сказала одна из сотрудниц.

— Да, сегодня был хороший улов. Знаешь что? Остался всего час, девочки справятся, если кто-нибудь зайдет. Пойдем, оценим конкурентов! — воинственно предложила Викки.

Николас посмотрел на сок, не зная, что с ним делать, выпил залпом и двинулся за решительно шагающей на шпильках Викки. Сотрудницы понимающе и с одобрением переглянулись.

— Посмотри, какая экзотика, — Викки взяла проспекты, но разговаривать с представителями фирмы не стала, — я думала, там лишь несколько дорогих отелей и один клубный. Интересно-интересно, что они еще предлагают...

— О! — сказал Ник, — именно сюда и уехал Санни.

Викки наморщила лоб, вспоминая, кто это такой.

— У меня всего два часа до последнего автобуса, — посмотрел на часы Ник, когда они наконец оказались на улице, — я завтра улетаю рано утром. На пару недель.

— Жалко. Ой! — Викки каблуком попала в водозаборную решетку.

Они оба наклонились вызволять ее туфельку.

— Хорошо, что не сломался, не босиком же идти.

— Не страшно. Я бы на руках донес.

Викки взглянула на него. И правда, донес бы не моргнув глазом. Такой большой, ему ничего не стоит. И вспомнила вдруг, как Рик нес ее на руках. В той, другой, счастливой жизни, которой никогда, никогда больше не будет. Рик...

Ник заметил, какими застывшими стали глаза у Викки, все понял и замолчал.

«Не вовремя, — подумал он, — или сказать?»

Не нашел ничего лучшего, как спросить:

— Что такое клубный отель?

Викки принялась рассказывать, он кивал не слушая.

— ...вплоть до бутичков, вот это пальто там себе купила...

«У меня уже появляются вещи, которых не видел Рик. Говорят, что мужья не замечают, во что одеты их жены. А Рик, как ребенок игрушкам, радовался моим обновкам».

Вдох-выдох, пауза, вдох-выдох...

— Викки, выходи за меня замуж, — без выражения, спокойным голосом произнес Ник заготовленную фразу и добавил мягко: — Вместе будет легче.

— О Господи! Ник! — воскликнула пораженная Викки, — спасибо тебе большое. Ты очень великодушен. Только...

Она вздохнула.

— Зачем тебе это надо? Ты меня не любишь, я тебя не люблю. Тебе нужен такой брак? Такой секс? Мне секс вообще не нужен. Не с Риком.

Слезы предательски навернулись ей на глаза.

— Мне даже подумать противно, что кто-то другой, не Рик, дотронется до меня. Я до сих пор помню его руки. — Викки быстро задышала, пытаясь справиться и подавить рыдания. Ей удалось.

— Ты встретишь девушку, в которую влюбишься, а тут я. Ты же добрый, меня будет жаль оставить. Нет. Я не хочу ломать твою жизнь.

Ник хмыкнул, но она не дала ему вставить слово.

— Давай оставим все как есть? Ты много для меня значишь. Рик очень дорожил вашей дружбой. А теперь, когда его не стало, не представляю, что бы я без тебя делала. Я тебе так благодарна! За все. Пусть все будет как раньше.

— Как раньше — значит, как раньше, Светлячок, — согласился Ник ласково.

Они продрогли и нырнули в какой-то маленький ресторанчик.

Ник раскрыл меню, раздумывая, не взять ли ему чего-нибудь крепкого, очень крепкого.

— Николас? Ты — Николас Миласкис? — радостно ткнул в него пальцем подвыпивший мужчина.

Ник кивнул и посмотрел на незнакомца вопросительно. Тот качнулся в сторону Ника и спросил с обидой:

— Что же ты делаешь? Ты как играешь, приятель?

Повернул голову, заметил Викки, заулыбался пьяненькой всепонимающей улыбкой и зашептал громко:

— Послушай меня. Если тебя не хватает и на теннис, и на постель, брось эту пигалицу. Покажи, как ты умеешь играть!

Николас встал из-за столика и распрямил плечи. Советчик попятился. На полдороге он обернулся и повторил: «Покажи игру, а, Николас?»

К ним спешил испуганный официант. Ник махнул рукой, мол, все в порядке, и плюхнулся обратно.

— И часто такое случается? — ошеломленно спросила Викки.

— Нет, — равнодушно пожал плечами Ник, — очень редко.

Все-таки не выдержал и пожаловался:

— Видят меня издалека на корте или по ТВ и почему-то считают, что можно разговаривать как с близким родственником. Ну его, перебрал мужик сегодня.

— Бедный Ник, — погладила его по руке Викки так ласково, что Ник с надеждой посмотрел на нее. Но нет, это был случайный жест.

Он отвел ее в гостиницу.

— Ты не опаздываешь на автобус? — спросила Викки.

— Нет, — сказал Ник правду. Он уже опоздал, но ничего, найдет попутную машину.

— Удачи! Увидимся, когда вернешься?

— Конечно.

И подождал, пока за ней захлопнется массивная дубовая дверь.

На следующий день в самолете он снова и снова прокручивал их разговор, ее слова, ее жесты. «Опять не то сказал! И не вовремя», — заключил он. Вот она — такая маленькая даже на каблуках, трогательно беззащитная — входит в большущий проем. Ник даже услышал утробный звук закрывающейся двери. Почему-то эта картинка наполнила его сердце жалостью и... нежностью.

Сыграл он так себе. Недовольный вернулся домой. Поднял трубку разрывающегося телефона.

— Николас?!

— Санни! — обрадовался звонку приятеля Ник.

— Что у тебя случилось?

— У меня? — удивился Ник. — Ничего.

В трубке трещало и свистело.

— Ник, в чем дело? На твою игру без слез смотреть невозможно, — кричал Алекс.

Ник огорченно молчал.

— Я тебя не слышу! Связь плохая. Я попозже перезвоню. Эх, если бы я только мог приехать! Ник, слышишь меня? Встряхнись!

Глава 4 Санта-Клаус приехал, с проблемами

***

В комнату влетел сияющий Алекс, размахивая телеграммой.

— Эна, догадайся, кто к нам едет на Рождество?!

— «Мама!» — радостно екнуло у Эны сердце, но она тут же сообразила, что Алекс вряд ли был бы так счастлив от приезда тещи.

— Кто?

— А кто может пожаловать на Рождество? — дразнил ее Алекс. — Конечно же, Санта Клаус!

Эна недоумевающе на него посмотрела, он сделал серьезную мину:

— Ну догадайся кто. Настоящий Санта Кла...

— Николас!!! — захлопала в ладоши Эна. — Вот здорово! Он какое печенье больше любит — с корицей или с ванилью?

— И то и другое, и полить шоколадом! Блюдечка с молоком не надо.

Эна расхохоталась, бросила строгий взгляд на плиту: уж постарайся, дорогуша, печь, а не клубы дыма изрыгать. Николас приезжает!

— Хо-хо-хо, — голосом Санты засмеялся Алекс и потер в предвкушении удовольствия руки, — к нам едет настоящий, живой, тепленький тен-ни-сист. Уж я его погоняю!

— Тебе что, детишек тренировать мало? — пыталась сбить его пыл Эна.

— Как же ты не понимаешь! НАСТОЯЩИЙ теннисист. Как же я соскучился!

— Я тоже.

— По теннису? — вытаращил глаза Алекс.

— По Нику! — строго сказала Эна и еще строже добавила: — Алекс, Николас приезжает отдохнуть!

— Как бы не так! Отдыхать едут в отели!

В аэропорту Эна взвизгнула, увидев Ника. Он раскрыл объятия, и она повисла у него на шее.

— Это нечестно, — пошутил Ник, обнимая Алекса, — ты не загорел! Какой смысл тогда здесь торчать?

Про себя подумал, что Санни похудел еще больше, но вслух говорить не стал.

Они вышли из здания аэропорта, Николас чуть не задохнулся.

— И что, у вас всегда такая турецкая баня?

— То что надо, — рассмеялся Алекс, — поиграешь в парной, заиграешь потом на свежем воздухе.

Увидев вытянувшееся лицо Ника, успокоил:

— На побережье обычно не влажно и не душно. Только не радуйся. От пробежек по песочку не увильнешь!

Эна хлопотала, устраивая гостю уголок в их жилище. Ник топтался, конфузясь, что стал причиной такой суеты. Хотя в глубине души ему было приятно. Эна отодвинула картину на комоде, достала что-то и задвинула картину обратно.

Ник присмотрелся: яркий, просто глаза режущий буйством красок пейзаж явно местного исполнения.

«Что-то в этом есть веселое», — решил он.

— Почему на стенку не повесите? — ткнул пальцем Ник в картину.

— У меня дрели нет! — нашелся Алекс.

Ник постучал по стене.

— А зачем тебе дрель? Это же дерево. Эна, у тебя гвоздь найдется?

Довольный тем, что от него есть польза, Ник водрузил картину.

— Жалко, что тебя дорого вызывать по таким поводам, — рассмеялся Алекс.

— Мы еще с Ником поболтаем? — спросил он у Эны. — Ты ложись, не жди, тебе рано вставать завтра.

— Не замучай Ника, — улыбнулась Эна.

Алекс ласково потерся лбом об ее лоб, заглянул в глаза и неожиданно усмехнулся:

— Как к Нику, так можно бросаться при людях, а как к родному мужу, так стесняемся спектакль устраивать, да?

— Ник — друг, а ты — это слишком личное, не для всех, — возразила она. — Ты что, сердишься?

— Ревную, наверное. Мне мало твоего внимания, — попытался он объяснить.

— Вот глупый. Я твоя даже когда держусь солидно и обнимаю только мысленно.

Алекс поцеловал свою упрямую Эну и вышел за Ником на улицу.

Ник, задрав голову, смотрел на звезды. Такого бархатного неба он еще не видел. Или не замечал раньше? «Светлячки», — сравнил он звезды.

— Красотища? — вернул его на землю Алекс. — Только вот все остальное не так прекрасно...

— Как тебе живется? Что делаешь?

— Завтра увидишь, — обреченно махнул рукой Алекс.

Не выдержал и спросил:

— Ты ведь подрабатывал таким же ремеслом, так вот скажи мне, зачем люди играют в теннис?

— Для удовольствия, — не понял его Ник.

— Какое может быть удовольствие, если ракетку в руках правильно держать не умеешь?

— Санни, они же не нанимают тебя научить их тонкостям техники. Просто азам.

— Ха, даже азы не хотят схватить! Им бы просто побегать, руками помахать. Но почему-то в моей компании, — Алекс плюнул.

— Ты слишком категорично подходишь, — миролюбиво возразил Ник и посочувствовал: — Что, ни одного толкового ученика?

Алекс покачал головой:

— Даже из детей никто не хочет на самом деле научиться играть.

Ник в глубине души сомневался, что все так безнадежно. У Санни Крауфорда всегда были завышены планки, сколько он его помнит. Опустил бы их чуть-чуть, но как его в этом убедить?

— А как ты играешь?! — с горечью воскликнул Алекс. — Да я жил твоей игрой, Ник! Что происходит?

— Как же вы все меня достали! Я играю не для кого-то! Я просто играю, — взорвался Ник, но прикусил язык. Хоть бы не обидеть приятеля.

Алекс уставился на него, пораженный — это не было похоже на старину Ника.

— То есть тебе здесь нечем заняться? — Ник постарался вернуть тему в прежнее русло.

— Ну почему нечем. Волонтерю у одного адвоката, — Алекс засмеялся: — Платит мне за уроки тенниса, а в офисе я волонтерю — он считает, что это я ему должен платить за бесценный опыт. Жук еще тот, скользкий и хитрющий, просто рахат-лукум, когда ему что-то надо. Международная фирма, ха-ха — здесь-то?! В резюме, впрочем, звучать будет солидно, потому и торчу у него. Ученым помогаю. Короче, есть чем заняться, КРОМЕ ТЕННИСА, — заключил он.

— Эна в курсе?

— Эна? Не того порядка проблемы, чтобы морочить ей голову, — ласково сказал Алекс, — Эна сама — только не говори ей — не нашла себя здесь. Ей становится скучно, уж я-то ее знаю. Вот закончится ее контракт, и будем жить дальше! — повеселел от этой мысли Алекс.

Эне показалось, что ее зовут. Она вышла. Нет, сидят рядышком на шезлонгах, смотрят на океан и разговаривают. Она невольно прислушалась.

— Помнишь, я в аэропорту столкнулся с Викки?

— У которой муж умер, разбился в аварии? Помню.

Ник молчал.

— Ты что, встречаешься с ней? — догадался Алекс.

— Нет. Просто иногда видимся. Разговариваем, — Ник тяжело вздохнул.

Уж если Ник вздыхает…

— Женись! Сделай ей предложение.

Ник молчал.

— Женщины так просто «иногда» не видятся, — подбодрил его Алекс.

— Она мне отказала.

— Ты, значит, сказал, что любишь, и выяснилось, что она тебя — нет, — резюмировал Алекс.

— Я не стал говорить ей, что люблю, — грустно поправил его Ник.

— Почему? — не понял Алекс.

— Потому что ей от этого стало бы больно. Ей и так плохо. Заставлять ее страдать еще из-за меня?

Это было так непохоже на Николаса! Легкий в общении, веселый, простодушный Миласкис — и вдруг какие-то тонкие душевные переживания?

Алекс потихоньку вытянул из Ника все, что случилось, в том числе поразивший Ника эпизод с поездкой Викки к брату Ричарда. Николас поначалу не собирался никому ничего рассказывать — это личное, это касается только его и Викки, но он так измучился и... может, Санни заткнется теперь по поводу тенниса? Сейчас не до игр!

Алекса просто подбрасывало от возмущения.

— Ник, твоей Виктории надо к...

Ник посмотрел на него с такой надеждой, что Алекс проглотил слово «психиатр» и закончил: «к психологу или священнику».

Ник ничего не ответил.

— Ты с этим не справишься! — ласково, как ребенку, втолковывал Алекс, оставив при себе все эпитеты, которыми он мысленно наградил Викки. — Послушайся доброго совета, а? Завяжи с ней.

Ник упрямо покачал головой:

— Я ей нужен. Ей со мной легче.

— И в каком качестве ты у нее будешь? — Алекс чуть не застонал. — ТИПА друг?

— В каком скажет, в таком и буду. Друг — значит, друг.

— Ник! — взорвался Алекс. — Да она тебя просто использует! Ей удобно не замечать твоих чувств! Ей интересны только собственные переживания!

— Ты несправедлив к ней, Санни. Ты ничего не понимаешь.

— Смотри, еще донором для ее ребенка станешь! — съязвил Алекс.

Ник возразил неожиданно спокойно:

— Не возьмет донором. Я внешне совсем не похож на Рика.

Алекс молчал, не веря своим ушам.

Ник не мог так попасться! Но это именно он, опустив голову, сидит рядом. Ох уж это его патологическое упрямство! Стукнуть бы чем-нибудь хорошенько, чтобы выбить из его бестолковой башки эту дурь с Викки.

Алексу послышался шорох сзади, совсем рядом. Оглянулся — никого.

Посмотрел на понурого Ника. Может, он все преувеличивает? С влюбленными так бывает.

— Пойдем спать, — нашел он лучший на данную минуту выход из положения.

Эны в кровати не было.

Удивленный Алекс выглянул в окно. Посидел, подождал, посмотрел на уже мирно посапывающего во сне Николаса. «Вот тоже мне, большой младенец!» И отправился искать жену.

Алекс нашел ее на тех же шезлонгах на пляже. Она сидела, обняв подтянутые к подбородку колени и положив на них голову.

— Кто тут бродит по ночам? — «страшным» голосом спросил Алекс.

Эна подняла голову.

— Я все слышала.

Алекс вздохнул:

— Бедный Ник.

Эна поднялась на ноги и посмотрела на мужа широко раскрытыми глазами.

— Бедная девушка, Алекс!

И, помолчав, не выдержала, добавила сокрушенно:

— Уж я-то могу представить, в каком кромешном аду она живет.

У Эны в глазах заблестели слезы.

— А ты! Как ты мог? «Она тебя использует!» — передразнила Эна с интонацией Алекса.

— А как это называется? — холодно спросил Алекс.

— Какой же ты жестокий, — И грусть, и удивление прозвучали у Эны. — Бесчувственный.

— Я? Да у меня сердце кровью обливается, глядя на Ника! — повысил голос Алекс. — Николас — и приступы мазохизма. Вот довела! И беззастенчиво пользуется его добротой и любовью! Стерва!

— У нее муж умер, ее половинка. У этой «стервы» такое страшное горе, что она действительно не замечает, что там творится у Ника. Ей так плохо, что ей не до него!

— Как бы не так! — заорал Алекс, но ему пришло в голову, что их крики могут разбудить спящего в домике буквально в двух шагах отсюда Николаса, и он понизил голос. — Она перекладывает на него свои проблемы.

— Это естественно. Когда тебе искренне сочувствуют, когда так хочется немножко сострадания... — Эна махнула рукой, не договорив. Разве это объяснишь?

— Угу, как же. А идея с ребенком?

— Я ее понимаю, — глухо сказала Эна. — Я бы на ее месте сделала то же самое. Валялась бы в ногах у твоего брата.

— Эна, если тебе это так надо, то делай сейчас, при мне. Чтобы потом не взваливать на ни в чем не повинного ребенка свои бзики. Он-то за что должен страдать? Детей с целью сделать из них памятник умершему возлюбленному не рожают! Это... это мерзко!

Оба тяжело дышали и гневно смотрели друг на друга.

— Мы что, ссоримся? — жалобно спросил Алекс.

Эна заплакала. Алекс обнял ее, погладил по лохматой голове и зашептал:

— Неправда, ты бы не стала никого мучить. Ты бы заметила, что Ник готов переступить черту, и удержала бы его. Или ответила бы на любовь. Послушай! Если со мной что-нибудь случится, знай: я уйду с мыслью, что ты меня любишь и никогда не забудешь. Но обещай мне не терзаться, жить дальше. Хочешь — выходи замуж. Только не мучайся и не мучай других. Обещаешь?

Эна закивала согласно, вцепившись в Алекса, прижавшись к нему крепко-крепко. А про себя подумала, что как же она понимает эту незнакомую Викки! И Ника жалко, угораздило же.

Они побрели в сторону дома. Эна вдруг резко остановилась:

— А я ревную!

— Меня? К кому? — удивился Алекс.

— К той, на ком ты женишься, если я умру.

Алекс потрепал ее по кудряшкам:

— Чудо ты мое маленькое. Ревнивая глупышка. Давай не будем больше говорить, что было бы, если бы что-то случилось. В этом нет смысла. Проблемы решают по мере их поступления!

Утром Алекс осторожно растолкал Эну и зашептал:

— Вставай, соня. Тебе пора считать поголовье черепах. Наверняка бестолковые создания расплодились за ночь.

Эна протерла глаза и пожурила шутливо:

— Нельзя так неуважительно отзываться о почтеннейших рептилиях.

Прошептала мужу на ухо:

— Не обижай тут без меня Ника!

— Угу, — буркнул Алекс и заснул.

Вот так легко и быстро. Закрыл глаза и отключился. Как же не хотелось от него отрываться. Эна поцеловала его, спящего, и с сожалением вынырнула из-под простынки. Надо идти разрывать кладки, считать яйца, ставить знаки.

— Где здесь телефон? — спросил Ник за завтраком.

— У руководства. У Педро в комнате. Наши все сейчас в море, и он в том числе. К обеду вернутся. Впрочем, это местный телефон. Тебе международный нужен? Я покажу по дороге, откуда здесь можно позвонить.

Ник возражал, что ему подойдет местный, но Алекс уже тянул его на улицу, торопил, чертыхался на незаводящийся микроавтобус, ругал последними словами какого-то Педро.

— Ну как? — спросил Алекс Ника на обратном пути через пару-тройку часов. — Получил представление, с кем я тут играю?

— Да уж, — посочувствовал ему Ник.

— Поверишь, Эна — лучший партнер за последние полгода. Эна-то! — с кислой физиономией продолжал жаловаться Алекс.

Он открыл дверь, на кухне уже хлопотала Эна.

— Санни, поиграем вечером? — предложил Ник.

— Ну конечно, сейчас пообедаем, отдохнем и поедем. Я тебя детишкам представлю, заодно покажем им мастер-класс, — довольным голосом пообещал Алекс.

— Каким детишкам? — не сразу понял Ник.

— Местных тренирую. Взрослых я всех отменил ради твоего приезда. На фиг, на фиг. Устрою себе каникулы, в конце концов. Только от туриста, что с утра был, не получилось отбрыкнуться. А детям надо Игру показать, вдруг у кого-нибудь аппетит проснется, — засмеялся Алекс.

Ник согласно кивнул. Конечно, он был не против.

— Надеюсь, это у вас аппетит проснулся! — Эна поставила на стол дымящиеся тарелки супа.

Нику есть не хотелось, но не обижать же Эну!

— Вкусно. Это что за суп? — спросил он.

— Черепаховый, — невозмутимо ответил Алекс.

— Что? — Ник удивленно посмотрел на свою ложку.

— Не обращай внимания. Это Алекс оттачивает на тебе свои остроты, чтобы Педро донимать, — улыбнулась Эна.

— Как рыбу, так есть можно, а как черепашкой полакомиться, так нельзя, — продолжал развивать идею Алекс. — Где справедливость? Через пару лет начнет вымирать эта рыбка, так, может, сразу ее перестать есть, дать ей шанс?

Эна повернулась к Нику:

— Педро у нас — заядлый рыбак. Алекс своими шутками научился мастерски доводить его до кипения.

— Ничего, пускай совершенствует свой английский, учится не только цифрами, но и словами свою точку зрения доказывать, — Алекс был невозмутим.

Ник мало что понял, но жизнь вокруг заиграла всеми красками, как на картине, что он вчера повесил. Такое ощущение у него всегда возникало рядом с Санни.

— Кстати, а как ты с местными учениками разговариваешь? — поинтересовался он.

Эна рассмеялась.

Алекс пожал плечами, дескать, что тут такого.

— Он обыграл это в свою пользу, — пояснила Эна и, копируя мужа, произнесла: — «Тренер, который ведет занятия по-английски, стоит дороже!»

— Они все купились, — скромно сказал Алекс. Ник прыснул от смеха.

Алекс с тоской посмотрел на мясо на тарелке:

— Питона, что ли, завести. Рахат-лукум говорил, что кто-то из местных держит.

— Зачем? — поразился Ник.

— Змей отпугивать, — пояснила Эна и успокоила, — но здесь на побережье их нет, ни разу не видела.

— Я вместо собаки хочу, — мечтательно произнес Алекс, — чтобы было кому под стол еду кидать. Попробуй оставь что-нибудь на тарелке!

Он бросил на жену ласковый взгляд.

— Хорошо, не доедай, — разрешила Эна, — устроим сегодня праздник непослушания в честь приезда Санты. А питон, я думаю, ест только сырое мясо и дрыхнет потом, месяцами переваривая. Просто он змеиный хозяин территории.

— Слушай, а откуда ты знаешь, как я играю, у вас ведь даже телевизора нет? — Ник честно прожевал кусок мяса. Вкусно, но в жару есть не хочется.

— А! В соседнем пабе есть тарелка, — отмахнулся Алекс.

— Может, расскажешь Николасу, как она там появилась? — Эна хитро прищурилась.

— Выкладывай, — заинтересовался Ник, уже предвкушая очередную проделку Санни.

Глава 5 Кто зачем приехал, оказывается

— Видел сараи вдоль пляжа? — улыбнулся Алекс, — Это бары, ресторанчики, магазинчики. В бухте бывает много туристов и из отелей, и из пансионатов: риф совсем близко к берегу. Снорклинг, дайвинг — роскошные, народ и тянется. А местные делают свои маленькие денежки.

— Шезлонги сдают с зонтиками за доллар, — дополнила Эна.

— И не только местные. Из таких экзотических стран народ попадается, судьба закидывает. Вот в соседнем баре хозяйка из Словении.

— Из Чехословакии, — поправила Эна. — Ева Си... Ци... Цимбалникова.

— Она шпарит по два слова на всех европейских языках, у нее обычно европейские туристы и пасутся. Вот ей-то я и предложил тарелку купить: отбоя, говорю, не будет, народ по спорту скучает, а в отелях — пара каналов, и то в номерах, а не у моря.

— Купила, — понял Ник.

— Как бы не так! Денег пожалела, — рассмеялась Эна, — зато этот разговор слышал владелец соседнего заведения, утащил Алекса к себе, обсудили детали, и...

— Я с него даже процентов не беру, хотя мог бы, так выросла популярность заведения — у Евы всех немцев отбил, — глаза у Алекса были честные-честные.

— Неправда, — сказала Эна, — нам теперь вечно чего-нибудь перепадает вкусного. И рыбу жарят бесплатно.

Ник расплылся в улыбке. Алекс радостно посмотрел на него — напротив сидел практически прежний Николас.

— Рассказать, где и как я раздобыл эту тарелку? — улыбнулся Алекс. Почему не похвастать, приключение того стоило.

— Лучше расскажи, как тебе удается заставлять местных в пабе переключать канал с их любимого футбола на твой теннис! — перебила Эна.

Поделиться тонкостями информационного выживания на острове Алекс не успел — в дверь постучали, и, слегка смущаясь, вошел ярый противник черепахового супа Педро.

Пожал руку Николасу, принялся рассказывать, как он любит теннис. Алекс за его спиной давился от смеха и строил рожи, мол, как же, любит! Ник пообещал сыграть с Педро, тот пригласил Ника на рыбалку. Вот при упоминании о рыбалке глаза у Педро загорелись, но тут вмешалась Эна. Они поговорили о работе, и Педро ушел.

Николас широко улыбнулся и произнес с чувством:

— Ребята, как же я рад, что приехал!

Крауфорды заулыбались в ответ.

— Кстати, это от него можно позвонить? — Ник махнул в сторону двери, за которой исчез Педро.

— У него местный...

— Я же тебе говорил, что мне как раз местный подойдет. Одна моя знакомая здесь в командировке. Я бы хотел с ней повидаться...

— Так вот К КОМУ ты приехал, — улыбка Алекса сменилась кислой и даже злобной миной.

— Я приехал на две недели, а Виктория здесь всего на несколько дней, по работе. Возможно, и на Рождество не останется, — Ник отвернулся и посмотрел в окно.

— Ах, и на Рождество... — процедил Алекс.

— Ник! — потрогала Николаса за плечо Эна. — Пойдем позвоним. Если хочешь, познакомь нас. Мы рады твоим друзьям. Не обращай внимания на этого злюку. Он соскучился и не хочет тебя ни с кем делить.

Педро не было дома, дверь оказалась запертой. Эна ловко просунула палку в окно и открыла щеколду.

«Вот как! Можно было и утром позвонить», — обиделся на Санни Ник, тем более что сейчас Викки в отеле не оказалось.

— Ладно, — заглянул к Педро за Ником Алекс, — поехали, опаздываем. Ночью позвонишь, поймаешь свою зна-ко-му-ю тепленькой в кроватке.

— «Николас Миласкис!» — услышала Викки, оторвалась от документов и подняла глаза на стрекочущих о чем-то женщин.

Кажется, Ник действительно где-то здесь, гостит у друзей. Или он позже собирался, на само Рождество? Он брал у нее номер телефона отеля на всякий случай, но до сих пор не позвонил.

Викки стало любопытно, с чего это вдруг о Николасе говорят в кабинете администрации отеля.

— О! — стала пояснять ей секретарь. — Жена владельца отеля везет ребенка на тренировку. У них такой тренер! Такой тренер! Англоязычный!

Викки улыбнулась: надо же, вот что, оказывается, дает преимущество в теннисе.

— Он и сам знаменитость (интересно, что он здесь делает так долго?), да еще пригласил сегодня известного теннисиста! Ах!

«Ох уж эти южные народы! — позавидовала знойному темпераменту Викки. — Умеют из события сделать Событие с большой буквы».

Она узнала, где и когда состоится тренировка, решила, что заедет сказать «привет», если будет время. Обидно было бы разминуться с Ником. Он, наверное, ей обрадуется. Хотя, строго остановила свои мысли Викки, она заедет только в том случае, если успеет закончить работу вот с этими бумагами. «А может, Ника с кем-то перепутали? Не настолько уж он знаменитый, чтобы вызывать переполох в курятнике», — подумала не знающая, какую рекламу организовал Николасу «англоязычный» тренер, Викки.

— Ник, — дернула Николаса за руку Эна, — не загоняй Алекса.

Ник кивнул и улыбнулся ей ободряюще. Они сидели и смотрели на тренировку. Ник не вынес безделья, поднялся и присоединился к Санни.

Дети сначала смотрели на него испуганно, но он так искрился добродушием, так терпеливо объяснял, что куда только девалось их напряжение!

Эна тоже удивилась, она привыкла к резкой манере Алекса общаться с подопечными, а Ник вел себя спокойно и доброжелательно Неожиданно она подумала: «Какой бы из него отец был замечательный! Вот бы та девушка увидела его сейчас. Ника невозможно не полюбить!»

Та девушка видела. Только вид облепивших Ника детишек — Ник, объясняя что-то, сел на пол, чтобы его лицо было на одном уровне с их лицами, и дети разве что на колени к нему не забрались — вызывал у нее совсем другие, тоскливые мысли. Она замечала детей и не очень-то замечала Ника.

Алекс обернул бандаж вокруг талии, стягивая место операции, взял ракетку и весело подмигнул Николасу: «Давай?!»

Мастер-класс им удался.

Викки первый раз видела Ника на корте. Тот, второй парень, ее не интересовал. А Ником она залюбовалась. Она даже не ожидала, что это так... красиво. Бессмысленно, на ее вкус, но привлекательно. Привлекательно ощущением мощи. Второй парень, по ее мнению, не играл, а забавлялся. Такой силы, как от Ника, от него не исходило.

Наконец теннисисты пожали друг другу руки и направились к сияющей Эне. Ник скользнул взглядом по зрителям и чуть не выронил ракетку от неожиданности. «Викки!» Секунда, и он помчался к ней. Остановился в полушаге, радостно улыбаясь:

— Вот это сюрприз! А я тебе пытался дозвониться сегодня, да все впустую.

Подошли Эна и Алекс.

— Виктория. Моя подруга детства. Жена моего друга... покойного.

Алекс нахмурился, догадавшись, кто перед ним.

— Эна. Приятно познакомиться, — Эна печально посмотрела на Викки и тихо добавила: — Соболезную.

— Санни Крауфорд, — представил Ник друга.

— Это мое теннисное имя, — буркнул Алекс, — кроме Ника никто не помнит.

Он сделал жест в сторону корта:

— Пойду детей отпущу.

У Викки заныло сердце. Такой до боли знакомый жест! Так же щелкнул тонкими пальцами. Не похож внешне. Синеглазый и темнорусый. Рик был зеленоглазый брюнет. Но этот жест... Случайность? Викки следила глазами за Алексом. Нет. Походка спортсмена. У Рика были плавные, чуть ли не кошачьи движения. Он смеялся и поправлял ее: «Лучше скажи тигриные, звучит посолиднее».

«Ничего себе, — думал про себя Алекс. — Ник что, слепой? Зачем ему эта светская дамочка?» Непроизвольно в такт своим язвительным мыслям он передразнил, как такие должны двигаться. Сердце у Викки сжалось — что-то мягкое и плавное проскользнуло в походке Алекса. Кошачье!

— Поужинать вместе? — переспросила она Эну и взглянула вопросительно на Ника, пытаясь сообразить, о чем это они сейчас разговаривают.

Алекс вернулся. Викки решилась. Она первый раз встретила кого-то, кто физически напоминал ей Рика. Это было мучительно больно, но противиться соблазну поймать еще что-то неуловимо знакомое сил не было.

— Давайте поужинаем у меня в отеле, — Викки взглянула на часы. — Рестораны откроются через час. Там их несколько на выбор.

— Какой отель? — уточнила Эна.

Викки назвала.

— О нет. У них полагаются вечерние платья.

— Есть время переодеться, я вас встречу в...

— Где же я возьму вечернее платье? — со смешком перебила ее Эна. — Я не на отдыхе, — нашла она оправдание отсутствию вечернего туалета. — Я знаю одно местечко, где нас покормят свежей рыбой. Лангусты, ммм, очень вкусные. У меня так не получается. Казалось бы, невелика задача отварить.

— Местные их не варят, запекают, а тебе негде, — сказал Алекс. — Поехали!

Викки неожиданно для себя и к радости Ника решила поддержать компанию, но, увидев старенький микроавтобус, чуть не спасовала. Однако не отступила.

— Можно, я рядом с водителем?

Ник распахнул ей дверцу и подсадил.

Алекс хмурился, но честно объезжал все колдобины на дороге: «Принцессу, хм, везем». Ник ничего не замечал. Положил руку на спинку сиденья и, свесив белобрысую голову к Викки, расспрашивал ее о командировке.

На втором этаже обшарпанного здания за давно не крашеной дверью без вывески, к удивлению Викки, действительно скрывалось заведение типа ресторанчика. Через грязноватую душную и шумную залу они вышли на террасу.

— О! Свободный столик, — обрадовалась Эна.

К ужасу Викки, на столе даже не было скатерти. Официант просто смахнул крошки у них перед носом.

— Здесь... э... безопасно ужинать? — спросила Викки.

— Когда как, — ответил деланно равнодушно Алекс. — От шеф-повара зависит. Один из них пренебрегает древними традициями и честно сам пробует фугу, перед тем как подать. Тогда гарантированно безопасно.

— Фугу? — не уловил подвоха Ник.

Эна прыснула, успокоила Викки:

— Здесь не очень чисто, но обещаю, будет очень вкусно.

Алекс смотрел, как Викки отрезает ножом микроскопические кусочки, изящно отправляет их в рот, и удивлялся. Ладно, любовь зла, с Ником все ясно, просто наваждение какое-то нашло, но чем Викки так понравилась Эне? А вроде понравилась.

Викки заметила, какие нежные взгляды бросает Алекс на жену, и у нее опять заныло сердце. Вот точно так же, как эти двое, они с Риком смотрели друг на друга с противоположных сторон стола на каком-то банкете, который организовала фирма, где работал Рик. И чувствовали они себя вдвоем в этом мире, как будто не было никого вокруг. Как похоже...

Алекс ткнул вилкой в сторону кого-то входящего и шепнул Нику:

— О! Мой ученик. Вот бы не заметил нас!

«Но манеры, — подняла бровь Викки. — Вот у Рика были манеры...»

Глава 6 Пляжные разговоры

— Как тебе удалось сладить с детишками? — с завистью в голосе спросил у Ника Алекс. — Ты за раз ухитрился их научить тому, над чем я полгода бьюсь.

— Не смотри на них как на спортсменов, — улыбнулся Николас.

— А как на кого? — не понял Алекс.

— Это же дети. Их, может, мамы за руку привели. А ты ожидаешь от них каких-то осознанных усилий.

— Ну, знаешь…

— Знаю. Я себя помню в этом возрасте. Неуклюжий, тело не слушается. Мне не очень быстро все далось, — простодушно сказал Ник. — Терпение, Санни, терпение, и все получится.

— Пожалуй, зря я отменил и детские тренировки на следующие две недели. Ты бы их поднатаскал.

— Как скажешь. Пожалуйста. Могу и поднатаскать, — отозвался добродушно Николас.

Они распрощались, Викки предпочла поехать в отель на такси. Она заснула только под утро. На следующий день она быстро разобралась с делами и решила воспользоваться приглашением Эны. Викки не отдавала себе отчета в том, что ей хочется еще раз увидеть Алекса. Вернее, Рика в Алексе.

Эна сказала: «Нас найти очень просто». Найти их оказалось совсем не просто: адреса толком не существовало, да еще сложно было поверить, что в деревянных сараях можно жить.

— Привет, — нахмурился при ее появлении Алекс. — Эна с Ником на пляже. Пойдем, провожу.

Без каблуков Викки оказалась маленькой и хрупкой. По пути на пляж она посмотрела на Алекса таким беспомощным взглядом темных глубоких глаз, что у него что-то екнуло внутри, и он подумал, что, пожалуй, в чем-то понимает Ника.

Викки с Алексом сели рядышком на шезлонге.

— Вон они, — махнул рукой Алекс, — наговориться никак не могут. Эна тоже соскучилась.

Он посмотрел серьезно в смутившие его глаза:

— Мы очень любим Ника.

Викки помолчала, не зная, что ответить, потом нашла тему для разговора:

— Я могу порекомендовать твои услуги в моем отеле, пока я здесь. Ко мне прислушаются.

Алекс решил, что доверительного разговора не выйдет, усмехнулся:

— Спасибо, мне хватает работы.

— Я думаю, что в таких отелях платят дорого.

— Я и так дорого беру, — пренебрежительно скривил губы Алекс.

«За что он меня невзлюбил?» — удивилась Викки.

Эна с Ником лежали на мелководье и болтали.

— Эна, — осторожно начал Ник, — Санни здесь нечем толком заняться. Мне так показалось, — добавил он, вроде бы извиняясь.

— Да ты что! Наоборот, он перегружен. Алекс, как всегда, хочет всего и сразу. Вечно нарасхват. Я думаю, никто уже и не помнит, что Педро — руководитель программы. Все, включая Педро, вечно советуются с Алексом, — горячо заговорила Эна. — Ты заметил, что даже машина в полном распоряжении Алекса, остальные спрашивают у него разрешения? Это не говоря о том, что он успевает у юриста поволонтерить...

— Я не об этом, я о теннисе.

— А что теннис? — Эна приподнялась на локте из воды и посмотрела на Ника внимательно. — Какой-никакой теннис у него здесь есть.

Ник покачал головой.

— Он, конечно, как оказалось, не очень любит тренировать, — заметила Эна, переворачиваясь на спину и садясь в воде, — или ты имеешь в виду, что ему не с кем играть?

Ник молча кивнул. Зря он затеял этот разговор: Санни убьет его, если узнает, что он полез не в свое дело и накручивает Эну.

— Ник, — жалобно сказала она, — ему действительно не с кем тут играть, но он здесь лучший. Представляешь, что будет там? Каково ему осознавать, что он больше не может играть?

— А здесь ему еще и некого тренировать, — не сдержался Ник.

— Он просто не умеет. Вот у тебя получается.

— Он умеет. Только не детей. Ему нужны другого класса ученики. Ему есть чему их научить.

— Я подписала контракт на два года, — огорченно сказала Эна.

«Вот оно что!» — понял Ник.

—Я думал, на год. А тебе здесь как, нравится?

— В общем да.

Ник с сомнением посмотрел на нее. Эна улеглась на живот, погрузила пальцы в белый песок

— Бульк, — выдохнула она в воду. — Поумнела немного. Поняла, что гло­баль­ные проблемы локальными методами не решить. Хотя отдельные фанаты своего дела вроде Педро неимоверными усилиями чего-то позитивного и добиваются, но таким закоренелым скептикам, как я, это не по душе.

Ник переваривал услышанное. Эна вздохнула и неожиданно добавила:

— Ник, мне не хватает здесь религиозной жизни. Я ведь опять начала ходить в церковь, пока Алекс болел.

— Ну, — сказал Ник, — можно и без церкви, главное, что у тебя в душе, да?

— Ты как Алекс, — усмехнулась Эна. — Я думала, что сильная. Нет, Ник, я слабая, очень слабая. Мне сложно жить без церкви, я не справляюсь со своими страхами в одиночку. Вдруг болезнь Алекса вернется. Ой, — воскликнула внезапно, толкнула его в бок. — Посмотри, кто пришел! Викки!

Они поднялись из воды. Ник было рванул вперед, однако притормозил, вернулся и сказал:

— Эна, ты сильная, правда. Ты молись. И за меня тоже. Мне надо.

И легкой трусцой побежал к шезлонгу. Эна осталась стоять с открытым ртом.

Две загорающие топлесс барышни оживились, увидев атлетически сложенного молодого человека, но он пробежал мимо.

— Привет! — Ник подтянул второй шезлонг и сел, пластик крякнул и прогнулся.

— Привет! — подошла Эна, повернулась к Алексу с шутливым укором. — Это кто тут выполз на солнце? Разве тебе можно?

— Пойду окунусь, раз уж выполз, — Алекс не глядя нашарил маску под шезлонгом и, к удивлению Викки, прямо в рубашке с длинными рукавами отправился в воду.

Ник еще раз отметил, каким же тощим стал его приятель.

— Как он? — проследил взглядом уплывающего Алекса Ник. — Выглядит вроде хорошо, только похудел еще сильнее.

— Похудел, — отозвалась Эна. — Вообще-то здесь все нетолстые, в такой-то жаре. Обследовать его давно пора.

— Здесь что, негде? — догадался Ник.

Эна кивнула.

Глава 7 Найден выход!

— А домой слетать?

— Упрямый и экономный. Говорит, вернемся, тогда уж сразу.

— Эна, — сказал Ник. — Давай я вам за съем квартиры вперед заплачу, мне все равно. И вообще вы с меня мало берете, цены выросли.

— Хочешь с ним поссориться — предложи, — рассмеялась Эна и серьезно добавила: — Ник, спасибо. Знаешь, дело не столько в деньгах, сколько в его упрямстве и нежелании тратить их на себя.

— Рассчитывайте на меня. Если что, ты мне только скажи, я его уговорю.

Алекс вернулся и положил к ногам Эны изъеденную океаном раковину. Эна взяла в руки и пошутила: «Розы не хватает». Алекс улыбнулся ей в ответ. Розу в ракушке он оставил когда-то давным-давно Эне на рабочем столе, когда еще ухаживал за ней. Он еще сомневался, не выглядит ли это пошло, а Эна тогда просто растаяла от такого подношения. Викки опять перехватила тот самый взгляд двух влюбленных, думающих в унисон о чем-то сокровенном, только им известном, и перебила их немой диалог.

— Я пыталась Алексу работу предложить в отеле, а он отказался, — не самое уместное, что можно было сказать, но что-то надо было сказать, чтобы прервать пытку чужим счастьем.

— Ты лучше агитируй хороших теннисистов приезжать сюда отдыхать. Вот в чем Санни нуждается, — посоветовал Ник.

— Лучше ты приезжай почаще! — не сговариваясь, хором выпалили Алекс с Эной, переглянулись и засмеялись.

Вот так и они с Риком часто говорили одновременно одно и то же. И понимали друг друга с полуслова. Вдох-выдох, пауза. Викки взяла себя в руки.

— Пойдем купаться, — ласково заглянул ей в глаза Ник.

— Иди, я потом.

Ник вбежал в воду, нырнул ласточкой, опять вызвав интерес у соседних барышень. Вынырнул и поплыл, отфыркиваясь и мотая головой. Он забыл, какая едко-соленая здесь вода, и поплатился.

— Ой! — воскликнула Эна. — Куда же он плывет? Он там живот себе обдерет о кораллы.

Она побежала к воде. Викки испуганно вскочила на ноги.

— Не переживай. Эна догонит, — сказал Алекс, дергая Викки за руку.

Ее как обожгло: это были тонкие пальцы Рика. Она посмотрела на свою руку, потом на Алекса. Очень похожее прикосновение. Алекс молча недоумевал, что это с ней. Какая нервная особа! Рано или поздно у Николаса откроются глаза. Она совсем ему не пара.

А Викки сделала то, что уже привыкла делать в последнее время, когда ей становилось невыносимо тяжело. Пошла к Нику. Изящным движением она заколола волосы, сбросила платье и пошла в воду, ему навстречу. Присела в воде и ждала.

— Хочешь, возьмем маски и махнем к рифу? — очень быстро появился довольный Ник.

— Нет.

Ник посмотрел внимательно. Он, глупый, надеялся, что знакомство с его лучшими друзьями ее немного развеет. А тут как назло обычно обаятельный Санни не хочет скрыть свою необъяснимую неприязнь. Ей и без того плохо.

Они вышли на берег, но Викки не торопилась к Крауфордам.

— Ник, ты не замечал, что у Алекса проскакивает иногда что-то похожее на Рика? — спросила Викки.

Ник взглянул на нее с жалостью. «Бедный мой Светлячок». Повернул голову: Алекс в мокрой рубахе развалился на шезлонге, Эна укрывала ему ноги полотенцем.

— Нет, — сказал Ник, подумав.

— Шутки как у Рика? — настаивала Викки.

— Санни легкий на подъем, и шутки у него такие. Он слегка авантюрист, — рассмеялся Ник. — А Рик... — Николас погрустнел. — Ричард крепко стоял на ногах. Он веселый... был. Но по-другому, Светлячок.

«Слабо попасть вон в ту машину?» — зазвучал у Ника детский голос в ушах. Он огляделся, нашел на песке камень и швырнул далеко в океан. Рядом запрыгали и захлопали от восторга в ладоши местные мальчишки.

Волшебство схожести после невнятных объяснений Ника (которые, впрочем, она поняла) исчезло.

«Что же я делаю? Зачем, зачем я ищу Ричарда здесь. Его нет. Нет нигде».

— Не надо, — прошептал Ник, глядя на ее печальное лицо.

— А чем болен Алекс, почему Эна хочет его обследовать? — голос у Викки звучал уже спокойно.

— Это давно случилось? — осторожно поинтересовалась Эна, когда Викки подошла к ней.

— Что? — подняла на нее глаза Викки.

— Муж погиб, — прошептала Эна.

— Полтора года назад.

— Господи, как же ты живешь? — у Эны предательски дрогнули губы.

— Работаю, — выдохнула Викки. — Накроет тоской — беру больше работы. Я решила уехать завтра, успею взять командировку на Рождество, найду что-нибудь, чтобы сидеть не поднимая головы и ни о чем не думать.

— Вот, — Викки кивнула в сторону маячившего у воды Николаса, — Ник иногда выручает. С ним поговоришь, и легче жить дальше.

Эне очень хотелось сказать Викки о Николасе, раскрыть глаза, но она не решилась.

— Как жалко, что ты уезжаешь, Светлячок, — сказал вечером огорченный Ник, — неужели так много дел?

— Позвонишь, когда вернешься? — перебила его Викки.

— Обязательно, куда я денусь, — ему уже сейчас захотелось вернуться, он ведь надеялся провести вместе с ней Рождество.

В аэропорту Викки помахала рукой Крауфордам, стоявшим в отдалении. «Дай Бог, чтобы Алекс у тебя выкарабкался из своих болезней», — мысленно пожелала она Эне. Приподнялась на цыпочки и чмокнула в щеку грустного Ника, забрала у него свою ручную кладь и решительно, не оборачиваясь, шагнула за турникет.

***

— Алекс, перестань! Ник за стенкой! Услышит!

— Ну и что? Думаешь, он не догадывается, чем муж с женой по ночам занимаются? — рассмеялся Алекс.

— Как же это я ухитрилась влюбиться в такого развратника? — улыбнулась Эна.

— Как? — заинтересовался Алекс.

— Вот так! — Эна прижалась к нему.

Алекс заулыбался, счастливый

Она уже спала, а он лежал с открытыми глазами, пытался распрямить ее кудряшку. Упрямый завиток сворачивался обратно. «Ты влюбился в меня только потому, что я лохматая!» — как-то пеняла ему Эна. «Проверь: побрейся налысо, и посмотрим, разлюблю или нет», — парировал он тогда. «Боюсь», — призналась Эна. «Чего?» — он даже испугался. «Шевелюра вырастет еще более кудрявая, не расчешешь», — ответила несчастным голосом Эна. Волосы у нее распрямлялись под тяжестью воды. Алексу нравилось смотреть, как, высыхая под жарким местным солнцем, упрямые пряди быстро сворачивались обратно в колечки.

Он улыбнулся и нежно ее погладил. Эна вздохнула, не просыпаясь.

Педро все-таки вытянул их на рыбалку.

— Это же хорошо, что ты не похож на Рика! Не будет сравнивать без конца. Поймет, что ей нужен ты, — похлопал Алекс Ника по плечу, возвращаясь к начатому разговору.

Ник вроде успокоился и наслаждался: вода, небо и их катер посредине.

— Вон в той яме за рифом ТАКОЙ клев! — показал ему рукой Педро.

«Как он здесь ориентируется? Откуда он вообще знает, что там яма, вон за той волной?» — удивился Ник.

— Это лучше, что не похож, — тем временем внушал ему Алекс. — Ты не рикозаменитель. Поймет, что ей нужен именно ты. Знаешь что, увези ее куда-нибудь, где они с мужем не были, ну куда Ричарду и в голову не пришло бы поехать и...

— Сказать, что люблю? — встрепенулся Ник.

Алекс имел в виду немного другое, более взрослое развитие событий, но, посмотрев на Ника, согласно кивнул. Ему надоел грустный после отъезда Викки вид приятеля. Хорошо, что сейчас разговорились. Все. Расставили все точки и закрыли тему!

Ник нарушил молчание.

— А я ей... подхожу? Ведь она слишком умная, слишком красивая, слишком образованная, — взялся он за старое.

— Сейчас взвою и распугаю рыбу, — пригрозил Алекс. — Дурной ты. Действуй давай, раз не можешь забить.

— Не вносите рыбу в дом, холодильник барахлит, и вообще, топайте к Еве, пусть вам пожарит, — сварливо прогнала приятелей от порога Эна.

Крикнула вдогонку:

— Позовите, когда рыба будет готова!

***

— Как ты загорел! — восхитилась Викки. — Когда вернулся?

— Чем ты занята в эти выходные? — вопросом на вопрос лукаво ответил Ник.

— А что?

— У меня есть идея!

— Ты точно знаешь, что делаешь? — спросила Викки, испуганно рассматривая заснеженные горные пейзажи, мелькающие за окном.

Глава 8 Травма

Автобус то нырял в прорытые в снегу туннели, то прижимался к скалам на краю пропасти. Викки повернула голову — Ник улыбнулся загадочно. Викки расслабилась. От него всегда веяло уверенностью, а сегодня — особенно.

«Как плохо быть маленького роста», — подумала она, задержавшись на высокой подножке. Ник подхватил ее легко и поставил на землю. Викки с удовольствием вдохнула чистый морозный воздух. Надо же, какая красота! Чистая девственная красота, как ни банально это звучит. Почему ей в голову никогда не приходило поехать в горы? Не беда, что она не умеет кататься на лыжах. Ник заверил, что они найдут, чем заняться и без лыж, ведь можно просто гулять по окрестностям.

Ник заполнял карточки туриста, а Викки сидела в кресле и первый раз за все время своей работы ощущала себя этим самым туристом. Две молоденькие девушки (Викки сперва решила, что это сестры) переглянулись и подтолкнули одна другую. Решительная спросила:

— Николас Миласкис?

Ник кивнул им и улыбнулся. Девушки загалдели. Ник снял со стойки с открытками две с местными видами и надписал на каждой что-то явно веселое: девушки, прочитав, засмеялись.

Ник направился к Викки, девушки поглядели на нее с любопытством. «Не такие уж они молоденькие, — решила Викки, — не было бы меня, у Ника случилось бы приключение».

— Ты с ума сошел, здесь не ходят пешком. — Но сама с удовольствием бежала вверх, Ник еле успевал за ней.

— Осторожно, — он вовремя остановил ее. — Ты с головой провалишься.

Викки потопала ногой — с подветренной стороны у камня снег был очень рыхлый. И правда, чуть не провалилась, сейчас бы только ее голова торчала возле камня.

Они сели прямо на ледяную корку, застывшую поверх снега, и залюбовались открывающимся отсюда видом.

— Мы высоко? — спросила Викки и прижалась к Нику.

— Почти десять тысяч футов, — сказал Ник, обнял ее за плечи. — Выше топаем?

— Я устала, а нам еще к канатке спускаться.

Она сидя выпрямилась, Ник убрал руку и не успел он слова сказать, как Викки оттолкнулась и заскользила по склону вниз. Он нагнал ее и поднял на ноги.

— Сумасшедшая, в горах так нельзя — опасно. На санках у отеля покатаешься.

Разрумянившиеся, они вернулись в отель.

— Я проголодалась, — призналась Викки. — Переодеваемся и в ресторан?

Ник кивнул, сияя глазами.

Викки вышла из своего номера, постучала к Нику и толкнула дверь. Он еще не был готов. Волосы мокрые. В одних брюках. Он показал ей две рубашки:

— Которую?

Викки приложила к нему синюю — идет к его глазам, приложила черную, гм, наверное, эта больше подойдет к ее вечернему наряду.

— Какая ты красивая! — сказал Ник.

Она выпустила рубашки и прижалась к его груди. Какой же он сильный! Как от него веет звериной мощью! Он обнял ее крепко, так крепко, как ей хотелось, просто задушил, и поцеловал. Он зацеловал ее всю. А она прижималась к нему, отвечая на его поцелуи.

Ник подхватил Викки на руки и отнес на кровать, она сбросила по дороге туфельки.

Викки опомнилась только когда Ник спустил бретельки платья и, целуя ей плечи и грудь, потянул платье вниз.

— Нет, — Викки уперлась ладонями ему в плечи.

Ник нежно посмотрел на нее, не понимая.

— Нет! — она вырвалась из его рук, натянула платье и обернулась, в поисках туфель.

— Что же это мы делаем, Ник! Что мы делаем! Прости меня, я тебя спровоцировала, это я виновата.

Он сидел на кровати, растерянно смотрел, как она мечется, и не знал, что сказать.

— О, Господи! Что мы сейчас чуть не наделали?! После этого никогда не будет так, как раньше, — причитала Викки.

Он сидел, а она стояла с туфлями в руках, они сейчас были примерно одного роста.

— Выходи за меня замуж, Викки. Я... я люблю тебя, — заглянул он ей в глаза.

Она вскрикнула и убежала.

Ник обхватил голову руками. Сколько так просидел, он не помнил. Когда пошел разыскивать Викки, ему сказали, что она вызвала такси и уехала. Он вернулся в номер за вещами. Уже застегивая сумку, вдруг дернулся к двери и со стоном ударил кулаком по косяку.

***

Николас вынул письмо из почтового ящика, сердце бешено застучало. Он торопливо распечатал конверт, на ладонь выпал ключ. В глазах у Ника потемнело, он не сразу заметил, что кроме ключа от его квартиры Викки вложила в конверт записку.

«Так значит нет», — расшифровал он для себя витиеватые извинения Викки. О, она умела писать! Когда-то она выручала их с Риком, мучившихся над школьными сочинениями.

Красивыми словами Викки раскаивалась в том, что на нее что-то нашло, просила, чтобы он не чувствовал себя виноватым, выражала уверенность, что они опять встретятся как старые друзья. Только ей нужно время, чтобы прийти в себя, немного времени. Потому и возвращает ключ. В сложившейся ситуации останавливаться у него она не может.

«Нет, размазанное в словах», — хмыкнул Ник, поднимаясь в квартиру.

«Никто и не надеялся. Особо не надеялся», — подумал он, больно задевая плечом дверной проем.

Скомкал письмо, бросил в мусорное ведро.

«Неправда, надеялся, — осознал горько, — как дурак надеялся.»

Ник наткнулся взглядом на диван, где обычно спала Викки. Где сидела она совсем недавно, вжавшись в угол, и глотала слезы. И вспомнил, какой счастливой она выглядела весь день в горах. Она изменилась. Не та прежняя хохотушка из детства, но уже и не убитая горем, с жуткой тоской в огромных глазах. И это он был тому причиной! Он чувствовал это. Иначе бы не потерял голову! Не позволил бы себе лишнего.

Ник спохватился и посмотрел на часы. Взял сумку, вышел, захлопнул дверь, потянулся к кнопке лифта и обнаружил, что все еще держит в руке злосчастный ключ. Ник этим же ключом открыл дверь, швырнул его на стойку бара и вернулся к выходу.

«В принципе, мог и не заносить ключ, вот глупец. Друзья так друзья, Светлячок. Как тебе лучше. Только и мне нужно время».

Ник оступился, схватился рукой за перила, чтобы не упасть, и дернул плечо. Чертыхнулся от боли в правой стороне груди, тряхнул рукой, проверяя, все ли в порядке. Вышел из дома, досадуя на свою неловкость. Надо же, чуть не покалечился на ступеньках, по которым сто раз спускался.

На корте Ник попытался сконцентрироваться, выбросить все мысли из головы.

Взмах — и резкая боль в груди. До того сильная, что Николас чуть не потерял сознание.

— Месяц?! — не поверил он врачу.

— Или два.

— Ты шутишь?

— Послушай, у тебя ребро выскочило, мышца растянута.

Ник шевельнул рукой и поморщился от боли.

— Начнешь играть раньше — вылетишь надолго. Я таких травм знаешь сколько видел?! — пригрозил доктор.

***

А Викки ожидала его звонка. Телефон молчал. Сначала она решила, что так лучше. Ник все понял и дает ей время. Однако время шло, а звонка все не было. Викки стало досадно и тревожно. Пару раз она порывалась позвонить сама, но не так просто взять и сказать как ни в чем не бывало: «Здравствуй. Как дела?» Хотелось бы при этом заглянуть в глаза, чтобы убедиться, что ситуация разрешилась, и все у них по-старому.

Так ничего и не придумав, Викки как-то спонтанно взяла и заехала к Нику домой, даже не отрепетировав заранее, что она ему скажет. Понадеялась, что сумеет дать ему понять, что отношения у них прежние, только грань проведена четко. Однако Ника дома не оказалось, а почтовый ящик ломился от газет, писем и рекламок. Похоже, Ник давно отсутствует. Интересно, куда нужно позвонить, чтобы узнать, где сейчас играет теннисист такой-то?

— Травма? Насколько это серьезно?

Образ Николаса с проблемами со здоровьем как-то не вязался. Хотя что она понимает в спорте? Возможно, это обычная история. Интересно, где он? Может, уже дома? Викки решилась позвонить — телефон молчал. Она еще раз заглянула к нему домой по случаю — почтовый ящик еще больше раздулся от газет.

Викки сняла трубку телефона, сейчас она проверит одну догадку.

— Мне не хватает полной информации для отчета. Не могли бы вы посмотреть, не вашими ли авиалиниями мы отправляли Николаса Миласкиса? Я могу оформить официальный запрос, но это займет столько времени... — Викки шла ва-банк.

— Да. В этом месяце. Есть такой? Спасибо. Нет, мне больше ничего не нужно.

«Ах вот ты где! Улетел греться на солнышке и ничего мне не сказал».

Не позвонил! Не предупредил! Вот и хорошо. Он, значит, выбросил ее из головы. Так даже лучше. Как ей и хотелось.

А может, он обиделся на ее письмо? Она вроде постаралась написать нейтрально. Так, чтобы он не чувствовал себя виноватым, но понял нелепость ситуации и ее, Викки, реальное отношение к произошедшему, не строил иллюзий.

Конечно, он все понял. Вот и славно. Пусть себе отдыхает у этих своих Крауфордов! Она встретится с ним рано или поздно. Как со старым другом.

Но мог хотя бы позвонить!

Викки попыталась переключиться на работу.

Ник, зажав левым плечом трубку у уха, левой же рукой начал набирать номер Викки и остановился, вдруг вспомнив и письмо, и ключ. Ему сделалось так тоскливо, как никогда в жизни еще не было. «Месяц не играть. И продержаться, не звонить Викки». Травмированное место заныло вместе с душой.

***

Глава 9 Неожиданное решение

Жила же она как-то до Ника — плохо, но жила. Проживет и дальше.

Викки вскочила и решительно направилась в соседний кабинет. Надо в конце концов проконтролировать, как справляется со своими обязанностями новенькая сотрудница!

Девушка явно перестаралась. Ну разве можно выкладывать сразу все карты? Клиенты теперь ждут чего-нибудь особенного, припасенного для избранных, а ей явно уже нечего предложить.

Пожилая чета упрямо отвергала туры по Европе. «Слишком скучно, слишком насыщенно, слишком стандартно». Викки приветливо им улыбнулась:

— Чем я могу помочь?

Взмокшая сотрудница облегченно вздохнула, а пара одобрительно переглянулась. О! Появилось начальство, сейчас они получат самое-самое.

— У вас, случайно, не событие какое-нибудь намечается? — продолжала улыбаться Викки.

Старик просиял:

— Годовщина. Сорок лет, как мы вместе. Это, конечно, не пятьдесят, до юбилея еще дожить надо.

— Доживем, куда денемся, — ласково погладила его по руке жена.

— Сорок лет! — восхитилась Викки.

— Вот и я говорю, почему бы себе маленький подарок не сделать, — улыбнулся жене и повернулся к Виктории муж. — Мы вместе почти не отдыхали — у меня был свой бизнес, я объездил полмира, но все по делам, жена отдыхала с детьми без меня. Пора жить начинать. Хочется чего-нибудь особенного...

— Ну что ты жалуешься, — укорила его жена, — все у нас было замечательно.

— Да. Только давай наконец-то по-настоящему отдохнем. Только вдвоем. Ты и я.

— У нас есть замечательные туры для молодоженов, — заговорщицки предложила Викки.

Сотрудница охнула и посмотрела на Викки как на сумасшедшую, но старики согласно закивали. Они перебрали несколько вариантов.

— В принципе, — сказала Викки, — в этом месте мы еще не устраивали пакет «медовый месяц», однако можно попытаться.

— То что надо, — одобрил глава семейства, — океан, песок, рифы, пустынные пляжи и добротный традиционный сервис. Тебе нравится, дорогая?

Жена преданно на него посмотрела.

— Я сама прослежу, чтобы все было на высшем уровне, — заверила их Викки.

— Как ты догадалась, что у них годовщина свадьбы? — удивилась сотрудница, когда за супружеской парой закрылась дверь, и недовольно добавила: — Они могли бы и сами сказать, с самого начала. А то «нам надо что-нибудь незабываемое». А что может быть незабываемее Эйфелевой башни?

«Остров маленький, столкнемся нечаянно. Нет, лучше потом пусть пожалеет, что не сказал, где он, ведь могли бы и встретиться... На какие бы курсы эту девушку отправить, чтобы ее научили ориентироваться на вкусы клиента, а не на свои... Мы бы тоже так могли. Сорок лет! Сорок лет счастья. Они даже не понимают, как они счастливы. Я больше не хочу жить. Слышишь, Рик, я не хочу без тебя...»

Вдох-выдох, пауза.

Сотрудница посмотрела на нее и подумала: «Странная какая-то».

Милые старики оказались нетребовательными, а клуб был высшего класса. Викки можно было спокойно возвращаться, но она медлила. Почему-то смотреть на людей, проживших бок о бок сорок наверняка непростых лет ей было куда больнее, чем наблюдать молодые влюбленные парочки. Горе навалилось на нее с новой силой.

У деревянного вагончика, где жили Крауфорды, она оказалась вроде бы случайно, «просто проезжала мимо», не отдавая себе отчета, что ищет уже испробованный способ выхода из депрессии.

— Кого я вижу! — Алекс вынырнул из темноты и преградил ей дорогу. У Педро была напряженка с финансами, и он вздумал экономить на внешнем освещении.

— Какими судьбами? — продолжил Алекс насмешливо.

— По работе, — односложно ответила Викки, ей не его хотелось увидеть.

После неловкой для нее паузы Викки спросила:

— Николас у вас?

— Ну, у нас, — неохотно подтвердил Алекс.

— Можно с ним поговорить?

— Нельзя, — с металлом в голосе ответил Алекс.

Викки беспомощно захлопала ресницами, как бабочка у огня крыльями. На Алекса это не подействовало. Ну, практически не подействовало.

— Я не знаю, что там у вас такое произошло. Только Ник приехал сам не свой, — Алекс не хотел этого говорить, но накипело. — Целыми днями валяется уткнувшись носом в подушку, когда не помогает мне на тренировках. Не ест, не пьет, просто молчит. Только-только начал в себя приходить. Пусть он убьет меня потом, но сейчас я тебя к нему не пущу.

Алекс произносил все это, наступая на нее. Она попятилась.

— Получишь ты его обратно, куда денется, — зло добавил Алекс, — отлежится, вернется и продолжит... опекать. А сейчас — не пущу!

Викки не поддалась его напору и больше не отступала назад.

— Мне нужно его увидеть, — она неожиданно для себя поняла, что да, ей очень важно увидеть Ника.

Алекс помотал головой. Сколько раз она видела, как Ричард бывал таким непреклонным! Не с ней, конечно.

Пусто и больно. Вот и вся ее жизнь теперь. На глаза непроизвольно навернулись слезы.

— Только если тот случай... — Алекса осенила догадка, но он отказывался верить. Не та Викки персона, не может быть, чтобы увалень Ник растопил ее сердце. — Если он тебе нужен... не просто как друг.

Викки подняла на него глаза, кивнула:

— Да. Тот случай.

— Ник! — стукнул в дверь Алекс. — К тебе гостья.

«Ну только попробуй причинить ему боль!» — думал он, сверля Викки взглядом.

— Светлячок?! — появился какой-то слегка помятый Ник. Непонятно было, он больше испуган или обрадован.

— Виктория хочет СЕРЬЕЗНО с тобой поговорить, — отрубил Алекс, отрезав ей путь к отступлению.

— Как ты? — спросила Викки.

— Да вот, травмировался. Греюсь теперь на солнышке. Санни втирает какую-то вонючую мазь. Вроде помогает.

Они добрели до шезлонгов, горкой сложенных на пляже. Ник левой рукой снял верхний и поставил на песок.

— А ты как? — тревожно спросил он.

Она горько вздохнула.

— Все будет хорошо, — поспешил успокоить ее Ник. — Я скоро приеду. Все будет так, как ты захочешь. Только меня этот вывих из колеи выбил. Я не могу долго не играть. Я разыграюсь, приду в себя и...

У кромки песка стоял и смотрел на них Алекс.

Они сидели молча. Викки оглянулась на вагончики.

— Темнота какая. Что у них случилось с электричеством?

Ник пожал плечами.

— Я, оказывается, не могу без тебя, Ник, — неожиданно сказала Викки.

И быстро, пока он не успел ответить, добавила с отчаянием:

— Только я никого не смогу полюбить так, как Рика. Никогда. Никого.

— Я знаю, Светлячок, — ласково сказал Николас.

— Понимаешь, мне, оказывается, надо, чтобы меня любили и жалели, — с горечью воскликнула Викки и понизила голос: — А что я могу дать взамен? Чем ответить? Тебе нужна девушка, которая бы тебя любила так, как я Рика. Ты такой замечательный! Ты достоин лучшего.

— Не мучайся из-за меня, Светлячок. Я все понимаю. Никто мне кроме тебя не нужен.

— Неужели ты согласен на меня такую?

— Я согласен. А ты? Пойдешь за меня?

— Ах, Ник, — Викки сделала то, чего ей так мучительно хотелось: ткнулась головой ему в плечо, прильнула, как маленькая уставшая девочка, к взрослому, сильному, доброму человеку.

Ник легонько обнял ее. Рука не болела, но еще чувствовалось, что она не совсем в порядке. Однако не просить же Викки пересесть… Ничего, он потерпит.

Эна подошла к Алексу. За кем это он наблюдает? Ахнула, узнав в женской фигурке Викторию.

— Вот бы она его наконец разглядела, какой он хороший!

В это время Викки прислонилась к Нику, а тот ее обнял.

— Кажется, разглядела, — хмыкнул Алекс.

— Алекс, ну пожалуйста, не вмешивайся... — Эна утащила его в дом.

— Все будет хорошо. Вместе мы справимся, вот увидишь, Светлячок. Обопрись на меня, у тебя уже нет сил бороться. А у меня их знаешь сколько! На двоих хватит.

— Мне страшно, — прошептала Викки.

— Меня боишься?

— Нет, — ласковый голос Ника убаюкал ее. Как хорошо в самом деле опереться на него и плыть по течению за ним, перестать беспомощно барахтаться в холодной речке под названием жизнь.

Утром Ник несколько понуро собирал вещи.

— Я уезжаю, — сказал он мрачному Алексу. — Мы с Викторией решили пожениться. Полечу с ней сегодня, чего тянуть. Вот она, кажется, приехала.

Николас вышел на улицу.

— Да уж. Эта курочка наконец снеслась. Кто мог подумать! — Алекс раздраженно комментировал ситуацию. — Женятся! Эна, представляешь? Ну и где же смех и музыка, я спрашиваю.

— Только вздумай брякнуть что-нибудь при них, — пригрозила ему Эна.

Зашла попрощаться Викки. Искусный макияж не смог скрыть, что она не спала эту ночь, а может, даже и плакала.

Эна улучила минутку и осталась с Викки наедине.

— Молодцы, — одобряюще сказала она. — Все будет хорошо. Ник замечательный.

— Ах! — расплакалась Викки. — У меня такое чувство, что я предаю Ричарда. Что я обманываю Николаса.

— Ну что ты такое говоришь, — Эна взяла ее за руку. — Никого ты не предаешь. Его нет больше. Разве все было бы так, будь он жив? И Ник на тебя по-другому бы смотрел.

Викки заплакала еще сильнее.

— Может, Ричарду там плохо от того, что ты здесь тоскуешь, и это он послал тебе Ника. Это же счастье — иметь такого Ника! Да? — уговаривала ее Эна.

Викки кивнула и улыбнулась сквозь слезы. Достала платочек, вытерла глаза. Вынула зеркальце и привела себя в порядок.

— Спасибо тебе, Эна.

Они обнялись и замерли так на секунду.

— Какая славная погода для прогулок на свежем воздухе! Почему такая привлекательная девушка скучает? Может, составит компанию одинокому мужчине? — нашел Алекс Эну в дальней части пляжа. — Ну не злись на меня, не могу я спокойно смотреть, как Ник сам добровольно лезет в петлю.

— Ты иногда умный-преумный, а иногда такой дурак! — в сердцах сказала ему Эна. — Пойми ты, что это уже случилось у Ника в жизни: Викки ему встрети­лась. Он упрямый, так просто не отступится, но даже если бы они рас­ста­лись, он не был бы прежним. А на тебя я уже не злюсь — куда я от тебя денусь!

— Тогда докажи это поскорее, — потребовал Алекс.

Эна улыбнулась, обняла его и поцеловала. Прижавшись друг к другу, они отправились домой.

В самолете Николас предусмотрительно пропустил Викки к иллюминатору, сам сел справа от нее. Положив голову ему на плечо, она задремала. Ник взял ее за руку здоровой рукой.

— Только не торопи меня. Пожалуйста, не торопи, — она, оказывается, не спала.

— Конечно, Светлячок, — он выпустил ее руку.

Глава 10 Свадьба и семейная жизнь

***

— О, — сказал Алекс, вскрыв конверт, пришедший с оказией, — фотографии с похорон пришли.

— С каких похорон? — не на шутку испугалась Эна.

Алекс понял, что перегнул палку.

— На вот, посмотри. Как это еще назвать? — он протянул ей несколько формальных снимков, которые прислала им Викки.

Жених и невеста выглядели невесело.

— Красивые, — одобрила Эна то ли молодых, то ли замечательно подобранные наряды.

Свадьба торжественностью не отличалась: невесте не хотелось помпезности, жениху детали были не важны. Викки как-то машинально позаботилась о своем платье и его костюме. Получилось, как и все, к чему она прикладывала руку, с большим вкусом. Викки устала сопротивляться ситуации, ей легче было согласиться. Николас настаивать-то настаивал. Но даже он удивился молниеносности оформления их отношений — он ожидал от Виктории большей нерешительности.

Их семейную жизнь назвать таковой можно было с большой натяжкой. По многим причинам. Взять хотя бы то, что они продолжали жить в разных городах. Причем Викки все как-то не удавалось выбраться к Николасу. Приезжал по возможности он и максимум на полдня. Совсем «как раньше».

Ник не выдержал первым. Они сидели в ее крохотной гостиной. Викки пила кофе, Ник для виду держал чашку (ну не любил он такую горечь!). Викки рассказывала, как непросто все складывается у нее на работе в связи с кадровыми перестановками. Новая метла поднимала клубы пыли от усердия.

Ник поставил чашку на журнальный столик:

— Перебирайся ко мне.

— Что? — подняла брови Викки.

— Хочешь, поищи сначала новую работу. А лучше — увольняйся, и поехали. Отдохнешь немного и спокойно подыщешь себе место, работа не убежит.

Ник сам удивился, как складно и убедительно выходит:

— У меня нет никакой возможности переехать сюда. Слишком многое надо будет менять. И ни в какое расписание не втиснусь, можно крест ставить на карьере. А у тебя и возможностей будет побольше, и от конфликтов избавишься.

О том, что формально они муж и жена, он не упомянул.

— Я не могу, — Викки покачала головой.

Предложение Ника звучало соблазнительно, Викторию давно переманивали несколько фирм, но у нее были свои причины отказываться. Изящная чашечка у Викки в руке задрожала.

— Я не оставлю могилу Ричарда.

— Светлячок, мы будем приезжать к нему столько, сколько ты захочешь. Слово тебе даю. Это же не край света. «Хоть бы решилась. Ну решись, пожалуйста!»

Он задел коленом столик, чашка подпрыгнула. Ник ее поймал, но кофе выплеснулся. Викки с ужасом смотрела на темно-коричневое пятно на светлом ковре, который они выбирали вместе с Риком. Мирок, в котором она себя законсервировала, рушился. И Викки согласилась на переезд.

Ник опять не давал ей опомниться, опять торопил. «Все, завтра увольняешься, и едем, чего медлить, мне уезжать скоро».

Он остался у Викки в первый раз, ворочался на полу в гостиной. Предусмотрительно отставил журнальный столик, но все равно ухитрился заехать по нему ногой и замер, испугавшись, что разбудил Викки. Маленькая эта квартирка его угнетала.

— Так, так, так. Значит, увольняешься.

Вот обязательно нужно было появиться тому, с кем Викки разговаривать совсем не хотелось! Этот тип пытался за ней ухаживать, довольно нагло и скользко. Викки пресекла все попытки и держалась подальше. Теперь он фамильярно уселся на ее стол, мешая собирать вещи.

— Извини, ты сидишь на моей чернильной ручке.

Вот так-то. Живенько вскочил.

— Ты что, охрану наняла? Это что за горилла маячит в коридоре?

— Это мой муж.

— Что? Вау! Ай да Виктория! Решила сменить пластинку, после умницы Ричарда захотелось чего погрубее? Он не дорожный рабочий, часом? — беспощадно мстил он ей напоследок.

Ник, нетерпеливо вышагивающий вдоль плакатов с пальмами, не выдержал, приоткрыл дверь в офис. Почему Викки так долго?

— Интеллектуал, искрометный остряк Ричард и... неандерталец. Да... Кто бы мог подумать? Какие полярные предпочтения бывают у женщин!

Николас вгляделся. Слов он не слышал, но что-то ему не понравилось в слащавой улыбке собеседника Викки. Распахнув дверь, он решительно направился к ним.

— Вы закончили? — грубовато спросил он у неприятного типа.

Тому сделалось неуютно, как может быть неуютно небольшому мужчине в присутствии недружелюбно настроенного крупного. Он слегка съежился. Викки усмехнулась, заметив это.

— Мы опаздываем, Викки, — с ней Ник говорил мягко, — давай, я тебе помогу.

Легко, как невесомую, Ник взял коробку с ее вещами, и они вдвоем направились к выходу. У Викки постепенно отлегло Она посмотрела на профиль шагающего рядом Николаса. Как он догадался, что она нуждается в его защите? Ник повернулся к ней и кивнул ободряюще.

— О чем ты думаешь? — спросила его Викки.

— О послезавтрашней игре, — ответил он простодушно и улыбнулся ей светлой улыбкой ребенка.

«Неандерталец? Да уж получше некоторых! Простой и душевный парень, каких мало». Викки взяла мужа под руку. «Он же не виноват, что он не Рик. Рик... » Она отпустила локоть Николаса.

Викки обосновалась на диване в гостиной.

Выглядела она какой-то тихой и отрешенной. У Ника было ощущение, что в доме поселился тяжелобольной. Он и обращался с ней так. Двигался буквально на цыпочках, приглушал голос. Кто знал его близко, удивился бы, увидев сейчас прежнего шумного весельчака и балагура. А Ник не знал, как дальше себя вести, что делать, чтобы ее не растревожить.

Викки чуть ли не на следующий день после переезда нашла очень интересное дело. Но работа ее почему-то больше не отвлекала, как раньше.

Виктория теперь старалась меньше говорить о Ричарде. Иногда прорывалось: «А Рик...» Николас слушал и сочувственно сопел.

Сознанием Виктория воспринимала жизнь под одной крышей с Ником как казус. Недоразумение. Потом стала привыкать и даже скучала, когда он отсутствовал. И правда, с ним рядом было легче. Если, конечно, не встречались ее знакомые. Откуда они только брались! Специально захочешь — не встретишь, не наткнешься, в большом-то городе. А случайно — на тебе, пожалуйста. Раньше она слышала: «Как же ты теперь будешь жить?!», теперь сразу за спиной раздавалось: «Как же быстро она забыла Ричарда!» Тогда она плакала целый вечер, а Ник утешал ее как мог. Раз даже взял на руки и носил, качая.

Ник как стеной отгородился от мира, который окружал его раньше. И от товарищей. Он не отдавал себе отчета, насколько ему не хочется, чтобы кто-то совал нос в его личную жизнь. Он сейчас даже Санни не хотел бы видеть.

Той, «горной», вспышки страсти, больше не повторилось, как Ник в глубине души ни надеялся. Викки сказала: «Только не торопи меня. Пожалуйста, не торопи». И он не торопил. Между ними не было супружеских отношений.

Глава 11 Одежда для вечеринки

***

— Николас! Это тебя я видел на выставке современного искусства? — спросил у него в раздевалке приятель.

— Меня, — буркнул Ник. Он честно осмотрел всю выставку, но скучал до зевоты, не догадываясь, какой разительный контраст с Риком он представляет в глазах Викки.

— Тоже подружка затащила? Ты с кем был?

— С женой.

— Жена?! И ты умолчал такой факт? Зажал вечеринку?

— Мы не устраивали.

— Кстати, собираемся у меня в следующую субботу. Придешь? Тобой кое-кто интересовался, «куда это Николас пропал». Ах да, ты же женился, — дошло до приятеля. — Приходи с женой! Придешь?

— Не знаю.

— Светлячок, так же нельзя! — Ник обнаружил в холодильнике только коробку с остатками торта. — Ты живешь на одном сладком.

— Что? — вдумалась в смысл услышанного Викки. — Ты, наверное, голоден?

— Вообще-то да. Но тебе тоже не мешает иногда обедать.

— Я обедаю.

— Тортами и шоколадками? А! Еще и столько кофе, — укорил ее Ник и предложил: — Знаешь что? Давай сходим куда-нибудь поужинаем. Быстренько собирайся!

«Быстренько» не получилось. Викки не любила показываться на людях, не приведя себя в полный порядок. «Боевая готовность № 1!» — шутил Рик. Рик и Ник. Она их не сравнивала специально, как-то само собой получалось. Уж очень они были разные.

— Ты какая-то другая! — воскликнул Ник.

— Не нравлюсь?

— Нравишься очень, — голос у него слегка охрип, он притянул ее к себе и попытался поцеловать.

Викки отшатнулась.

— Пойдем, я знаю хорошее местечко, — Ник взял себя в руки, говорил ласково, но все еще хрипловато.

В дверях ресторанчика они столкнулись с уже покидающей его парочкой.

— О! Николас! Так как насчет субботы? Придете? — любопытный взгляд в сторону Викки.

— Не знаю еще.

— Куда мы приглашены в субботу? — спросила Викки.

— На вечеринку.

— Давай сходим, если хочешь, — Викки заглаживала отвергнутый поцелуй.

Ник не воспринял это всерьез. Вряд ли она хочет идти веселиться. Он и сам сейчас не испытывал удовольствия при мысли о шумной подвыпившей компании.

Однако в пятницу утром Виктория раскрыла чемодан и показала ему пару платьев.

(Часть своих вещей она повесила в шкаф в спальне, часть не стала распаковывать. Так было легче, еще одно дополнительное свидетельство временности ее теперешней жизни.)

— Которое уместнее? И кто там вообще будет?

Ник покачал головой.

— Это слишком нарядно, Викки. Там народ просто так собирается: расслабиться, потанцевать. Давно не пьянствовали. Впрочем, как хочешь.

— «Просто» — это во что одеты?

Ник пожал плечами: он что, помнит такие детали?

— А ты в чем планировал идти?

— В джинсах...

В субботу Викки протянула ему рубашку. Ник чуть дар речи не потерял.

— Это что?

— Рубашка к джинсам.

— Извини, но я такую не надену, — помотал он головой.

— Почему?

— В цветочек?! («Да еще какой!») Это же женская расцветка! Клеточка, полосочка, горошек, но только не цветочек!

— Это мужская рубашка. И тебе бы очень пошла, — Викки с сожалением смотрела на серую в крупных розовых розах рубашку. При его светлых волосах, голубых глазах и нежной молочно-белой коже было бы что надо.

— Ну хорошо. А как насчет этой? Ты же не против горошка?

Как же странно ощущала себя Викки вчера в магазине! Она по привычке начала перебирать рубашки совсем другого размера. Опомнилась, но перед тем как подойти к большим ростам-размерам, вышла из бутика, выпила кофе с пирожным в заведении напротив. И только потом, собравшись с силами, вернулась за рубашками для другого мужчины, чьих вкусов и привычек она не знала.

«Как бы пошла Рику эта черная в белый горошек! А еще больше вот эта, в тонкую неприметную полосочку». Слезы навернулись у нее на глаза. Вдох-выдох. Пауза. Но экспериментатор в ней уже проснулся. Она увлекалась и рискнула взять нечто оригинальное, что здорово было бы попробовать на таком блондине, как Николас.

Розовая. В крупный ядовито-зеленый горох. Может, не ядовитый, но именно таким ярко-зеленый показался Николасу. «Дернуло же меня вспомнить о горошке!» — пожалел о вылетевших словах Ник, но огорчать Викки не хотелось. В конце концов, она согласилась пойти. Может, развеселится немного. «Хоть бы мала оказалась!»

Ник застегнул пуговицы, повел плечами. Треска рвущейся материи, к его сожалению, не последовало, Викки угадала с размером.

Она протянула ему галстук. Узкий, стильный, такого же ядовитого цвета.

— Это обязательно? К такой-то рубашке?

— Он неформальный. Не затягивай, он должен висеть свободно. Ну-ка, дай я тебе повяжу. Сядь.

Ник плюхнулся на диван. Викки колдовала вокруг его шеи. Ее лицо было совсем близко, она забавно прикусила губу от усердия.

— Готово! — Викки одобрительно похлопала его по груди.

Ник страдальчески поднялся.

— Мы не очень вызывающе смотримся? — подошел он к зеркалу.

— Впрочем, ничего, — одобрил, про себя слегка опасаясь, что вызовет смех приятелей.

Он ошибся. Все обратили внимание, но народу понравилось. Ник с женой смотрелись живо и весело. Джинсы на Викки были с аппликацией из кружев, и не просто каких-нибудь белых, а в цвет его рубашки. Она не зря потратила время.

Викки оттерли в одну сторону, Николаса в другую. Через пару минут она оглянулась в поисках Рика... и вспомнила, что она здесь с другим. Вон он, с кем-то оживленно беседует, перекрикивая музыку. Ник замолчал, посмотрел на нее вопросительно, она махнула ему рукой, мол, я в порядке!

Казалось, в этой сборной солянке из знакомых чьих-то знакомых Николаса знали все. В общем, это было приятно — оказаться в качестве его жены. Виктории говорили о нем с восхищением. Подзабытые ощущения — появиться в компании приятелей мужа, которых еще не знаешь. Приятно, но странно: как будто случайно играешь чужую роль, и сейчас обман вскроется.

Глава 12 Апчхи!

— Ну ты даешь! И сколько времени ты уже женат?

Николас наморщил лоб, высчитывая.

— Полтора месяца.

— Так у вас, считай, еще медовый месяц? Завидую! А которая твоя?

Ник показал.

— Ничего себе! Как же ты, тюлень, себе такую отхватил? Какая миниатюрная! — заметил приятель несмотря на то, что на Викки были кроссовки на высоченной подошве. — Ты, бычара, наверное, ее совсем замучил...

Договорить он не успел, повис в воздухе. Впрочем, Николас взять его за грудки взял и даже приподнял и встряхнул, но что делать дальше, не знал. Ник был не из драчливых, последний раз он дрался в школе, ударил парня, а тот взял да упал. Ник после этого очень долго переживал.

К ним спешил хозяин вечеринки.

— Ты что-то не то ляпнул? — спросил он у уже поставленного на ноги любознательного товарища.

— Да ничего вроде. Одни комплименты.

Товарищ опять оказался в воздухе.

— Или он или я, — хмурился Ник.

— Николас, послушай, я хватил лишку. Прости. Я не то плету.

Но против обыкновения Николас не хлопнул его по плечу и не улыбнулся дружелюбно. Просто хмуро кивнул.

«До чего людей медовый месяц доводит! Шуток не воспринимают. Дернул быка за яйца», — однако вслух это не было произнесено.

— Ты что, чуть не подрался? Наверно, кто-то что-то сказал обо мне? — допытывала его Викки в такси на обратном пути.

— Неудачный комплимент.

— Наверняка по поводу моего роста.

— Откуда ты знаешь?

— Не в первый раз.

Рик говорил: «Светлячок, ты состоишь из сплошных достоинств. Не обращай внимания, им больше нечего сказать обидного». — Викки подавила воспоминание и с шутливой гордостью сказала:

— У меня же нет других недостатков!

Они посмотрели друг на друга почти с улыбкой.

— Разве это недостаток? — нежно спросил Ник.

Викки благодарно потерлась щекой о его плечо. А дома отправилась спать на свой диван.

«Со стороны это грубо смотрелось. Выгляжу в ее глазах громилой. Но как я должен был себя вести?» — думал Ник, засыпая в одиночестве.

***

Весна — коварное время года. Легко одетая Викки замерзла. Прошла сразу в душ. «Кажется, Ник придет сегодня поздно» — вспомнила с огорчением. Согрелась, укуталась в халат и направилась в спальню взять вещи из шкафа.

— Ой, прости, что я без стука, я не знала, что ты уже дома.

— Апчхи! — раздалось из-под одеяла.

— Ты простыл? Тебе принести что-нибудь?

— Не надо, — смущенно отозвался Ник. Он терпеть не мог болеть, да и не болел обычно. — Отосплюсь, завтра буду как новенький.

Бах. С кровати упала книжка.

Викки подняла и прочитала название. «Виды Австралии».

— Ты, Ник, большой ребенок! — она присела к Нику и протянула ему книгу.

— У Санни нашел в шкафу. Взял полистать, чтобы отвлечься.

— Интересно?

— Не знаю. Я в Австралии не был. Утконос выглядит симпатягой. Смотри, — он приподнялся и сел в кровати, стараясь не чихать больше, открыл нужную страницу.

Все произошло так стремительно, что Викки даже не успела подумать. Самое страшное — это мысли и воспоминания. Она боялась с этим не справиться. Однако их не возникло.

Ник ее обнял, она к нему прижалась, книга опять упала (вот о том, что надо бы поднять книгу, она успела подумать). Ник поцеловал ее губы, замер на секунду, прислушиваясь к ней, не оттолкнет ли. Опрокинул легонечко, поцеловал еще раз, распахнул ее халат, она закрыла глаза, не успев удивиться. И все произошло очень быстро. Ник был достаточно додержан. Поэтому обошелся без всяких там прелюдий, нежных слов и ласк. Возможно, начни он говорить слова, слишком долго ласкать ее, она бы опомнилась, осознала бы, что происходит, испугалась бы себя и убежала. А так она не успела.

Он осторожно отстранился и лег рядом.

— Я замерзла, — сонно пробормотала Викки. Николас укрыл ее, и она тут же уснула.

— А мне жарко, — зачем-то сообщил он ее макушке.

Часа через два она проснулась. Большой белой горой Ник спал рядом. Викки сбежала к себе на диван, но обдумать случившееся опять не успела — уснула мгновенно.

На следующий день Викки гнала от себя всякие мысли, и почему-то это было несложно. Ник, на ее взгляд, вел себя как ни в чем не бывало. Нежный, заботливый, добродушный. Такой, как всегда. Продолжения не последовало. Она вздохнула облегченно. А через пару дней он уехал.

***

Ключ повернулся в замочной скважине. Викки зарыдала.

— Ты что, Светлячок? — испугался вошедший Николас.

— Я думала, с тобой что-то случилось!

— Организовано все было погано. И на самолет я опоздал по их вине. Хорошо хоть следующий рейс был через три часа, — начал он оправдываться: — Я тебе звонил все время — у тебя занято и занято.

— Я дозванивалась в аэропорт, прилетел ли рейс. Там все время автоответчик. Я чуть с ума не сошла от ужаса, — Викки вытерла слезы.

Ник подошел к телефону, поднял трубку — тишина.

— Линия, что ли, зависла?

Он отправился в душ:

— Все в порядке, Светлячок, я уже дома. Пойду умоюсь с дороги.

Викки подождала. Ее трясло от пережитого страха, она ведь мысленно готовила себя к худшему, вот глупая. Пошла и дернула ручку в ванную. Он не заперся. Викки вошла.

Ник высунул голову из-под струй:

— Что ты? — спросил ласково.

Она ткнулась головой ему в живот, он поднял ее под мышки и прижал к себе. Потом до него дошло, что они под душем, встал на коврик, поставил Викки. Присел, заглянул в глаза.

— Искупалась со мной? — улыбнулся.

Она вздохнула, сняла мокрое. Он взял с вешалки халат, завернул в него Викки, поднял на руки и отнес в спальню. Укрыл одеялом и стал гладить по голове. Она всхлипывала и дрожала. Он не выдержал. Сжал в объятиях, чуть не задушив. Распеленал торопливо из одеял и халата, целуя в мокрые глаза, припухшие щеки и полураскрытые губы. Она изо всех сил потянула его к себе, поближе, обнять. Родного. Вернувшегося живым и невредимым. И поддалась его нежной настойчивости. Уже после пришли мысли. Целый ворох. И одна неожиданная.

— Ник, ты хочешь ребенка? — спросила Викки.

— Ребенка? — он немного отстранился и посмотрел на Викки — глаза у нее как омуты, непонятно о чем думает. — Я не против. А что?

Она нырнула ему под мышку и прижалась к его боку. «Цыпленок у курицы под крылом», — подумал он ласково.

— А то, что мы не предохраняемся, — сказала она.

— А ты? Ты хочешь? — он слегка испугался. «Это хорошо или плохо?» Как-то с Викки предохранение совсем вылетело у него из головы. И о ребенке он совсем не задумывался.

— Я не против, — повторила она его слова.

Он молчал, только прижал ее к своему боку рукой.

Викки удивилась нереальности происходящего и уснула. Ночью опять сбежала к себе на диван.

Утром Викки проснулась в хорошем настроении. Сварила кофе.

— Рик, — позвала она Николаса, — иди завтракать!

Она знала, что зовет именно Ника, но губы автоматически произнесли другое дорогое ей имя. Слезинка упала в чашку. «Солю кофе», — Викки попыталась сама себя рассмешить. И вспомнила, как Рик принес какой-то новый рецепт и сварил кофе именно с солью. Вкусно. Она не успела научиться. Вдох-выдох, пауза.

— Иду! — отозвался Николас.

Он появился, такой большой, свежий, готовый улыбнуться, взглянул на нее, улыбка, не успев вспыхнуть, погасла.

Он предложил, устраиваясь за стойкой бара на кухне:

— Хочешь, я зайду за тобой сегодня, и сходим куда-нибудь?

— Я куплю билеты, если еще не поздно, — с неохотой переключилась в эту жизнь Викки.

— Какие билеты? — взял он чашку, подумал немного и бухнул в нее сахара.

Сахар положение не спас, получилось горько-подслащенно, пьют же люди такую горечь. Он попытался допить, хорошенько разбавив молоком.

— Кинофестиваль идет, — пояснила Викки, с огорчением наблюдая, как он портит сваренный ею кофе.

— А! — скрыл свое разочарование Николас.

— До вечера, Ник, я побежала.

— Светлячок! — потянулся он к ней.

— Что?

— Ничего. Удачного тебе дня, — улыбнулся он.

Викки стало неловко. От того, что не испытывает ничего особенного, кроме благодарности за то, что он такой есть рядом. Глубже анализировать свои чувства она не решилась.

«Бедный мой Светлячок. Крохотуля моя», — вздохнул Ник, открывая себе сок.

Фильм развлек Викки. Жалко, что Ник не захотел остаться после сеанса, поучаствовать в обсуждениях. Тем более что его узнал кто-то из киношной братии. Но Ник сказал ей, что устал, и потянул домой. Ничего, в следующий раз он так просто не отделается!

«Потраченное время. Лучше бы посидели где-нибудь в спокойном месте, поужинали», — думал Ник.

— Спокойной ночи, — нырнула под одеяло на своем диване Виктория.

— Викки... — Николас хотел позвать ее в спальню, запнулся в нерешительности, но его спас телефонный звонок.

Ник взял трубку и ушел на кухню.

— Санни? Привет! Да, не было дома. Фильм смотрели. Маразм какой-то, вымученные страдания престарелого бездельника. Кинофестиваль у нас. ... Да. Все хорошо. А у вас?

Викки лежала и прислушивалась. Усмехнулась про себя. «Ах ты, медведь косолапый! Маразм о бездельнике? И это об утонченном, ну хорошо, слегка декадентском, но очень стильном фильме? Кто бы понимал! Да ты чувствовать-то способен?»

— Спишь? — заглянул к ней Ник.

— Нет. — «Все-таки хочешь обсудить фильм?»

— Тебе привет. От Санни с Эной.

— Что-то случилось? — у Викки неожиданно кольнуло сердце. Она вспомнила, что у славной Эны болен муж.

— Нет, все в порядке. Были рядом с телефоном и позвонили. Все у них в порядке, — успокоил Ник, повернулся уходить, остановился и спросил: — Викки, ты не жалеешь, что... что переехала сюда?

— Нет, — сказала Викки, — не жалею.

«Самое страшное — это одиночество, оказаться вдруг в одиночестве. Жизнь, до краев наполненная Риком, и... все, конец. От прошлой жизни только фотография, блекло отражающая его улыбку. Разговоры с фотографией бесконечными ночами».

— Это так здорово, идешь домой и знаешь, что тебя кто-то ждет, — сказала она вслух.

Что-то в ее голосе встревожило Ника, он подошел и присел на корточки.

— А я так часто отсутствую. С моим-то расписанием, — растерянно пробормотал он.

— Ничего, — прошептала она, — я все равно знаю, что ты есть.

Слезы навернулись на глаза, но плакать она не стала. Взяла Николаса за руку и положила его большую ладонь себе под голову.

— Посидишь со мной?

— Конечно. Засыпай, Светлячок.

Викки уже спала, а он все сидел. Потом осторожно освободил руку, встал, потягиваясь, распрямил затекшую спину и пошел к холодильнику — надо бы бросить что-нибудь в рот пожевать.

Глава 13 Секрет, как съесть лимон

Они явно стали популярными! Это еще кто звонит с утра пораньше? Сонный Ник взял трубку.

— Я не буду кофе, — появился он на кухне. — Не хочу аппетит перебивать. Мне сегодня не стоит голодать.

Он улыбнулся, извиняясь:

— Вообще-то, я кофе пью только, когда проснуться надо. Я его не очень-то люблю.

— На меня кофе так не действует! Могу спать, могу есть хоть после пяти чашек!

Ник обрадованно посмотрел на оживленную Викки, и у него из головы вылетел телефонный разговор.

— А на меня лимоны не действуют! Могу съесть сколько угодно, с кожурой, не скривившись, даже не поморщившись, — продолжил он тему.

— Я помню, как же. Джей проспорила Катарине коробку конфет, — слегка улыбнулась Викки.

— Не понял? — поднял брови Николас. — Какие конфеты?

— Так она с тобой не поделилась? — покачала головой Викки. — Нас с Риком угощала.

Ник смотрел на нее озадаченно.

Викки сдержала улыбку:

— Так ты не знал, что твоя сестричка заключала на тебя пари?

— Мало я ей наподдавал! — добродушно ахнул Ник.

«Как же, как же, наподдавал! Да она веревки из тебя вила!»

— Кстати, это она звонила, приедет на недельку. Развлечешь, если я буду занят?

Ничего против младшей сестры Николаса Викки особо не имела. Так, небольшое стихийное бедствие. Впрочем, должна же она была повзрослеть за это время.

— Она очень изменилась?

— Боюсь, что нет, — усмехнулся Ник. — Встречу, привезу вечером, увидишь.

— Сюда привезешь? — поморщилась Викки.

— Гм, раньше она у меня останавливалась, где бы я ни жил. Я и не подумал, что обстоятельства изменились, — он посмотрел на Викки вопросительно.

— А что если я ей номер раздобуду в «Шератоне»? Все знаменитости сейчас там — кинофестиваль.

— То что надо! Катарине с кинозвездами понравится, — сразу согласился Ник.

— А тебе правда не кисло от лимонов? — полюбопытствовала Викки.

— Кисло. Еще как кисло, — рассмеялся Ник. — Секрет простой — нужно улыбаться, Светлячок.

***

«Небольшое стихийное бедствие» было, как и все Миласкисы, больших размеров. Копия старшего брата с поправками. Такое же скуластое широкое лицо, такие же белесые брови и ресницы, только нос был обильнее посыпан веснушками, а заодно и щеки. И голубые глаза смотрели на мир не добродушно, а, скорее, наивно. Возможно, это было обманчивое впечатление.

Предложение поселиться в гостинице, набитой под завязку деятелями кино, было встречено с энтузиазмом. «Девчонки на работе умрут от зависти!»

— А бассейн там есть?

Этого Николас не знал.

— Ши-карно! — одобрила Катарина номер.

— Викки постаралась, — улыбнулся довольный результатом Ник

— Где же она сама?

— Работает. Увидишь за ужином в ирландском пабе через... — Ник посмотрел на часы, но так и не высчитал, когда.

Катарина схватила его за руку и заговорщицки зашептала (возможно, в соседнем номере и не услышали):

— Мне ты можешь признаться! Я никому не выдам! Скажи, вы были любовниками еще при жизни Рика?

Она смотрела на него с таким искренним и простодушным любопытством, что он решил заменить смертную казнь пыткой. На первый раз.

— Катарина! Тебя давно не придушивали? Если ты сморозишь подобную глупость в присутствии Викки, то я не знаю, что с тобой сделаю! — Ник больно сжал ей запястья. — Одна-единственная просьба: НЕ ЛЕЗЬ ВИККИ В ДУШУ! Ей пло-хо. Ты понимаешь, РИК УМЕР?

Он вспотел от такой длинной речи.

— Но она же вышла за тебя?

— Да, и отвечаю на твой вопрос. Прямо и недвусмысленно. НЕТ. Не были, ничего не имели. ВСЕ?

Катарина была слегка разочарована. Никаких подробностей. Брат был настроен отнюдь не добродушно, лучше не трогать. Ей пришлось смириться с общепринятой и довольно скучной версией развития событий.

— ВИККИ!!!

Надо же, столько лет прошло, сознание Викки забыло, а тело помнило, чем чреват этот возглас Катарины. Викки сжалась инстинктивно в предчувствии прыжка и повисания на спине маленького, но довольно тяжелого белокурого чудовища.

В детстве четыре года — это большая разница. Их троица всячески уворачивалась от желающей участвовать во всех их затеях младшей сестры Николаса. Это не всегда удавалось. Если рядом оказывались взрослые, то непременно вмешивались, услышав вопли. Тогда приходилось принимать назойливое создание в компанию или спихивать на Ника — его же сестра, в конце концов.

В школьные годы Викки стало сложнее. Катарина искренне считала ее своей подругой, хвасталась этим перед одноклассницами. Все бы ничего, но она требовала внимания, причем своим, оригинальным способом: подкарауливала в школьном коридоре, с радостным криком запрыгивала на спину и повисала обхватив руками шею. Можно подумать, Ника ей было мало. А мамы умилялись: «Малышка так тебя любит! Ну не будь с ней такой строгой». И это когда тебе уже четырнадцать лет, когда ты обнаружила, что кроме кроссовок есть такая замечательная обувь, как туфельки на шпильках, совершенно меняющие походку. Мальчишки смущаются, заговаривая с тобой. И даже Рик краснеет. И в этот момент «ВИККИ!» и «Бах!»

Она ошиблась. Подросшее белобрысое чудовище всего-навсего заключило Викторию в объятия, повертело немного вокруг оси, шумно расцеловало в щеки и еще раз стиснуло в объятиях. Викки осторожно освободилась. Она не любила такого обращения, причем не столько бурного проявления чувств, сколько сопутствующей этому бесцеремонности.

Ник добродушно смотрел на встречу Викки и Катарины. Очень все замечательно складывается!

— Ты потрясающе выглядишь! — заявила Катарина.

— Ты тоже, — вежливо ответила Викки.

Катарина согласно кивнула, с грохотом устраиваясь за столиком. Викки не подала виду, но изумилась. Как? Как такое может быть? Катарина действительно считает, что неплохо выглядит! И, оказывается, ни капельки не комплексует по поводу гренадерского роста, отсутствия талии и мужского размера ноги. Викки удивилась, узнав, что и поклонниками Катарина не обижена. Что кому-то, оказывается, нравятся жизнерадостные и беззаботные девицы с наивным детским выражением голубых глаз.

Викки взглянула на Николаса. Он с неменьшим грохотом устраивался рядом с сестричкой. Но он же мужчина! Он может себе позволить отсутствие изящества.

Глава 14 "Медвежата"

Казалось, Катарина знает все обо всех однокашниках, кто, где и чем занимается. Как же она умудряется, ведь Миласкисы давным-давно уехали из родного города? Катарина переключилась на незнакомых Виктории родственников. Они с Ником оживленно обсуждали покупку фермы какой-то тетей. Викки отвлеклась и не сразу поняла, что речь шла уже о ней.

— Поэтому никто и не удивился! Мама так и сказала: «Это с детства было очевидно! Или Николас, или Ричард. Вот Ник и дождался своей очереди».

— Что? — переспросила Викки.

— Если бы мы тогда не переехали, еще неизвестно, за кого бы ты вышла замуж! По тебе, конечно, вся школа умирала, но понятно было, что для тебя существуют только двое — Ник и Рик.

Виктория пропустила мимо ушей новость, что она, оказывается, нравилась «всей школе», ее поразило другое. Как такое вообще может прийти в голову?! Что она выбирала между кем-то и РИКОМ! Что она задумывалась о ком-то кроме РИКА!

Викки посмотрела на Николаса, ища поддержки. Сидит, спокойно жует, не обращает внимания. Как будто Катарина говорит ПРАВДУ!

— Бабушка сказала: «Кто бы сомневался, что Ник после смерти Ричарда побежит жениться на Викки. Он за ней с детства ухлестывал!» Так что вы никого не удивили. Кстати, я привезла подарки.

— Какие подарки? — пролепетала Викки.

— Как какие? Свадебные! Только Ник сказал, что вы их потом заберете, не тащить же в ресторан! Надо же, я и не ожидала, что здесь будет нормальный ужин!

— А почему он должен быть ненормальным? — наконец удивился хоть чему-то Николас.

— Ну как же. Паб. Я боялась, что мы поужинаем пивом, — рассмеялась Катарина.

Ник улыбнулся:

— Викки хорошо знает это место. Ты ведь здесь частенько обедаешь, да, Викки?

— Почти каждый день, — Викки решила не обращать внимания на услышанное. Катарина такая, какая есть, плетет что ни попадя. Викки даже улыбнулась ей:

— Сейчас принесут то, чем я обычно обедаю.

Принесли десерт. Катарина попробовала и просто застонала от удовольствия.

— Клубника, мороженое, шоколад и коньяк, — пояснила Викки. — Ничего особенного, а можно язык проглотить, правда?

— Как ты ухитряешься не набрать лишний вес с такими обедами? — удивилась Катарина.

Викки пожала плечами. Ник недовольно глянул на слегка тронутый десерт жены: странные у нее обеды!

— А ты что здесь обычно заказываешь? — полюбопытствовала Катарина.

— Я? Я здесь в первый раз.

— Как? Вы никогда не обедаете вместе? Почему? Это же так здорово, увидеться еще и днем.

— Хорошая мысль. Вот тогда я попробую, какое же у них пиво, — улыбнулся Ник. — И гренки с чесноком к пиву.

Катарина ошарашенно на него посмотрела.

— Да уж. Бедная Викки. Я бы убила Пита за такое! Чеснок! И вы потом спокойно целуетесь?

— А кто такой этот Пит? — быстро ухватился за новую тему Ник.

— О! — Катарина принялась рассказывать, кто такой Пит.

«Какая нелепость! — вспомнила Викки. — Как будто мне нужен был кто-то кроме Рика. Подумать только, я выбирала! Рик...» Она задышала, удерживая слезы.

Ник взглянул на Викки и спросил с тревогой:

— Как ты? Устала сегодня? Катарина, наверное, тоже. Давайте по домам. Завтра увидитесь.

Он бы с удовольствием проболтал с сестрой хоть до полуночи, но Викки кивнула. Ник с неохотой распрощался с Катариной.

Визит Катарины напоминал калейдоскоп, который вертели перед глазами с бешеной скоростью. Катарина хотела не просто все, она хотела ВСЕ за короткое время. Кинофестиваль, рестораны, театры, походы по магазинам, аттракционы и даже цирк. А главное, она хотела внимания Викки. Она, казалось, наслаждалась тем, что гордая и неприступная в детстве Виктория теперь по праву принадлежит ей. Тем более что Викки принимала это как должное. «Раз назвалась женой Николаса, то куда деваться», — вздыхала та про себя.

А Ник ничего не замечал. Мало того что спихнул свою сестру полностью на Викки (особенно это касалось кинофестиваля и походов по магазинам), так он еще имел наглость при этом сиять радостью. И заявил как-то вечером:

— Как здорово, что Катарина приехала, правда? Совсем как в детстве.

— Ты хочешь сказать, что просто наслаждался в детстве от возни с ней? — иронизировала Викки.

— Конечно! — его простодушной улыбке нельзя было не верить.

— Тогда, может, составишь нам компанию завтра? — спросила Викки сквозь зубы.

— Завтра? С удовольствием! После обеда я свободен.

— Я замертво падаю от усталости, — проворчала Викки уже жалобно.

— Катарина кого угодно загонять может! — добродушно подтвердил Ник.

А Викки, едва дойдя до дивана, выключилась мгновенно. И с трудом проснулась утром.

— А еще я хочу присмотреть колечко! — заявила Катарина.

Викки взглянула обреченно на пакеты в руках. Неужели нельзя было с ювелирного начать поход по магазинам?!

— Викки, а какое тебе самой нравится? — повертела у себя перед носом рукой с десятым по счету кольцом Катарина.

— Вот это, — неосторожно показала Викки.

О! Она давно его приметила. Тоненькое, изящное, очень простое золотое колечко с бриллиантовыми капельками на платиновом листочке.

К облегчению Викки, Катарине оно не понравилось.

— А почему ты его не купишь? Кстати, а почему ты вообще без колец? Где твое обручальное? Хотела бы я на него посмотреть.

У нее нет обручального кольца. Она не захотела, чтобы оно было. И в результате Викки, раньше так любившая носить кольца, и не одно, а несколько, тщательно подобранных, вообще перестала их надевать. Чтобы не думать, не думать...

— У меня суставы начали опухать, — осенило Викторию, как прекратить расспросы. — Эй, ты что, обручальное меряешь?

— Пит такой идиот, — зашептала ей Катарина, — лучше выбрать самой.

— О! — догадалась сделать круглые глаза Викки, размышляя, надо ли сообщать Николасу.

Катарина зарделась, начала объяснять, что вообще-то у них еще ничего не решено, это она только ей, Викки, по большому секрету...

— А почему ты Нику ничего не смотришь, раз уж мы бегаем по магазинам? — удивилась Катарина, выбирая очередную рубашку Питу.

— Еще ничего не подвернулось подходящего, — нашлась Викки. — Ему сложно что-то подобрать.

— Почему?

— Потому что он носит исключительно джинсы.

— И что тут сложного?

— Потому что невозможно найти что-то особенное.

— А! — поразилась Катарина такому подходу.

— Пожалуй, купим и Нику! Вот то, что надо! — Викки взяла в руки мягчайшие, из расчесанного хлопка бежевые джинсы от Валентино.

— А вторых таких нет? — немедленно попросила Катарина.

Продавщица покачала головой.

— Ник! — радостно завопила Катарина и бросилась брату на шею.

Он похлопал ее по спине, улыбаясь, забрал пакеты у нее и у Викки.

— Это напоминает мне Рождество! Куда пойдем?

Перехватил удивленный взгляд Катарины на безразличную Викки, выпустил пакеты из рук, обнял обеих за плечи:

— Так куда хотят мои женщины? Я вижу, Катарина, ты совсем мне жену замучила.

— Вот и поехали к вам домой! — подпрыгнула Катарина, — раз Викки устала. Кстати, мы тебе тоже кое-что купили!

— Правда? — испуганно спросил Ник, наклоняясь за пакетами.

— Ой, а ты мне покажешь, что Викки уже успела тебе накупить? У нее бездна вкуса!

Викки закрыла глаза, но удержалась и не застонала.

Она сервировала ужин и не уловила, о чем они там болтают. Услышала: «…мне же нужно рассказать маме». Выглянула. Николас зажал Катарину железной хваткой, наклонил и трепал ее по голове: «Ах, так ты тут шпионишь? Перебежчица!» Они хохотали. «Медвежата», — покачала головой Викки и спросила:

— Ник, может, не стоит сестре прическу портить?

Ник выпустил Катарину и посмотрел на ее голову внимательно.

— Как у Викки! — гордо сказала Катарина. — Знаешь, сколько стоило?!

— Разве как у Викки? — удивился он.

— Я ее предупреждала, что не всем идет, — пожала плечами Викки.

— Да вроде хорошо. Только не как у тебя, — улыбнулся Ник. — И сколько это стоило?

Ему сказали, он ахнул.

Глава 15 Точно, медведи

— Как Викки — так можно, а как мне — так нельзя?

— Викки уже можно, а тебе еще нельзя! — строго объявил Николас, и они вдвоем прыснули от смеха, даже Викки улыбнулась фразе из детства.

«Как быстро летит время! Как быстро мы все выросли... И... Рика уже нет».

— Ужин, — сказала Викки дрогнувшим голосом.

Ник поднял голову, посмотрел внимательно. Проходя к стойке бара, погладил ободряюще по руке.

— Ой как красиво! — сказала Катарина. — Вкусно, но мало! — с сожалением заметила она, поглощая все эти виноградинки с кусочками курицы, ломтики сыра с подсахаренным лимоном, копченые устрицы, обернутые в тонкий срез филе лосося. И тому подобное на забавных дизайнерских шпажках.

— Извини. Что нашлось! — поджала губы Викки. — Мы не рассчитывали на гостей!

И закусила обиду шоколадом.

— Гм, теннисиста можно и посытнее кормить!

— Да я сыт, — беззаботно отозвался Николас.

— Может, тебе пиццу заказать? — практически без иронии спросила у Катарины Викки.

Но Катарина уже переключилась на новую тему:

— Ой, я же пропустила твою последнюю игру! Расскажи, что там было интересного!

Брат и сестра принялись увлеченно обсуждать последнюю игру, предпоследнюю игру… Звучали какие-то термины, проскакивали фамилии. Викки посмотрела в окно. Отсюда открывался чудесный вид на город. Как с вершины горы. Горы. Она бы утонула в снегу под камнем, не подхвати тогда ее Ник вовремя. Виктория перевела на него взгляд. Он смешно хмурил светлые брови, рассказывая что-то не совсем лестное про себя. Прикрывая смешком смущение, говорил сочувствующей Катарине:

— Ты представляешь, 15 — love, 30 — love. Ну, думаю, кривые у тебя руки, Миласкис. Тут еще и дождик заморосил...

— Что такое пятнадцать лав? — вмешалась в разговор Викки.

Катарина уставилась на нее, как громом пораженная. Наконец смогла заговорить:

— Жена теннисиста, и не знаешь?

— А почему я должна знать какие-то тонкости?

— Это не тонкости, это... — Катарина даже руками взмахнула, настолько это элементарно.

— Викки не фанат тенниса, — вступился Ник.

— Совсем не интересоваться тем, чем занимается муж?

— В конце концов, каждый человек должен иметь личное пространство, куда другой, даже самый близкий, не сует свой нос! — воскликнула Викки.

— И у тебя с Ником это теннис?

— Теннис.

— Да у Николаса теннис — вся его жизнь. Ничего себе, личное пространство! А какое личное пространство... — Катарину интересовало, какое оно у Викки и какое было у Рика, но договорить она не успела. Раздался звонок. Ник с облегчением бросился к телефону.

— Викки, это тебя. Эна.

Викки вцепилась в трубку, как в спасательный круг, и отошла подальше от не в меру любопытной собеседницы.

— Конечно, смогу. Нет, никаких проблем. Эна, милая, я с удовольствием все сделаю. Какие пустяки! Как у вас дела? У нас? — Викки усмехнулась. — У нас все хорошо.

— Кто это был? — Катарина смотрела на Викки с большим интересом.

— Наши с Николасом друзья.

«Надо же, как солидно звучит».

— Санни Крауфорд. Помнишь? — вставил Ник.

— Он вроде больше не играет?

— Нет. Его жена в какой-то биологической экспедиции в тропиках. Он с ней. А мы у них квартиру снимаем, пока суд да дело, — кратко разъяснил ситуацию Ник. Не хотелось ему вдаваться в подробности, почему не играет Санни.

— Тебя попросили об услуге? — с каким-то странным подозрением спросила Катарина у Викки.

— Пустяки. Эна переживает, что местная почта затеряет их статьи. Передала их через знакомого гида. Я встречу и отправлю здесь.

Катарина покачала головой.

— Сначала все, кому не лень, ездили на Николасе. Он же безотказный дурак! А теперь принялись за его жену.

— Заноза, прикуси язык, — добродушно проговорил Ник, разливая остатки белого сладкого вина.

«Ого, ты, оказывается, помнишь прозвище, что прилепил Катарине Рик!»

— Ну что ты улыбаешься, Викки! Посмотри на него. Он помогает всем, кто только заикнется! Он и грузчиком был, и с детьми у кого-то сидел. Денег занять? Пожалуйста! У Николаса! А ему кто-нибудь помог, когда у него были неприятности?!

Катарина горячилась все больше, повернулась уже к Нику:

— А как вы живете? Да я бы на месте твоей жены давно бы от тебя сбежала! Как в зале ожидания! Все в коробках! Твой Санни не потрудился убрать свои вещи. А зачем? Николас заплатит за квартиру, а займет угол! И Викки все это терпит!

Это бесцеремонное вмешательство, пусть из лучших побуждений, Викки очень не понравилось. Однако вступать в дискуссию тоже не хотелось.

Ник разрулил ситуацию очень просто. Он сгреб Катарину в охапку, засунул ее под стойку бара и стал опять трепать по голове, со смешком приговаривая:

— Будешь старшего брата учить, как жить?

— Пусти! — снизу раздался приглушенный голос. — Разобьешь что-нибудь!

И правда, тарелки подпрыгивали, нервно позвякивая.

Викки смотрела на Геракла, поучающего Иолая. Где-то она это уже видела, такое решение спора. Ну конечно! Фильм о жизни бурых медведей!

— А почему я не могу остаться? Я на диване переночую, — канючила Катарина.

— Я такси вызвал.

К облегчению Викки, Катарина все-таки уехала.

— Николас! Мне обязательно нужно быть завтра на работе! — строго сказала Викки.

— Последний день?! — взгляд у Ника был умоляющий.

— Хотя бы до двух часов дай мне поработать, — сдалась Викки.

— Договорились! — быстро, пока она не передумала, ответил Ник. — В два в твоем ирландском пабе. А до тех пор что-нибудь придумаю!

***

— Как бы я хотела, чтобы ты был счастлив! — взяла Николаса за руку Катарина.

— Что ты имеешь в виду? — взглянул он на нее внимательно.

— Странная вы пара, — вздохнула Катарина. — Особенно Виктория странная. Хотя она всегда была заносчивая, ни на кого внимания не обращала. Со всеми такая, не только с тобой!

Ник хотел, но не успел возразить.

— Викки! — радостно помахал он рукой, привстав из-за столика.

Всего полдня на работе, а какой получился насыщенный, плодотворный день! Викки скомбинировала для группы школьников такой замечательный тур, так идеально состыковала все рейсы, подобрала гостиницы, экскурсии, что светилась от удовольствия. О! Она теперь выдержит любую гостью.

Викки подошла к Миласкисам и улыбнулась — ну конечно, Катарина заказала ее коронный десерт. А Ник рискнул взять гренки к пиву! Викки полюбовалась Николасом в новой футболке. Удачно подобранный цвет может оттенить глаза, а фактура ткани способна подчеркнуть достоинства фигуры. Викки положила руку на плечо Николасу. Ник прижался щекой. Катарина обрадованно на них взглянула. Викки устроилась рядом с мужем. Заказала себе мороженое — в награду за успешный день.

— Как тебе футболка идет! — ласково заметила Нику.

— Мягкая, — согласился он и пошевелил лопатками. — Только ярлычок колется.

— А почему у Ника нет костюма? — вдруг спросила Катарина.

«Что, правда нет?» — хорошо, что Викки не спросила это вслух. Взглянула на Николаса, поняла по страдальческому выражению его лица, почему нет, и пояснила:

— Потому что он не носит костюмы.

— Мужчины носят то, что им покупают! — глубокомысленно изрекла Катарина.

— Плохо знаешь своего брата, — пожала плечами Викки, смакуя десерт. — Он надевает исключительно то, что считает нужным.

— И удобным, — пробурчал Ник.

Катарина с сожалением на него посмотрела:

— Ты бы здорово смотрелся. Вот Пит купил себе...

— Что-то ты об этом Пите слишком много говоришь. Это что, серьезно? — заинтересовался Николас.

Катарина заерзала, бросая тревожные взгляды на Викки. Та поняла, что нужно выручать, и заговорила о своей работе.

Катарина смотрела на них, беспечно улыбаясь, и вдруг заметила:

— Гляжу я на вас двоих, и полное ощущение, что и Рик с нами. Где-то рядом.

Викки замерла. Время остановилось. Комната поплыла перед глазами. И защемило сердце.

Ник тут же потянул ее из-за стола:

— Ну-ка, пойдем, Викки, ну пойдем же, посмотришь, что там у меня с этим ярлычком.

В тамбуре перед туалетом она разрыдалась.

— Все хорошо, Светлячок. Прости ее, глупую, — растерянно говорил Николас. — Все хорошо.

Викки потихоньку успокаивалась.

Глава 16 Колечко

— Понимаешь, для меня последние дни никого кроме Миласкисов не существовало! Одни Миласкисы! Как я могла, Ник?! Как я могла забыть?! — она всплеснула руками.

— Ничего. Сейчас умоешься. Не обращай внимания, Светлячок.

Викки вышла с припудренным носом, но глаза выдавали, что она плакала.

— Так что там у тебя с ярлычком? — вспомнила она.

— Пустяки. Царапается, — повел плечами Ник, — потерплю.

Они вернулись. Викки села рядом с Катариной, пусть не видит, что она плакала. Катарина весело защебетала о чем-то. Ник посмотрел на сидящую напротив Викки, взял ее руку в свою и погладил большим пальцем дрожащие пальчики. Викки наклонила голову и прижалась к его руке.

В этот же вечер Катарина улетала. Всей компанией они заехали за вещами в гостиницу, отвезли Катарину в аэропорт.

Она обернулась, энергично помахала им на прощание, и они тоже помахали в ответ.

— Фух! — выдохнул Николас с облегчением. — Сестренка — это хорошо, но ее всегда много.

— Бедный Пит, — неосторожно пошутила Викки.

— Так что, Пит — это действительно серьезно? — насторожился Николас.

Викки развела руками, мол, все может быть.

— А мне она ничего толком не рассказала! — возмутился Ник. — Я его даже не знаю...

— Нужно будет — познакомит, — Викки слегка рассердилась: нашел о ком беспокоиться!

— Наконец-то мы дома! — Николас открыл входную дверь.

— Как же я устала! Такой длинный день был сегодня, — Викки наклонилась расшнуровать новенькие высокие сапоги на тоненьких каблучках.

— Вот же мудрый дизайнер придумал, — пожаловалась она Нику. — Шнуровка — это, конечно, очень красиво, но сколько c ней возни! Неужели нельзя было потайную молнию сделать?

— Давай помогу, — улыбнулся Ник и присел рядом на корточки.

Викки с облегчением облокотилась на его широкую спину, провела задумчиво пальчиками по его белокурым волосам и спросила:

— Это правда, что я тебе нравилась в детстве?

— Правда.

Ник поднял голову и улыбнулся ей добродушно.

— Нравилась, но я это поздно понял. Только после того, как мы переехали. Викки, — вернулся он к сапогу, — не верти ногой.

Стянул второй сапог и выпрямился:

— Это же в детстве было. Сейчас все по-другому.

Он зашел к ней.

— Не спишь? Вот, это тебе.

Викки открыла маленькую коробочку и ахнула. На бордовом бархате сверкало бриллиантиками тоненькое, с платиновым листочком, кольцо.

— О, Ник! — прошептала Викки, любуясь колечком. — Откуда ты... как...?

— Подумал, что я тебе ничего не дарил ни разу. Спросил у Катарины — вы же бродили по магазинам вместе — что тебе понравилось, но ты не купила. Она и показала. — Николас засмущался. — Я в этом не разбираюсь. Может, тебе не надо. Ну, наденешь с чем-нибудь разок.

— Замечательная вещичка, ко всему подходит. Ах, Ник! — Викки наконец примерила кольцо.

— А как же Катарина вытерпела и не проговорилась мне? — удивилась она.

— Она не знала, — улыбнулся Ник, довольный, что подарок понравился, — у меня было полчаса.

— А почему ты не носишь новые джинсы, неужели неудобные? — Виктория вспомнила, что и она что-то покупала Николасу.

Ник замялся.

— Э... Гм... Ну, мне надоело шляться с Катариной по магазинам, мы заехали домой. И... она... гм...

— Забрала?! — первой реакцией Викки было недоумение, даже со смешком. — Но это же не размер Пита...

— Джинсы на ней застегнулись, — лаконично ответил Ник.

— А рост? — все еще улыбалась, не веря, Викки.

— Сказала, что укоротит.

Викки поверила, и голос у нее задрожал:

— Что она еще забрала? Она ведь проверила весь наш шкаф? ДА?! А то откуда такая уверенность, что у тебя нет костюма?

По виноватому виду Николаса Викки поняла, что права. Она ринулась в спальню, открыла шкаф. На пустых плечиках одиноко висел ядовито-зеленый галстук. Две новенькие рубашки испарились.

— Всему же есть граница, Николас! Она!.. Она!.. Помнишь, как она потребовала себе мою юбку? Мою любимую юбку в складочку. Юбка мне так шла! — у Викки в голосе звучала неподдельная обида. — Так шла. А Заноза закатила истерику. Мама сказала, что все равно я выросла из этой юбки. Давай, дескать, отдадим Катарине, раз ей так нравится, представляешь, как это здорово, что любимая твоя вещь будет носиться дольше. И отдала! Да там вытачки пришлось распороть, чтобы Катарина втиснулась!.. Где я найду вторые такие джинсы, да еще по такой цене!

Ник хлопал глазами: какая юбка? А, это про школу! Джинсы можно попробовать получить обратно, позвонить, попросить вернуть, если не успела обрезать. Но что делать с юбкой?

Он растерялся.

Викки вдруг вспомнила. Идет она по школьному коридору, а навстречу ей раздается: «Смотри, Викки!» И белобрысая девчонка со счастливой улыбкой вертится на одной ноге, юбка вокруг нее поднимается, как у балерины пачка. Тогда Викки заметила только бывшую свою юбку, сейчас ситуация увиделась с новой, другой стороны.

Она махнула рукой: «Ну их, эти джинсы, найду лучше!»

— А как же так получилось, что футболку не забрала? Неужели не понравилась?

Ник расслабился. Викки, похоже, больше не сердится.

— Потому что она была на мне.

— А не потому ли, что от рубашек тебе самому хотелось избавиться, пришлось пожертвовать джинсами? Вот футболка тебе настолько пришлась по душе, что быстренько надел, чтобы не отобрали, так? — наступала Викки.

— Близко к правде, Светлячок, — рассмеялся Ник.

Викки вспомнила:

— Сними футболку, я срежу ярлычок.

Ник моментально стянул футболку, обнажив мускулистый торс.

«В чем-то я понимаю первобытных женщин», — покосилась на него Викки и занялась ярлычком. Ну конечно, известный брэнд обязательно сделает ярлык толстотканым, большущих размеров.

Викки развернула Николаса спиной к себе. Красное пятно пылало на его нежной, как у младенца, коже. Викки вздохнула и погладила пятнышко, раздумывая, чем снять такое раздражение. Ник обернулся и обнял ее. Викки не хотелось уходить из его объятий, но и только, и только.

— Ты не обидишься, если я просто обниму тебя и... больше ничего не будет? Просто полежим обнявшись?

— Нет, конечно, Светлячок. Не обижусь, — улыбнулся он ей в макушку.

Викки свернулась уютным клубочком, Николас обхватил ее всю своими большими руками.

«Теплый какой, — нежилась Викки. — А чувствительный! Кожа как у ребенка. У такого громадного, сильного...» Она провела рукой по его плечу и потрогала мышцу. Ник напряг мускул под ее пальчиками и ослабил, снова напряг и ослабил.

— Эй! — в шутку возмутилась Викки, — Ты что со мной играешь, как с маленькой?

— А как с Крохотулей еще? — он улыбался.

Викки поцеловала его в улыбку. Ник от неожиданности приоткрыл рот. Викки лизнула его губы.

Или она себя недооценила, или «первобытная женщина» взяла в ней верх.

— Я тебя никому не отдам! — прошептала Викки, наслаждаясь тем, что она, такая слабая, может лепить как пластилин этот кусок стали.

Николасу показалось, что они вдруг зависли в воздухе, даже в затылке защекотало от ощущения высоты и отсутствия страховки.

— Я сам никуда не денусь, — пообещал он и обрушился на нее.

Он хотел сказать ей: «Не уходи теперь. Останься в моей постели до утра», но не решился. Даже за руку задержать легонько не посмел. Лежал и смотрел, как она собирает одежду и ускользает в дверной проем.

Глава 17 Сон в руку

Кажется, он задремал. Открыл глаза, прислушался. Нет, никто не плачет, никаких звуков. Встал и вышел в гостиную. Викки сидела в углу дивана, прижимала к груди кулачки и покачивалась. Ник присел на корточки, заглянул в глаза. Сухие. Блестят, как два темных камня. Он такие видел сегодня в ювелирном.

— Все в порядке, Светлячок?

Она посмотрела сквозь него.

— Ну почему, почему всякий раз, когда я появляюсь в спальне, я оказываюсь в твоей постели? Как я себя презираю за это!

Викки зарыдала.

Он взял ее на руки.

— Все хорошо, родная моя. Прости меня. Слышишь? Я грубый. Я глупый. Я просто люблю тебя. Это все я виноват, слышишь?

— Ты никого не предаешь, — терпеливо повторял Ник (в незашторенном окне уже светлело), — Рика больше нет.

— Если Рик — моя судьба, я знаю это, я чувствую это, то кто же ты? А если бы он был жив, и мы бы встретились, что было бы?

— Ничего бы не было. Я бы порадовался за вас и все.

— И искал свою судьбу? Так почему мы вместе? Вдруг это ошибка?

— Все гораздо проще, чем «судьба — не судьба». Рик умер — я не могу жить без тебя. Был бы он жив — я бы смог. Тебе ведь тоже лучше со мной, чем одной, правда?

— Давай съездим на могилу к Рику, — сонным и от этого умиротворенным голосом предложила Викки.

— Давай.

Ник схватил ее в охапку и забрал к себе в кровать. «Как хочешь, Светлячок, но я глаз с тебя сегодня не спущу, хватит тебе уже плакать».

Утомленная ночными разговорами Викки не сопротивлялась. Свернулась клубочком, ткнулась маленькой попкой Нику в теплый живот, согрелась и уснула.

«Котенок котенком», — ощущения у Ника были странные. Слоеные. Животу — жарко от Викки и ее одеяла, спине прохладно (сам он не любил укрываться).

…Викки сначала обрадовалась, что Рик жив. Потом испугалась, что скоро должен прийти Николас. Бедный Ник, как с ним теперь быть? А Рик тем временем говорил ей:

— И кто научит ребенка водить машину, если не я? Ник — он же терпеть не может машины, у него и прав-то нет.

— Не надо, не надо машину. Ты один раз чуть не разбился, я даже думала, что разбился, — попросила Викки.

— Ты не хочешь? — грустно спросил Рик и исчез.

— Не уходи! Вернись!..

Викки проснулась.

— Что случилось? — Ник еще не спал, он поздно вернулся, ужинал на кухне, услышал ее возглас и заглянул в гостиную.

— Ник, давай съездим к Рику на кладбище!

— Мы же вчера там были, — удивился Ник.

— Это было вчера? — Викки заплакала.

Ник подошел к ее дивану и присел рядом. Она, вытирая слезы, сказала:

— Мне Рик приснился.

— У меня через пару недель будет окошко, Светлячок. Съездим.

Викки кивнула.

— Иди сюда, — он взял ее на руки, зашел на кухню, погасил свет и понес Викки в спальню.

— Так-то будет лучше, — укрыл ее одеялом. — Спи, Светлячок. Если что — я рядом.

«Какой ребенок?» — вдруг вспомнила Викки сон.

— Мне тоже снился Рик, — грустно сказал Николас.

— Когда? — испугалась совпадению Викки.

— Давно. Когда я у Санни гостил, с вывихнутым ребром. Помнишь, мы классе во втором ловушку выкопали, глубокую такую, замаскировали ветками?

— Помню, — пробормотала Викки. — Ловили таинственного Дикого Зверя, а попала любопытная Заноза. Ногу еще ушибла.

— Мне снилось, что бегу на крик доставать Катарину из ловушки, наклоняюсь, а это Рик. Я пытаюсь протянуть ему руку и не могу, рука болит. Рик проваливается все глубже. Проснулся от боли.

«И от бессилия», — подумал Ник, но не сказал. Викки прижалась к нему спиной и молчала. Он приподнялся, заглянул ей через плечо — спит. Ник вздохнул, пристроился рядом и попытался поскорее уснуть.

— Ник, ты еще дома? — окликнула она его утром.

— Дома! — отозвался Ник и появился в дверях с бутербродом в руке.

— Знаешь, у нас, кажется, будет ребенок.

— Что?! — Ник подавился бутербродом и закашлялся.

— Правило номер один, — слишком строгим для серьезного заверения голосом сказала Викки, блестя глазами, — не разговаривать с набитым ртом при ребенке! Правило номер два — еда только за столом!

— Правило номер три, — окрыленный Ник одной рукой подхватил Викки и закружил, во второй он так и держал бутерброд, — никаких правил, одни исключения!

— Ах ты, хитрющий. Не выйдет! Если это правда ребенок, то будь добр, не подавай дурной пример!

Он поставил ее на пол, все еще улыбаясь. А у нее уже погасли озорные искорки в глазах:

— Когда мы поедем к Рику?

— Через неделю, я освобожусь через неделю, — посмотрел виновато Николас. Ему многое хотелось ей сказать, но он не умел.

Она уже легла. Одна. На диване. Ник не выдержал и подошел.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, а что? — подняла голову от подушки Викки.

— Гм, а тебе к доктору не надо?

— Записалась. Завтра иду, — Викки улыбнулась.

— Хочешь, немного побуду с тобой?

— Тебе вставать завтра рано.

Ник развернулся уходить, но вид его опущенных плеч не понравился Виктории.

— Посиди, только пять минут. А то не выспишься.

Он наклонился к ее зовущим рукам, она обняла его и прошептала на ухо:

— Все будет хорошо.

— Конечно, Светлячок. Отдыхай.

«Тебя нет, а я живу. У меня будет ребенок. Ты же знаешь. Откуда ты всегда все знаешь? Всегда... Не переживай, я сама научу его водить машину. Я все-все помню, все твои уроки. Как же над тобой смеялись! «Хочешь поругаться со своей девушкой — начни давать ей уроки вождения», а ты мне говорил: «Тебя учить водить — просто удовольствие, Светлячок. Никогда не думал, что так бывает. Боялся, что поссоримся». Это не я, это все ты. Ты замечательный учитель. Я не испугаюсь. В большом городе с ребенком мне необходима будет машина. Ты меня знаешь, я ничего не боюсь. Ну, почти ничего, да? Вот и все. Мне пора бежать, а то опоздаю».

Зареванная Викки села в такси:

— Аэропорт, пожалуйста.

— Где ты была? — почти выкрикнул Ник.

— На кладбище у Рика.

— О, Господи! Как я переволновался! — по нему было видно, что и правда сильно понервничал. — Хоть бы сообщение оставила! Приезжаю — тебя нет. Даже не знаю, у какого доктора ты была. На работе никто трубку уже не берет. Викки, зачем? Мы же договорились, что поедем через неделю.

— Я рано вышла от доктора, на работе отпросилась на целый день, решила, что успею.

— А что сказал доктор?

— Три недели, — засияла Викки.

— Ты с ума сошла! Устраивать такую поездку в твоем положении!

— В каком таком положении? Я себя чудесно чувствую. Такой маленький срок...

— Он самый опасный, — серьезно сказал Ник.

— С чего ты взял? Ну-ка, выкладывай, — Викки с любопытством заглянула в сердитые глаза Николаса. — Ты уже хвастался, да?

— Нет, — смутился он. — Так просто, приятеля спросил, как оно бывает. У его жены случались выкидыши. Недавно только ребенка родила.

— Ник, у всех по-разному протекает.

— Все равно, дай слово, что больше не будешь таких номеров откалывать, — настаивал он.

— Хорошо, — пообещала Викки.

Он уже улегся, Викки робко зашла в спальню. Николас сел в кровати и вопросительно посмотрел на нее.

— Просто замерзла.

Он улыбнулся и похлопал рядом с собой ладонью, приглашая. Викки юркнула под одеяло. Он обнял ее, прижался губами к ее спине в пижамке и выдохнул.

— Ой, горячо. Не балуйся, — сонно проворчала, не отодвигаясь.

Спала без сновидений в эту ночь.

— Я Николасу звонил! Ты представляешь, Виктория ждет ребенка! — ворвался в вагончик Алекс.

Эна вскочила со стула. Алекс даже не знал, что у его жены могут быть такие глаза. Такие удивительные глаза, сияющие неземным внутренним светом. Обычно они, как дно на мелководье, отражали цветными бликами яркое солнышко.

— Я рада, — смогла она сказать.

— ЧЕМУ? Им еще только этого не хватало! — сокрушенно покачал головой Алекс. — Хорошо бы, девочка родилась.

— Какая разница?

— Для них — большая, — отрезал Алекс.

***

Викки проснулась рано, как будто кто-то толкнул изнутри. Глупости, рано еще толкаться. Это она просто так проснулась. Посмотрела на безмятежное лицо спящего Николаса. Какие у него светлые брови! Издалека и непонятно, что они есть, а вблизи — густые. Викки провела пальчиком, ероша белесые заросли. Ник морщился, морщился и открыл глаза. Увидел Викки и счастливо улыбнулся. Викки прижалась к его обнаженной груди и выдохнула. Подняла голову:

— Горячо?

— Не-а. Надо через ткань. Неужели тебе мама в детстве так не делала? — он выдохнул воздух ей в плечо. — Учись, мамочка!

Викки накрыла ладошкой горячее пятно, но оно быстро остыло.

— Тебе верится? — спросила она.

— Да, — не задумываясь ответил он.

— И мне. Ничего не чувствую, а верю, — она посмотрела на него удивленно, как будто видела и Ника, и этот мир в первый раз.

— Ох, — как же ему не хотелось вставать и уходить именно сейчас. — Мне уже бежать скоро. Пойдем завтракать.

— Я сейчас не буду, на работе перехвачу что-нибудь.

— Нет уж. Не дам тебе уморить голодом кое-кого! — рассмеялся Ник.

Сопротивляться ему трудно — расправа у них короткая, у медведей-то: вот сграбастает ее своими лапами, тогда не до шуток будет. Викки улыбнулась.

«Кто же за тобой присмотрит, когда я уеду», — подумал Ник тревожно, отбирая у нее упаковку кофе.

Викки ошиблась насчет «ничего не чувствую».

— Куда это ты с утра пораньше? — Алекс поймал за руку пытающуюся тихонько выбраться из кровати Эну.

— Уже поздно.

— Хорошо, куда это ты с утра попозже?

— Хочу позвонить Миласкисам, узнать, как дела.

— Послушай, мы двое суток пахали в море, без отдыха, без сна, вечером у меня тренировка, имей совесть, марш в постель.

— Спи. Я сама позвоню.

Ворча, что не затем он женился, чтоб спать одному, Алекс слез с кровати и, нарочито зевая, пошел заводить машину.

— Ты представляешь, — кричал в трубку Николас, — приезжаю, а Викки зеленого цвета, рвет, ничего съесть толком не может...

— Спокойно, — сказала Эна, — как часто рвет, есть ли потеря веса? Это не страшно, ранний токсикоз. Пройдет. Должен пройти. Успокой Викки. Это не опасно.

— Да она молодцом.

Эна уловила в трубке комментарий Викки, что это Николас паникует.

— Ник, а кто у вас врач? Нет, не знаю такого. Хочешь, я позвоню маме, она наверняка очень хорошего порекомендует? Хорошо. Я перезвоню, — Эна посмотрела на демонстративно скучающего Алекса и кивнула на трубку, мол, поговори.

Алекс скривился, но трубку взял.

— Ты так орал, что я в курсе, можешь не повторять, — сказал он со смешком. — Что?! Молодец! Давай в том же духе!

— Что такого Ник тебе сказал, что ты так сияешь? — поинтересовалась Эна на обратном пути.

— У него в этом году рейтинг, как у меня был, перед тем как я бросил спорт.

Алекс вдруг нахмурился, и Эна встревожилась. Но она неверно угадала причину. Он огорчился не за себя.

— Увалень неуклюжий! — возмутился Алекс. — Медленно, как же медленно он продвигается! Ну ладно, хорошо, хоть так. Кстати, а ты откуда знаешь про все эти токсикозы?

— Ты что, забыл, что моя мама педиатр? Я наслушалась, пока уроки делала у нее в кабинете. Это часто обсуждалось, когда кто-то ждал второго ребенка, — улыбнулась Эна.

— То есть это не опасно?

— А-лекс! — Эна вдруг поняла, к чему он клонит. — Ты что! Даже думать так нельзя! Не дай бог выкидыш.

— Пожалуй, что да, — задумчиво отозвался Алекс. — Тогда Виктория Ника совсем изведет.

— Боже мой! Я от тебя не ожидала! Неужели ты не слышал, какие у них счастливые голоса? — прошептала Эна, пытаясь справиться со слезами.

Глава 18 Букет для Эны

— Это уже ни в какие ворота не лезет! — взорвался Алекс несколькими неделями позже, когда Эна опять пыталась улизнуть из кровати с утра пораньше.

— Что?

— Прекрати! Перестань жить чужой жизнью! Ну не звони им. Ну что там могло измениться за пару дней?

Эна упрямо помотала головой. Алекс махнул рукой безнадежно и отправился за ней.

— Ты представляешь, Викки… Она то не ест ничего — боится, что малыш будет такой же большущий, как я, ей страшно такого слоненка рожать. То лопать начинает — опасается, что недоедает и ему там голодно. Не знаю, что с ней делать. — рассказывал Ник.

Алекс, который все прекрасно слышал, скривился — тоже мне, проблемы у людей!

— Спроси у своей мамы, с каким весом ты родился. Вряд ли ребенок больше тебя будет, — смеялась в трубку Эна.

— Спрашивал. Четыре кэгэ ровно. Ничего себе, да? Для Викки? Кстати, спасибо за доктора, он нам очень нравится, совсем другое дело.

Алекс проворчал: «Кто бы сомневался, что Ник — слон». И не успел увернуться, получил от Эны подзатыльник.

***

Эна целый вечер корпела над отчетом. Как же ей не нравилась бумажная работа! Очень сложно живые дела облекать в форму цифр, желательно больших и красивых. Потихоньку она увлеклась. Вдруг ей стало неуютно. Она оторвалась от бумаг, подняла голову и поняла: ее Алекса до сих пор нет дома.

Скрипнула дверь.

— Ты где пропадал? — потянулась она ему навстречу.

Он, улыбаясь, достал из-за спины тщательно завернутый букет.

Букет? От Алекса? Это что-то новенькое! Удивленная Эна развернула и заулыбалась. Вазы не надо. «Цветами» оказались крупные креветки.

— Поздравляю!

— Пожалуй, слишком долго варились, — привередливо сказала Эна, пробуя одну. — Что? С чем поздравляешь?

— Хотя бы с тем, что у тебя уже целых два года есть такой замечательный муж, который уже целый год радует тебя своим присутствием на этом острове! — пояснил смеющийся Алекс.

Эна ахнула и бросилась ему на шею.

— А я забыла!

Оба расхохотались.

— Поделиться? — кивнула на «букет» Эна.

— Ешь сама. Я их не люблю. Ладно, дай одну, попробую. Гм, твои определенно вкуснее, но сырые воняли бы еще больше. А по такому поводу непременно нужен был букет. Но для кошки! Ты же у меня кошка дикая, — поддразнил жену Алекс.

— То что надо! — уже распробовала Эна. — Сходим куда-нибудь? Отметим?

— Отметим… — Алекс погасил свет, подошел к ней близко, провел ласково кончиками пальцев по щеке, всматриваясь в родные глаза, зашептал горячо: — Кошка дикая, семейство лохматых, лангустоядная, не брезгует креветками. В неволе содержать практически невозможно. Единственный заводчик — Александр Крауфорд. Его перу принадлежит известная монография...

— Ах вот как! — Эна таяла от прикосновений, наслаждалась его остроумием. — Хотела бы я ее почитать.

— Раритет, сложно достать. Но я тебе перескажу, — смешинки вспыхивали у Алекса в глазах. — Кошка дикая. Может оставить следы когтей при неумелом обращении. Среда обитания — океан. Поэтому многие ученые путают ее с акулой тигровой.

Последние слова он договаривал прерывающимся от страсти голосом. Веселые искорки погасли, взгляд затуманился. Эна закрыла глаза, не выдержав такого загадочного взгляда, пол исчез у нее из-под ног.

— Я доем креветки? — спросила Эна.

— Иди. Только не одевайся! Я полюбуюсь тобой.

— Бесстыдник! — Эна уже жевала.

— Я? Да я самый стыдливый муж на белом свете, но при такой красавице-жене…

— Как ты вспомнил про годовщину? — перебила его Эна.

— Довольно прозаично, — ну вот, сюрприз придется разрушить, а Алекс так хотел дотянуть с новостью до утра, — Кармэн нас поздравила. Письмо от нее пришло сегодня. Я и отправился искать креветки пожирнее.

— Какие новости в клинике?

— Самая главная — Кармэн выходит замуж.

— Кармэн?! — Эна было обрадовалась, но тут же задумалась. — А как же клиника? Как доктор Волкин останется без своей лучшей медсестры?

(Кармэн работала медсестрой в клинике доктора Волкина, где Алекс проходил реабилитацию и химиотерапии, они успели с ней сдружиться. Алекс, несмотря на то, что был пациентом, очень много возился в клинике с оформлением документов и подачей на гранты.)

— Кто сказал, что она уедет? Это же Кар-мэн! — Алекс горько усмехнулся, он ощущал себя слегка предателем, детищу доктора Волкина всегда нужна помощь, а они с Эной вроде как сбежали с «Корабля». — Она выходит за местного парня, я его, правда, что-то не припоминаю...

— А ты, конечно, должен знать всех и быть в курсе всего! Вот вернемся домой, заедем в клинику и навестим Кармэн! — решила Эна, забираясь в кровать.

«Нет! Не хочу обратно в клинику, но вот домой бы не отказался вернуться», — вздохнул Алекс, принимая жену в объятия.

Глава 19 Токсикоз

***

Ник спросонья не понял, в чем дело. Вскочил с кровати и побежал на звук.

Викки сидела на кафеле рядом с унитазом, устало склонив голову.

Ник сел рядом, перетащил ее к себе на колени.

— Вроде прошло, — Викки встала на ноги, держась за плечо Николаса. — Вот так теперь утро начинаем, — пожаловалась ему, немного стесняясь, что он видит ее в таком состоянии.

Ник легонько потерся носом о кружева на ее сорочке на уровне живота и сказал этому животу почти серьезно:

— Паршивец маленький! Ты зачем так над мамой издеваешься?

Викки рассмеялась слабым голосом. Ник поднял голову:

— О! Мамочка Светлячок вроде еще живая!

Викки открыла кран, прополоскала рот, хотела умыться, подняла глаза и увидела себя в зеркале.

— Фу. Зеленая. Губы бледные. Глаза ввалившиеся, с темными кругами. Какие-то пятна на коже. Ох.

— Красивая, — сверху вниз смотрел на нее уже поднявшийся с пола Николас.

— Шутишь? Страшная.

— И рубашка тебе идет.

— Автор назвал эту серию «Викторианский стиль». Похоже, мало он знает о викторианской эпохе, но очень мило вышло. Правда?

— Правда. Ты красивая и нарядная, Светлячок.

— Ой. Я тебе тоже кое-что прикупила!

— Ты уверена, что мне пойдут «викторианские» кружева?

Она взглянула — Ник хитро щурился. Викки прыснула, он захохотал, она подхватила.

— Ник, не смеши меня так больше.

— Что, опять тошнит? — посерьезнел он.

— Меня все время немного мутит. Временами сильнее. Вот картинка будет — тошнит и трясет от смеха одновременно! Как же я рада, что ты наконец вернулся!

— Я тоже соскучился, — улыбнулся он.

На кухне он задел локтем вазу с цветами на стойке бара. Ваза качнулась, но не упала. Посмотрел на Викки — в наброшенном халатике, тоже, наверное, «викторианском», она все равно казалась ему очень красивой, пускай и была бледной! Викки с отвращением взглянула на содержимое тарелки.

— Останься сегодня дома, погуляем в парке, — предложил Ник. — У меня как раз время есть.

— Не могу, — покачала головой, но, подумав, решила: — Хорошо, давай я сбегу после обеда!

— Я тебя подожду в ирландском пабе?

— Ой, только не там, — скривилась Викки, сглатывая набежавшую слюну. — Там такие тошнотворные запахи!

«Разве?» — подумал Ник.

— Лучше у памятника. Кстати, о пабе. А ты можешь туда заглянуть и купить мне...

— Десерт?

Викки передернуло, она встала и поспешила в туалет, на ходу договаривая:

— Ни в коем случае! Купи мне гренки. Помнишь? Те, с чесноком. И воды запить.

— Хорошо, — удивленно посмотрел ей вслед Ник.

Викки заметила его крупную фигуру из окна офиса и быстро собралась. Полный рот слюны. Гренки!

Приближаясь к скамейке, увидела, как Николаса окликнула какая-то девушка, тоже кого-то поджидавшая у памятника.

— Моя жена, — представил он ее девице.

— Чем ты так занят, что нигде не появляешься? Так что, совсем-совсем не сможешь помочь? Ты же знаешь, как это — остаться без партнера. Поиграл бы с ним недельку. — продолжила начатый разговор девушка, приветливо кивнув Виктории.

— Нет, совсем нет времени, — Ник повернулся к Викки и протянул пакет. — Гренки. Ох. Я воду забыл. Погоди, сейчас принесу.

Он умчался. Знакомая Николаса оглядела Викки с любопытством.

«Ну, конечно, выгляжу сейчас ужасно. Бледная. Живот уже видно. Одета в идиотскую классику. Хорошо быть молодой и беспечной! Ничего так страстно не хотеть съесть. Гренки!»

Викки протянула раскрытый пакет, угощая знакомую Ника. Та заглянула в пакет, вдохнула запах чеснока и отрицательно покачала головой, затем посмотрела вслед Николасу:

— Кто бы мог подумать, что Николас так изменится!

Викки не успела удивиться или спросить, в которую сторону так изменился Ник. Его знакомая махнула рукой на прощание и побежала навстречу подружке.

Ник вернулся. Викки жевала гренку и задумчиво смотрела вслед девице.

— Ну вот. Через год такие кофточки выйдут из моды. Не успею поносить.

Он смотрел то на Викки, то на убегавшую знакомую, вникая, о чем речь.

— Купи на потом, — предложил он, сообразив.

— Нет. Это тот тип вещей, который, выйдя из моды, будет казаться ужасным. Мода на сезон. Это нереально, — Викки так грустно вздохнула и так жалобно хрустнула гренкой, что Ник рассмеялся.

Виктории представилось, что Ричард непременно пофилософствовал бы о «вечном трагизме женских ситуаций».

— А чего-нибудь еще тебе хочется? — улыбнулся Ник.

— Хочется. Только еще менее реальное, — вздохнула Викки, возвращаясь из воспоминаний в эту жизнь.

— Что?

— Клубники, — вздохнула она.

— К чесночным гренкам?

— Именно к чесночным гренкам.

Николас озадаченно смотрел на жену. Осенью клубника? Наверняка где-то есть, мир большой. Но чтобы прямо сейчас найти! Он никогда не обращал внимания, где какие фрукты или ягоды продаются.

— А! Подождешь?

Викки съела последнюю ягоду и закусила гренкой.

— Где ты так быстро нашел клубнику?

— Все там же. В ирландском пабе, — удивил ее Николас.

— Ну конечно! Десерт!

— Угу. Шеф-повар вошел в положение. Знаешь, чем кормилась его жена в такой же ситуации? Репчатым луком с каким-то сладким сгущенным молоком! Представляешь сочетание? — хохотнул он.

— Тебе смешно?! — вознегодовала Викки.

Они шли по парку. Николас старался не шагать широко, приноравливаясь к Викки.

— Вот так живешь и не догадываешься, что тело твое существует отдельно от твоего сознания! — пожаловалась Викки.

Поймала недоуменный взгляд Николаса и пояснила:

— С тобой происходит нечто такое, что ты сама не можешь контролировать.

— А! Со мной было похожее, когда ребро вывихнул. Хочу играть, знаю, как играть, а тело чужое, больное, неподвластное.

«Бедный Санни», — вспомнил о друге Николас, но вслух решил об этом не говорить. Не надо жену расстраивать напоминаниями о несчастьях. Она тем временем возразила:

— Нет, Ник, ничего ты не понял! Все гораздо хуже! Не только тело не твое. Сознание тоже не твое. Ну скажи, что это такое? Мало того, что есть хочется всякую, гм, дрянь, так еще ее хочется просто до помрачения рассудка. Ни о чем больше думать не можешь. Или возьми эмоции. Ну зачем, зачем мне та кофточка? А вот чуть не расплакалась, что не могу немедленно ее купить и надеть! Это что, я? Слезы текут вообще по любому поводу. Я никакие фильмы смотреть не могу. Сразу реву, как сентиментальная дура, — почти шепотом призналась Викки.

— Что, все так плохо? — ужаснулся Ник переменам, а еще больше своей бесполезности и беспомощности в этой ситуации.

— Да что ты! Вот глупый. Это же нормально. Да? На самом деле меня нет, а есть нечто гораздо значительнее, чем просто я, — мечтательно сказала Викки.

Николас посмотрел на нее с испугом.

— И дает оно мне о себе знать тем, что дразнит сознание этим вот луком с медом.

Ник успокоился. «Жалко, что не расспросил повара, с чем конкретно был тот лук. Кажется, придется искать».

— Я завтра опять смогу уйти пораньше, — сказала Викки. — А у тебя какие планы?

— Я в твоем распоряжении. Заказывай, чем кормить ненасытное сознание.

— Ой, как хорошо, что ты вернулся, — прижалась к его руке Викки. — Ты не скоро теперь уедешь?

— Отменяю все что могу, Светлячок. Ох, — вспомнил он вдруг, — надо спросить своего партнера, может, он поможет.

— Кому?

— Да приятелю одному. У него напарник травмировался, а ему сейчас очень нужно потренироваться с хорошим партнером. Помнишь, мы сегодня его подружку встретили?

Виктория крепче прижалась к руке мужа. Он остановился и обнял ее второй рукой:

— Не бойся, Светлячок, я с тобой! Найду ему кого-нибудь другого. Сейчас соображу, кого же я могу попросить.

Ник говорил по телефону и то хмурился, то улыбался. Викки остановилась и засмотрелась, как смешно он выглядит, когда между светлыми его бровями собираются морщинки. «Это и у ребенка будут такие же забавные брови?»

— Нет, правда не могу. Чем таким занят? Тебе скажи, и тебе захочется! Жена ждет ребенка, паршиво себя чувствует, я при ней... Да, женат. Хорошо, не переживай, я попытаюсь что-нибудь придумать. Не благодари раньше времени. Перезвоню. Пока.

Ник нажал на рычаг и тут же набрал новый номер. Поднял глаза на Викторию, улыбнулся ей и озабоченно заговорил с кем-то:

— Выручишь? Я тебе гарантирую, хороший парень, не пожалеешь.

Ник положил трубку и облегченно вздохнул. Викки не выдержала:

— Что это за спорт у вас? Вечно тренироваться не с кем!

Ник, подумав, рассмеялся:

— И правда. Год, наверное, такой. Я сам вон вылетал на пару месяцев.

Тут он увидел внезапно изменившиеся глаза жены и подскочил:

— Что случилось?

— Хочешь поздороваться кое с кем, ПА-ПА? — спросила таинственно Викки. — Ну-ка, дай руку. Не бойся.

Она положила ладонь мужа себе на живот. Ник посмотрел на нее вопросительно.

— Ничего не чувствуешь? — Викки распахнула халатик. — А так? Ну?

— Ой! — Ник чуть не подпрыгнул от неожиданности. — Ой, еще раз!

Она рассмеялась.

— И давно он так? — Ник ждал, но больше никто не толкался.

— Так сильно — первый раз. Я раньше гадала, это уже малыш или просто там что-то происходит внутри, ем же всякое. Слабенько раньше было, нежненько, — улыбнулась она. — И вдруг сейчас как боднул!

— Ты думаешь, это он головой так? — ошеломленный Николас все не убирал руку.

— Не знаю, — улыбнулась Викки. — Нет, головка вроде с другой стороны. Скорее всего, пяточкой!

— Ах ты, шустрый! — погладил ее по животу счастливый Ник. — Больно?

— Нет, что ты! Совсем не больно. Приятно. Малыш мой.

Викки вздохнула:

— А вот что со мной происходит? Такой большущий живот!

— Разве это большой? Посмотри, весь в моей ладони помещается, — растопырил Ник пальцы, добавил ласково: — Это ты маленькая. Крохотуля.

— Ох, значит, для меня большой. Совсем расплылся. Может, хоть малышу там просторно. Не зря терплю этот ужас. Смотри. Это, наверное, не исчезнет, — Викки показала Нику белые растяжки на коже.

— Ну и где тут ужас? — попытался утешить ее Николас, нежно целуя эти похожие на шрамики полоски.

Викки погладила его по голове.

— И на груди есть, — пожаловалась, — трещу по швам.

— Зато смотри, какой забавный звоночек, — Ник добрался до торчащего пупка.

Она улыбнулась:

— Каждый день вижу под душем, какой забавный. Интересно, а коленки свои я когда-нибудь увижу опять? Или можно с ними попрощаться навсегда?

— Не переживай. Я тебе буду рассказывать. Коленки — просто загляденье. Остренькие. — Ник присел и поцеловал, к ее умилению, ее коленки.

«Интересно, а как бы Рик себя вел?» — подумала Викки и не сдержалась, представила Ричарда. И заплакала беззвучно. Видимо, не совсем беззвучно, потому что спавший рядом Ник тревожно зашевелился.

Она встала с кровати.

— Что? — подскочил Ник.

— Ничего страшного. Спи. Я... просто воды попить, — шепотом легче скрывать слезы и сдерживаемые рыдания.

— Тебе принести? — пробормотал Ник.

— Я сама. Засыпай.

Она честно выпила воды. «Спи, Ник, у тебя завтра тяжелый день. Что же я делаю? Зачем я думаю о том, чего быть не может. Не нужно ничего придумывать, да, маленький? Все так, как оно есть. Рик был бы лучшим папой в мире. Но его нет. Больше нет. И не будет. И не надо ничего представлять. Ну, пожалуйста. Папа у тебя замечательный, да? Все будет хорошо, родной мой». Подышала успокаиваясь, и отправилась спать. Тихонько устроилась под одеялом, стараясь не разбудить Николаса.

Глава 20 Викки видит Ника на корте

— Ну что там у них еще? — со вздохом спросил Алекс.

— Мальчик! Виктории делали УЗИ, заодно рассмотрели пол, — рассмеялась Эна, Алекс невольно улыбнулся в ответ.

— Только у Викки сахар в крови.

— Что это значит? — вроде как нехотя поддержал разговор Алекс.

Как он ни упирался, как ни делал независимый вид, Эна все же втянула его в переживания вокруг потомства Ника.

— Надеюсь, что ничего плохого. У Виктории хороший доктор. Вовремя обнаружили. Все под контролем, — бодро сказала Эна и вдруг растерянно спросила: — Правда?

Алекс кивнул ободряюще.

«О, Господи! Долго мне еще осталось это терпеть? Побыстрее бы уже родился у них кто-нибудь!» — простонал про себя.

— Когда ты наконец починишь стол? — Стол так накренился, что из тарелки чуть не вылилось содержимое, и это в очередной раз возмутило Эну.

— И так нормально, — отмахнулся Алекс, но напоролся на взгляд Эны и проворчал: — Починю.

Эна отложила ручку, та покатилась и упала на пол. Эна подняла ее, взяла бумаги и пошла на пляж. Уж лучше там, чем за кривым столом. У Педро теперь хватило финансов на освещение научного городка, но свет фонарей у домиков не доставал до кромки воды, где она устроилась на шезлонге. Писалось плохо. Эна задумалась о Викки. Жалко ее: всю беременность сплошные проблемы. Бедная Викки. «Я что, завидую ей? Завидую?»

Появился Алекс.

— Это что такое? Прихожу — дома ни души. А ты вот где! Что такая унылая? Количество лапок у подопечных тортилок не коррелирует с объемом воды в океане? А ты считай больше в темноте. Нет, чтобы под лампой!

— Алекс, — строго спросила Эна, ей не хотелось посвящать его в свои мысли, — ты уже отремонтировал стол?

— Нет еще, — беспечно отозвался он, пристраиваясь рядом.

Эна вздохнула о всех своих проблемах сразу и уткнулась ему в плечо.

— Обними меня покрепче.

— Раздавлю, — прошептал он ей, — а панцирь у тебя еще не вырос. Так только, зачатки. — он сунул руку ей под футболку и пощекотал торчащие лопатки.

— Алекс, у нас стол шатается. — начала новый день Эна.

— Угу.

Поднял голову — Эна смотрела прищурившись. Ничего хорошего это ему не сулило.

— Ладно, гляну, в чем дело, только не сегодня, — пообещал он.

— Принимай работу, — сказал вошедшему Алексу Педро и подергал за край стола.

— Останешься пообедать? — спросила у Педро Эна, и тот, к неудовольствию Алекса, согласился.

Они обедали, обсуждали что-то, Алекс дождаться не мог, когда Педро отвалит. Ну неужели так сложно догадаться, что пора?

— Девочка, у тебя что, мужа нет? — возмущенно спросил он у Эны, когда сытый и довольный беседой Педро наконец ушел к себе.

— Ты о чем?

— Что, нельзя было меня попросить починить стол? Надо обязательно звать посторонних?

— Я тебя уже неделю прошу!

— Ну напомнила бы! Я занят был.

— Ты вечно занят, если надо сделать то, к чему душа не лежит!

— Ладно тебе! Тоже мне беда — колченогий стол. Хорошая жена позвала бы Педро, пока мужа дома нет, чтобы мужу не было обидно. А тебе надо еще и потыкать: посмотри, Алекс, какой ты плохой хозяин, а вот Педро...

Уж не ревность ли это? Ах так!

— Ммм, — мечтательным голосом поддразнила его, — у нас кран не в порядке, кого же мне позвать, пока мужа дома нет, чтобы ему было не обидно? Вроде как местный сантехник горячий парень.

Они расхохотались. Алекс обнял ее:

— Тебе палец в рот не клади, откусишь, акула тигровая моя.

Поцеловал в глаза, добрался до губ.

— Чудо мое. Как же мне повезло.

— Мне тоже, — прошептала Эна, забыв про злополучный стол, зажмурившись ответила на поцелуй.

— Кошка дикая. Акула тигровая, — сыпал нежными прозвищами Алекс. — Моя!

***

— Тебе действительно нужно уезжать? — жалобно спросила Викки и грустно посмотрела на Ника темными глазами.

Она пристроилась поперек кровати, голову положила Нику на грудь.

Ник ласково погладил ее по волосам. Ему так хорошо было от того, что они никуда не спешат, что Викки такая родная, домашняя. А то вот вскочит сейчас, приведет себя в «порядок», станет красивой, но немножечко другой. Слегка чужой.

— Думаешь, мне очень хочется? — вздохнул он.

— Давай я поеду вместе с тобой! — загорелись у нее глаза.

— Даже не думай! — если бы он не боялся потревожить ее животик, он бы сейчас взял и притянул ее к себе, поцеловал. Наверное, она была бы не против.

— Здесь так холодно и уныло, а там такое солнышко! — Викки, к его сожалению, приподнялась и села в кровати, упираясь руками ему в грудь.

— А перелет через океан? — он покачал головой отрицательно. — Хочешь, я позвоню Катарине, она приедет и побудет с тобой, пока я не вернусь?

— Не хочу.

Викки помолчала. Протянула руку и обрисовала пальчиком его светлые брови, Ник улыбнулся, поймал ее ладонь и прижал к своим губам.

— Пора бы мне посмотреть, как ты играешь, — попробовала она по-другому, освободила ладошку и взъерошила ему волосы.

Ник опять покачал головой.

— Я буду звонить вам каждую свободную минуту. Обещаю, — его рука скользнула вниз и погладила ее животик.

— Кое-кому пора узнать, чем занимается его папа! — лукаво посмотрела на Николаса Викки. — Ну! Попроси папу взять нас с собой!

Вряд ли малыш услышал ее, скорее почувствовал тепло отцовской ладони, а может, просто возмутился, что ему и так тесно, а его еще и трогают. Ник почувствовал движение под рукой и моментально сдался:

— Хорошо! Уговорили! Вдвоем вы кого угодно уговорите...

Викки очень захотелось поцеловать его. У него на лице так забавно отражалась внутренняя борьба между желанием не расставаться с ними и тревогой! Она смутилась и опять прильнула к его груди. Нику тоже очень хотелось расцеловать ее, прижать к себе посильнее, но он побоялся. Дотянулся и поцеловал в лоб.

— Я все-таки позвоню доктору. Если разрешит — летим вместе.

— Лучше бы я оставил тебя дома!

— Ник, перестань! Все в порядке. Я чудесно себя чувствую. Ну посмотри на меня!

Ник посмотрел: щечки розовые, глаза смеются. Викки сделала шаг назад. Нарядная. Такая маленькая без обычных своих каблуков, выглядит, как школьница. Ну точно, в коротком белом платьице, белых носочках и мокасинах ее можно было бы принять за старшеклассницу, если бы не круглый живот. Он улыбнулся.

— Вот так-то лучше! — Викки вернулась к нему поближе. — И помни, если я вдруг отойду, это совсем не значит, что мне плохо. Ничего не случилось! Я просто о-то-шла!

Викки вдруг рассмеялась:

— Этот слоненок полстакана воды выпить не дает. Места ему, наверное, мало, тут же нужно бежать в туалет. Ну иди уже. Пора!

Ник кивнул, взглянул на нее, качнулся на месте, сорвался и побежал.

Викки скрестила руки на животе: «Кажется, мы его успокоили. Горе нам с ним. Ну скажи, кто из нас больше беременный: я или твой папа?»

Викки второй раз в жизни видела Николаса на корте. Можно даже сказать, первый: игра с Алексом перед детьми не в счет.

Она услышала: «Николас Миласкис», но не сразу поняла, что это он играет. Не узнала его в том серьезном, слегка нахмуренном, собранном парне, который вышел. И не потому, что смотрела издалека. Он на корте совсем не походил на добродушного, вечно готового улыбнуться, слегка неуклюжего в движениях Николаса. Когда он заиграл, она вспомнила это ощущение, эту притягательность мощи. «Бессмысленно, но привлекательно». Однако тогда, с Алексом, он улыбался и был менее сконцентрирован.

Соперник слегка суетился и, кажется, злился. Викки показалось, что он выругался или сказал что-то дерзкое Нику, но тот даже не заметил. Они опять заняли свои позиции.

Это было похоже на избиение. Ник методично и безжалостно громил противника, упорно метя в незащищенные места. Тот был явно слабее, но отчаянно сопротивлялся.

И это ее добряк Ник? Викки села, пораженная. Она так увлеклась перипетиями на корте, что пока ноги сами не согнулись в коленках, даже не заметила, насколько устала стоять.

Он спешил к ней. Его останавливали, что-то говорили. Он отмахивался и искал ее глазами. Викки встала и подняла руку над головой. Его большая фигура продвигалась к ней в толпе стремительными толчками. Минута — и он, тяжело дыша от того, что пришлось остановиться, а не от усталости, уже смотрел на нее сверху вниз веселыми, горящими глазами.

Ник все еще был разгорячен, ему хотелось двигаться. Он не знал, куда девать руки. Подхватил Викки и поставил на скамейку.

— Ну как? — рассмеялся непривычным ей резким смехом.

— Я тебя теперь боюсь! — воскликнула. Надо же, какой грозный он, оказывается, бывает! Положила руки ему на плечи и ощутила под ладонями мокрую от пота ткань.

— Уж кому меня бояться, но только не тебе! — смеялся незнакомый ей Ник, обнял жену и чуть прижал ладонь к ее животу:

— А ты? Тебе понравилось?

Получил сильный толчок в ответ:

— Хорошая реакция! Молодец! Теннисистом будешь.

— Эй, — возмутилась шутливо Викки. — Отец с сыном болтают, а про маму забыли? Сами общаетесь? Между прочим, это внутри меня толкаются!

Довольный Ник заглянул в ее бездонные глаза.

— Что у тебя еще сегодня?

— Так. Кое-какие мероприятия. Официальные. Необязательные.

— Погуляем тогда?

— Конечно, Светлячок!

— Ты мокрый, — Викки потрепала его по взмокшим волосам.

— Подожди, я быстро, — опустил ее вниз Николас и умчался переодеваться.

Долго ждать не пришлось.

— Готов сбежать отсюда! — появился свежий сияющий Ник, посмотрел на жену, заговорщицки прищурившись.

— Тебе точно уже можно уходить? — забеспокоилась она.

Ник кивнул серьезно и... подмигнул. Викки развеселилась, схватила его за руку и они поспешили к выходу.

— Неожиданно как! — восторгалась она на прогулке.

— Что? — улыбнулся Ник. Как же это здорово — вот так бродить без цели, читать названия улиц и площадей, пугать голубей у фонтанов, раскланиваться со встречными бабушками!

— У меня как будто кусочки мозаики собрались вместе! Шаг за шагом понимаю, что я читала или встречала упоминание об этих местах в каких-то биографиях, описаниях библиографических. Ты знаешь, кто жил на той улице, которая упиралась в площадь со статуей? А в этом вот доме кто? Ах! Мне давно надо было именно сюда приехать! Ты себе не представляешь, что это за место! Вот где-то здесь жил...

— Кто это? — с веселым недоумением поинтересовался Ник, хотя и не расслышал имени.

— Потрясающий поэт, малоизвестный в свое время, его поэзию оценили совсем недавно. А вон там должна быть церковь... Точно! Она фигурирует в нескольких романах разных авторов. Здесь тоже жили и творили...

— Я и не знал, что это родина стольких знаменитостей, — заметил Ник, любуясь Викки.

— Гм... Нет. Не помню никого из известных людей родом отсюда, — задумалась она. — Но кто только ни жил, ни писал, ни рисовал здесь! Да по этим камням еще апостолы ступали! Хотя, впрочем, это тоже не слишком известный факт. Надо же!

— И как это экскурсий не организовали до сих пор?! — смеялся Ник, в глубине души желая, чтобы этот заветный уголок навсегда остался только их с Викки открытием.

— Кому нужны экскурсии по местам жизни и творчества спорных гениев, авторов произведений не для всех, тем более что и показывать-то нечего!

— Кроме воздуха! — возразил, хохоча, Ник.

— Да! Воздух здесь особенный! Ты только вдохни! Пища богов! Нет, пища поэтов!

Ник глубоко вдохнул, расправляя плечи, задержал дыхание и замер. Многозначительно. Викки ждала, не понимая, к чему это он клонит. Ник медленно выдохнул, простер перед собой ладонь, как будто собирался декламировать и… закончил движение узнаваемым жестом удара ракетки по мячу. Удивленно поднял брови, посмотрел на Викки и развел руками, мол, не сложились в этот раз стихи. Викки прыснула от смеха.

— Устала? Проголодалась? — Ник заботливо спросил у ее макушки.

— Нет еще! — бодро ответила Викки, прижалась щекой к его груди и вдруг прямо перед собой увидела сквер. — Что-то мне подсказывает, что здесь должен быть книжный, букинистический, со старичком...

— Буквоедом? — подсказал Ник, и они опять засмеялись.

— О! — Викки вдруг поняла, почему ей знаком этот сквер, — здесь же фильм снимали, помнишь, мы смотрели года три назад, героиня плакала у витрины книжного...

— Нет, это было не со мной, — мягко возразил Ник.

Как же, она помнит, с ним, с мужем, смотрела. Но где же магазин?

В указанном месте оказались та самая витрина и старичок. И даже старушка. Захлопотали вокруг Викки, усадили, напоили кофе. Ник не протестовал. Гулять так гулять, пускай, сегодня можно и кофе. Хороший день. В тесной лавке он чихал и сшибал все подряд, пока Викки с благосклонностью королевы листала фолианты и внимала историям.

— Он не неуклюжий. Видели бы вы его сегодня на корте! — Викки поймала взгляд старушки в сторону «ойкнувшей» полки (Ник ухитрился задеть ее плечом).

— Он очень милый у тебя, — улыбнулась старушка.

— Да, милый, — улыбнулась Викки.

— Вы такая славная пара!

— Да, — улыбалась Викки. — Мы.

— Корт? Ах, ну конечно, — сообразил старик.

Ник, смешно хмуря светлые брови, ставил автографы на пачке детских книжек о теннисе.

— Достанется же кому такая! Красивая! — парень с тележкой цветов подарил Викки бордовую розу.

Ник было ринулся покупать весь букет, но продавец упорно отказывался брать деньги и протягивал розы одну за другой в подарок.

Глава 21 Новая идея

— Почему ты раньше никогда не брал меня с собой?! — сурово спросила Викки, входя в номер.

Он обнял ее и поцеловал.

— Боялся, что дорогу тяжело перенесешь. Как ты себя чувствуешь? Как там кое-кто себя ведет?

— Хорошо ведет. Вертелся меньше обычного, дал маме погулять. Только я очень устала.

Викки с удовольствием вытянулась в кровати, пошевелила ступнями. Ник сел рядом. «Ох как отекли ноги, бедный мой Светлячок!». Погладил от лодыжек к коленкам осторожно.

— Приятно, — улыбнулась Викки.

Ник помассировал ей свод стопы на одной ноге, на второй.

— Ник, я сейчас замурлычу от удовольствия.

Он рассмеялся, свернул одеяло валиком ей под ноги.

— Иди сюда, ложись рядышком, — позвала она его.

Он лег на бок, обнял ее одной рукой.

— Такой день был сегодня замечательный! Правда, Ник? Розу получила. Знаешь, как здорово! А то я уже стала привыкать, что смотрят вслед только женщины, и то с сочувствием...

— Красивая. И досталась мне, — он поцеловал ее где-то между ушком и щекой.

— Твоя, — согласилась Викки, потерлась носом об его шею.

— Викки, хочешь, бросим все и поселимся здесь, а? — спросил, помолчав, Николас.

Викки не ответила. Она уже спала и улыбалась во сне. Ник набрал полной грудью здешний воздух, задержал дыхание и медленно выдохнул. «Пища поэтов, говоришь?»

Викки проснулась, Николас еще спал.

«Надо же вот так случайно наткнуться на магазинчик, который видели в кино! Что он ей тогда сказал про фильм?.. Так это был... Рик? Не может быть, она же помнит, что Ник. Нет, конечно, Рик». Как безжалостно поступает с ней память, как коварно... Она же как будто наяву видит Николаса в кресле кинотеатра рядом с собой.

Широкая ладонь Ника совсем рядом. Крупные бледные пальцы с коротко остриженными ногтями и светлыми длинными волосками. Такая теплая, мягкая и нежная ладонь, когда он гладит. И такая чужая, непривыч­ная, некрасивая, если смотреть на нее вот так, отстраненно. У Рика были очень красивые руки. Пальцы тонкие и длинные. Запястья узкие. О, Рик...

Виктория перевела взгляд на мужа, он спал безмятежно. Как же им было хорошо весь минувший день! Ей вчера было все равно, красивые ли у него руки. А сейчас нет. Разве? Можно закрыть глаза. Просто закрыть глаза. Все любовались на их пару вчера. Восхищались. Розу парень подарил. Старички в книжном смотрели так ласково, наверное, вспомнили свою молодость. Да, это у их витрины снимали тот фильм, который смотрела она, однако с Риком! И им тоже было тогда хорошо вместе... Может, поэтому память поставила Николаса из этого чудесного дня на место Рика в другом чудесном дне. А Рика уже нет.

Викки отвернулась к окну и постаралась не заплакать. Изо всех сил.

Ник проснулся и положил руку на плечо жены, он хотел подвинуться к ней поближе, обнять. И почувствовал, как отчужденно напряглась она под его ладонью. Спряталась в свою ракушку, съежилась и замерла. Он убрал ладонь.

— Тоскуешь? — спросил тихо.

Ей почудилась горечь в его голосе.

— Останешься здесь? — Ник уже собрался на корты.

— Нет, я с тобой. — Викки попробовала улыбнуться беззаботно, а вышло виновато, по крайней мере, ей так показалось. Она досадовала на себя, но исправить ничего не могла.

Он кивнул и коротко улыбнулся. Эх, ну почему сегодня все не так, как вчера!

Викки с мукой смотрела игру. Нику периодически не хватало долей секунды, нескольких миллиметров. Все. Ник махнул рукой огорченно и ушел. Викки хотелось плакать. Она поднялась и пошла его разыскивать.

Николас сидел, опустив голову, кто-то ему выговаривал, Ник кивал. Наконец все ушли.

— Как же я устал сегодня, Светлячок! — поднял он на нее глаза.

— Это все из-за меня!

— Что? — не понял он.

— Я испортила тебе утром настроение. Перед игрой. Все было хорошо, а я захандрила. И ты проиграл. Лучше бы ты не брал меня с собой в поездку!

До него медленно дошел смысл сказанного. Он натужно улыбнулся.

— Что за глупости! Это игра: то победа, то поражение. Ты знаешь, с кем я сегодня играл? — он вздохнул. — У меня практически не было шанса. Надо было предупредить тебя заранее...

— А почему они сейчас что-то сердитое тебе говорили? Они ждали, что ты выиграешь?

— Ну, в принципе, надеялись. Даже если нет, то почему бы не обсудить ошибки, пока свежие.

— Ты сам расстроился!

— Конечно. Знаешь, как обидно проигрывать, даже если знаешь, что шансы невелики? Конечно, расстроился. Но это пройдет, — он уже улыбался.

— Я же видела, — прошептала она. — Тебе не хватило буквально полшага… несколько раз.

— Значит, тот парень быстрее меня. А мне не полшага не хватило, а концентрации. В целом, я собой доволен сегодня, правда. В прошлый раз он меня совсем разгромил. А ты, оказывается, самый строгий мой судья, — пошутил Ник.

— Нет, что ты! — испугалась она и вздохнула: — Но все-таки мне надо было скрыть плохое настроение.

— Не надо от меня ничего скрывать. Когда ты грустишь, это тоже ты, Светлячок. Я люблю тебя такой, какая ты есть, Крохотуля.

— Ты замечательный, — она схватила его за руку и прижалась щекой к его ладони.

Ник погладил ее по спине, встал и пошел переодеваться. «Эх, Светлячок. Если я такой замечательный, то почему бы меня не поцеловать?» — посмотрел он под душем на свою руку.

В самолете Викки сосала леденец за леденцом.

— Ну-ка, дай попробую, чем там наш малыш сегодня питается, — Ник сунул одну конфетку за щеку. — Ммм, вкусно, сладкоежки мои.

— Нам понравилось, — начала Викки.

— Я только одну, остальное вам, — забеспокоился Ник.

— Нам понравилось ездить с тобой. И как ты играешь, понравилось, — она хотела что-то добавить, но замолчала: вдруг он сильнее переживает поражение, чем говорит.

***

— Ну и кто соберет буи? Как я разорву катер на две части? — вопрошал на планерке Педро.

— Что с тобой делать? — сказал Алекс. — Давай мы с Эной.

— А на чем? Катер с группой в другом месте будет.

— Да уж даст мне кто-нибудь моторку! Пользуйся, пока я жив, — усмехнулся Алекс.

— Спасибо, опять выручаешь! — обрадовался Педро, поверив в возможность невозможного. — Я и так у тебя в неоплатном долгу.

— Ничего, не переживай, оплатишь. С вашей жизнью, а-ля натуральное хозяйство, найду, что с тебя взять! — развеселился Алекс и махнул рукой в сторону деревянных вагончиков. — Отремонтируешь мне что-нибудь!

— По рукам! — согласился Педро.

— Придется брать ремонтом с руководителя научной программы! — подчеркнул Алекс, уходя.

Педро с недоумением посмотрел на хихикающих подчиненных.

— Эна!!! Договорился! Будет у нас вечером моторка, еще какая! — ворвался в домик Алекс.

— Лодка — это хорошо. Скажи мне лучше, зачем ты так издеваешься над бедным Педро? Ну зачем ты его так осадил, да еще при всех?

— Ну, не знаю, что на меня нашло, — Алекс почесал затылок и смущенно посмотрел на жену. — Не знаю зачем.

— Я знаю, — Эна обняла и потрепала его по волосам. — Игрок ты мой. Последнее слово должно оставаться за тобой, да? Ну проглоти ты его, а?

— Последний буй, — сказала Эна.

Они втянули его в лодку.

— Домой не хочется. Посмотри, какое небо! Как же здесь все-таки хорошо! Вода и звезды! Что еще нужно для абсолютного счастья? Хотя нет, что-то нужно еще, правда? Чего-то все время немного не хватает? — философствовал Алекс.

«Или кого-то?» — Эну захлестнула тоска о ребенке, она согласилась:

— Чуть-чуть не хватает... Неужели тебе тоже?

— Иди сюда, — Алекс растянулся на дне лодки и протянул к ней руки.

Эна устроилась рядом. Они смотрели на звезды.

— Не хватает? Может быть, — задумался Алекс, растворяясь в просторах космоса, — не хватает полноты обладания, яркости существования, глубины достижения... — он замолчал, чувствуя свою неспособность выразить мысль словами. — Понимаешь?

Эна приподнялась и склонилась над ним. Глаза его в темноте казались черными. Эна всмотрелась, отражаются ли в них звезды. Тоска не исчезла, но как-то размылась в бесконечности. В мире всегда есть место грусти. Полное счастье — обманчивое ощущение. Когда Эне показалось, что она уловила звездный отблеск в темной бездне, она дотронулась губами до его губ и прошептала:

— Кажется, понимаю.

— Сейчас проверим, — прошептал он в ответ.

— У вас все в порядке? — встретил их Педро.

Они молча кивнули.

— Какие-то вы... грустные, что ли, — удивился Педро.

— Будешь тут веселым, когда так сложно осязать полноту бытия, — серьезно сказал Алекс.

Педро растерянно смотрел им вслед. Вот, казалось, он уже отличает, когда Алекс шутит, а когда серьезен, так нет, тот опять говорит непонятно.

***

Все хорошо, день прошел обычно. Все замечательно. Только ночью Виктории почему-то не спалось. Она полежала, прислушиваясь к ровному дыханию Николаса, встала, подошла к окну, отдернула штору. Какое небо! Какое звездное небо нависло над городом! Рик ей сто раз показывал, где какая звезда, но узнавала она только Большой Ковш. И еще созвездие в форме W. Рик бы сказал, как оно называется. Он знал все, интересовался всем. И звездами. Выбирал, какой телескоп купить. Так и не купил. Викки вытерла слезы.

Раньше она почти ощущала физическое присутствие Рика, когда думала о нем. Как наяву слышала его голос, видела его улыбку и глаза, чувствовала прикосновение его тонких пальцев. На кладбище она разговаривала с ним, как с живым, казалось, он здесь, рядом, просто между ними толстая стена, он слышит, но не может ответить. А сейчас... Были любимые Риком звезды (наверное, где-то Млечный Путь, который она никак не могла обнаружить, несмотря на все его объяснения), а Рика не было. То есть он был, но не прежним ощутимым Риком, он был другим, разлитым в воздухе. Он был звездами, темнотой неба, тем ветром, что шевелит деревья внизу, лимонным, подрагивающим светом фонаря. Он был везде и нигде. Нигде! Викки заплакала. Прижалась к стеклу. Круглый живот не дал ей полностью слиться с холодной прозрачной поверхностью.

«Любимый. Любимый мой. Ты не исчез бесследно. Ну и что, что у нас не было ребенка! Частичка тебя живет во мне. Маленький обязательно будет похож и на тебя!» Ну конечно! Это же так просто. Она впитала Рика за время жизни с ним. Его шутки, его манеры, его дух. И что-то от Рика через нее перейдет и малышу.

Ребеночек вдруг резко зашевелился. Викки испугалась, он всегда «спал» по ночам. Она легла, прислушиваясь. Вертится. «Все хорошо, засыпай, родной мой. Я больше не буду плакать. Лишь бы только с тобой ничего не случилось!» Так, в тревоге, она и уснула.

Утром Ник задел вазу с цветами на стойке бара. Вода выплеснулась, но изящный сосуд он успел подхватить. Он понес вазу в гостиную на журнальный столик, но там уже стояла ваза, тоже с цветами. В доме появилось много милых и уютных, согревающих душу безделушек. Хотя Ник замечал только то, что попадалось под руку.

Виктория вышла из ванной, увидела его, растерянного, с цветами в руках.

— Чуть не разбил, — пожаловался он. — Очень красиво, но вечно у меня на дороге оказывается.

Он взглянул на нее и подумал, что какая-то она отекшая сегодня, то ноги отекали, теперь вот и лицо… Бедолага Светлячок. Но говорить ей он не будет, а то она расстроится, что плохо выглядит. А она, отставляя вазу, думала, что не надо ему знать, как она плакала ночью, хорошо бы не заметил и не переживал зря. Все нормально, все хорошо, все прошло. А милый Ник — он такой ранимый!

— Нам нужно купить стол, — полувопросительно-полуутвердительно сказала Викки, размышляя, куда можно убрать вазу. — Мне в последнее время тяжело забираться на высокий стул. И, видишь, цветы некуда ставить.

— А может, лучше купить... — начал Николас.

— Дом! — они закончили фразу одновременно и удивленно посмотрели друг на друга.

— Конечно! Как же нам это раньше в голову не пришло! — всплеснула руками Викки. — Малыш должен появиться на свет в своем доме! Мы же можем себе это позволить?

Ник загорелся, тут же сбегал за утренними газетами. Им казалось, что прямо сразу, буквально с ходу им попадется то, что надо. А на что они, кстати, могут рассчитывать, какие у них средства? И что они хотят? Дом? Квартиру? И где? «Где бы ты хотел?» — «А тебе где удобнее?» — «Нам надо подумать о ребенке! Школа!» — «Ну, до школы еще так далеко». Они смеялись, сердились и опять смеялись. Ваза была поставлена на пол, благополучно забыта там, и Ник в конце концов ее опрокинул.

Викторию настолько захватила идея покупки дома, что, казалось, она и чувствовать себя стала получше. У Николаса от пересмотренного ими за неделю жилья — городского, пригородного, современного, старого — в голове была уже полная каша.

Викки листала разграфленный блокнотик. Плюсы, минусы, что-то вычеркнуто.

— Тебе что-нибудь понравилось? — спросила она.

— Ну, — промычал Ник, который помнил только первую посмотренную ими квартиру и последний дом. — Последнее было вроде ничего.

— Да! Мне тоже понравилось! — оживилась Викки. — Вот только стенка между гостиной и столовой, мне кажется, лишняя. Без нее была бы чудесная большая комната.

— Можно убрать, — оживился Ник. — Стена не несущая.

— А как долго будет идти ремонт? И сколько это все будет стоить? Знаешь, как еще много нужно купить для маленького! — Викки с таинственной улыбкой помахала вторым блокнотиком. — Хотя это капля по сравнению со стоимостью жилья и ремонта.

«Пожалуй, пора остановиться, — решил Ник. — Еще пара недель такой жизни, и я свихнусь».

— Давай, прикидывай, во сколько этот дом обойдется. У нас не так много времени, — покосился он на ее живот, накрыл большой ладонью ее руку с блокнотом и нежно погладил.

— Там немало придется переделать. Еще неизвестно, во сколько выльется ремонт, — раздумывала Викки.

— Ну, на этом не разоримся. Я тебе на что?

Глава 22 Новости двух семей

И после покупки дома Ник взялся реализовывать некоторые строительные идеи Виктории сам — так он открыл очень увлекательное для себя занятие. А Викки открыла для себя еще одно, не менее упоительное. Первый раз посетив магазины детской мебели, она захотела купить все. Во второй раз она обнаружила, что там решительно нет ничего подходящего! Ах, а еще существовали все эти одеяльца, подушечки, игрушки, коврики и разные другие, совершенно не понятно зачем нужные, но ужасно милые вещицы.

— Не стоит тебе дышать всем этим, — ласково проворчал Николас, нанося второй слой краски на стену. — Иди погуляй, я сам справлюсь.

— Пожалуйста! Мне очень хочется посмотреть, как получается, — заискивала, чтобы ее и в самом деле не прогнали, Викки. — Вот у тебя руки заняты и грязные! А пить захочется. Что ты будешь без меня делать? Кто тебе воды нальет и подаст?!

— Нечего еще смотреть, дай стене высохнуть. — буркнул Ник. — Ладно, кто тут грозился напоить работника?

Викки открыла бутылку с водой.

«Поцелуй меня, — подумал Ник. — Поцелуй, Светлячок!»

Викки посмотрела на него и разулыбалась.

— Что? — он смутился: вдруг она прочитала его мысли? Она в последнее время угадывала, о чем он думает.

— У тебя брови в голубой краске! Надеюсь, отмоется, — и поцеловала его, не страшась испачкаться.

— Понимаешь, — сказал Ник. — Санни вообще не хотел бы сдавать эту квартиру. Ну... и сейчас... у него…

«Сейчас и у нас эти деньги не лишние, — вздохнула Викки. — Однако, что поделаешь, есть у твоего папы, малыш, любимые друзья».

— Мы ведь не прямо завтра переезжаем. Дом не готов. Нам еще удобно иметь съемное жилье несколько месяцев. Вот когда маленький появится... — успокоила она мужа. — Но Крауфордов надо предупредить.

— Санни, запиши номер телефона. Если не ответим по старому, звони на новый номер. Мы дом купили. Да. Ремонтируем. Да. Так что через два-три месяца съедем. Да. Спасибо!

***

Эна ворочалась и никак не могла уснуть. Сломанные старые жалюзи жалобно стонали. Эна встала, сунула в щель искореженной планки бумажку. Легла и прислушалась. Не помогло. Только звук изменился.

Эна села в кровати и обхватила голову руками.

— Ты что? — сонно спросил Алекс.

— Не могу уснуть. Эти жалюзи такой противный звук издают!

Алекс потер глаза руками, непонимающе уставился на окно.

— А! Жалюзи! Этот проклятый сарай разваливается на куски! — он упал на подушку.

Эна возмутилась:

— Как ты можешь проклинать дом, в котором живешь?! Пусть временный, но НАШ ДОМ?

Она заплакала.

— Да что с тобой такое творится? — пробормотал он удивленно. — «Белый шум» раздражает, к словам цепляешься.

— Я не цепляюсь. Мне страшно, когда ты просто так говоришь такие вещи. Ну сделай что-нибудь!

Алекс ворча поднялся, стукнул кулаком по окну. Старый прием не сработал, да еще бумажка выпала. Он подумал немного, достал жевательную резинку, пожевал и склеил ею треснувшую пластинку жалюзи.

— До утра продержится. Ложись спать.

Эна долго лежала с открытыми глазами. Тоска какая-то. Будить Алекса она не стала. Что она ему скажет? «Мне плакать хочется»? Перед рассветом забылась в дреме.

Утром проверила жалюзи — муж ушел, так ничего и не сделав. Эна отлепила жвачку. Раскрутила шурупы, сняла пластинки до сломанной, выбросила ее, надела обратно целые и прикрутила шурупы на место. Осталась довольна своей работой.

За обедом Алекс вспомнил:

— Надо бы Педро попросить что-нибудь сделать с нашими жалюзи.

Эна снисходительно улыбнулась:

— Уже сделано!

— Когда это он успел, интересно?

— Я сама все сделала!

Алекс изумленно уставился на жалюзи, и Эна стала рассказывать, как она их починила.

— Да, — восхитился он. — Сразу видно — настоящий ученый!

Ей вдруг стало обидно, показалось, что он не хвалит ее, а насмехается или, может, так досаду свою скрывает. Эна отвернулась, чтобы Алекс не заметил ее слез. Ей захотелось уйти куда-нибудь, спрятаться, чтобы не видеть его и не слышать.

Но стоило ему уехать с Педро в море на целые сутки, как ей стало невыносимо грустно без него. Воображение рисовало всевозможные несчастья, которые могли с ним произойти. От мысли, что, возможно, никогда больше его не увидит, она не находила себе места.

Эна нетерпеливо смотрела, когда же пришвартуется их катер.

Вот Алекс выпрыгнул на причал, стал помогать разгружать оборудование. Гибкий, стройный, смеется заразительно, несмотря на усталость. Ее родной Алекс. Эна не выдержала, не стала дожидаться на берегу, побежала навстречу. Он обернулся, выпрямился, увидев ее, и прямо засветился радостью. Эна бросилась ему на шею. Он закружил ее по пирсу. Поставил, но не выпустил из своих объятий.

— Что такое случилось? Моя скромница жена, и вдруг прилюдно меня обнимает? — он потерся лбом о лоб и заглянул весело в глаза.

— Соскучилась... — засмущалась Эна.

— Может, тогда поцелуешь?

Глава 23 Я люблю тебя. Очень

***

Викки налюбоваться не могла новенькой детской. Заходила, останавливалась в дверях, окидывала взглядом комнатку. Не к чему придраться! За этим занятием и застал жену Ник, обнял ее за плечи. Она подняла голову и пожаловалась:

— Не могу решить с кроваткой. Мне нравятся две. Не пойму, которая больше.

— Купи обе. Месяц — одна, месяц — другая, — рассмеялся он. — Они такие маленькие, на большее, наверное, и не рассчитаны.

— Две? О! У меня есть идея! — загорелись у нее глаза. — Пожалуй, я знаю, которую я куплю сюда. А для первых месяцев я видела плетеную колыбельку...

Викки напоминала Николасу птичку, вьющую гнездышко. Кругленькая хлопотушка с заострившимся носиком.

— Мама Светлячок. Все продумала, все приготовила, — улыбнулся он. — А имя уже выбрала?

Викки тревожно на него посмотрела. Он ведь знает, какое имя она хотела бы дать малышу, почему спрашивает? Он что, против?

— А ты какое хочешь? — спросила осторожно.

— Называй сына сама.

«Ох, зачем только спросил!». И Ник попробовал отшутиться:

— Я буду дочку называть. Договор?

Виктория промолчала, опустив глаза.

Ник не знал, что сказать. Он прекрасно понимал, какое имя она приготовила сыну. Он просто надеялся, что она передумает. Вот только-только она перестала называть его Риком. Он воспринимал это оговорки спокойно. Знал, что зовет она его, Николаса. Бедный Светлячок. Сама страдает, когда замечает свою ошибку. Он же видит, у нее на лице все написано, как и в детстве. Он боится, что лишнее воспоминание потревожит ее, вызовет слезы.

Да, надо признать, ему очень не хочется, чтобы малыш звался Ричардом. Не потому, что он ревнует. Это глупо. А потому, что ее рана еще не зажила. Она будет звать: «Рик» — и тут же возвращаться в прошлое, расстраиваться и плакать. Ну как ей все это объяснить? Он совсем не красноречив. С другой стороны, раз ей так важно, он переживет.

— Крохотуля, — не отдавая себе отчета, он назвал ее не прозвищем, которое дал ей Рик, а которое он придумал сам. — Крохотуля, — он вложил всю нежность в эти слова. — Придумывай имя ты, заранее согласен на любое. Единственная просьба, — добавил он, — крестным пускай будет Санни. У него рука легкая.

Она вздохнула и ничего не ответила. «Мог бы сказать: “Ты ведь хочешь назвать Ричардом? Пусть будет Ричард”. Почему он так не сделал?»

Ник обнял ее и поцеловал в макушку, Викки прижалась к нему, большому и теплому, и задумалась о колыбельке. Где же она ее видела, ту плетеную колыбельку?

К Миласкисам заехал Джеф. Старший брат Ричарда внешне слегка напоминал покойного младшего. Раньше Викки не придавала этому особого значения. Джеф из-за разницы в возрасте всегда был для нее очень взрослым, солидным, состоявшимся деловым человеком. Теперь она нет-нет да всматривалась в него.

— Рад за тебя, — сказал ей Джеф, улучив минутку наедине. — Николас — славный малый. Жизнь продолжается, Викки.

Глаза ее повлажнели, но вошел улыбающийся Николас. Они заговорили о ценах на жилье, о ремонте, о бизнесе.

— Нет, — Николас решительно покачал головой. — Не уговаривайте. Не отпущу Викки так далеко без меня. А я сейчас должен быть здесь. В конце концов, мы не так давно ездили на кладбище.

— Ник, не переживай. У меня трое детей. Я прекрасно понимаю, что такое беременная женщина. Все будет хорошо, — заверил Джеф. — Нам с Викторией хотелось бы съездить вдвоем.

— Всего на день! — попросила Викки вечером в постели. — Если малышу вдруг вздумается появиться раньше времени — ты же этого боишься, да? — то уже ничего страшного. Только он, уж поверь мне, досидит до конца. Я его хорошо знаю.

Ник вздохнул и обнял ее.

— А я хорошо знаю тебя. Обещаешь принимать все-все таблетки?

— Обещаю. И буду звонить тебе каждый час.

— Ну, каждый час не надо, — принял он ее слова всерьез.

У могилы Джеф с Викторией постояли молча какое-то время. Джеф заговорил первым.

— Мне тоже Ричарда не хватает. Очень, — сказал Джеф. — Ты молодчинка. Все правильно. Пойдем.

Джеф взял ее под руку и повел к воротам.

— Возьми меня в крестные. Вот тебе и будет ниточка, связывающая с Ричардом. Мы — одна семья. Мы тебя любим, Викки. Тебе привет от...

Он заговорил о жене, детях, о накопившихся проблемах.

***

Викки стало тяжело ходить. Неудобно сидеть. Она не находила себе места физически, да еще все время лезли в голову разные страхи.

Глупости, говорил Николас, нормального малыш размера, он не успел вымахать за время, прошедшее с последнего визита к врачу. Почему это у малыша должны быть какие-то отклонения? Ну и что, что был повышен сахар в крови? Заметили вовремя, все под контролем. Слишком много вертится? А кто сказал, что это плохо? Подвижный малый растет, это же хорошо. И так до бесконечности.

Викки пришла в голову мысль, которую она побоялась произнести вслух. Она лежала, смотрела на профиль спящего Ника и переживала: что он будет делать, если с ней что-нибудь случится? Не выдержала и прильнула к мужу. Он повернул к ней голову. В темноте не было видно, но Викки знала, какие забавные у него светлые брови. Она дотронулась легонько пальчиком. Ник открыл глаза, поцеловал ее в лоб.

— Почему не спишь, Светлячок? — прошептал.

— Я должна тебе сказать, — Викки привстала. — Ник! Я с тобой счастлива. Это совсем не так, как с Риком. С ним счастье было такое, как... фейерверк. А с тобой другое, тихое и спокойное. Я и не знала, что такое тоже бывает. Но это счастье. Мне важно, чтобы ты знал. Что я люблю тебя. Люблю. Очень.

Он сел и склонился над ней.

— Я знаю. Я всегда это знал, Светлячок. Успокойся, родная. Не волнуйся. Засыпай. Все хорошо, да? Не плачь только. Ты не плачешь? — проверил он ладонью, нет ли слез на щеках. Слез не было.

Викки прижалась к этой родной ладони. Он погладил ее по голове второй рукой.

— Конечно, другое, я же другой. Все хорошо, милая, засыпай. И я очень тебя люблю, слышишь, очень люблю. Я тоже с тобой счастлив. Очень счастлив. Все хорошо.

— Ты знал? — даже слегка обиженно переспросила она.

— Ну конечно. А разве может быть по-другому?

Убаюканная его голосом, Викки уснула.

***

Биологи славно потрудились, сытно пообедали, и вместо обыденного подведения итогов их потянуло на разговоры о вечном. Недавно приехавшие студенты-практиканты благоговейно слушали.

Почему вымерли динозавры? Кто-то защищал некие существующие теории, и кто-то другой обязательно находил им веские опровержения. Спор разгорался.

Совсем молоденький студент-китаец неожиданно для всех вступил во «взрослый» разговор слегка звенящим от смущения голосом:

— Их просто могли съесть первые млекопитающие. Если не их самих, то яйца или детенышей.

Ученые замерли от столь дерзкого предположения. А он начал развивать идею о неподвижных гигантах и маленьких хищниках.

Его забавную теорию принялись развенчивать:

— Когда примерно вымерли динозавры, 100 миллионов лет тому назад? А первые млекопитающие когда появились? 60 миллионов лет назад. Считай!

— 65, — сказал студент. — Всего 65 миллионов лет назад они вымерли! Возможно, млекопитающие появились чуть раньше, чем предполагают. Те же 65 миллионов лет назад.

Завязалась дискуссия. Дело упиралось в пустяк — найти останки более древних млекопитающих.

Алексу теория понравилась.

— Интересно, — заметил он. — А какого вкуса были динозавры. Курятины или рыбы?

Народ засмеялся.

— Скорее рептилий... Эээ... На вкус как черепахи? — предположил кто-то из студентов.

Отвлекшийся было Педро, который не включился в новое обсуждение, объясняя кому-то несостоятельность метеоритной версии, услышал только последние слова. Побагровел, вскочил и посмотрел вопросительно.

Студенты не поняли, почему остальные вдруг так захохотали.

Эна вздохнула, встала и вышла. Улыбающийся Алекс поднялся вслед за нею.

— Зачем, ну зачем ты донимаешь Педро? — спросила она его с горечью.

— А что я сказал? Я ничего не сказал! — не скрыл Алекс довольной улыбки.

— Ну конечно, сам ты НИЧЕГО не сказал, ты просто спровоцировал. Чужими руками ударил! — Эна выскочила из домика и хлопнула дверью.

Алекс пошел ее искать. Прислушался — у начальства все еще смеялись.

Она не сбежала далеко, вот, сидит у воды.

— Это просто шутка, Эна, — начал он миролюбиво.

— Плоская!

— Разве? Кстати, может, ты знаешь ответ? — улыбнулся он, но тут же испугался. — Ты что, плачешь?

Уселся рядом, смотрел удивленно. «Что это с ней в последнее время?»

— Ну и ну. Разве потомки победителей динозавров имеют право плакать?

Она сдалась и подхватила:

— Поедателей. Говори уж прямо, потомки поедателей динозавров.

Эна улыбалась. Алекс успокоился и обнял ее. Погладил по кудряшкам. Попытался одну распрямить. Упрямый локон свернулся обратно.

Глава 24 Не может быть!

***

Алекс уехал с Педро. Эна пыталась сосредоточиться на обработке данных для статьи и не могла.

«Почему мы ссоримся? — размышляла она. — Кризис третьего года семейной жизни? Будем теперь скандалить из-за того, что Земля два раза обернулась вместе с нами вокруг Солнца и пошла на третий круг?»

«Как же мне надоели его шутки! А хозяйственная безалаберность? — Эна просто заскрежетала зубами, припомнив детально все бытовые промахи Алекса. — Ну если бы он хоть немножко обращал внимание на то, что, помимо интересных занятий, есть скучные, но необходимые для жизни дела! Он отлынивает от помощи мне всегда, когда только может! Всегда. Как же я устала!».

«Я бы спокойно прожила без него. Он без меня — нет! — заносчиво вздернула нос Эна и испугалась: — Я разлюбила? Что с нами происходит? Или с ним? Или… со мной?»

Она искупалась. Нашла укромное местечко, но на солнышке, и продолжала про себя ворчать на Алекса. Вдруг послышались крики. Эна вскочила и побежала туда. Увидела в галдящей толпе знакомое лицо: «Ева, что случилось?» — «Немецкий турист катался на парашюте за лодкой, его сорвало. Ищут, не могут найти».

Эна побледнела. Почему-то ей взбрело в голову, что это Алекс. Она села на песок, ее затрясло. Живой и невредимый Алекс испуганно поднял ее с земли.

— Эна, ты что?

— Я думала, это ты, — прошептала побледневшая Эна.

— Я что, сумасшедший? Платить двадцать пять баксов за сомнительное удовольствие поболтаться сосиской на веревочке? — рассмеялся он.

И уже не смеялся, а говорил и говорил без умолку, чтобы она перестала дрожать, чтобы это странное выражение исчезло с ее лица.

— С нашим Педро всегда можно найти себе более адреналиновых ощущений, здесь же просто конкурс на выживание! Зачем мне дополнительно судьбу искушать...

Она потихоньку начала приходить в себя, понимая, что Алекс рядом, что не он пропал там, в океане. Двинулись с ним в сторону дома. Когда дошли до бара, Алекс крикнул:

— Ева! Дай-ка нам выпить! Что там у тебя есть из красных вин?

Ева удивленно посмотрела на Эну, перевела взгляд на Алекса. С чего бы эти двое решили пить, да еще днем?! Пожала плечами и пошла за бутылкой.

Эна пригубила вино и вроде успокоилась. Прижалась к Алексу и терпеливо слушала, как он, допивая ее бокал, обсуждает с туристами происшествие. Затем потянула его домой.

— Вот он я, — обнял он ее дома. — Ты все еще дрожишь. Иди ко мне.

Он запрокинул ей голову и поцеловал. Запустил руки в ее шевелюру, взлохматил. Провел пальцами по щеке, шее, груди. Эна вздрогнула и оттолкнула его руки.

— Ну почему когда мне нужна просто нежность, ты все равно пристаешь? Почему не можешь погладить по голове, как маленькую девочку, и все?

— Что? — спросил он удивленно. — Потому что ты взрослая женщина!

Эна завернулась в простынку и свернулась калачиком на краю кровати.

Алекс лег рядом:

— Ну давай, поглажу, маленькая девочка. Ох, Эна, у меня не получается, я моментально начинаю сходить от тебя с ума.

— Не начинай, — прошептала она.

Он отодвинулся, просто взял ее за руку. Она поднесла его ладонь к лицу, потерлась ласково и поцеловала. Он сдержался, чтобы не сжать ее в объятиях, не замучить, раз ей это сейчас не надо. Он не понимал, что происходит. Но что-то определенно происходило.

«Матерь Божья, — придумала Эна, как выразить свою тревогу в молитве, — сохрани мою любовь, мою семью!». Это ее успокоило.

***

Ник устал за последнее время: такое насыщенное расписание, да еще с ремонтом спешка, а ведь он многое делал своими руками! Это, конечно, доставляло ему удовольствие, но получились два месяца работы без продыха. Последние ночи он спал как убитый. Викки вроде хуже не выглядела.

А она просто не жаловалась. Ей было плохо. Что конкретно болит, она не смогла бы объяснить. Мысль о необходимости ехать из милого уютного дома в больницу ее почему-то пугала. «Вот начнутся схватки, тогда...»

Что-то иногда болело в животе, но на периодические спазмы, которых она со страхом ждала, это не было похоже. «Может, эти боли и есть схватки? — думала Викки. — Нет, не может быть, уже третий день так». Спать она не могла, бродила по дому, держась рукой за стенку. Ничего не подозревающий Николас спал.

Викки под утро прилегла.

— Викки!!! Викки!!! — молотил кулаком в дверь Рик.

Викки вскочила и поковыляла ему открывать. Распахнула дверь — никого.

— Что случилось? — прибежал за ней Ник.

— Рик стучал в дверь, — прошептала, прислоняясь к дверному косяку спиной и закрывая глаза, Викки.

Ник посмотрел на нее и сказал решительно:

— Собирайся, Светлячок! Едем в больницу!

У Викки не было сил сопротивляться.

— Ну что же вы дома сидели! — возмутился дежурный доктор. — Учащенное сердцебиение! Ребенок там задыхается.

Посмотрел на их испуганные лица и улыбнулся:

— Вовремя приехали. Сейчас все сделаем.

Викки поставили капельницу. Ника было устрашили все эти трубочки, но Викки порозовела и улыбнулась ему и врачам разок. Он успокоился.

— Все, — сказал Нику доктор. — Завтра будем рожать!

«Завтра?» — Ник уже ничего не соображал.

Он проворочался всю ночь в пустой кровати. «Только бы с ней и c ребенком все было хорошо! Пусть называет как хочет, только бы все хорошо!». Утром помчался к жене.

— Прокололи пузырь, жду схваток, — сказала ему опять слегка бледная Викки.

Он не успел испугаться, как схватки начались. Викки вскрикнула, скорее от неожиданности, когда внезапно накатившая первая волна боли сильно скрутила ее тело.

— Я рядом, — твердил Ник.

Викки так устала, что просто жутко обрадовалась, когда ей велели тужиться.

— Ах какой славный мальчик! — положила ей ребенка акушерка.

Викки попыталась дать ему грудь. Он чмокнул раз и затих. Акушерка что-то еще делала с ее, Викки, телом, но она ничего не замечала. Она смотрела, и смотрела, и смотрела. Какой! У него совсем нет бровок! Такие смешные бугорки вместо них! И такой забавный нос, именно нос, а не какой-нибудь там носик! Ах какие губки! Сладкие пухлые губки! А глаза закрыты. Такое маленькое солнышко... Викки почувствовала глубокую обиду, когда акушерка его забрала, просто до слез.

— Погоди, сейчас получишь свое солнышко обратно, — улыбнулась та.

Надо же, тоже назвала его солнышком.

— А он кричал? — спросила Викки.

— Конечно! Еще как! Неужели не слышала? — ее Ник был такой смешной и бесконечно милый! Счастливый. Он не плакать ли собрался?

— Ты видел, какой он? — Викки распирала гордость.

Ник кивнул. «Он, что, правда сейчас заплачет?»

Викки знобило, она никак не могла унять дрожь.

— Замерзла? — Ник оживился, принес одеяло и горячий чай.

А потом ее оставили с ребенком, с ее малышом, одних. Он спал. Неужели он не хочет есть? Не проголодался? «Ты так потрудился сегодня, маленький мой. Уставшее мое солнышко!»

Ему на личико упал луч света из окна, в слипшихся волосенках вспыхивали красные искорки. Малыш скривился, не просыпаясь. Собрал недовольно свои крошечные бровки-бугорки, наморщил носик. «Заплачет?» — подумала Викки, любуясь. Ей захотелось узнать, какой у него голос. Ну как же она не услышала его раньше? Малыш издал похожий на легкое кряхтение звук, но не заплакал. Викки не стала его мучить, прижала к себе, подальше от света. Ей было любопытно, какие у него глазки. Он их так сильно зажмурил, что непонятно было, есть ли у него реснички...

И все-таки, почему малыш молчит и не просит есть? Викки капнула молоком ему на губки. Чмокнул. Поводила соском по губам. Он не знает, что делать? Малыш открыл голубые глазки, посмотрел обиженно, закрыл глазки и уснул. Рядом стояла акушерка, наблюдала за ее стараниями и улыбалась.

***

Эна разглядывала свой календарик. «Я разленилась и забыла отметить? Или... или я заболела?»

Она выбралась к врачу, но обнаружив, что это молодой мужчина, смутилась и не стала обращаться. Усилием воли заставила себя поискать на острове еще одного врача. Пожилая темнокожая добродушная женщина внушила ей больше доверия.

— Никогда ничем не болела серьезным, и вот…

— Ты беременна, голубушка, — улыбнулась врач такой наивности. Ей пришлось чуть не полчаса втолковывать Эне, что у той будет ребенок, срок уже где-то два месяца!

— Не может быть, чтобы беременность! — не верила ей Эна.

— Почему? — улыбалась та.

— Потому что мой муж принимал лекарства! — сказала перепуганная таким поворотом событий Эна.

— Лекарств для мужчин еще не придумали, милая, — улыбнулась доктор.

Эна совсем смутилась, не стала объяснять про химиотерапию мужа, которая уменьшает активность клеток, и сбежала.

По дороге домой Эна обдумывала раздобытую информацию. Это хорошо, что она сообразила взять их старенький микроавтобус. Хоть управлять этой рухлядью было не слишком приятно, но сколько она успела за сегодня! Она вошла в азарт: перед ней встала новая задача. «Стоп, стоп, стоп, — одернула себя мысленно. — Это не научный проект! Ну, почти не научный». ... «Это случилось со мной на самом деле?!» ... «Интересно, как Алекс воспримет новость?» ... «Бедные же здесь библиотеки!» — она вернулась к упорядочиванию фактов и постановке ближних и дальних целей.

Эна как во сне припарковала машину на обычное место возле вагончика начальства. Вышла и только тогда поняла, что уже доехала, и, слегка волнуясь, отправилась домой.

— Где ты пропадала целый день?! Тебя Педро искал! Тебя какие-то новые сотрудники искали! Тебе Ева хотела что-то отдать, но непременно лично! Наверное, съедобное. Я, кстати, еще не ужинал и очень голоден! Зачем ты взяла машину? Я без нее сегодня как без рук! И не только я. Ах да! Самое главное — как тебе новость? — обрушил на нее поток вопросов Алекс.

— Откуда ты знаешь? — пролепетала думавшая о своем Эна.

— Как откуда? Николасу звонил.

— Ой, ему-то я и не позвонила. Что там у них? — спохватилась Эна.

Алекс вынул из кармана бумажку:

— Записал тебе на всякий случай. Это хорошо или плохо: «Мальчик, шесть и шесть паундов, двадцать два дюйма (три кг восемьсот, пятьдесят шесть см)»?

Эна разулыбалась и закивала.

— Мамаша и ребенок чувствуют себя хорошо. Папаша, по-моему, плохо, — рассмеялся Алекс.

— А когда родился, не знаешь?

— Без четверти двенадцать дня, — опять заглянул в бумажку Алекс.

— Алекс! — торжественно сказала Эна. — У нас тоже скоро будет ребенок.

Алекс посмотрел на нее с жалостью.

А Эна вдруг взглянула на него со стороны. «О, Господи! Как он загорел! Ну конечно, перестал мазаться защитным кремом. А солнце такой провокатор...»

— Я была сегодня у врача.

У Алекса от испуга глаза стали расширяться:

— А?.. Э?.. У него есть шанс получиться нормальным при таком отце, как я?

Эна улыбнулась спокойно, хотя сама полдня назад чуть с ума не сошла по этому же поводу. Алексу стало легче от ее улыбки.

— Раз удалось зачать, то с ним все должно быть хорошо. Но это значит, — посерьезнела она, — что с тобой не все в порядке. У тебя опять активны все клетки. Все!

Она не дала ему вставить слово.

— Возможно, тебе придется пройти еще одну химиотерапию, — сказала то, что побаивалась сказать.

— Да хоть десять! — заверил ее слегка опешивший будущий отец. — Вот это новость, а? Ради этого можно потерпеть.

— Ты рад?

— Наверное, рад, — рассмеялся Алекс. — Обрадуюсь, когда окончательно поверю. Неожиданно очень. Иди, обниму.

— Я тоже не поверила, — Эна блаженствовала в его крепких объятиях после всех тревог сегодняшнего дня. — Представляешь, я сначала решила, что у меня опухоль или эндокринное нарушение. Даже не подумала, что так просто можно объяснить. Меня врач час убеждала, что я беременна.

— Два месяца, — прошептала Алексу на ухо. — А я ни сном ни духом! Ой, как неудобно было. Представляешь, как она должна была потом смеяться! Я же ученый.

Алекс смеялся сам. Взлохматил Эне волосы.

— Что ты, как раз настоящий ученый. Так она и подумала: «Вот настоящий уче...»

— А-лекс! Мне и так стыдно было, а тут ты еще смеешься! — взмолилась Эна.

— Позвони теще! — вспомнил Алекс. — Сообщи ей про внука, порадуй.

Эна не стала говорить, что маме-то она уже звонила. Разволновалась, все ли будет в порядке с ребенком в их непростой ситуации. Мама успокоила, что как раз с ребенком все хорошо. И напугала: раз им удалось зачать, значит, в организме Алекса активность клеток восстановилась. Возможно, пока нет никаких патологических процессов. Но химиотерапии не избежать. Эна тут же позвонила в клинику доктору Волкину. Конечно, он успокаивал, мол, нет особых причин для волнения... Эна поехала в центральную библиотеку. Потом в библиотеку местного университета... Что за скудный выбор медицинской и акушерской литературы!

— Здесь ужасные библиотеки! — пожаловалась она Алексу. — Я в растерянности. Нет никаких подробных разработок по внутриутробному развитию и...

— Каких-каких разработок? — захохотал Алекс. — Это же естественный процесс, организм сам все знает!

— Я! Я не знаю, что происходит, что должно происходить! — возмутилась Эна. — Я так не могу.

— А что ты чувствуешь? — поинтересовался Алекс.

Эна пожала плечами и растерянно посмотрела на него:

— Я же не прислушивалась. И не обращала внимания. Алекс! Нам нужно возвращаться домой! Немедленно!

Алекс не сдержался и подколол ее:

— Что, не доработаешь до завершения проекта века? Разорвешь контракт за полгода до его окончания? А моральный долг лично перед Педро?

— Что Педро? — возбужденная Эна пропустила мимо ушей язвительность его тона. — Методику я разработала и запустила! Мне не обязательно самой пробы делать. Кого угодно обучу за пару дней.

Алекс не дал ей договорить, затормошил ее:

— Собираемся! Я — хоть завтра!

Глава 25 Алекс и его Эна

***

Алекс не выдержал и зашел к Педро. Что-то долго пропадает у начальства Эна! Их не отпускают отсюда?

Ну конечно, они спорили! Взъерошенный Педро и рассерженная Эна разом повернули головы на скрип двери. Обрадовались его приходу.

— Это наш шанс привлечь внимание широкой общественности и, главное, спонсоров! — Педро протянул Алексу исписанные листки.

Тот вопросительно посмотрел на Эну.

— Я не могу согласиться на такую писанину, — пожала она плечами и снова обратилась к Педро: — Лучше бы ты за грантами гонялся! Но даже если ты считаешь, что публикация в бульварном издании — да-да, не надо называть это научно-популярным журналом! — привлечет сюда денежные потоки, то потрудись написать не туфту для слабоумных. Все-таки ты ученый.

— Дайте посмотреть, — вовремя встрял миротворец Алекс. — Допустим, я та самая общественность, скажем, преуспевающий юрист, не знаю, кому бы пожертвовать деньги. Ну-ка, чем ты меня заинтересовать собираешься? Что за журнал, кстати?

Педро протянул ему пару номеров. Алекс полистал, полюбовался фотографией улыба­юще­гося бородача с медвежонком на руках, даже пробежал глазами статью.

— Гм, — сказал он. — Как думаете, этого мужика, что медведей изучает, блохи кусают? Написано, он там с ними ночует...

Эна подумала: «И правда, химию вряд ли использует, иначе медведи близко не подпустят». Удержалась, чтобы не рассмеяться и не завести Педро еще больше.

— Эна, слишком наукообразно, пожалуй, тоже не надо, — рассудил их Алекс. —Читателю хватит половины твоих графиков.

Снова открыл номер с медведями.

— Фотографа журнал дает?

Педро отрицательно покачал головой.

— Преуспевающий юрист в приемной у дантиста просто бы листал журнал. Надо его зацепить картинками. У меня есть знакомый фотограф в отеле, увлекся теннисом. Он так детишек снимает, что родители рыдают от умиления. Черепах, конечно, посложнее, но он сделает, руку на детишках набил. Эна, ты уже сказала Педро?

Эна смущенно молчала.

Радостная улыбка у Педро, обнадеженного предложением Алекса, испарилась.

— Уезжаете? — догадался он и вздохнул.

— Эна ждет ребенка! Алексу нужно обследование! — одновременно заговорили Крауфорды.

— Ох, ребята, как же мне вас будет не хватать!

— А я его побаивалась, — рассмеялась Эна на улице и, к удивлению Алекса, не представляющего, что ей сейчас хочется переженить весь мир, спросила: — Интересно, такие сухари от науки женятся? Если да, то на ком?

— Ты еще спрашиваешь, на ком женится ЧЕРЕПАШИЙ Принц? — сделал невинное лицо Алекс и отскочил, уворачиваясь от Эниного пинка.

— Зачем ты всем говоришь о моей беременности? — вспомнила Эна по дороге к фотографу.

— А зачем ты распространяешься о моем обследовании? — проворчал Алекс. — Почему наш ребенок такой секрет?

— Я не знаю, — смущенно сказала Эна. — Мне что-то не хочется, чтобы кто-нибудь знал, кому и не обязательно.

— О! Моя религиозная жена полна предрассудков. Как же это совмещается? — начал было Алекс, но увидел несчастное лицо Эны. — Мне похвастать захотелось. Больше не буду, если ты не одобряешь.

— Остаться на вечеринку? — переспросил Алекс фотографа и посмотрел на Эну.

Алекс любил танцевать, Эна не отказалась бы от свежеприготовленной рыбки. А может, еще какими морепродуктами будут угощать в отеле... Они согласились.

Эна жевала, любовалась Алексом и улыбалась. Ее муж казался ей лучшим из танцующих. Она сама так музыку не чувствовала и гибкой и пластичной не была. На Алекса смотреть было одно удовольствие.

— Потанцуем? — подошел к ней парень.

Она покачала головой.

— Не люблю.

— Так бывает? — он окинул ее взглядом.

Она пожала плечами и улыбнулась.

— Муж танцует за двоих.

— Кто твой муж?

Эна показала.

— Это же теннисный тренер! — рассмеялся парень. — Неудачно придумала.

— Почему теннисный тренер не может быть моим мужем? — удивилась Эна.

— Это знаменитый Санни Крауфорд. Хотя что-то он давно не играет. Болтается здесь. Ведет себя с гонором. Могу познакомить, — по лицу собеседника было ясно, что знакомиться лучше с ним.

— Ах! — выдохнула Эна, наслаждаясь ситуацией. Первый раз в такую попала.

— В этом отеле отдыхаешь? — перевел тему собеседник.

— Я работаю здесь, на научной станции. Научным сотрудником.

Парень ухмыльнулся скептически:

— Сколько тебе лет, научный сотрудник?

Эне стало весело. «Вот он какой, настоящий ученый!» Она задумалась, высчитывая:

— Двадцать семь!

Он еще раз оглядел ее с недоверчивой улыбкой. Кивнул головой в сторону напитков:

— Правда не хочешь потанцевать? Принести что-нибудь?

— Апельсиновый сок.

Выпить сок Эна не успела. Подлетел Алекс, отодвинул парня и увлек ее на медленный танец.

— И все остальное тоже правда! — гордо сказала «настоящий ученый» незадачливому кавалеру.

Впрочем, долго они не протанцевали. Эна утащила Алекса на свежий воздух, на залитый лунным светом пляж. Ей было весело. Музыка, но не такая громкая. Они одни. Вот теперь можно и потанцевать. Эна подняла руки и от души закачалась в такт доносившимся из отеля звукам.

— Паранджу, и под замок! — строго сказал Алекс. Подхватил ее и закружил, поднял высоко. Оглянулись оба на вспышку — фотограф помахал им рукой и ушел в отель.

— Нашла с кем кокетничать, — с заметной долей презрения говорил Эне муж по дороге домой. — Какой-то серенький английский инженер. Сидит на своем авиазаводе, дрожит, работу терпеть не может, дом в кредит, «Порше» в кредит, сюда тоже в долг приехал.

— Не порти мне вечер, ревнивец, — рассмеялась Эна. — Со мной первый раз в жизни пытались на улице познакомиться. Можно сказать, грубо приставали. Грязно домогались! Нет, — изменила она версию. — В меня трепетно влюбились! Миллионер.

— У него налички кот наплакал, заблокированной кредиткой пытался за дайверский сертификат расплатиться. А миллионер там тоже есть, из Италии. Лысый мужик. Славный. Я с ним играл.

— Ну и ладно, — открывая дверь вагончика, сказала Эна. — Зато будет что внучкам рассказывать. Как за их беременной бабушкой ухаживал английский миллионер!

— Гм, может, я и промолчу, хвастай своим приключением, бабушка, но второй свидетель соврать не даст! Он все слышал! — дразнил ее Алекс.

— Он еще не слышит! Ушные раковины уже сформированы, но слышать еще не скоро будет, — Эна забралась в кровать.

Алекс открыл рот, но даже он не нашелся, что сказать.

— Знаешь, какой он? Уже сантиметра три! Не помню, сколько же он должен весить...

— Покажи. Ну-ка, где ты тут, трехсантиметровый? — Алекс стянул с нее рубашку и провел рукой вокруг пупка. — А ты, э, точно ничего не напутала? Нету же ничего. Вот косточка, вот косточка, между ними впадинка. Где живот-то?

— Вот здесь должен быть. Ниже. Осторожно, не нажимай! — убрала она его руку.

Алекс вытянулся рядом и погладил ее от бедра вверх, зарылся в ее волосы. Потянул за локон, прошептал: «Смотри, у тебя волосы ровно до пупка, если выпрямить». Эна потерлась ласково о его плечо. И... резко оттолкнула его руки от своей груди.

— Прости. Неприятно. Я раньше думала, неужели через футболку обжечь ухитрилась днем на солнце. Или натерла. Нет. Набухли.

— Ничего, — он искал губами ее губы.

— Наверное, не надо секса. Как бы не навредить, — она положила голову ему на грудь. — Я так боюсь. Я так хочу этого ребенка.

Он потрепал ее по кудряшкам.

— Как скажешь, только не бойся.

«И так девять месяцев? С ума сойти! Спокойно, каких девять? Уже семь осталось...»

— Алекс! — проснулась ночью Эна, села и растормошила его. — Я же вино пила недавно у Евы! Что теперь будет? Это же ал-ко-голь.

— Ничего не будет, — оторвал он глаза от ее соблазнительной фигуры. — Спи. С чего ты взяла, что глоток вина — это опасно? Съезди завтра в библиотеку и найдешь тысячу статей, где доктора рекомендуют вино. Все что угодно найдешь... — пробормотал он, засыпая.

«Точно, где-то читала, рекомендуют небольшое количество, значит, ничего страшного». Успокоенная Эна легла и до утра не открывала глаз. Ее не разбудил даже грохот оборвавшихся жалюзи. Зато Алекс подскочил. Увидел, в чем дело, показал окну палец и довольно подумал: «Вот вам, разваливайтесь, а мы скоро отсюда двинем, и никакая сила теперь меня не заставит цеплять вас обратно».

***

Викки любовалась сыном. Какой он хорошенький! Все признали это в один голос. Какой он солнечный! Волосики с искорками. Неужели рыжиком будет? Глаза голубые. Как у Ника? Нет, глаза не Ника. Сразу видно. Голова точно Ника, и бровки, и нос. А ушки у нас чьи такие? Солнышко мое! Рик, Ричард? Не то. А может, лучше Ник, Николас? На Николаса он похож, сразу видно, папин сынок, но вдруг будет небольшим, как она? «Николас» у нее ассоциировался с кем-то крупным, а малыш такой крохотный! Но спокойный. Как Ник. Викки взглянула на мужа. Он ей улыбнулся и протянул руки. Взял малыша, прижал к себе и тихо начал ему что-то рассказывать. Смешные оба. Большой и маленький. Очень милые. Великан и кроха-солнышко. Солнечный. Ее осенило, какое имя подойдет солнышку. Санни — Александр. И мужу понравится.

— Ник, как ты смотришь, если мы пригласим Джефа быть крестным?

— Что? — лицо у Ника вытянулось от огорчения. — Я бы хотел Санни.

— Я подумала, что Крауфорды не скоро еще вернутся, вряд ли Алекс специально захочет приехать. Давай лучше малыша Александром назовем. Как тебе? Столько хороших, близких нам людей так звали и зовут: Санни, твой дедушка, мой прадед («И дедушка Ричарда»). Семейное имя!

Ник просиял:

— Хорошее имя для теннисиста, Светлячок! Лучше не придумаешь!

Новоиспеченный Александр собрал бровки бугорками, скривил ротик. И пока он решал, пустой желудок достаточная ли причина, чтобы заплакать, оказался на руках у мамы. Утолил голод и заснул.

***

Алекс влетел в комнату и весело швырнул пачку фотографий на стол:

— Смотри! Я же говорил, с его опытом он и из тортилищ конфеты сделает!

Черепахи вышли печальными, благородными и беспомощными. Педро — мужественным рыцарем, нет, принцем.

— О! — восхитилась Эна, просмотрев варианты.

— Отрезать, что ли, эту саксонскую физиономию, или внучкам оставить на память бабушку, кокетничающую с «миллионером»? — рвал у нее из рук следующие снимки Алекс.

— Я даже не заметила, что меня фотографируют! — удивилась легкая добыча папарацци.

— Ах, Алекс, мы здесь просто реклама! — Эна залюбовалась силуэтами на фоне серебра океана: мужской поднимает на руках женский, копна волос в движении... Стереотипная, но до чего брызжущая счастьем картинка!

— Он и спрашивал, можно ли в проспекте отеля напечатать.

Эна машинально закрыла живот руками и испуганно посмотрела на мужа.

— Я сказал «нет», — успокоил ее Алекс. — Попозирует ему еще кто-нибудь. С менее языческими взглядами на жизнь. Хотя у кого он такие кудри найдет?

— Я Николасу звонила! — вспомнила новость Эна. — Знаешь, как они назвали сына?

— Догадываюсь, — хмыкнул Алекс, собирая фотографии в пакет.

— Ни за что не догадаешься! — торжествовала Эна. Она произнесла с удовольствием: — Александром!

— Спасибо, Николас! — не сразу пришел в себя Алекс.

— Спасибо Виктории! Ник говорит, это ее идея. Он очень хотел тебя в крестные, но они подумали, что ты не скоро приедешь...

— Ты же никого не посвящаешь в наши планы, — усмехнулся Алекс.

Эна пропустила колкость мимо ушей.

— Виктория предложила. И семейное имя, и к тебе отношение имеет, раз в крестные не получится. Ник был просто счастлив...

— Не понимаю ее...

— Да что тут понимать? Раз это так важно для ее мужа, ваша дружба, почему нет? — улыбалась Эна и вынула еще одну карту из рукава, то есть конверт с фотографиями из своего рюкзачка. — Хочешь посмотреть на Александра Миласкиса?

Алекс просмотрел бегло. Эна с удовольствием разглядывала по второму кругу.

— Какая прелесть! Какой славный! Ах ты, сладенький! Ой, какие глазки, посмотри, он здесь глазки открыл! Мамина радость! Солнышко такое! А Викки замечательно выглядит, правда?

— А где там Викки? — удивился Алекс.

— Да на половине снимков. Ты что, притворяешься?

Алекс протянул руку и посмотрел фото еще раз.

— Гм, я думал, это родственница какая-то, — сказал он. — Никогда бы не подумал, что рождение этого сморщенного красного комочка может так изменить женщину. До неузнаваемости.

— Он не сморщенный! — обиделась за новорожденного Эна. — Такой хорошенький! А краснота — думаешь, это легко — родиться? Солнышко мамино! И Викки не изменилась, что ты придумываешь, ну выглядит усталой и не так тщательно причесана, как обычно. Да она просто светится от счастья! Еще бы! И Ник! Ты только посмотри!

— Кто бы в Нике сомневался. А ее первый раз такой вижу, — Алекс еще раз придирчиво просмотрел фотографии.

***

На сонном спокойном острове религиозная жизнь Эны сошла на нет. Периодически ее охватывали то тревога об Алексе, то переживания о судьбе Николаса. Тогда она не забывала хотя бы на ночь кратко произнести имена и попросить им здоровья. Последнее время у нее был некий духовный подъем.

Эна прочитала про себя молитвы, попросила маленькому Александру с родителями всяческих благ и улыбнулась. А кто будет у нее? И какой?

— Чему улыбаешься? — спросил Алекс немножко ревниво.

— Так. Молилась о семействе Миласкисов.

— Чужими молитвами спастись нельзя! — он зевнул, но продолжил: — Отношения с Богом — это личное дело каждого...

Эна неожиданно восприняла все не так, как он ожидал, и вместо того, чтобы сказать ему что-то умное о соборности, вздохнула:

— Я знаю, почему ты сегодня такой злой.

— Я? — удивился неожиданному повороту Алекс (ни тебе горячего секса в последнее время, ни даже горячего разговора!), ну ладно: — И почему?

— Потому что Педро выдал премию МНЕ! Размером с твой здешний полугодовой заработок. Не можешь пережить, что я получила приличную сумму денег.

— А на кого еще он мог ее выписать, у нас же только ты числишься в его команде. Постой, ты имеешь в виду, что ТЫ заработала эти деньги?

Они уставились друг на друга.

«Так он, оказывается, считает, что это он заработал эти деньги, а я вообще ни при чем?»

«Я вел всю документацию, без меня господа ученые зашились бы, и это в ее глазах ровным счетом ничего не стоит? ОНА получила деньги! А я злюсь! Приплыли».

— О! — с иронией сказал Алекс. — Узнаю великих мира сего. За удовлетворение их собственного любопытства и генерацию бредовых идей их полагается осыпать золотом. Все остальные у них на побегушках и должны быть смертельно благодарны за то, что вообще допущены помогать бесплатно....

— Ну конечно, — с обидой ответила Эна. — Настоящим делом у нас занимаешься только ты. То, что делаю я, это причуда, развлечение, никому не нужное, кроме горстки маньяков. За это не полагается денежного вознаграждения...

Они смотрели друг на друга.

— Подумать только, — с насмешкой продолжил Алекс. — И это ты только что молилась! Гармоничное продолжение.

И вдруг его охватило раскаяние. Хотя он и не находил большого смысла ни в том, чем занималась Эна, ни в том, что делала вся их группа под руководством Педро, но надо отдать должное: его жена трудилась, и весьма успешно. Она внедрила новую методику. В конце концов, кто-то же периодически выделяет деньги на эти исследования, кому-то надо, чтобы черепахи выжили, зря он завелся...

Он взглянул виновато.

«Бедный Алекс», — тут же сменила гнев на милость Эна. Он ведь так много сделал и для бестолкового в бумажной волоките Педро, и для своего босса, который выжимал его как лимон, свалил на него все что мог, а платил только за уроки тенниса. Алекс за работу головой не получил здесь ни цента. Это обидно, и кто лучше ее знает это? А она взяла и поддела его. Возгордилась, уж очень довольна была, что запустила наконец эту путаную методику, отладила ее, как часики. И не смогла стерпеть, что Алекс вечно пытается быть главным, содержать семью. Это в его натуре, но почему за ее счет...

Они снова посмотрели друг на друга.

— Прости меня, — попросила Эна. — Мы вдвоем тут трудились. А Педро мог бы и не платить нам ничего. Конечно, он хотел отблагодарить нас обоих.

— Тебя. Ты заслужила, — улыбнулся облегченно Алекс.

«Гм, я что, правда недоволен, что не я заработал? Чушь!»

И уже просто посетовал:

— Можно подумать, он заметил, что я что-то делал.

Однако Педро лично отвез их в аэропорт. Жал руки. Обнял Алекса на прощание. А затем ехал обратно и думал, что вот так люди появляются и исчезают в его беспокойной жизни. Чем старше он становится, тем печальнее расставания. Грустно ему было, что не увидит он больше Крауфордов, и ничто вскоре не будет о них напоминать, как о многих других, с кем доводилось ему работать. Ничего не останется… Здесь он слегка ошибался. Он еще не знал, что прозвище Черепаший Принц приклеилось к нему намертво.

Глава 26 У Меласкисов

***

Александр спал. С закинутыми вверх ручонками, сжав кулачки. У него были коротенькие светлые редкие реснички, а веки он никогда не закрывал плотно. Викки полюбовалась им и подошла к окну. Хороший дом. Приятный вид за окном. Она одна целыми днями, практически привязана к месту, а ей не грустно и не одиноко. Ну, почти. Скоро Александр проснется, она его покормит. Придет Николас, может, они прогуляются все вместе сегодня, если погода не испортится. Пока стоит солнечная.

Викки вдруг представилось, как по залитой светом улице идет Рик. Спешит к ней. В своей любимой куртке. Мягкие плавные движения. О! Она бы показала ему Александра, подняла бы на руках. «Смотри, какое у меня солнышко!» Викки, как наяву, увидела улыбку Рика.

Александр издал звуки, до смешного напоминающие мяуканье котенка. Образ Рика растаял в воздухе. Викки поспешила на зов голодного чада.

— Проснулся, мой маленький? А вот и мама пришла. Сейчас мы с тобой переоденемся, солнышко. Мама тебя покормит. А скоро и папа придет.

Александр сосредоточенно сосал, трогая грудь крошечными пальчиками. Хотя не такие уж они и крошечные! Он так вырос за месяц! Уже отложены в коробку его первые шапочки. Малы! Даже не верится, какой он был крохотный. Викки вложила свой палец ему в ладошку — нет, не хватается за него сразу, как раньше.

Скрипнула входная дверь.

— А вот и наш папа! Да, мое солнышко?

Ник убедился, что никто не спит, и вошел, заполняя собой все пространство в комнате, зашумел весело:

— Что делал без меня мой маленький мальчик? Как ты себя вел?

Маленький мальчик ел, спал и гулял с мамой. Но у Викки нашлось много милых подробностей на каждое событие. Ник восхищенно внимал, а герой рассказа заснул и выпустил грудь.

— Наелся? Ну-ка, иди к папе!

Николас взял сына, Александр открыл глазенки. Ник увидел, что спать тот не собирается, держал его перед собой на вытянутых руках и рассказывал ему свои новости. Ребенок как будто слушал и силился понять, таращась на большого знакомого человека со знакомым голосом, покачивая головенкой на слабой шейке, пытаясь удержать ее. Наконец открыл ротик, постарался и сказал что-то вроде «А».

Ник рассмеялся, прижал его к своей груди, чмокнул в рыженькую лысоватую макушку. Головенка наконец нашла опору в виде широкой отцовской ладони.

— А меня поцеловать? — улыбнулась Викки, любуясь своими мужчинами, большим и маленьким. Какие же они славные у нее!

— Иди сюда, мамочка, — ладонь Ника отпустила головку и поманила Викки. Александр не успел качнуть головой, как Ник опять прижал его к себе.

— Устала? — спросил Ник, целуя ее. — Иди отдохни, я с ним повожусь и укачаю. Если что, я тебя позову.

— Я погулять сегодня хотела, такая погода замечательная.

— Смотри, как скажешь. Мы не против, да, Александр? О, кстати, жди на днях гостей, — засмеялся он довольно.

«Только не Катарина. Только не сейчас».

Викки вопросительно взглянула на мужа.

— Санни сегодня утром звонил. Я не стал тебя будить. Они с Эной возвращаются.

— Что-то случилось?

— Вроде нет.

— Получается, мы вовремя купили дом и переехали! — заметила Викки и пошла доставать одежду понаряднее для Александра. Муж проводил ее влюбленным взглядом.

***

Алекс пропустил Эну вперед, на трап. Она оглянулась на облупленное здание аэропорта, обсаженное пальмами, потом на Алекса.

— Ну вот, — сказал он то, что и она чувствовала. — Неужели нам жалко отсюда уезжать?

Эна решительно двинулась вверх, к овальной двери самолета.

— Ничего, — бубнил Алекс ей в затылок. — Вернемся сюда на пенсию. К радости внуков. И Педро здесь все еще будет со своими черепашьими проблемами, не соскучимся.

— Ничего, — сказал он бодро, запихивая наверх пакет с таким странным видом одежды, как свитера. — Отдохнули, пора за дело браться.

Эна ткнулась в него беспомощно, прижалась на секунду. Он опустил руки, погладил ее по спине.

— Сядешь у окошка?

Она покачала головой. Алекс с удовольствием сам нырнул к иллюминатору, повернулся к ней:

— Давай лучше планируй, что будем делать в первую очередь дома!

— Я — в церковь, — твердо сказала Эна.

— О! — шутливо нахмурился Алекс. — Что же ты успела натворить? Какие такие грехи?

— На тебя злилась! — рассмеялась Эна, она скрестила руки на животе. — Я хочу заказать благодарственный молебен. А ты что сделаешь первым делом?

— Составлю тебе компанию!

Эна не успела понять, шутит он или серьезно собирается с ней в церковь, заработали двигатели, Алекс мгновенно прилип к иллюминатору. Вечный мальчишка, а еще место ей уступал! Она улыбнулась.

— Смотри, это же бухта, где мы буи... — повернулся к ней Алекс и осекся. Эна спала.

Алекс опять уставился в окно, но скоро смотреть стало не на что, кроме облаков.

Встречал их Николас. Алекс не мог понять: Ник что, стал еще больше? Нет вроде.

«Как же Ник остепенился!» — удивилась Эна.

Правда, всю его степенность как рукой сняло, когда Эна в ответ на «какие новости» не выдержала и сообщила, что беременна. Ник чуть не задушил Алекса в объятиях, поздравляя.

— Я в этом деле вроде тоже не последний человек, — со смехом дергала его за рукав Эна.

Ник обнял ее осторожно.

— Выберетесь к нам в гости? — спросил с надеждой.

— Почему нет? Хоть завтра! — воскликнула Эна.

— Договорились! Викки будет так рада!

— Я забыла, где что лежит! Представляешь? — бродила Эна по квартире. — Алекс! Стол!

Алекс было дернулся от чемодана в ее сторону — опять, что ли, шатается, надоело ему это старье колченогое.

— Нужно будет купить стол!

— А! — успокоился он, вспомнив, где они теперь. — Купим.

Эне не спалось. И Алекс ворочался с боку на бок.

— Ты тоже не можешь уснуть? — спросила она шепотом.

— Угу, — он перевернулся на спину.

Эна села, повернула его лицом к себе, погладила по голове, откинула ему волосы со лба и вздохнула. Легла, свернувшись клубочком, уткнулась ему носом куда-то под мышку.

— Я боюсь, — сказала. — Боюсь, что с тобой... что-то не то.

— Глупости. Не надо переживать раньше времени. Вот обследуюсь, и решим: паниковать или нет, — он помолчал, прислушиваясь к себе. — Я очень неплохо себя чувствую, правда.

Алекс зарылся руками в копну ее кудрей, потормошил немножко, обнял и ощутил, как Эна дрожит. Спросил на ухо:

— Что такое?

Она привстала, попыталась заглянуть ему в глаза:

— Смеяться не будешь?

— Нет, конечно.

— Мне страшно рожать, — обреченно призналась Эна. — Это, наверное, очень больно, когда ребенок двигается. Я даже представить себе не могу, как это. Из-за этого боюсь еще больше. Попытаюсь вообразить — и голова кружится от страха.

— Разве моя кошка дикая чего-нибудь боится? — беспечно спросил Алекс. — Посмотри, все рожают, и ничего. Даже такая курица, как Виктория. А ты у меня — лучше всех. Куда им всем до тебя. Раз — и родишь!

— Одно дело абстрактно так говорить: «Подумаешь, все рожают!». Другое дело, когда уже никуда не денешься и дело касается тебя самой, — Эна задумалась. — Я боли боюсь. Я просто очень боюсь боли. Я в детстве страшно переживала: вдруг руку сломаю и не выдержу, потому что больно.

— Наверное, это не так больно, как сломанная рука, — Алекс был слегка озадачен.

— Вот бы уснуть и проснуться после! — воскликнула Эна.

Алекс улыбнулся.

— Знаешь, что меня немного утешает?

— Что? — спросил он.

— Что это еще не завтра. Не завтра! Еще целых полгода!

— Это точно. Спи. И не бойся так. Уж кому-кому, но только не кошке дикой бояться таких пустяков, — Алекс потрепал ее по кудряшкам.

Он ее не успокоил. Эна еще какое-то время не спала, пытаясь вообразить себе, что она будет чувствовать во время родов. Надо обязательно порыться в литературе, представить хотя бы теоретически, что происходит с телом, тогда можно понять, чего ожидать, каких ощущений. Эна немного огорчилась, что Алекс ее не понимает, так легко отмахивается от ее страхов. Ну конечно, не ему же придется рожать! Она уснула.

Алекс осторожно вынул руку из-под спящей Эны. Подошел к окну. Распахнул шторы.

«Вот мы и дома. Я что, не рад? Скучал же».

Он вглядывался в огни города.

«Просто отвык».

«Госпиталь...» — узнал он освещенное здание. Завтра неугомонная Эна развернет бурную деятельность и, не дав осмотреться, отправит его на обследование. Алекс зябко повел плечами. Оглянулся — Эна спит. Все будет хорошо. Он это чувствует. И капли нет сомнения. Для спокойствия Эны он готов еще на одну химию. Только пусть сначала эскулапы ему докажут ее необходимость. Просто так, ради профилактики, без объективных причин он не согласится. Вот только Эна... Совсем теряет голову, когда дело касается его здоровья.

Алекс прошел на кухню, налил стакан воды, сделал пару жадных глотков. Отправился было спать, но его снова потянуло к окну. Он бросил прощальный взгляд на мерцающие огоньки и задернул шторы, чтобы утром свет не разбудил их слишком рано — им еще пару дней привыкать к смене часового пояса.

Вернулся в кровать.

«Бог даст, это еще не конец истории».

— Дай-ка я на тебя посмотрю! Какой ты хорошенький! — щебетала Эна. — Алекс, ты только посмотри, какой у тебя тезка!

Алекс кисло улыбнулся. Младенец как младенец. Маленький. Розовый и щекастый. Что ее привело в такой восторг? Он посмотрел — Ник и Викки сияли. Очевидно, они находили все эти восклицания вполне уместными.

Александр Миласкис лежал на спинке, изредка взмахивая ручонками, и смотрел на столпотворение вокруг своей кроватки темными глазенками. Что-то ему не понравилось, и он собрал бугорками свои пушистые рыжие бровки и скривил губки. Викки погремела ему игрушкой — пластиковой теннисной ракеткой с ярко-желтым мячиком посредине. Малыш изумленно уставился на мячик, позабыв о намерении заплакать.

— Теннисист растет! — улыбнулась Викки.

— Можно мне его на руки взять? — спросила Эна.

— Конечно.

Эна осторожно приподняла его, положила круглую его головенку в рыжем ореоле волос себе на плечо и замерла, наслаждаясь.

Александр издал какие-то недовольные звуки и тут же перекочевал на руки к папе. Там ему явно понравилось больше.

— На кого же ты похож? — Эна нисколько не обиделась.

— Он так меняется! — рассказывала Викки. — Сначала был копия папы, и глаза голубые. Представляешь, у него глаза потемнели! У нас теперь мамины глазки, да, мое солнышко? А бровей сначала вообще не было! Волосы посветлели и на макушке вытерлись. Лысенькое ты у меня солнышко!

— Я, говорят, до года вообще лысым был, — вставил Ник.

— Красавец растет, — не могла оторваться от ребенка Эна. — Темноглазый и светловолосый.

Наконец Александра вернули в кроватку, где он вскоре мирно уснул.

— Ник сказал, что вас тоже можно поздравить, — улыбнулась Викки. — Представляешь, через год-другой смогут играть вместе.

— Нет, — отозвался Алекс, — играть они лет через пять будут. Не раньше.

Все уставились на него. Эна первой поняла и рассмеялась, но тут же спохватилась и тревожно оглянулась на кроватку, не разбудила ли.

— Алекс, они не только в теннис играть будут.

— А во что еще? — не понял Алекс.

Тут уж заулыбался Ник.

— Это какая же у них получится разница? — поинтересовалась Викки. — Какой у тебя срок?

— Три месяца, — смутилась Эна, она уже знала, что выглядит несолидно для женщины в положении.

Викки бросила удивленный взгляд на ее живот.

— Это только кажется, что ничего нет, — стала оправдываться Эна. — У меня одежда с трудом застегивается. На талии.

— А как ты себя чувствуешь? — Викки недоверчиво оглядела Эну еще раз. Три месяца? Хотя, конечно, свободный свитер скрадывает очертания фигуры.

— Нормально. Только вечно голодная, — улыбнулась Эна.

— Ну что же это я! Давайте к столу! Ты все ешь?

— Все кроме стола! И побольше, — рассмеялся Алекс и обнял Эну за плечи.

— Когда ты успеваешь готовить! — восхитилась Эна, войдя в гостиную и увидев накрытый стол.

— Я не успеваю. Заказываем. Ник любит готовить (Алекс с изумлением уставился на Николаса), но у него времени не хватает. А у меня... Вроде ничего особенного, покормить, погулять, искупать — вот целый день и прошел, — Викки с улыбкой пожала плечами.

Эна смотрела на нее и потихоньку успокаивалась: не похоже было, чтобы Миласкисы умирали от голода или не справлялись. И у нее получится. Она принялась допытывать Викки, сколько ест малыш, как долго спит, что он уже умеет делать. Внимала ей, как школьница любимому учителю, объясняющему новую тему. Алекс насмешливо покачал головой и повернулся к Николасу. У него были более интересные темы для разговора: теннисные успехи хозяина, старые общие знакомые, финансы.

— Ты сильно влез в долги? — Алекс ткнул вилкой в потолок, имея в виду покупку дома.

«Ну и манеры, — подумала Викки. — И это будущий юрист! Мой Ник ничего кроме тенниса не знает, но у него просто врожденное чувство такта».

— Влез, — ответил Ник. — О финансах ты лучше у жены спроси, она этим заведует, а мое дело маленькое.

Алекс захохотал.

— Ай да Ник! Похоже, ты нашел себе правильную половинку.

Эна испуганно взглянула на Миласкисов, уж не обидно ли для бестолкового в финансовых вопросах Ника прозвучал комментарий Алекса? Но Миласкисы восприняли эти слова как комплимент и согласно закивали.

Ник первый услышал звуки. Исчез и появился с сыном на руках.

— А вот и мы! Мамочка, не пора ли нас кормить?

Викки увлекла за собой Эну:

— Пойдем со мной, я так соскучилась по общению, расскажешь мне все.

Александр сосредоточенно сосал. Смущенно отведя глаза, Эна решилась все-таки прояснить тревожащий ее вопрос.

— Викки, это очень было больно... рожать?

— Ну, — сказала Викки. — Больно, конечно. Не переживай, как только малыш родится, ты сразу все забудешь.

Викки с нежностью смотрела на свое проголодавшееся чудо.

Эне легче не стало. И понятнее — тоже.

— Ты совсем не боялась боли?

— Как тебе сказать? Ведь от этого никуда не денешься. За меня же никто не будет рожать. Очень здорово, что Ник был рядом, морально легче, только физически ты все сама. Слушай, ты на меня не смотри. Я не образец. Я себя не очень хорошо чувствовала. А мне вот на работе историй понарассказали, и тебе еще расскажут, как на ходу рожают и не замечают.

Эна спохватилась:

— А как ты теперь? Сахар в норме?

— Никак не выберусь на обследование. Ник настоял, так что на следующей неделе съездим. А ты была у врача?

— Здесь еще нет.

— Вот и не волнуйся. Врач все объяснит, что тебе нужно знать о родах.

Эне доверили отнести Александра в гостиную.

— Ах, — сказала Викки, протягивая ей ребенка. — Как же мне еще одного хочется!

Неожиданно это прозвучало для Эны как лучший аргумент. Уж если Викки хочет еще раз рожать, то, наверное, это не так страшно, как кажется.

Глава 27 Все по плану?

— Какой у тебя чудесный тезка! — говорила Эна в машине по дороге домой. — Он такой спокойный! Такой славный! Ну скажи, он тебе понравился?

— Угу, — буркнул Алекс. — Тихий.

— А какой дом уютный! Викки так все чудесно организовала. В этом талант и заключается, чтобы все было на своих местах и в глаза не бросалось. Все подобрано, все в одном стиле! А Ник какой молодец! Ты представляешь, он сам убрал стенку, там раньше была стена между...

Алекс хмыкнул что-то неразборчиво.

— А какая колыбелька в спальне! Вся в кружевах. Пожалуй, больше бы девочке подошла, но так мило.

— Зря я переживал, Николас вполне вписался во все эти кружева, — несколько насмешливо заметил Алекс. — Впрочем, этот лентяй куда угодно впишется, чтобы только не отрывали от тенниса по пустякам.

Эна замолчала. Вообще-то, ей так не показалось. Ник совсем по-другому вписался, деятельно, это Алекс по себе судит. «Чтобы только не отрывали по пустякам». Впрочем, Ник действительно «вписан» в красивый антураж. Но очень удачно. Викки вся в этом. Она, Эна, так не может. Или не хочет? Или не любит?

— Только не вздумай покупать нашему сыну такую же погремушку! Теннисная ра-ке-точ-ка. Пошлость!

— Какому сыну? У нас будет дочка! — воскликнула Эна.

— Извини, ничем не могу помочь, — шутливо развел руками Алекс. — У Крауфордов рождаются только сыновья.

Эна улыбнулась.

— Я любому маленькому Крауфорду буду рада, но что-то мне подсказывает, что это девочка.

— Это тебе так хочется. Не переживай, мальчишка — тоже неплохо, — успокоил ее Алекс. — Опять же, с Миласкисом-младшим девочка не справится. А наш мальчик будет играть лучше, уж я его натаскаю!

Такси затормозило. Эна выпрыгнула на тротуар и возмущенно повернулась к выбирающемуся из машины Алексу.

— А может, наш ребенок не будет играть в теннис!

Алекс захлопнул за собой дверцу.

— А во что же еще будет играть мой ребенок? — и добавил с шутливой гримасой: — В свободное от вашей потомственной врачебной практики время.

Алекс не мог не пройтись по поводу навязчивой идеи тещи, что кто-то в их семье должен продолжить врачебную династию, раз этого не сделала Эна.

— Мой ребенок будет заниматься тем, чем сам захочет! — Эна с гордо поднятой головой прошествовала в лифт.

«Не бойся, уж я смогу тебя защитить от отцовского деспотизма!»

— Интересно, а чем еще захочет заняться мой сын... — проворчал себе под нос Алекс.

***

— Алекс! — дозвонилась наконец Эна. — Как хорошо, что ты дома! Приезжай, пожалуйста, забери меня из университетской библиотеки.

— Может, тебе такси вызвать? — Алекс только пришел домой, возвращаться в город ему не хотелось.

— Я сама могу вызвать такси, — рассердилась Эна. — Мне нужно до такси спуститься! Возьми с собой спортивную сумку. Лучше ту, которая побольше.

Гадая, что с ней случилось, Алекс поехал в библиотеку.

Большой сумки оказалось почти достаточно для того количества книг, которое набрала Эна, путешествуя из магазина в магазин, из библиотеки в библиотеку и, наконец, застряв в этой и сообразив, что ей самой уже не справиться.

— Я была сегодня у врача, — рассказывала Эна, подогревая ужин.

— И он тебе порекомендовал все это? — удивился Алекс, махнув в сторону груды книг, которые он только что вывалил из сумки на пол.

— Нет. Он мне порекомендовал несколько курсов. Алекс! Это для старушек! А сам он не смог ответить на прямо поставленные вопросы. Инструкторы курсов — тоже. Разговаривают как с безмозглой. Ну если вы обладаете сокровенным знанием, поделитесь со мной! Нет у них такового!

Алекс рассмеялся и взял свою тарелку.

— А Викки была им довольна. И мама его очень хвалила... — Эна забралась на высокий стул у стойки бара. — Он на вопросы, какие конкретно мышцы сокращаются во время схваток и как происходит их иннервация, спросил, какое у меня образование. Тогда я спросила у него, почему он, мужчина, пошел в гинекологи.

Алекс поперхнулся от смеха.

— И что, он тебе ответил что-нибудь?

— На этот вопрос ответил. Потому что он может представить себе ощущения любого пациента при любом заболевании, кроме ощущений женщины при гинекологических проблемах. Его это заинтересовало. И спросил, почему я не пошла по маминым стопам. Словом — «передавай привет маме!» Я бы предпочла врача-женщину. И рожавшую! Которая может представить ощущения. Наверное, я слишком многого хочу, — помолчала и смущенно добавила. — Хорошо хоть осмотров никаких специфических не надо. Как ты думаешь, поменять мне доктора? Хотя все его так хвалят...

— Поменяй, если хочешь, — согласился Алекс, улыбаясь.

— После я зашла на одни курсы, на другие. Они все, как попугаи, твердят заученный текст, независимо от вопросов! Плюнула и отправилась по библиотекам. Пришлось выйти на работу, — вздохнула она.

— Что? Сегодня? На какую? — опешил Алекс.

— Мне не выдали некоторые журналы и учебники по гинекологии и акушерству. «Только для медработников!» Я заехала к бывшему шефу и попросила его взять на свое имя литературу. Он сказал: «Выходи лучше на работу, раз вернулась, получай допуск и бери сама все, что нужно».

— Старых знакомых встретила? — ревниво поинтересовался Алекс (был у Эны в прошлом один ухажер).

Эна не заметила недовольных ноток в его голосе и ответила с сожалением:

— Нет. Никого, кроме шефа. Он же перешел недавно в клинику, формирует команду. Я ему пыталась объяснить, что я не лучшее приобретение, что я в положении. А он: «Давай, успеешь мне помочь, организуем лабораторию, а там видно будет». Новая лаборатория, перспективные направления. Тут же получила доступ к литературе!

Алекс покачал головой. Ничего себе, бывает же так! Никаких усилий в поиске работы, никаких собеседований. Ей не дали книжку, Эна тут же нашла способ ее получить.

— А у тебя что?

— Сдал анализы, послал несколько резюме, съездил в университет, — односложно ответил он.

Эна оставила его наедине с грязной посудой и улизнула читать. Он пошел в спальню, сел с ней рядом и, заглянув в книгу, шутливо содрогнулся:

— Ну и картинки! Это что, пособие начинающего вивисектора?

И чуть не получил книжкой по лбу.

— Это положение и размеры плода в разные сроки!

Эна захлопнула книгу, забралась к нему на колени и обняла крепко.

— Соскучилась?

Она закивала без слов.

— Я тоже. Отвык не видеть тебя так долго.

— На меня сегодня все, кроме шефа, смотрели как на ненормальную, — хмыкнула она.

— Я люблю тебя, ненормальная, вместе со всеми твоими странностями. Чудо мое. Как удачно, что я тебя нашел и поймал, — он потерся лбом о лоб.

— Скажи мне еще что-нибудь в этом роде, — улыбнулась она.

— Это нечестно. Теперь твоя очередь говорить, что любишь меня и мои странности, — смеялся Алекс, тормоша ее.

Она уснула, книжка выпала из рук на пол. Алекс приподнялся, выключил ночник с ее стороны кровати. Повернулся на бок и увидел темное пятно внизу у стены. Картина, которую подарил им на острове местный художник. Эна никак не могла найти ей место и оставила на полу. В вагончике картина висела как еще одно окошко наружу.

«Я там не уставал. А здесь ничего не делаю и просто падаю...»

***

Гора книг таяла. Кое-что Эна конспектировала. Алекс над ней посмеивался, отмахивался от попыток Эны обсудить с ним прочитанное. Отговаривался тем, что очень занят, что голова у него распухла от своих учебников. Он вернулся в университет и подрабатывал где только мог тренером. Вопрос с химиотерапией повис в воздухе. Анализы были в норме, врачи не были уверены в необходимости, а главное, Эна неожиданно легко дала себя уговорить подождать. Эна, периодически испытывающая приступы какого-то животного страха по поводу предстоящих родов, поняла, до какой степени можно не хотеть манипуляций с собственным организмом, и сомнения врачей на этот раз решились в пользу Алекса.

Эна удивлялась:

— Как это может быть? У нас — и вдруг все по плану? Сначала ты защищаешься, начинаешь работать по специальности, потом я рожаю. Слишком все хорошо.

— Что хочешь учудить, кошка дикая? Я поддержу, — смеялся Алекс, про себя думая, что вот бы и правда успешно защититься и сразу же найти хорошее место!

***

Алекс заглянул в ванную.

— Все в порядке? Ты что-то долго.

Эна вместо душа принимала ванну.

— Фууух, — выдохнула она медленно. — Совмещаю полезное с приятным. Тренирую правильное дыхание при схватках и потугах!

— О! — одобрил Алекс. — Давай! Я всегда говорил, дыхание — это главное.

И вышел.

— Хочешь, научу? Вместе подышим? — появилась в гостиной Эна. — Это просто йоговские упражнения. Как дышать полной грудью, как дышать поверхностно, расслабляя брюшные мышцы...

Алекс оторвал голову от учебника:

— Не сейчас, мне еще столько зубрить, потом на тренировку бежать.

Эна огорченно посмотрела на его макушку, торчавшую над книгой.

***

Хорошенькая, причесанная и подкрашенная Викки вошла в квартиру. В какой-то необычной на вид, очень легкой коляске лежал нарядный Александр. Эна восхитилась и конструкцией коляски, и забавным комбинезоном, и ботиночками, выглядевшими, как настоящие.

— И где ты только находишь такие вещи?!

— Напомни, я запишу тебе адреса бутичков. А хочешь, вместе пройдемся? Я так давно не заглядывала в детские магазины! — оживилась Викки. Зря она купила все заранее, мода меняется, а у Александра все есть на год вперед. Но можно было бы и посмотреть, какие новые идеи посетили дизайнеров.

С Викки по магазинам? Большой соблазн, конечно. Но нет!

— Я не хочу ничего заранее покупать. Успею еще.

На кухне Эна сообразила, что устроить маму с младенцем за стойкой бара будет непросто.

— Стол надо купить, да как-то руки не доходят, — начала она оправдываться.

— Ник разыскал отличный салон. Делают на заказ мебель любого размера… — Викки осеклась, уж очень странно прищурилась Эна.

А Эна рассердилась на Алекса: мог бы тоже разыскать мебельный магазин! «Викки тут ни причем», — спохватилась Эна, увидев, как растерялась Викки, и придумала, как сгладить ситуацию:

— Не поможешь мне с картиной? Никак не соображу, куда ее повесить, так и стоит на полу. Она нам дорога, как память.

Викки с картиной в руках прошлась по квартире, присматриваясь к стенам.

— Все просто, — сказала она, — дело в рамке. Нужна подходящая, кажется, представляю, какая.

Мамы, настоящая и будущая с удовольствием пили чай.

За Викки заехал бодрый, веселый Николас. Шумно протопав к своим, первым делом поцеловал жену, затем подхватил Александра на руки:

— А вот и папа! Эна, ты видела, как мы уже смеяться умеем? Нет?! Как же так, Александр, а ну-ка улыбнись Эне!

Ник скорчил такую забавную гримасу, заговорил таким нежным голосом, что двухмесячный сын радостно заулыбался в ответ и даже попытался что-то «сказать».

— Чудо! — восхитилась Эна.

Довольные Миласкисы уехали.

Рамка, которую разыскала Викки, как нельзя лучше подошла и к интерьеру квартиры, и к яркому, веселому пейзажу. Только смотрелась картина теперь не окном на улицу, а искусно упакованным осколком нездешнего мира, то есть на самом деле картиной.

Алекс возобновил прежние знакомства и связи. Как-то один из гостей Алекса заинтересовался пейзажем.

— Это? Бухта Радости в Стране медового месяца, — рассмеялся Алекс. — Мы там провели с женой полтора года и привезли оттуда ребенка.

Эна нахмурилась. Ну что он такое всем рассказывает, да еще с намеками!

Гости собрались уходить. Алекс проводил их и вернулся. Зашел к ней на кухню, обнял сзади и прошептал:

— Ты — моя радость.

— Я сейчас заплачу, — тут же растаяла Эна. — И ты — моя самая большая радость.

— Я знаю, — без тени сомнения ответил муж.

***

Эна старательно «дышала». Утром, вечером и при любой удобной возможности. Делала зарядку — «тренировала» нужные мышцы. Из всех просмотренных книг удовлетворила ее, в принципе, только одна. Автор, дотошная француженка, подробно и достоверно, с Эниной точки зрения, объясняла, что с какой группой мышц происходит во время родов, почему при этом больно и как этой боли можно избежать. Остальные книги детально или не очень, помесячно или понедельно, с некоторыми расхождениями между собой рассказывали, как формируется ребенок. На сами роды отводилось по полстранички. Жаль, что с Алексом поделиться было невозможно, он отмахивался от ее «открытий». Стал округляться живот, это было так непривычно для нее и наполняло гордостью. Жаль, что еще мало кто замечал. Грудь вот заметно налилась и затвердела. Ощущения не из приятных. А Викки ни о чем таком не предупреждала.

Алекс как-то наткнулся на отдельно выписанные дыхательные упражнения.

— На, выпало из твоего конспекта, — протянул ей листик с улыбкой.

— О! Я это отдельно заготовила. Возьму с собой на роды. А то вдруг забуду, как дышать.

Алекс смеялся до слез.

— Прости, прозвучало смешно. Ну не обижайся, кошка дикая, — повернул он ее к себе и поцеловал в надутые губки.

***

— Алекс! Они мне не верят!

— Угу, — отозвался с дивана Алекс.

— Алекс, — подошла к нему Эна, — ты даже не хочешь со мной поговорить.

— Я хочу досмотреть турнир, — сказал Алекс. — Эна, я не так часто это делаю. Можно я досмотрю?!

— Потом ты будешь занят чем-нибудь еще, — вздохнула Эна. — Ты не воспринимаешь мои проблемы всерьез.

Алекс убрал звук и поманил ее на диван.

— Кто тебе не верит? — спросил он, не отрывая глаз от экрана.

— Доктора. Они говорят, что я не могу ощущать то, что описываю. Рано еще. Мол, я просто начиталась литературы и выдаю желаемое за действительное.

Алекс не смог сдержать улыбку.

— А что насчет ребенка говорят?

— Измерили, прослушали, пальпировали, взяли анализы, все в норме. Алекс, может, я не буду делать УЗИ, раз все хорошо?

— Не делай, — отозвался Алекс. Он запустил руку в гриву ее волос, потрепал легонечко, пытаясь распрямить локон.

Эна прижалась к нему и блаженствовала. Поймала наконец-то! Они в последнее время так мало видятся!

— Все, — выключил Алекс телевизор. — Мне пора бежать. Не скучай.

— Ты не слишком много учеников набрал? — недовольно спросила Эна.

— Денег слишком много не бывает, — рассмеялся Алекс. — Пригодятся.

И исчез.

Эна повздыхала, «подышала», и настроение постепенно улучшилось, даже появилось желание чем-то подкрепиться. Она сделала овощной салатик и, мысленно взвесив все за и против, достала копченое мясо. Слишком уж она зациклилась на полезностях, можно иногда себя побаловать и вкусностями.

Алекс вернулся часа через три.

— Эна! Что у нас на ужин? — он предпочитал есть не перед тренировками, а после.

Эна встала с кровати и, появившись на кухне, ткнула пальцем в накрытую тарелку прямо перед его носом.

— О! Я не заметил. Вкусно!

Она ждала его в кровати, хотела поболтать, но он уснул, как только его голова коснулась подушки.

«Гм, еда. Еда и беспомощный Алекс», — подумала Эна, озабоченно глядя на спящего мужа. Ей пришла в голову блестящая мысль: «Завтра поэкспериментирую, что бы заморозить на будущее из еды!».

***

Как хорошо, что существуют праздники! Праздники — это роскошь бытия. Можно валяться в кровати до обеда, никуда не спешить. Он загнал себя в жесткое расписание, и даже выходные заняты под завязку. Но он все делает правильно, ведь им нужна почва под ногами, материальная...

Эна перебила мысли Алекса.

— Я все-таки боюсь. Осталось всего три с половиной месяца. Чем ближе — тем страшнее, — пожаловалась она ему.

— Сходи в церковь, там утешат, — отмахнулся Алекс.

— Ходила. Легче не стало. Ничего с собой поделать не могу.

Алекс поцеловал ее в лоб.

— Но это же естественный процесс, а не болезнь. Процесс, повторившийся миллиарды раз. Природа точно обо всем позаботилась. Особенно для кошек диких. А те, у кого лохматость повышенная, вообще могут ничего не бояться, — он зарылся лицом в ее кудри.

— Прочитала, что за несколько дней до родов вырабатывается особый гормон, и страх исчезает... А вдруг у меня не выработается? Я не нашла информации, образуется ли он, например, при преждевременных родах... Ну что же я такая трусиха?

— Я никому не скажу, — озорно прошептал Алекс на ухо.

Глава 28 Возможно, я сегодня буду рожать

***

— Ребенок у меня до сих пор лежит поперек! — рассказывала Эна Викки. — Сейчас вот голова справа, а пятки слева.

Эна потрогала предполагаемые пятки.

— Я уже не помню… А что, ему пора перевернуться? — наморщила Викки лоб, пытаясь вспомнить, когда же малыш принял нужную позицию.

— Еще есть время. Но вдруг не перевернется? И что тогда делать? — испуганно спросила Эна и вдруг разулыбалась: — Знаешь, как забавно? Когда ребенок там, внутри, бьет пяткой, можно эту пятку поймать и подержать, так сильно выпирает из живота. У тебя тоже так было?

Викки рассмеялась:

— Нет. Я не ловила. Зато посмотри, Эна, какие у нас теперь славные пяточки! Теперь можно и поймать, — она пощекотала Александру пятки.

***

— Алекс! Я от доктора. Ребенок перевернулся вниз ногами! — влетела Эна в двери квартиры.

— А как надо? — не понял Алекс.

— Головкой! А он ножками! Что же будет?

— Без паники. Еще уйма времени. Пусть немного постоит. Думаешь, вниз головой болтаться удобно? — он взял ракетки и спортивную сумку.

— Тебе все шуточки, — Эна прислонилась спиной к дверному косяку. — Это же… Совсем по-другому роды пойдут! Я не готова. Я так не хочу!

«Я не паникую. Кто сказал, что я паникую? Нет паники совсем», — напевала про себя Эна, листая в читальном зале статьи о неправильном предлежании плода. Кто-то из коллег подошел к ней, она инстинктивно положила научный журнал поверх распечатанных листочков. Как школьница, которую застали врасплох на уроке за чтением романа. Улыбнулась, сунула ксерокопии в рюкзачок, чтобы не было соблазна перед носом, и углубилась в описание новой методики.

***

— Выключи свет, — попросил сонно Алекс. — Я уснуть не могу. У меня завтра экзамен.

— Ты что, не готов? — Эна закрыла книжку и потянула было руку к ночнику.

— Готов, — зевнул Алекс, — но если просплю, то об этом никто не узнает.

— Ах! — Эна откинула одеяло и задрала ночную рубашку.

Живот ходил ходуном. Эна с интересом наблюдала, догадываясь, что происходит. Алекс с ужасом смотрел, как живот меняет форму: то тут, то там из него выпирает большой бугор и исчезает.

— Ч-что это? — запинаясь, спросил слегка побледневший Алекс.

— Кажется, ребенок переворачивается, — прошептала Эна, дотрагиваясь до нового «бугра». — Хочешь потрогать?

— Н-нет. Не буду мешать.

Эна мельком взглянула на него: «Ты что, испугался?» И вернулась к созерцанию перемещений, постаралась расслабиться. «Устраивайся там поудобнее! А удобнее — вниз головой!»

Живот успокоился.

— Пожалуй, схожу-ка я завтра к врачу, проверю, правильно ли перевернулся ребенок. Я сама так толком и не научилась прощупывать, где головка. Вдруг сделаю ребенку больно, — улыбнулась Эна.

Алексу стало дурно от столь наглядной физиологии. Он нашел в себе силы кивком одобрить решение посетить доктора.

Эна посетовала, что жизнь у нее настала сложная, спать удается только на спине. «Того, кто внутри сидит» положение на боку не устраивает. Пинается. Протестует. А уж о том, что люди спят и на животе, она давным-давно забыла. Излив душу, Эна задремала.

А у бедного Алекса пропал весь сон. Ребенок вдруг оказался надвигающейся, неотвратимой реальностью. Раньше он думал о детях абстрактно. Ну да, ну ребенок, у всех есть, у всех должен быть хотя бы один. Вот у них пока быть не может. И он свыкся с этой мыслью. Но Эна страдала, особенно когда Миласкисы затеялись рожать наследника. Потому он обрадовался новости — Эна перестанет переживать. Он помнил появление в семье младшего брата. Сначала для него это была забавная игрушка. А потом? Потом игрушка обрела характер, желания. Словом, ребенок — это всегда куча хлопот и материальные затраты, которые только увеличиваются. Но это нормально, это жизнь, это семья. Он готов. Теоретически вроде бы готов. Только ребенок вдруг обрел плоть, он уже есть, уже практически здесь и уже с характером... А что если он не будет его слушаться, когда вырастет? Как Крис, брат, который замечает только себя одного и свои потребности. Повзрослел совсем недавно, хотя давно не дитя.

Алекс встал и вышел из спальни. Лежать он уже не мог, тревожные мысли будоражили воображение. А точно ли с ребенком все в порядке после тех лекарств, которые ему пришлось принять в свое время? Почему ребенок так активно шевелится? Однако Эна спокойна на этот счет. Или просто не хочет ему говорить, чтобы не пугать? Алекс вернулся в спальню, поднял с пола Энину книжку, раскрыл. Пошел в гостиную, включил свет. «Раннее развитие». Возле дивана лежала стопка книг и откопированных листочков. Алекс взял верхний том. «Детская психология». Статьи по биохимии. Описание какой-то методики. Он первый раз не в курсе, чем сейчас занимается на работе его жена. Евангелие. Конспект, который она в шутку называет «Разработка по младенцам». Ох, Эна-Эна, все вперемешку. Алекс открыл Евангелие на заложенной странице — от Луки. Прочитал с интересом главу о том, как взыграл младенец в чреве. Очень знакомо.

***

Эна заехала к Миласкисам.

— Викки, у меня ребенок перевернулся! Головкой вниз! Зря я столько читала про неправильное предлежание... Ну ладно, всякое может еще случиться, вдруг перевернется опять.

— Нет, не должен, — испуганно замахала на нее руками Викки.

Они принялись обсуждать, что Эна уже приготовила. Оказывается, вместо покупки одежек Эна занималась покупкой продуктов. До отказа забила морозильник пакетиками замороженной еды.

— Алекс такой неприспособленный! Он погибнет от голода, оставшись без меня на несколько дней. Вдруг ребенок родится в семь месяцев, а у меня ничего не готово?

— Ты разбаловала своего Алекса. Жил же он как-то без тебя!

— Плохо жил, — твердо сказала Эна.

Викки только головой покачала.

Александр благодушно взирал из кроватки на их разговор, отвлекшись от погремушки.

***

— Два месяца! Только два месяца осталось, — вошла в гостиную Эна.

— Что? Ах, ну да, — отозвался Алекс с дивана, не поднимая глаз от учебника.

— «Тот, который внутри» не дает мне сидеть, — пожаловалась Эна. — Жить теперь могу или стоя, или лежа. Сажусь — лупит пяткой. Справа. Больно, между прочим.

— Ложись, — Алекс пересел с дивана на пол.

Эна устроилась на диване. Тоже с книжкой.

— Принеси мне яблоко!

— Ты сегодня одни яблоки жуешь, — заметил Алекс, вернувшись.

— Доктор предложил устраивать разгрузочные дни. Сказал, что я набрала слишком большой вес.

— Ты? — уставился на нее Алекс. — Он что, с ума сошел?

— Понимаешь, в сумме я набираю вес в пределах нижней границы нормы. В последнее время просто слишком резко прибавила, хотя все в тех же границах. — Эна захрустела яблоком.

Алекс приложил ухо к ее щеке, слушал бодрый хруст и улыбался. Врача про себя назвал идиотом, но жене виднее.

***

«А что значит “живот опустится”? — думала Эна, разглядывая себя в зеркало. — А вдруг я не замечу и пропущу признак того, что роды скоро? И не буду морально готова?»

— Эна! Отмучился! Все, начинаю искать работу! — влетел домой возбужденный Алекс.

— Что? — наконец заметила, что он вернулся, Эна. — Тебя поздравлять?

Его сияющий вид был ответом.

— И никаких больше учеников! Как только найду работу, никаких! Играю только для себя!

Эна почувствовала себя виноватой: она совсем перестала задумываться, чем он дышит, как строит свою жизнь вне большого тенниса.

Эна проснулась утром от ощущения, что выше коленок на нее кто-то вылил стакан воды. Посмотрела — мокрое пятно на простыне.

— Алекс, — разбудила она мужа. — У меня, кажется, отошли воды. Наверное, нужно ехать в больницу.

Он ошарашенно посмотрел на нее.

— Что? Зачем?

— Возможно, я сегодня буду рожать, — не очень уверенно сказала Эна.

— Еще же целый месяц!

«Воды», дошло до него, «отошли». Звучало страшно. Он вскочил и заметался, одеваясь.

— Как ты считаешь, может, позавтракаем? — спросила задумчиво Эна. — Вдруг я ошиблась? Тогда что это за пятно? Но где пробка, если это воды?

— А-а-а! Какая пробка! Давай съездим в больницу, пусть они разбираются.

Эна вдруг почувствовала, что внутри нее как будто начал тикать и тут же перестал маленький тихий будильник. Схватки? Это они и есть?

Эна подумала и позвонила маме...

Глава 29 Новые беды

***

— Какие воды? Какие схватки? — снисходительно улыбнулась врач. — Ну, давай посмотрим, что у тебя.

— Можешь ехать домой и спокойно донашивать еще целый месяц, — уверила она после осмотра.

Алекс посмотрел на жену, Эна упрямо наклонила голову и закусила губу. Он взглянул вопросительно на доктора, та принялась объяснять, что шейка матки закрыта, то есть никаких признаков. И жена его не уверена ни по поводу вод, ни по поводу схваток, ей просто показалось. Через пять минут врач повторяла это по телефону дозвонившейся до больницы Эниной маме.

— Мы посоветовались с твоей мамой, оказывается, в молодости мы практику проходили в одной клинике…

— Что решили? — грубо перебил ее Алекс.

— Давай оставайся здесь под присмотром, а утром муж заберет тебя домой, — сказала врач Эне.

— Все в порядке, — успокаивала Эна взъерошенного бледного Алекса. — Но я на всякий случай полежу здесь до утра.

Она погладила его по руке. «Будильник» внутри «тикал» сильнее и чаще. Если это не схватки, значит, она просто потренируется. Но, кажется, это они. Алекса надо отослать, она не справится еще и с паникующим мужем.

Алекс беспокойно всмотрелся в нее — Эна старательно улыбалась и подталкивала его к выходу. Он кивнул и пошел. Обернулся, помахал ей рукой. Она помахала в ответ. Повеселевшая, спокойная. «Ну и зачем она хочет здесь остаться?» — недопонял Алекс.

У Эны уже не было сомнений в том, что происходит. Она лежала и «дышала» во время схваток так, как научилась. У нее получалось снимать боль дыханием!

— Как дела? — подошла врач.

— Схватки с периодичностью... — начала было Эна.

Врач улыбнулась, покачала головой и поспешила на чей-то зов.

— «Ну и ладно, — подумала Эна, — позову, когда буду готова рожать. Мешать не будут».

Она лежала, сконцентрировавшись на себе, следя за ощущениями и стараясь управлять мышцами. Между схватками прислушивалась к суете, крикам, звукам родильного отделения, потом снова погружалась в свой мир. Даже глаза закрыла, чтобы не привлекать внимания. Услышала телефонный разговор.

— Эна? Она спит. Сейчас взгляну...

Кто-то подошел, постоял у ее кровати и вернулся в коридор.

— Да. Спит. Все в порядке. Пускай муж утром приезжает за ней.

«Мама!» — догадалась Эна.

«Похоже, пора», — решила Эна, но помедлила еще, высчитывая. Нет, пора, такие потуги. Нажала кнопку звонка.

— Я сейчас буду рожать! — сказала врачу.

— Ой! — всплеснула та руками, посмотрев. — Что же ты молчала!

Эна пребывала в возбужденном состоянии: со схватками она справилась, сейчас проверит, как она готова к дальнейшим испытаниям. Ну-ка, что там рекомендовано было при потугах?

Эна увидела, как живот ее сдулся, словно проколотый воздушный шарик.

— Уа! — закричал ребенок.

— Девочка? — спросила она с надеждой.

— Мальчик! — акушерка показала ей ребенка. — Лохматенький какой!

— А какие волосы у тебя! — восхищенно заметила, перекладывая Эну на кровать. — Как тебя, наверное, муж любит за такую красоту!

Эна рассмеялась от счастья.

— Мы твоей маме позвонили, — сказала врач. — Ты — молодец! Ни звука. Никто и не догадывался, что ты рожаешь. Отдыхай.

— А где девочка, то есть мальчик? — перепутала, волнуясь, Эна.

Ей показали.

— С ним все в порядке? — чуть не крикнула Эна.

— Все замечательно. Хороший мальчик. Три килограмма 400 граммов. 55 сантиметров. Но восемь месяцев. А может, семь, может недоношенный? Пускай педиатр осмотрит сначала. Твоя мама вызвала еще одного консультанта. Ты не волнуйся. Все хорошо, но лишний контроль не помешает.

Сил протестовать не было. Мальчика унесли.

Сын. Она что, разочарована? Нет, скорее удивлена. Она мечтала о девочке. Должна была родиться девочка. Эна номер два. И поэтому Эне номер один было бы с ней легко и просто. И Алекс для новой Эны уже был, Александр Миласкис. Смешно так загадывать наперед, но она, Эна, знает и любит его родителей, его самого невозможно не любить. Она так рассчитывала, что судьба непременно продолжит эту дружбу в красивой сказке любви. И на тебе! Сын. Алекс был прав. Будет теперь задаваться. «Ой, да он, наверное, еще не знает! Хорошо бы мама догадалась ему позвонить».

Спать она не могла. Сын. Сын! Ей мало что удалось рассмотреть. Голосок какой звонкий! Что он там делает без нее, интересно. Спит? Вот бы рассказать Алексу, как все прошло. Он бы посмеялся и сказал: «Я не сомневался, кошка дикая, что ты будешь на высоте». Эна вспомнила про послеродовые упражнения. Лежала и шевелила ступнями, старательно дышала, «задувая свечку». Домой! Она хочет скорее домой! В таком возбуждении прошла ночь. Утром ей принесли ребенка.

Эна бережно взяла запеленатый комочек. Положила его рядом с собой и рассматривала с любопытством. Перед ней был маленький незнакомец. Она-то думала, что его знает, она же носила его целых девять или сколько там месяцев, она много раз представляла себе его образ. Девочка в ее воображении рисовалась ею самою, и потому близкой, понятной и родной. Ну а если мальчик, то почему-то думалось, что копия Александра Миласкиса, такой же крупноголовый, рыжеволосый, темноглазый, спокойный крепыш. Голубыми глазами ее рассматривал совершенно незнакомый ей ребенок. Потом он с интересом перевел взгляд на потолок, на окно. Ой, у него на пухлой щечке точно такая же ямочка, как у Алекса! И тоже только на одной щеке. Родная, любимая ямочка! Малыш опять изучающе посмотрел на нее.

— Ай! — вскрикнула стоявшая над ними медсестра, — у Крауфорд ребенок смотрит!

Эна удивленно на нее взглянула: а почему он не должен смотреть?

Вторая медсестера тоже заахала: какой у него осмысленный взгляд, так и не бывает! Обе стали восторгаться ямочкой.

«Ты у меня особенный!» — улыбнулась сыну Эна.

— Родила! — позвонила рано утром Алексу теща.

— Кто? — ничего не понял Алекс. Он пребывал в полной уверенности, что вчерашняя тревога была ложной.

— Мальчик! — и пока Алекс соображал, что это за мальчик, добавила радостно: — Внук!

— А! — Алекс и растерялся, и обрадовался, все сразу. — Я могу их забрать?

— Нет, конечно, не вздумай! — строго сказала теща. — Пусть побудут под контролем. Ребенок явно недоношен.

И положила трубку.

Алекс заметался. «Это что значит?» Неожиданно вспомнил, что у него сегодня собеседование. И завтра еще одно. Вот тебе и «все по плану»! Куда теперь? С трудом попадая ногами в штанины, он натянул джинсы, надел подвернувшуюся под руку рубашку и поехал к Эне.

— Алекс! У тебя рубашка не на те пуговицы застегнута, — первое, что сказала ему жена.

— Что? А! Спасибо, — он застегнул пуговицы как надо и нервно улыбнулся. — Хорош бы я был сегодня на собеседовании!

— Ты что, в джинсах собираешься идти?! — Эна чуть не заплакала.

Ее начала угнетать вся эта ситуация. Она не любит быть под контролем! Она сама себе контроль! А тут еще и Алекс... Его вид был последней каплей.

— Не успею переодеться уже, — махнул он рукой. — Не пойти, что ли?

— Но ты же его так ждал! — Эна все-таки заплакала.

Алекс испугался.

— Значит, пойду. Плевать. Они не джинсы на работу берут, а меня. Эна! Расскажи, что случилось?

— Ты позавтракал?

— Да. Нет... Эна! — заорал он. — Какое это имеет значение?

Она заревела в голос.

— Прости меня. Тебе здесь плохо, да? А что с ребенком? Твоя мама утром звонила, говорит, вам лучше здесь оставаться. Где мой сын, Эна? Я хочу взглянуть.

Эна улыбнулась сквозь слезы:

— Посмотри. Он замечательный!

— Не сомневаюсь. Я приеду после собеседования?

— Поешь обязательно.

Алекс пошел с медсестрой и мельком увидел розовый носик. Ребенок как ребенок.

Что было на собеседовании, он вспомнить не мог. Что было на втором — тоже. Но, кажется, он был в костюме.

Заранее запланированные дела. Целый список. Ни перенести, ни отложить он не мог. И Эны нет дома! Это невыносимо!

Теща сетовала, что никак не может приехать — отпуск у нее только через месяц. Так это даже хорошо. Ему только тещи здесь не хватало!

Миласкисы испуганно твердили, что нужно слушать рекомендации врача, не торопиться, не паниковать, делать, как доктор велит. Врачей, однако, было несколько, мнения у них были разные, все они непрерывно советовались с Эниной мамой, которая явно была не против продержать дочку и внука под надзором коллег до своего приезда. И Эна! Его обычно уверенная в себе жена совсем растерялась.

— Алекс, — позвонила с утра Эна и заплакала в трубку. — Мне плохо! Они нас держат здесь просто так. На всякий случай. Ох как я влипла! Я не могу сцедить молоко. Грудь камнем. Я устала... забери нас отсюда! Немедленно! Или... нам лучше здесь?

— Еду. Я сейчас приеду за вами. Жди.

Но сразу он не поехал. Только он положил трубку, позвонил Николас узнать, как дела.

— Санни, а может, лучше пусть там побудут? Заберешь сразу уже хорошего? — Ник не добавил ясности, а еще «опытный папаша»! Тоже мне сказанул «заберешь хорошего».

Алекс швырнул трубку, пошел к двери, но вернулся. Не может быть, чтобы Эна была не в состоянии разобраться сама! Но что ей для этого надо? Он поискал Энин конспект, куда же она его засунула? Не нашел. А, ладно, может не все там есть. Плюнул и поехал в библиотеку.

— Девушка, милая, пожалуйста, мне нужна книга о признаках недоношенности. А лучше несколько книг. Мне нужно сделать копии страниц.

Наконец он приехал к Эне. Сунул ей листки. Она пробежала глазами, прищурилась и вздернула воинственно нос. Недоношенный, говорите? Ха!

Отпустили их на удивление легко и быстро.

Алекс что-то подписывал, с кем-то разговаривал. Эна нетерпеливо взяла ребенка:

— Мы подождем тебя внизу.

Прижала к себе и поспешила к выходу. Остановилась, заглянула внутрь свертка и вздрогнула от раздавшегося рядом знакомого голоса:

— Поздравляю!

Большой, бодрый, сияющий Николас широко улыбался и протягивал ей охапку роз.

— Ну-ка дай мне Крауфорда подержать. Иди, малыш, к дяде Нику. Вот ты у нас какой!

Он ловко подхватил ребенка. Эна уткнула лицо в букет — розы пахли праздником.

— Ах, Ник, спасибо... Откуда ты взялся?

— Позвонил Санни, он сказал, что едет за вами. Ну не мог же я пропустить такое событие! — добродушно хохотнул Николас. — Так как же зовут Крауфорда-младшего?

— Еще никак, — смутилась Эна.

Ник опять рассмеялся, и ей стало хорошо и спокойно.

На крупного шумного Николаса с маленьким ребенком и Эну с роскошным букетом одобрительно поглядывали.

Наконец появился Алекс.

— На, Санни, держи сына, — весело распоряжался Николас, протянул сверток Алексу, и оглянулся: — Где тут моя сумка?

Алекс не знал, как лучше взять. Держать неудобно, ничего не видно, даже лица не разглядеть, точно ли это их младенец. Ребенок вдруг зашевелился внутри своего кокона, Алекс от неожиданности чуть его не выронил и испуганно посмотрел на Эну. Пронесло, не заметила его неловкости.

— У нас, кажется, вазы дома нет, — подумала вслух Эна, прижимая к себе розы.

Как же досадно, что Алекс не догадался прийти с цветами! Конечно, они так внезапно решились на поездку домой, у него совсем не было времени, он не о том думал, но все-таки... Первый раз в жизни она бы не отказалась от букета, а он не догадался.

— Есть ваза! — рассмеялся Николас. — Как ты думаешь, что у меня в сумке лежит? И не только ваза. Мы с Викки все положили. Ну, что там вам на первое время надо.

— Ник, — у Эны не было слов, ее переполняла благодарность.

Он обнял ее за плечи и повел к выходу. Алекс шел рядом с сыном на руках. Несколько ошеломленный, но очень обрадованный, что и это приключение закончилось. И, кажется, благополучно.

Ник доехал с ними до дома:

— Молодцы, ребята! Славный парень у вас! Так Викки и расскажу. Увидимся.

Помахал рукой и поспешил домой.

***

«Почему он не спит и что вообще с ним надо делать?» — переживала Эна, зачем-то укачивая ребенка. Подержала еще немного и отдала Алексу. Пошла наливать воду в вазу. В дверь позвонили, Эна открыла. Молодой посыльный вручил ей завернутый букет.

— От кого? — растерялась Эна.

— От того, кто любит. От кого же еще бывает? — рассмеялся тот.

Эна закрыла дверь, развернула цветы и ахнула. Три цветка стрелиции смотрели на нее головками с птичьими клювами. «Райские птицы». Сколько же их росло на клумбах отелей на их острове!

Эна побежала обнимать того, кто любит.

— Куда я их поставлю? — спросила деланно недовольно.

Но Алексу было не до цветов — ребенок извивался и яростно терзал соску.

— Эна! Его точно надо все время носить? Что-то ему явно не нравится.

Он с облегчением отдал ей ребенка и занялся цветами.

— Э... Может, его покормить? — предложил Алекс, глядя, как Эна безуспешно пытается успокоить заходящегося в крике ребенка.

— Я его час назад кормила. Ну не мог же он так быстро проголодаться? — растерянно посмотрела на него Эна.

Сунула соску. Соска сначала была воспринята с энтузиазмом, потом ее выплюнули.

— Кто его знает, вдруг проголодался? — не очень решительно предположил Алекс, забирая у нее ребенка.

— У него еще то молоко не переварилось! Я нарушу процессы ферментации! У него живот заболит. Хотя бы еще час подождать, — жалобно сказала Эна и спросила, поднимая с пола и рассматривая подаренную Миласкисами пустышку: — А может, ему соска не нравится? Не слишком физиологичной формы?

Алекс с огромным облегчением покинул этот сумасшедший дом и отправился на поиски физиологичной соски.

— Пустышка правильной формы? — удивилась аптекарь. — Ну, кто какую форму любит.

— Давайте все, которые есть, — решил молодой папа.

Дома царила тишина.

— Я сломалась и покормила, — призналась Эна, любуясь спящим ангелочком. — Спасибо тебе за цветы. Они мне наш остров напомнили. Где ты только такие нашел!.. — обняла она Алекса.

— Заказал тропические, сам не знал, что они привезут, — улыбнулся он.

— Какие у вас похожие ямочки! — умилилась Эна, целуя его в щеку.

«Птицы» нашли себе пристанище в вазе с розами. Забавная композиция получалась, но родителям было не до ваз и цветов. Ребенок проснулся и заплакал.

Они перепробовали все соски. Совсем обессилев, малыш уснул с соской Миласкисов.

— Может, у него что-нибудь не в порядке? — через полдня мучений спросил Алекс.

— Врачи ничего не смогли обнаружить! Абсолютно нормальный, здоровый ребенок! — твердо произнесла Эна.

Глава 30 Научный подход к кормлению детей

***

— Давай мыслить логически, — говорила Эна, расхаживая глубокой ночью с ребенком на руках (так он соглашался немножко помолчать). — Почему грудные дети плачут? Только две причины: или голодные, или что-то болит. Что может болеть у здорового ребенка?

Измученный Алекс пожал плечами.

— Животик? Да? Алекс! Что мы делаем не так?

— Не плачь, давай его мне.

Утром Эна позвонила Викки. Та только удивлялась. Она помнила, что Александр ел, спал, и не было никаких проблем в первую неделю, как и во все остальные. Впрочем, она уже подзабыла, ведь прошло целых полгода! Александр так меняется с каждым днем!

Не дождавшись положенного, по ее мнению, времени для кормления, Эна дала грудь.

— Эна, — глядя, как сын жадно начинает сосать, сказал Алекс. — Кричалка все-таки голодный.

— Засеки лучше время, — отрезала Эна.

Пятнадцать минут малыш сосал энергично, потом стал чмокать, выпускать грудь, наконец закрыл глазки и уснул.

— В принципе нормально. В сумме двадцать минут сосал. Как в учебниках, — удивлялась Эна, сцеживая остатки. — Может, молока мало? — размышляла она вслух, — но смотри, сколько я еще могу нацедить.

Через час Кричалка проснулся.

— Может, он воздуха наглатывается, и у него животик болит? — анализировала Эна. — Но я же держу его вертикально после кормления. Воздух выходит. Не весь? Дольше держать?

— Бедный Шумелка, — носил сына на руках Алекс. — Что же с тобой происходит? Эна! Покорми, пусть еще часок помолчит.

— Мне больно кормить, — заплакала Эна в следующий раз. — У меня уже соски потрескались.

— Ну что ты ревешь! Ты же умная, вот и придумай что-нибудь! — с издевкой сказал Алекс.

— Хочешь сам покормить? — с неменьшей издевкой спросила Эна.

— Что ты сердишься, — пошел на попятную Алекс. — У меня тоже сдали нервы.

— А это мысль, — вдруг предложила Эна. — Давай покормим его сцеженным. Нет. У меня тогда молоко не прибудет. Нельзя.

Она представила, как дает грудь этому Пиявке, содрогнулась и решила:

— Разочек, только разочек. А я пока сцежу. На, корми из бутылочки, — и проворчала. — Сил моих больше нет.

— Вкусно, Торопыжка? — улыбался Алекс закатывающему от наслаждения глаза ребенку.

Он так устал от всего этого, что чуть не уснул, сидя с бутылочкой и ребенком на руках. Положил спящего Сопелку и просто упал рядом с Эной. Она даже не пошевелилась.

— Он проспал больше трех часов! — воскликнула Эна, посмотрев время.

— Уже легче, — с трудом оторвал голову от подушки Алекс.

Но легче не стало. Все повторилось.

— Алекс, — сказала Эна, таская Кричалку на руках, чтобы оттянуть момент кормления и не давать грудь через час после предыдущего. — Давай последовательно исключать причины. Начнем с молока.

— Угу, — Алекс был согласен на все, лишь бы в доме воцарилась тишина хотя бы часа на три-четыре.

— Я должна знать его количество. На, держи Шумелку, позвоню-ка я на работу.

Алекс мерил квартиру шагами, изо всех сил качая Кричалку. Эна наконец положила трубку.

— Мне нашли подходящие весы. Съезди, забери.

— Что забрать? — не понял Алекс.

— Весы. Нашлись нужной мне точности и подходящего размера. Взвесим и посмотрим!

Но как только дверь за Алексом захлопнулась, стало совсем невыносимо. Даже на короткое время ей совсем не хотелось оставаться одной. Она чуть не заплакала, такой несчастной и беспомощной она себя почувствовала. Прижала к себе сына, но облегчения не последовало. Он жил своей жизнью. Она его не понимала, жалела и злилась на него одновременно. Как же так? Она же видела Александра у Миласкисов! Именно такими она себе и представляла младенцев. А у нее все совсем по-другому.

Наконец вернулся Алекс.

Эна взвесила Шумелку до и после кормления и подсчитала разницу.

— Ничего себе! Алекс! — закричала она так, что Алекс даже подпрыгнул. — Это чудо высосало меньше половины полагающейся ему порции!

Чудо мирно спало.

— Почему? — металась по квартире Эна. — И что теперь делать? А? Что же не так? У меня же есть молоко.

— Давай в кровать, пока Кричалка спит. Меня шатает, — взмолился Алекс.

Эна решила сначала поесть. Она когда ела-то в последний раз? «Какая хорошая идея заморозить себе обеды», — порадовалась своей сообразительности, сидя в тишине на высоком стуле за стойкой бара. Зазвонил телефон. Эна метнулась испуганно (только бы не разбудили Шумелку!) и излила свои горести Викки. Хорошо, что никто больше не позвонил, пока ребенок спал: Эна снова забыла отключить телефон.

Весы упорно показывали, что Кричалка недоедает. Вот он, ласточка маленькая, сосет упорно, жадно, минут пятнадцать, потом начинает отвлекаться, засыпать.

— Ну уж нет! Я тебя накормлю! — грозно сказала Эна, впихивая ему грудь.

Кричалка оказался упорнее в своем нежелании сосать. Они промучились еще полчаса, и Эна отступила на этот раз. Но не сдалась.

— Алекс, Алекс! Ну проснись же!

— А? Что? Качать Кричалку? — встрепенулся Алекс.

— Нет. Я груди перепутала.

— Что? — вытаращил глаза Алекс.

— Я пыталась докормить его после взвешивания и перепутала, дала не ту грудь, а вторую. И он сосал! Это нормально?

«Все нормально, лишь бы он заткнулся», — подумал Алекс.

Лентяйка, как его теперь прозвал Алекс за нежелание трудиться над одной грудью, упорно придерживался собственного режима кормления — «норму» высасывал только при кормлении из двух грудей. Эна уже была согласна на такое «некнижное» поведение, лишь бы он ел побольше и спал подольше. Алекс был счастлив, что ребенок перестал капризничать.

— На, делай ему «столбик», — Эна протянула Алексу Лентяйку. Прозвище «Кричалка» ему отменили за ненадобностью.

Эна проставила новые точки на разлинованном графике взвешиваний.

Алекс держал сына вертикально. Так велела Эна, побаиваясь, что у того разболится животик. Уж очень жадно он сосал и всегда наглатывался воздуха!

— Ну что же ты, Лентяйка! Нет чтобы по-человечески питаться! Замучил маму. Нельзя от жизни требовать одних сливок. Нужно уметь работать. Хорошо, пока с тобой родители возятся. А что дальше будет? — воспитывал сына повеселевший Алекс.

— Бульк, — вместе с воздухом из «столбика» вылилась часть молока.

Алекс вытянул руки перед собой. Он и Лентяйка посмотрели друг на друга.

— Обжорка ты, — вздохнул Алекс. — Ну скажи мне, зачем ты слопал лишнее? Фу, какой ты поросенок теперь!

Получивший себе следующее прозвище Лентяйка благодушно висел в папиных ладонях.

А Эна нарадоваться не могла, что он съедает лишнее. «Лучше больше, чем меньше!»

— Обжорка ты и есть, — рассказывал ему Алекс. — Но вы с мамой нашли друг друга. Она любит накормить, ты любишь поесть. Глядишь, она меня оставит в покое, теперь у нее есть новый объект для кормления. Вот подрастешь немного, попробуешь, какое печенье делает твоя мама. Дядя Ник за него душу готов продать. Еще увидишь...

Лентяйка заснул под звуки его голоса, прямо в вертикальном положении. Алекс отнес его в кроватку.

«Господи, — думала уставшая Эна, — неужели это когда-нибудь будет: нормальная семейная вечеринка с Миласкисами у нас в гостях? И наши подросшие дети... Не верю».

— Какую я тебе маму раздобыл, да, Обжорка? Нравится? — Алекс заглянул Эне через плечо.

Сын недовольно посмотрел на него озабоченными глазенками и продолжил процесс насыщения.

— Не отвлекай Обжорку! — испуганно попросила Эна.

— Ну почему, почему Лентяйка так любит поесть и пообщаться именно ночью? — вопрошала Эна под утро, наконец добравшись до кровати. — И вообще! Рано ему еще столько бодрствовать. Ему почти все время спать полагается.

«Главное — не вопит без конца», — подумал Алекс и решил заступиться за Лентяйку:

— Кто всегда ведет себя как полагается, пусть первый бросит в Обжорку камень.

Эна насупилась. Это на что намеки? И, главное, от кого? Стол так и не купил, между прочим.

— Вспомни, откуда мы его привезли, — рассмеялся Алекс, обнимая ее, — может, он тот часовой пояс больше любит. Ему есть из чего выбирать.

— Маленькая девочка вела бы себя паинькой, — вздохнула Эна притворно, ей ужасно нравился ее Обжорка.

— А как ведут себя кошки дикие? — прошептал Алекс, взъерошив ее волосы.

Эна ответила на его поцелуй, но недавние события все еще так переполняли ее, что она, привстав на локте, принялась ему рассказывать шепотом, как Лентяйка появился на свет.

— Ах ты моя кошка дикая! Обманули всех вы с Лентяйкой, — смеялся Алекс и шептал: — Моя храбрая девочка. Моя умница.

— Остановись, — взмолилась Эна. — Больше всего на свете мне хочется спать...

— Тогда не будь такой соблазнительной, — Алекс обнял ее покрепче. — Иди сюда. Ладно. Засыпай.

Он лежал и загибал пальцы на руках. Потом затормошил уже дремавшую жену:

— Эна, а что если Обжорка появился на свет в срок? Могло такое быть?

— Так и было, врачи неправильно определили срок, — сонно ответила ему жена. — А что?

— Тогда, знаешь, из какой он ночи? Помнишь, мы буи собирали? Ты помнишь лодку? — он засмеялся. — День в день!

— Надо же, — провалилась в сон Эна. Буи они собирали в какой-то нереальной прошлой жизни.

Глава 31 Эпилог

Поспать ей не удалось. Она услышала звонок телефона, с трудом открыла глаза и пошла в гостиную снимать трубку. Сказала «привет» маме и... проснулась от настоящего, не приснившегося, телефонного звонка. Хорошо, что один аппарат был теперь под рукой, у кровати.

— Мама? Все хорошо. Только ты меня разбудила, я совсем не спала сегодня. Обжорка нас так вымотал!

— Не вздумайте давать ребенку прозвища, — строго сказала мама, — его же потом всю жизнь так будут дразнить!

Она еще что-то говорила, но Эна уже спала с трубкой на подушке. Потому звонок в дверь был для нее полной неожиданностью.

— Папа! — бросилась на шею отцу Эна. — Вот это сюрприз!

— Дед! — поправил он ее радостно. — Теперь я отзываюсь только на «деда». Показывайте мне внука.

— Обжорка обыкновенный, единственный экземпляр, — шутливо сказал появившийся с ребенком на руках Алекс, — питание усиленное, щек наращено две штуки.

Он вертел Обжорку, гордо демонстрируя шикарные щеки, которые теперь видны были со всех сторон.

Но дед заметил другое: одно оттопыренное ухо. Он непроизвольно поднял руку, потрогал свое, такое же. Дед разглядывал внука, а тот с интересом изучал новое лицо и вслушивался в звуки нового голоса.

На пухлой щечке папина ямочка. Дедово ухо. Удивленные глазенки маленькой Эны. Родной незнакомец.

— Так как его зовут? — спросил дед, улыбаясь внуку.

Эна с Алексом смущенно переглянулись.

— Пока никак, — призналась Эна.

— Ну вы даете! — воскликнул дед. — Человеку почти три недели, а у него нет имени?

Родители пожали плечами.

— Все. Если к вечеру Безымянному не придумаете имя, называть его буду я!

Эна рассказывала ему, какой странный режим предпочитает Обжорка, как он их напугал вначале, но теперь посмотри, какой толстенький и спокойный, хотя поспать с ним — не поспишь особо.

— Оказывается, ты, Безымянный, с характером! — восхитился дед. — Сумел-таки заставить своих сумасбродных родителей под тебя подстраиваться!

— Я думала, что увижу своего ребенка и сразу пойму, как его зовут, — оправдывалась Эна. — А теперь смотрю-смотрю, но никакое подходящее имя в голову не приходит. И потом, нам не до этого было.

— Странные вы родители, — качал головой дед.

— Мои тоже странные были, — рассмеялся Алекс. — Сами не мучились, предложили мне назвать брата. Я и назвал его Кристофером.

— Почему? — заинтересовалась Эна.

— Ну раз Винни-Пухом не разрешили, пришлось Крисом, — улыбнулся Алекс.

— А если Александр? — стал подбирать Алекс. — Нет. Слишком много будет Александров за одним столом, когда придут Миласкисы. Николас? А вдруг он не вырастет таким громадным, какой же он тогда Николас? Интересно, почему меня Александром назвали... Умел бы ты, Обжорка, говорить, никаких проблем бы не было, сам бы сообщил, как тебя зовут. Да?

— Бульк, — согласился сытый «столбик».

— Алекс, а что у тебя с поисками работы? — поинтересовался тесть.

— Только не сейчас! Я не хочу оставаться одна, — ответила за Алекса Эна и чуть не заплакала. — Я не справлюсь.

Алекс улыбнулся ей ободряюще.

— Временно прекратил. Найду. Через месяц, — с деланной беспечностью сказал он тестю.

— А сейчас ничего хорошего не подворачивается? — не унимался тот.

— Почему? Как раз сегодня должен был ехать на собеседование, — нехотя признался Алекс.

— И как место?

— Лучше не бывает, — вздохнул Алекс.

— Так в чем же дело? Я на неделю взял отпуск. Потом бабушка приедет. Иди на собеседование. Давай, Санни Крауфорд! — подбодрил Алекса тесть.

Алекс нерешительно посмотрел на Эну.

«Какая бабушка? — не поняла Эна, — Ах, ну конечно! Мама!»

— Эна? Ты — и боишься, что не справишься? — шутливо спрашивал отец уже у дочери.

«Я это недавно слышала, — усмехнулась Эна. — Правда, несколько в другом контексте и о кошках диких. До чего же все мужчины одинаковы!»

— Ну у вас и семейка! — сказал Алекс, целуя Эну перед уходом. — Как... поезд. На рельсах не стой.

— Добро пожаловать, — Эна не обиделась, она повеселела.

— Так, — бодро спросил отец, когда за Алексом закрылась дверь, — чем я могу помочь?

— Надо же, какие блестящие рекомендательные письма у твоего мужа! — поднял он с пола бумажки, которые высыпал из коробки Алекс, собирая нужные документы.

— Еще бы! — рассмеялась Эна, — Алекс сам их писал.

Но спохватилась: зачем же она так пренебрежительно отозвалась о муже?

— Он заслужил такие. Никто никого не заставлял подписывать. Значит, работодатели согласны.

Алекс вернулся в приподнятом настроении. Похоже, дело на мази, он понравился. Потянул носом — в доме вкусно пахло.

«Да! Жизнь налаживается!»

Но тут же надулся — между стойкой бара и окном стоял небольшой новенький круглый стол.

— Тесть сам стол купил или ты попросила?

— Я. Написала список, что мне надо, — хлопотала на кухне Эна, делая вид, что не заметила его уязвленного самолюбия.

— И где он сейчас?

— Гуляет с Обжоркой. О! Вот и они.

— Есть варианты имени? — напомнил тесть.

Алекс покачал головой.

— Как насчет назвать Безымянного именем твоего покойного отца? Джеймсом? — постарался ровным голосом произнести тесть. Он всей душой сочувствовал деду, который так рано погиб, не дождался внука.

Эна увидела, как у Алекса задрожали плечи. Он отвернулся. Когда повернулся, глаза были сухие.

— Хорошая идея, — он попытался пошутить. — Точно. Надо опередить Криса, пока брат не женился, не родил сына и ему не пришла в голову та же мысль.

И практически веселым голосом предложил:

— Эна, давай позвоним Николасу. Узнаем, что там у него с расписанием, и назначим крестины для Джеймса. Лучшего крестного для будущего теннисиста быть не может! Только Николас! Николас Миласкис!

PS По просьбе читательницы даю название книги, по которой Эна дышала поверхностно и это помогло ей обезболить схватки. Техника описана в книге Лоранс Пэрну "Я жду ребенка".

ОТ АВТОРА : Если вам понравился роман, пожалуйста, не забывайте ставить сердечко и тптд.. Большое спасибо!

Большое спасибо тем, кто оставляет комментарии!