Никого нельзя обижать! Семестр ІІ

Ну очень короткое введение

Для лучшего понимания мотивов поступков персонажей первых глав рекомендую перечитать пролог к первой части книги «Никого нельзя обижать! Семестр І».

Глава 1

Ленинградская область, город Ломоносов. Усадьба семьи Белых. 19 октября 2086 года.

– Ё… твою дивизию! – в сердцах выругалась оказавшаяся вдруг на полу следователь полиции, сбрасывая с себя дымящиеся обломки бывшего стола и оглядываясь ошеломлённо вокруг. – Это – жопа!

– Согласна! – донеслось из второй зашевелившейся и рассыпающейся кучи мелких и не очень обломков бывшей мебели.

– Что это было? – очумело уселась на пол женщина-полицейская. Её растерянный взгляд безостановочно скользил по разрушениям, возникшим в секунду назад аккуратной детской комнате.

Вторая дама, сумевшая подняться на ноги первой, ошарашено проговорила:

– Не люблю повторяться, но сейчас скажу – это полная жопа, коллега!

Специально уполномоченное государством лицо, бросив быстрый, но в то же время цепкий и внимательный, взгляд вокруг, принялось почти безуспешно отряхивать сначала короткую причёску, а следом и запачканный откуда-то взявшейся сажей и щепками костюм.

А потом провело более тщательный осмотр закрытой ранее собственноручно на замок комнаты, которая таковой и осталась, несмотря на слегка побитые чем-то дверь и стены около них. Странно, но стекло на большом окне, как и старомодные шторы перед ним, непонятным взрывом были не затронуты и соответственно вполне себе уцелели. Только покачивались (шторы) теперь как от сильного порыва ветра. Правда и были они от эпицентра произошедшего (который, скорее всего, имел форму шара) несколько дальше, чем дверь, и немного в стороне.

Ещё в воздухе плавали частицы чего-то сгоревшего. Часть этих чёрных крупинок уже успела осесть на предметах интерьера, полу и обеих женщинах. Скорее всего, из-за этого непонятного пепла в комнате сильно воняло горелым, но не деревом (остатки мебели уже почти не дымились и их запах был едва ощутимым), а тканью.

При этом и на обеих дамах никаких особых повреждений не обнаружилось, если не считать, конечно, нескольких ссадин (полученных, скорее всего, от частей разрушенной непонятно от чего мебели) и порванную в нескольких местах одежду.

От третьего их недавнего собеседника остался только на удивление работающий, но немного подкопченный, как и сами женщины, ПИКом. Несовершеннолетний подопечный мужского пола, за сохранность которого осматривающаяся сейчас дама отвечала перед самой государыней, исчез непонятно куда и как.

– Мы с вами хоть и из одного министерства, но совсем не коллеги! – недовольно подала голос также закончившая осматриваться следовательница, предпринявшая попытку поднять себя на заметно подрагивающие ноги.

«Ей досталось явно сильнее, чем мне! Может и контузия есть» – тяжело вздохнув, подумала вставшая первой, переведя взгляд на пытающийся взгромоздиться на ноги источник прозвучавшего недовольства. – «Впрочем, она и к парню была значительно ближе».

Снова тяжело вздохнув, старшая особой отдельной сводной оперативной группы ДГБ МВДР майор Ярая-Ильина Светлана Константиновна, мысленно моля всех святых о потере вместо головы всего лишь недавно приобретенных и таких красивых больших звезд на своих погонах, медленно проговорила:

– Нам с вами, коллега, теперь будет именно то, что вы изначально сказали!

– Причём здесь я? – наконец-то вслед за пока ещё майором вертикальное положение приняла такая же растрёпанная, вымазанная копотью и опилками полицейская следовательница. – И повторюсь, я вам не коллега!

– Вот здесь, милочка, позвольте с вами не согласиться! – над вновь извлечённым, защищённым и не от таких передряг, служебным коммуникатором зависла новая голограмма, введшая бывшую уже следовательницу в ещё большее, чем первый раз, изумление после увиденных на ней надписей, предписаний и подписей. – С этого момента вы – моя подчинённая! И если мы с вами быстро не найдём нашего так неожиданно исчезнувшего и настолько необычного мальчика, при этом живым и здоровым, то нам будет именно то, что вы обозначили, когда находились в горизонтальном положении на этом полу. И это в лучшем случае! А в худшем нам обеим настанет то, что обозначается тем женским органом, который находится чуть впереди упомянутой вам жопы.

«Уж мне-то точно!» – мысленно добавила женщина, переводя дух после своего неожиданного, длинного и экспрессивного монолога. – «Всё-таки и меня слегка задело! Нельзя срываться на подчинённых. Тем более что вины следовательницы в произошедшем только что нет».

«Хотя парень исчез именно после того, как посмотрел похищение девочки» – подумала ещё она же, возвращая во внутренности пиджака свои только что продемонстрированные полномочия. – «Но я сама дала ей на это разрешение!»

В третий раз тяжело вздохнув, Ярая-Ильина проговорила:

– Но сначала пожалуйте подписочку о нераспространении информации о произошедшем в этой комнате. А также о том, к чему вы будете допущены вследствие вашей новой работы в составе моей группы. Надеюсь, в том «талмуде» соответствующий бланк найдётся?

Командир подбородком указала новоявленной подчинённой на кончик выглядывающей из обломков мебели папки.

– А вот и ваше первое задание, – получив затребованное, кивнула головой Светлана Константиновна на сотрясающуюся от ударов и криков, но пока держащую оборону дверь. – Успокойте всех, кто бы там ни был. И возьмите с них аналогичные подписки.

***

Кингисеппский район. Лесной массив. Озеро Глубокое. 19 октября 2086 года.

В сознание я пришёл от ощущения начинающегося падения. Вернее не в сознание – его я как бы особо и не терял – так, секундное затмение накатило и всё. В общем …

Знаете, бывает иногда, что на грани яви и сна накатывает вдруг мгновенное пренеприятнейшее ощущение внезапного падения, сопровождаемое принизывающим всё нутро испугом и сильным вздрагиванием утомлённого за день организма, только что попытавшегося расслабиться в ожидании ночного отдыха?

Вот что-то подобное произошло сейчас и со мной – ощущения один в один. Только расслабиться, как перед сном, я не успел. Зато сполна проникся «непередаваемыми ощущениями» от воплотившегося наяву кошмара. И вот, что хочется сказать – во сне или на его краю оно как-то полегче всё происходит. По крайней мере, нет ощущения, что тебя кто-то целиком поджаривает в микроволновке.

Хорошо, что разразившееся неожиданно для меня безобразие меня же долго не мучило. Спустя пару секунд свободного падения я рухнул в воду с высоты, как я думаю, второго этажа семейной усадьбы Белых, на котором и находился перед незапланированным «вылетом». Плюхнулся в том же положении, что и сидел до этого за столом. То есть в воду вошёл не головой, а ногами и слегка тем местом, к которому они крепятся. Так что и ушибов никаких почти не получил. А моя пятая опорная точка доставшийся ей урон как-нибудь переживёт.

Изначальное положение тела, а также то, что я хоть и чуть-чуть, но успел оглядеться с первоначальной высоты своего недолгого парения, дали мне возможность вовремя захлопнуть рот и не наглотаться находящейся внизу неприглядной мутной жидкости после «грациозного» вхождения в водную гладь.

То, что я упал в воду, а не в какую-нибудь, например, кислоту – это несомненный плюс. Но ещё в моё время вода в речках и прудах была отнюдь не кристальной чистоты – чего в ней только не водилось. Особенно если посмотреть на эту живность в микроскоп – как вспомню, так вздрогну. Правду говорят: многие знания – многие печали1. Хотя ещё мой отец рассказывал, что возвращаясь из школы мог безбоязненно напиться из лужи. Как обстоят дела с биологическим заражением водоёмов этого времени, я не знал. Но думается мне, что рот свой я закрыл не зря.

1. Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь. – цитата царя Соломона из библейской книги Екклезиаста.

Прохлада воды приятно охладила разгорячённое отчего-то тело, с грацией кирпича погружающееся в глубину лесного, как я успел заметить, озера. И ещё увидел, что никаких следов человеческой деятельности вокруг, кроме теряющейся за деревьями едва накатанной дороги и удаляющегося по ней знакомого автомобиля, нет.

То, что температура воды и воздуха совсем не такая комфортная, как показалось вначале, я понял спустя некоторое время после того, как, разглядев под собой уходящую ко дну девочку, вытащил её на пологий берег. Да и конец октября-месяца об этом как бы прозрачно намекал. Но все школьные сведения по естествознанию благополучно вылетели из головы, чему, как мне кажется, поспособствовал неоднократно пережитый стресс – до сих пор моё сердце пыталось вырваться из груди своего непутёвого хозяина.

То, что вытащил именно Белую Дашу, я понял уже на суше. До этого момента было как-то не до проведения опознавательных мероприятий тонущих девочек. Мозг непосредственно в тот момент работал, словно биологический компьютер без особых переживаний: «Veni, vidi, vici!»2. То есть: пришёл (вернее упал в воду), увидел, победил (то бишь спас)! Эмоции, как уже сказал, захлестнули моё сознание позже, на берегу.

2. Veni, vidi, vici (с лат. – «Пришёл, увидел, победил») – выражение, которым Гай Юлий Цезарь уведомил о своей победе.

Скорее всего, девочка, как мне и привиделось при просмотре ролика в усадьбе, упала в воду озера без сознания. Может именно поэтому она практически не нахлебалась воды. По крайней мере, её очень мало вылилось из неё после того, как я начал применять к спасённой реанимационные мероприятия. Спасибо госпоже наставнице, что впихнула, по меньшей мере, в одну гимназическую голову пригодившиеся сейчас знания и умения!

Кроме того, как понял тоже уже на берегу, на который с огромным трудом вылез, вытаскивал я бесчувственное детское тело, в том числе и за сломанную руку, чего поначалу не заметил. Так что то, что спасаемая моего «героического» спасения не чувствовала, точно являлось для неё благом.

А вот почему мне, несмотря на неплохо раскачанные к сегодняшнему дню персональные физические кондиции, оказалось очень тяжело транспортировать по воде и из неё лёгкое детское тельце, было совсем непонятно. Может тоже влияние стресса? Впрочем, не время сейчас с этим разбираться.

То, что я абсолютно голый, до меня дошло, когда, упав на колени перед лежащим без движения ребёнком, зубами и руками срывал с детских ручек прозрачные путы и вытаскивал изо рта девочки кляп. А потом склонялся к освобождённой от осенней одежды груди, прислушиваясь, не донесётся ли оттуда стук маленького, но такого доброго сердечка.

Ничего не услышав, я плюнул на все приличия с ненужными сейчас вопросами о том, куда всё с меня подевалось, и начал делать искусственное дыхание рот в рот. Перемежая его с непрямым массажем сердца, я надеялся не сломать при чересчур сильном надавливании тонкие детские рёбрышки, выступающие под «украшенной» многочисленными разноцветными синяками кожей. Всё-таки опыта в этом деле у меня никакого нет, а тут сразу ребёнок!

Сколько времени потратил на реанимацию не скажу. Сознание, которое и так было не совсем в тонусе, с началом моих манипуляций окончательно поплыло, окутавшись каким-то вязким туманом, который я всеми силами старался разогнать. Единственным желанием в тот момент было, чтобы девчонка наконец-то очнулась.

И наградой за приложенные усилия стали слабые Дашкины слова:

– Дядя Слава, злые тёти украли твой подарок!

– Не переживай, малявка, я тебе новый сделаю! – руки обессилено опустились по сторонам от моих покрасневших почему-то бёдер.

А потом прозвучал неожиданный, но вполне закономерный вопрос:

– Дядя Слава, а почему ты голый?

После которого я, нервно рассмеявшись, упал рядом с девочкой, постаравшись скрыть всё то, что видеть ей было ещё рано.

Истерическое ржание вырывалось из меня до тех пор, пока я не заметил, что реанимированная снова перестала подавать признаки жизни.

После новой проверки отсутствия сердцебиения и дыхания я, нецензурно выругавшись, пошёл на второй, тоже благополучный и значительно более короткий заход, совсем уже не стесняясь своей наготы.

И может именно поэтому наконец-то заметил, задействовав со страха все свои немногочисленные возможности, в том числе и эфирные, что спасаемая спасаться не хочет. Вернее, наверняка хочет, но некоторые раны головы, рук и ещё, как оказалось спины, ей этого сделать не позволяют. Из повреждённых мест вместе с кровью уходила энергия девочки, и она после реанимации, словно засыпая, постепенно снова отключалась. А во время проводимых мною манипуляций энергия восполнялась, перетекая из моих рук в ауру ребёнка. И если кровотечение, слава Богу, явно уменьшалось, то про отток энергии я такого сказать не мог.

– Дядя Слава, а нас спасут? – задала новый вопрос Даша после повторного прихода в себя.

– Обязательно спасут! – погладил я девочку по голове, стараясь не касаться раны на ней. – Надо только обязательно в это верить.

– Я буду верить! – кивнула малышка, закрывая глаза и неожиданно добавляя. – А ругаться – нехорошо!

«Какая молодчина!» – подумал я, не отнимая надолго рук от поглаживаемой головы и прислушиваясь к прерывистому детскому дыханию. – «Ведь ей наверняка очень больно. Но не кричит от этого и не плачет. Ещё и воспитывать меня старается. Не знаю, смог ли б я так держаться?»

Могу так или нет, мне довелось узнать спустя несколько секунд. Поняв, что непосредственная опасность для всех миновала, мой мозг расслабился, и я стал ощущать всё то, на что до этого особо не обращал внимания.

Сначала я понял, что не только бёдра, но и руки, ноги и вся остальная доступная взгляду кожа у меня стала ненормально красного цвета. А кое-где на ней даже волдыри образовываться начали.

А потом пришла боль. Болело всё! А особенно ладони, которые я прижимал к голове девчушки. И вот же зараза! После увиденного и прочувствованного переток энергии, проходящей через обожжённые, как я наконец-то понял, руки, пусть и немного, но снизился. Что снова привело к уменьшению энергонасыщенности ауры Даши.

– А ты, дядя Слава, и лысый красивый! – «подбодрила» меня девочка, открывшая на миг свои глаза. – Только целуешься неправильно.

– Спасибо, моя хорошая! – сквозь стиснутые от боли зубы прошептал я, опускаясь на бок и ложась на землю рядом с сестрой Лады. – А ты знаешь, как надо правильно целоваться?

– Угу! – кивнула Даша, не открывая на сей раз глаз. – Не переживай, я тебя научу.

– Договорились! – снова прошептал я, прислушиваясь к увеличивающейся внутри слабости и нарастающей снаружи боли.

То, что уйти с берега озера и выйти к людям, держа девочку за руку или неся её на руках, как распланировалось до этого, не получится, я уже сообразил. На это просто не хватит сил, терпения и, главное, энергии ни у меня, ни у самой Даши. Поэтому ничего лучше, чем обнять маленькую мультипликационную кинооператоршу, прижав её к себе спиной и терпя резко усилившуюся из-за этого боль, я не нашёл. Зато уровень энергии в эфирной оболочке моей малолетней реципиентки снова стабилизировался.

Так и лежали вместе, согревая друг друга и постепенно перекачивая мой внутренний эфир через ауру малявки в окружающую нас среду. Правда скорость утечки нехотя, но стала падать, что вселило в меня определённую надежду.

Что делать дальше я не понимал. И нарастающие боль, истощение и усталость в моём теле не позволяли голове хоть немного начать соображать. Единственное, что я точно знал – отрываться от девчонки мне нельзя. Иначе она через очень короткое время загнётся от энергопотери. Я как-то решился проверить это и, оценив результат, понял, что подобный опыт в ближайшей перспективе лучше не повторять.

– Мою энергию чувствуешь? – осведомился я у Даши после осознания неутешительных последствий эксперимента.

– Угу! – прозвучало от сильнее прижавшегося к моей груди детского тела.

– Если вдруг потеряю сознание, ни в коем случае не отпускай мою руку. Поняла? – спросил удовлетворённо засопевшую после восстановления тактильного контакта девочку.

В качестве ответа она ещё крепче прижала мою руку своей, более-менее здоровой.

Я совсем уже не обращал внимания на опустевший желудок, который и сам не протестовал, смирившись с доставшейся ему нелёгкой долей. Глаза помимо желания как-то сами собой закрылись, а уши перестали вслушиваться в окружающую обстановку, сосредоточившись на моём едва ощущаемом и всё замедляющемся сердцебиении. Мне оставалось только следить за постепенным уменьшением «уровня топлива» у себя в «баке», и сквозь уплывающее сознание молить все высшие силы о появлении в окрестностях холодного, пустынного, лесного озера какого-то чуда.

И чудо явилось! С криком: «Ах, ты ж маньяк-педофил-извращенец!» оно со всего размаху заехало мне ногой по голове, отправляя в такое желанное забытьё.

***

– Олька, хватит! Видишь, он даже не сопротивляется! – всеми силами две курсантки пытались успокоить свою слишком впечатлительную одногруппницу, с усердием прикладывающуюся к неподвижному, голому, мужскому телу, обнимающему маленькую девочку с разорванной на груди одеждой. – И ребёнка совсем напугала.

– Так ему и надо! Извращенцу в смысле, – снова дернулась к лежащему на берегу парню оттащенная подругами девушка, хватаясь на этот раз за висевшую на поясе дубинку. – Я б его прямо тут и закопала.

– Отставить! – прозвучал из-за спины бушующей курсантки раздражённый женский окрик. – Смирно!

Командиру поисковой группы, костяк которой составляли слушательницы третьего года обучения, надоели пустые пререкания приданных ей в усиление второкурсниц. Понаблюдав какое-то время за разыгрывающимся на берегу озера представлением, она решила, что настала-таки пора задействовать административно-командный ресурс.

– Нечаева, объявляю вам два наряда вне очереди за поведение, позорящее моральный облик курсантки университета Министерства внутренних дел Руси! – была доведена вполне заслуженная воспитательная директива пусть и временно, но подчинённой. – По прибытию в расположение доложить о наложенном взыскании старшине вашего курса!

– Есть два наряда вне очереди! Есть доложить! – козырнула развернувшаяся лицом к начальству наказанная, вытянувшись вместе с подругами в полном соответствии с предписаниями устава, одновременно всем своим видом показывая, что ни в коем случае не раскаивается в только что содеянном.

На что, впрочем, строгая начальница, назначившая карательную меру, уже никак не отреагировала. А, внимательно оглядевшись вокруг, проверила рассредоточение вооружённых автоматами девушек своего третьего курса.

Отделение курсанток, заброшенное вертолётом на второстепенное направление поиска, неожиданно набрело возле глухого лесного озера на разыскиваемую (судя по приметам) всей полицией округа девочку. И хоть поисковикам сообщили, что практически все похитительницы были обнаружены и уничтожены в полосе относительно недалёкой приграничной зоны, но бдительности и осторожности до окончания полевого выхода лучше было не терять. Расслабиться, как учила инструктор по боевой и тактической подготовке, можно только вернувшись в расположение своего подразделения. И то не до конца, так как разных шутниц и юмористок среди молодых и озорных воспитанниц универа всегда хватало. Особенно, если у них нечаянно образовывалось слишком много свободного времени. Поэтому сейчас то, что втолковывала на занятиях опытная наставница, молодая командирша требовала от своих теперешних подчинённых. И, соответственно, не забывала контролировать выполнение этих требований.

Может поэтому именно её отделению, пусть и с помощью беспилотника, повезло обнаружить двух человек, один из которых (точнее одна) полностью соответствовал описанию, указанному в ориентировке о разыскиваемом полицией лице. Но кто был вторым? Да ещё в таком странном и непонятном состоянии?

– Ты Белая Даша? – присела командир около лежащей на земле пары, закидывая свесившийся с плеча автомат себе за спину.

Приметы приметами, но уточнить, кого они обнаружили, всё же надо. Да и первичный контакт с явно испуганной девочкой установить тоже необходимо.

И, увидев несмелый детский кивок, ласково продолжила:

– Ты можешь больше не бояться. Мы тебя спасём. Отпусти руку этого человека. Он тебе ничем уже не навредит.

Но в ответ получила отрицательное покачивание головой и детские слова:

– Не бейте больше дядю Славу, пожалуйста. Он добрый! Он мой друг! А ещё он умеет делать весёлые игрушки.

– Не бойся, моя хорошая, – старшая, не приняв во внимание слова ребёнка, явно находящегося в шоковом состоянии, попыталась самостоятельно отцепить маленькую ладошку от обнимающей руки бессознательно лежащего рядом молодого, но как-то странно выглядевшего, истощённого парня. – Иди ко мне!

И снова отрицательный жест от девочки, на лице и в голосе которой начала проступать настоящая паника. Ещё сильнее вцепившись в мужское предплечье своей более-менее здоровой ручкой, она испуганно зашептала:

– Нельзя! Дядя Слава сказал, что нельзя!

– Хорошо, хорошо! Ты, главное, не волнуйся! Полежи так, если хочешь, – отдёрнула руки курсантка, поднимаясь на ноги и указывая на обнимающего девочку полностью лысого юношу. – Дядя Слава – это он?

– Да! – кивнула тут же начавшая успокаиваться Даша.

– Санитар, ко мне! – подозвала командир медика своей группы.

И после его прибытия приказала:

– Аккуратно осмотри девочку. Судя по всему, кроме наружных повреждений, у неё ещё перелом руки и, может быть, сотрясение мозга. И отцеплять её от пацана пока не надо.

– Сообщи обо всём в оперативный штаб! – повернулась старшая к оператору связи. – И укройте девочку чем-нибудь, а то ещё простудится. И этого заодно прикройте. Хватит уже любоваться, бесстыдницы!

– Вертолёт на подлёте, – был получен ответ спустя некоторое время ожидания. – Но кроме девочки штабные нешуточно заинтересовались и обнаруженным нами молодым человеком. Велели обеспечить его полную безопасность. Сказали, что шкуру спустят, если с ним что-нибудь по нашей вине случится.

Осознав полученную информацию, начальница группы медленно обернулась и отыскала взглядом попытавшуюся спрятаться за спинами подруг «буйную» второкурсницу.

– Молись, Олька, чтоб это, – командирский палец ткнул в укрытое чьим-то бушлатом неестественно краснокожее тело, – был не тот человек, который им так нужен!

***

Москва, Кремль, рабочий кабинет государыни. 21 октября 2086 года. Вечер.

Вышагивающая из угла в угол государыня резко остановилась перед министром внутренних дел, спокойно сидящей в кресле после полученного на это разрешения и внимательно наблюдающей за перемещениями первой женщины Руси по своему кабинету:

– Каково состояние дел на сегодняшний вечер?

– Что с Белой Дашей всё почти в полном порядке ты уже знаешь, – был получен мгновенный министерский ответ. – А с парнем по-прежнему без изменений. В себя пока не приходил.

– Кто занимается его лечением? – постояв спокойно с заложенными за спину руками всего несколько секунд, государыня принялась перекатываться перед собеседницей с носков на пятки и обратно.

– Посменно задействованы наиболее квалифицированные врачи и целительницы нашей страны. Люди работают круглосуточно. Но самые мотивированные из них и так постоянно находятся рядом, – руки министра сцепились на её коленях, выдавая тщательно скрываемое внутреннее нервное напряжение.

Это далеко уже не первая встреча двух самых влиятельных женщин Руси. Обе дамы практически поселились в последние дни в занимаемых ими служебных помещениях. И встречались, соответственно, также не единожды.

– Мотивированные – это родственницы? – продолжила расспрос государыня.

– Самые мотивированные – да. Мать сразу получила допуск. Тётка и двоюродная сестра чуть позже. Напомню: две старшие женщины – и Мария Степановна, и Валентина Николаевна – являются целительницами, причём в ранге маркиз. Они почти не отлучаются из палаты Счастливчика. Младшая, которая Елизавета Вячеславовна, поскольку значительно слабее упомянутых дам, задействована медсестрой, плюс обеспечивает все возникающие бытовые потребности, – тут же ответила министр, подчинённые которой, также как и она, практически не спали несколько предыдущих суток, снабжая свою руководительницу самой свежей информацией.

«И хорошо, что сейчас идёт расспрос, а не допрос!» – мысленно передёрнула плечами Ярая-Шевцова, невольно вспомнив выражение лица государыни и возникший вокруг себя жар после того, как сама же доложила о внезапном исчезновении основного предмета их сегодняшней беседы. – «И, не найди мальчишку мои же люди, не факт, что многолетняя дружба помогла бы мне упомянутого допроса избежать. А то и просто уцелеть! Недаром же фамилия у государыни Ярая! Маги огня они такие – вспыхнуть в прямом и переносном смысле им раз плюнуть! А мне потом лечись!»

– Есть ещё менее мотивированные? – расспрашивающая женщина если и заметила нервную реакцию опрашиваемой, то никак на неё не отреагировала.

– Задействованы не только теперешние родственницы парня, но и, как мне кажется, будущие, – не отводя взгляда, отвечала Надежда Ростиславовна Ярая-Шевцова.

– Не поняла? – изогнула бровь Антонина Ярая внешне вполне себе спокойно.

Но министр, ощутив последовавшее потепление воздуха, поспешила пояснить свой предыдущий ответ:

– Семейство Белых в лице их главы обратилось ко мне с просьбой, изъявив настойчивое желание приложить свои скромные силы и умения к нормализации состояния и восстановлению здоровья Счастливчика. Я взяла на себя ответственность и допустила их к парню.

– Кого их? – последовал новый вопрос от слегка «охладившейся» государыни.

– Ярослава Олеговна в меру своей целительской специализации содействует Марии Степановне и Валентине Николаевне в лечении Счастливчика. А её Лада помогает всем, осуществляя функции санитарки.

– Надеюсь, других мотивированных больше нет? – бровь первой леди Руси вместе с окружающей температурой вернулись на свои первоначальные позиции.

– Есть! – опасливо, но, тем не менее, откровенно ответила Ярая-Шевцова.

– И кто же это? – брови хозяйки кабинета, за которыми исподволь наблюдала министр, на сей раз остались недвижимыми. Её ближайшая подруга, если хотела, вполне могла контролировать своего внутреннего огненного дракона.

«Или дракон у китаянок?» – промелькнула в министерской голове не прошеная мысль. – «А у нас тогда кто – Феникс? Нет, эта птица, вроде бы, греческая. Ну не медведь же3?»

3. Медведь относится к огню довольно спокойно – специально в огонь не полезет, но и сильно его не испугается (информация из сети).

Отбросив в сторону не нужные сейчас размышления о мифологии народов мира, министр МВД поспешила удовлетворить интерес государыни:

– Подружка Белой Лады – Янтарная Лена – помогает той с выполнением добровольно взятых на себя обязанностей. А семья Янтарных бесплатно снабжает клинику всеми необходимыми лекарственными препаратами.

Задумчиво покивав головой и качнувшись на ногах ещё несколько раз, хозяйка страны вернулась к измерению шагами диагонали своего кабинета:

– Не много ли там посторонних?

– Я считаю, что не много. Но и это ещё не все. Младшая Белая тоже пытается помогать. Хотя со своей загипсованной рукой и в силу возраста скорее мешает. Девочку стараются не пускать в палату к парню, но не всегда это получается – очень уж энергичный она ребёнок, – последовал развёрнутый ответ. – Все имеющие доступ в палату или какую-то причастность к происходящему в ней (за исключением детей, разумеется) находятся под подписками о неразглашении. Кроме того все задействованные в лечении мальчика специалистки взяты мной под негласное наблюдение. Часть из них, а конкретно, родственницы – повторно.

– Почему мне приходится вытягивать из тебя нужные сведения по одной капле? – остановилась посреди кабинета государыня. – И почему наличие такой толпы рядом с нашим парнем ты называешь «не много»? Тем более что результата их работы пока не видно. У нас не хватает хороших врачей?

– Отвечаю по порядку, – спокойствие, по меньшей мере, внешнее, так и не покинуло докладывающего министра. – Не по капле, а дозировано, но ничего не скрывая. Это – раз! Два – вся эта толпа по разным причинам, но лично заинтересована в исцелении Счастливчика. И три – врачей хватает, не хватает целительниц.

– Снова не поняла! – теперь обе брови Антонины Ярой поползли вверх, демонстрируя на этот раз настоящее удивление, а не скрытое раздражение их обладательницы.

– Чего не поняла? Что семья беспокоится о здоровье своего во всех смыслах члена? Или того, что на парня положили глаз? И даже не один? И ждут только его совершеннолетия? – докладывающая Надежда решила, что капельку юмора для некоторой разрядки обстановки уже можно добавить в протекающий разговор.

– Это как раз было ясно, в том числе и по твоим прошлым докладам, – досадливо отмахнулась государыня. – Непонятно другое – почему не хватает целительниц? Ведь по твоим же словам там находятся как минимум три отнюдь не слабые, причём лично заинтересованные в результате, одарённые. А ведь ещё штатные должны быть!

– И ты против матримониальных планов посторонних семейств в отношении нашего мальчика никаких возражений не имеешь? – теперь брови удивлённо поднялись у министра внутренних дел. – Я ведь не просто так об этом заговорила. По этому поводу у меня был разговор с главами семей обеих претенденток.

– Это дела самого парня. Я вмешиваться в них не собираюсь. Решит на ком-то жениться – совет да любовь! Хоть на всех сразу! – снова отмахнулась государыня, но уже не так уверенно, как до этого. – Так что с целительницами?

Пожав плечами и вернув на лицо выражение полной невозмутимости, министр вернулась к основной теме сегодняшнего разговора:

– Тут интересная картина вырисовалась. Три упомянутые целительницы (заметь – почти высшего на текущий момент ранга) находятся рядом с мальчиком немногим более суток. И по их словам того эффекта, который они ожидали от своего воздействия на нашего малолетнего пациента нет и близко. Цитата одной из дам: «Всё уходит, словно в бездонную бочку». Даже нормальную диагностику состояния молодого человека никто из них провести не может. Поэтому сейчас на Счастливчика воздействуют преимущественно методами классической медицины. Но и от эфирных техник не отказываются. И это только одна сторона медали. Вторая заключается в том, что одарённые эфиром не могут долго находиться рядом с нашим бессознательным героем. Они быстро теряют свою энергию вплоть до утраты сознания от эфирного истощения. Поначалу мы так за пару минут едва не потеряли одну достаточно сильную целительницу. Она сейчас находится на восстановлении в той же клинике, что и Счастливчик. Только в палату её поместили на всякий случай в другом крыле здания. И вот с лечением этой пострадавшей женщины ни у кого никаких проблем не возникает.

– Влиянию подвержены все одарённые? – перебила докладчицу хозяйка кабинета, ухватившись за явное противоречие в прозвучавших словах. – А как же родственницы и вся остальная «толпа»?

– И это тоже относится к происходящим интересностям, – согласно кивнула головой министр. – В том-то и дело, что на родственниц, двух его «фермерских» подружек и младшую Белую это непонятное воздействие Счастливчика почему-то не распространяется. Все остальные одарённые и нескольких минут не могут провести рядом с парнем. А врачи при этом только разводят руками.

Промочив горло водой из стоящего рядом стакана, министр продолжила:

– Именно поэтому я и позволила всей, как ты обозвала, «толпе» заниматься нашим неординарным пациентом. И все штатные целительницы клиники разве что не молятся, чтобы с этими людьми ничего плохого не случилось. Например, истощения, но уже физического. Ведь в случае этого медикам придётся чередоваться около койки мальчика много раз в сутки с нешуточным риском для себя и без особых надежд на успех. И, повторюсь, эффект энергетического истощения действует на любых магов, не только лекарского профиля. Я проверила, причём лично! Поверь, приятного в возникающих ощущениях очень мало!

– Кто ещё, кроме тебя, осуществлял проверку? – встрепенулась Антонина. – Как обеспечено сохранение тайны?

– Да какая может быть тайна? – пришёл черёд отмахиваться Надежде. – Столько уже постороннего народа знает о нашем фигуранте и его необычных способностях. Помнишь же выражение, которое нам часто повторяли преподаватели в академии: «Что знают двое, знает и свинья»4. А тут не двое, а целый батальон посвящённых набрать можно. Всем рот на замок не закроешь.

– А ты постарайся! – раздражённо стукнула кулаком по столу государыня.

– Я и стараюсь, но гарантий никаких дать уже не могу, – развела руками министр МВД. – Кстати, самой первой от Счастливчика досталось одной из курсанток поисковой группы, что обнаружила его и девочку. Той самой, что настучала парню ногами по голове. Она была, как выяснилось позже, очень-очень-очень слабенькой, почти ни на что не годной, но всё-таки одарённой воздуха. И сильно комплексовала из-за ничтожности своих эфирных сил. Факт одарённости при поступлении в университет девушка скрыла – очень хотела стать полицейским офицером. Ещё до того, как прилетел спасательный вертолёт, эта курсантка неожиданно потеряла сознание. Тогда никто случившееся с парнем не связал – посчитали, что девица просто сильно перенервничала. Поэтому их и эвакуировали одним вертолётом. А теперь, судя по всему, она действительно не имеет уже никаких эфирных способностей. Но физическому здоровью девушки сейчас ничего не угрожает. Так что, если снова не напортачит, то офицером полиции после окончания университета она станет. Оценки у неё почти все отличные.

4. Что знают двое, знает и свинья! (Was wissen zwei, wisst Schwein!) – немецкая народная поговорка о необходимости сохранения тайны.

– Что-то непонятно мне! – принялась рассуждать вслух государыня. – Сильная целительница, проведшая рядом с парнем всего пару минут, пострадала от него больше, чем слабосилок, находившаяся рядом с ним же несколько десятков минут?

– Не совсем так, но я поняла, что ты имеешь в виду, – слегка поморщилась Ярая-Шевцова. – Если не считать утраты своего и так, мягко говоря, невеликого дара, о чём девушка совершенно не сожалеет, то всё произошедшее курсантка перенесла действительно значительно легче и проще пострадавшей от юноши целительницы. И восстановилась после всего значительно быстрее.

И, вздохнув, добавила:

– Ничего сейчас об эффекте поглощения, кроме его наличия, достоверно неизвестно. Никаких исследований со Счастливчиком, кроме установления и подтверждения факта отрицательного влияния на магов не проводилось и не проводится. Могу только высказать предположение, что степень негативного воздействия парня на оператора эфира прямо пропорциональна силе последнего.

– То есть, чем мощнее маг, тем больше и быстрее Счастливчик из него выкачивает силы? – уточнила государыня.

И после подтверждающего кивка воскликнула:

– Но раньше такого не было!

На что министр только развела руками:

– Раньше не было, а сейчас есть!

– Бл…ь! – высказалась в сердцах первая дама страны. – Теперь ещё и это! Ну почему этот Счастливчик свалился на мою голову?

– Ну, судя по всему, парень это своё свойство контролировать никак не может, – попыталась успокоить подругу Надежда.

А потом, немного подумав, тихонько добавила:

– Или наоборот – может!

– Вот спасибо, успокоила! – язвительно прокомментировала последнюю ремарку Антонина. – Представляешь, что будет, если по миру разойдётся информация, о том, что эфирный дар, полученный человеком при рождении, можно каким-то образом изъять?

– Ничего хорошего! – согласно кивнула Надежда.

А потом, подумав, жёстко усмехнулась:

– А может и не надо ничего скрывать?

– Поясни! – потребовала Ярая.

Взглянув в глаза государыни, министр произнесла:

– А ведь парня теперь можно использовать если не как палача, то в качестве пугала. А то кое-кто из особо сильных и не особо довольных своим положением родов, как ты прекрасно знаешь, начинает потихоньку терять берега.

– Мысль, конечно интересная, но … – теперь задумалась уже хозяйка всея Руси.

– Для меня, например, потеря магии была б страшнее любого другого наказания, – также задумчиво добавила ещё министр. – Кроме разве что смертной казни.

– Ладно! – после продолжительного обоюдного молчания снова стукнула по столу государыня, теперь уже раскрытой ладонью, встряхнув при этом своей головой: – Я подумаю об этом завтра!5

5. «Я подумаю об этом завтра!» – слова Скарлетт О'Хара из романа Маргарет Митчелл «Унесенные ветром» и одноимённого кинофильма.

– И, несмотря на всё, результатов пока никаких?

Невзирая на резкую смену направления разговора, министр внутренних дел поняла, что речь снова зашла о состоянии Счастливчика:

– За прошедшие несколько минут докладов об улучшении не было. Впрочем, об ухудшении тоже.

– Может нужно какое-то медицинское оборудование? – Ярая снова принялась вышагивать по кабинету.

– В нашей клинике оно и так одно из лучших в мире.

После нескольких минут, снова проведенных в тишине, первой голос подала министр:

– Может, успокоишься уже?

– Я спокойна, как никогда! – не прерывая бодрого вышагивания буркнула государыня.

– Заметно! – последовал ироничный хмык.

– Что ты имеешь ввиду? – Антонина Ярая снова остановилась напротив своей подруги.

– Ничего! – пожала та плечами. – Наказывать кого-то будешь?

– Кого?

– Меня, например? Мою отдельную сводную оперативную группу, присматривавшую за парнем? Или ту юную барышню, что любит не к месту размахивать обутыми в казённые берцы ногами?

– Твою группу? За что? Того, что случилось, никто предусмотреть не мог. Нет их вины в произошедшем.

– Может мне своею властью наказать несдержанную второкурсницу? – повторила свой вопрос министр внутренних дел, обратив внимание, что её саму в прозвучавшем ответе также обошли вниманием. – Или её командира?

Немного поразмышляв, Ярая покачала головой:

– После такой лекции, что прослушала непосредственно перед поиском та девочка, я и сама кого угодно от картины, что она увидела, могла б прибить. В той ситуации произошло пусть и очень досадное, но банальное стечение обстоятельств. Обеим курсанткам вполне хватит строгого выговора по университету. Хотя психологический отбор при поступлении в офицерские учебные заведения МВД я бы ужесточила.

– Принято! – согласно кивнула головой министр. – А в род или в слуги принимать девушек будешь?

– Чтобы обеспечить молчание? – уточнила Ярая.

И после кивка собеседницы отрицательно покачала головой:

– Род не резиновый! Хватит! Да и не знают они ничего особо секретного или важного. Ты сама ведь никаких подписок с них не брала. И ценности в этих молодухах я сейчас никакой не вижу.

– Тогда может пограничницы виноваты, что упустили последнюю бандитку?

И вновь отрицательное движение головой:

– Сама знаешь, что их и так мало для такой границы, как наша. И средства автоматического контроля полностью решить проблему нехватки личного состава пограничных застав не могут. И так хорошо, что при переходе границы двух бандиток из трёх застрелили. Уйти удалось одной, судя по всему тяжело раненой. Жаль, конечно, но может она и сдохла уже где-то там за бугром.

– Ну, тогда может полиция виновата в том, что допустила похищение девочки?

– Полицейских в стране тоже не хватает! У нас всех не хватает! – государев стол подвергся очередному высочайшему рукоприкладству. – Блин, Надька, ты защищать своих подчинённых должна, а не выпрашивать для них наказание.

– Мне, прежде всего, нужна спокойная подруга, адекватная государыня и трезвая глава рода, а не то, что я наблюдаю сейчас. А твоё наказание я найду, как смягчить, или потом компенсировать.

– Откровенно! – изумлённо проговорила Антонина.

– Обращайся! Для того подруги и нужны! – спокойно ответствовала Надежда.

– Вот тебя, как главу всех упомянутых служб, мне бы наказать стоило! – прозвучало от усевшейся в соседнее кресло и даже едва-едва улыбнувшейся государыни.

Именно по мимолётной улыбке, скользнувшей по губам подруги, министр поняла, что государыня полностью взяла себя в руки:

– Без проблем. Я готова!

– Вот отлучу тебя от моей настойки и пирожных на целый год. Тогда будешь знать! – появилась новая, уже более широкая улыбка на лице Антонины, ставшая сразу ехидной.

– Только не это! Только не это, шеф! – шутливо упала на колени Надежда, сообразив, что сегодня никаких последствий от гнева её подруги и одновременно наивысшего должностного лица государства ни для кого не будет. Хотя затягиванием окончательного ответа на недавно поставленный министром вопрос государыня чётко дала понять, что её непосредственная подчинённая прошла почти по самому краю.

– Ты ещё скажи: «Куэтро боли амали маре, сантименто! Пер фортуне, бине тонке мини!6» – уже совсем весело усмехнулась государыня.

– Ва-бене!6 – вернулась в кресло наконец-то расслабившаяся министр внутренних дел.

6. Цитаты из советского мультипликационного фильма «Приключения капитана Врунгеля».

– Кому скажи, что руководство страны смотрит древние художественные фильмы и детские мультики – засмеют! – в свою очередь заулыбалась министр.

– Или отправят в психушку! – согласилась с ней государыня, рассмеявшись.

– Точно! О таком лучше молчать! – Надежда составила компанию Антонине своим смехом.

Отсмеявшись, Ярая снова вернулась к теме Счастливчика:

– Как и почему у парня вот это вот всё получилось, так и не выяснили?

Ярая-Шевцова отрицательно повертела головой:

– Обе непосредственные свидетельницы исчезновения чуть ли не одними словами твердят о вспышке света, громком хлопке и ударной волне после него. Ещё о специфическом вкусе и запахе воздуха в комнате вспоминают, в котором появились частицы непонятно откуда взявшегося пепла. Кстати, мы провели его экспертизу. Пепел – это остатки нескольких сгоревших видов тканей и человеческих волос. Причём сгореть они должны были в плазме электрической дуги. И на обломках мебели следы такого же воздействия. Если исчезновение нашего парня сопровождалось сферическим (судя по реконструированной мебели) электрическим разрядом, то становится понятно, откуда у него на теле в который раз появились характерные для поражения током узоры. Ничего не напоминает?

Пока Надежда вновь смачивала водой уставшее горло, Антонина успела растерянно ответить:

– Но он же не терминатор Т-800. Он – живой!

– Ты забыло о Кайле Ризе. Тот тоже был живой, – кивнула головой Ярая-Шевцова, стукнув по столу донышком опустевшего стакана. – А в глухом лесу и вокруг озера, как ты понимаешь, камер видеонаблюдения нет. Сама похищенная, а потом спасённая девочка говорит, что помнит только, что «когда ей было плохо, дядя Слава её обнимал, и тогда ей снова становилось хорошо». Кстати, судя по анализам, младшая Белая тонула, а Счастливчик её вытащил и реанимировал. Вполне себе тянет на медаль «За спасение утопающих»!

Государыня вздохнула:

– А кроме анализов ещё доказательства или свидетели спасения имеются?

Министр, в который раз за вечер, отрицательно покачала головой.

На что государыня, недовольно поморщившись, расстроено произнесла:

– Вот то-то и оно! Мне не жалко, но сама понимаешь …

Разговор снова прервался на какое-то время, после чего Ярая поинтересовалась:

– Результатов расследования происхождения парня по-прежнему нет?

– Никаких! – опять крутит головой Надежда. – А с учётом твоей пусть и фантастической, но единственной на сегодня более-менее подтверждённой версии, полученных экспертных заключений и творящегося вокруг парня «безобразия» думаю, что и не будет. Хотя, как вариант, можно ещё объявить Счастливчика пришельцем из космоса или параллельной вселенной.

– Ты так не поверила? – пристально посмотрела на подругу Антонина.

– Судя по недавним вопросам, и ты не до конца верила. А мне по должности это не положено. Хотя и я уже не знаю, во что мне верить. Знаешь же шекспировское: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам».

– Ну да, ну да. «А истина где-то рядом»7! – опустила голову хозяйка кабинета, подперев её своей рукой.

– Ого! Ты уже до «X-Файлов»7 добралась! Сильна подруга! И где только время находишь? – удивлённо воскликнула министр внутренних дел. – За прошедшие полгода на поиски родителей, сведений о них или других данных о происхождении нашего мальчика мы потратили столько бюджетных средств, что думаю, стоит уже их прекратить.

– Прекращай! – тихо согласилась задумавшаяся государыня.

7. «Истина где-то рядом!» – цитата из американского научно-фантастического телесериала «Секретные материалы» (англ. «The X-Files»).

– Кстати, – встрепенулась вдруг государыня, – а как вы проверяли влияние Счастливчика на операторов эфира? Причём разных стихий? С пострадавшей целительницей всё ясно – ей прямо на рабочее место доставили неприятности, о которых она до этого не знала и, соответственно, уберечься не смогла. Ну а далее? Как всё происходило? Одарённых запускали к парню в палату, наблюдая за ними с безопасного расстояния? Как это согласовывается с необходимостью обеспечения сохранности тайны? И как это безопасное расстояние определили?

– Рассказываю всё по порядку, – поставив рядом с собой снова наполненный стакан, приступила к повествованию министр МВД. – Как ты знаешь, после обнаружения моими курсантками Белая Даша ни за что не хотела отпускать обнимающую её руку нашего Счастливчика. Кстати, не находишь – отличный псевдоним я для него выбрала?

– Не отвлекайся! – махнула на подругу Антонина. – Нахожу! Продолжай! И почему, кстати, Счастливчик после спасения девочки занимался обнимашками, вместо того, чтобы выбираться с ребёнком к людям? И почему Даша ни за что не хотела отпускать руку парня?

– Ответ на последние два вопроса один – не знаю! Может, грелся он так. Вот когда парень очнётся, тогда что-то нам всем и расскажет. Если захочет. Давить же на него ты не разрешаешь! А что говорит девочка, я тебе уже докладывала, – в ход снова пошёл стакан с водой.

– Так вот, – поторопилась продолжить рассказ Надежда, после быстрого утоления жажды, – в сцеплённом виде их обоих и доставили на носилках в приёмное отделение Первой городской детской больницы Санкт-Петербурга. Медики в соответствии с протоколом тут же оповестили об этом факте родителей, как самой Даши, так и нашего парня. Сама знаешь, насколько у нас строго с происшествиями, в которых фигурируют несовершеннолетние!

– А откуда медики взяли родительские контакты? – снова перебила государыня. – И почему именно эта больница?

– Контакты были предоставлены моими людьми, коими были командир сводной оперативной группы и рекрутированная ею бывшая следовательница, занимавшаяся расследованием похищения девочки. Точку прибытия вертолёта с детьми они согласовали с пилотами и прибыли в больницу буквально за несколько минут до него. Эта больница – ближайшее специализированное лечебное учреждение, оборудованное действующей площадкой для приёма вертолётов. Моя подчинённая докладывала мне в режиме реального времени. Так что всё происходило с моего прямого разрешения. Извини, но столь грубого нарушения законодательства, коим было бы сокрытие местоположения двоих травмированных детей, один из которых – мальчик, я требовать не стала.

– Продолжай! – кивнула головой государыня.

– Детей вместе с моими сопровождающими сразу направили в процедурную приёмного покоя, куда к ним прибыла дежурная бригада, состоящая из целительницы и нескольких простых врачей. Парень, как ты знаешь, в отличие от девочки, был без сознания. Поэтому именно на нём целительница сосредоточила всё своё внимание. А врачи занялись маленькой Дашей.

Пока медики осматривали, ощупывали, сканировали поступивших пациентов (не знаю, что они там ещё делают в подобных ситуациях), в общем, проводили необходимые манипуляции, попутно опрашивая моих людей о произошедшем, всё было хорошо. Но, как только они попытались расцепить руки детей, Даша закричала.

И через мгновение рядом с осмотровым столом без чувств опустилась на пол дежурная целительница. Одна из врачей была вынуждена заняться потерявшей сознание коллегой, а другие перераспределили между собой Счастливчика и Дашу. Но, все прикладываемые врачами старания ни к чему не привели – ни парень, ни целительница приходить в сознание не торопились. А когда появились ещё одни носилки с моей курсанткой, было принято решение перевезти всех пострадавших – и трёх поступивших и одну образовавшуюся – в отделение реанимации.

Первыми увезли детей, которых отправилась сопровождать командир моей группы. Рядом с целительницей и курсанткой, коими занялась вторая вызванная врачами бригада, ею была оставлена бывшая следовательница. И может то, что пострадавших одарённых и детей относительно быстро разделили, спасло целительский дар женщины от уничтожения. Впоследствии, как я рассказывала, её, как и Счастливчика, перевезли на лечение в нашу московскую клинику.

– Так всё началось не у нас, а ещё в Питере?

– Именно! – подтвердила Надежда. – А вот эксперименты со Счастливчиком проводились уже у нас. Но, обо всём по порядку. Детей врачи смогли расцепить после того, как Даша заснула под действием введённого ей снотворного. Её лечением сначала занялись простые врачи, сделав несколько рентгеновских снимков и наложив гипсовую повязку на сломанную руку.

Вскоре прибыла новая целительница, срочно вызванная взамен выбывшей. Забыла сказать – детей по настоянию моей подчинённой поместили в одну палату, отделив друг от друга всего лишь передвижной непрозрачной ширмой. Более взрослые пострадавшие оказались также вместе, но в другой.

Так вот, новая целительница сначала подошла к девочке и проводила лечебные процедуры с нею. При этом, как заметила моя подчинённая, старалась держаться от той части реанимационной, где находился Счастливчик как можно дальше.

После завершения манипуляций с Дашей она попыталась оказать помощь нашему парню, но не смогла заставить себя войти в занятую им часть палаты. По словам женщины, чем ближе она была к тому месту, где лежал Счастливчик, тем хуже ей становилось, вплоть до подкашивания ног из-за стремительно накатывающей слабости. При этом ни моя подчинённая, ни простые врачи, что в то же время занимались юношей, ничего негативного от парня не ощущали.

А вот прибывшая потом в больницу мать девочки ни о чём подобном не говорила. Сначала она, что вполне естественно, обеспокоилась состоянием своей младшенькой. Поводив над нею руками, она, удовлетворённо кивнув, свободно перешла за ширму к парню и начала колдовать над ним. Моя подчинённая этому не препятствовала, хотя в любой момент была готова прийти женщине на помощь. Чего так и не потребовалось, несмотря на то, что Белая провела рядом с мальчиком и вообще с детьми несколько часов и в конце выглядела явно уставшей. Она всё время находилась в палате, поочерёдно занимаясь обоими ребятами, до тех пор, пока не прибыл транспорт для перевозки Счастливчика в Москву. Причём Счастливчику уделялось внимания намного больше, чем родной дочери.

– То есть сюда перевезли только Счастливчика? – уточнила Антонина. – Без Даши?

– Да! – коротко ответила Надежда.

– Как в московской клинике появилась родня парня в принципе понятно. А семейство Белых почти в полном составе прибыло, вероятно, позже и самостоятельно?

– Именно так! И уже здесь в Москве окончательно стало понятно, что ни на кого из тех, о ком я тебе говорила, парень негативно не воздействует. И эксперименты тут мы проводили так же, как и в больнице Санкт-Петербурга – непрозрачная ширма и постепенное приближение к кровати парня, спрятанной за ней. Без каких-либо пояснений испытуемым, коими были, кроме меня, ещё несколько моих одарённых подчинённых. Так что, как обстоит вопрос с сохранением тайны нашего Счастливчика, решай сама.

– Ох! Об этом я тоже подумаю завтра, – в который раз за вечер тяжело вздохнула государыня. – Хватит с меня на сегодня впечатлений. Да и поздно уже. И ты, и я сильно устали. Давай прервём на этом месте наш разговор. До завтра!

– До завтра! – повторила выходящая из комнаты министр.

***

Глава 2

Москва, Кунцевский район, Серебряно-Борское лесничество, Центральная клиническая больница, палата отделения реанимации и интенсивной терапии. 25 октября 2086 года.

От очередного (настолько, что входит уже в привычку) в этом времени или мире забытья я очнулся, судя по всему, от тепла утреннего солнечного луча, попавшего через окно палаты на мою вытянутую вдоль неподвижного тела руку.

Откуда знаю, что нахожусь в палате и там есть окно? Так это сейчас я такой умный и знающий. А два дня назад в чувство меня привело ощущение, что к руке прижался маленький, ласковый котёнок. И постепенно переползает от ладони к локтю и дальше через плечо и шею к моему лицу.

Хотя, может и не два дня прошло с того замечательного момента. Точнее сказать не могу, поскольку глаза открыть сразу не смог. Как ни старался. Словно не мои они были. Как и остальное оцепенелое тело. Из всех данных человеку чувств доступным мне для пользования поначалу оказалось только осязание. И оно же подсказало, что настолько невесомых котят в живой природе не бывает. Зато бывают зайчики, которые солнечные и могут быть не менее тёплыми и нежными. Если захотят!

Вру! Не осязание было изначальным, и тем более пробудительным. В тот первый за текущую сессию раз я пришёл в себя от чувства насыщения, словно наелся до отвала впервые за многие недели, если не месяцы, принудительного голодания. Только насытился не мирской пищей (её, судя по малоприятным ощущениям в локтевом сгибе, мне вливали внутривенно), а духовной. Сиречь, энергетической.

И только после осознания удовлетворённости организма начинающая очухиваться голова подключила осязание, которым осторожно просканировала окружающую тело обстановку.

Информации мозг получил мало. Кроме того, она оказалась неоднозначной.

С одной стороны телесная оболочка находилась в тепле, сухости и, пусть наполовину, но сытости, что воспринялось, безусловно, положительно (запротестовавшему желудку было приказано пока не возникать).

С другой стороны, после подключения одного из пяти основных чувств, сытости вдруг немного, но всё же ощутимо поубавилось. Нет, не сытости, а энергонасыщенности – так, наверное, будет правильнее назвать это ощущение. Плюс (вернее всё упомянутое далее пойдёт в несомненный минус) в руке торчит что-то постороннее, тонкое и колючее. По всей коже вообще, будто наждаком прошлись без какой-либо маломальской анестезии. И остальное тело на тестовые команды не откликается. То есть и внутри, и снаружи творится что-то непонятное.

Придя к такому выводу, головной «центральный процессор», подключил к делу дополнительные сенсорные мощности. Обоняние проинформировало его, что анестезия, судя по всему, таки присутствует. И из лекарственной химии задействована не только она одна. А значит вокруг доставшегося ему носителя разума (что, судя по творимым поступкам, подлежит немалому сомнению) расположено очередное, как я, наконец, сообразил, медицинское учреждение.

При этом уровень моего «заряда» снова ощутимо понизился.

Поскольку ситуация была совсем не критической, а можно сказать знакомой, и даже в некотором роде привычной, но всё ещё мало вразумительной, пришлось задействовать вдобавок слух.

И уж тут-то данные потекли полноводной рекой. Я услышал громкий писк и шум работающей рядом аппаратуры, топот выбегающих, а потом вбегающих в палату людей, чьи-то громкие команды, в том числе закрыть окно и включить освещение, стук этого самого окна. А потом ещё кучу других, не идентифицированных мною звуков с последовавшими новыми тактильными и обонятельными ощущениями.

И от наступившего вдруг информационного перенасыщения (кажется, по-научному оно называется сенсорный шок) и последовавшего за ним энергетического истощения мозг неожиданно ушёл на перезагрузку, успев напоследок попереживать за состояние вытащенной мною из воды Белой Даши.

***

В себя я пришёл (в который раз!) от того, что меня хотели обокрасть. Кто-то в наглую пытался вытащить что-то из моих задних карманов. А нет, уже вытащил! А потом вздохнул и, погладив по голове, молодым и смутно знакомым голосом сказал:

– Всё, Лена, переполненный памперс я со Славы сняла. Ты его сейчас оботри начисто, а потом вместе оденем новый.

– Океюшки! – ответил другой не менее молодой и знакомый девичий голос.

Ласковый вор? Это что-то новенькое! И не один! Сейчас я их! Тем более что сил во мне явно прибавилось.

Ни сейчас, ни через минуту, ни даже через десять у меня ничего сделать не получилось. Вернее получилось – заснуть. Просто заснуть!

Сколько проспал, не знаю. Дата и время в моём «системном трее» по прежнему не отображались, несмотря на дефолтные настройки интерфейса. Да и самого интерфейса не было – веки подниматься не спешили. Возникло мимолётное ощущение, что леваторов8 и прилегающих к ним гладких мышц вокруг моих глаз просто-напросто не существует. Как отсутствуют в теле и все остальные мускулы. Или они полностью атрофировались.

При этом пришла неожиданная мысль: «Я стал – Вием9?» А вот кто такой или что такое Вий, почему-то не вспоминалось.

8. Леватор – мышца, поднимающая верхнее веко.

9. Фраза: «Поднимите мне веки» – из первого советского фильма ужасов «Вий», снятого по одноименной повести Н.В. Гоголя.

Зато вспомнилось, что никаких памперсов у меня никогда не было! Я даже не знаю, что это такое! Что с меня могли стаскивать до того, как я заснул? Чем эти неизвестные памперсы могли мне грозить? Они не мои! Мне их подкинули!

Нахлынувшая паника через секунду утихла, сменившись настороженностью от звуков открывшейся двери и нескольких вошедших, судя по стуку каблуков, женщин.

«Хм, знакомая какая-то ситуация!» – подумалось мне. Но вот вспомнить, почему она так знакома, тоже не получилось.

Тем более что одна из вошедших заговорила, отвлекая меня от воспоминаний:

– Иди, Лада, ополоснись, а потом ляг, поспи. Опять всю ночь просидела у кровати. Теперь наша с Марией Степановной и Ярославой Олеговной очередь заботиться о Славе.

И только к окончанию женской фразы произошло опознание голоса моей тётки. И, если верить прозвучавшим словам, то именно она с моей мамой только что вошла в палату.

– И проследи, чтобы Дашуня сюда пока не лезла, – проговорила третья женщина, в которой, снова по голосу, я узнал ещё одну маму. На сей раз той самой Дашуни, о которой переживал перед прошлым своим отключением.

«Да и тётя её имя назвала!» – обрадовался я своей «сообразительности».

«Хм! Раз за мелкой егозой нужно следить и не пущать, значит с девочкой всё в порядке!» – пришла новая мысль, снявшая с души часть лежавшего, как оказалось, на ней неосознанного беспокойства.

– Хорошо, Валентина Николаевна. Но я только вторую часть ночи не спала. В первую половину дежурила Лена, – новый женский, вернее девичий, голос принадлежал тоже распознанной наконец-то Белой Ладе, которая и ответила моей тёте.

«А кто такая Лена? Это имя Лада произносит повторно!» – вполне закономерно обеспокоился я, по-прежнему не в силах открыть глаза и пользуясь только слухом. – «Если ко мне приехали две мои приёмные родственницы, то логично было бы предположить наличие и третьей – моей здешней двоюродной сестры. Но она – Лиза, а не Лена!» Озадачиться вопросом, а что вообще делает в палате моя гимназическая подруга, да ещё в чьей-то компании, голова как-то не сообразила.

– А где она сейчас? – прозвучал голос моей мамы.

– Должна уже быть, – несмотря на повеление уходить, голос Лады звучал с одного и того же места. – Их курьер сообщила о новой доставке. Наверное, свежую мазь привезла.

– Это хорошо! – кивнула, как мне показалось, Валентина Николаевна. – Старая почти уже закончилась – на самом донышке осталось. На новую процедуру её не хватило бы.

– В себя не приходил? – проговорили в унисон моя мама и мама Даши, остановившиеся слева и справа от моей кровати.

– Нет! – прозвучало от явно расстроенной своим ответом девушки. – Мы бы вас позвали.

– Не переживай так! – теперь говорила только моя мама. – Прогресс уже есть. Мы далеко продвинулись. И твоя мама нам очень сильно помогла и помогает в этом.

– Но …

– И в сознание он обязательно придёт! – успокаивая старшую дочку Ярославы Олеговны, поддержала сестру моя тётя, оказавшаяся в изголовье кровати.

– Я знаю! – теперь, скорее всего, кивнула Белая Лада. – Я тогда пойду?

– Иди-иди! – ответствовал хор из голосов трёх взрослых женщин.

– Коллеги! – прозвучал прямо над моей головой голос тёти Вали после затихания звуков удаляющихся лёгких шагов и закрывшейся двери. А потом его фокус сместился чуть левее: – Мариш, не хочешь поменяться со мной местами?

– Нет, Валюша! – ответила моя мама и, наверное, покачала головой. – Реанимация Славе уже не нужна. Его и от приборов, как ты видишь, уже отключили. А в терапии опыта у тебя значительно больше. Так что теперь твоя очередь быть ведущей, а нам ассистировать. Слишком устала я за эти дни.

– Ярослава, как и ранее, рассчитываю на вашу всемерную поддержку! – голос тёти сменил направление своего обращения в правую от меня сторону.

С которой уверенно ответили:

– Я вас не подведу!

– Ну-с, тогда приступим!

Принесла ли явно знакомая, но пока неизвестная (бывает же такое!) мне Лена в тот день почти закончившуюся мазь, я так и не узнал. Поскольку снова бессовестно заснул. Как и не выяснил, что со мной делали три самые сильные из известных мне целительниц.

***

Лена мазь принесла! Именно ею «благоухало» всё моё тело. И липкое тоже было всё.

Как я этого невыносимого амбре не ощущал раньше? Ведь, судя по услышанному, мазали меня этой дрянью не один раз. Не понимаю!

Наверное, именно смесь ароматов сероводорода и антисептика, эфирного и растительного масел, мха, хвои, дубильных веществ и почему-то земли вырвала меня преждевременно из объятий сна. А ещё чувствовались специфические запахи серебра и ладана. Снова подумалось: «Я превратился в нечисть? В вампира? Меня окуривали?»

Ну, если судить по ощущениям на коже, то до чистоты мне точно было далековато.

Но, как ни странно, пока я разбирался с нюансами своих обонятельных и осязательных ощущений, резкость запахов постепенно стала снижаться. И вскоре неприятный аромат сменился успокаивающим букетом луговых трав, сопровождаемый нотами полевых цветов. Да и мерзкая липкость с тела исчезла. Не иначе, как светлые силы таки одолели тёмную сторону.

И очень надеюсь, что выражение «дышать на ладан» – это не обо мне.

Интересно, что это за мазь такая – переменчивая? Или это нос мой таким странным образом чудит?

То, что нос не причём, я понял, когда дверь палаты открылась и девичий голос произнёс:

– Всё, можно уже заходить. Ух, забористая штука получается у наших алхимиков! Хорошо, что Славка ничего не чувствует!

«Ещё как чувствую!» – захотелось веско и ёмко указать обладательнице знакомого, но пока не поддающегося распознанию голоса, на явное несовершенство технологических процессов местных фармакологов. – «Никакой заботы о беспомощных пациентах! Я б ваших альтернативных химиков заставил бы сутки напролёт нюхать свои ароматные микстуры!»

И Лада согласилась с моим мнением. Она так и сказала:

– Абсолютно с тобой согласна. Поэтому окно я всё-таки открою.

Или она согласилась не со мной?

– Давай, только недолго. А то и Елизавета Вячеславовна скоро придёт, и действительно прохладно уже становится, хоть на дворе и бабье лето. Что-то затянулось оно в этом году!

– А я тепло люблю больше холодов, – сообщила Белая Лада под шум ветра из распахнутого окна.

«А кто ж его не любит! Особенно под аккомпанемент морского прибоя!» – покивал я мысленно, приняв во внимание скорое появление моей третьей приёмной родственницы.

Ждать двоюродную сестру под пустой девичий трёп действительно долго не пришлось. И первыми её словами было:

– Девочки, быстренько закрываем окошко. Свежего воздуха уже достаточно – наш добрый молодец и посинеть успел, и пупырышками покрыться. Пора ему делать зарядку. Но сначала, как всегда, укольчики. Помогайте!

«Блин! Точно! Она ж не просто сестра, а медицинская!» – подумал я мрачно, ощущая, как меня переворачивают со спины на живот и снова беспардонно стягивают что-то с моей задницы. – «Интересно, я сейчас действительно синий или уже от стыда красный? А что сеструха с собой прикатила?»

С детства ненавижу уколы! Понимаю, что без них иногда никак. Поэтому терплю, когда доводится. Но не люблю! А сейчас и больнее обычного было, и стыднее из-за наготы и беспомощности. Может потому и чувствительнее?

Время анонсированной зарядки настало после того, как меня вернули в первоначальное положение.

Но непосредственно перед зарядкой был массаж. В шесть женских рук! Елизавета, как её обозвали, Вячеславовна показывала девчонкам, что и как надо делать, а потом все вместе разминали мне руки, ноги, шею, грудь и, снова перевернув, спину. Не забыли и то, что немножко ниже спины помассировать. Ещё хихикали при этом. Бессовестные!

И, судя по табунам побежавших по телу злобных, кусачих мурашек, девушки старались не за страх, а за совесть. Не обращая никакого внимания на мои мысленные матюки.

Матерился от непередаваемых ощущений я не долго, потому как привычно вырубился. На сей раз от боли в мышцах рук и ног, которые после массажа сгибали, разгибали и крутили в разные стороны. Хорошо, хоть головой не вертели! Или вертели?

То, что на текущий день мучения не закончены, я понял, когда меня начали бить электрическим током. Нейромышечная электростимуляция – именно так называется процедура, которая не дала мне поблаженствовать в беспамятстве и нескольких минут.

– Так, электроды я установила, таймер настроила, – поясняла и одновременно стучала чем-то металлическим Елизавета, блин, Вячеславовна. – Проследите за процедурой, девчонки?

– Проследим! Не переживайте. Не в первый раз, – заверили юные сиделки выходящую из палаты сестру.

– Жалко его! – через какое-то время вздохнула неопознанная Лена. – А что случилось, никто не говорит. И молчат все, словно воды в рот набрали.

«И мне никто не объяснил, что со мной произошло!» – также вздохнул я, только виртуально. Фантастику я люблю. И о телепортации, конечно же, читал. И даже не один раз. Но представлял себе этот процесс перемещения в пространстве не таким болезненным и, тем более, не публично обнажающим.

– Хорошо, что разрешили помогать с лечением! – продолжила свой монолог девушка.

– Ага! – теперь вздохнула Белая Лада.

– Неужели ты ничего не знаешь? Или ваша Дашка всё нафантазировала?

– Нет! – прозвучал короткий ответ.

После чего в палате снова установилась тишина.

А я подумал: «К чему относится сказанное Ладой «нет»? К первому вопросу или ко второму? Или сразу к обоим?»

– Славка был таким сильным! А сейчас с каждым днём слабеет! – стукнула вдруг чем-то Лада. – С этим надо что-то делать!

– Мы и делаем! – ответила её компаньонка.

А я отчего-то вдруг забеспокоился, и стал внимательнее, чем обычно, прислушиваться к продолжению женского диалога.

– Мало делаем! Тебе не кажется, что толку от этой стимуляции никакого нет? – спросила Лада. – Мышцы, если мне не кажется, только уменьшаются. А время уходит!

– Что ты имеешь ввиду? – поинтересовалась Лена.

– От тока человек должен сильно дёргаться. По себе знаю! – выдала порцию личной информации Лада, поёжившись. – Бр-р-р!

«О!» – непонятно почему обрадовался я. – «Не только мне не нравятся ощущения от прикасания к электропроводке, находящейся под невидимым глазу напряжением! Кто пережил такое, никому другому подобного не пожелает!»

– А Слава лежит и дрожит, – продолжала между тем Белая.

«Неужели сочувствует?» – растрогался я, пуская мысленную слезу.

– И? – поторопила с продолжением Лена.

– Может настройки неправильные? – судя по звуку, Лада постучала пальцами по какому-то прибору.

– И что ты предлагаешь? – допытывалась Лена.

«Неужели сейчас отключат ток?» – застыл я, надеясь на скорое прекращение своих мучений. – «Очнусь – расцелую обеих моих спасительниц!»

– Надо увеличить ток!

«Не надо!» – заорал я, получив подтверждение своим, как казалось, беспочвенным и почти уже рассеявшимся опасениям. Но поскольку кричал я всё также мысленно, то ни к чему плодотворному мой ор не привёл.

– Давай! Только для начала чуть-чуть.

«Садистки!»

Последовавшего «чуть-чуть» мне хватило с лихвой. И, хвала Всевышнему (да простит меня за сие благодарение Всесоюзный ленинский коммунистический союз молодёжи), долго я девичьей заботой не «наслаждался».

***

Вот так и промелькнули события этих дней. Во всяком случае, те, которые мне довелось прочувствовать и запомнить.

И вот сегодня я проснулся, полежал немного, приходя в себя после сна и собираясь с силами. И каким-то образом понял, что энергетическое истощение мне уже не грозит. А ещё что-то мне подсказывало, что на сей раз я не просто проснулся, а перешел, наконец, от состояния перманентного в последние дни сна к долгожданному продуктивному бодрствованию.

Или слово «последние» лучше всё-таки заменить на «крайние»? Ай, не будем суеверными! Комсомолец я или кто? Тем более, что думал об этом вопросе совсем недавно. Хотя события, произошедшие со мной за … пусть будет всё-таки последние полгода, пошатнули, мягко говоря, моё материальное восприятие окружающей всех нас действительности.

А потом попытался открыть глаза. И у меня это получилось!

Правда, радовался этому событию я недолго. Кроме белого потолка и вновь открытого окна, в котором виднелось яркое утреннее синее небо, ничего увидеть не удалось. Поскольку коварный солнечный луч, отразившийся от оконного стекла, мгновенно достиг моих глаз, и меня также моментально вырубило.

Забытьё, по-видимому, длилось недолго, поскольку вторично я открыл глаза от игривых и, по-прежнему, утренних солнечных зайчиков, которые своим танцем словно извинялись за предыдущего неосторожного коллегу. Ну, не провалялся же я без сознания целые сутки? Или даже больше?

Осторожно осматриваясь, я ловил себя на ощущении, что со мной что-то подобное уже происходило. Но где и когда – вспомнить никак не получалось.

С левой стороны около меня, положив голову на скрещённые руки, уложенные на мою кровать, сладко посапывала Белая Лада. Девушка явно сбросила ещё несколько килограмм и выглядела сейчас настоящей спящей красавицей.

За нею на белой больничной тумбочке удобно устроился ПИКом, о котором как-то не вспоминалось до сегодняшнего пробуждения. Не знаю, куда и как исчезал мой коммуникатор, но на берегу лесного озера этого девайса ни на моей руке, ни в ней точно не было! И, насколько я видел экран лежащего за спиной Лады прибора, был он именно моим. Скорее всего, следовательница принесла. Или доставкой аппарата озаботилось так и не представленное полностью специально уполномоченное государством лицо, о котором я узнал только имя и отчество. Впрочем, кто бы это ни был этот человек, спасибо ему огромное! Теперь нескучно будет коротать время моего, несомненно, удачного и скорого излечения.

Повернув голову направо, я обнаружил скульптурную композицию, полностью аналогичную увиденной от меня слева, только не с художественным беспорядком белых волос на голове, а с растрёпанной сейчас копной коричневых.

Сначала я осознал наличие по бокам двух спящих привлекательных девушек.

Далее поогорчался, что девицы спят со мной совсем не так, как мне бы этого хотелось.

Затем, сопоставил-таки наличие второй обнаруженной красавицы с упоминавшейся ранее Леной. При этом в голове возникла «своевременная» мысль, что в этом мире я знаю только одну Лену – Янтарную. И не успел удивиться совпадению имён, как в голове что-то щёлкнуло (не иначе, какое-то заржавевшее реле переключилось) и я наконец-то сообразил, чей нераспознанный ранее знакомый голос слышал, и кто сейчас дрыхнет под моим правым боком.

И лишь потом понял – я свободно верчу головой! Видимо старания лечивших меня целительниц и спокойно спящих сейчас рядом со мной мучительниц не прошли даром!

Чем-то (надеюсь, радостью новому дню жизни, а не вспыхнувшей от накативших воспоминаний кровожадностью) я девушек разбудил. Потому что сначала Белая Лада, а вслед за ней и Янтарная Лена, почти одновременно подняли свои прелестные головки, широко зевнули напомаженными (с утра!) ротиками, сладко потянулись изящными ручками и открыли сонные глазки, потирая их нежными пальчиками, украшенными аккуратными ноготочками.

– А-а-а! – закричала вдруг Лада. – Я же говорила, что он вскрикнул!

Девушка вскочила и бросилась мне на грудь, пища, смеясь и одновременно со всей силы расцеловывая моё лицо. Сверху на нас навалилось второе не менее громкое девичье тело и тоже полезло радостно обниматься и целоваться.

Ну, нельзя же так с людьми! Не успел человек проснуться, как его с утра пораньше без чётко и однозначно выраженного разрешения измазали женскими разноцветными помадами и девичьими слюнями. Фу!

Нет, чтобы культурно поздороваться, вежливо поинтересоваться самочувствием, планами на только начинающийся день, степенно побеседовать о политической обстановке в мире, о новостях родной страны. И только потом плавно переходить к телячьим, как называл мой батя, нежностям.

По поводу «чётко и однозначно выраженного разрешения» – это не мои слова, а почти цитата из местного законодательства в отношении проявления действий сексуального характера женскими лицами по отношению к лицам мужского пола, особенно не достигшим своего совершеннолетия.

Но на местные межполовые законы мне было сейчас плевать! Поскольку видеть упомянутые ранее два женских лица, несмотря ни на что, я был очень рад! И не только видеть, но и ощущать кое-что женское своей грудью и также неожиданно заработавшими руками. И вымазанное лицо с оглохшими от девчачьего визга ушами помехой моей радости ни в коем случае не были.

Да я вообще просто видеть был рад! А тут девушки! И такие красивые! Да ещё в двух экземплярах! Да ещё сами обнимаются и прижимаются!

А уж как было приятно моим рукам, принялся выражать единственным доступным сейчас способом, но зато «чётко», мой явно пришедший в себя организм. Он, едва прикрытый ниже пояса тоненьким больничным одеялком, сделал это настолько «однозначно», что сразу вогнал меня в краску.

Хорошо, что истинную причину моего смущения юные дамы не поняли, хотя изменение цвета обцеловуемого ими лица девушки заметили одновременно. Но сначала верхняя обнимашка, то есть Янтарная Лена, отрывалась от предмета своих объятий, то бишь от меня, ну и за компанию от Лады. Потом нижняя красотуля выпускала уже только меня из кольца своих рук. Затем пара обаяшек взволнованно вопрошали, не сделали ли они мне нечаянно больно. В общем, пока вся эта кутерьма происходила, кое-что своевольное у меня успело успокоиться.

А потом я вспомнил, в каком виде не единожды представал пред очами обеих девчонок и что они со мною своими ручками делали. И неважно, что я тогда был не в состоянии за собой ухаживать. Стыдно от этого сейчас стало не меньше. И хоть непроизвольная реакция моего, как говорят китайцы, нефритового стержня осталась незамеченной, но щёки заалели ещё больше.

А заметившие это подруги, соответственно, вовсе заметушились и забегали по всей палате, не зная за что хвататься и кого звать на помощь.

И вот, на фоне всех нахлынувших воспоминаний, и чтобы хоть как-то утихомирить запаниковавших вовсю девушек, я не нашёл ничего лучше, чем «оригинально» пошутить своим охрипшим от долгого молчания голосом:

– После всего, что между нами было, вы обязаны на мне жениться!

Несмотря на почти сразу осознанную глупость своей шутки, поставленной цели я достиг – обе девицы удивлённо замерли в тех положениях, в которых мои слова их застали. Но последовавшее сразу после этого показало, что с чувством юмора у местных дам не всё в порядке. По крайней мере, в вопросах женитьбы.

Моментально успокоившись, девушки переглянулись между собой, словно проведя мгновенный мысленный диалог, и как-то даже подобрались.

А потом Лада, с молчаливого согласия Лены, заговорила первой:

– Во-первых, не жениться, а выйти замуж!

И сделала шаг, обходя мою кровать слева.

Далее эстафетную палочку подхватила Лена, к которой я вынужден был повернуть голову вправо:

– Во-вторых, мы обе не против.

И тоже шагнула в мою сторону.

Далее опять Лада слева:

– В-третьих, на это уже есть одобрение всех наших родителей.

Новый шаг.

Снова Лена справа:

– В-четвёртых, есть даже благословение государыни.

И эта девушка переместилась ко мне ещё ближе.

– Дело осталось только за тобой! – завершила неожиданное перечисление Лада за полметра до моей кровати.

– И твоим совершеннолетием! – закончила вслед за Ладой Лена примерно на таком же расстоянии от меня.

– Расчёт окончен! – сорвалось с моих губ перед воцарившейся в палате тишиной.

«Вот это пошутил!» – с зарождающейся, но теперь уже моей, паникой глядел я поочерёдно на требовательно уставившихся на меня девиц и не знал, что дальше говорить или делать. До окна было далеко, да и неизвестно на каком этаже больницы мы находимся, но, судя по качающимся верхушкам деревьев, явно не на первом. Дверь, как я слышал, обычно закрывается на замок. И совсем не факт, что в своём текущем состоянии я смогу удрать от этих двух сумасшедших девок. Раньше я бы сделал это играючи, но не сейчас. Тем более без одежды, в одном только, как ощущалось, памперсе. – «И что значит ВСЕХ родителей?» Слова о государыне меня почему-то озаботили намного меньше.

– Ха, ха, ха! – рассмеялась вдруг Янтарная Лена, тыкая в меня указательным пальцем. – Смотри Ладка, он поверил! Не ссы в компот, мальчишка, это было шутка.

Смех Янтарной девчонки тут же поддержала девочка Белая. И, не успел я облегчённо расслабиться и перевести задержанное до этого дыхание, как она же добавила:

– Но в каждой шутке есть только доля шутки!

– А и пофигу! – неожиданно для меня выдал мой живущий сегодня самостоятельно рот. – Я согласен!

«А что, не только дамам можно в юмор! Пусть коряво, но и мы что-то можем!» – мстительно думал я, внимательно наблюдая за повторным девичьим ступором.

– Слова не мальчика, но мужа? – снова первую роль заиграла совсем приблизившаяся к моей кровати Белая Лада.

– Не боишься ответить за свои слова? – вторила подруге подошедшая с другой стороны Янтарная Лена.

– За свои слова отвечаю всегда! – произнёс я, поочерёдно поглядев на окруживших меня, снова посерьёзневших девушек.

«Отношение к окружающим сильно зависит от того, зачем они меня окружают!» – всплыло вдруг в голове прочитанное когда-то и где-то.

«И пофигу!» – повторил я мысленно, прекрасно понимая, что меня ловят на слове и явно берут на слабо. Обе девчонки, как отчётливо осознал буквально только что, мне очень сильно нравятся. Обе красавицы, обе не боятся грязи и трудностей, обе будут стоять за меня горой. Так чего мне ещё надобно? И в третий раз пофигу на все выпитые любовные напитки!

– Врёшь? – снова первой отреагировала прищурившаяся Лада.

– Слово сказано! – твёрдо ответил я, понимая, что отрезаю себе все пути к отступлению.

– И слово услышано! – проговорила ведомая сегодня Лена.

– Ты посмотри на него, даже чуть-чуть не улыбнулся! – ткнула в меня пальцем снова развеселившаяся Белая.

– Ага! Серьёзный такой! Словно в ЗАГС уже притянули! – заулыбалась стоящая напротив подруги Янтарная. – Причём на аркане.

– Так это была шутка? – воскликнул я возмущённо, негодующе посмотрев поочерёдно на обеих ухохатывающихся красоток. – И всё, что вы говорили до этого – неправда?

– Ни одного слова, как ты сказал, неправды сегодня произнесено не было! По крайней мере, нами! – махнула рукой отходящая от меня Лада, улыбаясь счастливо, как и солнышко за окном больницы. – Я пошла за дежурной. Кто сегодня?

– Твоя мама, – ответила также отходящая от меня радостная Лена.

Белая Лада открыла дверь и скрылась за ней в коридоре. И, едва различимое: «Подействовало!», донёсшееся до моих ушей, мне точно не показалось.

А не менее довольная Янтарная Лена принялась споро заправлять девичьи кровати, что обнаружились на другом краю моей палаты.

«Ну, вот как понимать этих женщин? Что только что произошло между всеми нами? Я уже помолвлен или нет? Что мне дальше делать? Насколько можно верить всему, что девушки тут наговорили? Одни вопросы и никаких на них ответов!» – размышлял я хмуро, вспоминая сказанное девчатами о родителях и государыне. А также прокручивая в голове всё, что узнал в этом мире о многожёнстве10.

10. Многожёнство встречалось раньше у многих народов и было нормой: иудейский Талмуд разрешал брать несколько жён (не более четырёх), если мужчина мог их содержать; по древнеиндийскому сборнику права «Ману-смрити», в зависимости от сословия, можно было иметь от двух до четырёх жён; в «Повести временных лет» утверждается, что «повсеместно существовало многожёнство, некоторые мужчины имели по две и даже по три жены». В современном мире многие культуры и религии допускают или даже поощряют многожёнство: некоторые народы Африки, даже после принятия христианства не отказываются от многожёнства; оно есть у части индейских племён; по исламскому Шариату мужчине разрешается иметь четырё жены, при условии, что он сможет обеспечить женщин и всех их детей справедливо и равноценно; в Великобритании и Норвегии многожёнство официально признаётся в том случае, если мужчина зарегистрировал брачный союз со второй и последующими жёнами в тех странах, где это позволяют местные законы.

– А сколько жён можно иметь мужчине? – не подумав, спросил я у наводящей порядок Лены.

То, что мы находимся не в джунглях Амазонки, не в жаркой Африке и даже не в Великобритании с Норвегией мне доходчиво объяснила прилетевшая в мою плохо соображающую голову больничная подушка. Тяжёлая, между прочим!

И снова непонятно почему возникло ощущение дежавю! Сопроводившееся вдобавок неожиданной мыслью: «На этот раз попала!»

А кто попал, почему и как память подсказать не спешила.

– Ах, ты ж, кобель! – упёрлись в притягивающие взгляд бока согнутые девичьи руки. – Ещё не женился, а уже о посторонних бабах думает! Вот Ладка придёт – я ей всё расскажу! Поправься только и ты от нас получишь! Мало тебе не покажется!

«Хм! Ведь действительно ещё даже не женился!» – подумал я ошарашено, потирая пострадавший ни за что лоб. – «И гулять налево совсем не планировал. Спросил из простого интереса, учитывая современные реалии в отношении мужчин и женщин. А сцену ревности от одной из них уже заработал! А ведь чем больше жён, тем труднее всем им угодить! Вот как быть нам – султанам?»

На язык так и просилось: «Слушай, обидно, клянусь, а! Обидно, ну! Ничего не сделал, да? Только вошёл! … Хулиганка!11»

11. Цитата из художественного кинофильма «Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика».

Но …

Во-первых, не поймёт юмора сложившейся ситуации моя оставшаяся в палате … невеста, наречённая?

А, во-вторых, проснувшееся чувство самосохранения изо всех сил подсказывало, что мне вполне хватит и во-первых!

И, глядя на разошедшуюся, словно холодный самовар, девушку, с возникшими ощущениями я мудро согласился. Только мысленно сплюнул и обозвал никак не успокаивающуюся сударыню типичной эгоистичной собственницей. Словно сам был не точно таким же!

Вот так, напевая мысленно песенку о султане с его жёнами и наблюдая за всё никак не успокаивающейся Леной, я дожидался прихода ясности во всех возникших вопросах.

Ясность приходить не собиралась. Вместо неё в открывшуюся дверь палаты вошли три Белые – старшая, средняя и младшая. Причём белые во всех смыслах этого слова. Посудите сами – все три – блондинки, все в медицинских халатах, и фамилии у всех под стать ситуации. Взгляд невольно скользнул к Янтарной Лене – та, хоть и была одета в аналогичный белый халат, но всё также оставалась шатенкой.

Ярослава Олеговна не зря цепко держала здоровую руку своей младшенькой дочурки, которая сходу, едва войдя в палату, с криком: «Дядя Слава!» попыталась рвануться ко мне. Но крепкая взрослая рука и твёрдое родительское наставление: «Дарья, сколько раз повторять – береги свою руку!» не дали ей этого сделать. Пришлось, приплясывая отнетерпения, шествовать рядом со старшими родственницами, во всю улыбаясь и маша мне загипсованной конечностью.

После материнского поучения мама Даши нашла своим взглядом мой и, не отпуская его, подошла к моей кровати. Секунду постояв молча и неподвижно, женщина опустила взгляд на пританцовывающую от нетерпения дочку и сказала:

– Постой ещё немного смирно и не мешай.

А после закрыла глаза и начала водить руками над моим телом.

Закончила она это делать с удовлётворённым выдохом и словами:

– Вот теперь всё действительно хорошо!

Послушно дождавшись разрешающего кивка, мелкая егоза мгновенно оказалась на мне сверху. И сломанная рука помехой ей в этом восхождении совсем не была. Как и в очередном последовавшем обслюнявливании моего высохшего было лица.

На радостный детский лепет рядом с полуоглохшими от него ушами я почти не обращал внимания, страхуя руками прыгающую на моей кровати девочку. Глаза же внимательно вглядывались в лицо взрослой женщины, которое отчего-то покраснело и отвернулось:

– Девочки, сообщите всем, кому надо, что Слава пришёл в себя. И начните с его мамы, тёти и сестры.

Дождавшись убегания из палаты обеих моих озадаченных (в смысле получивших задание) гимназических подружек Ярослава Олеговна, сняв с моей облегчённо вдохнувшей груди свою младшенькую, неожиданно вытянулась и официальным тоном проговорила:

– От лица семьи Белых приношу вам, Вячеслав, глубочайшие извинения за произошедшее. Также выражаю бесконечную признательность за спасение одного из членов нашей семьи. Надеюсь, всё случившееся не станет препятствием для дальнейшей дружбы между Вами и Ладой, а также между нашими семьями.

И поклонилась. А за нею это же действие повторила и глядевшая до этого на маму во все глаза Даша.

Так и стояли обе дамы, согнувшись в поясе, пока я не преодолел свою растерянность и не попросил их корявыми и косноязычными словами выровняться и не смущать меня своим поведением. Не хватало ещё, чтобы передо мной гнули спины женщины и девочки. Чай не барин, какой! И стыдно стало просто невыносимо. Хоть и не знаю почему. Так и сказал, что, мол, ваще не знаю за что вы сейчас передо мной тут извинялись!

– Ну как же, – растерялась Ярослава Олеговна, – мы ведь гарантировали тебе безопасность во время посещения нашего дома. И твоей маме об этом говорили. А слова своего не сдержали.

– А! – махнул я рукой, не представляя, каким образом в той ситуации семья Белых могла бы сдержать своё обещание. – Мелочи жизни! Вашей вины во всём этом нет.

– Но …

– А вот с насыщенностью развлекательной программы вы не обманули! – рассмеялся я, может и чуть нервно, но зато искренне.

Вслед за мной рассмеялись и Белые. Сначала неуверенно, а потом всё смелее, пока мы втроём не ржали во весь голос, сбрасывая в пучину прошлого накопившееся нервное напряжение и все неприятные переживания.

– А ещё вы обещали кучу разных вкусностей и полезностей три раза в день! – сквозь выступившие от смеха слёзы простонал я, прислушиваясь ко всё громче раздающемуся голосу своего возмущающегося от простоя и пустоты желудка.

– Полезностями тебя тут напихали изрядно! – всплеснула руками тоже начавшая успокаиваться женщина. – А вот о вкусностях мы сейчас с Дашей позаботимся.

И потянула за собой на выход слегка упирающуюся и не хотящую уходить девочку.

– Дядя Слава, а когда ты мне сделаешь нового котика? – донеслось уже от открытой двери под аккомпанемент воспитательного родительского подзатыльника.

– Скоро, малявка! – отвечал я, снова начиная улыбаться, уже закрывшейся двери.

Именно напоминание об обещании и воцарившиеся в палате тишина и покой заставили меня обратить наконец-то внимание на состояние своего магического источника.

Ну, что вам сказать, если при обнаруженной картине цензурных выражений подобрать очень трудно? Одни убытки! Всё, всё, что нажил непосильным трудом, всё же погибло! Три магнитофона, три кинокамеры заграничные, три портсигара отечественных, куртка замшевая … три куртки!12

12. Цитата из художественного кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию».

Впрочем, не всё было так плохо, как в фильме «Иван Васильевич меняет профессию» в третьем описании украденного у Антона Семёновича Шпака из его скромного жилища. Вот со второй вариацией его убытков я бы согласился. Моё «солнышко» похудело вместе со мной почти в два раза! То-то я так часто уходил на перезагрузку и почти всё время спал! Мне просто не хватало сил! Любых – и физических, и эфирных!

Зато моя аура, которую я раньше просто не видел, теперь снова повторяла форму доступных взгляду участков моего тела, возвышаясь над ними на несколько сантиметров. И насыщенность её эфирным «золотом» меня вполне удовлетворяла.

Так что теперь, судя по самочувствию, дело явно пошло на поправку. И тоже во всех смыслах!

Так как всякими вкусностями, потакая аппетиту, меня кормили намного больше, чем три раза в день, не только вернувшиеся вскорости в палату Белые, но и чуть позже Янтарные. И, конечно же, вся моя приёмная семья, поначалу радующаяся и плачущая одновременно. В результате вес набирали, если можно так сказать, семимильными шагами и я, и мой энергетический источник. Так что к концу октября, когда меня «выпихали» из больницы, я практически вернул все свои первоначальные кондиции.

Странно только, что во время наших с девушками больничных прогулок с постепенно восстанавливаемыми пробежками и зарядками, некоторые врачи обходили меня десятой дорогой. А то и вовсе меняли направление своего движения, только завидев наше трио на своём пути. Причину этого явления я ни у кого выяснить так и не сумел. Все мои подруги-сиделки и их родственницы только недоумённо пожимали плечами. А спросить у самих врачей больницы не получалось – они от нас с девушками, что ни на миг меня не оставляли, просто убегали. Причём только одарённые. А обычный медперсонал также недоумённо разводил руками. Ну да Бог со всеми ними! Хотя интересно, конечно, кого и почему местные целительницы настолько опасались? Нежели Лада или Лена их так запугали? Чем? А может это постарались их родители? Или мои родственницы?

Было, ещё одно событие, немало меня обрадовавшее. Вернее этого события как раз не было. Я говорю о «плановом» кошмарном ежемесячном полёте, который должен был состояться в ночь на двадцать шестое число. Вечером двадцать пятого октября я долго старался не заснуть, оттягивая, как тогда казалось, неизбежный мучительно неприятный сон. И, как всегда в последние дни, моё занятие бессонницей было безуспешным – я заснул. Но спал той ночью вполне себе спокойно и даже сны, приснившиеся помнил первое время. А потом, как всегда забыл. Но сны эти были обычными снами уставшего за день человека. Очень надеюсь, что то, что меня мучило, больше ко мне никогда не вернётся.

Что ещё вам рассказать о днях моего пребывания в Московской Центральной клинической больнице?

Во-первых, в Москве я снова не побывал, так как после выписки меня отвезли прямо в гимназию. Мол, и так пропустил немалую часть образовательного процесса и, соответственно, учебного материала, а на носу уже скоро будет сессия. Словно я в вузе каком-то учусь, а не в средней, по сути, школе. Но и девчонки вместе со мной пропустили тот же кусок школьного курса. Мне-то, в основном, это особо и не страшно, а вот им …

Во-вторых, электрические шрамы на моём теле появились было вновь. И только с огромным трудом и приложением всех сил и умений три мои целительницы, как мне рассказывали девчонки, смогли их вывести. Почти все. Два моих старых шрама, как ни старались моя мама, её сестра и мама Даши, ни на миллиметр не уменьшились. А теперь к ним добавилась третья полоска, которую убрать тоже, несмотря на все приложенные старания, не получилось. Так эти три параллельные линии разной длины на моей спине сейчас и красуются – нагляделся я на них в зеркало. Так что сейчас могу с полным правом называться Адидасом13.

13. Три полоски разной длины в форме горы – один из трёх логотипов фирмы Adidas – полоски изначально использовались для укрепления обуви, а позже стали одним из символов бренда.

В-третьих, взыграло вдруг во мне что-то, всплывшее как всегда неожиданно из необъятных глубин моей памяти.

Проснулся я тогда, в одну из последних в больнице ночей, от необходимости срочного посещения стратегически важного для любого человека помещения. И сделал это так тихо, что никого из девчонок не разбудил. Обе юные дамы так и ночевали со мной в одной палате, отгороженные ради приличия всего лишь передвижной ширмой. И моё возвращение после успешного завершения процесса облегчения девичьего отдыха не нарушило.

Я даже забрался на свою кровать, только укрыться не успел. Как вдруг в голове всплыла увиденная несколько секунд назад картина двух умаявшихся за день девичьих лиц, что мирно спали в нескольких метрах от меня и совсем не подозревали, с каким коварным индивидуумом они находились в одной комнате. Причём совсем без постороннего присмотра!

Заодно вспомнились перенесённые на этой самой кровати нечеловеческие пытки электрическим током, а также мои душевные метания во время недавних помолвочных «трёхсторонних переговоров». И стало понятно – пора!

Так-то, в общем, человек я совсем не мстительный, но тут было дело принципа! В голове мгновенно пронеслись все вычитанные у Андрея Ильина и других авторов диверсантские премудрости и предосторожности.

Я внимательно осмотрел, насколько позволило дежурное освещение и неяркий экран моего ПИКома, место предстоящего дела – ничего в палате по сравнению с предыдущими днями не изменилось. Камер видеонаблюдения я как раньше не видел, так и сейчас благополучно не замечал.

Сползать с кровати пришлось ещё тише, чем делалось это перед походом в туалет.

Об отпечатках пальцев я не беспокоился – их и так за несколько проведенных тут дней скопилось больше, чем надо. А вот маску, которая скрыла мою предвкушающую улыбку, на лицо я надел. Благо не одна такая бесхозная валялась в верхнем ящике моей прикроватной тумбочки. И бесшумной обувью в виде больничных тапочек, как и спецкостюмом в качестве такой же пижамы я государством был обеспечен.

И в той же прикроватной тумбочке рука осторожно нащупала то, что кем-то было туда положено, и что сейчас мне стало остро необходимо.

Путь передвижения по палате благоразумно проверялся подсветкой моего коммуникатора – упаси Господь под ногой хрустнет какая-нибудь завалявшаяся на полу ветка. Ну, или оброненный кем-то случайно шприц.

Сначала я осторожно, как писали многие авторы, «стелящимся шагом» добрался до входной двери и, прикрыв подушкой, чтобы не щёлкнул громко механизм, запер её на замок. Теперь никто неожиданным появлением не сможет помешать моей благородной мести.

Далее, всё так же проверяя путь на наличие на нём посторонних предметов, я прокрался в девичью «спальню», сжимая в руке орудие своей мести, которое успело к тому времени от неё нагреться. Дабы не выдать себя экран ПИКома пришлось погасить и постоять некоторое время, чтобы глаза успели адаптироваться к уменьшившемуся уровню освещения.

Ничего в моей груди не дрогнуло, когда я совершал движение рукой сначала над одной девушкой, не ожидающей от меня ничего плохого, а потом и над второй.

Посмотрев удовлетворённо на содеянное, удостоверившись, что девушки не шевелятся, я так же тихо и осторожно совершил обратные перемещения и манипуляции, и с чувством выполненного долга отправился досыпать.

Разбудили меня крики. Причём кричали так, будто кого-то зарезали! И чего людям не спится в такую рань? Часы на ПИКоме показывали, что ещё минут тридцать я спокойно мог поплющить об подушку свою довольную физиономию. Подумаешь, кто-то неизвестный «разукрасил» девичьи мордочки зубной пастой! Что в этом такого? Каждый советский школьник в трудовом лагере пережил подобное и не поднимал при этом на ноги весь корпус больницы. Бессовестные!

***

Глава 3

Московская область, Быково, Первая патронатная государынева гимназия. 1 ноября.

Нас утро встречает прохладой. Мягко говоря. Если честно, то первое ноябрьское утро встретило меня в родной кроватке на втором этаже моего персонального жилого корпуса гимназии лютым холодом. Встретило одетого в спортивный костюм и даже укрытого двумя одеялами, выданными мне предусмотрительным завхозом Ивановой. Спасибо большое за это доброй женщине!

А всё почему? Всё потому, что никто не ждал доброго молодца в почти уже родной гимназии в четверг, тридцать первого октября, поздно вечером. Соответственно и отопление в пустующем без единственного обитателя корпусе никто включать не собирался. Так и сказали, мол, сам виноват, что не предупредил о появлении твоей драгоценной персоны в наших родных пенатах. Поэтому ночь как-нибудь перекантуешься, а с утра, так и быть, мастер, вернее мастерица, придёт на работу и включит тебе все коммунальные блага современной человеческой цивилизации, положенные ученику седьмого «Б» класса Первой патронатной государыневой гимназии.

Нет, мне предлагали, конечно, переночевать в отапливаемых, как и положено по законодательству и времени года, апартаментах женского жилого корпуса, где и остановились на временный постой мои многочисленные сопровождающие. Но, во-первых, этих сопровождающих было шесть разновозрастных человек на три относительно небольшие гостевые комнаты. Во-вторых, все они были женского пола, и нам, находящимся в одном помещении, было бы просто неудобно друг перед другом. Мне-то уж точно. В-третьих, очень уж неприятные ассоциации у меня связаны с нахождением без какого-либо прикрытия в этом мирном с виду здании. А ну как выйду ночью по понадобившимся вдруг делам, а там кто-то эти дела уже делает. Опять начнётся крик, шум, гам, опять начнут страдать ни в чём не повинные части моего любимого тела. Оно мне надо?

Вот так поразмыслив, я и принял мужественное решение ночь перетерпеть, благо и погода тогда была ещё не такой холодной, и место, где можно было «бросить кости» имелось.

Но умеренно-континентальной природе Московской области на мои планы было глубоко начхать. Побаловала она народ затянувшимся бабьим летом, и решила, что хватит уже. Вот вам резкое похолодание и пасмурное осеннее небо, затянутое низкими серыми тучами, из которых даже пушистые снежинки срываются. Правда, на земле они не залёживаются – тают.

Поэтому и пришлось после полуночи надевать не спальную пижаму, которой у меня никогда и не было, а то, что оказалось под рукой, и укрываться вторым выданным мне одеялом.

Хорошо, что осадков сейчас нет (редкие пушинки снега не в счёт). И я, дополнительно взбодрённый холодной водой из-под такого же крана (горячую тоже пока не включили), могу выйти на ставшую привычной утреннюю пробежку.

Как и не было дней, проведенных в Центральной клинической больнице. Меня всё так же встречали женские фигуры на перекрёстке гимназических парковых дорожек: одна взрослая и три девичьи. Что? Почему три? Я даже головой помотал, пытаясь разогнать непонятный мираж перед глазами.

Мираж исчезать не захотел, снова вызывая во мне чувство дежавю. Взрослая женская особь, знакомо ухмыляясь, весело посматривала то на застывшего перед всеми дамами меня, то на разноцветную во всех смыслах девичью компанию. А в этой компашке дуэт из блондинки и шатенки в фиолетовом и красном спортивных костюмах вовсю «искрил» на стоявшую чуть в стороне узкоглазую брюнетку японской наружности с карими глазами и длинными волосами, облачённую в жёлтую тренировочную одежду. Как там её представляла учительница «Искусства», а потом и наша директриса? Точно, Азуми! Азуми Нарухито! Как-то совсем позабыл я о новой ученице нашего «дружного» класса.

Которая, не обращая внимания на моих почти законных невест, поклонилась почти в пояс:

– Конничива!

– Здрасьте! – вырвалось у меня в ответ. – Нашего полку прибыло?

– Ага! – фыркнула, едва сдерживая смех, Ольга Станиславовна. – Прибыло! И именно вашего!

– Ну и ладно! – пожал я плечами, делая робкий шаг в новую жизнь и говоря Азуми. – Не надо так кланяться. Не барин! Говорил уже.

И после японского «Хай!» и последовавших сначала учительского поздравления с выздоровлением, а потом и японского, стал мысленно настраиваться на пробежку, вспоминая слегка подзабытый парковый маршрут.

Белую Ладу и Янтарную Лену, уставившихся возмущёнными взглядами теперь на меня, слитно прошипевших: «Ну и ладно?», нервно сжимающих и разжимающих свои нежные кулачки, я, на всякий случай, решил обогнуть стороной. Очень большой стороной.

– Догоняйте! – бросил я обойдённым десятой дорогой юным и не только лицам женского пола, постепенно ускоряясь и прикрывая уши наушниками с «Беспечным ангелом» в исполнении недавно обнаруженной в мировой паутине «Арии».

Восстановленных в больнице сил вполне хватило на обычную утреннюю зарядку, проведённую почти в том же ритме, что был раньше, до происшествия с сестрой Лады. Хотя, если честно, то финал забега и последующие упражнения я вытягивал практически на своём упрямстве. Просто не хотелось опростоволоситься перед учительницей в первую очередь. Типа вот герой, какой – сам задал ритм бега и нагрузку, и сам же при этом «сдох». Да и перед теперь уже тремя девчонками, что бежали вслед за мной, а потом занимались рядом, опозориться никак не хотелось.

– Жду тебя сегодня на моей паре, – в конце зарядки обратилась ко мне наставница.

Сил спорить с учительницей, которая обещала освобождение от своих занятий до конца семестра, уже не оставалось. Может она просто озаботилась скорейшим восстановлением моей физической формы? Поэтому я молча кивнул головой, предположив, что всё, что нужно узнаю на уроке ФВСП.

На завтраке ни Лады, ни Лены в столовой почему-то не оказалось. За нашим столом присутствовали только мы с Азуми, что вполне уже освоилась с местным гимназическим общепитом. Девушка, как по ней было видно, немного (или наоборот много, кто этих невозмутимых с виду японских камикадзе разберёт) меня стеснялась, хотя и хотела о чём-то поговорить. Но сделать это у неё так и не получилось, поскольку сначала немногочисленные преподавательницы, а потом и одноклассницы наперебой стали поздравлять меня с успешным выздоровлением. В общем, позавтракать спокойно ни мне, ни японке не получилось. Даже староста нашего класса сказала несколько слов! Причём, что удивительно, хороших! Я чуть не подавился при этом куском пережёвываемой ватрушки. Но не забыл поблагодарить нашу руководящую и направляющую классную даму, как и всех других столь любезных сегодня юных и не совсем барышень.

В углу столовой на некотором отдалении от нас с японкой, за сдвинутыми вместе дополнительно установленными столами разместились для заправки утренними калориями моя приёмная семья, мама и младшая сестрёнка Белой Лады, а также мама Янтарной Лены. О чём дамы говорили, мне слышно не было, тем более что общались они очень тихо, но внимание с той стороны, как и бросаемые на нас взгляды, я ощущал и замечал постоянно.

***

На первый урок, коим сегодня была «История», я по причине сданного экстерном экзамена не пошёл. А принялся наводить порядок в своей холостяцкой берлоге. Пыли за прошедшие дни в моих апартаментах скопилось изрядно. Тем более что не закрытое при отъезде в Петербург окно этому немало поспособствовало. Вот борьбой с нею я и занялся. И моя победа была скорой и безоговорочной, благо горячая вода к моменту моего возвращения с завтрака была уже в наличии и потеплевшие батареи системы отопления перестали притворяться настенными морозильными камерами.

До второй пары «Искусства» я даже успел в буквальном смысле сбегать в магазин Быково за ещё одной настольной лампой. И даже варварски её распотрошить. Ведь второго сгоревшего светильника у меня не было, а где и как ещё можно найти материал для обещанной Ладыной сестрёнке игрушки, я не знал. Можно, конечно, было разобрать свою новую настольную лампу, но что-то жалко её стало. Зато теперь запчасти к ней появились, сложенные аккуратно в дальний ящик комода бытовой комнаты. А вдруг пригодятся?

Оставалось надеяться, что сил моих эфирных хватит и что новый материал, в отличие от прошлого не подвергшийся излишней эксплуатационной нагрузке и потому не вышедший из строя, тоже годится для сотворения новой детской поделки. Вот этим делом я и планировал заняться, сидя за своим ученическим столом и недоумённо оглядывая класс и рассаживающихся за парты одноклассниц.

Лады опять не было! Куда она подевалась? Была ли она на первой паре? Не случилось ли чего с ней? Да и Лены после утренней зарядки я в коридорах гимназии на переменке не видел. Впрочем, родительницы их никакого волнения за завтраком не проявляли, только зыркали на меня как-то очень уж заинтересованно, что ли, да шептались о чём-то с моим семейством. Как и самая младшая Белая, обещание которой я сейчас хотел выполнить. Не люблю быть кому-то должным.

Но что для малышки сделать во исполнение своего обязательства? Котика, как и говорил? Что-то не лежит у меня душа к повторению пройденного материала. И разрешит ли пани Филиппова заниматься на своём занятии лепкой? Ведь тема её сегодняшнего урока «Искусства» может быть совершенно иной.

Так и оказалось – вошедшая в класс вслед за всеми девчонками учительница после своего обычного приветствия сообщила нам об этом:

– Тема нашего сегодняшнего урока – «Осень в литературе, живописи, кино или театре». Я надеюсь, что все выполнили домашнее задание и подготовили материалы, которые помогут вам сейчас изложить свои мысли или, может быть, чувства по теме сегодняшнего занятия.

Лада на уроке так и не появилась. Спросить о ней у сидящей за спиной Азуми я ни в столовой, ни сейчас как-то не догадался. К игнорированию других одноклассниц я привык, и обращаться к ним с возникшим вопросом тоже пока не спешил. А с появлением учительницы уже было поздно вертеть головой.

– Да, Слава, – отреагировала молодая педагог на мою поднятую вверх руку, – ты хочешь сказать, что не готов к уроку? Я понимаю, что ты болел и не мог как следует подготовиться к сегодняшнему занятию. Но, может, всё-таки что-нибудь всем нам сейчас расскажешь?

Первоначально я хотел сказать именно то, что проговорила учительница. Но повторить за женщиной то же самое, пусть и другими словами стало вдруг как-то неудобно. Да и фырканье с последней парты, занимаемой нашей старостой, изменило мой первоначальный настрой. Поэтому я, поднявшись, сказал иное:

– Наталья Ивановна, вы правы, я не готовился к сегодняшнему уроку. Но позвольте спросить – можно ли в качестве своего ответа использовать мысли других людей? Если да, то я готов прочесть одно стихотворение, которое так и называется «Что такое осень». Тем более что мысли, которые изложил в нём автор – Юрий Шевчук – полностью совпадают с теми ощущениями, что вызывает во мне эта пора года.

– Не слышала о таком авторе, – заинтересованно проговорила учительница, – но с удовольствием послушаю его произведение, если оно, конечно же, того заслуживает.

И я, повернув голову к окну, подняв глаза к серому толи преддождевому, толи предснеговому небу, словно пропуская через себя эту пасмурную картину, зачитал:

«Что такое осень – это небо,

Плачущее небо под ногами.

В лужах разлетаются птицы с облаками …»

– Замечательные стихи! – сказала Наталья Ивановна после последних прочитанных мною строк, возвращая свои глаза от осеннего пейзажа за окном гимназии к нашему классу. – И, наверное, поэт, который их написал, тоже хороший, хоть и совсем не известный. Садись, Слава, молодец!

Но, поскольку усаживаться на стул я не стал, то преподавательница была вынуждена снова обратиться ко мне:

– Ты хочешь что-то ещё?

– Разрешите покинуть ваш урок? – возникшая в голове ассоциация «осень – первое сентября – школа – Белая Даша» помогла мне определиться с тем, что я подарю девочке вместо утраченного кота Тома. И я очень надеялся, что моя задумка сработает. Настолько надеялся, что высиживать сейчас до конца пары стало просто невыносимо.

– Конечно, если тебе нужно, то иди, – кивнула головой учительница. – А мы ребята, давайте сейчас обсудим, что хотел сказать Юрий Шевчук своим произведением. У кого какие мысли появились после озвученного Славой стихотворения?

«С одной стороны Даша – совсем маленькая девочка. Ей ещё в куклы играть положено», – размышлял я, быстро двигаясь по коридорам гимназии в направлении своего жилища и вертя в руках так и не тронутую на уроке заготовку под свой будущий артефакт. – «А с другой, девчонке через год идти в школу (почему-то в этом году в первый класс её не отдали, хотя я вообще не знаю, во сколько лет тут отдают детей в школу). Так почему бы не совместить эти две вещи?»

Наличествующего материала для возникшей в моей голове задумки явно было маловато. Снова бежать в Быково за ещё одной лампой было откровенно лень. Да и вспыхнувший в душе зуд творчества понукал немедля к нему приступить. И вообще, о чём может подумать, глядя на столь странного покупателя, та молоденькая администратор-продавец единственного знакомого мне маленького Быковского хозяйственного магазинчика?

Приступить к рукоделию я торопился настолько сильно, что только когда раздербанил-таки свою вторую (или, если считать по времени приобретения, то первую) настольную лампу, причём порезавшись впопыхах непонятно как и чем и наскоро протерев от крови извлечённую из лампы деталь своей майкой, вспомнил, что у меня теперь в личной (или при капитализме правильно говорить в частной? Впрочем, неважно!) собственности есть «ценное недвижимое имущество» (цитата моей недавней работодательницы). Захламлённый так и не разобранным барахлом гараж потенциально мог избавить меня от лишних денежных трат, предоставив необходимые сейчас заготовки, и оставив в целости и сохранности ни в чём не повинные осветительные приборы. Но, как говорил, творческое вдохновение уже охватило всего меня, начиная с кончиков слегка отросших волос на голове и заканчивая пальцами ног и особенно рук. Поэтому разбор своих «несметных гаражных сокровищ» я снова отодвинул в планах на пока неопределённое будущее.

Вот только что и как мне делать с двумя кусками полностью прозрачного, на сей раз, материала? Как ни крутил в руках твёрдые элементы системы питания разобранных ламп, как ни пыжился, как ни старался задействовать свою магию, пытаясь влить её в заготовки, ничего у меня не получалось.

Не помогли даже подробные воспоминания о прошлом акте моей артефакторики. Может наличие рядом очаровательной учительницы «Искусства» является обязательным условием для моего вдохновения или кто-то из одноклассниц тайно выступает в качестве стимулирующей творчество музы? «Уж не староста ли?» – нервно передёрнулись плечи. Или само здание бывшей усадьбы Быково способствует раскрытию юных талантов? «Или ретроградный Меркурий негативно влияет на мои созидательные способности?» – покосился я на затянутое серыми тучами небо.

«Ничего не понимаю!» – вернул я глаза на не очень умелые сейчас ручки. – «Ведь кота Тома я делал точно так же!» И со мной в моей же голове характерным голосом согласился пластилиновый мужичок, посланный своей женой на поиски новогодней ёлки14.

14. «Ничего не понимаю!» – цитата из советского мультипликационного фильма «Падал прошлогодний снег», выполненного при помощи техники пластилиновой мультипликации.

Пластилин! Заготовки в моих руках своей формой и размерами очень напоминали бруски этого материала для ручной лепки, только холодного и потому твёрдого и совсем не пластичного. Сколько в детском саду и в начальных школьных классах мне пришлось его перемять своими руками! От всплывших нечаянно из глубин памяти воспоминаний я непроизвольно закрыл глаза и широко заулыбался. Ощущения на руках от нагревшегося жирного пластилина, запах и даже вкус этого кусочка моего счастливого (как сейчас понимаю, спасибо папе и маме!) детства, легко всплывали в моей закружившейся от этого голове.

От нахлынувших чувств пальцы непроизвольно сжались, словно самостоятельно попытались повторить что-то из моего тогдашнего «творчества». И я вдруг понял, что совсем не твёрдый, а очень даже податливый материал сейчас мнётся моими руками. Стараясь до мельчайших подробностей запомнить возникшее состояние и вообще всё, что сейчас со мной происходит и чувствуется, я, словно со стороны, наблюдал за тем, как из двух кусков прозрачного «пластилина», перемятых моими пальцами в один ком, постепенно вылепливается какая-то фигурка.

Что было в самом конце лепки, я не знаю, поскольку банально отключился. Но отключился не так, как это происходило со мною ранее, когда доводилось терять сознание от эфирного истощения, а словно заснул. Хорошо, что заниматься новым подарком для Даши решил не за столом, за которым обычно делал все свои нехитрые дела, а сидя на кровати. На ней же, опираясь спиной об стену, под недовольное бормотание собственного живота и проснулся. А когда это произошло, то увидел, что на коленях лежала симпатичная детская кукла.

Внимательно к ней приглядевшись, я неожиданно понял, что она очень похожа на нашу гимназическую учительницу «Искусства», которую только что вспоминал и с чьей пары час назад отпросился. Русое каре с игривой чёлкой придало кукле особую женственность и миловидность, сохраняя некую детскость в её образе. Голубые глаза и такие же камешки серёжек в ушах украшали красивое чуть вытянутое лицо. Алые, изогнутые в лёгкой улыбке губы слегка обнажали белоснежные зубки. Светлая блузка с длинными рукавами и с тёмно-синим коротким галстуком, бежевая кофта-безрукавка и чёрные брюки с элегантными остроносыми туфельками, прижатые руками к груди красная книга и золотистая указка. Откуда взялось это многообразие красок на бывшем некогда прозрачном материале? «Ничего не понимаю!» – только и оставалось повторить мне слова мультипликационного героя.

Пока рассматривал своё (моё ли?) творение, прислушивался ко всё нарастающему внутреннему чувству голода. Даже двум чувствам. То, что магические дела, и особенно артефакторные, требуют соответствующих затрат, я давно уже сообразил. Ничто не берётся ниоткуда и никуда не исчезает в нашем материальном мире. По крайней мере, так говорит закон сохранение вещества и энергии. За всё надо платить. И я тоже плачу своей энергией – или эфирной, или энергией тела, или, что скорее всего, и той и другой одновременно, как это и произошло сейчас. Иначе, почему я не могу ничем, кроме глаз, шевелить? Разве что дышать получается, насыщая потихоньку из окружающей меня среды одного из своих проглотов – золотистого энергетического.

Несколько минут я просидел бревно бревном, постепенно приходя в себя. Или бревно лежит? Не важно! Если надо, то оно и постоять может. Потом осторожно, неуклюжими руками, боясь случайно разбить, переложил рассмотренную куклу с колен на кровать. А сам медленно, хватаясь за попадающиеся под руки предметы мебели или просто за стены, преодолевая сильнейшую слабость, поплёлся к спасителю холодильнику. Какое это гениальное изобретение человечества! В этом наиполезнейшем агрегате со вчерашнего вечера, если я правильно помню, что-то съедобное должно было ещё оставаться.

Пока ускоренно употреблял без малейшего разогрева всё немногое обнаруженное в закромах белого урчащего благодетеля съестное, удовлетворяя требования другого своего проглота, догадался снова посмотреть на часы и понял, что как раз успеваю продолжить начатый приятный и, конечно же, полезный процесс в нашей столовой. Куда и направил свои уже более-менее устойчивые стопы.

Эх, тяжела жизнь советского артефактора!

***

Всю перенесённую при творении и после тяжесть созидательства я успешно компенсировал различными вкусностями, что проваливались в мой бездонный желудок ударными темпами во время обеда. Сегодня в столовой я был самым первым, если не считать дежурных гимназисток. И ни на какие удивлённые взгляды находящихся и только начавших появляться в обеденном зале школьников и школьниц никакого внимания не обращал. Не постеснялся даже за добавкой сходить. И только после того, как более-менее насытился, когда уже умиротворённо попивал оставленный напоследок сладенький чаёк, заедаемый ароматными овсяными печеньками, за моим столом появилась черноволосая Азуми Нарухито.

– Дозо месиагаре! – проворковало прелестное дитя Восходящего солнца, восхищённо глядя на меня совсем не по-японски круглыми глазками. – То, что я последние пять минут наблюдала, было очень сильно! Вы великий человек, Слава-сан! Я бы так не смогла.

– Насколько я понял, ты пожелала мне приятного аппетита? – удовлетворённо прожевав очередную печенюшку, спросил я восточную красавицу.

И после согласного кивка девушки продолжил, указывая на пустые руки японочки:

– Спасибо! И тебе тоже! Ты как, освоилась уже в столовой и вообще в нашей гимназии? Что-то не спешишь за местными деликатесами.

– Вам спасибо за ваше спасибо, Слава-сан! – поклонилась сидя Азуми. – Просто я настолько была поражена вашим аппетитом, что решила вначале выказать своё восхищение, а уже потом приступить к обеду. От меня он, надеюсь, никуда не убежит. Хотя, глядя на вас, начинаю сомневаться, что на раздаче сегодня что-то осталось.

Вот редиска японская! Она умеет шутить! И говорит с таким серьёзным видом, что я сначала даже повёлся:

– Не переживай, Азуми! – кивнул я покровительственно. – Я успешно натренировал местных поваров, что давно уже привыкли к моему недетскому аппетиту. Их богатый профессиональный опыт позволяет справляться и не с такими скромными голодающими, как я. Так что для тебя у них кусочек дайкона15 точно отыщется. И прошу, обращайся ко мне на ты.

15. Дайкон (с японского – «большой корень») – японский редис.

– Хорошо, Слава-сан! Не люблю дайкон, – сказала, поморщившись, моя новая одноклассница, поднимаясь из-за стола и снова кланяясь, словно и не просил этого не делать. – Пойду, проверю ваши успехи в деле тренировке русских поваров.

«Мою шутку юмора ожидаемо не поняли» – кивнул я головой, провожая взглядом фигурку удаляющейся на раздачу юной иностранки и оглядывая постепенно заполняющуюся молодыми школярами столовую. Обеих отечественных подруг по-прежнему не было видно, хотя их и мои родственницы уже заняли свой составной стол и снова с видимым интересом посматривали в мою сторону.

– А почему вы … ты ушёл с урока «Искусства»? – продолжила прерванный разговор Азуми после возвращения с заполненным подносом. – Если это не секрет, конечно. Надеюсь со здоровьем у тебя всё действительно уже хорошо?

– Наши целительницы – это что-то невероятное. Думаю, они – одни из лучших, если не самые лучшие, во всём нашем подлунном мире. Так что спасибо, со здоровьем у меня всё просто отлично! – снова кивнул я, отставляя в сторону опустевший стакан и протирая губы и руки бумажной салфеткой. – Мой аппетит является тому отличным подтверждением.

Часть вопроса, не касающуюся моего здоровья, я успешно проигнорировал, задав в ответ свой:

– А куда делись Лена и Лада ты случайно не в курсе? Ведь, насколько я знаю, вы в одной комнате живёте. Я их сегодня с утра не видел.

– Где они, не знаю. О чём-то после зарядки поговорили сначала друг с дружкой, потом со своими поднявшимися к нам родственницами и куда-то убежали. Мне ничего не сказали, – пожала плечами собеседница, снимая плотно закрытую крышку с принесённой тарелки какого-то явно азиатского, судя по виду и аромату, супа.

Подняв миску и отпив из неё бульон, девушка взяла в руки деревянные палочки и с их помощью отправила в рот сначала какой-то белый мягкий кубик, потом нарезанную пластинку гриба, затем ещё что-то непонятное, но очень похожее на морские водоросли16.

16. Азуми кушает мисо-суп, в состав которого входят: вода, сыр тофу, грибы, зелёный лук, морские водоросли, мисо-паста, соевый соус и кунжут.

Задумчиво прожевав, Азуми произнесла:

– В Японии этот суп делают намного лучше, но и тут он вполне неплох.

А потом подняла глаза и вдруг неожиданно проговорила:

– Хочешь я научу тебя его кушать?

И не дожидаясь ответа, подвинула ко мне свою тарелку:

– Сначала отпивают бульон, не используя ложку, а прямо из миски. Пробуй, Слава-сан.

Я хоть и удивился поведению обычно более сдержанной девушки, но решил протестировать предлагаемую диковинку, тем более что и желудок сообщил, что он вовсе не отказывается от неё, и язык был не против новых вкусовых ощущений. Раз сама Азуми не видит в происходящем ничего зазорного, а на остальных мне как всегда начхать, то если женщина просит …

– Затем берут палочки и съедают кусочки тофу, овощей и других добавок, – продолжила гастрономическое наставничество японка после моего глотка её супа, подхватывая палочками всё, о чём говорила, и аккуратно отправляя мне в рот.

– Вкусно! – проводил я сожалеющим взглядом отодвигаемое от меня угощение.

А довольная одноклассница ткнула палочками мне за спину:

– Где они были, не знаю, но сейчас вон – направляются прямо к нам.

«Японский городовой!» – пронеслось в голове, когда я, обернувшись, увидел почти вплотную подошедших разыскиваемых мною одноклассниц, которые ласково (как очень хотелось верить) нам с Азуми улыбались.

– Девочки, привет! – помирать, так с музыкой решил я. И вообще, лучшая защита – это нападение. – Как у вас дела? Где пропадали? Я вас с утра искал, переживал, места себе не находил. Всё думал, куда это подевались мои лучшие подруги?

– Здравствуй, Слава-сан! – зыркнув на снова безмятежную японочку, поздоровались со мной Лада и Лена, чмокнув одновременно в левую и правую щёки и больно ущипнув соответственно за левую и правую ноги.

– Виделись же с утра! – сумел я вставить новую реплику, стараясь не морщиться от доставленных симметричных, но противоположных по приятности ощущений.

– И мы видим, что времени зря ты не теряешь! – продолжила усаживающаяся справа Лада, не обратив никакого внимания на мои слова.

– А мы только о тебе целый день и думали! – подхватила эстафету выволочки Лена, занявшая привычное место по левую от меня сторону.

О том, что прошла только половина дня, я благоразумно решил не упоминать.

– Даже подарок привезли, – поворот моей головы к Ладе вправо.

– Дорогой! – а теперь разворот влево.

– И от всей души! – снова вправо.

– Давно заказали, – и снова влево.

– Ждали только, когда его изготовят, – вправо.

– Но теперь даже не знаем, отдавать тебе его или нет! – влево.

Чуть голова не закружилась!

«Ага, я посылку принёс, только вам её не отдам! Потому что у вас документов нету!17» – бросил я быстрый взгляд в уголок, где заседали все наши улыбающиеся, как неожиданно выяснилось, родственницы.

17. «Я вам посылку принёс, только я вам её не отдам! Потому что у вас документов нету!» – цитата почтальона Печкина из советского мультипликационного фильма «Каникулы в Простоквашино».

– Жаль! А я так за вас переживал! – склонил я покаянно голову. Ну а что, интересно же, что за подарок. Надеюсь приятный!

– Ну что, подруга? Простим? – головой я уже не крутил, а так и держал её повинно опущенной. Только краем глаза следил за не особо уж и злящимися подругами.

– Простим!

На столовский стол легла красная бархатная объёмная коробочка размером примерно три на три сантиметра, по поводу содержимого которой в моей голове зашевелились нехорошие подозрения.

– Открывай!

– В честь нашей помолвки!

Я, с усилившимися после последних девчоночьих слов опасениями, несмело протянул руку к миниатюрному подарку, смотревшемуся чужеродно на столе пусть и непростой, но всё же, школьной столовой.

«Блин! Это же надо такое придумать – девчонкам подарить парню помолвочное кольцо. Хорошо, что на колени передо мной не встали!» – разглядывал я несколько смущённо в установившейся вокруг тишине творение неизвестного, но, несомненно, талантливого ювелира, закреплённое на декоративной подушечке раскрытого футляра. А вместе со мной кольцо разглядывали и привставшие со своих мест школьницы и более взрослые дамы, находящиеся сейчас в столовой. – «Или сейчас такое в порядке вещей? И, что интересно, с сюжетом подарка точно угадали».

Тонкий центральный обруч кольца, выполненный из жёлтого золота (как я прочитал на прилагающейся бирке), обвивали две искусно изготовленные змейки белого и красного золота, украшенные маленькими глазками из, соответственно, серых сапфиров и зелёных изумрудов. Посмотрев поочерёдно на глаза и причёски обеих замерших на стульчиках дарительниц, я убедился, что намёк понял абсолютно верно. И пусть золота каштанового цвета нет (по крайней мере, я о таком не знаю), но его вполне успешно заменило красное. А всё остальное попало прямо в точку. Даже цвет моего источника маны девчонки нечаянно угадали.

– Спасибо, мои хорошие! – поблагодарил я заулыбавшихся и расслабившихся девушек. – Очень красивое кольцо! А на каком пальце его нужно носить?

– По православной традиции на безымянном пальце правой руки, – тут же просветила меня Белая Лада.

– А свадебное? – озадачился я вслух, надевая подарок на указанный палец. Насколько я помнил, именно свадебное кольцо носили в Советском Союзе на безымянном пальце правой руки. С традициями ношения других колец я был совершенно не знаком. Тем более что парней в моё время эта практика никоим образом не касалась. Нам хватало одного кольца – свадебного.

Все присутствующие в столовой, не говоря уже обо всех девушках, сидящих за одним со мной столом, внимательно отследили движения моих рук.

– После свадьбы помолвочное кольцо либо снимают и хранят как семейную реликвию, либо носят вместе с обручальным на одном пальце или на безымянных пальцах разных рук, – теперь тьму моего невежества развеяла Янтарная Лена.

После чего обе заулыбавшиеся вовсю дарительницы снова одновременно поцеловали мои щёки, а потом победно посмотрели на третью нашу одноклассницу, застывшую напротив с бесстрастным выражением лица и гордо выпрямленной спиной.

– Поздравляю вас, Слава-сан, с помолвкой! – низко поклонилась Азуми, встав для этого из-за стола.

А потом поклонов удостоились и мои невесты, правда, не таких глубоких:

– И вас, девочки, тоже!

И, словно дождавшись этого момента, захлопали в ладоши и закричали все находящиеся в столовой школьники, школьницы, учительницы и все повара. Даже староста нашего класса стукнула несколько раз ладошкой по ладошке. О родственницах, что не отрывали до этого глаз от происходящего за нашим столом, я даже не говорю.

«Хорошо, что автор кольца меня изобразил как простой обруч, а не в виде уробороса18, например», – я тоже поднялся и вместе с девушками принялся раскланиваться во все стороны. – «Но теперь и я должен девчонкам отдариться. Иначе не по-пацански это, несмотря на все современные заморочки. Блин, только с одним долгом почти рассчитался, тут же повесили новый».

18. Уроборос – древний символ в виде змея, кусающего свой хвост и образующего кольцо.

Но первой мой подарок получит совсем другая девочка. Тем более что я ей, как уже не раз говорил, обещал.

После успокоения всех находящихся в столовой барышень и немногих парней, я, извинившись перед моими подругами и Азуми, проверив по ПИКому наличие свободного времени, которого оказалось не так уж и много, стремглав побежал к себе домой.

А потом назад. И очень хорошо, что искомого человека искать в женском общежитии мне не пришлось. Он, вернее она, в сопровождении мамы как раз выходила из дверей жилого корпуса на послеобеденную прогулку. А за ними следом показались и все остальные дамы, обедавшие вместе за одним столом гимназического обеденного зала.

– Привет, малявка! – присел я на корточки перед не успевшей спуститься со ступенек Белой Дашей. – Помнишь, я обещал тебе новую игрушку?

– Помню, дядя Слава, – серьёзно кивнула головой настоящая маленькая леди, глянув перед этим на свою маму, держащую её за руку.

И насупившись, добавила:

– Я не малявка!

А через мгновение на месте чопорной леди снова оказалась та озорная и любопытная девчушка, которой Даша и была на самом деле:

– А тебе понравилось колечко? Мы все вместе его выбирали. А кто тебе больше нравится Лада или Лена? А что у тебя за игрушка? Ух, какая она красивая! А что она умеет?

– Вот держи! Это мой новый подарок, который я тебе обещал! – мои губы помимо воли растянулись в улыбке, и я под вздох Белой старшей протянул созданную фигурку, осуществляя по-быстрому привязку созданной куклы к эфирной оболочке девочки. – Котик у меня не получился. Извини! И я не знаю, что она умеет. Со мной она не разговаривала. Может с тобой заговорит и расскажет об этом?

Девочка вырвала свою ручку из маминой ладони и цепко схватилась за подаренную мною куклу, не сводя с неё восхищённых глаз. А потом резко прижала к своей груди:

– Никому её не отдам!

Сверху донеслось женское покашливание.

– Спасибо, дядя Слава! – спохватившись, произнесла Даша, после короткого взгляда на источник непорядка в верхних дыхательных путях.

– Пожалуйста, малявка! – указательным пальцем я легонько придавил миниатюрный носик девочки. – Береги её!

И, снова быстро проверив время, не обращая внимания на попытавшуюся что-то сказать Белую старшую и на остальных женщин, махнув рукой, побежал собираться на третью пару.

– Я не малявка! – донёсся из-за моей спины возмущённый детский возглас.

***

Москва, Кремль, рабочий кабинет государыни.

Три самые влиятельные женщины страны неспешно потягивали из рюмочек ароматную ягодную настойку, выставленную на стол хозяйкой кабинета, закусывая её миниатюрными сладкими пирожными.

– С парнем, что будешь делать? – первой справилась с угощением министр внутренних дел Руси.

– Не знаю! – через несколько секунд безмолвного движения челюстями, ответила государыня.

Не дождавшись продолжения ответа государыни, к разговору подключилась глава службы государственной охраны и одновременно службы безопасности Ярого рода:

– Насколько я поняла из предоставленных мне материалов, судя по составленному психологическому портрету Счастливчика, ограничивать его свободу нельзя.

– Мы это тоже прекрасно знаем, – кивнула головой первая собеседница. – Наши профильные в этом плане специалистки не берутся предсказать возможные последствия такого шага. Это может быть что угодно, начиная от стихийного бунта или банального побега, заканчивая полным сломом неокрепшей юношеской психики.

– Это только то, что касается самого парня, – теперь головой кивнула глава службы безопасности Ярого рода. – А сколько может пострадать народу в случае подавления такого бунта или препятствия возможному побегу или, не дай Бог, помутнения рассудка парня? Ведь боевые эфирные возможности Счастливчика, за исключением того факта, что они у него имеются, нам практически не известны. Да и как, и где его принудительно содержать, если парень, судя по последним событиям, может пусть и не с лёгкостью, но сбежать из любого изолятора будь то медицинский или пенитенциарный?

Снова не дождавшись никакой реакции от хозяйки кабинета, главная безопасница продолжила:

– С учётом всего сказанного вынуждена предупредить, что, по моему мнению, Счастливчик, в случае конфликта с ним, будет представлять вполне реальную опасность, как некий джокер, обладающий неизвестными нам, но явно сильными и опасными эфирными способностями. Вполне может быть, что и летальными. По должностным обязанностям не могу исключить этой опасности даже для первых лиц нашей страны и нашего рода. Противопоставить телепортации, о которой мы практически ничего не знаем, и, судя по моим пострадавшим подчинённым, не только ей, нам сейчас нечего и некого. Если, насколько я понимаю, подвергать угрозе жизнь и здоровье парня мы не собираемся, то вынуждена констатировать практически полную беспомощность вверенных мне подразделений обеих служб безопасности – и страны, и рода.

После нового недолгого рассматривания хмурых лиц своих собеседниц женщина добавила:

– Но исследовать этот феномен всем нам хочется! И если получится, то поставить на службу и роду, и стране. А также уберечь его от поползновений других родов и семейств. Тем более из-за рубежа. Поэтому я, думаю, как и вы, вижу только один более-менее приемлемый в сложившейся ситуации выход …

– Принятие в род? – закончила фразу министр внутренних дел, переведя при этом взгляд на молчащую главу этого рода. – Это конечно неплохая идея. Но и она не гарантирует нам полного спокойствия в отношении нашего молодого, но такого прыткого фигуранта.

– Однозначно под клятву и в род! Тянуть с этим больше нельзя! – пришёл черёд кивать головой Антонине Ярой. – Заодно и несколько сильных целительниц, пусть и косвенно, но приберём к своим рукам. Ведь они не откажут нашему парню, если мы попросим его по-родственному помочь нам в случае возникшей вдруг необходимости. Вопрос только в обосновании его принятия.

– Проблема как раз в его родне, – продолжила отвечать не немые вопросы своих визави19 государыня. – Счастливчик из семьи пусть и приёмных, но целительниц, а их по моему же закону принимать в сторонние рода нельзя.

19. Визави (от французского vis-à-vis – «лицом к лицу») – тот, кто находится напротив (собеседник, оппонент).

– Так он же сам не является целителем! – скорее из духа противоречия возразила хозяйке страны Ярая-Шевцова, хотя сама прекрасно понимала всю шаткость такого обоснования.

– А ты в этом уверена? – посмотрела на неё государыня.

И после отрицательного покачивания министерской головы продолжила:

– Кроме того оппозиция такие мои действия обязательно преподаст как явную попытку правящего рода игнорировать или манипулировать недавно утверждёнными законами. И мне нечего будет им возразить!

После недолгого молчания Антонина Ярая закончила свою мысль:

– Поэтому надо сделать так, чтобы парень сам проявил инициативу в этом вопросе. И это моё новое тебе, Надежда, поручение.

– И когда? – поинтересовалась министр внутренних дел.

– Чем раньше, тем лучше! – последовал быстрый ответ. – Самый оптимальный вариант – на Новогоднем балу. Ведь он выиграл пригласительные?

И после утвердительных кивков обеих своих гостьей снова обратилась к министру:

– А пока предлагаю выдать парню в награду один балл социальной ответственности с обоснованием «за спасение утопающих», плюс ещё что-то от МВД, в качестве извинений за причинение ущерба его здоровью твоей курсанткой.

– Поняла и приняла к исполнению! – ответствовала озадаченная министр.

– Не даёт мне покоя это похищение! – продолжила задумчиво говорить Антонина Ярая, зафиксировав принятие предложения своей подчинённой. – Не вижу смысла выкрадывать ребёнка, чтобы потом его просто выбросить. Не детская же игрушка была целью всего произошедшего. Можно ли в нашем случае верить словам маленькой испуганной девочки?

Тишина в кабинете была ответом на заданный женщиной вопрос.

– А ты знаешь, кто к Счастливчику ещё в компанию набивается? – прервала затянувшееся молчание Ярая-Шевцова.

– Знаю! – ответила министру государыня. – Кроме двух наших гимназисток рядом с парнем ещё и японская стала ошиваться.

– Значит целью операции, затеянной японским императорским двором, является всё-таки наш парень? Не твоя дочь? – задала министр новый вопрос. – Но тогда получается, что японки узнали о его способностях значительно раньше нас. Во что совершенно не верится. Или им известно о парне то, чего не знаем о нём мы!

– Пока, как мне кажется, рано судить об истинных причинах заинтересованности правительницы Нарухито нашим учебным заведением, – снова подключилась к разговору Ярая-Шубина. – Хоть наблюдения моих людей в гимназии и подтверждают, что японка практически не контачит с дочерью государыни, но исключить игру в долгую я б не рискнула. А ведь и наши два семейства вцепились в парня отнюдь неспроста. Почему? Ведь они ничего неположенного о нём знать не могут! Неужели только из-за его внешних данных?

– Новая, сильная кровь, здоровые гены – это уже немало в наших с вами реалиях, – проговорила Антонина Ярая, с удивлением наблюдая, как вскинувшаяся после её слов Надежда принялась рыться в своём ПИКоме, а потом неподвижно застыла, просматривая что-то на его экране.

– Ты что-то вспомнила? – обратилась к министру внутренних дел Екатерина, молчаливо поддержанная государыней.

На что министр в ответ развернула к обеим собеседницам экран своего коммуникатора и снова запустила воспроизведение знакомого всем присутствующим ролика, на котором в бункере подземной базы советских подводных лодок в Балаклаве окровавленная Азуми, тогда ещё совсем не Нарухито, прикладывается к голове Счастливчика почти полной бутылкой с водой.

– Ну и …? – вопросила Антонина, посмотрев на подругу после просмотра видео.

– Мы все знаем из-за чего, или может быть кого, Счастливчик в тот раз отправился в госпиталь, – поддержала государыню Екатерина, также после просмотра переведя взгляд на третью собеседницу.

– Она глотнула его кровь! – тихо проговорила Надежда. – Другого объяснения появлению у девушки в её возрасте эфирных способностей, которых до этого и близко не было, я не нахожу.

И три пары ошарашенных женских глаз снова уставились на красное от крови лицо юной японки, замахивающейся на склонившегося над нею такого же окровавленного парня.

***

Глава 4

Московская область, Быково, Первая патронатная государынева гимназия. Продолжение и окончание 1 ноября 2086 года.

На третью пару, которой сегодня был урок под названием «Технологии», после того, как подарил маленькой Даше собственноручно сотворённую куклу, я шёл с чувством полного удовлетворения от давнего и наконец-то выполненного обещания, сопровождавшимся неимоверным душевным облегчением и подъёмом. Даже несмотря на новое появившееся обязательство перед моими более взрослыми подругами, данное самому себе. И пусть девчонки о нём и не подозревали, но тут дело совсем не в этом. Как учил меня отец, обещания всегда надо выполнять! Даже данные самому себе. Даже те, о которых никто не знает. Но это – занятие мне на перспективу.

А сейчас нужно сосредоточиться на предстоящем уроке. «Что он мне преподнесёт?» – размышлял я, подходя к нужной аудитории, надевая по ходу пошитую мне Ладой спецодежду, с которой уже смирился, и вспоминая недавние приключения на одной из прошлых «технологических» пар учительницы-трудовички-завхоза Ивановой с приготовлением лукового супа.

Первым сюрпризом не только для меня, но и для всех моих одноклассниц, стало то, что учеников седьмого «Б» снова стало на одного больше. Вернее не на одного ученика, а на одну ученицу. И выяснилось это уже после начала урока и привычных обоюдных приветствий нашего класса и упомянутой сударыни Ивановой.

Учебных столов в нашей гимназической мастерской изначально было больше, чем учащихся в нашем классе. Поэтому последние столы всегда пустовали, точнее, оставались не занятыми местными юными дарованиями.

И зашёл сегодня в класс я одним из первых. Поэтому внимания на то, что припозднившаяся Фролова Катя устроилась не на своём обычном месте за вторым столом среднего ряда, а в том же ряду, но в самом его конце, поначалу я не обратил.

И не обращал до тех пор, пока после короткого стука не открылась входная дверь и в неё не вошла директор гимназии, после которой порог мастерской переступила Янтарная Лена. Зелёные глаза моей и Ладыной подруги быстро пробежались по всей аудитории, задержавшись удовлетворённо, как мне показалось, на мне и той же Ладе, и чуть дольше и с несколько другим выражением на сидящей за моей спиной японке Азуми.

– Добрый день, дети! – вошедшая первой Лидия Ивановна как всегда была примером правильного поведения настоящей дамы из высшего общества.

Поприветствовав вскочивших со своих мест гимназисток и одного гимназиста, она жестом разрешила нам усесться обратно.

– Добрый день, Елена Фёдоровна! – поприветствовала далее директор нашу трудовичку, хотя, как я видел утром из окна своей комнаты, они сегодня уже встречались и беседовали. – Приношу вам свои извинения, но не позволите ли позаимствовать совсем немного времени вашего урока?

И, дождавшись согласного кивка и разрешительного жеста теперь уже учительницы «Технологий», продолжила, снова развернувшись лицом к нам:

– Ребята, разрешите вам представить вашу новую коллегу, которая в дружном коллективе присутствующего седьмого «Б» с сегодняшнего дня будет постигать все премудрости, передаваемые подрастающему поколению учителями нашей славной гимназии на своих уроках.

На слове «дружном» рассеянно скользящий по аудитории директорский взгляд, ставший вдруг очень строгим, остановился почему-то прямо на мне. Словно я был самым заядлым хулиганом, двоечником и нарушителем школьной дисциплины, который только и делал, что эту дисциплину постоянно разлагал.

«Да я – просто душка!» – всем видом постарался я передать свою мысль посетившей нас руководительнице.

Которая её уловила! По крайней мере, как мне показалось, что-то весёлое в глазах женщины промелькнуло. Да и уголки её губ слегка дрогнули.

– Все присутствующие, полагаю, знают, как зовут вашу новую одноклассницу, до сегодняшнего дня учившуюся в параллельном «А» классе, – продолжила между тем свою речь глава нашего учебного заведения. – Но на всякий случай представляю вам Янтарную Елену, которая будет, как я надеюсь, усердно «грызть гранит»20 предоставляемых гимназией глубоких и всесторонних знаний, не отвлекаясь сама и не отвлекая других от этого увлекательного и полезного для вашего будущего процесса!

На этот раз директорские глаза описали треугольник, одним из углов которого снова был я, а двумя другими – представляемая Янтарная Лена и моя соседка справа Белая Лада.

20. Фраза «Учитесь, грызите молодыми зубами гранит науки, …» была употреблена Львом Троцким на V Всероссийском съезде Российского коммунистического союза молодёжи в 1922 году в качестве призыва той же молодёжи к прилежной учёбе.

– Прошу, Лена, займите любое свободное место в вашем новом классе, – директорская длань описала широкую дугу, приглашая девушку воспользоваться прозвучавшим предложением.

Что во все тридцать два (или сколько их там в этом возрасте?) заулыбавшаяся девица, подмигнувшая мне правым глазом, с довольным видом и проделала, усевшись при этом на освобождённое (что я только сейчас заметил) место Фроловой Кати позади Белой Лады.

И теперь, как я вдруг сообразил, оглядевшись вокруг, меня, занимающего первый стол левого (если смотреть на учителя) ряда школьных парт, от остального девичьего коллектива класса, словно пограничной полосой, отделяли обитательницы одной комнаты приснопамятного женского общежития. За моей спиной мой обалдевший взгляд встретили глаза как всегда невозмутимой Нарухито Азуми. Справа на меня внимательно смотрела Белая Лада. А по диагонали замкнула теперь демаркационную линию продолжающая улыбаться Янтарная Лена, как-то, по-видимому, договорившаяся с пересевшей Фроловой Катей.

Ну, а спереди мои осматривания тоже, как мне показалось, с веселинками в глазах отслеживала снова оставшаяся главной «на хозяйстве» завхоз Иванова.

После ухода директрисы, поблагодарившей напоследок нашу трудовичку, и успокоения учительским стуком по такому же столу взбудораженного неожиданной новостью класса начался непосредственно урок «Технологий», на котором меня поджидал второй сюрприз – темой этого урока оказался пошив одежды. Причём одежды не простой, а нижней. То есть самой нижней. И я имею ввиду не брюки или юбку, на худой конец, носки. А бельё!

– Теоретическую часть кройки и шитья этой несомненно важной части людского гардероба мы проходили с вами на прошлом нашем занятии, – продолжила вещание после оглашения тематики пани Иванова, не обращающая никакого внимания на моё новое обалдевание и «колдующая» над своим виртуальным, видимым только ей, пультом управления оборудованием гимназической мастерской. – Сейчас пришла пора на практике проверить усвоенные знания и умения, которые вы должны были закрепить во время самостоятельного выполнения домашнего задания. Надеюсь, свои размеры к сегодняшнему дню вы снять не забыли!

«Да уж! Тут стихом об осени не отделаешься!» – растерянно погладил я слегка отросшие волосы задней части головы, пытаясь усилить свои когнитивные способности. А также, глядя на пасы учительских рук, убирая свои хватательные конечности подальше от рабочих поверхностей моего стола.

И сделал это очень вовремя! Так как почти сразу после окончания учительского «шаманства» из одной раскрывшейся ниши расположенного передо мной «верстака» выехала вдруг самая настоящая швейная машинка, а из другой появились разнообразные портновские принадлежности и набор всевозможных тканей.

«И что мне со всем этим делать?» – опущенная было рука, снова потянулась к затылку. Видимо без этого сакрального действия моя мозговая активность запускаться не хотела. Впрочем, конкретно в этой ситуации даже длительный контакт кончиков пальцев с колючей порослью затылка мало чем мог мне помочь. Поскольку в старательно потираемой верхней части моего организма просто не было заложено никаких подходящих для возникшей ситуации сведений.

Ну, разве что названия представших перед глазами предметов, одинаковых на всех ученических столах, там отыскались. Да и то не всех. Без особого труда удалось идентифицировать гибкий метр, рюмочку напёрстка, комплекты разных по размеру булавок (кажется, такие называют английскими) и иголок, ножницы с катушками разноцветных ниток и мотками эластичных резиновых лент. И если наличие чего-то типа набора карандашей или фломастеров тоже разной цветовой гаммы я ещё мог себе объяснить, то зачем для пошива трусов (особенно женских) нужны были пуговицы и какие-то длинные шнурки – это было выше моего разумения. Не говорю уже о всяких кружевах, ленточках, рюшечках и прочей пластмассовой, металлической и тканевой фурнитуре.

– Фасон нижней части белья (боди, бикини, танга, стринги, шорты21 и так далее), а также верхней (корбей, бандо, пуш-ап, балконет21 и прочее) выбираете самостоятельно, исходя из личных предпочтений, форм, размеров и пропорций ваших тел, – продолжала моё ошарашивание добрая учительница. – Не забываем при выборе ткани учитывать гигиенические требования к белью, в частности о ластовице21. Не ошибаемся с лицевой и изнаночной сторонами тканей, особенно кружев и сеток, с расположением фестонов21 и швов, их аккуратной отделкой.

21. Боди, бикини, танга, стринги, шорты, корбей, бандо, пуш-ап, балконет, ластовица, фестон – страшные женские слова – не спрашивайте меня об их значении и разнице. А вообще, как говорит искусственный интеллект, всё это модели женского нижнего белья и купальников, различающиеся степенью закрытости, а также отдельные их конструктивные элементы.

«Блин! Да я сетками только рыбу ловить могу – вот одно из моих предпочтений! И о женских «пистонах» даже не слышал! А про размеры некоторых частей моего тела даже думать в женском коллективе было неудобно!» – мои глаза постепенно стекленели, а немногие мысли окончательно затормаживались.

– В общем, сегодня полная свобода творчества! – напутствовала нас Елена Фёдоровна (после всего увиденного и услышанного я даже имя-отчество нашей учительницы вспомнил с большим трудом). – Если нет вопросов, просьб или предложений, то можете приступать.

– Есть! – ну как тут не вылезти нашей неугомонной старосте. – А кто будет оценивать результаты нашей работы?

– Моя кандидатура вас не устраивает? – строго посмотрела на поднявшую руку девушку наставница общего трудового обучения и конкретно моего сегодняшнего очумения Иванова.

– Для оценивания правильности и качества пошитого нами белья лучше вашей кандидатуры нет! – поспешила успокоить учительницу Опалова. – Но есть ещё эстетическая сторона вопроса. В связи с этим у меня родилось предложение!

– И какое же? – заинтересовалась учительница, бросив на меня мимолётный взгляд, причём почему-то сочувствующий. – И что вы подразумеваете под словом «эстетика»?

– Вторым судьёй предлагаю назначить нашего единственного мальчика. Пусть именно он мужским взглядом оценит результаты сегодняшнего занятия и выберет самую красивую модель женского купальника. Ведь для кого, как не для мужчины, женщина старается украсить себя любым доступным ей способом. В том числе и бельём! – закончила свою мысль малолетняя «редиска».

– Хм! Хоть это и не совсем педагогично, но определённая логика в ваших, Слава, словах есть! – Иванова сделала вид, что задумалась, по-прежнему поглядывая на мою совсем онемевшую и оцепеневшую персону. – Если никто из присутствующих не возражает …

Учительница, сделав паузу, также внимательно оглядела всех находящихся в мастерской девушек:

– То так тому и быть! В таком случае оценка за сегодняшнее занятие будет складываться из двух составляющих: моей – профессиональной и Вячеслава – эстетической, как её охарактеризовала Слава.

А потом, снова на секунду задумавшись, добавила, обращаясь непосредственно только к девушкам:

– Официально утверждённую программу обучения по моему предмету специально под мальчиков я изменить не имею права. И я отчётливо вижу, что по данной теме Вячеслав может получить оценку «неудовлетворительно», что отрицательно повлияет на его рейтинг успеваемости в нашей гимназии. Поэтому, учитывая поступившую от старосты класса просьбу, я, в свою очередь, предлагаю оценку за сегодняшнее занятие для Вячеслава также определить вам самим. Есть возражения?

Судя по реакции учительницы (а обернуться у меня не получалось, поскольку оцепенение проходить не желало), возражающих не оказалось. Или таковые себя никак не проявили, поскольку учительница, помолчав ещё несколько секунд, подытожила:

– Вот и хорошо! Ещё предложения есть?

– Есть! – теперь таковые появились у одновременно поднявших руки Лады и Лены, до этого, как я видел краем глаза, тихонько перешёптывающихся и бросающих раздражённые взгляды в сторону старосты класса.

– Я вас внимательно слушаю! – повернула голову к моим подругам наставница.

После секундного переглядывания, поднялась Янтарная Лена, очевидно, как более решительная сегодня из двух девушек.

– Скажу честно – ни я, ни Белая Лада – кивок Лены на Ладу, подтвердившую своим кивком озвучиваемый подругой тезис, – к данному уроку в силу известных обстоятельств не готовились и, соответственно размеры и пропорции своих тел точно не знаем. Определять их сейчас по понятным причинам совершенно неудобно, а шить примерно на глазок будет неправильно и заведомо приведёт к нашей плохой оценке. Начинать с подобного в новом классе мне бы очень не хотелось, как не хочется, чтобы плохую оценку получила и моя подруга.

Лена сделала шаг вперёд и положила ладонь на плечо снова согласно махнувшей головой Лады.

– Ну-ну, продолжайте! – поторопила девушек учительница, проверившая потраченное на все разговоры время урока.

– Также получается, что каждая из присутствующих девушек сошьёт себе комплект белья, в то время как один из будущих сегодняшних арбитров, от которого в немалой степени зависит итоговая оценка за занятие, окажется без собственного комплекта этой, как вы говорили, важной части одежды. Поэтому мы хотели бы пошить пару белья не для себя, а для Вячеслава. А оценку за наш труд вместе с вами выставят остальные девочки.

– Тоже неплохая идея! – хмыкнула завхоз Иванова. – Есть ли кто-нибудь против нового поступившего предложения?

Поскольку возражать опять никто не стал, то учительница задала вполне закономерный вопрос:

– А кто и как будет обмерять Вячеслава? Ведь, насколько я понимаю, свои размеры он не знает!

– Мы сами его обмерим! – мгновенно рядом с Янтарной Леной во весь рост поднялась Белая Лада.

– Ну, если Вячеслав опять не возражает … – посмотрела на меня теперь уже явно заулыбавшаяся учительница.

– Пусть только попробует! – прозвучало хором от подруг, незаметно показавших мне сжатые кулачки.

– В таком случае, если новых предложений нет … Начали! – прозвучала ожидаемая всеми команда ведущего занятие педагога, вернувшейся на своё рабочее место и махнувшей там пару раз руками.

В тот же момент в классе зашуршали разворачиваемые отрезы тканей, застучали линейки и лекала, защёлкали ножницы, а где-то сзади даже коротко прострекотала швейная машинка. А аналогичное «богатство», предназначенное лично для меня, включая ту же машинку, слава Богу, исчезло в недрах моего же стола.

И не успели слегка расслабившиеся полушария моего головного мозга мысленно вознести хвалу небесам, как рядом нарисовались обе мои подруги. Бесцеремонно подорвав меня с места, не обращая внимания на покраснение моих и своих кожных лицевых покровов, девчонки принялись обмерять мои талию, нижние полушария и то, что из них выросло, с неимоверной скоростью и сноровкой. Хорошо, что штаны снимать не приказали – от растерянности и смятения в тот момент я вполне мог их послушаться! Хотя в позе пятиконечной звезды постоять пришлось. И покрутиться во все стороны тоже, поочерёдно поднимая и опуская обе ноги.

– Не смущайся, твоим невестам нужно уметь за тобой ухаживать, – донеслось до моих пылающих ушей от зажимающей руками свой рот завхоза Ивановой, которая за всем этим с большим интересом наблюдала, мелко трясясь от еле сдерживаемого ею смеха.

Измерив всё, что им было нужно (может и хорошо, что этот процесс был публичным, и дамы ничего лишнего себе не позволили), девушки приказали: «Садись!» И вернулись к своим исконно женским делам за закреплёнными за ними школьными столами.

А я, облегчённо выдохнув, развёл руками:

– Такова селяви22!

И безропотно выполнил полученное распоряжение.

Вот тут учительница сдержаться уже не сумела и, отвернувшись, захохотала на весь класс. И все девчонки, оторвавшись от процесса рукоделия, удивлённо на неё посмотрели.

22. Селяви – такова жизнь – с французского c’est la vie (вдруг кто-то не знает).

Ну, а я, раз нечаянно выпала свободная минутка и даже много таковых, и, главное, спокойных, минуток до конца текущей пары, смог-таки включить голову и немного поразмышлять над своим ближайшим будущим. То есть приближающимися двумя выходными для меня днями.

Итак, сегодня, надеюсь, мне ничего уже особо не грозит, и плохую оценку за это занятие я не получу. Хотя тут многое, если не всё, будет зависеть от моих одноклассниц.

Не то, чтобы мне так сильно переживалось за успеваемость по «Технологиям» или свой гимназический рейтинг. Просто пока мама Маша тут, не хотелось расстраивать её такой нелепой (по крайней мере, для меня лично) двойкой. Тем более что разговор с моей приёмной родительницей (воспользовавшейся оказией и побеседовавшей со всеми учителями) о необходимости скорейшего изучения всего пропущенного из-за нахождения в больнице учебного материала только-только состоялся. И я обещал беспокоящейся обо мне женщине всё пропущенное как можно скорее нагнать.

И перед остальными моими родичками и родными Лады и Лены не хотелось ударить лицом в грязь. Я хоть и интроверт, как уже много раз говорил, но не социопат. А нормальный человек – существо всё-таки социальное и никуда ему, то есть мне, от людского общества не деться. Не в лесу ведь живу!

Да и сеньору (чего это меня потянуло на испанский?) Иванову, что по-доброму ко мне отнеслась, да ещё не единожды, подвести не хотелось бы. Не знаю, ругают ли в этой гимназии учителей за выставленные ими двойки или нет. Но в моей старой школе довелось как-то стать случайным и, хвала Всевышнему, незамеченным свидетелем неприятной выволочки завуча одной учительницы за плохую успеваемость по её предмету.

Так что тут можно вздохнуть спокойно. Хотя … Что-то из виду я упускаю! А вот что – никак не пойму. Крутится это что-то на краю сознания, но ухватить себя не позволяет. Ну да ладно, раз сразу не соображается, значит, это неуловимое не такое уж и важное. По опыту знаю – нужно просто переключить своё внимание на другую тему, и мозг сам, в фоновом, как говорит местная информатичка, режиме сделает всё, что ему нужно.

Едем дальше! Близятся выходные дни, в конце которых все мои многочисленные сопровождающие разъедутся по своим домам и делам – им пора выходить на работу.

Моим родственницам грозное начальство уже не одиножды названивало и настойчиво интересовалось датой появления своих подчинённых на «прогуливаемой» ими работе.

Вот Янтарная мама – сама себе хозяйка: хочет – работает, не хочет – не работает. Это называется частный бизнес. Да и то, несмотря на цену изготавливаемой их семьёй продукции (о чём подруга меня как-то просветила), долго сидеть без работы она не может. Да и не все производимые ими препараты стоят, как межгалактический космический крейсер. Основной объём продукции, выпускаемой семьёй Лены, ориентирован всё-таки на более-менее среднего по доходам покупателя.

И вообще, все женщины уже довольно много времени потратили, поднимая меня на ноги. Так что спасибо им ещё раз большое за это!

«Блин! Что же не даёт мне сейчас спокойно спланировать свои выходные?» – усиленное растирание затылка наконец-то начало приносить определённую пользу, позволяя лучше сосредоточиться на ускользающем до этого ощущении. Но неожиданное уведомление, пришедшее на завибрировавший ПИКом, отвлекло от начавшей было формироваться мысли.

«Кто там не даёт мне спокойно подумать?» – спросил я взглядом разрешение у взирающей на меня учительницы на просмотр полученного сообщения. И после аналогичного молчаливого позволения слегка раздражённо открыл окно входящей корреспонденции.

«За действия, совершённые при спасении человека, находящегося в экстремальной ситуации, сопряженной с риском для жизни, проявленную смелость и самоотверженность Елизаров Вячеслав Александрович поощряется одним баллом социальной ответственности!» – прочитал я беззвучно слова, напечатанные на бланке, стилизованном под старинную грамоту и находящиеся между официальным регистрационным номером и подписью министра внутренних дел Руси.

Да уж! Это, конечно, не медаль «За спасение утопающих!», но и так очень даже неплохо. Я вообще ни на какую награду, ни от кого, и, тем более, от государства, не рассчитывал. А так, глядишь, до наступления пенсии своими героическими («Свят, свят, свят!»23) деяниями и компенсирую то количество социальных баллов, которое местные детки получают просто по факту своего рождения, а также по мере взросления и развития.

23. «Свят, свят, свят!» – слова древнего христианского гимна, подчёркивающего совершенство и величие Бога. В бытовом значении – выражение сильного испуга, аналога «О, Боже!».

В общем, третий сюрприз, в отличие от второго, оказался однозначно положительным! Теперь, если что, у меня есть чем похвастаться перед мамой Машей, тёткой и сеструхой. Жаль только, что пришедшее сообщение сбило меня с почти пойманной, так беспокоящей мысли. Ну, ничего, никуда она родимая из моей закрытой черепной коробки не улетит!

«Ладно! Раз завтра свободная от учёбы суббота, то значит, пропущенный учебный материал подождёт. Никуда он от меня тоже не денется!» – подумал я, откладывая ПИКом в сторону. Вот такой я «логичный» и «последовательный» человек! Ну и пофигу! Мне просто нестерпимо захотелось уделить внимание своему первому недвижимому имуществу, то есть заработанному усердным трудом гаражу и его манящему содержимому. Очень уж интересно стало, что меня там поджидает? А то и холода уже почти наступили, а внутри этого моего стоящего на одном месте имущества может находиться другое ценное имущество, которое низкую температуру просто не переносит, и о котором я до сих пор ничего не знаю. Жалко будет из-за собственного головотяпства это что-то, несомненно полезное, потерять! Так что завтра после зарядки «нам туда дорога»24! А поучиться можно и в воскресенье, и во все последующие дни недели. Учёба, как говорится, не волк, в лес не убежит!

24. Слова из песни «Дорога на Берлин» (другое название «Брянская улица») композитора М.Г. Фрадкина на стихи Е.А. Долматовского, написанной в 1944 году.

Или всё-таки уделить внимание граниту школьных знаний? Ведь от того, насколько успешно я его погрызу, зависит размер (да и вообще наличие) стипендии на следующий семестр. И маме Маше тем самым слегка облегчу финансовое бремя. Да и вообще пора уже полностью, как и думалось ранее, переходить на своё самообеспечение. Как уже говорил, сама судьба и успешно повторённый опыт с подарком Белой Даше подталкивают меня на стезю артефактора. Остаётся только эту стезю освоить и монетизировать.

«Или всё-таки остановиться на целительстве?» – искоса глянул я на сопящую над моими будущими трусами вполне уже себе стройненькую Ладу. «Р-р-р-р, терпеть не могу неопределённости!» – порычал я раздражённо в своих мыслях и там же помотал головой.

Но нет, что-то не лежит у меня сейчас душа к пережёвыванию надоевших знаний молодыми зубами мудрости, как напутствовала нас в начале урока директриса гимназии.

«И кстати, есть ли у меня эти зубы сейчас? Насколько я знаю, прорезаются «восьмёрки» к семнадцати годам и даже позже!» – попытался я языком провести инвентаризацию ротовой полости. Но толи язык у меня не настолько чувствительный, толи зубы слишком ровные и гладкие, так что попытка оказалась безуспешной. Как-то не приходило мне в голову в этом времени рассматривать рот, пересчитывая тамошних его обитателей. Есть они, чистые, ровные, не болят и ладно! Но в мои прошлые семнадцать парочка «мудрецов» у меня уже наличествовала. А что с ними стало в моей теперешней ситуации?

Эх, везёт девчонкам! У них постоянно с собой есть маленькое зеркальце. А тут хоть отпрашивайся с урока – настолько захотелось получить ответ на неожиданно возникший вопрос!

Я невольно хихикнул, примерив к себе ситуацию, когда прямо на уроке открываю миниатюрное зеркальце и, широко раскрыв рот, пальцами или глазами (что намного гигиеничнее) пересчитываю там зубы. Что бы на это сказала наставница Иванова, внимательно отслеживающая обстановку в занятом рукобл … делием классе?

«Стоп! Примерил к себе – ситуация – примерочная кабинка, а точнее полное её отсутствие в мастерской» – сложилась-таки в моей голове ассоциация. И я, наконец, понял, что так настойчиво пыталось донести до меня подсознание.

Во-первых, как предложила наша неугомонная староста, мне нужно будет «оценить результаты сегодняшнего занятия и выбрать самую красивую модель женского купальника». Кажется, так было сказано?

В связи с этим возникает закономерный вопрос: а как или, вернее, на ком мне придётся «оценивать результаты сегодняшнего занятия»? Теперь стали понятны слова Ивановой, что всё предстоящее не совсем педагогично!

Нет, я конечно в глубине души не против конкурса красоты среди девчонок моего класса. Практически все они, судя по оформившимся, стройным и гибким фигурам, с лёгкостью могут усладить самый притязательный мужской взгляд. Но, если честно, то, несмотря на всё пацанское бахвальство, оказаться единственным парнем в такой ситуации становится немного страшновато. Как я буду чувствовать себя во время предполагаемого мною просмотра в стиле «почти ню», когда уже сейчас впрыснутые в кровь гормоны начинают «раскачивать лодку»?

Этого не знает никто! И я в том числе! Не уверен, что смогу не уронить чести и достоинства советского комсомольца на таком неоднозначном испытании. Просто потому, что подобного опыта в моей короткой, но такой яркой жизни никогда не было (подглядывание в компании школьных друзей за девочками в летнем пионерском лагере не в счёт!). Как-то не готовила меня любимая Советская Родина к групповым сеансам эротического стриптиза! И тут надо будет постараться, чтобы моё достоинство меня же перед привлекательной женской аудиторией не опозорило.

Но это только полбеды! Вернее, даже четверть! Мне же ещё предстоит сделать выбор самой красивой модели! И не важно, что это будет модель белья. Девочка, его демонстрирующая, обязательно воспримет мой выбор на свой личный счёт. А остальные дамы при этом обязательно обидятся. А если придётся ещё выстраивать рейтинг девчонок по количеству заработанных ими баллов? Это вообще будет аллес капут25!

25. Аллес капут – от немецкого alles kaputt – разговорное выражение, означающее «всё пропало», «полная катастрофа» (а если дословно, то alles» – всё, kaputt – сломано, разбито).

И как на такое безобразие отреагируют мои невесты? Хотя какое это безобразие, если уже сейчас в моей голове возникает куча соблазнительных видений. Девочки и без того меня ко всем ревнуют. К той же Азуми, например! А так появится ещё один повод для не нужного никому раздора. Слава Богу, что самих моих подруг оценивать не придётся! Не хотелось бы на ровном месте получить конфронтацию в нашем маленьком, пока ещё школьно-спортивном, а далее – как получится, коллективе.

Я посмотрел на своих невест, с высунутыми язычками пыхтящих над моими будущими, надеюсь удобными, одеяниями, и плавно перешёл ко второй части переживаний.

Что если создаваемые для меня сейчас труселя мне тоже придётся демонстрировать всей девичьей аудитории? Причём обоснование такому со стороны одноклассниц будет железобетонным: мы – тебе, а ты, уж будь любезен, – нам. Хватит ли у меня смелости и артистизма (хи-хи!) это проделать? Не сгорю ли я со стыда?

Нет, не за состояние своего тела. Оно после всего случившегося хоть и не восстановило полностью былую форму, но и ничего постыдного или откровенно некрасивого в нём я не находил. Просто внутренне к такой демонстрации, опять-таки в силу своего воспитания, я был не готов. Хотя, если при этом мысленно представить себя находящимся на городском пляже, то, думаю, справлюсь. Там-то я не стесняюсь многочисленных лиц разновозрастного женского пола. Да и на медосмотрах в поликлиниках врачихи и медсёстры не щеголяют перед пациентами отсутствием верхней одежды.

Так что по барабану, если я один буду среди кучи девчонок практически раздетым. Не голым же! В общем, прорвёмся! Советские комсомольцы не отступают даже перед многократно превосходящими силами противника!

Не знаю, но догадываюсь, что происходило с моим лицом, пока я терзал себя смутными сомнениями, так как заинтересованные взгляды пани Ивановой ловил на себе постоянно.

Она же сообщила всем, что время занятия практически подошло к своему концу, повелев девчонкам заканчивать рукоделие и начинать готовиться к публичной демонстрации и оцениванию его результатов. А меня попросила для беспристрастности будущих оценок подождать пока в коридоре.

На негнущихся, словно деревянных ногах, покидал я помещение учебной мастерской. Первой мыслью после закрытия двери было броситься со всех ног наутёк по пустому коридору гимназии, а оправдание своему отсутствию потом как-нибудь придумать. И лишь мужская гордость заставила меня остаться рядом с временно покинутой аудиторией. Не получится у малолетних вертихвосток напугать ежа голой жопой! Нет у них методов против Кости Сапрыкина26!

26. «Нет у вас методов против Кости Сапрыкина!» – цитата из советского кинофильма «Место встречи изменить нельзя».

Прислушиваясь к едва различимым звукам, доносящимся из мастерской, я ругал себя за то, что так плотно прикрыл за собой дверь. Если бы не это, то хоть как-то мог бы настроиться к тому, что меня за ней ожидало. А так …

И, как всегда, вредная, хоть и ни в чём не повинная, дверь, неожиданно открывшись, едва не стукнула меня по голове. Благо я не прикладывался к ней ухом, а просто стоял слишком близко.

Любезно пригласив меня, завхоз Иванова вернулась на своё учительское место. А я, сделав неимоверное волевое усилие, шагнул вслед за ней в класс, остановившись за его порогом. Вторым внутренним внушением я заставил себя открыть зажмуренные перед этим глаза и окинуть решительным взглядом поле предстоящей битвы.

– А почему все …? – я вовремя прикрыл рукой рот, едва не брякнув окончание «одетые».

Все юные классные дамы недоумённо посмотрели на мою растерявшуюся персону, а озадаченная ненормальным поведением ученика наставница снова предложили занять моё ученическое место.

Выражение глаз, наставницы Ивановой, неотрывно провожавшей меня взглядом от двери до моего «верстака», постепенно менялось с такого же недоумённого, какое было и оставалось у моих одноклассниц, до вспыхнувшего в глазах взрослой женщины озарения от понимания сложившейся в аудитории ситуации. И того, что я хотел, но не успел произнести. Недаром же учительствующая дама смутилась и едва слышно пробормотала:

– Да уж! С этой стороны я всё произошедшее как-то не рассматривала!

«Старый извращенец!» – стучал я мысленно себя по голове во время просмотра на голографическом экране демонстрируемых учительницей комплектов девичьих купальников. – «Правильно меня староста обозвала, когда я вторгся, пусть и нечаянно, в занятую девушками раздевалку!»

Как позже я выяснил у моих подруг, все ученические поделки оборудование гимназической мастерской позволяло переводить в цифровую форму, получая трёхмерные их модели. А в дальнейшем демонстрировать полученное в любом виде: хоть плоским, лежащим на столе, хоть объёмным, словно надетым на виртуальную человеческую фигуру. Причём с соблюдением всех заложенных в исходные изделия размеров и форм. Именно такие картинки, обозначенные безликими номерами, мне и демонстрировали в конце так взбудоражившего меня технологического занятия. А я-то, наивный, размечтался!

Впрочем, не во всём я был неправ в своих простодушных размышлениях. Наивысшую оценку в итоге я присудил купальнику под номером семь, пошитому как оказалось нашей новенькой японкой (или с учётом появления в классе Янтарной Лены Азуми теперь можно называть старенькой?), за что та опять отгребла порцию гневных взглядов от обеих моих невест. Да и от остальных девчонок перепало. Так что с девичьей ревностью я угадал на все сто десять процентов! И чего, спрашивается, девчонкам не живётся спокойно? Обязательно надо на чём-нибудь заморочиться! Хотя, как прочитал где-то в сети, бабы ревнуют, потому что знают, на что способны другие бабы.

Так что прочим номинанткам несостоявшегося конкурса красоты я поставил оценку всего на один балл ниже. Мою изначальную попытку выставить всем одинаковые оценки дружно пресекли все мои одноклассницы во главе со старостой при молчаливом одобрении учительницы. Хорошо, что в итоге дамы согласились с моим предложением выделить только одну, самую понравившуюся мне модель девичьего пляжного одеяния, чтобы сильно не обижать остальных, несомненно талантливых, юных рукодельниц. И что полностью соответствовало начальному предложению самой Опаловой.

И очень хорошо, что меня не заставляли примерять пошитые Ладой и Леной спортивные трусы типа «боксёры» (обе, кстати, получили за них хорошие оценки) и даже не демонстрировали их виртуально, ограничившись моей благодарностью обеим девушкам и профессиональной оценкой их труда наставницей Ивановой.

Так что в свои апартаменты для переодевания на занятия по ФВСП я побежал с облегчённым сердцем и трусами в кармане. И даже о полученной оценке забыл спросить.

***

Компенсировав по-быстрому куском колбасы из холодильника потраченные на пустые переживания калории я, переодевшись, поспешил навстречу новым приключениям на уроке современной толи физкультуры, толи начальной военной подготовки.

Очень к месту мама Маша подогнала мне костюм непонятно какого назначения. По фасону и легко тянущемуся материалу он был чисто спортивным. А с учётом раскраски цветом хаки мог сойти и за военную форму. Как и такая же вязаная шапочка, народное название которой я приводить здесь не буду. Именно в этом костюме я начинал восстановление физических и магических кондиций организма ещё находясь на излечении в Московской Центральной клинической больнице.

Теперь и в гимназии он мне пригодился, так как я не знал и ни у кого не спросил, какого направления (физкультурного, военного или неведомого пока специального) занятие запланировано на последней за сегодня и вообще за учебную неделю паре. А то, что костюм не совсем зимний и для холодов малоподходящий – не беда. Под него всегда можно поддеть пару-тройку слоёв других одёжек, которые все без застёжек. Такая вот капуста из меня получилась!

Невзирая на резкое похолодание никто бедных школяров переводить в тёплый спортзал не спешил. Все классы на предыдущих парах «весело» пыхтели на парковых дорожках и уличном спорткомплексе гимназии. И то, что на дворе пошёл-таки первый в этом учебном году пушистый снег никого из жестокого руководства и бессердечных учителей не волновало.

Да-да, я помню, что солдат должен стойко переносить все тяготы и прочее. А магический школьник, судя по всему, ещё и радоваться им должен. Боюсь даже представить, что творится в местных университетах и академиях!

Повздыхав, я «вприпрыжку» от холода «поскакал» к привычному месту нашего физкультурного сборища, то есть к площадке рядом с открытым футбольным стадионом.

И, несмотря на то, что опоздать я никак не мог, практически все девчонки уже перетаптывались вокруг нашей наставницы, в позе суровой северной валькирии восседающей на стоящем на земле рюкзачке. И, что характерно, и форма на Ольге Станиславовне, и сам рюкзачок были того же цвета, что и мой спортивный костюм. Может и отличались они полутонами, но я не девочка, чтобы различать сто-пиццот оттенков одного колера. Зелёное оно и есть зелёное!

Что ещё я могу сказать о рюкзачке? Литров пятьдесят-шестьдесят ёмкости в нём, наверное, было. Причём почти полностью заполненной чем-то прямоугольным и прочным, поскольку вес высокой и физически очень развитой женщины содержимое «сумочки» выдерживало запросто.

Почему я так подобно рассматривал этот рюкзак?

Во-первых, потому, что Говорова его никогда раньше на свои занятия не приносила. Естественно, что всё новое сразу привлекает к себе особое внимание.

Во-вторых, в глаза нашей наставнице я уже посмотрел. И их выражение мне очень не понравилось. Как и то, что она до этого персонально пригласила меня на своё занятие.

В-третьих, где-то чуть ниже спины у меня возникло ощущение, что я и этот миленький рюкзачок как-то неразрывно связаны.

Поэтому и рассматривал его, стараясь эту связь каким-то образом уловить.

Наконец, дождавшись последнюю юную физкультурницу нашего класса, госпожа наставница, не вставая со своего насеста, скомандовала нам выстроиться перед ней в шеренгу по одному. И, после небольшой заминки с месторасположением Янтарной Лены, я, как всегда, занял место правофлангового, только теперь ещё на одного человека правее.

– По порядку номеров, начиная с правофлангового, рассчитайсь! – прозвучала необычная команда наставницы.

– Первый! – острый локоток моей соседки помог сообразить, что сегодня расчёт мне следует начинать, а не заканчивать.

– Ага! Спим, значит! – внешне спокойно проговорила учительница ФВСП, не дав обозваться номеру два.

– Виноват! – последовал я совету Пётра І и принял вид лихой и с лёгкой придурью. – Прошу простить – слегка замёрз. Потому не сразу сообразил, что сегодня являюсь первым.

– Ну, раз первым сегодня являетесь вы, курсант Елизаров, то вам первому и отвечать! – поднявшись, наставница подошла ко мне и, заложив руки за спину, замерла напротив в позе офицера ваффен-СС27 перед пленным красноармейцем, глядя в мои, как я сразу понял, бессовестные глаза.

– И пока курсант Елизаров отвечает, остальные готовятся! – голова наставницы, словно танковая башня, грозно совершила поворот сначала налево, пройдясь по застывшему строю грудастого седьмого «Б», а потом направо, вернувшись обратно ко мне.

27. Ваффен-СС – с немецкого Waffen-SS – войска СС (СС – с немецкого Schutzstaffel –дословно «Эскадрон охраны» – военизированная организация нацистской партии в Германии 1934-45 годов).

– Перечислите мне, курсант, базовое содержимое аптечки индивидуальной носимой АИ-3-1ВС военнослужащих вооружённых сил Руси! – пристальный взгляд женщины не давал мне возможности отвести глаза в сторону. – А также назовите отличие комплектации этой аптечки для мирного времени.

А отвести глаза хотелось, так как я наконец-то понял, почему мне велели присутствовать на данном занятии.

Дополнительной наградой победителю прошедшего в гимназии турнира от застывшей напротив меня наставницы было освобождение от её занятий до конца семестра. Но не просто так, а при условии успешной сдачи всех нормативов и соответствующего учебной программе теоретического материала. И если с нормативами у меня всё было в порядке (по крайней мере, я на это сильно надеялся), то с медицинской теорией (да и практикой тоже) было просто швах! Я о них забыл! А наставница, судя по всему, пробелы в моих знаниях заметила ещё во время соревнований и сейчас решила проверить их устранение.

И получила в ответ молчание! За которое мне и стало стыдно. И не важно, что были объективные обстоятельства!

Не отрывая от меня взгляд, наставница громко проговорила:

– Опалова, тот же вопрос!

– В базовую комплектацию аптечки индивидуальной АИ-3-1ВС входят: обезболивающее, перевязочный пакет, кровоостанавливающий жгут, антидот, радиозащитное средство, антибиотик, противорвотное – донёсся с левого фланга голос старосты. – В мирное время в данной аптечке …

– Достаточно! – Говорова прервала ответ Славы, обратившись далее к новичку класса. – Янтарная, продолжите доклад Опаловой!

– В мирное время в индивидуальной аптечке АИ-3-1ВС отсутствует обезболивающее средство, так как оно является наркотическим анальгетиком! – бойко отрапортовала моя подруга.

– Вопросы ко мне имеются? – снова обратилась ко мне Ольга Станиславовна.

– Никак нет! – тихо ответил я. – Как уже говорил, виноват!

– Хорошо, что вы это понимаете, курсант! Поэтому – сделав шаг в сторону, рука наставницы указала на присыпанный падающим снегом рюкзак – я подготовила комплект учебных материалов, которые должны помочь вам устранить пробелы в знаниях. Одевайте!

Пока я выполнял полученную команду, госпожа наставница выказала недовольство и нашей старосте:

– Второй раз, Опалова, вы, как командир класса, не проконтролировали выполнение домашнего задания вашим подчинённым. Снова ставлю вам на вид!

– Есть! – прорычала в ответ разозлившаяся отчего-то Слава.

Интересно, отчего и на кого?

«Эх! Ещё и девчонку подставил!» – вздохнул я, поправляя на плечах лямки тяжеленного рюкзака, нижним краем надавившего мне на поясницу. – «Да что Говорова в него напихала? Кирпичи? А если бы я всё выучил, что бы она с ним делала?»

– В колонну по одному становись! – прозвучала команда госпожи наставницы.

И я поспешил занять последнее место в образовавшейся школьной веренице.

– Правое плечо вперёд! Шагом марш! – тут же распорядилась Ольга Станиславовна.

А когда все успешно тронулись с места:

– Бегом!

То, что крупно влип, я, конечно же, понял ещё до начала нашего дружного перемещения по заснеженным парковым дорожкам гимназии. Сам бег только добавил колорита отрабатываемому мною наказанию. Но всю его глубину я прочувствовал, после того, как перестал-таки поспевать за уходящим вперёд пелотоном одноклассниц. А держащаяся за мною наставница выкрикнула:

– Класс стой! Все ко мне!

Дождавшись возвращения девчонок и их рассредоточения вокруг себя и хрипло дышащего с рюкзаком за спиной меня, истязательница произнесла:

– Даю вводную! Вы – разведгруппа, захватившая в плен вражеского специалиста с образцом секретной техники и документацией к ней. «Язык» обладает важными сведениями, интересующими наше командование.

Одновременно с озвучиваемой легендой Говорова обвела учительским пальцем круг девочек и потыкала в меня и рюкзак за моей спиной.

– А можно допросить его прямо на месте? – кровожадно посмотрела на меня староста моего родного класса.

– Моральная стойкость и хитрость захваченного специалиста неизвестны, – отрицательно покачала головой наставница. – Есть большая вероятность получить ложные ответы.

После услышанного я облегчённо выдохнул непроизвольно задержанный в лёгких морозный воздух.

– «Язык» – физически слабое гражданское лицо мужского пола, которое не может передвигаться со скоростью боевой группы, – заявила вредная взрослая женщина и, чуть поразмыслив, глядя на меня, продолжила. – Или симулирует усталость, чтобы не дать группе уйти от погони. Задача: сохранить всё добытое и оторваться от преследования. Выполнять!

– Меры воздействия на захваченного «языка»? – снова недобро сощурилась Опалова Слава.

– Любые! – ответила мстительная учительница.

Но тут же спохватилась, заметив извлекаемую из девичьих волос длинную и, главное, острую заколку:

– В пределах разумного! Без членовредительства! Задача всё-таки учебная.

Явное сожаление промелькнуло в глазах официального лидера нашего класса, рявкнувшей на меня:

– Встать, вражина! Бегом марш!

И поддала спортивным ботинком по моему самому мягкому месту.

И знаете, помогло! Я прямо-таки подпрыгнул и быстрее прежнего бросился убегать от преследующей по пятам разъярённой фурии. А стадо остальных ненормальных малолеток с гиканьем кинулось нас догонять.

– Стоять! – остановил «дикую охоту» окрик Ольги Станиславовны.

– Что это за разведгруппа? – укорила она вернувшихся недоразведчиц. – Разве этому я вас учила? Где авангард? Где арьергард? Где боковое охранение? Где прикрытие друг друга? И где должен находиться командир? Ну-ка, собрались и показали мне образец быстрого, но скрытного перемещения по тылам противника!

После новой выволочки Опалова встряхнула головой и жестами принялась выстраивать наш развед-класс для «ухода от погони».

Две мои невесты были выдвинуты вперёд на расстояние прямой видимости в качестве разведчиц и вскрывательниц возможных засад. То есть, по сути, смертниц.

Бельская Света и Фролова Катя отправились в тыловое прикрытие.

По паре девчонок Слава направила на фланги нашего перемещения.

Остальные барышни взяли меня и пару Опалова-Покровская, которые расположились непосредственно около меня в «коробочку».

Вот таким макаром мы все накинули ещё пару кругов вдоль ограждения уже полностью «облысевшего» Воронцовского парка. Причём малолетняя маньячка периодически тыкала меня своей заколкой в и так пострадавшее от её венценосной ножки место, мотивируя к увеличению скорости моего бега. А иногда и саму ногу прикладывала для более эффективного стимулирования.

Ну, это ничего! И даже полезно, хоть и тяжело! Но, чем больше пара выпустит наша командирша сейчас, тем меньше будет шипеть потом. Да и что не говори, а вину за собой я чувствовал! Так что, стиснув зубы и тихонько матерясь, дожидался «пересечения линии фронта». И даже от помощи в транспортировании рюкзака, предложенной Покровской Мариной, гордо отказался.

В общем, занятие прошло весело и задорно! Так, что я едва дополз до своей кровати. Даже не посмотрел, чего там напихала в рюкзак вредная сегодня госпожа наставница.

***

До ужина я смог отдохнуть и даже выспаться, хоть меня и разбудил заблаговременно выставленный для этого будильник.

Я даже успел полюбопытствовать содержимым брошенного у кровати рюкзака. Там действительно оказались обмотанные полиэтиленом кирпичи, подозрительно похожие на те, из которых были сложены здания гимназического спортгородка. А в боковом кармане обнаружился миниатюрный электронный носитель информации или по-простому флешка. Я только покачал головой, вспоминая «образец секретной техники и документацию к ней».

Чтобы не портить аппетит, с содержимым карты памяти я решил ознакомиться перед сном, а сейчас поскорее отправиться в столовую, чтобы восстановить свой «кислотно-щелочной» баланс. А заодно сообщить трём девчонкам, что на сегодня физической активности мне уже хватило. Так что, если им оказалось мало, то пусть вечером развлекают пани Говорову без меня.

Двойная порция ужина ухнула вовнутрь, как говорится, что вода в сухую землю. Больше, на ночь глядя, я наедаться не рискнул. А, как всегда поблагодарив поваров и убрав за собой грязную посуду, решил полежать дома в гордом одиночестве.

Но не тут-то было! День сюрпризов ещё не закончился!

Не успел я удобно улечься и открыть на ПИКоме интернет-поисковик, как снизу, от входной двери донёслась трель звонка.

– Кого там принесло на ночь глядя? – бормотал я под нос, выпутываясь из тёплого кокона одеяла.

Как оказалось, принесло целую толпу женских лиц самых разных возрастных групп – от неполного десятка Дашиных лет до почтенных цифр прожитых лет мамы Маши и её сестры. В общем, меня посетили все, кто так или иначе ухаживал за мной в Московской больнице и сопроводил потом в Быковскую гимназию.

Конечно же, я не стал держать никого на входной площадке первого этажа, а пригласил всех дам к себе наверх. Где быстренько распихал беспорядок по более укромным местам.

От предложенного чая с несколькими непонятно как завалявшимися печеньками женщины вежливо отказались. Взрослая часть гостей, рассевшаяся на быстро заправленной мною кровати и двух освобождённых от одежды стульях, отправила самую меньшую играть с подаренной ей куклой в хозяйственную комнату. А мы с Ладой и Леной устроились на полу. Благо он был вполне тёплым и коврик под наши пятые опорные точки у меня нашёлся.

Разговор после внимательного разглядывания апартаментов начала моя мама.

– Сынок, как бы нам не хотелось побыть с тобой подольше, но сегодня ночью мы уезжаем. Завтра с утра нужно будет уже выходить на работу. Да и Ярослава Олеговна с Майей Андреевной – указала мама рукой на Белую и Янтарную старших – давно не уделяли внимание делам своих семей. Поэтому мы пришли к тебе сегодня. Извини, если своим визитом помешали твоему отдыху.

– Мама, вы мне не помешали, – сказал я поспешно. – Я всегда рад видеть вас у меня в гостях!

– Спасибо, сынок! Я в этом не сомневаюсь. И тоже всегда буду ждать тебя дома! – голос мамы отчётливо дрогнул, и тётя Валя положила руку на плечо сестры, оказывая той моральную поддержку.

Справившись с волнением, мама продолжила:

– Так вот, сынок, у нас (я имею в виду не только нашу семью, а вообще всех здесь присутствующих) есть к тебе два предложения. Точнее предложение и просьба.

– Какие? – спросил я заинтересованно.

– Мы не один день обсуждали всё между собой и пришли к выводу, что наши семьи, объединившись, вполне могут основать приличную врачебную клинику. Даже название для неё придумали – «Счастливая восьмёрка». Правда для этого мне, Вале и Лизе придётся уволиться из государственной больницы. При этом в нашем будущем совместном предприятии мы закроем лечебно-восстановительное и диагностические направления деятельности, Ярослава Олеговна – косметологическое, на Майе Андреевне будет фармакология и снабжение, Лиза, пока Лада и Лена учатся, обеспечит медсестринский уход. И у неё на примете есть ещё несколько хороших девушек.

«Так, мама, её сестра с дочкой, Янтарные Майя Андреевна и Лена, Белые Ярослава Олеговна и Лада – всего получается семь» – произвёл я в уме нехитрые подсчёты. – «Интересно, кого ещё из Белого или Янтарного семейств планируется взять в соучредители? И что конкретно требуется от меня?»

Именно последний вопрос я и задал серьёзно взирающим на меня женщинам.

– Мы долго выбирали того, кто мог бы объединить нас вокруг себя. Сцементировать, так сказать, разрозненные семьи в единый дружный монолит, – сказала в ответ мама. – И остановились на твоей кандидатуре.

– Хм! – в который за сегодня раз я прошёлся пятернёй по своему затылку. – Не вижу в этом никакой проблемы, кроме возраста. Просто не знаю, со скольки лет можно официально трудоустраиваться. И как работу совместить с учёбой в гимназии? Про заочную форму обучения здесь я что-то не слышал. А так, хоть медбратом, хоть санитаром я готов вам помогать.

– Та не понял, Слава, – взяла слово мама Лены. – Ты нужен нам в качестве главы клиники. Именно ты и только ты устраиваешь всех нас на этом посту.

И дамы вокруг согласно закивали.

– Офигеть! – сорвалось у меня с языка.

И в установившейся вдруг тишине я услышал, как в расположенной за стеной бытовке незнакомый женский голос учит маленькую Дашу читать. Даже голову недоумённо повернул в ту сторону.

– Она ещё считать учит и писать! – просветила меня мама Даши по поводу происходящего в соседней комнате.

– Кто? – не понял я.

– Твоя кукла! – последовал короткий ответ.

– Офигеть! – снова вырвалось у меня.

И опять захотелось помассировать зачесавшуюся вдруг шею.

– И твои неординарные способности также стали немаловажным фактором, побудившим нас обратиться к тебе с этим предложением, – припечатала меня Ярослава Олеговна.

– Но я же ничего не понимаю в управлении медицинскими предприятиями! – воскликнул я ошарашено. – Да я вообще в администрировании не разбираюсь!

– А тебе и не надо! – подключилась к моему уговариванию тетя Валя и указала на кольцо на моём безымянном пальце. – С учётом перспективы ты нужен, как якорь, что будет удерживать нас от распада. А если вдруг захочешь и, главное, сможешь каким-то образом своим даром помочь, мы только спасибо большое тебе скажем!

– А по поводу возраста – снова приняла эстафетную парочку Янтарная старшая – я проконсультировалась с юристами. Есть такое законодательно закреплённое деяние, которое называется эмансипация. Оно редко когда применяется, но, тем не менее, воспользоваться им можно.

– И что это такое? – само слово я слышал, но что оно точно означает, не знал.

– Эмансипация – это освобождение от зависимости (юридической, социальной, экономической или другой). Изначально, ещё в древнеримском праве, эмансипация означала освобождение ребёнка от отцовской власти. В современном праве – это процедура, позволяющая несовершеннолетнему, стать полностью дееспособным, – просветила меня Майя Андреевна. – Всё юридические моменты и тонкости моя семья берёт на себя. За это можешь не переживать.

– Финансы и бюрократия – наша проблема, – к предыдущему оратору снова подключилась Ярослава Олеговна. – На тебе не будет никакой ответственности.

– Ну как, сынок, согласен? – подвела черту моя приёмная мама.

– Уговорили! – махнул я рукой и получил два девичьих поцелуя в щёки.

– Ну, вот и славно! – дамы поднялись и, поочерёдно поцеловав меня, забрали маленькую Дашу и направились на выход.

– Постойте, а какое второе предложение? – спохватился я, словно мне первого оказалось мало.

– О нём с тобой поговорит Лиза, – обернувшись, мама Маша указала рукой на мою, оставшуюся сидеть на кровати, сестру. – Пожалуйста, выслушай её и, если сможешь, не откажи!

И, снова поцеловав, попросила её не провожать.

– Во сколько уезжаете? – спросил я, вернувшись, приёмную сеструху, опустившую отчего-то взгляд на теребимые в руках толстенные синие рукавицы.

Где она их прятала? И зачем они, если на улице не так уж и холодно? Не зима ж ещё на дворе! Как-то не замечал я раньше за девушкой особой мерзлявости. Впрочем, когда эту мерзлявость я мог заметить?

– Через час – такси уже заказали. И, пожалуйста, не провожай нас! Это просьба от всех женщин, – так и не подняла на меня глаза притихшая вдруг Лиза. – Думаю, тебе будет неловко, как и мне сейчас.

– Почему? – спросил я недоумённо.

– Видишь контейнер? – не глядя, ткнула она пальцем в угол, куда мои вечерние гостьи поставили сумки с принесёнными для меня вкусняшками, которые рекомендовали позже обязательно поместить в холодильник.

– Что это? – только сейчас я заметил среди многочисленных пакетов относительно небольшой светло серый цилиндр с поднятой вверх ручкой, своим видом напомнивший мне советские бидончики, скромно притаившийся в самом углу комнаты.

– Криоконтейнер, – ответила мне сестра ещё тише.

– И зачем он?

– Я … все мы … просим тебя … очень просим … сдать … для всех нас … сперму! – переборов себя, сестра подняла на меня испуганный взгляд.

– Ох…еть! – другого выражения у меня не нашлось.

– Просто ты такой … А другие … А тут ты снова в больнице … И твоя мама, и моя … Они ещё могут иметь детей … И другие тоже … И я … Нам просто стало страшно! – почти плакала молодая девушка, как и все женщины желающая простого человеческого счастья.

– И девочки тоже?

– Нет, они об этом не знают! – слезинки таки покатились из глаз Лизы.

– Не плачь! – я подошёл и обнял её за голову, прижав к себе и поглаживая нежно по волосам. – Ты только объясни, как всё это делается. То есть не сам процесс, а как его лучше осуществить. В смысле, так-то я знаю, просто, куда и как … Блин!

Я сам запутался в словах, чувствуя себя настолько смущённо и неловко, что куда там сегодняшнему уроку «Технологий»!

Поняв это, сестра (слава Богу, приёмная!) сумела первой взять себя в руки и сухими медицинскими терминами быстро объяснила, на что нажать, чтобы открыть, как и что изнутри безопасно достать, а также как потом поместить обратно, чтобы наше обоюдное смущение не оказалось в итоге напрасным.

И утеплённые перчатки пригодились. Сначала мне, а потом девушке, уносящей с собой плотно укупоренный «бидончик». Под конец даже поинтересовалась, шутя, не отморозил ли я себе чего-нибудь случайно? Слишком уж долго провозился в ванной комнате!

А попробовала бы она сделать то, что просила, когда в душе творится непонятно что! Словно то, что для просимого нужно было поднять, поднималось по щелчку пальцев! Только вновь воображённый конкурс красоты моих одноклассниц смог мне помочь в этом, как оказалось, не всегда лёгком и простом деле.

В общем, запер я за ней дверь и решил никого больше не впускать. Даже ПИКом отключил. Хватит на сегодня сюрпризов!

***

Глава 5

Англия. Лондон. Вестминстер. Одно из зданий кабинета министров. Офис постоянного Секретаря Объединённого разведывательного комитета. 2 ноября 2086 года.

Хозяйка офиса, сидя в удобном кресле и неспешно потягивая собственноручно заваренный горький кофе, слегка подслащенный растворённым кусочком сахара-рафинада, задумчиво рассматривала миниатюрную фигурку животного, поставленного ею на рабочем столе рядом с несколькими бумажными документами.

Стеклянный по внешнему виду и на ощупь кот действительно был очень похож на одного из главных героев анимационной эпопеи, производство которой началось бездну лет назад на территории некогда бывшего союзника Великобритании. Первые выпуски этого детского мультипликационного сериала, как значилось в акте экспертного заключения, сопровождавшем фигурку, были созданы ещё 10 февраля 1940 года.

Женщина даже с удовольствием посмотрела, в ущерб служебным обязанностям, несколько поздних его серий, представленных для образца на электронном носителе совершенно секретной информации.

Долгожданный предмет и сопроводительные документы, как обычно, были доставлены сотрудницами Центра правительственной связи в тяжёлом бронированном кейсе, что демонстрировал сейчас свои раскрытые, опустевшие внутренности, оббитые мягким декоративным материалом. И, как обычно, для безопасного доступа к заминированному содержимому «дипломат» потребовал прохождения различного рода идентификаций и ввода сложных паролей. Как и оборудованная системой самоуничтожения флешка.

Сообщение о благополучном пересечении «посылкой» границы главная разведчица страны получила ещё несколько дней назад. Обращать внимания на сопутствующую доставке потерю почти всей группы «почтальонов» она не собиралась. «Наёмницы – расходный материал, которому неплохо платят за осознанный риск» – только и подумала она в момент получения того доклада. – «Хотя для более ответственных операций аутсорсинг28 применять всё-таки не стоит!» Впрочем, эту истину она и так прекрасно знала, и лишь убедилась в ней ещё раз. И, если б не вечные проблемы с укомплектованием штатов, то … Да и само задание выглядело совсем не сложным – всего-навсего забрать у маленькой девочки её игрушку.

28. Аутсорсинг – передача части процессов или функций внешним подрядчикам, специализирующимся в определённой сфере, что позволяет сократить затраты на штатных сотрудников.

И вот сейчас она лично рассматривала с таким трудом добытый предмет.

«Что ты такое?» – обратилась мысленно хозяйка кабинета к молчаливому кошачьему изваянию, неосознанно процитировав слова другого творения американского кинематографа.

И, так как тот, к кому она обращалась, отвечать не захотел, то пришлось снова, взяв в руки листы отчёта, пройтись глазами по и так прекрасно отложившимся в памяти строкам, отражающим суть экспертного заключения. Выполняя, на сей раз, общий его анализ.

Представленный на экспертизу образец представляет собой статуэтку …

«Так, внешнее описание и метрологические характеристики можно пропустить, их и так прекрасно видно невооружённым взглядом».

… и предположительно является сувениром или предметом декора.

«В принципе логично, поскольку экспертов предварительно не ознакомляли с добытой разведкой видеозаписью».

Масса, объём, химический, молекулярный и структурный состав представленного образца полностью совпадают с аналогичными показателями типового беспроводного дистанционного приёмника-передатчика электрической энергии малой мощности, используемого в настольных осветительных приборах, производимых предприятиями на территории Руси.

Представленный на экспертизу образец изготовлен из искусственного органического электропроводящего материала, подвергшегося превышению допустимой эксплуатационной нагрузки.

«Как замудрённо можно описать то, что просто сгорело!»

Производится данный материал способом выращивания из генномодифицированных клеток Aspidomorpha sanctaecrucis с последующим внедрением колонии программируемых наноботов.

«Давно уже не секретная информация!»

Тип и конфигурация колонии нанитов, внедрённых в материал образца, совпадают с типом и конфигурацией нанитов в упомянутых ранее приёмниках-передатчиках электрической энергии малой мощности.

Физические, химические, механические и энергетические показатели материала представленного на экспертизу образца, а также состояние нанитов в нём, совпадают с аналогичными показателями подобного материала, подвергшегося превышению допустимой эксплуатационной нагрузки.

«Ну, в принципе, определение сказанного не должно было составить каких-либо сложностей – современных методов микроскопии для этого вполне достаточно».

Представленный на экспертизу образец отсутствует в доступных каталогах предприятий Руси, специализирующихся на изготовлении продукции с применением материала исследованного образца.

«Эти каталоги, по крайней мере, подавляющая их часть, также не имеют грифа «Для служебного пользования» и находятся в свободном доступе».

Способ изготовления представленного на экспертизу образца определить не удалось. Предположительно для его получения был использован новый метод низкотемпературного органического отливания с последующим фазовым отвердением или такого же низкотемпературного пластического деформирования.

«А вот это плохо! И говорит о том, что русские технологи, и так опережающие нас в этом направлении, ещё больше увеличили свой отрыв».

Основной цвет представленного на экспертизу образца – серый – совпадает с цветом, приобретаемым материалом, используемым для изготовления беспроводного дистанционного приёмника-передатчика электрической энергии малой мощности, после кратковременного воздействия на него нагрузки, превышающей допустимые эксплуатационные значения.

Примечание: исходный материал, используемый для изготовления беспроводного дистанционного приёмника-передатчика электрической энергии малой мощности, является бесцветным и оптически прозрачным.

Способ окрашивания элементов представленного на экспертизу образца, отличающихся окрасом от основного цвета изделия, определить не удалось.

Состав красящих пигментов элементов представленного на экспертизу образца, отличающихся окрасом от основного цвета изделия, определить не удалось.

Примечание: насыщенность цветового оттенка элементов представленного на экспертизу образца, отличающихся окрасом от основного цвета изделия, с течением времени уменьшается и предположительно вскоре исчезнет. Фотоизображения представленного на экспертизу образца в разные периоды времени прилагаются.

«Вообще катастрофа! Не забыть поставить на вид научно-технической разведке! Но самое главное, как всегда находится в конце».

Никаких необычных проявлений, кроме указанных ранее технологических факторов, в представленном на экспертизу образце во время исследования не обнаружено.

– Куча умных слов и никакого практически значащего результата. И с чем мне идти на доклад к Её величеству, если мы ничего не знаем? – уже вслух вопросила женщина полностью посеревшего кота. – И стоит ли вообще это делать сейчас?

Если бы не прошлое видео, добытое проверенным агентом, и не экспертные фотографии, то ни за что невозможно было бы догадаться, что фигурка животного некоторое время назад была не монотонно серой.

Да и, как писалось в повторно изученной бумаге, «необычных проявлений» овеществлённый мультипликационный персонаж при любом неразрушающем воздействии на него, в том числе эфирном, не проявлял.

– Чего же тебе надо? – и этот вопрос котом благополучно был проигнорирован.

Помолчав, главная разведчица взяла в руки новое агентурное донесение, в котором приводились добытые внешней разведкой материалы полицейского расследования нападения группы неизвестных лиц на двух гражданок Руси, отягчённое похищением Белой Дарьи Игоревны.

Изучив его не менее внимательно, дама взяла в руку статуэтку кота и, поднявшись с кресла, задумчиво стала расхаживать по своему кабинету.

«Что, если статуэтка работает только в детских руках?» – через минуту ходьбы голову женщины посетила первая толковая мысль.

Ещё через минуту за первой пришла вторая: «Несмотря на отсутствие реакции на экспертные эфирные воздействия, обладатель рук, держащих фигурку, однозначно должен быть магом!»

В продолжение логической цепочки возникла третья: «А может, эти руки, вдобавок, должны принадлежать одной конкретной юной особе?»

И в самом финале в тиши изолированного от внешнего мира кабинета прозвучало:

– А может все эти вопросы нужно задавать некоему дяде Славе?

***

Московская область, Быково, Первая патронатная государынева гимназия. 7 ноября.

Практически целую неделю повторял я пятый подвиг Геракла, расчищая доставшийся мне в качестве оплаты за работу в ООО «Аура» небольшой с виду «Авгиевый» гараж. Но древнегреческий герой потратил на своё великое деяние всего один день, а мне пришлось горбатиться несколько вечеров, которые мог посвятить более приятным занятиям. В принципе, по общим затратам времени вышло почти одинаково. И теперь я с удовлетворением смотрел на рыжие языки жадного, всепоглощающего пламени.

«Взвейтесь кострами, синие ночи!

Мы – пионеры, дети рабочих.

Близится эра светлых годов,

клич пионеров – «Всегда будь готов!»29» – напевал я тихонько, сжигая весь хлам, с немалым трудом и риском если не для жизни, то для здоровья уж точно, извлечённый из заработанного недвижимого имущества.

29. Слова советской пионерской песни «Взвейтесь кострами, синие ночи!» стихи А.А. Жарова, музыка С.Ф. Кайдан-Дёшкина, 1922 год.

Одних только разнокалиберных ржавых гвоздей на пепелище, я думаю, останется килограмма три, не меньше. А ну как поцарапался бы да заразился чем-нибудь нехорошим? И пусть меня, в который раз вылечили б (по крайней мере, я на это надеюсь!), но очень уж неприятно оказалось прогуливать занятия зловредной госпожи-наставницы Говоровой.

Как говорила устами Натальи Крачковской жена Ивана Васильевича, что никак не поменяет профессию, «и тебя вылечат, и меня»! Вот, от «излишней умности и безответственности» по словам «редисочной» Ольги Станиславовны, она меня почти всю прошедшую рабочую неделю и лечила.

И сказал-то всего (после повеления вернуть в понедельник рюкзак с заботливо упакованными, увесистыми, прямоугольными «учебными материалами»), что за одно преступление дважды не наказывают, и что ещё в пятницу они благополучно были вынесены на свалку. Кто ж знал, что наставница вовсе не собирается продолжать «учить меня жизни», а просто кирпичи нужно вернуть на склад гимназии, с которого их временно позаимствовали?

В общем, срок аренды искусственного строительного материала физручка самоуправно продлила, продолжая развивать мою мнемонику30 и воспитывая внутри меня сознательность и бережливость к доверенному командованием казённому имуществу.

30. Мнемоника – искусство запоминания, совокупность приёмов, облегчающих запоминание информации и увеличивающих объём памяти путём образования ассоциаций.

Хорошо, что хозяйственный мусор, в отличие от пищевых отходов, вывозят с территории гимназии раз в неделю, а то и реже. И аккуратно уложенные на мусорной площадке кирпичи, замаскированные выпавшим снегом, никому до понедельника не понадобились!

А ещё я понял, насколько всё-таки тонка грань между «Ура! Снег выпал!» и «*бать, снега навалило!» Эти грёб…ые (извините за использованные выражения, но они – правда жизни) осадки щедро выпадали всю ночь! И даже субботнее утро прихватили! Так что вместо зарядки и запланированного похода в гараж пришлось полдня, покряхтывая от боли в «изнасилованных» накануне мышцах, расчищать все парковые дорожки и дороги. С компанией весёлых поначалу гимназисток и под редким, но мудрым учительским руководством и присмотром. Повезло, блин, тем школярам, что ещё в пятницу умотали, как и мои сопровождающие, по своим домам!

А потом, после вкусного обеда, по закону Архимеда я … Нет, не вытер руки об соседа, так как такового в столовой просто не оказалось, а окружали меня сплошные соседки. И, кроме того, я считаю себя очень (хи-хи!) воспитанным молодым человеком.

Так что резонно предположил, что за оградой гимназии, в окрестностях окраинных частных владений Быково, где и находится мой гараж, состояние «дорожных магистралей» будет аналогичным внутренностям нашего парка до приложения к ним многочисленных, старательных ученических рук. Если не хуже!

И уделил внимание исполнению обещания по изучению основ современной тактической медицины.

Кое и продолжил в воскресенье. Не думаю, что местные коммунальные службы намного расторопнее тех, что были в моё время. А самостоятельно торить дорогу в снежных завалах мне не хотелось.

Правда, после ещё одного, уже воскресного, вкусного обеда, я не выдержал терзающего душу любопытства. И, попросив на всякий случай у любезного завхоза Ивановой лопату, выдвинулся-таки в сторону первой своей недвижимости. Где снова пришлось поработать экскаватором, расчищая пространство непосредственно перед воротами гаража.

Пока работал, вспоминал, какие высокомерные взгляды кидали поначалу на мою лопату и унылых магов воды прочие малолетние магички. Удовлетворив чувство своего превосходства, одарённые стихией земли взмахами рук ринулись раскидывать снежные наносы налево и направо, магини воздуха сдувать их в тех же направлениях, а маги огня расплавлять выпавший снег.

Последним, правда, не дали вдоволь порезвиться мудрые учителя, что остались с ночёвкой в общежитии гимназии. А может, им руководство приказало остаться, дабы с утра навести надлежащий порядок на территории парка, задействовав бездельничающее по выходным подрастающее поколение. Впрочем, не важно!

Неожиданно оказалось, что водичка, которая оставалась после растаявшего от стараний огневичек снега, благополучно после них замерзала (действительно, с чего это она так?!). Усилия воспрянувших духом магов воды, пристроившихся в кильватер огневичкам, приводили теперь к замерзанию не дорожек, а их обочин, которые стали выглядеть как ноздреватый сыр. А если учесть, что при этом с дорожек вместе с талой водой вымывалась вся накопившаяся на них грязь, то «сыр» получался не эстетично серым и совсем не аппетитным. Что, естественно, не понравилось наставнице Говоровой.

Плюс из-за малого практического опыта разбрызгивание у девчат не всегда получалось делать по бокам. Чем дальше, тем больше воды попадало на ноги движущихся впереди «генераторов тепла». Да и сами водницы в скорости были забрызганы мутной жижей по собственные колени, а некоторые ещё выше.

Вот учительницы, возглавляемые Ивановой, и поспешили прекратить творимое безобразие, сначала отправив всех причастных переодеваться, а потом раздав широкие пластмассовые лопаты и указав командирскими пальчиками на меня.

В кои веки мою личность представили в качестве образца для подражания! Получилось, прям как на советском школьном плакате: «Пионер – всем ребятам пример!»

Чуть позже лопаты в руки получили и остальные гимназистки, быстро выдохшиеся от исчерпания своих невеликих энергетических запасов.

Хорошо, что я по привычке отстранился от остального коллектива и выбрал собственную стезю дорожного рабочего, что шла вдоль кольца паркового забора. На ней никто не мешал мне спокойно вторить словам, звучащим в наушниках:

«Почему так жесток снег, –

оставляет твои следы?

И по кругу зачем бег,

и бежишь от меня ты?

Не даёт до утра спать,

Снег растаявший – он вода,

Ты одно только должен знать –

Я люблю тебя навсегда!»

Не знаю, кого любила певица, но я на свежую голову переваривал всё случившееся вчерашним днём и особенно вечером. Своих подруг, извинившись, попросил временно оставить меня в одиночестве. В относительном, конечно же, поскольку пани Говорова периодически меня контролировала. Да и Иванова несколько раз уделила мне своё внимание.

Под конец импровизированного субботника, когда почти все дорожки уже были расчищены, а мои мысли пошли на очередной, ковырнадцатый по счёту круг, я решил выкинуть их из головы и помечтать об обеде.

К этому времени песню «Снег» украинки Ирины Билык сменил советский ВИА31 «Пламя», исполнивший «Снег кружится», затем эстафету подхватили белорусские «Верасы» со своей «Завирухой», отпевшиеся коллективы поддержала Людмила Зыкина с «Ой, снег-снежок» – вообще заслуженная артистка многих советских республик, и прочие популярные в разные времена исполнители. Такую тематическую подборку музыкальных композиций подобрал под моё настроение местный искусственный интеллект.

31. ВИА – вокально-инструментальный ансамбль.

Её, как и изнурительной работы, в самый раз хватило до полуденного приёма пищи, на котором измотанные гимназистки и единственный такой же гимназист весело стучали столовыми приборами по стремительно пустеющей посуде. Особенно быстро работала ложкой(!) Нарухито Азуми, отправляя в рот вслед за Ладой, Леной и мной восхитительно пахнущие порции борща, гречневой каши с котлетой и салата «Винегрет».

В общем, пусть сейчас не ночь, а только вечер, и юным ленинцем я был больше ста лет назад, но по текущему возрасту за «пожилого» пионера вполне сойду. Так что гимн самой массовой детской коммунистической организации Советского Союза вместе с теплом костра привели меня в состояние душевного более-менее равновесия.

На такое количество бесполезного мусора и соответственно дополнительной работы по его утилизации я, откровенно говоря, не рассчитывал. Всё-таки ожидалось большего количества лута (надеюсь, правильно употребил новый для меня игровой термин).

А так из полезного в гараже, и то потенциально, раскопал пару металлических столов с тисками и электрическим наждаком, такие же настенный шкафчик и напольный стеллаж с набором неплохо сохранившихся (по сравнению с остальным) инструментов и ящиками какого-то пока не разобранного мелкого барахла.

В подвале обнаружились пустые стеклянные банки ёмкостью от полулитра до трёх, парочка проржавевших канистр с давно высохшим содержимым, нехилая стопка белых силикатных кирпичей, оставшихся, наверное, ещё со времён постройки этого гаража. Словно мало было мне гимназических!

На стенах на удивление живой оказалась электрическая проводка, подведённая к запыленным лампочкам, щёлкающему от долгого простоя счётчику и поскрипывающим выключателям. Всё это я проверил в первую очередь, просто поигравшись клавишами последних. А ещё, наплевав, а точнее, просто не подумав о технике безопасности, запустил наждак, который со стоном, а потом визгом, но раскрутился и даже не разлетелся от центробежной силы инерции. Правда, выключал его я не кнопкой «Стоп», а вырубив всю электроэнергию на распределительном щитке – подходить близко к притёршемуся и почти переставшему визжать агрегату я побоялся.

Жаль, что от барабанной установки сохранились только металлические остовы да стойки с погнутыми и потемневшими от времени, латунными или не знаю какими, тарелками, что сгрудились в левом дальнем углу гаража. Стукнув по ним наименее ржавым гаечным ключом, я долго потом чихал и кашлял от взметнувшейся прямо в лицо многолетней пыли.

Но это не всё, что я нашёл. Неисследованной частью гаража остался правый дальний его угол, в котором находилось что-то, заботливо укрытое огромным куском брезента. На котором вредной пыли было значительно больше, чем на барабанных тарелках. Чтобы не подвергнуться новому сеансу чихания, ставшую серой ткань я трогать не стал – и устал уже, и захотелось ещё сутки пожить в состоянии предвкушения от возможного обнаружения чего-то всё-таки интересного.

В общем, решением ещё немного побыть психологическим мазохистом я положил конец отмечанию трудовыми свершениями сто шестьдесят девятой годовщины Великой Октябрьской социалистической революции.

В гимназию я вернулся настолько пропахший дымом, что терпеливо дожидающиеся меня на улице девчонки, повели своими симпатичными носиками вслед моей виновато прошмыгнувшей мимо них персоне.

Да, я стараюсь не опаздывать и не люблю этого у других людей. Но слишком уж большим и жарким получился костёр моих надежд. И накопленного внутреннего «пожарного» резервуара для его тушения было явно недостаточно. Так что волей-неволей пришлось ждать, когда весь хлам окончательно прогорит. И только в конце для гарантии, что от оставшихся угольков ничего неположенного не загорится, залить их естественным средством пожаротушения, настойчиво требовавшим к тому времени выхода из моего организма.

– Ща, пять сек! Только переоденусь, – бросил я в ответ на недоумение в девичьих глазах, запуская озябший женский коллектив в мои тёплые хоромы.

Пока девочки разувались и раздевались в тесноте «прихожей» первого этажа, я пулей заскочил наверх, швырнул провонявшуюся одежду на спинку стула и выхватил свежую из шкафа. Затем, по-быстрому ополоснувшись и переодевшись, поспешил к, судя по звукам, хозяйничающей в комнате «экзаменационной комиссии». Надеюсь, юные преподавательницы всё-таки позволят перед прохождением испытания посетить почти уже окончившийся в гимназической столовой ужин. А сами пока погреются в моих апартаментах и подготовят все свои «экзаменационные билеты».

На этой неделе девушки устроили в моей квартире самую настоящую вечернюю школу, коллективно помогая с освоением премудростей военно-полевой медицины, что неожиданно тяжело откладывались в моих мозгах. И даже сдружились на данной почве, если, конечно, мне это не показалось. Кто этих женщин разберёт?! Но, по крайней мере, ни Лада, ни Лена больше не шипели рассерженными кобрами на свою японскую соседку. А сегодня после утренней зарядки мы и договорились, что вечером оценим результаты нашего совместного труда и проверим мою готовность к завтрашнему уроку ФВСП.

Бежать в столовую мне не разрешили, поскольку всё необходимое для моего растущего организма заботливые барышни принесли из столовой с собой. Правда, я не рассчитывал, что терпеливо ожидающая моего насыщения комиссия окажется настолько строгой – её глава в лице старосты класса с любопытством разглядывала сейчас моё скромное убежище.

– Почему вещи на полу? – пихнув ногой всё свалившееся со стула, проявила вредный характер Опалова, едва я благоухающий земляничным мылом (моим любимым) появился в жилой комнате.

– Гравитация, сударыня! – пожал я плечами в ответ на начавшее раздражать поведение девицы, невесть с чего принявшейся отыгрывать сварливую жену.

В то время как мои почти уже законные супруги, закончив с помощью своей соседки по комнате расставлять принесённые из столовой ароматные блюда, с улыбками пригласили их отведать.

– Мне было бы стыдно приглашать девушек в такой бардак! – не унималась староста, пренебрежительно пихающая и переворачивающая мои немногочисленные инструменты, скромные пожитки и прочую утварь, постепенно подбираясь к одному заранее приготовленному месту.

Лену и Азуми я почти приучил уже к тому, что мои вещи без разрешения трогать нельзя. Было трудно, но при помощи терпения и ласки выдрессировать можно кого угодно. Да и Лада, первой подвергшаяся аналогичному «воспитанию», помогала теперь в этом вопросе. И сейчас с интересом наблюдала за поведением старосты и моей реакцией на него.

На прозвучавшее замечание, я мог бы конечно ответить, что саму мадемуазель в гости никто не звал. Или, что со своим уставом в чужой монастырь не лезут. Или, что обстановка моей комнаты не её … хм, скажем так, монаршее дело. Но я всё-таки культурный (как, надеюсь, вы давно уже поняли!) мальчик, поэтому без лишних слов сосредоточил своё внимание на более приятных, особенно для моих вкусовых рецепторов, вещах, чем хозяйничавшая без спросу староста.

– Ай! – взвизгнула подпрыгнувшая почти на метр излишне любопытная девчонка.

А потом выдала такое, что никогда не произносят вслух в приличном обществе.

– Что это было? – опасливо посмотрела девушка в сторону чего-то, отлетевшего в угол после очередного «рукоприкладства» к тому, что её совершенно не касалось.

Я с трудом, но удержал-таки спокойное выражение лица, доедая остатки скромного ужина. В то время как Лада, познакомившаяся в своё время с этой шуткой, не сдержавшись, прыснула в кулачок.

– Я кого спрашиваю? – чуть успокоившись, или наоборот, распалившись от моего молчания и Ладыного смеха, развернулась ко мне староста, грозно уперев руки в свои крутые бока.

– Когда я ем – я глух и нем! – сообщил я красной девице, отложив в сторону старательно облизанную ложку и взяв в руку стакан с компотом. – Вот когда выпью – становлюсь, гораздо коммуникабельнее!

Красной девица стала во всех смыслах этого слова – и от неожиданного испуга, и от наступившего вследствие него смущения, и от разыгравшегося потом гнева, да и вообще была просто красивой барышней.

Не знаю, о чём она подумала после моих слов о выпивке, но, топнув ножкой, уверенно заявила:

– Ты ведёшь неправильный образ жизни!

– Только не надо мне завидовать! – поставил я на стол опустошённый стакан.

Думаю, если не все, то многие помнят школьную шутку, когда учительнице или соседке по парте подкладывали конверт, в котором была зажата закрученная на резинку пуговица. Когда конверт разворачивали, то он шуршал, как будто в нём находилось что-то живое.

Вот подобный розыгрыш, только с учётом современных реалий, я и подготовил. Жаль, конечно, что ловушка сработала не на той, для кого была предназначена. Но и так неплохо получилось! Хоть и значительно меньше, но испуга хватило и Лене, и даже невинно пострадавшей Азуми. Но тут, как говорится, лес рубят – щепки летят!

Ибо нефиг наводить свой порядок, если никто об этом не просит!

В общем последовавший после ужина «экзамен» прошёл в тёплой и дружеской, а главное более спокойной для меня обстановке.

***

Из зашифрованных переговоров, ведущихся на частотах, недоступных для приёмников гражданского назначения. 16 ноября.

– Командир, объект ушёл в отрыв. Дальнейшее сопровождение пешим порядком не представляется возможным.

– Бл…!

– Не поняла! Повторите! Команда не распознана.

– Это не вам. Продолжайте движение в направлении ухода объекта, вторая группа.

– Есть!

– Циркулярно32 – вторая группа потеряла грёб…й объект. Всем боевая тревога! Группа беспилотников, срочно поднимайте свои птички и найдите мне его! Последние местоположение и направление перемещения объекта перед потерей контакта уточните у второй группы. После обнаружения принимайте отслеживание объекта на себя и выводите на него первую и третью группы! Вторая группа на подхвате. Доклад мне сразу после восстановления визуального контроля.

– Есть!

– Первая и третья группа, уточните последнее направление перемещения объекта у второй группы и начинайте выдвижение в ту же сторону. И только попробуйте мне сказать, что ваши «таратайки» от мороза не завелись! Параллельно ожидайте поступления координат от беспилотников. После их получения примите меры по купированию подобных ситуаций!

– Принято! Не скажем.

– Аналогично! А какие меры можно применять?

– Да любые, нах! Всю ответственность беру на себя. Но объект нужен живой и по возможности невредимый. Вы знаете, что будет в том случае, о котором я даже думать не хочу!

32. Циркулярное сообщение (от латинского circularis – круговой) – направляемое одним автором многим адресатам.

***

Московская область, Быково, Первая патронатная государынева гимназия.

Как быстро пролетела учебная неделя!

Сегодня пошёл уже восьмой день после того, как я избавился от рюкзака со стимулирующими кирпичами, прокачавшими мои физические и интеллектуальные способности. Больше, конечно, первые, чем вторые. В позапрошлую пятницу я даже на утреннюю пробежку вышел с почти уже родным рюкзаком за спиной. Даже возвращать его учительнице было немного грустно – девичьи усилия по моему медицинскому образованию таки не прошли даром!

Что и подтвердила после дотошной проверки на следующий после «экзамена» день госпожа-наставница Говорова, забирая мой(!) рюкзак и буркнув напоследок:

– Мог бы и постирать!

Соответственно за прошедшую неделю я окончательно отъелся и окреп, избавившись от всех последствий случившегося со мной во время визита к семейству Белых. За исключением, конечно, третьего шрама на спине и малоприятных воспоминаний.

Восстановлением моей упитанности также озаботились девчонки. Обзаведясь новой компаньонкой, они каждый день, кроме прокачки моих мозгов, затаривали холодильник съестными припасами. Кои сами же и помогали уничтожать, заставляя по вечерам готовить им что-нибудь вкусненькое. Что примечательно, даже японочка не возражала уже против яичницы с жареным салом, уплетая её за обе свои румяные щёчки.

И даже староста похвалила мои кулинарные способности, вытерев хлебушком остатки вечернего пиршества с опустошённой сковородки и сказав мне удовлетворённое спасибо. Наверное, полученный перед «экзаменом» стресс заедала в тот вечер моя непосредственная начальница. Ну не выгонять же было, хоть и вредную, но девушку после окончания тестирования, когда обе мои невесты с их японской соседкой голодными взглядами (словно не полчаса назад пришли со столовой) стали намекать на моё скорейшее перемещение на кухню.

Да и мне захотелось добавки чего-то калорийного после практически не замеченного организмом столовского ужина.

В общем, тяжело бытие современного султана! Впрочем, как глаголет изучаемый в десятом классе классик русской литературы: «Кому на Руси жить хорошо»33?

33. Николай Алексеевич Некрасов – автор поэмы «Кому на Руси жить хорошо».

Мне не жалко времени и усилий, затрачиваемых на приготовление совместных перекусов, так как заметил одну интересную вещь.

Аура Лады, после исцеления девушки моими массажными воздействиями от неведомой магической болячки, довольно быстро набрала объём и форму, присущие в среднем операторам эфира её возраста. Их, то есть ауры, ежедневно можно наблюдать вокруг с огромным избытком. Так что я знаю, о чём говорю! И недавнее получение девушкой звания виконтессы является тому прекрасным подтверждением!

Но дело не в этом! А в том, что, хоть дальнейший рост эфирной оболочки сестры Белой Даши и замедлился, чуть ли не на порядок, но всё-таки не прекратился! Хотя массажем в последнее время мы не увлекались. А ещё аура моей невесты становится заметно плотнее, чем у её сверстниц.

Но это не всё! С недавних пор аналогичное «безобразие» я начал замечать и у Лены с Азуми, которым массаж я вообще не делал ни разу. Мне как-то других развлечений хватало, особенно на уроках ФВСП. А от самих девушек заявок на моё неумелое «поглаживание» пока не поступало. Хотя они знали о наших с Ладой индивидуальных «занятиях». Никакого секрета никто из этого не делал. Просто не распространялись посторонним.

А вот нештатные ужины мы поглощаем почти каждый день! Ну не совместные же физзарядки являются виновниками наблюдаемого у моих девчат, по сравнению с остальными школьницами, прогресса! Или таки да?

И темпы развития эфирного тела Лады, как я только что понял, будут повыше, чем у двух других девчонок. Сказывается ещё и влияние моего «рукоприкладства»? Хм, надо будет подумать над этим вопросом и, конечно же, понаблюдать!

Но, самое главное, что и моя абилка (кажется, я правильно употребил термин, обозначающий способность или умение игрового персонажа) растёт, как на дрожжах. Особенно заметно это стало после выписки из Московского лечебного учреждения.

Как я предполагаю, на моё развитие влияют процессы отдачи маны и последующего её восстановления. То есть, чем чаще и больше я отдаю своей энергии, тем быстрее и в большем количестве мой источник её накапливает. Ну, или генерирует – тут я тоже могу только догадываться. Думаю, это как с похудением – организм впадает в панику и после недостатка калорий увеличивает объём запасов путём расширения «кладовки». Заодно и энергоканалы крепчают.

Эх, хоть я и спалился уже перед всеми, но расспросить по данной теме по-прежнему некого! И почитать нечего и негде! Непонятно только, почему никто из компетентных органов до сих пор мной не заинтересовался. Даже обидно как-то! Но не напрашиваться же самому!

А по поводу отдачи маны, то именно после больницы я стал замечать, как моя энергия очень маленькими порциями перетекает с рук в те нехитрые блюда, что я умею готовить и готовлю моим гостьям. И только тогда, когда я этого хочу. То есть точно так, как это происходит при массаже Лады. Отличие только в количестве перекачиваемой энергии.

Так что и чувствительность эфирного зрения у меня увеличилась. И ёмкость источника маны возросла. И его лохматость повысилась.

И я сейчас не о том, что писал родителям дядя Фёдор из Простоквашино руками, а точнее, лапами балбеса Шарика. Просто я не знаю, как по иному охарактеризовать то, что мой, гладкий прежде, внутренний эфирный накопитель-генератор, словно настоящее солнышко, стал покрываться многочисленными мини-протуберанцами. И стал ещё ярче!

Надеюсь, линять к зиме я не начну?

В общем, в расширении репрезентативной выборки34 моего научного исследования я решил старосте не препятствовать. Тем более что мне это почти ничего не стоило. Подумаешь, разбить в сковороду не пять принесённых дамами же яиц, а семь или, в зависимости от моего аппетита, восемь. И отрезать сала на несколько кусочков больше. Тем более что первоначальную девичью халяву я немного прикрутил, и все вспомогательные кулинарные процессы возложены теперь на их «хрупкие» плечи. Да и с непосредственным начальством отношения налаживать надо.

34. Репрезентативная выборка – это небольшая группа участников или предметов исследования, с одинаковыми ключевыми характеристиками (пол, возраст, масса, ёмкость, скорость и т.д.), которая позволяет делать достоверные выводы о генеральной совокупности (большом количестве участников или предметов), экономя время и ресурсы.

Правда, если к нашей неожиданно увеличившейся компании добавится ещё хотя бы один человек, то наличествующей сковородки перестанет хватать. Как и места на моей скромной кухне. Стол уже пришлось переставлять, чтобы все вокруг него, толкаясь локтями, но поместились.

Хорошо, что стульев прибавилось – снова нарисовавшаяся на пороге на следующий после «экзамена» день староста со своей бессменной подруженцией притащили их вместе с собой. Да так под недовольные взгляды моих невест и оставили. И остались сами. Наглые и безответственные! А вдруг – ревизия, а у меня наличие неучтённого имущества! Как говорила мама одного моего одноклассника, работавшая в Союзе завхозом: «Избыток – хуже недостачи!»

Пробежки коллектива из шести, вернее, если учитывать взрослую наставницу, то семи гимназистов (учительница ведь тоже своего рода гимназичка) могли теперь дважды в день наблюдать прочие любопытные обитательницы женского общежития. По крайней мере, те, чьи окна выходят на парковые дорожки, и пока нас было видно в утренних и вечерних сумерках, подсвечиваемых фонарями уличного освещения.

И о резком увеличении клуба любителей, а точнее любительниц, вечернего перекуса и сверхнормативных физических нагрузок у меня с невестами состоялся не очень приятный разговор. В котором мне пришлось ещё до официальной регистрации новой ячейки общества расставлять акценты на том, кто будет главным в нашем доме. В принципе, загадочно переглянувшиеся невесты согласились, что единственным хозяином в будущей семье буду я. Но при этом уточнили, что хозяйками будут они и только они!

На этом краткие переговоры и закончились, поскольку с предложенным тезисом я изначально был согласен. И вроде бы стороны оказались удовлетворены результатами переговорного процесса, но … Осталось после него какое-то послевкусие, которое даже описать обычными словами не получается.

«В общем, поживём – увидим!» – махнул я мысленно рукой.

Что ещё произошло за прошедшую после годовщины революции неделю?

Кое-чего я вынужденно лишился, а с кое-чем принудительно познакомился. Но обо всём по порядку, тем более что одно с другим непосредственно связано.

***

Откуда взялось то ржавое корыто, хоть убей, не понимаю! Я так и заявил сотрудницам дорожной полиции, оперативно, как говорят в новостях, прибывшим на место дорожно-транспортного происшествия.

Патрульный экипаж реально подрулил к месту аварии, не прошло и четырёх-пяти минут. Но за это время громкоголосая хозяйка поцарапанного «пепелаца» успела пожаловаться Всевышнему на горькую женскую долю, обматюкать с ног до головы задолбавших её по жизни хрустиков (вообще не понял, кто или что это такое – не печенье же она имела ввиду?), посадила меня на сто лет за решётку и заставила выплатить многомиллиардный штраф за физический вред её любимой и ненаглядной «ласточке» и моральный ущерб драгоценному душевному спокойствию.

Прибывший наряд неспешно вылез из слепящего красными и синими огоньками служебного автомобиля, прошёлся глазами по мне, потом по месту столкновения и вокруг него. А затем так же неторопливо двинулся разбираться с произошедшим на только что радующей пустотой дороге. Одна из двух этих дам при исполнении направилась ко мне, а вторая принялась опрашивать верещащую на всю округу потерпевшую. Только вездесущих зевак вокруг явно не хватало!

– Ты не пострадал? – участливо обратилась подошедшая, повторно прошедшаяся по мне пристальным взглядом.

И после заверения, что я в полном порядке, вопросила, покачивая головой:

– Как же ты так неаккуратно, а? Что было бы, если б госпожа водительница вовремя не среагировала и не нажала на педаль тормоза? А если бы в машине находились дети? Ладно, о себе не думаешь, так хотя бы о них подумал! Как бы ты потом смотрел в глаза несчастной матери?

Ошалев от наезда, я попытался возразить, что ничего непоправимого, слава Богу, не случилось! Что дорога была пуста, а я внимательно смотрел по сторонам и не нарушал скоростной режим. Что просто за спиной вдруг что-то бумкнуло, и, пока я оборачивался посмотреть на это что-то, бумкнулся сам в неожиданно появившийся впереди автомобиль. Вернее, электромобиль, поскольку звука мотора до столкновения так и не слышал.

Мой несмелый лепет внимательно выслушали, ещё раз кивнули головой и строго ответили:

– Разберёмся, гражданин! А сейчас предъявите-ка ваши документики!

Которые в виде разблокированного ПИКома и были вручены.

– Что-то не нахожу я удостоверения на право управления двухколёсным транспортным средством, на котором, вдобавок, отсутствует государственный регистрационный номерной знак, – заявила выполняющая следственные действия полицейская после ознакомления с моим персональным идентификатором-коммуникатором и какими-то данными своего прибора. – Как не видно и свидетельства на владение упомянутым средством передвижения, которое представляет повышенную опасность для участников дорожного движения! Не находится ли данная транспортная единица в угоне?

– Что будем делать, молодой человек? – после многозначительной паузы постучала моим ПИКомом по своей ладони разглядывающая меня с прищуром следовательница.

«Блин, неужели именно так требуют взятку?» – пронеслась в голове неожиданная мысль. – «Сколько? Хватит ли у меня денег? Как всё это делается? А если мне только кажется? Неужели полицейская ничего не боится? Ведь такое тут считается преступлением второй или третьей категории, что влечёт за собой как минимум длительную отсидку, причём для обеих сторон! О максимуме я даже вспоминать не хочу. А на теперешней Руси нужны права на управление мопедом? А номерной знак? В моё время таковые вроде бы не требовались. Хотя там что-то было про двигатель объёмом до пятидесяти кубических сантиметров. Но в моём-то агрегате движок электрический! Откуда у него «кубики»? Хотя и на такой аппарат документов у меня нет – как-то не подумал я о них. Блин, ещё и маме Маше сообщат! И в гимназию тоже!»

Пока я растерянно шевелил извилинами, неудержимо впадающими в панику от разворачивающихся перед ними перспектив, полицейская, хмыкнув, всунула в мои ослабевшие руки ПИКом и, хлопнув по плечу, проговорила:

– Ладно, малой, как говорят китайцы «Ни сы»! Я прекрасно вижу, что никто в этой аварии не пострадал, кроме твоего дырчика и гонора вон той говорливой особы. Ущерба ты практически не нанёс. А весь металлолом – и твой и её – давно пора было вывезти на свалку и забыть. И сам ты – законопослушный гражданин. У меня глаз на таких намётан! Так что постой минуту. Надеюсь, моя напарница уже всё выяснила, и мы решим данный вопрос прямо на месте ко всеобщему, как говорится, удовлетворению.

Оставив меня, полицейская подошла ко второй патрульной, всё ещё общающейся с размахивающей руками водительницей, и, включившись в беседу, о чём-то несколько минут интенсивно говорила, показывая руками на меня, мопед и поцарапанную мною машину.

А вернувшись ко мне, уже начавшему замерзать и принявшемуся постукивать руками и ногами, радостно сообщила:

– Вот, как я и говорила, потерпевшая любезно согласилась не обращаться в суд. Но в качестве компенсации причинённого ущерба требует отдать ей мопед, на который, напомню, у тебя нет никаких документов. Ты как, согласен с озвученным условием? Готов расстаться с проблемным имуществом? Или оформляем происшествие и едем с нами в ИВС?

Что такое изолятор временного содержания, который ничем, кроме названия, не отличается от известной мне по фильмам КПЗ – камеры предварительного заключения, я знал и ехать туда сильно не хотел.

– Конечно, согласен! – облегчённо выдохнул я, услышав поступившее предложение.

Оказывается, пока мне сообщали результат проведенных переговоров, я вообще не дышал!

– Ну, вот и хорошо! Вот и ладненько! – довольно потёрла руками в чёрных перчатках дама, облачённая в такую же униформу, разбавленную светоотражающими вставками на груди, спине, руках и ногах. И подала знак, что дело улажено, и всем можно расходиться. – И ты без геморроя, и нам не нужно заниматься лишней писаниной. Молодец!

Меня снова хлопнули по плечу. На этот раз (наверное, для симметрии) по другому.

– А что значит «Ни сы»? – поинтересовался я робко у усаживающейся вслед за напарницей в свой автомобиль патрульной.

– Это значит: «Будь спокоен и безмятежен, как цветок лотоса у подножия храма истины!» – с готовностью разъяснили мне смысл лаконичных слов тысячелетней восточной мудрости. – Тебя домой подбросить? А то ты остался безлошадным!

Добрая женщина кивнула головой, указывая на злую, с недовольным бурчанием уволакивающую мопед, ещё минуту назад бывший моим.

– Нет, спасибо! Тут недалеко! – не хватало ещё, чтобы меня в гимназию привезла полицейская машина.

– Ну, как знаешь! – снова оглядевшись вокруг, захлопнула дверь служебной машины моя тоже уже бывшая собеседница.

То, что я несовершеннолетний и что меня не могут допрашивать без присутствия законного представителя, я вспомнил только после того, как покорёженный мопед, погруженный в багажник стукнутого им автомобиля, «помахал» мне своим спущенным колесом и «уплыл» вослед удаляющейся полицейской машине.

***

Понуро возвращаясь в гимназию, я горестно вспоминал дни кропотливого восстановления того, что порадовало всего лишь десятью минутами езды. И не о потраченных финансах сожалел – их ушло относительно немного. Неизмеримо жальче было труда и не оправдавшихся надежд. Впрочем, денег тоже.

У электрического мопеда (не знаю, как он правильно называется) с толи японскими, толи китайскими иероглифами на боках (планировал спросить у Азуми), обнаруженного в гараже под расползающимся от старости брезентом, я заменил почти всю электропроводку с потрескавшейся и крошащейся от малейшего изгиба изоляцией. Смазал маслом и солидолом очищенные от налёта ржавчины и наслоений пыли узлы трения. Заменил щётки и обкатал электромотор. А также «разбудил» оказавшуюся на удивление бодрой аккумуляторную батарею. Даже резина на заново накачанных колёсах успешно держала давление, хотя я, после мопедных проводов, ожидал от неё какого-то подвоха.

Ещё досадно было из-за того, что не подумал о вездесущих документах. А едва закончив техобслуживание дырчика (поименованного так полицейской дамой, хотя в моё время дырчиком называли нечто иное), поспешил на испытательный пробег. Как там говорил закадровый голос Ефима Копеляна в «Семнадцати мгновениях весны»: «Пьяный воздух свободы сыграл с профессором Плейшнером шутку»? Вот и со мной случилась аналогичная глупость. Слава Богу, не настолько фатальная!

Пока добрался пешком до Воронцовского парка, окончательно задубел, что однозначно не способствовало улучшению моего настроения. К тому же ещё от всех переживаний сильно проголодался.

Так что влетевший в меня комок тел обматерил, вообще никого не стесняясь. А нечего сбивать с ног мирно идущих мимо входа в женское общежитие усталых, голодных и раздражённых пешеходов!

И только откровенно высказав всё, что я на тот момент подумал о неаккуратных представителях человечества женской с виду наружности, я заметил, что одного из них я прекрасно знаю, а с двумя другими, усердно поколачивающими первого, знаком только в лицо.

– Отставить! – попытался я, подражая госпоже Говоровой, командным тоном воздействовать на разъярённых близняшек из седьмого «А», увлёкшихся мордобоем Янтарной Лены и волосовыдёргиванием из неё же.

Наверное, чего-то в моём голосе недоставало, поскольку вместо прекращения нарушения общественного порядка миротворца дуэтом послали весьма далеко и чересчур надолго. А ещё некультурно двинули по неосторожно протянутым к куче-мале рукам. А потом, словно мне было мало, добавили по уставшим от длительного хождения ногам.

Поняв, что словесных переговоров на сегодня мне уже достаточно, я предпринял более решительные шаги, схватив-таки за шкирку чужих, задёргавшихся в моих руках хулиганок. Не хватало из-за преступного бездействия или непозволительного промедления лишиться невесты! В запасе хоть и была ещё одна, но как говорится, Бог любит троицу!

Спасённая, молча до того отбивающаяся от одинаковых внешне девиц, после того, как я сдёрнул с неё брыкающихся и продолживших физически обижать, но теперь уже меня, барышень, неожиданно заорала:

– Наших бьют!

И с новыми силами ринулась в бой с количественно превосходящими её противницами.

Не успел я порадоваться высокому боевому духу моей будущей … половинки? … третинки?, как из общежития выскочили оба седьмых класса, за долю секунды уронивших меня на твёрдую от мороза землю. Где я ошеломлённо и лежал, согреваемый многочисленными девичьими телами.

Часть из которых пыталась если не разорвать, то хотя бы ущипнуть моё «комиссарское» тело, словно бронёй защищаемое соответствующей погоде плотной одеждой.

А другая всеми силами этому препятствовала, вопя на всю гимназию:

– Это наш пацак!

Хотя, скорее всего, цитата из «Кин-дза-дзы» мне почудилась, так как почти сразу уши оказались контужены многоголосым женским визгом.

Веселье удалось прекратить только по-настоящему командным рыком наставницы Говоровой, которую я рад был видеть, как никогда ранее. С помощью подоспевших лишь на мгновение позже завхоза Ивановой, старост обоих классов и Покровской Марины она растащила всех по разным углам «ринга» и тут же назначила меня виноватым. Не помогло даже заступничество моей едва не потерянной невесты.

– Я видела, как ты трепал несчастных девочек! – безапелляционно ответили на мои невнятные от контузии попытки оправдаться самому и не подставить никого другого. – Сутки тебе гауптвахты!

А я ещё радовался этой жестокой женщине!

Так я и выяснил, что в подвале корпуса, где было расквартировано подразделение охраны гимназии, окромя медпункта, есть такое замечательное, специально изолированное, штрафное помещение, предназначенное для временного одиночного содержания нарушителей порядка. Или по-простому карцер, который даже охранять специально не нужно – многочисленные сторожа круглосуточно находились прямо над головой узника.

Туда меня принудительно и этапировали. Ну не драться же с учительницами, повыскакивавшими на такое интересное событие, как массовая драка! И в бега после уходить некуда, кроме, разве что, не отапливаемого гаража! Не к маме же возвращаться из-за несправедливого произвола (а произвол вообще бывает справедливым?). К тому же, что-то мне подсказывало, что Ольга Станиславовна, возглавившая мой конвой, с лёгкостью, в случае необходимости, справится со всеми требовавшими моего немедленного освобождения школьницами.

Так что от шконки я никуда не делся!

На ней и провёл остаток субботы и половину воскресенья. В голоде(!), так как жиганам на киче малява с подогревом от братвы была не положена. А вертухаи даже за бабки баланды не давали. И базарить о хавке не хотели. Беспредел, в натуре!

И выспаться на жёстких нарах от завывающих кишок не получилось!

Оставлять в узилище надпись в стиле «Здесь был Вася!» или «Погибаю, но не сдаюсь!» я постеснялся, так как стены моего каземата были девственно пустыми. Да и нечем было!

Эх! – «Не жди меня, мама, хорошего сына –

Твой сын не такой, как был вчера!

Меня засосала опасная трясина …»

Сатрапы! До чего довели человека! Нет на них «Гринписа»!

***

Примечания

1. Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь. – цитата царя Соломона из библейской книги Екклезиаста.

2. Veni, vidi, vici (с лат. – «Пришёл, увидел, победил») – выражение, которым Гай Юлий Цезарь уведомил о своей победе.

3. Медведь относится к огню довольно спокойно – специально в огонь не полезет, но и сильно его не испугается (информация из сети).

4. Что знают двое, знает и свинья! (Was wissen zwei, wisst Schwein!) – немецкая народная поговорка о необходимости сохранения тайны.

5. «Я подумаю об этом завтра!» – слова Скарлетт О'Хара из романа Маргарет Митчелл «Унесенные ветром» и одноимённого кинофильма.

6. – Куэтро боли амали маре, сантименто! Пер фортуне, бине тонке мини!

– Ва-бене!

Цитаты из советского мультипликационного фильма «Приключения капитана Врунгеля».

7. «Истина где-то рядом!» – цитата из американского научно-фантастического телесериала «Секретные материалы» (англ. «The X-Files»).

8. Леватор – мышца, поднимающая верхнее веко.

9. Фраза «Поднимите мне веки» – из первого советского фильма ужасов «Вий», снятого по одноименной повести Н.В. Гоголя.

10. Многожёнство встречалось раньше у многих народов и было нормой: иудейский Талмуд разрешал брать несколько жён (не более четырёх), если мужчина мог их содержать; по древнеиндийскому сборнику права «Ману-смрити», в зависимости от сословия, можно было иметь от двух до четырёх жён; в «Повести временных лет» утверждается, что «повсеместно существовало многожёнство, некоторые мужчины имели по две и даже по три жены». В современном мире многие культуры и религии допускают или даже поощряют многожёнство: некоторые народы Африки, даже после принятия христианства не отказываются от многожёнства; оно есть у части индейских племён; по исламскому Шариату мужчине разрешается иметь четырё жены, при условии, что он сможет обеспечить женщин и всех их детей справедливо и равноценно; в Великобритании и Норвегии многожёнство официально признаётся в том случае, если мужчина зарегистрировал брачный союз со второй и последующими жёнами в тех странах, где это позволяют местные законы.

11. – Слушай, обидно, клянусь, а! Обидно, ну! Ничего не сделал, да? Только вошёл! … Хулиганка! – цитата из художественного кинофильма «Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика».

12. Всё, всё, что нажил непосильным трудом, всё же погибло! Три магнитофона, три кинокамеры заграничные, три портсигара отечественных, куртка замшевая … три куртки! – цитата из художественного кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию».

13. Три полоски в форме горы – один из трёх логотипов фирмы Adidas – полоски изначально использовались для укрепления обуви, а позже стали одним из символов бренда.

14. «Ничего не понимаю!» – цитата из советского мультипликационного фильма «Падал прошлогодний снег», выполненного при помощи техники пластилиновой мультипликации.

15. Дайкон (с японского – «большой корень») – японский редис.

16. В состав мисо-супа входят: вода, сыр тофу, грибы, зелёный лук, морские водоросли, мисо-паста, соевый соус и кунжут.

17. «Я вам посылку принёс, только я вам её не отдам! Потому что у вас документов нету!» – цитата почтальона Печкина из советского мультипликационного фильма «Каникулы в Простоквашино».

18. Уроборос – древний символ в виде змея, кусающего свой хвост и образующего кольцо.

19. Визави (от французского vis-à-vis – «лицом к лицу») – тот, кто находится напротив (собеседник, оппонент).

20. Фраза «Учитесь, грызите молодыми зубами гранит науки, …» была употреблена Львом Троцким на V Всероссийском съезде Российского коммунистического союза молодёжи в 1922 году в качестве призыва той же молодёжи к прилежной учёбе.

21. Боди, бикини, танга, стринги, шорты, корбей, бандо, пуш-ап, балконет, ластовица, фестон – модели женского нижнего белья и купальников, различающиеся степенью закрытости, а также отдельные их конструктивные элементы.

22. Селяви – такова жизнь – с французского c’est la vie.

23. «Свят, свят, свят!» – слова древнего христианского гимна, подчёркивающего совершенство и величие Бога. В бытовом значении – выражение сильного испуга, аналога «О, Боже!».

24. «Нам туда дорога» – слова из песни «Дорога на Берлин» (другое название «Брянская улица») композитора М.Г. Фрадкина на стихи Е.А. Долматовского, написанной в 1944 году.

25. Аллес капут – от немецкого alles kaputt – разговорное выражение, означающее «всё пропало», «полная катастрофа» (а если дословно, то alles» – всё, kaputt – сломано, разбито).

26. «Нет у вас методов против Кости Сапрыкина» – цитата из советского кинофильма «Место встречи изменить нельзя!»

27. Ваффен-СС – с немецкого Waffen-SS – войска СС (СС – с немецкого Schutzstaffel –дословно «Эскадрон охраны» – военизированная организация нацистской партии в Германии 1934-45 годов).

28. Аутсорсинг – передача части процессов или функций внешним подрядчикам, специализирующимся в определённой сфере, что позволяет сократить затраты на штатных сотрудников.

29. «Взвейтесь кострами, синие ночи!

Мы – пионеры, дети рабочих.

Близится эра светлых годов,

клич пионеров – «Всегда будь готов!»

Слова советской пионерской песни «Взвейтесь кострами, синие ночи!» стихи А.А. Жарова, музыка С.Ф. Кайдан-Дёшкина, 1922 год.

30. Мнемоника – искусство запоминания, совокупность приёмов, облегчающих запоминание информации и увеличивающих объём памяти путём образования ассоциаций.

31. ВИА – вокально-инструментальный ансамбль.

32. Циркулярное сообщение (от латинского circularis – круговой) – направляемое одним автором многим адресатам.

33. Николай Алексеевич Некрасов – автор поэмы «Кому на Руси жить хорошо».

34. Репрезентативная выборка – это небольшая группа участников или предметов исследования, с одинаковыми ключевыми характеристиками (пол, возраст, масса, ёмкость, скорость и т.д.), которая позволяет делать достоверные выводы о генеральной совокупности (большом количестве участников или предметов), экономя время и ресурсы.