Никогда не говори "навсегда"

Глава 1

Дана

«Прийти не получается. На работе аврал. Выходные тоже работаю». – Читаю сообщение от мужа.

Всё как всегда.

Чётко. Коротко. Без эмоций.

Нет, я не капризничаю, просто именно сейчас мне так необходима поддержка и внимание, которых катастрофически не хватает. Именно от него.

– Вот так вот, Зайка, у твоего папы опять на нас нет времени. – Вздыхаю, поглаживая свой небольшой живот. Нет, это не упрёк. Наверное. Просто папа пока работает один, а нам с тобой ещё столько всего нужно.

Долгожданная беременность даётся мне с огромным трудом. Безопасность и здоровье будущего малыша – приоритет номер один. Как только она подтвердилась, всё остальное для меня автоматически сразу же отошло на задний план.

Но радовалась я недолго: тонус матки и угроза выкидыша мне поставили чуть ли не с самого начала беременности. Только допустить этого я никак не могу, поэтому большую часть времени провожу на сохранении, лишь небольшими периодами находясь дома.

– Доброе утро, как мы себя чувствуем? – спрашивает Ирина Евгеньевна, гинеколог, наблюдающая мою беременность с самого начала как в консультации так и в отделении стационара.

Несмотря на молодой возраст, отзывы о её работе очень хорошие. Да и как человек она замечательная.

– Прекрасно, – отвечаю, улыбаясь. Чувствуя ладонями тепло крошечного создания, что растёт во мне.

– Это же прекрасно. – Возвращает мне улыбку. – Так, давай-ка посмотрим…

Лёгкими, едва заметными, движениями осматривает мой живот.

– Тонус не наблюдается. Так, сейчас у нас десять, – рассуждает сама с собой, посмотрев на часы. Они у неё обычные, механические, но очень красивые. – Значит, к двенадцати… Нет, наверное, лучше к половине первого, Дана Сергеевна, жду на УЗИ, послушаем сердцебиение.

Кряхтя, как древняя развалина, встаю с медицинской кушетки после УЗИ и надеваю на плечи лямки комбинезона для беременных, в котором мне намного удобнее, чем в обычном халате.

– Ирина Евгеньевна, может отпустите меня домой? – Этот вопрос я стараюсь не задавать, понимая, что под наблюдением всё-таки спокойнее, но чуть ли не постоянное нахождение в больничной палате, пусть и со всеми удобствами, начинает вгонять в депрессию.

– В принципе, можно. Состояние удовлетворительное. Отпущу, если пообещаете строго соблюдать режим. – Гинеколог отрывается от записи в моей карте и смотрит на меня в ожидании ответа.

– Конечно, буду, – заверяю я клятвенно.

– Больничный же вам не нужен? – Уточняет каждый раз.

– Нет.

На работе я не была уже давно и даже не представляю, как буду потом собирать своих разбежавшихся клиентов. Стараюсь отогнать от себя лишние мысли.

«Об этом я буду думать не завтра, конечно, а после рождения малыша». – Именно так я успокаиваю себя каждый раз, немного перефразировав известную фразу, ставшую для меня жизненной.

– Юлиана, я свободна! – Первым делом звоню подруге, сообщая главную новость.

– Привет, дорогая, – доносится радостный голос. – Как ты? Славик тебя забрал?

При упоминании имени мужа, невольно морщусь, как от изжоги. В последнее время я только и слышу: «Я занят. Много дел. На работе аврал. Попроси Юлиану», если я прошу его что-нибудь купить.

– Нет, Юлян. Он на работе.

– Тебя забрать? – спрашивает Юлиана, которая действительно беспокоится обо мне намного больше того же Славика.

– Юль, не надо делать из меня инвалида. Пешком прогуляюсь. Лучше поцелуй за меня мою крестницу.

– Обязательно поцелую. Дана, ты дома не геройствуй, пожалуйста. Если нужно, я приду и сделаю уборку. – Юлиана намекает на абсолютную беспомощность моего мужа в этом вопросе.

– Не переживай. Закажу клининговую службу, если будет совсем печально.

– Вот это правильно, – соглашается подруга.

Дохожу до дома и недоумённо хлопаю глазами, наткнувшись на припаркованную машину Славика.

Открываю дверь и вхожу в квартиру.

– Слав? Ты дома? – спрашиваю с порога.

Тишина.

Может, не смог завести?

Видимо, так. А отогнать в автосервис, как обычно, ему некогда. Странно, что он, как обычно, не нажаловался. И на этом спасибо. Но приятно удивляет другое – в квартире относительно чисто, если не считать пары рубашек, брошенных на диване в гостиной. Даже грязной посуды нет. Такая перемена радует, потому что в прошлый раз, когда я вернулась из больницы после двухнедельного отсутствия, всё выглядело намного печальнее.

На автомате уношу рубашки в стирку и мою руки. Прохожу по пустой квартире. Поливаю засохшую драцену, которую забрала с работы, и не знаю, чем себя занять. Точнее, дел много, но не всё я могу делать, чтобы снова не вызвать гипертонус матки.

Заглядываю в холодильник. Пусто. Ничего удивительного. Максимум на что способен мой муж – сварить пельмени, но я сильно сомневаюсь, что он это делал. Ему проще заказать готовую еду, чем самому совершить пару лишних движений.

Развожу витаминный коктейль для беременных, и, пока пью, смотрю в окно, придерживая одной рукой живот. Закрываю глаза и словно вижу кроху, что растёт во мне.

– Потерпи ещё немного, – прошу мысленно. – Скоро я смогу взять тебя на руки.

Как же я жду не дождусь этого момента.

К вечеру я просто умираю от скуки. Телевизор я никогда не смотрела, книг в больнице начиталась на несколько лет вперёд, Славика до сих пор нет, а звонить Юлиане и отрывать подругу от семьи тоже как-то не хочется.

Поскольку мужу я не сообщила о своей выписке, решаю сделать сюрприз и приготовить праздничный ужин. В последнее время мы практически не бываем вместе. Он работает, а я езжу по больницам.

Пока размышляю, доставать свечи или нет, натыкаюсь взглядом на нож сомелье, который как-то позаимствовала у соседки и забыла отдать. Это же сколько он у меня уже лежит? Очень давно. Наш электрический штопор сломался в самый неподходящий момент, и мне ничего не оставалось, как попросить у Алёнки необходимый предмет. Странно, что она до сих пор его не хватилась.

Алёна – молодая, пикантная, одинокая блондинка, которую за глаза частенько называют «Алёнадаст». Даже Славик.

Бросаю взгляд на часы – начало восьмого. Не так уж и поздно. И я решаю вернуть чужой предмет. Всё равно мужа ещё нет дома. Достаю из бара бутылку красного в качестве извинения за вовремя не отданную вещь и поднимаюсь на лифте на седьмой этаж. Жму на кнопку электрического звонка. До меня доносится мелодичная трель и голос соседки:

– Слав, доставка приехала!

Чёрт! Кажется, я всё-таки невовремя. Но поворачивать назад уже поздно. Щёлкает замок, Алёна открывает дверь, и её идеальные брови взлетают вверх.

– Эм…

– Привет! Я только вернуть.

Показываю штопор и свой презент онемевшей соседке.

– Вроде, через порог ничего не дают. Плохая примета…

Переступаю и захожу в квартиру.

– Алён, я сам расплачу́сь. – Вдруг неожиданно раздаётся голосом моего мужа, и в коридор выходит Славик. – Дана?! – Муж ошарашенно моргает, словно видит перед собой привидение.

Я тоже. Немного в запоздалом шоке.

Медленно скольжу взглядом по голому торсу своего мужа, пока не натыкаюсь на смазанное ярко-красное пятно на его шее, по цвету совпадающее с тоном помады на губах Алёны.

Мозг категорически отказывается принимать реальность, в которую меня только что столкнули. Без страховки, и без предупреждения. Чувствую себя выброшенной за борт во время шторма.

– Аврал на работе значит? – Тяжёлым взглядом смотрю в глаза тому, кто клялся мне в верности и любви навсегда. – А потом что? А! Я так понимаю, ты этажом ошибся, или канализацию починить решил? – Несу полнейший бред, но к огромному удивлению мой голос звучит совершенно ровно.

– Дана, ты всё не так поняла, – лепечет Алёна, хлопая наращёнными ресницами. Сквозняк тут устраивает.

– Точно. Не так. – Соглашаюсь, переводя взор на соседку.

Если бы взглядом можно было убивать, здесь бы уже лежало две жалкие кучки пепла. Алёна шарахается от меня, пятясь назад.

– Держи. – Впихиваю ей в руки вино и штопор. – Дарю. Вместе с мужем.

Поворачиваюсь к тому, с кого сдувала пылинки все эти годы. Хочется больно ужалить, но глаза жжёт, а слова застревают в горле.

– Какой же ты… козёл. – Выплёвываю банальные слова и разворачиваюсь, чтобы уйти.

– Дана, стой! – Пытается остановить меня Алёна. – Всё не так! Слава, скажи ей!

– Да, ладно?! – Всё-таки не сдерживаюсь. – Ну, скажи мне, Слава, – поворачиваюсь и копирую интонацию Алёны, – что ты совершенно случайно оказался полуголым в чужой квартире. Врать мне, значит, ты можешь, а признаться смелости не хватает?

– А ты чего хотела? Ты же только о себе думаешь. А обо мне ты подумала? Тебе то нельзя, то ты в больнице. А мне что прикажешь делать? Я, между прочим, здоровый мужик, и мне нужен нормальный, регулярный секс с женщиной, а не вот это всё. – Претензионным жестом машет на мой небольшой, но уже достаточно заметный живот, который я машинально закрываю руками.

– Что? – Теряюсь, не зная, что сказать. Разум разрывается от такой вульгарной прямоты. – Мы же ведь оба хотели ребёнка. – Моё оправдание звучит очень жалко.

– Ребёнка хотела ты, а мне нужна нормальная баба, у которой нет никаких «угроз». – Слова бьют сильнее пощёчины.

– Так это, по-твоему, моя вина?

– А чья ещё?

Смотрю на Славу и не понимаю, как я могла любить такого морального урода. Душу рвёт на части, но я ни за что не покажу ему свою слабость.

– Бедненький… Так придавило, что не вытерпел? А ты… – Я поворачиваюсь к Алёне. – По-соседски, значит, пожалела. Первую помощь оказала, давление сняла. Какая проникновенная «гуманность».

– Дана, он же ведь не налево пошёл…

– А куда?! – Выкрикиваю так, что не узнаю собственный голос. Я на грани истерики. – Наверх? – Бросаю с таким сарказмом, что сама готова разразиться сардоническим смехом от подобной ситуации. И одновременно разрыдаться от собственной жалости к себе.

В одной половине меня кипит такая лава, что готова снести всё и всех на своём пути, а в другой жалко скулит слабая девчонка, которую только что грубо толкнули прямо в грязь.

– Дана, я ведь как лучше хотела…

– Раз хотела, значит – получай. Пользуйся. Товар обмену и возврату не подлежит, – произношу, с трудом сдерживаясь, чтобы не разреветься.

Хлопаю дверью, и эхо разносит мой позор по всему подъезду. Хватаюсь за перила, не в силах удержаться на ногах, и медленно тащу себя вниз.

Мой почти десятилетний брак, моя семья оказались не крепостью, как я всегда считала, а всего лишь домиком из песка, который рассыпался от одного неосторожного движения.

Глава 2

Я не помню, как дошла до квартиры. Но находиться там, где всё, каждая вещь, каждая мелочь и даже воздух напоминает о муже, я не смогла. Выхожу на улицу и иду, не понимая куда и зачем. Оказываюсь возле дома, в цоколе которого снимала помещение для своего маникюрного кабинета. С собой нет ни документов, ни телефона – ничего. На ногах мягкие домашние шлёпанцы. Вместо удобного и привычного комбинезона – нарядное платье для беременных, надетое специально для мужа. Дура!

Хочется закричать, но я лишь сильнее сжимаю кулаки. От злости немного прихожу в себя и смотрю на светлое окно моего кабинета. Свет горит, значит, внутри кто-то есть. Я и сама частенько принимала клиентов, засиживаясь до позднего вечера. Пожалуй, здесь я провела большую часть своей жизни, работая иногда по четырнадцать часов в сутки. Стараясь для семьи и для того, кому просто нужна была баба. Дура!

Тяну на себя железную дверь, показавшуюся мне неподъёмной. Не хочу никого напугать своим видом и сажусь на кожаный диван, стоящий в узком коридорчике. Немного посижу и пойду. Прячу ладони между коленей и бесцельно смотрю перед собой.

«Ребёнка хотела ты, а мне нужна нормальная баба, у которой нет никаких «угроз». – В ушах до сих пор звучит брошенная мне в лицо фраза.

Что ж, раз ему нужна баба, пусть радуется. А я не баба, я – будущая мать.

– Ай! – Резкая боль простреливает низ живота.

Из кабинета выскакивает Наташа, девочка, которую я пустила на время моего отсутствия. Терять удобное место, к которому я уже привыкла, совсем не хотелось, но и платить аренду за воздух тоже.

– Дана Сергеевна, что вы здесь делаете? – Голос Наташи звенит от испуга.

Стараюсь дыханием успокоиться и снять боль. Не выходит. Поднимаю на Наташу беспомощный взгляд.

– Наташ, скорую…

***

Сквозь сон слышу, как капает вода.

Кап. Кап. Кап.

В полнейшей тишине звук бьёт по нервам.

Славик, как обычно, не закрутил до конца кран. Опять. Надо встать и закрыть. Но сил нет. Совсем.

С трудом открываю глаза. Но вместо двухуровневого натяжного потолка вижу обычную люминесцентную лампу, и память жестоко откидывает меня назад.

Головокружение, спазм, резкая боль, скорая, сирена, индукция родов, припадок, а дальше темнота.

Дёргаю рукой, чтобы коснуться своего плоского живота. Острая боль рвёт вену, в которую воткнута игла от капельницы, но её не сравнить с той болью и пустотой, что осталась внутри меня.

– А-а-а! – Хочу кричать, но из горла вырывается рваный хрип.

Непрошенные слёзы, обжигая, сами катятся по лицу, и меня штормовой волной накрывает истерика. Из груди рвутся рыдания, выплёскивая наружу всю боль, что скопилась в сердце. Громко. В голос.

В палату вбегает дежурная медсестра.

– Тише, моя хорошая. Тише. Разбудишь всех. – Пожилая женщина пытается успокоить, словами достучаться, что нервничать сейчас мне никак нельзя. Что я ещё молодая, и всё у меня будет хорошо. Но её слова остаются за пределами моего разума, стекают, как вода по стеклу. Я не хочу принимать реальность и оставаться в ней.

Меня бьёт и колотит как от электрического разряда, только желанное забвение не наступает. Пересиливая себя вырываю иглу из вены, пока меня не сжимают не по-женски сильные руки, и я рыдаю, уткнувшись в плечо чужому человеку.

– Поплачь. Поплачь, моя хорошая. Легче станет. – Разрешает медсестра и гладит по голове как маленькую.

Я не плачу, я вою. От боли за потерянного ребёнка, рождение которого так ждала, и… не смогла сохранить. От безысходности, потому что небеса забрали его у меня, и теперь я останусь одна. Навсегда.

Наступает какое-то равнодушие. Словно вместе с моим малышом во мне умерли все чувства и эмоции, и сейчас я не знаю, как буду жить дальше.

– Всё? – спрашивает. – Легче?

Нет. Мне нисколько не легче. И вряд ли когда-нибудь станет.

– Да. – Лгу и сквозь слёзы смотрю в уставшие добрые глаза. – Спасибо.

– Спасибо скажешь, когда сможешь выносить и родить. А если будешь так убиваться, то давление опять подскочит. Нельзя с ним шутить.

– Не буду.

– Вот и умница. Постарайся поспать.

– Хорошо.

Только я не умница, а самая последняя, настоящая дура. Умница видела бы, что любимый муж уже давно превратился в бездушное чудовище. Но я ничего не замечала. Сама оправдывала его тем, что Славику нелегко, Славик устал, Славику нужен отдых. Жалела. Вот и дожалелась.

Медсестра, измерив мне давление, выходит. Палата общая, и кроме моей стоят ещё три кровати. Надеюсь, я никого не разбудила своими воплями. Опускаюсь на подушку и, повернув голову в сторону, смотрю в темноту окна. За окном ночь, такая же чёрная, как пустота внутри меня. Из-за слёз, стоявших в глазах, отражение в стекле искажается, и мне кажется, что я снова в родильном зале, слепят лампы, а в ушах до сих пор звучат ужасные слова фельдшера скорой помощи: «Сердцебиение не прослушивается». Всё остальное похоже на кошмарный сон. Суета, обрывки фраз, стимуляция родовой деятельности. Тогда мне почему-то казалось, что ещё можно что-то изменить. Но когда гинеколог, принимавший у меня роды, положила на стол крошечное тельце, акушерка слишком поздно загородила собой страшную правду.

– Не смотри туда. Не надо… Кошмары сниться будут…

Они и так будут мне сниться.

– Кто? – спросила беззвучно.

– Мальчик…

Мальчик. Мой нерождённый сынок. Прости меня.

***

До меня доносится шёпот соседок по палате.

– Тише вы! Новенькую разбудите. Она и так всю ночь проплакала.

– С ребёночком что?

– Потеряла…

– Бедняжка…

– И не говори. Я слышала, Зоя Ивановна её успокаивала.

– У нашей Зои Ивановны сердце золотое. Сколько она нас, горемычных, через себя пропустила…

Я так и не смогла уснуть. Наверное, можно было попросить поставить снотворное, чтобы забыться, а не разрывать ужасной реальностью себе сердце и душу. Но я просто не могла заставить себя встать.

Не хочу шевелиться, никого видеть, и ни с кем разговаривать. Лежу, свернувшись клубочком, делая вид, что сплю.

Девочки переговариваются между собой вполголоса, рассказывают о своих планах, своих семьях, о тех, кто их ждёт дома. Как их домашние справляются без них. От их разговоров веет теплом, уютом, тихим счастьем. Моя же семья оказалась сплошной иллюзией, воздушным замком, миражом. И сейчас я как никогда остро чувствую не просто своё одиночество, а тупую отчаянную безнадёжность.

Я наивно считала, что как только у нас появится малыш, то семья станет полной, завершённой. Но оказалось, что завершать нечего. А ведь я ничего бы так и не узнала, не попросись выписаться домой раньше.

От одной только мысли, что Славик просто вернулся бы и как ни в чём не бывало продолжил жить, меня сжигает адская злость.

«Он же ведь не налево пошёл».

Как за солью, чтоб его, вышел!

Сжимаю кулаки и, как бы я не сдерживала себя, тихо скулю, уткнувшись лицом в подушку.

Видимо, наступает долгожданное забытьё, потому что я не сразу понимаю, когда меня спрашивают:

– Аличева это ты?

– Да, – шепчу пересохшими губами и пытаюсь сфокусироваться на молодой женщине, подошедшей к моей кровати. Мой взгляд невольно опускается на её выпирающий живот. Снова жжёт глаза и застилает пелена из непролитых слёз.

– Тебе на пост сказали подойти… Сможешь? – Доносится до меня словно издалека.

– Д-да.

Сажусь на кровати и опускаю босые ноги на пол. На мне короткая больничная сорочка, едва прикрывающая колени.

– Вот тапочки. – Несмотря на свой живот, беременная наклоняется, подавая мне тапки.

– Не нагибайтесь. Вам же нельзя. Я сама.

– Ой, что там нельзя? Наоборот надо двигаться. – Она упирается руками в поясницу.

– Я даже ходить долго не могла… – Шепчу еле слышно.

– Прости. Мне очень жаль…

Не могу ничего ответить, губы дрожат, и я просто отворачиваюсь, спеша на выход.

Жаль. Чужому человеку меня жаль, а мужу, с которым мы прожили вместе десять лет, ни черта не жаль!

Сволочь! Мерзавец и подлец! Как же я его сейчас ненавижу.

Выхожу из палаты и хватаюсь за стенку, чтобы успокоиться и унять тупую боль в груди.

– Чего ж её с нами положили-то? – Доносится через открытую дверь. – Это ж каково ей сейчас смотреть на наши животы…

– Так второе отделение переполнено. Вот и положили, где место было.

– Да не могли так! Явно что-то напутали, как всегда.

Отлепляюсь от стены и бреду к медицинскому посту.

– Аличева, – называю фамилию. – Мне сказали подойти.

– Да. Вам принесли вещи. – Протягивает мне пакет и листочек. – И вот направление на ЭКГ.

– Зачем?

Молодая девушка в медицинской курточке поднимает на меня красноречивый взгляд.

– Назначение лечащего врача, – объясняет недовольно.

– Спасибо.

Кручу в руках направление и поднимаю взгляд на висящие на стене круглые часы. По времени уже можно.

– А где этот кабинет? – уточняю сразу.

– Спуститесь на лифте на второй этаж, там будет указатель.

Ехать в лифте в ночной сорочке из тонкого просвечивающего сатина явно не стоит. Возвращаюсь в палату, где сразу же стихают разговоры. Отворачиваюсь, достаю из пакета свои вещи и снимаю сорочку. Надев халат, сильнее запахиваю и чуть ли не обматываю его вокруг себя.

– Дана, – зовёт меня та же беременная. – Тебя же Дана зовут?

– Да.

– Я Юля. Мы тебе завтрак принесли. Поешь…

– Спасибо. – Меня трогает их забота. – Но я не хочу.

– Надо, Дана. – Настаивает Юля.

Она примерно моего возраста, но в ней чувствуется уверенность и опыт.

– Спасибо. Мне на ЭКГ сейчас…

– Значит, придёшь и поешь. – Констатирует не допускающим возражений тоном.

– Хорошо. – Сдаюсь, чтобы только не спорить.

Во мне настолько пропала воля и желание к жизни, что я похожа на тряпичную куклу и готова согласиться на всё что угодно.

Несмотря на изнуряющую жару, стоявшую уже больше месяца, возле лифтов достаточно свежо из-за сквозняка. Обнимаю себя руками, пытаясь хоть как-то согреться.

На цифровом табло загорается номер моего этажа, и дверцы лифта услужливо распахиваются. Однако кабина не свободна – в ней находится мужчина в накидке для посетителей. Прячу лицо, наклонив голову, и нажимаю кнопку с цифрой «два».

– Егорова? Данка, ты что ли? – Доносится из-за спины, и моя рука сама опускается вниз.

Меня так давно никто не звал девичьей фамилией, что я почти забыла, как она звучит. Медленно поворачиваюсь и смотрю на случайного попутчика.

– Точно! Данка! Вот это встреча! Ты в морозильной камере что ли хранилась? Нисколько не изменилась.

Вглядываюсь в лицо. Вроде бы вижу что-то узнаваемое, но вспомнить не могу.

– Не узнала? – Уголок чётко очерченных губ приподнимается в лёгкой ухмылке.

Заторможенно залипаю на мужских губах и аккуратной небритости лица, отмечая про себя, что щетина аккуратно выведена в форме короткой бретты и явно стрижена профессионалом.

– Неужели богатым буду? – произносит обладатель голливудской бороды со смешком.

Двери кабины закрываются, оставляя нас вдвоём в замкнутом пространстве. Я не нажала на «Пуск», лифт не двигается, и свет притухает.

– Ну, Егорова, ты даёшь! Своих не признаёшь!

Вот это «Своих» вводит в ступор. Я бесцеремонно разглядываю знакомого незнакомца.

– А так? – Он средним пальцем проводит по переносице, словно поправляет очки, которых на нём нет.

Этот жест… Хмурюсь, пытаясь разглядеть знакомые черты.

Широкие брови. Губы, искривлённые в вечной насмешке. И взгляд…

– Верт? Вадим? – шепчу, хмурясь от своего же предположения.

– Бинго, Егорова! Признала, наконец!

Кабина дёргается, лифт начинает движение вниз, и я чуть пошатываюсь. Вадим тут подхватывает меня под локоть, невольно притягивая к себе.

– А ты чего голая? Заболела что ли? – Звучит так беспечно, что я застываю, не зная, что ему на это ответить.

Глава 3

Вообще-то я не голая. Относительно. Но спорить с Вертом бесполезно. Он всё равно переспорит, разобьёт оппонента, без труда положив того на лопатки. По крайней мере, в классе с ним никто никогда не вступал в спор. Даже учителя.

Смотрю в глаза, обрамлённые густыми пушистыми ресницами. В школе Вадим носил очки, которые прятали половину лица за толстыми линзами. Как и бесформенная одежда всегда висела на нём балахоном.

– Данка, да ты дрожишь, – замечает Вадим, не отпуская мой локоть.

Чувствую я себя действительно неважно.

– Нормально, – отвечаю коротко.

Лифт останавливается, и мне нужно выйти. Взглядом показываю, чтобы он отпустил мою руку.

– Я провожу, – произносит твёрдым голосом и аккуратно подталкивает меня на выход. – А то грохнешься ещё где-нибудь, а меня потом совесть мучить будет. Куда? – спрашивает, когда мы выходим из лифта.

Нахожу взглядом стрелочку на стене с указанием направления в кабинет ЭКГ.

– Туда. Видишь, я теперь точно не заблужусь.

– А вдруг? Сусанин из тебя ещё тот, – напоминает, что в школе я долго путала кабинеты.

Я пришла в пятом классе и никак не могла отвыкнуть от планировки своей старой школы, из-за чего частенько опаздывала на уроки.

– Идём, Егорова, – заявляет таким тоном, словно из дремучего леса выводить меня собрался.

Спорить с ним у меня нет ни сил, ни желания. Мне настолько безразлично моё состояние, что совершенно не волнует ни где я, ни с кем, ни как выгляжу. Делать нечего, пусть идёт, мне не жалко. Места всем хватит.

Вадим подстраивается под мой черепаший шаг. У него хватает такта не задавать вопросы, а до всего остального мне нет никакого дела.

В молчании мы подходим к кабинету ЭКГ.

– Спасибо.

– Не за что. Не болей, Егорова. И слушай, бросай ты свои диеты. Тебя уже от сквозняка шатает. – Шутит в своей обычной, немного грубоватой манере.

Надеюсь, что шутит.

– Так я не на диете, – возражаю, и тут же морщусь от допущенной глупости. Всё-таки голова совсем не работает.

– Ага-ага. Я вижу.

Сбегаю от назревающей лекции, заходя в кабинет ЭКГ. Под монотонный звук электрокардиографа я едва не засыпаю. Медсестра несколько раз запускает аппарат, прежде чем разрешает мне встать, даёт маленькую таблетку и просит положить под язык. Выходит вместе со мной в коридор.

– А где медсестра? – спрашивает у меня.

– Какая?

– Которая вас привела. – Её взгляд натыкается на Верта, который почему-то ещё не ушёл.

– Я сама пришла, – отвечаю, но всё её внимание направлено на подошедшего Вадима.

– А вы, я так понимаю, муж, – выговаривает ему строгим голосом. – Это хорошо, что не оставляете жену в таком состоянии.

– Э… – начинает Вадим, но его перебивают.

– Только посторонним находиться в отделении категорически запрещено! Вашу жену в отделение я отведу сама, отнесу результаты, а заодно узнаю, кто и почему отпустил её одну. А вас я попрошу спуститься вниз. – Отчитывает бедного Вадима как провинившегося первоклассника. – Идёмте, Дана Сергеевна.

Извиняюсь взглядом перед потерявшим дар речи Вертом и иду за своим конвоем.

– Даже не попрощался. Что за мужики пошли, – возмущается медсестра, когда мы заходим с ней в лифт. – Меня постеснялся?

– Кто?

– Муж.

– Он мне не муж. – Зачем-то выгораживаю Вадима. Хотя, по сути, это уже не имеет никакого значения.

– Да? А мне показалось… Ну да ладно. А муж тогда кто?

Так и хочется ответить ей в рифму.

Вадим

Дохожу до машины и сажусь на водительское место. Нервно барабаню пальцами по рулю, но заводить двигатель не спешу. Из головы никак не выходит случайная встреча с Данкой. Я совсем не ожидал увидеть спустя столько лет ту, по которой с ума сходили все парни в классе. И я в том числе. Только в мою сторону Егорова даже не смотрела. А, учитывая её популярность, можно было даже не стараться обратить на себя внимание. Я и не старался.

После школы уехал на Дальний Восток вместе с родителями и думал, что смог забыть свою школьную любовь. Но оказалось, что ни фига не забылось, стоило только её увидеть. Сначала я решил, что обознался. Но когда она повернулась, сомнений не осталось. Передо мной стояла она, Дана Егорова. Девочка, которая когда-то занимала мои мечты, даже не подозревая об этом. Только девочка превратилась в прекрасную девушку, что даже бледная, в халате, без макияжа она выглядела настоящей красавицей.

Возвращаюсь в стационар и подхожу к окошечку с информатором. За стеклом сидит бабулька. Только не божий одуванчик, а пустынный кактус, и, судя по виду, явно ядовитый. У такой бесполезно что-либо спрашивать. И почему я никогда не слушаю разумные доводы?

– Здравствуйте! – Натягиваю на лицо приветливую улыбку и получаю в ответ недовольное выражение лица, будто она только что жевала руколу.

Я как-то имел неосторожность дать уговорить себя попробовать эту «очень полезную», как уверяла меня мама, гадость. Мне хватило. Так вот сейчас, глядя в прозрачные глаза информаторши, во рту у меня возник именно этот вкус.

– Вы можете мне помочь?

– В чём?

– Мне нужно узнать, в каком отделении лежит девушка.

Поздравляю, Верт. Ты – полный идиот. Это роддом. Сюда явно не зубы лечить ходят.

– А имя у этой девушки есть?

– Дана, – отвечаю, и женщина закатывает глаза.

– Полное имя и когда поступила.

– Егорова Дана Сергеевна, – отвечаю и называю дату рождения. Это, пожалуй, всё, что я могу сказать.

– Никакая Егорова к нам не поступала.

– Может, вчера?

– Я проверила последние три дня, – каркает старушенция.

Я облокачиваюсь и чуть ли не заглядываю в окошечко.

– Возможно у неё сейчас другая фамилия…

– И что ты предлагаешь? – Бабулька копирует мою позу.

– Пожалуйста, поищите по имени. Имя не такое частое… – Смотрю на неё умоляющим взглядом. Знаю, что выгляжу как идиот, но… – Мне очень, очень нужно.

Информаторша до боли знакомым жестом проводит по переносице и тихо чертыхается.

– Линзы или коррекция? – спрашиваю участливо.

– Коррекция. Внуки уговорили. Теперь никак не могу привыкнуть, что очков на носу нет.

– Я тоже больше месяца отвыкал.

На лице женщины проскальзывает удивление, но она снова утыкается в свой монитор.

– Вот она твоя Дана, – говорит совсем другим тоном. – Дата рождения совпадает. Аличева она теперь, – сообщает, убивая крошечную надежду. – В послеродовом она.

Значит, замужем.

– Спасибо вам, – благодарю потухшим голосом.

***

Дана

Прерывание беременности на позднем сроке (антенатальная гибель плода). Именно такой диагноз стоит в моей выписке. Буквы расплываются, а лист дрожит в трясущейся руке. Я думала, что слёз больше не будет, но они пеленой снова застилают глаза.

– Дана, хватит. Ты молодая, здоровая и у тебя обязательно будут дети, – успокаивает меня Ирина Евгеньевна. – Соберись. Тебе нужно быть сильной.

Нужно. Но я не могу.

– Я постараюсь. – Даю обещание, слабо веря в его исполнение.

Говорят, время лечит. Только как раз с ним у меня большие проблемы. Время не стоит на месте, его нельзя притормозить или заморозить. Оно идёт вперёд несмотря ни на что. И с каждым годом шанс на рождение здорового ребёнка становится всё ниже. А сейчас я и вовсе не уверена, что смогу когда-нибудь родить. Не от кого. Если только не обращаться в донорский центр.

– Вот возьми. – Гинеколог наспех пишет что-то на листочке и протягивает его мне.

– Что это?

– Телефон психолога. Я лично с ней знакома и могу смело рекомендовать как специалиста, да и отзывы о ней очень хорошие.

Вздыхаю. Не хочу я обсуждать с чужим человеком свои личные проблемы.

Ирина Евгеньевна видит моё замешательство и добавляет:

– Возьми. Отказаться ты всегда сможешь, а попробовать очень советую. «Как доктор говорю». – Добавляет с улыбкой известную фразу.

– Спасибо. – Всё-таки беру листок.

– Дана, ты не думай, что я делаю это ради денег. Нет. У Валюши запись на полгода вперёд. Просто она правда очень хороший специалист. А тебе надо. К ней даже беременные обращаются, когда не получают поддержки от близких.

Поддержки. У меня не только не было поддержки со стороны мужа, он мне ещё и нож в спину воткнул.

– Хорошо. Я подумаю. – Сдаюсь.

Я её и так уже «подвела», потеряв ребёнка.

– Подумай. Но лучше не думай, а сделай. Потом спасибо скажешь.

О моей беременности знали немногие. Я оберегала её от чужого глаза и слова, но не уберегла от самой себя. Эмоциональное потрясение оказалось таким сильным, что вызвало резкий скачок артериального давления, что привело к гибели плода.

«Ребёнок взял удар на себя». – Именно так охарактеризовала мой случай Зоя Ивановна. Она часто заглядывала ко мне, пока меня не перевели в другое отделение. Произошла небольшая путаница с фамилиями Аличева и Алычева.

Во время своего пребывания в больнице я отказалась от всех посещений и контактов, хотя знала, что Юлиана приходила каждый день. Даже Славик отметился. Один раз.

В отделение категорически никого не пускали, а спускаться в приёмное, я не захотела сама. Никого не желала видеть, а уж Славика точно меньше всего.

К возвращению домой я тоже оказалась не готова. Совсем. Вероятность повторного нервного срыва, если я столкнусь с мужем, была слишком высока. Поэтому я попросилась на некоторое время остановиться в старой квартире Юлианы, в которой сейчас жил её отец. К этому мужчине у меня не было никакой неприязни, а подруге спокойнее, что я буду хоть под каким-то контролем. Наверное, первый раз за всё время, что мы с ней дружим, мы поменялись местами. Теперь она изо всех сих старалась поддержать меня.

Первое, что я сделала, подала заявление на развод и написала сообщение пока ещё мужу, что у него есть три дня, чтобы забрать свои вещи из квартиры. Потом я просто всё выкину. Ответ пришёл почти сразу, в котором Славик просил меня остыть и не пороть горячку. Я не остыла, но видеть какое-то напоминание о нём не собиралась. Его входящий звонок сбросила, как делал это он, ссылаясь на свою «занятость». Теперь «буду занята» я. Ничего слышать от этого лжеца я тоже не хочу. Всё, что мне нужно было знать, я уже видела. Отправила второе сообщение, что я его предупредила, а потом пусть пеняет только на себя.

По совету Ирины Евгеньевны я записалась на приём к психологу, не столько веря в её волшебную помощь, сколько выполнить данное слово. Нечаева Валентина Альбертовна приняла меня сразу. Особо я не рассчитывала, что она мне сможет чем-то помочь. Даже посмотрела отзывы в интернете, которые все до единого оказались положительными. Нечаеву действительно хвалили и считали настоящей феей. Только моя вера в людей в последнее время сильно пошатнулась.

Однако, вопреки моим сомнениям, после каждой нашей встречи с Нечаевой я чувствовала себя лучше и намного увереннее. Я разослала личные сообщения всем своим постоянным клиентам, что я вернулась и буду рада их видеть. Радости, конечно, было не так уж и много, но работа единственное, что не только отвлекает, но и приносит доход, который никогда не бывает лишним. А после отказа Славика разойтись мирным путём, деньги мне стали катастрофически необходимы.

– Юлиана, мне нужен хороший адвокат, – произнесла я, когда подруга в очередной раз из-за меня оставила свою семью, как бы я не просила её этого не делать.

– Хм… Даже не знаю. У меня из знакомых никого нет.

– Плохо. Среди моих знакомых и знакомых моих клиентов тоже. Есть медики, профессора, даже заместитель главы округа, но ни одного юриста, занимающегося именно бракоразводными делами.

– Слушай, если мне память не изменяет, то у кого-то из наших, мама или папа, были точно юристы. – Юлиана хмурит брови, пытаясь вспомнить.

– Из наших, это из кого?

– Наши, Дана. 11-А.

– А, ты про школу…

– Ну да. Не помнишь у кого?

– Помню. У Верта. У него там всё семейство было. Папа следователь, мама адвокат, или наоборот. А дед или кто-то там ещё – прокурор. Только я не хочу, чтобы кто-то из наших обо мне даже случайно узнал…

– Ясно. Давай, я тогда завтра у Александровны спрошу. У неё кто-нибудь точно есть, – предлагает Юлиана.

На следующий день я получаю фотографию визитки, на которой указан телефон и имя адвоката по семейному праву. Иконникова Наталья Ивановна[1].

[1] История Натальи: «Женился. Развёлся. Счастлив?»

Глава 4

– Даночка, ты сегодня куда? – спрашивает у меня Игорь Алексеевич, папа Юлианы.

– Сейчас у меня клиентка, потом встреча с адвокатом, потом снова клиенты, – отвечаю, на ходу отпивая глоток кофе.

– Опять до позднего вечера?

Беспомощно развожу руками. Пока это единственная возможность не подпускать к себе ненужные мысли.

В моём плотном графике нет ни минуты свободного времени. Иногда утренний кофе заменяет завтрак, обед, ужин. Не знаю, как долго я смогу выдержать такой темп, но снизить нагрузку никак не получается. Славик настойчиво звонит каждый день, и я с таким же упрямством сбрасываю его звонки. Мне кажется, что столько звонков от «любимого» мужа не было за всё время нашего брака. А тут вдруг проснулось столько внимания, что даже тошнить начинает.

Моя семья действительно оказалась браком. Валентина помогла мне избавиться от лишнего балласта, переживаний, чтобы дальше я смогла идти «обновлённой». И сейчас для полного счастья мне не хватает только документа о разводе. Я не понимаю упрямства Аличева не давать мне развод. На что он надеется? Что я его прощу? Я могу простить всё, но только не предательство и измену.

На последнем заседании после его заявления, что он по-прежнему любит меня и не хочет расставаться, судья дала нам месяц отсрочки. Что он придумает на этот раз, я не представляю, но очень надеюсь, что Иконникова знает своё дело.

В адвокатскую контору захожу минута в минуту. Небольшое помещение на торце здания, некричащая вывеска и график работы – вот, пожалуй, и всё, что должно привлечь к себе внимание. Я не нашла даже рекламы в интернете о предоставляемых услугах. Но за то имя высветилось на первой строке поиска. Бегло осматриваю небольшое фойе, на стенах которого скромно висят лицензии и основные положения. Нажимаю ручку двери, называю своё имя и получаю приглашение войти.

Наталья Ивановна представляется ещё раз и после формальностей переходит к делу. Поверхностно обрисовываю ей ситуацию.

– Судья Павлюченко? – спрашивает зачем-то.

– Да, – отвечаю и слышу тяжёлый вздох. – Теперь понятно, почему процесс затянули. У неё на этом пунктик: семья должна быть семьёй. Если один из клиентов не желает разводиться, она именно ему идёт навстречу.

– И что теперь делать? – Мой голос звучит настолько подавленно, что вся моя уверенность в скором «освобождении» летит в пропасть вместе с моим спокойствием. Я чувствую острую потребность снова записаться к Валентине.

– Дана Сергеевна, успокойтесь, – твёрдым голосом произносит Иконникова, заметив моё состояние, близкое к панике. В нашей стране нет закона, который заставит вас вернуться к мужу.

– Но и развод я не могу получить.

– Получите. Скажите, сейчас вы проживаете в квартире вместе с Аличевым Вячеславом Анатольевичем?

– Нет. Я живу в квартире подруги.

– Это хорошо. С подругой?

– Нет. Там живёт её отец.

– Хм… Ладно.

– Что-то не так?

– Нет, всё в порядке. – Звучит ответ, но внутри меня поселяется страх, что всё очень плохо.

– Мне кажется… – Начинаю я и замолкаю.

Сказать прямым текстом, что «судью купили», в лицо адвокатше я не могу.

– Дана Сергеевна, мне нужно знать всё, чтобы я могла знать сильные и слабые стороны.

– Что значит, всё?

– Это значит – абсолютно всё. Иногда даже самая незначительная деталь может сыграть очень важную роль.

– Извините, я не совсем понимаю, что от меня нужно.

– Рассказать мне всё. Если вам будет удобнее, я могу задавать вопросы. Но будет лучше, если вы расскажите всё сама. Потому что тогда может всплыть та самая…

– Незначительная деталь, – заканчиваю я за Иконникову.

– Совершенно верно.

– Ладно. Я попробую. – Бросаю взгляд на часы.

До следующего клиента полтора часа.

– Вы торопитесь?

– Нет. Время ещё есть.

– Вот и чудно.

– С какого периода начать?

– С самого начала…

Только сейчас, рассказывая о своей семейной жизни, я замечаю, что никакого тепла или сильных чувств между нами не было. Я работала, Славик работал, а вместе мы спали. Кажется, так звучит описание обычной среднестатистической семьи.

– Кто планировал бюджет?

– Никто. У нас были разные бюджеты. Я распоряжалась своими доходами, муж своими.

– Вы получали финансы на содержание семьи и оплату счетов?

– Нет. Мне хватало того, что зарабатывала я сама.

– Муж вам сообщал, куда направляет доход?

– Нет. Он говорил, что вкладывает всё в бизнес, чтобы расширить его. – Я замечаю, как Иконникова сжимает губы.

– Дана Сергеевна, вы представляете, хотя бы примерно, размеры доходов от вашего совместного бизнеса? – Наталья голосом выделяет «совместного».

– Нет.

– Квартира куплена после брака?

– Квартиру оставили мои родители. По состоянию здоровья они решили переехать ближе к морю.

– Вы или ваш муж участвовали в приобретении другого жилья?

– Нет. Я хотела помочь, но папа отказался.

– Я немного другое имела в виду, но да ладно.

– Что-то не так? – спрашиваю испуганно.

– Нет. Мне будет нужно проверить доходы вашего мужа. А также расходы. И тогда мы ещё раз обсудим с вами условия вашего развода.

– Какие ещё условия?

– Пятьдесят процентов от совместно нажитого имущества.

– Но у нас совместного ничего нет.

– У вас есть компания мужа, которую вы приобрели после регистрации брака на совместные средства.

Смотрю на Иконникову, начиная понимать, куда она клонит.

– Да, Дана Сергеевна. Я подозреваю, что вашему мужу действительно не выгоден развод, потому что по закону вам принадлежит половина, о которой вы даже не подозреваете.

Пытаюсь уложить в голове услышанное. В это я поверю больше, чем во внезапно проснувшуюся любовь.

– Дана Сергеевна, ваш супруг очень удобно устроился, – продолжает адвокат. – Весь его доход остаётся нетронутым. Даже если вычесть налоги, необходимые расходы на оплату труда и прочее, всё равно должны быть доходы. Не один бизнесмен не будет вести бизнес, если нет прибыли. А раз ваш муж всё ещё в нём, значит, прибыль есть. И где она тогда, позвольте спросить?

– Я… Я не знаю.

– Согласитесь, что очень удобно. Жена не интересуется доходом, а муж только рад.

Вообще-то я интересовалась, но Славик всегда отмахивался, что оно мне не надо, всё время уверяя, что кроме долгов и трат ничего не имеет. То штрафы прилетят, то ещё что-нибудь. Поэтому смысла делить компанию, приносящую одни долги, я не видела. А больше совместно нажитого, кроме машины, у нас ничего и не было.

– И тут вдруг вы подаёте на развод. Благо, что у вас хватило ума не писать отказную на автомобиль. Естественно, он испугался, что и в остальном вы будете претендовать на половину. – Продолжает Иконникова. – Слишком сурово вы его припугнули. Вот и решил подстраховаться.

– И что мне делать?

– Вам ничего. Постарайтесь вести себя как обычно. Но я бы посоветовала, пока пожить у подруги. Так у нас будет дополнительный плюс, что совместно вы не проживаете, а значит о примирении речи быть не может.

– Хорошо. Я поняла. Я могу идти?

Бросаю взгляд на часы. Придётся писать клиентке, что немного задерживаюсь.

– Да. Я сама свяжусь с вами, если у меня появятся вопросы.

Встаю, прощаюсь, и чуть ли не бегом выскакиваю из кабинета. Ужасно не люблю опаздывать. Берусь за ручку, чтобы выйти на улицу, как дверь резко распахивается, и я, вместо того, чтобы отпустить несчастную ручку, лечу вперёд и врезаюсь в мужскую грудь, обтянутую чёрной мотокурткой.

– Ой! Извините… – Пялюсь на матовую цвета сажи кожу.

– Данка? – Моё имя, произнесённое знакомым голосом заставляет поднять лицо. – Ты что здесь делаешь?

Застываю, уставившись на Верта. Хлопаю глазами и… не знаю, что сказать.

– А ты? – выпаливаю, ничего умнее не придумав.

– Я? Я здесь работаю, – отвечает Вадим, изогнув губы в лёгкой полуулыбке.

Зашибись! Вот это я попала.

– Извини, Вадим, я опаздываю, – бормочу, кстати, чистейшую правду. И только сейчас обращаю внимание, что Верт продолжает придерживать меня за локти.

– Ну ты даёшь, Е… – Как-то странно осекается. – Дана. Выглядишь намного лучше.

Вот лгун.

– Вадим, давай поболтаем в другой раз. Сейчас я, правда, очень тороплюсь. – Смотрю чуть ли не умоляюще на Верта в надежде сбежать.

– А давай. – Вдруг оживляется.

– Что давай? – переспрашиваю. И морщусь. Мои умственные способности явно оставляют желать лучшего.

– Поболтаем. Заметь, ты сама предложила. Так что отказывать вроде как неприлично. – Довольно лыбится.

– Хорошо. – Соглашаюсь, раз не научилась сначала думать, а потом говорить.

– Номер дашь?

– Ты специально издеваешься? Меня такси ждёт!

– Тогда держи. – Достаёт из кармана пластиковый прямоугольник и пихает мне в руку. – Уверен, что не позвонишь сама, поэтому хотя бы скинь номер.

Щурюсь. Вот оно ему надо? Ведь на слабо разводит, как малолетку.

– Ладно. Я полетела. Пока.

– На метле? – Смеётся гад.

– На такси! Метла в автосервисе.

В ушах до сих пор звучит тихий заразительный смех, пока я верчу в руках визитку.

«Верт Вадим Георгиевич. Адвокатские услуги по защите интересов клиента. Сопровождение бизнеса. Участие и представительство в судах».

Я бы добавила: потомственный юрист. Или юрист в четвёртом поколении.

У меня вырывается невольный смешок, и водитель косится на меня через зеркало заднего вида. Достаю телефон и сообщением отправляю свой номер. Зачем? Не знаю. Но хочется сбить Вертовскую уверенность, что девушки не держат слова.

Засовываю визитку в сумку. Пусть лежит. Есть не просит. Вдруг пригодится. Вряд ли, конечно, что я пойду к Верту за консультацией.

***

Вадим

Снова смотрю вслед Егоровой, точнее Аличевой. Возникает стойкое ощущение дежавю, пока я провожаю взглядом, глядя, как она уезжает на такси. Не обманула. А ведь я решил, что отмазку на ходу придумала, чтобы отвязаться. Сколько прошло с нашей первой встречи? Прилично. И что она делала в адвокатской конторе? Явно же не за хлебушком приходила.

Звуковой сигнал входящего сообщения возвращает в реальность. Достаю телефон и присвистываю от удивления, читая знакомые цифры. Ни секунды не верил, что она напишет номер, который я уже и так знал. Ещё тогда попросил у информаторши в роддоме. Зачем? Не знаю.

Захожу в помещение и вежливым стуком по открытой двери сообщаю о своём присутствии.

– Опаздываешь, Вадим. – Выговаривает строго тётка, стоя ко мне спиной.

Даже не повернулась. Это говорит о её глубокой задумчивости.

– Никак нет, Наталья Ивановна. В дверях задержался.

– Каким образом, находчивый ты мой? – Интересуется сестра отца, поворачиваясь в мою сторону.

Губы сжаты, взгляд хмурый – ничего хорошего.

– Авария… – Решаю немного разрядить обстановку.

– Вадим?! – Тётя Наташа меняется в лице, беглым взглядом осматривая меня с головы до ног на предмет повреждений. – Какая авария?

Я физически ощущаю, как она сканирует мой головной мозг пристальным взглядом.

– Самая настоящая. На меня совершила наезд девушка, выскочившая из твоего кабинета.

– Вадим! – бросает с упрёком. – Шутник из тебя никудышный. – Констатирует.

– За то ты отвлеклась, – замечаю. Разворачиваю стул к себе и сажусь на него верхом. – Кстати, зачем она приходила? – спрашиваю, стараясь не показать своего интереса.

Но тётку на этом не проведёшь.

– Зачем приходят к юристу по семейному праву? – отвечает вопросом на вопрос.

– Да мало ли зачем… Тем более ты не только разводами занимаешься.

– Другое я бы спихнула на тебя, племянничек.

– Что, серьёзно? – Не скрывая радости в голосе. Сам не верю в то, что спрашиваю.

– Да. И случай интересный.

«Интересный случай» для Натальи означает совершенно противоположное. Значит, всё серьёзно и придётся постараться, чтобы вышло так, как она любит. А она любит разделать ответчика как сёмгу для пресервов.

– Но знаешь, что… – Это не вопрос, а размышления вслух. – У меня такое ощущение, что я где-то видела её раньше. Точно видела. Даже будто знакомы…

Конечно, видела. Тётка была на моём выпускном, а Дану не заметить невозможно. Она обязательно докопается до сути, а я потом ещё крайним окажусь, что не сообщил сразу важную информацию. Так уж лучше сейчас ей «помочь вспомнить».

– Не только видела, но ты ещё и Макарену с ней танцевала.

– Чего-о?! – Тётка решила, что я опять над ней подшучиваю.

– У меня даже видео есть. – Разбиваю сомнения. – В нашем деле без доказательств нельзя.

Наталья хмурится, и, наконец, её взгляд светлеет. Направляет в меня палец с коротким идеальным маникюром.

– Ты!

– Э-э! Попрошу меня не впутывать. Ты сама с Егоровой зажигала.

– Точно! Дана Егорова. Вспомнила. – Заявляет с гордостью, и тут же её взгляд темнеет, что даже мне становится не по себе.

– Тёть Наташ, ты чего? – Привстаю с места. Но она даже не замечает неофициального обращения, которое категорически не допускает на работе.

– Не повезло девочке с мужем. – Глядя в никуда, произносит так, что мне самому хочется вытряхнуть из мужика душу.

Глава 5

Дана

Выхожу из такси и вижу женскую фигуру, прогуливающуюся рядом с цоколем, где находится мой маникюрный кабинет. Мысленно ругаю себя, что заставила человека ждать, и быстрым шагом преодолеваю короткое расстояние.

– Добрый день, Таисия. Ещё раз прошу прощения за опоздание. – До этого я извинилась в сообщении, предупредив, что скорее всего на пару минут опоздаю.

– Даночка, какое опоздание?! Я ничего не заметила, – уверяет меня моя давняя клиентка. – Это я рано приехала.

Несмотря на свой солидный возраст, Таисия следит за собой и выглядит намного моложе своих лет.

– Погода стоит хорошая, и погулять немного очень полезно. Видно, осень напоследок решила нас побаловать.

Поднимаю глаза и только сейчас замечаю, что на улице и правда хорошо. Совсем не по-осеннему ярко светит солнце, щебечут птицы, и мир продолжает жить жизнью. Это я в последнее время ничего не вижу вокруг. А днём так и вообще уже давно не была на улице. И если бы не сегодняшняя поездка в адвокатскую контору, то тоже провела бы весь день в помещении. Сравниваю себя с кротом, который выползает на поверхность только ночью.

– Да, погода чудесная, – соглашаюсь.

– А ты всё бегом-бегом?

– По-другому пока не получается. – Открываю кабинет и пропускаю Таисию вперёд.

– Эх, молодость. Где мои семнадцать лет… – Мечтательно вздыхает.

Возражать, что мне уже далеко не семнадцать как-то неудобно, поэтому я просто вежливо улыбаюсь. В этом есть небольшое преимущество. Мне не обязательно что-то говорить – достаточно слушать. У мастера маникюра можно не только привести в порядок руки или ноги, но и выговориться. Этакий своеобразный курс психотерапии, а лёгкий массаж пальцев неплохо помогает при стрессе. Мне не раз приходилось таким образом успокаивать своих клиенток. Поэтому утверждение, что после маникюра выходишь не только с красивыми руками, но и лёгким сердцем, вполне оправдано.

Раньше я как-то не воспринимала близко чужие жизненные истории. Может потому, что сама наивно верила, что у меня всё в порядке. Пока розовые очки не слетели, разбившись вдребезги.

Слушаю вполуха о внуках Таисии, а сама возвращаюсь к разговору с адвокатом. Иконникова. Фамилия распространённая, но незнакомая. И, тем не менее, мне кажется, что с Натальей мы точно раньше пересекались. Что-то в ней есть узнаваемое… Возможно, моя случайная клиентка?

Безрезультатно ломаю голову, массируя тонкую сухую кожу пальцев Таисии.

– Даночка, ты настоящая фея. – Женщина любуется переливами цвета, играя пальцами на свету.

– Скажете тоже. – Улыбаюсь доброму слову, убирая со стола материал.

– Не скромничай. Только феи умеют дарить человеку столько радости. Даночка, а можно тебя спросить?

– Конечно.

– А колечко своё ты в чистку отдала?

– Какое ко… А… Нет. Я его сама сняла. – Обманывать хорошего человека мне не хочется.

– Вот как? – Смотрит на меня внимательно.

– Не сложилось, – отвечаю уклончиво.

– Ну и правильно. Не переживай. Всё у тебя будет хорошо. – Весело подмигивает. – Мы ещё на твоей свадьбе попляшем…

Попляшем… Цепляюсь к слову, но не могу ухватиться за ниточку. Оно точно не имеет к моей свадьбе никакого отношения. Тогда к чему?

День проходит незаметно, и я провожаю последнюю клиентку.

Тщательно навожу уборку в своём кабинетике. Теперь он мне роднее, чем свой дом, в который я до сих пор не хочу возвращаться, уже не в первый раз подумывая, что надо абсолютно всё выбросить и сделать ремонт. Может тогда я смогу там находиться. Когда ничего не будет напоминать о потерянных десяти годах жизни. А, если и это не поможет, то вручить квартиру в надёжные руки Юлианы, чтобы она нашла мне достойную замену. Такой вариант мне кажется более привлекательным, чем ремонт.

Стоит мне только подумать о подруге, как звонит телефон. Такая мелодия стоит только на Юлиане. Мысли она что ли подслушивает? На экране высвечивается фотография Снежаночки, моей любимой Булочки. Дочь Юлианы в новогоднем костюме ангелочка похожа на настоящего херувимчика. Пару секунд любуюсь на свою крестницу и принимаю вызов.

– Привет, дорогая. – Прижимаю к уху телефон, и хочу собрать уже подметённый мусор. Щётка падает из рук, и я морщусь от устроенного грохота.

– Дана, ты где?

– На работе я.

– Что ты там делаешь?

Смотрю на веник и щётку в своих руках.

– Уборку.

– Ты время видела?

– Нет, а что?

– Мне позвонил папа и сказал, что ты ещё не вернулась домой.

– Я же его предупредила, что приду поздно.

– Дана, уже очень поздно. – Голосом строгой учительницы выговаривает мне подруга.

– Юлян, я сейчас закончу и пойду. Честное-пречестное слово. – Стараюсь подавить зевок, но не выходит.

– Дана!

– Ну что?

– Ты решила на работе жить?

– Знаешь, а это хороший вариант.

– Не выдумывай ерунду, всё бросай и домой. Спать!

– Есть, мэм! – Шутливо салютуют, выпрямляясь по стойке «смирно», как будто Юлиана может меня видеть.

– И есть тоже! Папа там что-то приготовил. А-то ты наверняка весь день на одном кофе.

– Почему на одном?

– А что, на двух? – Беззлобно усмехается подруга.

– Ой, всё! Между прочим, Франсуаза Саган говорила, что на двух кофе и паре комплиментов женщина может продержаться весь день. Вот.

– Вообще-то, там речь шла о паре бутербродов, – замечает Юлиана.

– Да?

– Да. Так что давай, собирайся и домой. Папа за тебя волнуется. Я через пять минут перезвоню. Не выйдешь с работы – сама приеду, – грозится Юлиана.

Она может.

Окидываю взглядом свой кабинет.

– Через десять. Ладно?

– Хорошо, значит, через десять.

Отключаю звонок и начинаю собираться. На самом деле, мне и правда никуда не хочется идти. Я уже давно думала поставить у себя небольшой диванчик, и сейчас он бы очень пригодился.

Выхожу на крыльцо и полной грудью вдыхаю ночной свежий воздух. Днём было заметно теплее, чем сейчас. Запахиваю воротник пальто, закрывая горло, и достаю телефон.

«Всё. Вышла». – Отправляю сообщение и кучу смайликов подруге.

Убираю смартфон в карман и поднимаюсь по ступенькам. Стоит мне только подняться из подвала, как мы с девчонками называем свой цокольный этаж, как я замечаю мужскую фигуру, стоящую неподалёку. Увидев меня, мужчина направляется явно в мою сторону. Неприятно ёжусь, сжимаю крепче лямку сумки, закинутой на плечо, и прибавляю шаг. Район здесь тихий, и никаких проблем у меня никогда не было. Но почему-то сейчас я чувствую себя неспокойно. Как назло на улице ни души, и я отчётливо слышу звук приближающихся шагов.

– Дана, постой. – Шаровой молнией прилетает мне в спину голосом Славика.

Ощущаю во рту противный горький вкус, но ни на секунду не сбавляю шаг. Успеваю сделать несколько спасительных шагов, но Аличев всё равно меня догоняет.

– Дана, да подожди ты! – Хватает меня за руку, дёргая на себя.

– Пусти! И не смей ко мне прикасаться. – Шиплю на него, пытаясь вырвать руку. Меня передёргивает от одного его прикосновения, словно я вляпалась во что-то мерзкое и противное.

За всё время, что мы женаты, Славик ни разу не то что не приходил ко мне, он даже не знал, где я работаю. Его совершенно не интересовало, как, где и чем я занимаюсь. По началу я ещё пыталась что-то рассказывать, делиться своими успехами, но он прямо заявил, что ему это не нужно, у него хватает своих проблем, и я перестала.

И вдруг такая неожиданность – сам появился. Интересно, зачем?

«Ваш супруг очень удобно устроился». – Вспоминаю слова Иконниковой.

Теперь я и сама вижу, что очень удобно. Я целыми днями пропадала в своём маникюрном кабинете, а он жил сам по себе.

– Подожди. Нам надо поговорить.

– Поговорим в суде. – Хочу уйти, но Аличев не пускает.

– Дана. – Славик сбавляет тон. – Может, хватит уже?

– Хватит будет тогда, когда я получу свидетельство о разводе.

– Ты можешь меня выслушать?

– Всё, что было нужно, я от тебя уже услышала. А теперь пусти. – Дёргаю руку и даже через рукав пальто чувствую боль – так сильно он сжимает мне локоть.

– Да подожди ты! Какого чёрта ты творишь?

– Я творю?! По-твоему, это я творю?!

– Дана, послушай. – Перебивает меня. – Ты просила, чтобы я забрал вещи. Я забрал. Я думал, ты успокоишься…

– Я спокойна. – Это на самом деле так. Во мне словно что-то перегорело, и в настоящий момент Славик не вызывает во мне никаких чувств, кроме раздражения. – А теперь уйди с дороги. Мне нужно домой.

– Домой? Дома ты ни разу не была! И где, хотел бы я спросить, теперь твой дом?

– А вот это тебя уже никак не касается.

– Касается. Мы женаты.

– Досадное недоразумение, которое уже могло быть исправлено, но ты сам задерживаешь процесс.

– Да как ты не понимаешь, я не хочу разводиться!

– Это твои проблемы.

– Дана, мы столько лет жили вместе. Хотели родить ребёнка…

Вот тут меня всё-таки накрывает.

– Замолчи. – Произношу с такой ненавистью, на которую только способна. – И не смей произносить этого вслух.

Только моя угроза никак на него не действует, и он продолжает с каким-то садистским наслаждением давить на больное. Словно поворачивает в сердце ржавый нож, который сам же туда и воткнул.

– Дана, я понимаю, что тебе пришлось пережить. – Как ни в чём не бывало заливает сироп мне в уши.

Ложь. Сплошная ложь! Только я уже не та наивная девятнадцатилетняя дурочка, которая снова поверит в сладкие речи.

– Ни черта ты не понимаешь.

От одной мысли, что когда я родила мёртвого ребёнка, он развлекался с Алёной, к горлу подкатывает тошнота. Меня воротит от одного присутствия того, кого я десять лет считала своим мужем.

– Дана, мне правда очень жаль…

– Жаль?! Тебе просто жаль?!

– Да. Я не думал, что так может получиться.

– Конечно, ты не думал. Когда тебе было думать? А главное, чем? Ты ведь «нормальный мужик», который не головой думает, а… инстинктами. – Бросаю с издёвкой, но Славик и это пропускает мимо.

– Дана, я виноват.

На долю секунды теряюсь от неожиданности. Чтобы Аличев признал свою вину? Такого с ним за десять лет ни разу не случилось. И вдруг решил посыпать голову пеплом? Быстрее Земля начнёт вращаться в другую сторону, чем Славик в чём-то раскается. У него всегда виноваты все, но только не он. Это же как его припёрло, что пришлось наступить себе на горло, произнеся эти слова? Или наивно решил, что я ему поверю и прощу? Только я слишком хорошо его знаю, чтобы поверить в несуществующую искренность.

– Да, Слава, ты виноват. Только думать об этом нужно было заранее, а не сейчас. Сейчас уже поздно. Мне пора.

– Подожди, Дана. Ты нужна мне. Очень нужна.

И снова ложь. Я в полную силу почувствовала на себе свою «нужность», когда была беременна.

– А что, Алёна уже не даёт? – Не могу сдержать сарказма.

– Да причём тут Алёна?! Я больше не был у неё.

– Какой «героизм». Орден дать?

– Не надо орден. Дай мне всё исправить.

– Что исправить?!

– Всё.

Я смотрела на Аличева. Сейчас он был именно таким, каким я его полюбила. Только теперь я знала, какое эгоистичное чудовище скрывается за красивой внешностью.

– Нечего исправлять, Слава.

Ощущаю нечеловеческую усталость. Я хочу принять душ и хотя бы ненадолго забыться сном, а не тратить время на этот ненужный во всех смыслах разговор,

– Есть, – звучит с такой интонацией, что мне становится не по себе. – Идём. И спокойно обо всём поговорим. – Тянет меня за локоть в противоположную сторону.

– Я никуда с тобой не пойду. – Как могу упираюсь, но на моё сопротивление, Аличев попросту не обращает внимания.

Вряд ли у меня хватит сил справиться с весом в два раза больше моего, а мои слова он просто не слышит. Вижу припаркованную немного дальше машину, и понимаю, что если ничего не сделаю, то просто задохнусь, находясь с ним в одном замкнутом пространстве. Стягиваю с плеча сумку и, неловко замахнувшись левой рукой, целюсь попасть по голове, но промахиваюсь.

– Совсем сдурела? – Рычит на меня Аличев, от неожиданности отпустив, наконец, мою руку, и я успеваю отскочить назад.

– Я никуда с тобой не поеду! Пошёл к чёрту!

– Поедешь! – Выплёвывает со злостью. – И не только поедешь, но и всё сделаешь так, как я скажу. Не захотела по-хорошему, будет по-плохому.

С моего мужа наконец-то слетает маска вежливости, и я снова вижу перед собой чудовище.

– Нет!

– Садись в машину! – Звучит в приказном тоне, и Славик делает шаг в мою сторону.

– Молодой человек, девушка ясно сказала, что не желает с вами никуда ехать, – раздаётся рядом.

Глава 6

– Папаша, ты бы не лез, куда не просят. Глядишь, и жить дольше будешь.

– Девушку отпустите, – повторяет Игорь Алексеевич, папа Юлианы.

Случайно ли он проходил, или решил меня встретить, но я безумно рада его появлению. И в то же время мне очень стыдно за то, что втянула мужчину в свои проблемы.

– Шёл бы ты дальше, куда шёл. – Хамит Аличев, выкручивая мне запястье.

– Обязательно пойду, как только вы отпустите девушку.

– Эта девушка моя жена.

– Это не даёт вам никакого права так вести себя с ней.

– Папаша, ты ещё меня правам учить будешь?

– Ваши права вам объяснят в полиции, а сейчас отпустите девушку.

– Я как-нибудь сам разберусь со своей женой. Ясно?! А теперь проваливай!

– Не хамите и отпустите девушку.

– Да что ты заладил одно и то же? А больше тебе ничего не надо?

– Я в последний раз предупреждаю вас: отпустите девушку. – Настаивает Игорь Алексеевич.

– Папаша, тебя на молоденьких потянуло?

– Вы в своём уме? Она мне в дочери годится. Дана, ты хочешь ехать с ним?

– Нет! Что вы! Я ни за что с ним не поеду! – восклицаю поспешно, боясь, что он уйдёт и оставит меня с «любимым мужем».

– О! Так вы ещё и знакомы… – Противно тянет Аличев и поворачивается ко мне. – Папика себе нашла?

– Ты идиот. – Других слов у меня нет. Пытаюсь выдернуть руку, но лишь делаю себе больнее.

– А ты у нас умнее всех? Или считаешь, если мои счета заблокировали, то ты с них что-то получишь? Ни хрена ты не получишь! Ты сейчас же сядешь в машину и подпишешь бумаги, а потом можешь катиться на все четыре стороны и развлекаться со своим папиком сколько угодно.

Смотрю на Аличева как на помешанного. Глаза горят, лицо искажено злобой. Он в таком состоянии, что я первый раз не знаю, что от него ожидать. Но если за себя мне не страшно, то вот за Игоря Алексеевича я боюсь. Очень боюсь. Аличев намного крупнее, да и возраст играет явно не в пользу отца Юлианы, у которого к тому же больное сердце.

– Ох, что за молодёжь пошла. – Вздыхает Игорь Алексеевич, подходя чуть ли не вплотную к Славику.

– Папаша, не нары… – Фраза обрывается на полуслове, и Аличев плавно опускается прямо на асфальт. Его захват слабеет, я сразу же вырываю руку и отхожу к отцу Юлианы, прячась за спину.

Не понимаю, что произошло. Славик хватает ртом воздух, но ничего не может сказать, лишь зло хлопает глазами.

– Да, да, да. «Я труп», «Ты завтра сообщишь куда следует», потому что сегодня получится вряд ли, и всё в таком же духе. Я всё это прекрасно знаю. – Вероятно, Игорь Алексеевич озвучивает мысли Аличева. – Вот здесь, – папа Юлианы суёт под нос Славику свой телефон, – запись твоего «геройства». Подумай на досуге о правилах поведения. Идём, Дана. – Берёт меня под руку.

– Что вы с ним сделали?

– Ничего серьёзного. Минут через десять оклемается. Этот приём в качестве самообороны не наносит вреда здоровью.

– А как? Я ничего не заметила.

– Ты когда-нибудь ударяла локтевой нерв?

Я на секунду задумываюсь.

– Да.

– И как?

– Очень больно.

– А рукой могла шевелить?

– Не сразу…

– Вот и здесь примерно тот же принцип. При нарушении одной ветви нерва идёт локализация в зоне иннервации другой ветви этого же нерва, и человек некоторое время не может управлять своим телом.

– Откуда вы это знаете?

– Служба. Служил в горячей точке. Нас перебрасывали местные, нужно было пройти налегке и без лишнего шума. Вот таким приёмам нас и обучили.

– О! – Произношу с восхищением.

По внешности мужчины не скажешь, что он владеет какими-то там боевыми искусствами. На Рэмбо в отставке папа Юлианы точно не похож.

– Давно это было. Очень давно. Думал, что уже забыл всё. А, вот видишь, пригодилось.

– Спасибо вам, Игорь Алексеевич.

– Не за что. Я очень не люблю вмешиваться в чужие дела, Дана. Но для твоей же безопасности, хотел бы знать, о каких счетах шла речь?

– Я не знаю… – отвечаю и вижу, что он мне не верит. Наверное, окажись на его месте, я бы тоже не поверила. – Я сегодня была у адвоката. Может, она что-нибудь выяснила, потому что до этого Слава вообще никак не давал о себе знать.

– Дана, а как так получилось, что у твоего мужа оказались счета, а ты даже не в курсе?

– Потому что такую дурочку как я надо ещё поискать. Я слепо верила, что дела у него идут не очень. Жалела, помогала… А оказалась лишь удобной ширмой. Весь наш брак всего лишь красивая оболочка, мыльный пузырь, который лопнул. Я наивно верила, что у нас настоящая семья, а Славу это устраивало.

Я замолкаю, и некоторое время мы идём молча. Игорь Алексеевич сам открывает подъездную дверь, пропуская меня вперёд.

– Дана, а какова причина отказа в разводе?

– Аличев на суде заливался соловьём, уверяя, что любит меня. А я, по его словам, подала на развод из-за депрессии после потери ребёнка. Якобы пошла на крайние меры. Раскаивался перед судом, что не выдержал долгого воздержания. Что я всё не так поняла, а ребёнка потеряла по причине слабого организма. Клялся, что для него это тоже ужасная потеря, и он не хочет лишиться ещё и семьи. На вопрос судьи, была ли у меня угроза выкидыша, мне пришлось подтвердить, что я регулярно находилась под наблюдением в стационаре. – Я тяжело вздыхаю, вспоминая этот ужасный процесс. – Суд принял его сторону, дав мне время на «восстановление».

***

Вадим

– Алло, тёть Наташ, а ты где?

Наталья – младшая сестра отца и очень поздний ребёнок, поэтому разница в возрасте у нас с ней не такая уж и большая. Тётей я её называю исключительно, чтобы побесить, а не для соблюдения традиций, о которых так пекутся родители. Только она уже давно не так остро реагирует, как раньше. Так что никакого кайфа от этого уже нет, особенно сейчас, когда мы работаем вместе.

Тётушка просила проверить финансовую сторону компании Аличева и его личные счета, и, как освобожусь, сразу к ней. Но на рабочем месте тётки не оказалось.

– В травматологии, Вадим. Василий ногу на тренировке потянул. Снимок ждём. Допрыгался, мой кузнечик. Сейчас гипс наложат, и будет сидеть на попе ровно.

– И ничего я не допрыгался! – До меня доносится голос моего двоюродного братишки.

Худенький щупленький, но такой шустрый, словно у него не шило в одном месте, а пропеллер. Он и правда похож на непоседливого кузнечика.

– Что-то серьёзное? Мне подъехать, вас забрать?

Наташа буквально вчера загнала свой кроссовер в автосервис. Эта автоледи ни в какую не признаёт дамские модели.

– Вадим, ты нормальный?! – Шикает на меня родственница. – Как ты повезёшь шестилетнего ребёнка к тому же с гипсом на своём Терейле? – Тётка ворчит на меня как столетняя бабка.

Вот дался ей мой мотоцикл? Я всего-то один раз прокатил на нём Ваську в его шестой день рождения, да и то по двору. А крику было, словно мы с ним в заезде без правил участвовали. И теперь она напоминает мне об этом при каждом удобном и неудобном случае.

– Нет у меня гипса! – Я слышу, как рядом пищит Васька.

Молодец, пацан!

– Сейчас будет. – «Угрожает» ему мать.

Не повезло мальцу – строгая она у него.

– Как повезу? – Спасаю братишку, перетаскивая внимание суровой мамаши на себя. – Нормально. Привяжу на гипс красную ленточку, как на негабарит, и пусть торчит. Как поворотник можно использовать…

Молчаливая пауза. Один. Два. Три…

– Иногда мне кажется, что вы с Васей одного возраста, – произносит спокойным тоном.

Эх. Не купилась.

– Да выдохни ты. На машине я. Давай адрес, сейчас подъеду.

– Артист ты, Вадим.

– Ага. Непризнанный. Батя не пустил в театральное. Прикинь, какой прокол был бы в семейной династии. Вот и пришлось мне учиться на юридическом, а талант остался.

– Мам, а Вадим на моцике приедет? – Встревает Васька.

– Я вам обоим потом такой «моцик» устрою!

– Ну, мам…

Ловлю адрес, и уже через несколько минут захожу в детскую поликлинику. Спрашиваю в регистратуре, где травматология, и иду искать Наталью с Васькой. Народу возле кабинета прилично, но их я не вижу.

Уже собираюсь снова позвонить, как над кабинетом травматолога загорается надпись: «Входите», открывается дверь, и я вижу Ваську, скачущего на одной ноге. Вторая – костяная, точнее загипсованная.

– Вася, осторожно! – Не успевает за ним Наталья.

– Я всё равно завтра пойду на тренировку! – Хлюпает носом малец.

Он так долго ждал, когда ему исполнится шесть лет, чтобы его записали в секцию восточных единоборств. До самбо он ещё долго не дотягивает по возрасту, а быть сильным хочется уже сейчас.

Сначала были слёзы, что у него ничего не получалось, потом втянулся. И вот спустя три месяца – первая травма.

– Васёк, здорова! – Приветствую мальца, но тот обиженно шмыгает носом. – Да ладно тебе. Подумаешь, гипс! До свадьбы заживёт. – Решаю подбодрить, но Васька испуганно таращится на меня огромными, как у матери, глазищами.

– С ума сошёл? Мне всю жизнь теперь ждать что ли? – спрашивает на полном серьёзе.

Вот же наивная простота!

– Зачем всю жизнь? Через недели три-четыре будешь скакать как новенький. – Треплю его непослушный вихор.

– Ну вот! – Облегчённо выдыхает, убирая мою руку. – А то сказанул: до свадьбы. – Фыркает точь-в-точь как мать.

Всё-таки в нём очень чувствуется отсутствие мужского воспитания.

– Что у него?

– Трещина, – отвечает Наташа. – Хорошо, что хоть до школы…

– Ой, как будто он в школе без травм будет.

– Вадим! – В меня стреляет грозный взгляд.

– Молчу! – Поднимаю руки в знак капитуляции.

– Лучше молчи. Что у тебя? – Меняет тему, переходя к работе.

– Если в двух словах, то – полная жопа.

– Да, Вадим! Здесь ребёнок!

– Как будто я не знаю, что такое жопа. – Не остаётся в стороне Васёк.

Наш человек растёт!

– Вася. – Шикает на него мать, а я получаю контрольный взгляд.

– Плохо всё. – Меняю формулировку, вовремя сообразив заменить «хреново» на подходящее по смыслу слово.

– Ясно. Давай, Ваську домой, а мы разбираться, что можно сделать с этим «плохо».

– Я не хочу домой! – Возмущается мелкий.

– Вася, посидишь с бабушкой. Маме нужно работать. – Объясняет Наташа, присев перед сыном на корточки. – Я постараюсь недолго.

– У тебя никогда не получается недолго. – Звучит справедливое обвинение, у которого не будет возражений. Кажется, в семье растёт ещё один юрист.

– Васёк, ты же мужик. Ну чего ты как маленький-то? – Давлю на слабое место.

– Я не маленький. – Сжимает губы.

– Вот и молодец. Идём, боец, донесу тебя до машины.

– Я сам дойду. – Показывает характер.

– Сам, конечно. Ты же не девочка, чтобы на руках тебя нести. Я чуть подстрахую только.

Приходится приподнять братишку, обхватив за корпус. Немного неудобно, но мужское эго пострадать не должно.

– Васёк, ты чего такой лёгкий? Кашу что ли совсем не ешь?

– Я её не люблю.

– Ты, это… Ешь хорошо, иначе тебя до соревнований не допустят.

– Почему?

– Сам подумай.

Доношу его до машины.

– И как ты его повезёшь? – Вздыхает Наташа. – Кресла нет. Давай мы на такси лучше.

Детского автокресла у меня в машине нет, это верно.

– Придётся в багажнике… С гипсом, парень, только там. – Объясняю «проблему» младшему Иконникову.

– Вадим, скажи, что ты пошутил. – Хмурится Вася.

– Конечно, пошутил. Садись, пристегну тебя. Где-то у меня валялся адаптер…

– Это что за фигня? – Возмущается малой, когда я цепляю накладку на ремень безопасности.

– Ты тут не умничай. А-то скотчем примотаю, чтобы уже наверняка держался.

– Вадим, где документы? – Просит Наталья, когда я сажусь на водительское место.

– Прямо сейчас?

– А чего ждать? – В этом вся тёткина натура: трудоголик до мозга костей. Ни спать, ни есть не будет, пока не решит проблему.

– Вася, подай мне папку, пожалуйста. Она рядом с тобой. – Прошу малого и отдаю документы его матери.

Наташа бегло просматривает листы. Изредка кошусь в её сторону и слышу недовольные глубокие вдохи. А я, между прочим, сразу предупредил, что там «полная жопа».

Глава 7

Тётушка настолько погружается в работу, что моё «мы приехали» остаётся неуслышанным. Оставляю её в машине, а сам иду сдавать Ваську на руки бабуле. Выслушиваю добрую порцию охов-ахов. Треплю несчастного братишку за длинный модный вихор, но Васька лишь отмахивается. Прекрасно его понимаю, сидеть с бабулей, когда друзья тусуются на улице, то ещё «удовольствие».

– Вася, выше нос!

– Иди уже. – Сопит малой обиженно.

Реально жалко пацана. Мало того что мать круглыми сутками не видит, так теперь ещё без друзей остался. И я даю себе честное слово, провести ближайший выходной вместе с ним.

Наталья с кем-то разговаривает по телефону, когда я возвращаюсь. На приборной панели разложены листы из моей папки. Стоило оставить на пять минут, как тётушка из моей машины канцелярию устроила.

– Да, Маш. Счета все замораживай. А там на месте разберёмся, к чему лучше придраться. Да. Сейчас доберусь до рабочего ноутбука и скину обоснование. Мне главное, чтобы средства были недоступны. Все. Нет, Маш, это не я кровожадная, а некоторые слишком хитромудрые. Конечно. И корону поправлю и устрою «райскую жизнь». Спасибо, дорогая! Обязательно передам… Хорошо.

Тётушка отключает смартфон, положив его на несчастную панель, на полировку которой я убил столько времени, и задумчиво трёт переносицу.

– Значит так. Сейчас в офис. – Звучит приказ.

– Есть, мэм. А волшебное слово?

– Быстрее, Вадим. – Наталья сосредоточенно собирает разложенные листы обратно в папку.

– Нервная ты, Наталья Ивановна.

– Что-то прям не до любезностей. Извини. Никогда так руки не чесались затянуть удавку потуже.

– На криминал потянуло? – Шучу, но тётка лишь раздражённо фыркает.

– Вадим, пока не вылетело из головы. Маша передаёт тебе привет. Она просила напомнить, что ты опять про неё забыл.

Вот это лучше бы вылетело.

– Как-будто я обязан про всех Маш помнить. – Отмахиваюсь, хотя прекрасно понимаю, о ком идёт речь.

– Про всех можешь не помнить, а про Малахову должен.

Кривлюсь от услышанной фамилии, что не остаётся незамеченным – родственница смотрит в упор.

– Я никому ничего не должен. Тем более Малаховой. – Выдерживаю взгляд.

– Вадим, прояви к девушке элементарную вежливость.

– Не могу. Она мне не присуща. – Отрезаю категорично.

Это с нормальными людьми можно быть элементарно вежливым, а с Малаховой чуть зазеваешься, как на руке кольцо, на шее ярмо, а сам по самые уши в глубоком рабстве. Нет уж, спасибо.

– Она намекнула, что в эти выходные вы могли бы встретиться.

– Эти выходные я уже пообещал. Что по Аличеву? – Перевожу тему в интересующее меня русло.

– А что по Аличеву. Ни о какой вселенской любви и раскаянии нет речи. Холодный, трезвый расчёт. Ему нужна была отсрочка в разводе, чтобы «обанкротить» самого себя. И тогда не только делить будет нечего, но и «долги» можно повесить на вторую половину.

– Это я и так понял. Делать что будешь?

– Уже сделала. Последняя выплата аннулирована.

Ого! Вот это оперативность!

– А можно полюбопытствовать, как? Всё-таки времени прошло всего ничего, а ты уже смогла всё разрулить.

– Всё будет, когда моя клиентка получит половину положенного и желательно с процентами. А пока особо хвастаться нечем.

– И всё-таки. – Настаиваю на ответе.

– Ловкость ума, знание внутренней банковской системы, немного наглости и никакого мошенничества.

– Ясно. Душу дьяволу продала.

– Ты забываешь, что за Дьяволом я была замужем, – бросает равнодушно.

– А если серьёзно? – Не могу не восхититься сверхоперативностью Натальи.

– Сбой в системе, – отвечает беспечно.

– А так бывает?

– Как видишь.

– Вижу. А дальше что?

– А дальше пусть работают профессионалы, а господину Аличеву придётся немного понервничать.

– Ты хочешь сказать, что он не сможет…

– Ничего он не сможет. Счета заморожены. Все.

– А обоснование?

– Обоснование… – Задумывается. – Обоснование: ибо нефиг!

– Оу! Не припомню таких изменений в законодательстве.

– Было бы неплохо, – задумчиво тянет Наталья.

– Это всё, конечно, хорошо. Но у него финансисты тоже не дураки.

– Не дураки. Но в любом случае им есть от чего нервничать. Не бывает честных финансистов, Вадим. И найти к чему придраться – не проблема. Проблема во времени, которого у нас не так уж и много. Если Мария найдёт брешь, то, может, не всё так плохо, как ты охарактеризовал.

– А если не найдёт?

– А вот этого «если» нам не надо. – Заявляет таким тоном, словно её желание будет исполнено по одному щелчку пальцев. – К следующему заседанию нам нужно предоставить истинный облик господина Аличева, а не ту клоунаду, что он устроил. И ещё. Я планирую добиться отвода Павлюченко.

– А основание?

– Сомнение в объективности и беспристрастности.

– Хм. Серьёзное обвинение. А доказательства?

– Достаточно.

Не скажу, чтобы я сомневался в Наталье. Тётушка и не таких умников находила статью. Но в душе почему-то довольно скребётся злорадство от предвкушающего удовлетворения. Казалось бы, обычное дело. Это всего лишь работа. Тогда почему у меня такое ощущение, словно это касается меня лично?

***

Дана

– И зачем ты приехала? – Недовольно ворчу, когда в комнату вихрем врывается Юлиана.

Прямо с порога. Не раздевшись. Взбудораженная. Видно, что и одевалась подруга в спешке.

Я очень просила Игоря Алексеевича не говорить о случившемся своей дочери, когда она ему позвонила. Но он меня не послушал. И вот результат: Юлиана, бросив семью, примчалась сюда. Ладно бы она жила, как раньше, рядом, а так ей из-за меня пришлось ехать через весь город.

– Ты как? – Оставляя мой вопрос без ответа, спрашивает Юлиана.

– Всё в порядке благодаря твоему папе.

Испуг прошёл. Эмоции тоже. Наступило какое-то противное безразличие или апатия.

– Данка, нельзя же так. Ты знаешь, как я напугалась?!

– Прости. Я не хотела ничего говорить тебе.

– Ещё чего не хватало! Партизанить они тут решили. – Возмущается. – Неужели Аличев опустился до угроз?

Ничего не отвечаю. Меня коробит от одного этого имени.

– Тебе обязательно нужно написать на него заявление в полицию. Это же нападение.

– Которое он снова перевернёт, как попытку примирения брошенного обиженного мужа? Нет, уж спасибо. Да и полиция не особо любит влезать в семейные разборки.

– Однако твоё заявление они обязаны принять. – Никак не угомонится Юлиана.

– Не начинай. – Прошу подругу. – Не хочу даже имени его слышать.

Мой муж настолько упал в моих глазах, что ниже просто некуда.

– Дана, как ты не понимаешь?! Этого нельзя так оставлять!

– Я не собираюсь. Завтра позвоню Иконниковой. А там буду делать, что она скажет.

– А почему не сейчас?

– Юлян, ты время видела? Куда звонить? Рабочий день у нормальных людей давно закончился. Она адвокат, а не мой личный охранник двадцать четыре на семь.

– Знаешь, дорогая, после сегодняшнего тебе точно понадобится телохранитель.

Я нисколько не удивлюсь, если Юлиана и телохранителя ко мне приставит. Только сейчас мне настолько всё равно, что спорить с ней я совершенно не хочу. На её телефон приходит сообщение, и подруга отвлекается, оставляя меня в покое. Быстро печатает ответ, а я вижу как на её лице расцветает счастливая улыбка.

– Юлян, ты бы ехала домой. Поздно уже. Ты и Снежку из-за меня одну оставила.

– Во-первых, она не одна. А во-вторых, Снежана уже спит. Богдан только что написал, – отвечает, глядя на экран телефона.

– Вот и поезжай к своему мужу.

– Поеду.

– Сейчас поезжай. – Настаиваю. – Поздно уже.

Юлиана не успевает ничего ответить – звонит телефон. Теперь мой. Смотрю на неизвестный номер и сбрасываю вызов.

– Кто там? – Интересуется подруга.

– Не знаю. Номер не определился. Второй раз звонят.

– Вот! Ещё и неизвестные звонить будут! Собирайся и поехали в полицию!

– Юлиана, я устала и… никуда не хочу ехать. Возможно, это всего лишь новый клиент, а не Аличев. Но разговаривать ни с кем я пока не готова.

Я не просто устала. Я выжата и морально, и физически. Видимо, мой жалкий вид трогает подругу. Она садится рядом и обнимает меня за плечи.

– Даночка, всё будет хорошо. Вот увидишь. Вспомни, ты же сама всегда мне это внушала. Помнишь?

– Помню.

Конечно, помню, как Юлиана вернулась из своей первой поездки с разбитым сердцем. Но, несмотря ни на что, я не переставала её убеждать, что всё у неё будет хорошо. Сейчас она замужем за тем, в кого влюбилась с первого взгляда, и у них растёт чудесная дочь[1].

Тогда как я никогда не смогу взять своего малыша на руки и посмотреть в его глаза. От одной этой мысли хочется выть в голос. Слёзы сами катятся из глаз. Какой бы сильной я не была, свыкнуться с тем, что у меня не будет своего ребёнка, у меня не получается. И, как буду с этим дальше жить, я тоже не знаю.

– Данусь, ну ты чего?

– Юль, я просто хочу развестись. Чтобы никогда больше не видеть и не вспоминать об Аличеве. Мне ничего от него не нужно. Пусть катится ко всем Алёнам, но только оставит меня в покое. Я никогда не прощу ни его, ни того, что из-за него у меня не будет детей.

– Это что ещё за глупости?! Всё у тебя будет. Разведёшься, встретишь хорошего человека и родишь кучу ребятишек.

– Юлиана, ты сама себя слышишь? Мне девять с половиной лет понадобилось, чтобы просто забеременеть. Я не хочу рожать в пятьдесят! – Рыдаю в голос.

– Дана, откуда пятьдесят-то?

– Потому что в ближайшие десять лет, если не больше, я точно не смогу ни на кого смотреть. – Всхлипываю.

Юлиана даёт мне выплакаться. Я едва не засыпаю у неё на плече, как в третий раз звонит телефон.

– Это явно не клиент. Нормальные клиенты по ночам не звонят. – Юлиана вскакивает, своим резким движением выдёргивая меня из полусонного состояния.

Опускаюсь на диван и сворачиваюсь клубочком. Усталость, стресс, слёзы – тот ещё коктейль. Возможно по отдельности я бы и справилась с ним, но всё навалилось вместе и даёт о себе знать, нокаутировав мой уставший организм в нездоровый сон. Сквозь сонную дрёму, как сквозь туман, до меня доносится голос Юлианы:

– И после того, что ты устроил, у тебя хватает наглости звонить сюда?! – Накидывается моя подруга, видимо, приняв за меня вызов.

Аличев никогда ей не нравился. Она терпела его только из-за меня, а сейчас уже ничто не сдерживает в её ненависти. И почему я ни разу не прислушалась к мнению близкого человека? Возможно сейчас мне было бы не так больно…

– Если ты ещё раз позвонишь или приблизишься к Дане, я лично разобью об твою голову кирпич. Понял?!

Отключившись, Юлиана гневно фыркает, но мой телефон звонит снова.

– Да что ж ты такой непонятливый?! – Возмущается подруга, снова хватая смартфон.

– Ты! – Рявкает так, что я накрываю ухо рукой. Но она вдруг замолкает. – Что значит не тот? А кто? – Сбавляет тон.

[1] История Юлианы «Повенчанные небесами, или Моя маленькая тайна».

Глава 8

Вадим

Сумасшедший день.

Казалось бы, я давно привык к такому ритму, но сегодня даже кофе приходилось пить на ходу. Наталья тоже не выполнила своего обещания сыну, освободиться пораньше.

– Так, всё. На сегодня хватит. – Командует тётка. – Завтра с утра разберёшься с корреспонденцией и нужно будет ещё раз встретиться с Сомовым.

– Свободный рабочий график, самостоятельный объём работ, гибкий режим отдыха. Которого практически нет. – Ворчу себе под нос, перечисляя «плюсы», которые мне так нахваливала Наталья, когда помогала с выбором специализации. – Где всё это?

Даже взгляд на тётку не поднимаю. Вопрос риторический, но Наталья реагирует слишком живо, принимая укор на себя.

– Вадим, радоваться надо, что люди доверяют именно тебе.

– Вообще-то, тебе.

– Неважно. Мы работаем вместе. Но рук не хватает. Я и так стараюсь не брать слишком много. Но… – Разводит руками.

Всё-таки её популярность как семейного адвоката даже не идёт, а летит далеко впереди.

– Мне кажется, тебе пора брать помощника.

– У меня есть ты. – Это больше, чем комплимент. Особенно из тётушкиных уст.

– Но меня уже мало. Думаю, что пора менять частное лицо на контору.

Тётка хмурит идеальные брови.

– Я думала над этим, Вадим. Но у меня нет времени заниматься обучением «непризнанных талантов».

«Самая частая ошибка: люди слишком самоуверенны. Нельзя недооценивать противника, Вадим». – говорила Наталья в самом начале, когда я принял её приглашение стать помощником и вернулся в город, в котором родился и вырос.

Что мной руководило в тот момент, сказать сложно. Скорее, желание быстрее стать самостоятельным. Но спесь, что мир лежит у твоих ног, сбила именно она. Благодаря тётке я научился относиться с уважением к своим оппонентам, считая их намного сильнее и умнее, чем, возможно, соответствовало действительности. Именно это качество заставляло и заставляет постоянно совершенствоваться.

Звонит мой телефон. Бросаю взгляд на экран. «Малахова М. Не брать!» И сбрасываю уже третий за вечер звонок.

– Вадим, иди уже. – Наталья кивает на мой телефон. – У тебя одна работа и никакой личной жизни.

– А ты? – Пропускаю мимо её замечание.

Почти все мои отношения заканчивались очень быстро. Девушкам нужно внимание, а с таким графиком, как у меня, времени не хватает даже на сон. Поэтому ни о какой личной жизни речи быть просто не может. Но ладно я. А у неё растёт сын.

– Я тоже уже иду. – Резко отталкивается от стола и встаёт. – Позвони. – Тётка кивает на телефон в моей руке. – Вы вполне ещё успеваете хорошо провести вечер. – Подмигивает, растягивая губы в улыбке, но сама выглядит устало.

– У меня были немного другие планы. – Лгу, не моргнув глазом. Нет никаких планов.

Если быть до конца честным, то убивать время на бессмысленную, абсолютно неинтересную, пустую болтовню мне ужасно жалко.

– Да-а?! – Тянет многозначительно. – Ну ладно. А-то меня начинает мучить совесть.

– На мой счёт твоя совесть может спать спокойно.

Подвожу родственницу до дома, но уезжать не спешу. Возвращаться в пустую холодную квартиру как-то не особо хочется. Барабаню пальцами по рулю и беру телефон с подставки. Снимаю блокировку и смотрю на номер, который скинула мне Дана. Усмехаюсь самому себе. По-идиотски тогда вышло. И прежде, чем я передумаю, набираю номер. Слушаю длинные гудки.

Занята? Не хочет разговаривать? Небрежно бросаю телефон на пассажирское сидение, будто это он виноват, что Дана не ответила.

Смотрю в темноту через лобовое стекло. Всё-таки когда я за рулём байка, мир ощущается иначе. Ты словно впускаешь его внутрь, вдыхая в себя. Чувствуешь кожей. А сидя в тёплом салоне, изолированном от посторонних звуков и запахов, ощущения совсем другие. Даже огни кажутся безликими и не такими живыми.

Мои мысли снова возвращаются к Дане. Наверное, было бы проще, если бы я не знал, что Наталья занимается её разводом. Всего лишь старая знакомая, поболтали-разбежались, ничего лишнего.

Снова набираю номер бывшей одноклассницы, и снова нет ответа. Оправдывая себя тем, что мне просто небезразлична судьба клиентки, подъезжаю с хорошо знакомому дому. Адрес Даны не изменился. Сколько раз я сидел на качелях в этом дворе и смотрел на горящие окна, надеясь увидеть в них знакомый силуэт. Пока не замерзали пальцы на ногах, и не пора было возвращаться домой. Таким дураком я выглядел в своих глазах. Хорошо, хоть ума хватило не признаться ей в своих чувствах.

Кто-то из философов говорил, что всё повторяется. Рано или поздно мы оказываемся в той же точке, которую проходили уже однажды. Вот и сейчас я снова смотрю на те же окна, только сижу не на скрипучих качелях, и мои ноги не мёрзнут. Снова набираю номер. Безрезультатно. Ну и где же ты есть, Дана? Выхожу из машины, уверенно направляясь к подъезду. Снова звоню и, наконец-то, длинные гудки заканчиваются.

– Дана… – Не успеваю договорить, как меня перебивают:

– Если ты ещё раз позвонишь или приблизишься к Дане, я лично разобью об твою голову кирпич. Понял?!

Ни фига не понял. Даже остановился посреди дороги от неожиданности.

Отнимаю телефон от уха и смотрю на экран. Ошибки нет – этот номер дала мне Дана, и он же указан в её деле. Тогда что за хрень? Уточнить не получается. Кто бы не ответил, он, точнее она, так как женский голос я ещё в состоянии отличить, отключилась.

Снова нажимаю на вызов.

– Ты! – Разрывает мои барабанные перепонки.

– Один момент. – Теперь словесный поток перебиваю я. – Видимо, произошла ошибка, и я не тот, за кого меня приняли.

– Что значит «не тот»? А кто тогда? – Задаётся вопрос уже другим тоном.

– Верт Вадим Георгиевич, помощник Иконниковой Наталья Ивановны, адвоката Аличевой Даны Сергеевны.

Статус адвоката я получил ещё в прошлом году, но по привычке называю себя помощником.

– Оу. И-извините. Я ошиблась…

– Бывает, – отвечаю снисходительно. – Этот номер Дана Сергеевна указала для связи…

– Да-да-да! Вот вы-то как раз мне и нужны!

– Чтобы опустить кирпич на мою голову? – Уточняю не без опаски.

Всё-таки дамочка настроена очень решительно.

– Нет. – С запинкой.

– Я пошутил.

– Ещё раз извините. Я решила, что звонит её муж. Он угрожал Дане. – Выпаливает скороговоркой, чуть снизив голос, словно прикрывает трубку рукой.

– Простите, что? – Вжимаю телефон в ухо, надеясь не пропустить ни слова.

Запись разговора ведётся автоматически, но мне нужна вся информация сейчас.

– Аличев дождался Дану после работы и хотел заставить подписать какие-то бумаги.

Шустрый гад! А Наталья была уверена, что до завтра он не очухается от «сюрприза».

– Где сейчас Дана?

– Дома. – Пауза. – Кажется, спит.

– Адрес?

– Ну, знаете ли?! Вы должны сами знать её адрес!

А дамочка-то не из доверчивых.

Называю адрес, который указала Дана.

– Я сейчас нахожусь именно по этому адресу, и здесь никого нет.

– Да, всё верно. Дана не может там находится. Она пока живёт у меня. Но адрес я вам не дам!

А дамочка молодец!

– Хорошо. Тогда передайте, пожалуйста, Дане Сергеевне, чтобы она утром обязательно связалась с Натальей Ивановной.

– Она и хотела… Только… Повторите, пожалуйста, своё имя. – Вдруг просит дамочка.

– Верт Вадим Георгиевич, – произношу чётко.

– Верт? – Снова пауза. – Вадик, ты что ли?

Вот это мы приехали!

Вот так легко, обычным обращением, противным уменьшительно-ласкательным «Вадик», меня отбрасывает назад, превращая в заурядного, незаметного очкарика, каким я был в школе.

С космической скоростью перебираю в уме всех бывших одноклассников, точнее одноклассниц, и знакомых, кто мог бы сейчас быть в хороших отношениях с Егоровой. И, как ни печально это признавать, никаких вариантов у меня нет. Я совершенно не помню с кем дружила Данка, когда мы учились в школе. Тогда мне казалось, что вокруг неё вились исключительно одни пацаны.

– Видимо, не узнал. – В голосе собеседницы слышится лёгкая самодовольная ухмылка.

Возвращаюсь к машине и опираюсь на капот. Взгляд сам останавливается на окнах, которые, что удивительно, я не забыл.

– Да. Похоже на то. – Приходится признаться.

– Ух ты! Богатой буду или жить долго? – Потешается дамочка вместо того, чтобы представиться.

– Да можно и то и другое вместе. Мне не жалко.

– Вот спасибо, Вадик!

Меня снова передёргивает от детского варианта моего имени, которое я никогда терпеть не мог. Почему-то для меня оно созвучно с малоприятным «недомерок».

– Вадим. – Поправляю свою собеседницу.

– Ого! Ну ладно. Хорошо, Вадим. – Соглашается, выделяя голосом имя. – Юлиана. Новицкая. Помнишь такую?

Мои брови сами ползут вверх. Конечно, помню. Скромная тихоня собиралась приложить меня кирпичом?! Неожиданно. Но, как я уже смог убедиться на собственном опыте, жизнь меняет людей. Иногда кардинально.

– Привет, Юлиана. Ни за что бы не узнал. Однозначно богатой жить долго будешь. – Замечаю с невольной улыбкой. – Что случилось у Даны? Объясни подробнее. – Перехожу на другой тон. Шутки шутками, а безопасность клиента имеет большое значение.

– Вадим, так ты что, правда, будешь вести Данкин развод? – Юлиана игнорирует важность моей просьбы.

Глубоко вдыхаю. Ужасно «люблю», когда отвечают вопросом на вопрос.

– Нет. В суде её будет представлять Иконникова, – повторяю терпеливо.

Честно говоря, мне совсем не хочется, чтобы Дана узнала о моём участии. Что теперь, скорее всего, станет проблематичным, учитывая этот звонок.

– Точно! Я и забыла. Вадим, слушай, а можно личную просьбу? – Юлиана вдруг переходит на шёпот. Звучит так смело, что я совсем не узнаю ту девчонку, с которой когда-то вместе учился.

– Смотря какую, – отвечаю осторожно.

– Если дело в оплате, то без проблем, – добавляет торопливо.

– Юлиана, может, сначала ты озвучишь, что тебе нужно?

– Не совсем мне… Хотя… Да, всё-таки мне… – Словно разговаривает сама с собой.

– И что же всё-таки тебе нужно? – Подталкиваю к ответу.

– Чтобы ты присмотрел за Данкой. – Даже не сказала, а протараторила. Словно хотела успеть выдать информацию, пока я не отказался. – Понимаешь, она сама никогда не пойдёт на это, а этот придурок… Он… В общем, не доверяю я ему. Никогда не доверяла, а теперь ещё больше.

– Он, я так понимаю, это Аличев?

– Да, Вадим. Просто сегодня Дане повезло – её встретил мой папа. А если у него не получится этого сделать? – Юлиана замолкает, и я чувствую, что она очень сильно переживает за подругу.

Так же как и я. Ловлю себя именно на этой мысли.

– Хорошо.

– Только, пожалуйста, не говори ей, что я тебя попросила. Дана иногда такая упрямая.

– Хорошо. – Соглашаюсь ещё раз. – Теперь-то адрес дашь?

Отвечает не сразу.

– Дам. – Называет. Оказывается, дом тот же, а вот номер квартиры отличается.

Вот где получился мой прокол, хотя я точно помню, что смотрел адрес. Ещё удивился, что Дана его не сменила, выйдя замуж. А вот с номером квартиры промашка вышла. На него я не посмотрел. Да и сам пришёл по «старой памяти».

***

Дана

Иконникова уверенным жестом медленно кладёт передо мной распечатанные листы.

– Что это? – спрашиваю, поднимая на неё взгляд.

Не знаю, как так получилось, но Наталья Ивановна рано утром сама позвонила и назначила мне встречу. Мне пришлось ехать к ней в сопровождении Игоря Алексеевича. Отпускать меня одну папа Юлианы категорически отказался.

– А это то, чем на сегодняшний день занимается ваш муж, а также годовые отчёты по доходам и налогам, – отвечает Иконникова. – Вы не стесняйтесь, ознакомьтесь поближе.

Осторожно, словно листы могут быть пропитаны ядом, беру в руки по одному, не веря тому, что вижу.

Когда мы собирались начинать свой бизнес, то Славик не рассматривал франшизы питания или салонного ухода. На автомобильный сервис, который он так хотел, нам прилично не хватало, а брать заём, превышающий все разумные лимиты, я отказалась. Тогда муж остановился на строительной ремонтно-отделочной компании. Инвестиций на неё нам вполне хватало, да и его специализация позволяла достаточно легко разбираться в этой сфере. Именно поэтому я пошла заочно учиться на дизайнера интерьера, параллельно работая мастером по маникюру.

Насколько я знала, сначала Слава принимал заказы от частых лиц на ремонт квартир, дачных домиков и небольших помещений. Вечно жаловался, что устаёт как собака и едва сводит дебет с кредитом. Рабочих не хватало, многие не задерживались надолго, и ему самому приходилось выполнять ту или иную работу, чтобы уложиться по срокам. Он приходил домой злой, голодный, с кучей грязной рабочей одежды, и я видела, что муж действительно устаёт физически. Но это было так давно.

Сейчас же, если верить тому, что я вижу, у него два крупных заказа, на одном из которых ведётся работа в две смены.

– Кроме фирмы «СтройДом», владельцем которой является ваш муж, Аличев Вячеслав Анатольевич в начале прошлого года поставил восемь кофеен самообслуживания в разных точках города. Каждая приносит довольно-таки неплохой доход.

– И куда же тогда всё это уходит? – Задаю вопрос в воздух. Я настолько привыкла, что «бедному» Славочке всегда не хватало денег, что других вариантов даже не допускала.

– У вашего мужа есть личные развлечения. Пожалуй, самым дорогим во всех смыслах является посещение ночного стриптиз-клуба «Клеопатра».

«Дана, сегодня завершаем объект. Возможно, не приду». – Всплывает в памяти.

И я верила.

– И как давно он стал завсегдатаем этого клуба? – Во рту у меня всё пересохло, и мой голос похож на скрип.

– Три с половиной года назад.

Три с половиной года назад… Отдаёт эхом в голове.

Тогда мы почти не пересекались дома. Он приходил домой слишком поздно, когда я, свалившись от усталости, уже спала. А он, как теперь выяснилось, «работал» сверхурочно, любуясь на стриптиз. И только ли любуясь? Хотя в интимном плане у нас никогда не было проблем. Секс – единственная супружеская обязанность, которую Аличев исполнял добросовестно.

– Как вы узнали?

– Он всегда расплачивается картой. Вот здесь распечатки по расходам за последние четыре месяца. – Передо мной плавно опускается ещё один лист с убийственными цифрами.

Получается, пока я тянула на себе все семейные расходы, мой муж выдавал чаевые, равные по размеру счёта за нашу квартиру. При чём даже не один раз в месяц.

Теперь всё становится на свои места. Терять половину всего, Аличев явно не согласится. А поскольку Иконникова, заморозив счета, дала понять, к чему всё может привести, Славик пошёл на крайние меры.

– Он просто так не сдастся. – Я произношу вслух очевидность.

– Просто так – нет, а по закону придётся. – Ответ Иконниковой звучит уверенно.

Но даже с ней мне эту войну не выиграть, и я снова поднимаю на неё свой взгляд.

– Он не отстанет, пока я сама не откажусь от того, чего даже не знала.

Словно издеваясь, память напоминает, как настойчиво Аличев добивался моего согласия. Только теперь его настойчивость будет проявляться уже в другом направлении.

– Я тоже так думаю. – Добивает жестокой прямотой Наталья.

– И что мне делать? Я не хочу тратить ещё десять лет своей жизни только теперь на развод.

– Столько не понадобится. Я уверена, что суд удовлетворит ваш иск уже при следующем рассмотрении. А вот с этим, – Иконникова кивком показывает на листы, – придётся поработать. Скорее всего, ваш муж предложит вам финансовую компенсацию. Приличную компенсацию. По крайней мере, я на его месте поступила бы именно так.

– И мне будет нужно согласиться на неё? – Смотрю на адвоката.

– Ни в коем случае. Он отобьёт её уже при следующем заказе.

Глава 9

Держу обеими руками чашку с чаем и бессмысленно смотрю, как в тёмном янтаре ароматного напитка отражаются блики.

Получаю неожиданный толчок под локоть, и чай расплёскивается, попадая на мои руки и стол.

– Снежана! – Юлиана прикрикивает на свою непоседливую дочь. – Ты посмотри, что ты наделала?! Беги к бабушке.

– Нет. – Моя Булочка смешно кривит носик и сильнее прижимается ко мне.

Мы сидим на кухне в новом доме Юлианы, куда она привезла нас вместе с Игорем Алексеевичем сразу после встречи с Иконниковой. Ещё в дороге я рассказала подруге все новости, от которых до сих пор не могу прийти в себя.

– Всё нормально, Юлян. Пусть с нами посидит. Она нечаянно. А бабушка с дедушкой пока сами пообщаются. Да, Снежуль?

– Дя-а! – Тянет малышка, что на неё наконец-то обратили внимание.

Я первый раз за всё время приехала к своей крестнице с пустыми руками. Бросаю многозначительный взгляд в сторону Юлианы, не давшей мне зайти в детские товары. Но та лишь качает головой.

Салфетками промакиваю капли на столе. Беру Снежану к себе на колени и утыкаюсь носом в светлые кудряшки. Глубоко вдыхаю ни с чем не сравнимый запах детских волос. Именно так пахнет настоящее счастье. По крайней мере для меня.

Юлиана вытирает стол и садится напротив.

– Дана, может, ты возьмёшь отпуск и поживёшь у нас, пока всё не образуется?

– Не до отпуска мне сейчас, Юлян.

Сегодня я взяла выходной, поэтому с лёгкостью приняла предложение подруги приехать к ней в гости. Но оставаться у них я точно не буду. Хватает того, что и так живу в её квартире.

– Ладно. – Как-то на удивление легко сдаётся Юлиана.

Придирчиво смотрю на неё, ища, в чём кроется подвох.

– А что сказала тебе адвокат? Ты, кстати, отдала ей запись? – Меняет тему как ни в чём не бывало.

– Да, отдала. Она вышла и лично поблагодарила Игоря Алексеевича за такую предусмотрительность.

– О! Не ожидала я такого от адвоката. – Расплывается в улыбке Юлиана. – Я почему-то думала, что юрист её уровня где-то там… – Подруга неопределённо вертит рукой, показывая наверх. – Рядом с небожителями.

– Наталья не такая. И, ты знаешь, она мне нравится. По возрасту не скажешь, что у неё уже много опыта, но по отзывам – прямо ас.

– Да, Александровна её тоже очень хватила.

– Обращалась?

– Я так поняла, что да.

– Ого. Буду надеяться, что она оправдает свою репутацию, – произношу и сжимаю губы.

– Дан… – Юлиана накрывает своей ладонью мою руку. – Всё будет хорошо.

– Хасё. – Поддакивает Снежана и кладёт свою ручку сверху.

– Да ты же моя сладкая. – Целую пушистую макушку.

– Вот видишь. Устами младенца… Как говорится.

Если бы так было в действительности.

– Ты думаешь, что Аличев столько корпел над своим богатством и вдруг возьмёт и согласится с ним расстаться?

– А куда он денется? Главное, чтобы ты не стала его жалеть.

– За что?! – Возмущаюсь от такого предположения. – За то, что он всё время держал меня за полную дуру?

Юлиана вздыхает.

– Я, между прочим, тебе сколько раз говорила, что твой Славик борзеет от наглости? Но ты никогда меня не слушала, а его всегда защищала.

– Я ему верила…

Верила настолько, что даже мысли не допускала, что мой муж может оказаться таким меркантильным подлецом.

Аличев позвонил вечером. Долго смотрела на экран, решая, хочу я с ним разговаривать или нет. И всё-таки взяла трубку. Мой муж, очень надеюсь, что очень скоро он станет бывшим, горячо извинялся за вчерашнее. Божился, что сам не понял, что на него нашло. Что он не хотел ничего такого, о чём я могла подумать. Предлагал встретиться днём в людном месте и спокойно поговорить.

Слушая всю эту сахарную ваниль, меня начало подташнивать от такого неприкрытого лицемерия. Пришлось напомнить ему, что мой ответ, разговаривать с ним только в суде, за прошедшие сутки не изменился и не изменится. Попросила больше не звонить и положила трубку. Честно говоря не думала, что Аличев отстанет, но он больше не звонил.

В итоге, промучившись бессонницей, я смогла заснуть только под утро, пока меня не разбудил телефонный звонок.

– Алло? – Пролепетала, толком не проснувшись и даже не посмотрев, кто звонит.

– Господи, Дана! Наконец-то! Ты где? – Громкий голос подруги так резко ударил по ушам, что я невольно скривилась.

– Дома. – Бросила взгляд на часы, в ужасе отмечая, что проспала.

Сегодня я хотела прийти в студию пораньше.

– Что случилось? – Резко встала, но от услышанных слов тут же плюхнулась обратно.

– Пожар в вашем цоколе, Дан.

Дальше я не слушаю. Подскакиваю как ошпаренная и собираюсь быстрее новобранца, поднятого по тревоге. Вылетаю из подъезда и нос к носу сталкиваюсь с Вертом. Хочу проскочить мимо, но не получается.

– Стоять! – Ловит меня, перехватывая за талию.

– Вадим! Пусти! Ты что здесь делаешь?

Вместо ответа Верт опирается другой рукой о перила и глубоко вдыхает, словно пытается прийти в себя.

– Ты почему на звонки не отвечаешь?

– Вадим, извини. Я помню про обещанное «поболтать», но сейчас я, правда, очень спешу. – Кажется, меня накрывает дежавю.

– Можешь не торопиться, в вашем крыле в ближайшую неделю работать будет невозможно.

– А ты откуда знаешь? – Недоверчиво смотрю на бывшего одноклассника.

Волосы взъерошены, на лице грязная полоса.

– Только что оттуда.

– И что ты там делал?

– Тебя искал. Потому что кое-кто, – выделяет интонацией, – не может ответить, когда звонят.

– Я проспала. И звонки не слышала. – На телефоне, кроме номера Юлианы, оказалось очень много пропущенных, но перезванивать мне было некогда. – А потом торопилась.

– Проспала она. – Передразнивает Верт. – За то меня чуть не казнили по твоей милости. Причём дважды. Идём.

Не отпуская мою руку, тянет за собой.

– Куда? – Не успеваю за его быстрым шагом.

Но вместо ответа Вадим достаёт телефон и кому-то звонит.

– Отбой. Дома была. Проспала… – Бросает на меня быстрый взгляд. – Сейчас привезу.

– Э-э-э! Полегче! Куда ты меня везти собрался? – Пытаюсь выдернуть руку.

Верт резко останавливается.

– К Иконниковой. Велено достать тебя хоть из-под земли и привезти как вещественное доказательство.

– Так ты не пошутил и, правда, работаешь с ней? – Уточняю ещё раз.

Ну мало ли. Вдруг случится чудо. Но чуда не происходит. Вадим смотрит так, что лучше бы я не спрашивала.

– Работаешь – это ты громко сказала. Пока я только пытаюсь выловить тебя, – отвечает и останавливается возле новенького чёрного мотоцикла.

Я медленно скольжу взглядом по металлическому красавцу, любуясь им, пока Вадим не протягивает мне мотоциклетный шлем.

– Надевай.

Что? Я? На мотоцикл? Ни за что!

– Не буду. – Пячусь назад. – Я жить хочу.

– Значит, надевай. – Всовывает мне в руки эту непонятную штуку, и я стою с ней как истукан. – Дана, ау!

– Я боюсь. – Хлопаю глазами, а у самой коленки трясутся. Мозг вопит об опасности, а тело отказывается сопротивляться.

– Закроешь глаза.

– Ты прикалываешься?

– Нисколько. – Сам надевает на меня шлем, как маленькой помогает застегнуть застёжку и подтягивает ремешок.

В ужасе смотрю на Верта через визор шлема. У меня такое ощущение, что я это не я. И всё, что происходит, не со мной, а просто кошмарный сон. Только проснуться у меня никак не получается. Вадим что-то мне объясняет, но я почти его не слышу. Я вообще не понимаю, откуда он взялся, и к тому же командует.

– Всё запомнила?

Киваю как болванчик. Ничего я не запомнила. Всё, что я поняла, что ни в коем случае его не отпускать. Только мне не понятно, как я вообще согласилась на всё это. А когда Вадим трогается с места, я утыкаюсь ему в спину и закрываю глаза, не желая ничего ни видеть, ни слышать. Пальцы немеют – так крепко я держусь за бывшего одноклассника, словно только от него одного зависит моя жизнь.

***

– Непонятно, почему сразу не сработала сигнализация и система пожарной безопасности. – Возмущается Иконникова, но её слова звучат как-то отдалённо.

Я вроде бы здесь. Точнее тело моё здесь, потому что его привёз Верт. А вот душа или что там вместо неё, похоже, выскочила по пути и никак не может найти дорогу обратно.

Пострадавших нет, и это главное. Иконникова уверена, что провокация на поджёг – не совпадение, а я пока ещё плохо осознаю этот факт. Единственная мысль, которая протолкнулась сквозь хаос, царивший в моей голове, – на данный момент я осталась без работы

– Дана, не хочу сгущать краски, но я настоятельно советую поехать в отпуск. Самый идеальный вариант: навестить родителей. Ты говорила, что давно не была у них?

Наталья легко перешла на «ты», когда напомнила мне про выпускной и нашу с ней «Макарену».

– Да. Не была. Давно. – Отвечаю механически. – Но не поеду.

– Вот как?

Оставляю её вопрос без ответа. Признаваться, что моя мать оказалась на стороне единственного зятя, мне совсем не хочется.

«Трудности нужно переживать вместе». – Таким был совет самого близкого мне человека.

Славик первым успел поплакаться любимой тёще и очень просил «вразумить непутёвую дочь», решившую разрушить такую крепкую семью.

– Я лучше приму приглашение подруги. – Усмехаюсь про себя, как быстро исполнилось желание Юлианы.

«Накаркала» мне вынужденный отпуск подруга, не желавшая оставлять меня без присмотра, так как Игорю Алексеевичу вчера пришлось срочно улететь по делам.

– У неё большой дом в пригороде. – Зачем-то объясняю Наталье.

– Хорошо. – Соглашается Иконникова.

В кабинет входит Вадим и протягивает Наталье какие-то бумаги.

– Задымление? Уверен? – Иконникова, бегло пробежав глазами по распечаткам, вскидывает на него внимательный взгляд.

– Такова предварительная версия. – Верт едва заметным движением головы показывает наверх. – Доказать что-то будет сложно – камер нет.

Сейчас Вадим без мотокуртки, в которой он выглядит по-мальчишески. И я не без интереса слежу за его движениями, манерой и мимикой.

Кто бы мог подумать, что из спокойного уравновешенного незаметного ботаника, каким я его помнила, он превратится в заправского гонщика. А уж свою первую поездку на мотоцикле я точно не забуду до конца своей жизни.

– Как удобно. – Бросает Наталья с сарказмом. – Ладно. Дождёмся официальной версии. В любом случае расследование будет.

– Если не прикроют. – Вставляет Вадим.

– Тоже не исключено. – Наталья недовольно ведёт головой и трёт висок. – Значит, так. Пока Самойленко в отъезде, ты лично занимаешься безопасностью Даны. Лучше перестраховаться. – Отдаёт распоряжение и поворачивается ко мне. – Дана, Вадим отвезёт тебя к подруге.

– Нет! – Выкрикиваю, подумав про мотоцикл.

И вижу, как уголок губ Верта приподнимается в довольной улыбке. Смешно ему, видите ли.

Не знаю, хотел он покрасоваться, или всегда так ездит, но от его лавирования между машинами мне до сих пор дурно. И, когда мы приехали, Верту пришлось чуть ли не отдирать меня от него самого. Потому что добровольно отцепляться я не хотела.

– Нет?

– М-мне будет нужно собрать кое-какие вещи. – Нахожу подходящую, как мне кажется, отговорку.

– Да пожалуйста. Соберёшь всё необходимое, и Вадим отвезёт.

– А если будет целый чемодан?! – Заявляю громогласно и встречаюсь с насмешливым взглядом голубых глаз.

Мы столько лет учились вместе, но цвет глаз Вадима я разглядела только сейчас. До сих пор не могу свыкнуться, что передо мной всё тот же Вертик, как дразнили его в школе.

– Да хоть два.

– Может, тогда лучше на такси? – Жалобно выпрашиваю более или менее безопасный вид транспорта.

– Вадим, довезёшь на такси. – Вносит корректировку Наталья, видимо, так и не догадавшись что к чему.

Не скажу, что я в восторге от такой перспективы, но отказываться, не зная, что ещё может выкинуть бывший, явно глупо.

Вдвоём, как примерные школьники, мы с Вадимом выходим из кабинета Иконниковой.

– Мне нужно позвонить. – Поднимаю на него взгляд. Хотя я и так до этого всё время разглядывала его без зазрения совести.

– Юлиана уже в курсе. – Бросает лаконично.

– Да-а? – Я снова глупо хлопаю глазами.

– Это она меня разбудила. И, кстати, она попросила привезти тебя к ней.

Трясу головой, ничегошеньки не понимая.

– Подожди. А она… То есть ты… Вы что, общаетесь? – Спрашиваю в лоб, потому что вчера подруга ни словом не обмолвилась об этом.

Ну, Юлиана. Я тебе устрою допрос с пристрастием!

– Нет. Точнее, теперь да. Пересеклись, хм… по работе, если можно так выразиться.

– Ясно. – Бормочу, хотя мне совсем ничего не ясно. – Так, а пожар тогда… случайность или… нет? – Последнее слово даётся мне с трудом.

– Пожар – это, конечно, громко сказано. Больше, чтобы раздуть панику. Что, собственно и вышло из-за сильного задымления.

– Пусть будет задымление.

– Пока сказать сложно. Видишь ли, всё произошло задолго до начала рабочего дня, когда в цоколе никого не было. Если и преднамеренно, то только с целью напугать, а не нанести вред.

Мы доходим до парковки рядом с адвокатской конторой.

– Вадим, я не поеду больше на мотоцикле.

– Не поедешь, – отвечает, озираясь по сторонам. Останавливает на ком-то взгляд и жестом обозначает свой интерес.

Смотрю в ту же сторону и вижу, как к нам направляется долговязый парнишка. Подходит, здоровается с Вертом за руку и вежливо приветствует меня.

– Всё как обычно, – говорит ему Вадим и кладёт на протянутую ладонь ключи от мотоцикла.

– Будет сделано, Вадим Георгиевич. – Широкая улыбка озаряет лицо паренька.

И тот направляется к гордо выделяющемуся на парковке мотоциклу, возле которого уже залипли мальчишки.

– Ты что, дал ему свои ключи?! – Я в шоке от такой легкомысленности.

– Он отгонит байк на платную стоянку. Здесь рядом. – Спокойно объясняет Вадим, словно попросил знакомого покормить кота в своё отсутствие.

Только мотоцикл – это не кот!

– А-а… – Хочу спросить, но замолкаю. Лишь смотрю, как паренёк, красуясь перед ребятнёй, садится на Вертовский мотоцикл. – И ты не боишься? – Всё-таки задаю вопрос, глядя со стороны на чертовски красивое, но неприемлемое для меня средство передвижения.

– Что он решит покататься и разобьёт? Нет. Не все люди делают гадости, Дана. А Макс слишком… э… благодарен, чтобы пойти на какое-либо нарушение. Права у него есть. Он работает рядом и иногда, как сейчас, подрабатывает, транспортируя моего Ветра до платной парковки.

Глава 10

«Ветра… Верта». – Приходит на ум анаграмма, очень точно называющая и того, и другого.

– Это из-за меня, да?

– Нет. – Качая головой, тянет Вадим. – Тётушка тоже не в восторге, что я на нём езжу. Но, когда нужно очень быстро, передвигаться на мотоцикле намного удобнее.

От такого обращения к Иконниковой появляется ощущение, что мы с ним заходили на утреннюю чашечку чая, а не вышли из адвокатской конторы.

– Понятно. – Тяну, слушая, как улюлюкают пацаны в след уехавшему байку.

– Да и с чемоданом будет на мотоцикле не очень удобно. – Доносится до меня обрывок фразы.

– Что? – Возвращаю внимание на Вадима.

– Чемодан тебе в руках держать неудобно будет, говорю. – Издевается надо мной Верт, намекая, что я наберу кучу вещей.

На секунду представляю себе картинку: я, в мотоциклетном шлеме, с чемоданом под мышкой, вцепившаяся в Верта. И не могу сдержать улыбку.

– А что сразу мне-то? Я держаться буду. А ты можешь поставить чемоданчик перед собой, и нормально. – Не остаюсь в долгу.

Верт вскидывает одну бровь. Несколько секунд мы играем в гляделки. Беспечно стоим посреди улицы, словно не было ни сумасшедшего утра, ни провокации поджога цоколя, где я работаю, ни угроз моего мужа.

– Об этом я не подумал, – отвечает Вадим с серьёзным выражением лица. – Так, может, вернуть Макса, пока не поздно? Как раз и попробуем.

Вот же ведь. Непробиваемый!

– Без меня. Ладно? – Сдаюсь, слушая беззвучный смех. – Ты, так уж и быть, можешь ехать рядом, а я на старом добром такси как-нибудь.

– Так не пойдёт. – Снова беззвучно смеётся Вадим. – Мне от тётушки потом такой нагоняй прилетит.

– В угол поставит?

– Если бы. Идём. – Показывает приглашающим жестом.

– Так такси вроде бы нет.

– Уже подано.

– Да? – Ищу глазами хоть что-то, отдалённо напоминающее такси, и не вижу. – И где? – Перевожу взгляд на Вадима.

– Четыре колеса устроят? – Уголок чётко очерченных губ приподнимается в полуулыбке.

– Вполне. Даже если это обычная телега.

– Телега? – Верт на долю секунды теряется, а я чуть ли не пищу от восторга, что не только я выгляжу дурочкой. – Чёрт, Дана, ну ты жжёшь! – Качает головой, когда до него доходит смысл. – Один-ноль в твою пользу.

– А-то! – Заявляю с наигранной гордостью. – Показывай свою телегу.

– Ну знаешь ли… – Звучит, как мне кажется, немного обиженно.

Вадим пикает брелоком, и мне тут же хочется забрать свои слова обратно. Всё-таки я сильно поспешила обозвать шикарный кроссовер телегой.

– Ой, какая красотка! – Пытаюсь хоть как-то исправить ситуацию.

– Не подлизывайся. Это он.

– Да-а?

– Да. Садись. – Приглашает с невозмутимым спокойствием и явно задетым эго.

Открывает передо мной переднюю дверцу, но взглядом внимательно осматривается вокруг. Небрежным движением бросает на заднее сиденье свою кожаную куртку и садится на водительское место.

– Пристегнулась? – Бросает на меня взгляд, вставляя ключ в замок зажигания.

– А? Сейчас. – Неловко копошусь с ремнём безопасности. – Всё. Я готова.

Ещё раз проверяет взглядом, готова ли я на самом деле.

– Н-но! Поехали! – Командует Верт как заправский извозчик и, едва касаясь рулевого колеса, выруливает с парковки.

– Один-один. – Тихо смеюсь.

И всё-таки всё какое-то нереальное. Словно меня угораздило попасть в другую, параллельную вселенную. Потому что моя размеренная, монотонная, совершенно безэмоциональная жизнь вдруг перевернулась. Словно её сорвало с оси, и теперь швыряет то вверх, то вниз, как на американских горках.

По большому счёту мне нужно хвататься за голову, а я улыбаюсь простым шуткам Вадима, и вся серьёзность ситуации, в которой я нахожусь, выглядит не такой устрашающей, как кажется на первый взгляд. Но что ещё удивительнее, я и сама ощущаю необъяснимое спокойствие, словно уверена, что если прямо сейчас подо мной начтёт обваливаться асфальт, то я всё равно буду стоять на твёрдом участке.

Вадим поднимается вместе со мной в квартиру, в которой я так и не бываю. Не могу. Я бы уже давно всё выбросила и наняла бригаду рабочих, чтобы переделали всё к чертям, если бы не раздел имущества. Именно с этой мыслью я застываю на пороге, совершенно забыв про своего неожиданного гостя.

– Дан, можно мне умыться? – спрашивает Вадим.

– Да, конечно. Проходи. – Отмираю. – Ванная там. Сейчас принесу чистое полотенце, – отвечаю на автомате.

Достаю из комода полотенце и меня отвлекает звонок. Принимаю вызов и, как могу, успокаиваю подругу, что со мной всё хорошо. Совершенно забываю про Верта, пока тот не заходит в комнату. Рукава закатаны до локтя, а с мокрого вихра волос на лицо стекают капли. Виновато протягиваю ему полотенце и залипаю на мужских руках, когда Вадим закрывает лицо полотенцем.

– Дана, ты меня слышишь?

–А? – переспрашиваю, так как совершенно не слышала, о чём она говорила.

Отворачиваюсь, пока меня не поймали за подглядыванием, сворачиваю разговор, пообещав приехать как можно скорее, и пытаюсь привести мысли в порядок.

Когда я поворачиваюсь, Верта уже нет. Выхожу из комнаты и врезаюсь в него. Опять.

– Осторожнее. – Ловит меня за локти. – Полотенце я положил в ванной.

– Хорошо. Спасибо.

Отпускает и отходит на шаг.

– Ещё бы кофе для полного счастья…

– Есть в зёрнах. – Киваю, приглашая пройти на кухню.

– Предлагаешь, погрызть? – Снова шутит.

– Да ты гурман, оказывается. – Я так отвыкла от такого общения, что не знаю как реагировать.

Достаю из шкафчика ручную мельницу и баночку с кофе.

– Ты крепкий пьёшь?

– Да.

Кладу двойную порцию зёрен.

– Давай помогу. – Забирает у меня кофемолку и сам крутит ручку.

Словно заворожённая наблюдаю за его движениями. Ничего необычного в них нет – Вадим просто водит резную ручку по кругу. Но то, что это делаю не я, а кто-то другой, для меня настолько непривычно, что я, как загипнотизированная, не могу отвести взгляд.

– Красивая…

– Что? – Растерянно хлопаю глазами, не понимая о чём он говорит.

– Штука красивая. – Кивает на кофемолку, больше похожую на произведение искусства, чем на кухонную утварь.

– А… Да. Она из натурального дерева. Её подарила Юлиана на деревянную свадьбу. – Зачем-то говорю, и тут же жалею об этом. – Извини.

– За что? Очень хороший подарок. Главное – нужный. – Добавляет Вадим.

– Это точно. – Соглашаюсь с ним и понимаю, что не от всего я готова избавиться, как решила ранее. По крайней мере есть вещи, которые мне дороги независимо, что они были подарены нам двоим. – Я её с собой заберу. – Заявляю твёрдо.

– Не хочешь оставлять бывшему мужу? – Звучит с безобидной иронией.

– Обойдётся. Всё пусть забирает, а её не отдам.

Почему-то мне кажется, что Аличев будет судиться за каждую тряпку.

По кухне распространяется запах свежеприготовленного кофе, жестоко напоминая о том, что сегодня я не успела позавтракать. Но я совсем не уверена, что из еды смогу что-то найти.

– Кажется, кроме кофе, больше ничего нет. – Признаюсь Вадиму.

– А мне больше ничего и не надо. – Уверяет Верт. – Кофе – это же напиток богов!

– Да? – С сомнением.

– Да. – Уверенно.

Никогда не любила кофе, и никогда не понимала культа этому горькому напитку. Так, за компанию, чашечку могла выпить, но только сладкий.

Всё-таки заглядываю в холодильник, где сиротливо стоит банка сгущённого молока. Несмотря на удобные пластиковые упаковки, я всегда покупала в жестяных банках. Смотрю на дату – ещё пригодно. Показываю Вадиму весь стратегический запас.

– Ого! Так это, можно сказать, совсем рай! – Радуется Верт.

В нём столько энергии и оптимизма, что просто невозможно не заразиться. Только не хочется.

– Ладно, ты тогда тут сам, а я пока соберу вещи. Не против? – Собираюсь выйти из кухни.

– Без проблем. Ножик-то консервный дашь?

– Ой! Вон там возьми. – Показываю на верхний ящик и выхожу.

В последнее время мне очень тяжело находиться в любой компании, и, уж тем более, в компании бывшего одноклассника.

Оставляю Вадима хозяйничать, а сама иду в спальню, в которой после того вечера я ни разу не заходила. Только шкаф с вещами стоит там.

Медленно обвожу взглядом небольшую комнату.

Обои, портьеры, покрывало на кровати, и даже декоративные подушки – абсолютно всё я выбирала сама. Старалась создать уют. И мне очень нравилось то, что получилось. Только сейчас комната, в которой я жила с самого детства, казалась пустой, холодной, мёртвой.

Сквозь задёрнутые шторы просачивается дневной свет, но я всё равно щёлкаю выключателем. Мне кажется, здесь даже запах изменился. Стараюсь не обращать внимания на неприятные ощущения, открываю шкаф и достаю несколько футболок, водолазку с длинными рукавами, толстовку, джинсы и кардиган. Вещи перекидываю на руку, а не кладу на кровать, словно они там могут испачкаться. Добавляю банный халат, шёлковую сорочку и три комплекта нижнего белья. Держать становится неудобно, и я выхожу с ними из комнаты. Застываю в проходе, не понимая, что не так. И только спустя несколько секунд до меня доходит, что в кухне шумит вытяжка. Славик всегда включал её, когда курил. Меня передёргивает от неприятного воспоминания. И я со всем шмотьём в руках направляюсь в кухню.

Верт стоит ко мне спиной, что-то колдует у плиты, а вместо сигаретного дыма пахнет топлёным молоком.

– Вадим?

– А? – Верт оборачивается и выключает вытяжку.

Становится сразу тихо, а молочный запах усиливается.

– Почти готово. Я тут немного похозяйничал. Ругаться не будешь?

– Н-нет. – Смотрю на Вадима как на существо из другой Галактики.

Славик не мог сам себе ложку достать, не говоря уже о том, чтобы самому сварить кофе или что-то, даже не приготовить, а просто разогреть.

Верт подносит ложку ко рту, дует на неё, и пробует.

– Вроде бы съедобно. Решил сварить кашу, чтобы зря не пропадать добру. – Показывает на открытую банку сгущёнки. – Будешь?

Вместо ответа мой желудок предательски сдаёт меня.

– Ясно. Будешь. Может, тогда положишь куда-нибудь… – Верт с хитрым прищуром кивает на меня.

Опускаю взгляд на свои руки, и до скрежета стискиваю зубы. На самом верху гордо выпирая, красуется тёмно-синий бюстгальтер с эффектом пуш-ап. Браво, Дана!

– Чёрт. – Ретируюсь с кухни.

Лицо полыхает, а живот скручивает таким спазмом, что я готова съесть этот долбаный пуш-ап!

– Дан, а есть… А, всё! Нашёл. – Раздаётся с кухни. – Идём, пока не остыло.

Возвращаюсь и стараюсь не смотреть на Вадима. Верт ставит передо мной тарелку с дымящейся овсянкой.

– Не думала, что из ничего можно сварит кашу.

– Пфф! Кашу из топора сварить можно. Ты, Егорова, русские народные сказки плохо помнишь. Держи. – Вручает мне ложку и отходит к плите.

Сказки я помню, только в жизни как-то ещё не сталкивалась. До сих пор.

– М-м-м, а это вкусно. – Приходится признаться.

– Ещё бы! Сгущёнка творит чудеса. – Вадим легко отдаёт свою заслуженную похвалу молочному продукту. – Я поесть утром не успел. А кофе что-то не особо спас. Подумал, что ты тоже не ела.

– Не-а, – отвечаю, дуя на кашу. – Офигеть. Нереально вкусно.

– Это ты просто голодная. Кофе будешь?

– Буду.

После такой каши и шока, я готова выпить даже кофе.

– Со сгущёнкой такая вкуснятина… М-м-м… – Нахваливает Верт и сам насыпает зёрна в мельницу.

Пока мы завтракаем, забываю обо всём, слушаю истории Вадима из практики, пью густой сладкий кофе и, наверное, первый раз за всё последнее время не думаю о том, как жить дальше.

Заигравшая мелодия на телефоне безжалостно возвращает меня в реальность.

– Дана, ты где? – Нервным голосом спрашивает Юлиана. – Давай, я приеду, а?

– Не нужно. Я ещё дома. Кофе пила. Не переживай. Скоро буду.

– Что? Кофе? Ты? Ладно. Дан, слушай, можешь взять лампу для сушки лака? Или у тебя дома нет?

– Почему нет? Всё есть. Хорошо, возьму.

– Ты моя фея! Спасибо. Напиши, как поедешь, – просит Юлиана и отключает звонок.

Откладываю свой телефон в сторону, но теперь оживает гаджет Вадима. Встаю из-за стола, собираясь убрать посуду.

– Даже кофе не дадут спокойно попить, – ворчит Верт и забирает пустую чашку из моих рук. – Я вымою. Иди ищи свою лампу.

– Спасибо, Вадим. Всё было очень вкусно.

Выхожу из кухни, достаю старую лампу и выношу её в прихожую, где стоит пакет с вещами. Дверь на кухню прикрыта, и сквозь шум воды ничего не слышно. Хочу положить лампу в пакет, но застываю на месте, натыкаясь на взгляд своего мужа, бесшумно открывшего дверь.