Никитич. Тайна похотливого привидения.
Пролог
Танька Милюхина весело шагала вдоль деревенского поля.
Смеркалось. Солнце уже закатилось за горизонт, но небо еще оставалось серым, а воздух был приятно-прохладным.
Пахло свежей травой, влажной землей и дымком от костров: где-то жгли старую листву.
Весна в этом году была ранняя. Снег давно уже сошел, почки на деревьях уже лопались, уступив место нежной зеленой листве.
Хозяйки уж начали выставлять на крыльцо рассаду, а самые спорые даже парники засеяли. Кто-то уже и землю проборонил под посадки.
Только Таньке обо всем этом думать не хотелось! Молодая, красивая, в легкой красной куртке и сапогах на босу ногу, она бодро вышагивала от речки!
В своих мечтах Танька была, если не королевой красоты, то супермоделью уж точно. Ну или хотя бы актрисой. Можно даже сериальной. Хотя лучше, конечно, примой! Чтобы Оскара! Или Золотую Пальмовую Ветвь!
А Танька бы стояла на сцене у микрофона, утирала бы слезы шелковым платочком и говорила бы что-то вроде:
– Иногда мне кажется, что меня недооценивают! Но не сегодня!
Так ей эти мечты понравились, что Танька аж рассмеялась в голос, запрыгнула на крупный камень, отколовшийся от ворот старой церкви, раскинула руки, обернулась, словно на сцене…
Вдруг вдалеке каркнула ворона!
Танька резко обернулась, посмотрела на церковь… Развалины, как развалины… Темное, заброшенное здание величественно вздымалось к небесам, пропарывая те острым шпилем. Церковь глядела на бренный мир темными глазницами выбитых окон. Облетевшая штукатурка обнажала широкие трещины на стенах, облезший купол жутковато блестел в последних отсветах солнца… Что-то зашебуршало в камнях. Должно быть, мышь…
– Фу! Жуть жуткая! – фыркнула Танька.
Она себя представляла, конечно, артисткой романтического плана.
Никак не хоррора!
Поежилась, отвернулась, спрыгнула на землю и…
Вдруг почувствовала сладковатый аромат. Вроде как карамелька, но явно с аптечным привкусом. Деревенская девчушка повела носом, вдохнула поглубже, принюхиваясь, оглянулась, вглядываясь в траву. Нет, ничего такого не цвело. И вообще тут ничего не цвело! Только жабы вот прыгают. Прыг-скок! Прыг-скок! Ох, какие же они смешные, эти жабы! Прыг-скок!
Танька сама не заметила, как захохотала в голос! До слез! До коликов в животе! Реальность вокруг нее стала какой-то мягкой, маслянистой, расплывчатой!
Танька и сама попробовала прыгнуть! Прыг-скок! Потеряла равновесие, присела, встала, неловко выпятив попу…
И тут она почувствовала, что кто-то легонько шлепнул ее пониже спины!
– Ой! – игриво хохотнула Танька.
До чего же это все было смешно!
Она резко обернулась, чтобы посмотреть на этого шутника и…
Перед ней стояла расплывчатая, теряющая свои очертания темная тень… Она словно висела в воздухе. Покачивалась, будто трепетала на ветру…
Танька прищурилась, замерла. Это же столб от ворот? Да? Когда луна всходит, то, наверное, от него именно такая тень…
Когда луна всходит.
А на небе луны еще не было…
Все Танькино веселье моментально улетучилось, по телу пробежала волна холодного ужаса. Она широко распахнула глаза, только вот сфокусироваться никак не могла! Реальность упорно ускользала от нее.
Но когда черная расплывчатая фигура подняла руку и потянулась вперед, Танька абсолютно точно поняла, что тянутся не от нее, тянутся к ней!
– А-а-а-а! – огласил всю деревню душераздирающий визг. – Привидение!
-
*****
___________________________
Добро пожаловать в мой Цикл книг про Никитича.
Тайны, преступления, уютная деревня, дружба и настоящая любовь.
И, конечно, настоящий майор! Как без него.
Каждую из книг можно читать отдельно, но вместе интереснее)
https://author.today/work/series/56208
Глава 1
Никитич очень не любил пробки!
Именно поэтому выехать из деревни в город надо было, пока городские лентяи еще дрыхнут! Семь часов – это уже поздно! Встать надо в пять, выехать в полшестого!
План давно был продуман и идеально отработан!
Встать раньше всех. Выпить кофе, пока никто не орет. Выехать, пока Москва окончательно не проснулась. Все четко, ясно и безупречно! В теории…
А на практике?
– Где мой ботинок! – спрашивал Никитич сам себя, крутясь по прихожей.
Заглянул под скамейку! Нет.
Открыл шкаф, посмотрел внутри. Нет.
Подумал, закинул голову, ощупал полку для шапок… Блин! Тоже нет!
Растерянный Никитич угрюмо стоял посреди прихожей, осматривая коварное пространство.
Рядом, на специально выделенной тумбе, сидела помесь рыси и мейн-куна, которую вся деревня звала Майор, и лишь для Никитича это был Рыжий.
Соколовский замер. Внимательно посмотрел на кота. Ему показалось, или тот презрительно скривился?
– Ну? Что смотришь? Выкладывай давай!
Кот нервно дернул хвостом.
Ага!
Внутри Соколовского все ликовало! Чутье сыщика и в этот раз его не подвело!
– Где мой ботинок?! – прошипел майор, наклонившись так, чтобы смотреть глаза в глаза коту.
Рыжий не ответил. Лишь развернулся и, демонстративно задрав хвост, ушел вглубь дома.
– Вот зараза! – выругался майор, решив, что ботинок заиграл именно кот.
Однако…
Махина из мышц и когтей, бесшумно проследовала к детской и аккуратно открыла дверь легким нажатием лапы.
Рыжий сел на пороге и высокомерно обернулся на майора. Мол: “Иди!”
Никитич вздохнул, почти умоляюще посмотрел на кота, но тот был непреклонен: “Сам, сам… Сам сделал, сам иди и ботинок забирай!” – словно говорил его взгляд.
Соколовский стиснул зубы, чуть шире открыл дверь, медленно, на цыпочках шагнул внутрь!
– Пи-и-и-п! – тут же раздалось у него из под правой ногой.
Майор отпрыгнул:
– Уй-ё-ё-ё-ё! – этот звук издал уже он сам.
Под пяткой были острые пластмассовые кубики.
– Так, Соколовский, замри! – скомандовал он сам себе. – Мало что ли ты минных полей прошел?
Выдохнул, сконцентрировался…
Шаг, еще один! Аккуратно отодвинул танк, плюшевого медведя, игрушечное пианино…
Вот! Есть! Попался!
Ботинок стоял на платформе с прикрученными колесиками. Он был доверху нагружен странными предметами. В некоторых угадывались резиновые фигурки животных, некоторые явно были кубиками, но выполняли, судя по расположению, очень важную роль… Его левый ботинок явно был грузовиком!
– Хорошо, хоть не корабликом, – проворчал майор, вытряхивая игрушки.
Вылетел из комнаты в два прыжка, выдохнул…
– Фу! – утер лоб. – Дай пять! – обернулся к коту.
Тот лишь коротко мявкнул. И не укусил Соколовского, когда тот коротко погладил его между ушей. Никому кроме Никитича, кстати, подобных вольностей не позволялось…
Как только за майором закрылась дверь, в доме наступило другое утро. Тихо скрипнула дверь первой гостевой. Дарья Сергеевна тихо вышла из своей спальни, посмотрела в окно на отъезжающий внедорожник и коротко кивнула сама себе.
Теперь настало ее время. В ближайший час – она тут главная.
Глава 2
Самым важным, Дарья Сергеевна, считала, конечно, завтрак! Из всех приемов пищи… Да, да… Именно он.
Максимум углеводов и белок! Все по науке. И по канонам французской кулинарии. Сегодня в планах у домоправительницы были блинчики с творогом. А правильные блинчики должны быть только на парном молоке! И если вы думаете, что это сложно, значит, вы не знакомы с Дарьей Сергеевной Дашковой – ударение строго на первую “а”!
Она подхватила бидон и вышла из дома. На плечах у нее был элегантный серый кардиган из джерси. Он приятно прилегал к коже, мягко согревал и отлично сочетался с ярко-розовыми калошами из вспененного полиуретана.
Молочница жила недалеко – всего делов-то улицу насквозь пройти.
Но Дарья Сергеевна поджала губы, недовольно фыркнула и свернула к огородам.
Так не нужно было идти мимо строящегося дома Михайловских.
Парнишка тот, что с Никитичем за кошками ездил, Евген, как-то странно себя повел после знакомства с домом Соколовских.
Долго ходил по Москве бледный и тихий, а в конце концов, напросился охранником на объект! С точки зрения карьеры это был провал! Но с точки зрения Евгена…
Он каждое утро встречал Дарью Сергеевну сияющей улыбкой. Мог поприветствовать ее взмахом руки, а мог даже собрать ей букет полевых цветов!
Дарья Сергеевна злилась!
Что за шоу курам на смех?
Смеялись, впрочем, не куры. Тихо хихикала вся деревня, но не над ухаживаниями, а над нежеланием няни Соколовских замечать очевидное.
– Ну сколько можно? Это не серьезно! – жаловалась она Марийке. – Я – взрослая женщина! А он – молодой паренек, который непонятно что себе думает! – в ее голосе звучала искренняя обида и возмущение.
– Да не такой уж и молодой, – вскидывала брови Марийка. – Андрей говорил, тридцать два ему что ли…
Но на подобные фразы Дарья Сергеевна реагировала настолько бурным молчанием, что Марийка старалась эти темы не трогать!
Так и ходила Дарья Сергеевна за молоком, каждый день меняя маршрут.
– Мань! – крикнула она через забор деревенской молочнице. – Мань, подоила уже?
– Конечно, Даш, – выбежала из коровника женщина. – Давай бидон!
Жила Дарья Сергеевна в деревне уже почти год. И, надо сказать, отлично жила. Несмотря на свой характер и внешнюю холодность, даже обросла знакомицами, некоторых из которых вполне могла назвать подругами.
Как вот молочницу Марию, которую, конечно, все звали Маней…
– Держи! – протянула бидон молочница. – Это с-под Ночки, можно не кипятить!
– Спасибо, дорогая, – кивнула няня, принимая ношу. – Творог будет, на меня оставь.
– А? – словно задумалась молочница. – Ладно… – резко кивнула.
Как-то странно Маня разговаривала. Вроде как думала о другом. Не о молоке и не о твороге.
– Ты чего? – удивленно вскинула бровь Дарья Сергеевна. – Случилось что?
– А ты разве не слыхала? – округлила глаза нянина подружка, стиснув на своей груди платок. – Давеча Танька из церквы больная прибежала! Рыдала и смеялась одновременно! Мать еёйная валерьянкой отпаивала, пока хоть слово добиться смогла, – молочница понизила голос до заговорщического шепота. – Так Танька выдала, что видала в старой церкви ПРИВИДЕНИЕ! – на этой фразе Манька благоговейно перекрестилась.
.
Глава 3
– Вешать на пояс куриную лапку, чтобы отпугивать привидений! Ты представляешь? – округлив глаза рассказывала Марийке Дарья Сергеевна, – И этому школьная учительница учит детей!!! – до болезненного румянца возмущалась та, – Она же обязана просвещать! А она…
Галя Кошкина, любимица Дарьи Сергеевны, да и всей деревни, шепотом спросила у няни амулет… Их в школе научили… Дарья Сергеевна чуть не задохнулась от возмущения. Сейчас пересказывала Марийке эту историю так, словно собиралась подавать рапорт в министерство здравоохранения!
Ты же, кого, благодаря фармацевтическому образованию, на полном серьезе считали деревенской ведьмой, хохотала до икоты…
– О боже, – утирая слезы, выступившие от смеха, простонала Марийка.
– Тебе смешно! А Галочка на полном серьезе к тебе за советом шла! – расстроенно качала головой Дарья Сергеевна.
– Ну и пришла бы! – улыбнулась Мария, – Чего ты ее остановила? – обмахивая себя ладонями, пыталась вздохнуть знахарка, – Я бы ей какого-нибудь чертополоха со зверобоем бы выдала! – Марийка опять прыснула со смеху, – Оберегом! Спасли бы пару куриц! – Марийка уже почти успокоилась, но ее необъятная грудь все еще вздрагивала, – Пойду и правда амулетов наделаю, – хитро улыбнулась она, – хуже от сухоцветов в кармашке не будет.
– Мария, да это же дурдом какой-то! – округляла глаза Дарья Сергеевна Дашкова, – Это же какое-то средневековье! – ее губы возмущенно дрожали, – Надо Кире сказать, пусть кур и кроликов стережет понадежней! А то полезут, – няня беззвучно выругалась, – За лапаками.
– О да! – широко улыбнулась Мария. – Надо. Еще Ленке Чибис рассказать надо.
– О! Ну уж в ее-то курятник не поедут, – поджала губы Дарья Сергеевна, – У нее там двухконтурная охрана по периметру дома.
– Да я просто так, – отмахнулась Марийка, – Посмеяться! – и снова хохотнула, – Пойду амулетов наделаю! Даш наплети шнурков фигурных? Девкам в радость носить будет…
– Ну давай, – нехотя согласилась Дарья Сергеевна, – Я с собой на прогулку нитки возьму. Малыши будут спать, а я сплету что-нибудь витое.
Благодаря Дарье Сергеевне и ее страсти к макраме, вся Марийкина колдовская комнатка уже была увешана разномастными мешочками из тонкого черного шнурка. На кухне в плетеных мешочках висел лук, А в последнее время еще и подрощенные рыжие коты. Три штуки. В ванной – крупная капроновая сетка для игрушек, а сейчас Дарья Сергеевна хотела сплести садовые качели. Никитич как раз обещал ей сделать металлический обод для основы.
– Мальчики! – вплыла в детскую комнату Дарья Сергеевна, – Гулять! Саша, Миша, Леша! – подхватывала она ребятню по очереди.
– Последний был Миша! – отозвалась из своей комнатушки Марийка.
– Без разницы! – категорично ответила няня, – Гулять идут все!
Утомившиеся малыши, приученные к режиму, довольно быстро уснули на свежем воздухе. Няня устроилась в деревенской беседке с нитками….
– Ты представляешь, он ее как схватит! – услышала она жаркий шепот у себя за спиной.
На дороге стояли две женщины. Они разговаривали, поставив тяжелые сумки у себя в ногах.
– Да как привидение схватит? – отмахнулась одна из двух кумушек.
– Ну это вот такое! – с важным видом покачала головой первое, – Это вот схватило!
Дарья не выдержала, поднялась, вытолкала коляску, пошла к берегу реки…
– А он ей значит под юбку! – давясь со смеху делились подробностями подростки.
– Да ладно! Кто там у Таньки под юбкой чего не видел?
И вся компания заржала, как богатырские кони…
Няня Соколовских округлила глаза, и наплевав уже на возможность встречи с Евгеном, решила просто пройтись по главной деревенской улице.
– Мать ее святой водой отпаивала! – услышала она, едва замерев у почты.
– Поздно уже, – хмыкнул второй голос, – Раньше надо было поить!
Дарья Сергеевна, завыв сквозь зубы почти как то самое привидение, потолкала коляску к дому.
– Мария, это не выносимо! – почти проплакала она, – Деревня сошла с ума!
Она красноречиво посмотрела на мать своих подопечных, но та взволнованно смотрела Дарье Сергеевне за спину.
Следом за няней к дому подошла Лилька. Танькина мать. Женщина мялась у забора, смущенно кутаясь в громадную темную шаль.
– Мария, – прошептала женщина, глядя на ведьму умоляющим взглядом, – Помоги, пожалуйста, – ее губы скривились и задрожали, – Таня моя…
– Что? – округлила глаза знахарка, – Что случилось.
– Жар у нее, – прижала руки к груди женщина, – Ничем сбить не могу и… – она всхлипнула, вздрогнула…
– И что? – перепугалась Марийка.
– Заикаться она стала…
И вот тут-то деревенская ведьма поняла, что шутки с нечистой силой кончились!
Глава 4
– Мужики туда с топорами ходили, – словно испуганно рассказывала Марийка мужу.
Никитич ужинал наваристым домашним борщом… Таким, правильным, в котором ложка стоит… И вполуха слушал новости деревни…
– Говорят, каждый угол облазили, – хмыкнула деревенская ведьма.
– И че, нашли че? – просто чтобы поддержать разговор спросил Никитич.
– Да нет, конечно! – возмущенно взмахнула рукой Мария, – Так, святой водой побрызгали и по домам разошлись!
– Они б уж определились, – хмыкнул абсолютный атеист и агностик Никитич, – или святой водой разбрызгиваться, или куриные лапы на поясе носить!
История про куриные, лягушачьи и прочие лапки до него тоже дошла. Он, правда, над ней не смеялся, так, как Марийка.
Он совсем по другому реагировал на эти деревенские россказни. Была в его практике ситуация, когда одну ни в чем не повинную дамочку * вот примерно такими же методами чуть до полусмерти не запугали.
Оно, конечно, ему, Никитичу, это на руку сработало! Сидит вот сейчас в своей просторной кухне, с красавицей женой и сыновьями, борщ ест и…
– Тьфу, плюнь я сказал! – это размечтавшийся Никитич посмотрел на Сашку.
– Что такое? – встрепенулась Марийка.
– Что он ест? – приподнялся майор, потянулся к сыну, – Блин, кошачий корм!
Выбросил в сердцах коричневый катышек…
– Рыжий! – заорала на всю кухню Марийка, – У тебя проблемы!
Из кухни тут же вылетели три рыжих хвоста, а на пороге появилась серьезная квадратная морда.
Очень вдумчивым и чуть усталым взглядом, Рыжий-папа словно спрашивал:
– Че орете?
– Раз жратву разбрасываете, будем меньше сыпать! – возмущенно обратился к коту майор.
– Да мы итак им уже чисто символически, – фыркнула Марийка, – Снег сошел, они мышей носят! – кивнула она на поле, – Ну или у Кири пасутся!
– Вы аккуратнее, там Кошкин силков понаставил… – тихо проворчал майор, – Говорит, лису видел…
Расставаться ни с одним их Рыжих майор не хотел, хоть и горазд был на них ругаться, особенно на трех младших, которых никто кроме мальчишек - тройняшек не различал. Те, каким-то образом, безошибочно вычисляли каждый своего. Да и коты тоже. Совершенно безошибочно подходили на “Бв-Бв-Бв”, “Хфффф” или “Ава” каждый к своему крохотному пока еще хозяину…
– Ну в общем, что я тебе про всю эту историю скажу! – майор лениво потянулся на веранде, отпивая большой глоток травяного чая, – Главное ты сама в это не лезь, а то смешают в одну кучу, привидений, знахарок и любительниц французской кухни!
– Да я-то что, – поджала губы Марийка, – я так… Детям чертополоха наделала в мешочках, да вон Таньку хожу отпаиваю, – она тяжело вздохнула, окинула взглядом безмятежное поле.
Дом их находился на краю деревни. Если выйти в заднюю калитку, то попадаешь сразу на тропу, что идет к пашне. А там, по меже можно пройти к речке. Церковь будет как раз по правую руку.
Марийка поплотнее запахнула шаль, глядя вдаль.
Раньше тишина её успокаивала.
Сейчас она её напрягала.
Может, просто весенний ветер по-другому ходит?
А может…
– Шеф, вечер добрый!
Марийка вздрогнула.
Повернулась.
У забора стоял Евген.
Она быстро спрятала тревогу под лучезарную улыбку
– О! Евгений! – кинулась к калитке, открывать работнику Никитича, несмотря на то, что он пришел не к ней, – Евгений! – взгляд Марийки стала чуточку слишком елейным, – Проходите, пожалуйста! Мы как раз чаевничаем!
– Да не, – отмахнулся тот, я на секунду.
– Евгений! – стояла на своем Марийка, – Дарья напекла французских профитролей! Вы обидите ее, если не попробуете!
И в глазах деревенской знахарки блеснул озорной огонек.
Никитич обернулся, как-то слишком подозрительно посмотрел на свою супругу, но промолчал… Очень красноречиво промолчал…
А Евген замялся…
– Ну, – нахмурился мужичок, – Если так, то давайте…
Он отворил калитку, протянул руку Никитичу для приветствия.
– Я сейчас, сейчас! – захлопотала около уличного стола Марийка, – Одну минутку…
На каменной столешнице тут же материализовался чайник с травами, ваза с помпушками, сахарница, молочник, и, если бы Никитич еще раз не посмотрел красноречиво на жену, то она попросту перетащила бы туда всю кухню!
Однако, увидев взгляд мужа, остановилась и скрылась в доме.
– Ты просто так или чего хотел? – выдохнул наконец-то майор.
– Хоте-ел, – протянул Евген, кривя губы, – Ты слыхал, что мужики в церковь ходили?
– Ну, – кивнул Никитич и требовательно посмотрел на своего бывшего бойца.
Его уход в охранники майор воспринял хоть и с пониманием, но болезненно… Все же Евген был одним из его лучших аналитиков…
– Я вот тоже с ними прогулялся, – поморщился Женька.
– Давай не тяни мне Рыжего за бубенцы! – фыркнул Никитич.
Евген только широко улыбнулся и полез в карман…
– Это я там среди камней подобрал… – он выложил на стол…
Зарядный блок. Обыкновенный зарядный блок, на первый взгляд, который вполне мог валяться в заброшенном здании с бытовым мусором.
Никитич автоматически потянулся к нему, перевернул, посмотрел на маркировку, контакты.
– Хрена-се! – выдохнул ошарашенный майор.
Глава 5
Никитич обалдевшим взглядом смотрел на зарядное устройство в своих руках:
– Это же!.. – поднял он глаза на своего бойца.
– Угу, – скривился Евген. – Еще и последняя модель, судя по году выпуска…
Майор прищурился, всмотрелся в мелкий шрифт на этикетке…
– Слушай, в деревне таких телефонов точно нет! Ну если только…
– У Чибиса? – с напускной веселостью хмыкнул Евген. – Спроси его на досуге, не он потерял?
Соколовский сжал челюсти и одарил своего бойца гневным взглядом…
– Пальчики снял? – рыкнул Никитич.
– Попробовал, – недовольно протянул Евген. – Глухо. Ни одного четкого. Хотя, – у Женьки совсем по другому блеснул взгляд, – судя по окиси на контактах, валяется недавно.
Никитич еще раз посмотрел на типовой пластиковый прямоугольник…
На первый взгляд зарядное ничем не отличалось от миллиона себе подобных. И вполне могло попасть в заброшенное здание с мусором.
Только вот это зарядное было от очень дорогой модели телефонов. В деревне таких не было. Разве что у Чибиса да у Михайловского. Последний хоть тут и не живет, на объект же приезжал…
Не, могли, конечно, обронить какие-нибудь отдыхающие летом. Случайно. Только вот блок, который держал в руках Никитич, был свеженький… Никитич прищурился, всмотрелся…
– В том году выпущен, – прошептал он сам себе.
– Я тебе говорю – слишком чистый для фигни, которая всю зиму на улице валялась, – проговорил вслух очевидное Евгений.
– А значит что? – задал риторический вопрос майор, не отрывая взгляда от розетки.
Никитич молча сжал зубы.
Евгений, один из его любимых бойцов и лучший аналитик, тоже замер, прищурившись.
Чужие.
В деревне.
На секунду повисла напряженная тишина.
Потом майор поставил чашку с чаем в сторону.
– Ты уверен? – медленно спросил он.
– Контакты чистые, корпус целый. Он на улице валяется неделю, максимум две, – Евген кивнул. – Кто-то был в церкви недавно.
Майор поджал губы.
– И этот кто-то – не местный, – просипел он.
– Ну или тайный олигарх, – вздохнул Евген.
Майор отодвинул от себя чашку любимого чая, ставшего вдруг совсем не таким ароматным, как полминуты назад, стиснул в замок пальцы, нахмурился…
– Андрей Никитич! – раздался вдруг красивый грудной голос от калитки. – Не поможете?
И тут оба мужчины взволнованно дернулись!
– Да, конечно! – обернулся Никитич. – Что такое, Дарья Сергеевна?
– Да что-то коляску вбок повело, – не поднимая взгляда, начала объяснять няня Соколовских. – Так тяжело стало…
– Где ж вы лазили? – кряхтя, присел перед детским транспортом майор.
– А давайте я посмотрю! – выпалил Евген, в один миг превратившись из умного спокойного следака в восторженного влюбленного.
– Агрх-кх, – издал что-то невнятное майор.
То ли засмеялся, то ли откашлялся, внимательно посмотрел на Евгена, потом на Дарью Сергеевну.
Боец вдруг засиял, как начищенный самовар.
Дарья, напротив, смотрела на него, как на пятно на скатерти.
Никитич скривился:
– Ну посмотри, – подхватил из транспорта сразу двоих сыновей и весело прошествовал в дом. – Только не забывай, что у тебя объект без охраны!
С третьим на руках во дворе осталась няня.
Она резко выпрямилась, одарила Евгена высокомерным взглядом.
– Делать вам больше нечего, молодой человек! – процедила четко, выделяя обращение, и прошествовала следом за майором.
Евгений лишь вздохнул и… улыбнулся.
А Никитич затаскивал своих пацанов в ванную, раздевал, как мог, давал им игрушки, отбирал у них игрушки, а сам все думал… Зарядное? Почему зарядное? В церкви же нет розеток! Кому там могло понадобиться зарядное?
А жизнь шла своим чередом. Майор Соколовский все также уезжал по утрам на работу, Марийка с Дарьей Сергеевной все также возились целыми днями с детьми, сами дети все тверже стояли на ногах и представляли собой все бОльшую угрозу ленивым кошкам, и только Евген каждый день выдумывал новые способы покорить Дарью Сергеевну.
Деревня утихла.
Бабоньки старались не ходить мимо церкви, мужики с деловым видом рассуждали, что с собой удобнее носить – большой нож или маленький топорик, но…
Про привидение уже никто не вспоминал. Ну почти. Тему для сплетен сменили. Танюха-то всерьез заболела. Лихорадило ее пять дней. Жар вроде как спал, но из дома-то она не выходила…
Загадочную болезнь пытались диагностировать все, кому было не лень. В итоге сошлись на тайной беременности, которую, по мнению первой половины деревенских кумушек, Танька собралась выдать за непорочное зачатие от привидения и потому все выдумала, а по мнению второй – она неудачно контрацептивного отвара выпила, и потому у ней случились галюцинации, а таперича плохо…
В общем, основной поставщик новостей теперь стала Дарья Сергеевна, которая, покупая молоко, как-то ненароком обмолвилась, что Марийка Татьяну лечит. Манька-то все выпытывала, чем Лилькину дочь отпаивают! На что Дарья Сергеевна, строго сверкнув глазами, промолвила:
– В основном, валерианой! Она всем, – подчеркнула местоимение няня, – полезна!
Но кумушки иронию не почувствовали. Или не захотели. А добавили к Танькиным диагнозам еще и неврастению.
Больше, сколько Дарью Сергеевну не пытали, ничего от нее не узнали! Но деревне и сказанного было достаточно. Ведьма, пытавшаяся излечить последствия от любодейства с привидением, отлично вписывалась и в первую, и во вторую версию.
И все бы так и осталось на уровне хохм и злых сплетен, если бы мимо той церкви однажды вечером не пошла Колькина Люська…
Глава 6
– Андрей! – Колька бежал, как на пожар. – Андрей! Никитич! – вбежал на крыльцо, замер, уперся ладонями в колени…
Никак не мог отдышаться, хватал ртом воздух, хрипел, пытался что-то сказать….
– Коля! – выбежала на крыльцо Марийка. – Коля, – ее глаза расширились, коленки задрожали.
Но она нашла в себе силы подхватить соседа и товарища. Почти силой втащила его в дом.
– Андрей, – наконец смог выдавить из себя он, хрипя. – Мне нужен Андрей.
Детей крепко привязали к качелям, чтобы не мешались. Кошки сами собой растворились где-то во дворе.
Все взрослые дома стояли на ушах.
Дарья Сергеевна бегала по кухне, предлагая то стакан воды, то успокоительное. Марийка металась между своих склянок, разбрасывая какие-то коробки… Явно искала то, чем пользуется не часто.
– Вот! – выбежала она, прижимая к груди несколько бутылок, два плетеных мешочка и связку чеснока.
– Марий! – вспылил Колька. – Ты что? Не слышишь меня? Я тебе говорю, нет там никакого привидения! У нее на блузке пуговицы оторваны! Рукой, вашу мать, оторваны! Не веткой, не зацепилась за что! Рука человеческая схватила ткань и дернула!
У Кольки на глазах аж слезы выступили… То ли от бессилия, то ли от ярости…
Он сидел в гостиной майора и рассказывал страшную историю…
Люська возвращалась от сестры двоюродной с Гремячьего. Засиделись девоньки, автобус она пропустила последний. И, главное, муж сестры говорил: “Давай отвезу!” А она заупрямилась! “Тут полем сорок минут! Прогуляюсь! Пироги Валькины растрясу! Светло еще!”
И пошла.
Полем.
Мимо церкви…
Она сказала, сначала запах пошел странный…
Вроде как карамелькой запахло.
А ведь ничего так не пахнет, ни одна трава… Ну медуница летом похоже бывает, когда на солнце высохнет! Так не лето ж! И солнца нет еще такого!
А она, кажись, беременная! Ей сейчас все резкие запахи противные!
Ну нос кофтой прикрыла и решила бегом…
И вродь почти до поворота выбежала уже! А все ей казалось, что какие-то шаги сзади!
И дернул ее черт оглянуться!
Оборачивается, а за ней мужик в темном плаще!
Мужик!
Клянется, что мужик! Живой!
Лица не видно, капюшон натянут, да и лицо само, похоже, замотано… Как в маске.
Люська глаза растопырила и давай визжать!
А мужик к ней шагнул, за рубаху схватил, к себе тянуть начал!
Но тут уж она и опомнилась! Рванула изо всех сил, как припустила, только пятки мелькали…
До самого дома не оборачивалась!
– Не надо из моей Люськи блаженную делать! – сам того не понимая, начал орать Колька. – Где ты видала, чтоб привидения пуговицы на рубахах бабам рвали?
– Да не ори ты, дурак! – выкрикнула Марийка. – Сам говоришь, запах какой-то был, а сейчас тошнит ее… И Таньку тошнило сутки! Дрянь там какая-то! То ли газ, то ли еще что… – на глазах у Марийки выступили слезы. – Где я тебе сейчас антидоты к неизвестным ядам найду? – заговорила она обиженно. – Да еще если и беременная, – Мария скривилась, словно еле сдерживала слезы. – Вот только молоко с медом под рукой, да чеснок, да уголь активированный… Брусника и льняной отвар, – всхлипнула она. – Черт его знает, что поможет?! Хуже не будет!
Никитич, выслушивающий это все с серьезным и очень мрачным видом, кинулся к жене.
– Ты ж моя умница, – стиснул ее. – Колян, валерьянки наверни стопочку! Чего Люську одну оставил?
– Не одну, – шмыгнул носом деревенский плотник, – Ленка Чибис с ней… Она как раз ее ждала, какими-то курицами бабы менялись…
– Так, – дернул крыльями носа майор. – Пошли! Мария, – повернулся он к жене, – ты собирай свое ведьмино богатство, я понесу… Дарья Сергеевна, – обратился к няне, – хотите ругайтесь, хотите нет, я сейчас сюда Евгена пришлю! Не дай бог что… Дом с краю… – это он уже ворчал себе под нос, подхватывая большую холщовую сумку со склянками и порошками.
До Колькиного дома огородами наискосок было метров двести…
Пробежали через Сашкин двор, впопыхах махнув хозяину. Крикнули приветствие Маньке, запиравшей корову, перемахнули через забор Степанны и …
– Люся! Люсенька? – вбежал в дом Колька первым.
Укутанная в плотное одеяло Люська сидела на стуле посередь кухни и тряслась.
– Маленькая моя, – упал на колени перед ней, потянулся обнять, но…
Люська вздрогнула, чуть не подскочила!
Словно это был не ее родной муж, а тот, в черном капюшоне, что тянул ее за собой неизвестно куда, что схватил ее против ее воли…
– Ну все ж хорошо! – аккуратно взял ее за руку Колька. – Ты дома! – в его ласковом голосе слышались слезы.
Людмила посмотрела на мужа так, словно только что увидела его, замотала головой, высвободила руки из-под одеяла, обняла за шею своего Кольку, прижалась к нему, завыла…
– Люсь, – тихо прохрипел майор.
– Так, мужики! – громко скомандовала Мария. – А давайте потом?! – она отстранила мужа, выходя вперед.
Забрала с его плеча сумку.
– Сам посмотри, что она тебе сейчас скажет? – шепотом ответила она на его укоризненный взгляд.
– Твоя правда, – так же тихо отозвался майор. – Коль! – позвал он хозяина дома. – Выйдем?
Женщины остались в доме…
Марийка хлопотала, что-то заваривая, подогревая.
Ленка наглаживала Людмилу по спине, качая, как маленькую девочку. Та плакала, что-то суетливо рассказывала, бабоньки кивали, вместе с ней охали…
А мужчины смотрели на это все через кухонное окно с мрачными лицами.
– А ну пойдем до поворота дойдем, – буркнул Никитич тоном, не предвещавшим ничего хорошего.
Колька стиснул зубы, подхватил с лавки во дворе стамеску…
Никитич молча кивнул.
Пригодится.
Мужики замерли на краю деревни, метрах в двухстах от мрачно возвышающейся над полем церкви…
Темные тени, глухие звуки… Что-то долетало до них, но ничего необычного. Все естественное. Все такое, как и должно быть…
И вдруг…
Вроде как блеснуло что-то у западного выхода! В самом низу!
Колька дернулся, рванул, но Никитич быстро поймал друга за рукав.
– Завтра, – прохрипел он, не спуская с разбитых ворот взгляда. – Мы пойдем туда завтра.
Глава 7
Евген сидел на веранде во дворе Соколовского, сжимая в руках чашку с чаем. Кажется, уже пятую по счету.
Дарья Сергеевна наотрез отказывалась выпускать его из-за стола. Тогда ведь пришлось бы вести светскую беседу! А так она могла делать вид, что занимается детьми, пока он пьет чай.
Евген не настаивал. Он молча и слегка иронично смотрел на объект своего обожания, чем окончательно сводил няню Соколовских с ума.
– Дети! – громко завопила Дарья Сергеевна, демонстративно отворачиваясь.
Хотя мальчишки возились в траве в паре метров от нее…
– Что задумали? – уперла руки в бока монументальная женщина, строго посмотрев на маленьких, похожих, как три капли воды, годовасиков.
Те, конечно, ей ничего не ответили!
Похлопали своими карими глазками.
Но няню этот ответ не удовлетворил.
– Да вроде просто играют, – отважно предположил Евгений.
– Просто играют? – сверкнула глазами няня. – Они? – хмыкнула высокомерно. – Они же Соколовские! – произнесла прописную истину. – Они не умеют просто играть! Они как минимум планируют спецоперацию!
– Да-а, – растерянно закусил губу Евгений. – Это плохо.
– Напротив, – в голосе няни появилось видимое удовольствие. – Это хорошо!
– Почему? – удивленно вскинул брови один из лучших бойцов Никитича.
– Евгений, – устало проговорила Дарья Сергеевна. – Вы – мужчина с высшим образованием! С опытом оперативной работы! С несколькими спецоперациями за плечами! Подумайте! Чем могут быть опасны скучающие Соколовские?
Евгений замер, нахмурился, потом побледнел, нервно вздрогнул!
– Вот именно! – довольно вскинула палец Дарья Сергеевна. – А эти не скучают! Им некогда! – повернулась она к ним. – Они…
И тут голос ее сорвался…
– Ну-ка отдай! – она кинулась на пол к одному из мальчишек. – Отдай немедленно…
Евген не стал дожидаться, тут же подскочил на помощь и…
– Ух ты блин!
Они вытащили уже почти изо рта какого-то Соколовского крохотный черный диск.
– Боже! Ну вечно людям мусор до помойки донести лень! – простонала няня, поднимаясь с колен.
Евген замер.
В груди неприятно кольнуло что-то инстинктивное – тот самый оперативный навык, когда понимаешь, что нашел нечто, не туда попавшее.
Он медленно разжал пальцы мальчишки и взял находку между своими.
Черный диск. Маленький. Легкий. Почти незаметный.
Но уж слишком знакомый.
– Черт… – тихо выдохнул он.
Дарья еще не осознала.
– Ох, господи, ну чего только не найдут в траве! – она попыталась подняться, но замерла, увидев его лицо.
Его взгляд из вечно восторженного, немного, как ей казалось, глуповатого, вдруг превратился в острый, цепкий, напряженный. Перед ней сейчас был отличный оперативник, который нашел, что-то важное…
– Даш, пакетик есть? – его голос был уже не игривым, а тихим и твердым.
Дарья моргнула, даже не заметив неподобающего обращения.
– В смысле?
– Хотя… – он с досадой покачал головой. – После слюней тут уже, конечно, ничего не найдешь.
Она теперь смотрела на него с подозрением.
– Это что-то… – она вздрогнула, побоявшись закончить вопрос.
– Это что-то, чего здесь никак не должно быть, – Евген медленно поднялся, сжимая находку в кулаке. – Пойдем-ка в дом.
И в кои-то веки Дарья Сергеевна Дашкова – ударение строго на первую “а” – даже не подумала спорить. Подхватила одного из мальчишек, а двух других на удивление ловко взял на руки Евген.
– Я собираюсь их купать и укладывать, – прокомментировала свои планы няня.
Она заметно нервничала, озиралась по сторонам. Евген лишь улыбнулся.
– Я помогу! – спокойно произнес он, поднимаясь на крыльцо.
– Вы? – Дарью Сергеевну это предложение словно громом поразило.
– Я! – хмыкнул Женька. – Я в армии, вообще-то, взводом командовал! Думаешь, у меня нет шансов справиться с мальчишками?
– Ну, – поджала губы Дарья Сергеевна, посмотрела оценивающе на своего телохранителя. – Шансы, конечно, есть, – тут она тяжело вздохнула. – Но минимальные!
.
***
Утро началось не с кофе.
Едва рассвело, Никитич поднял Евгена, Саньку, выдернул из города своих, кого мог.
Чибис, услышавший от жены все подробности, разрешил снять на час почти всех бойцов с периметра охраны.
Итого мужиков вышло восемь.
Суровые, мрачные, в перчатках…
– Датчик слежения, – выложил Евген перед коллегами свою вчерашнюю находку. – Мальцы Соколовские нашли в траве, – он многозначительно посмотрел на майора. – Может, совпадение, а может…
Евген не закончил.
Да, конечно, дом Никитича был крайний в деревне. Сразу за ним начиналось то самое поле, с другой стороны которого стояла церковь…
И эта штука могла попасть туда случайно.
А могла и не случайно…
Это понимали все, кто собрался сейчас на развалинах.
Деревенские, кто пронюхал, тоже порывались помочь.
– Мужики, – рычал Никитич, – вы мне больше улик затопчете! Если тут вообще, что есть…
Начали с осмотра периметра…
Кирпичи, камни, обломки мебели разных времен…
Остаток забора, на заборе какие-то тряпки. Ни одной черной.
Тихо, кропотливо, шаг за шагом, каждый из безопасников перебирал мусор в своем квадрате.
– Шеф! – окликнул Никитича Санька, который, вообще-то, сам уже больше года был начальником СБ у Чибиса, но, кто его всему научил, не забыл…
Никитич поднялся, подошел к бойцу…
Перед Санькой лежал кусок ржавой железяки. Неопознаваемая фигня. Только вот на этой фигне красовалось крохотное, явно химическое пятно. Темно-синее, становящееся на камнях серым и почти незаметным, вещество, не впиталось в железяку и осталось на поверхности красивой маслянистой кляксой…
– Что за… – Никитич стал на колени, присмотрелся.
– Пробу взял, – поднял пробирку с пропитанной ватной палочкой Санька.
Соколовский кивнул, склонился еще чуть ниже, всмотрелся… Аккуратно коснулся пятна, растер между пальцами, принюхался…
Вроде ничего необычного, но запах.
Майор замер.
Резкий, сладковатый, липкий…
Оно самое!
Он рефлекторно отдернул руку, но было поздно – нос уже уловил раздражение, по пищеводу покатилась мерзкая тошнота, перед глазами все поплыло…
– Черт! – он кашлянул, почувствовал жжение в носу. – Долбанная карамелька!
_________________
Вот такие вот у нас Евген и Дарья
Глава 8
– Похоже, что это какая-то вариация веселящего газа, – докладывал по телефону Санька…
Он уже умотал в Москву вместе с Чибисом. И пока шеф с кем-то там встречался, отдал пробирку в лабораторию. Предварительный анализ был готов.
– Веселящего? А какого хрена тогда тошнит? – Никитич, напротив, остался дома.
Ругая себя, на чем свет стоит, за допущенную оплошность, майор закрылся в спальне, где то хохотал, то пытался удержать дурноту.
“Идиот, – хвалил сам себя бывалый оперативник, – столько лет спецопераций за плечами, а повел себя, как первокурсник на вечеринке! Ну надо же было вдохнуть?!”
Видимо, очень летучее вещество попало на слизистую. И пусть доза была микроскопической, для головной боли, в прямом и переносном смысле, этого хватило.
Майор зжмурился, надеясь остановить головокружение. Не помогало. Даже с закрытыми глазами он чувствовал себя, как на первом курсе, когда его в качестве посвящения, окунули головой в ведро с самогоном…
В ушах звенело, голова шла кругом.
Не так, как после Ленкиной настойки.
Не так, как после бессонной ночи.
А так, будто его бросили в бадью с горячей патокой, а потом резко поставили обратно.
Во рту сладковатая липкость, но не та, медовая, как от Марийкиных медовых плюшек, а противная, сводящая зубы…
По позвоночнику бежала мерзкая дрожь, и всё тело будто стало слишком лёгким и одновременно тяжёлым.
– Чёртова карамелька… – простонал Соколовский, массируя виски
Не, Марийка уже отпоила его всем, чем могла. С ним она в знахарку не играла. Да и противопоказаний в виде беременности у майора тоже замечено не было. Так что Никитича обильно напоили энтеросгелем, открыли в спальне все окна, уложили на кровать… Марийка то и дело приносила мужу горячий чай, требуя, чтобы он как можно больше пил.
Тот ворчал, но слушался.
– Что ж за едкая дрянь, – бормотал майор, у которого до сих пор кружилась голова.
Самое обидное было, что кроме этого пятна и датчика слежения, найденного совсем не у церкви, зацепиться было не за что.
– Шеф, похоже на экспериментальное соединение, – задумчиво тянул Санька.
– Ты хочешь сказать, что у нас тут в старой церкви нарколаборатория? – взвился майор, – Ты ж там был! Где?
Санька сокрушенно вздохнул и цокнул языком.
– Товарищ майор, мы ж никогда ничем подобным не занимались, – вздохнул он, – Может, это вообще какое-то удобрение нового поколения! Или пестицид! Давайте дождемся ответа спецов?
– Давай! Давай дождемся! – рычал Никитич, – А пока ждем, пусть вся деревня перетравится!
Марийка, слышавшая только ту половину разговора, которая звучала в ее доме, опасливо посмотрела на мужа.
Тот, с ее точки зрения, был в явном неадеквате: злился, суетился, порывался встать… Но его крепко придавило к кровати тяжелой рыжей тушей.
– Тебе что, делать больше нечего? – возмущенно спрашивал Никитич у кота, упорно урчащего у него на груди, – пойди что ли своих повоспитывай…
Кот, слушая майора, угрожающие прищурился, вытянул лапы и выпустил когти…
– Я тебе! – угрожающе прошипел Соколовский.
Рыжий когти не убрал, но пользоваться ими не стал. Лишь завибрировал, давая понять, что уйдет с кровати тогда, когда решит сам.
Хотя его потомству воспитание бы, конечно, не помешало. Рыжая троица, почти не уступающая в размерах родителю, бессовестно объедала кошек в зоопарке.
А троица чернявеньких Соколовских, гуляющих почти там же, планировали коварное похищение перьев!
Очень уж они им нравились! Яркие, длинные с золотистым отливом!
Основная проблема заключалась в том, что с другой стороны вожделенных перьев находился твердый острый клюв. Да и вообще, Петруччо был против того, чтобы его заживо ощипывали…
Поэтому младшие Соколовские стояли ровным рядком у загончика с домашней птицей, вызывая умиление у посетителей Кошкиного дома.
Рядом с ними стояла Дарья Сергеевна Дашкова, справедливо решившая, что Марийке сейчас дома с мужем хлопот хватает.
А на шаг позади них стоял Евгений.
– Я не понимаю, что вы тут делаете? – откровенно злилась Дарья Сергеевна.
– А вдруг мальчишки еще улику найдут?! – беззаботно отшучивался Евген.
– Евгений, я правильно понимаю, что в церкви ничего не нашли? – голос Дарьи Сергеевны ощутимо дрожал.
Вероятно, от волнения. А, может, и от гнева. Или от страха.
– Дарья Сергеевна, – Евген виновато опустил взгляд, – Ничего, ради чего можно было бы вызывать полицию, там нет, – вздохнул сокрушенно боец, – Но у майора есть повод волноваться, и я с ним согласен.
– Хорошо, а вы не можете быть с ним согласны где-нибудь в другом месте? – вспылила Дарья Сергеевна, – Вы… Вы…
И тут кто-то из тройняшек все-таки добрался до перьев!
– Ко-ко-ко!!! – возмущенно заорал петух, отскочил вбок, взмахнул крыльями, и как-то странно вывернувшись, свалился в корыто с водой!
– Га-га-га! – испуганно загоготал сидящий там гусь…
– И-и-и-и!!! – подскочил взволнованный пони, толкнул стоящее в загоне ведро, наступил на все то же корыто…
Грязная, с пометом и перьями вода, красивой волной пересекла половину загона, разгоняя всех домашних животных и почти всех посетителей…
И только старая коза Машка продолжала лениво жевать свежую траву. Она на своем веку еще и не то видала.
– Вы меня отвлекаете! – со слезами в голосе выпалила Дарья Сергеевна, – Нарушаете наш режим и порядок! – чувствовалось, что именно это было для нее катастрофой, – Мальчики! – подхватила она каким-то образом всех троих одновременно, – Гулять! – скомандовала расстроенная няня.
Соколовские удивленно переглянулись. С их точки зрения они уже вполне так неплохо гуляли. Но… С няней не поспоришь! Особенно с их, пока ограниченным словарным запасом. Поэтому мальчишки почти безропотно уселись в маленькую тележку, служившую им в последнее время вместо коляски и куда-то покатились. К тому же, цель была достигнута. Заветное перо, пусть и одно на троих, было добыто.
– Даша! – бежал следом, отряхиваясь, Евген, – Дарья Сергеевна!
– Оставьте меня в покое, молодой человек! – отчеканила так, что слышало полдеревни няня Соколовских, – Вы мешаете мне работать!
Она гордо вскинула подбородок и поехала в сторону речки… Мальчики любили там бывать. А церковь. Ну подумаешь, церковь. Она вообще с другой стороны поля!
Глава 9
– Посиди со мной, – шепотом попросил майор, держа за руку жену.
Голос он очень старался сделать жалобным, вот только взгляд был ой каким игривым!
– Что, отпустило? – вроде с возмущением, но ласково проговорила Марийка, присаживаясь на кровать.
– М-м-м-м, – хитро улыбнулся майор, притягивая руку жены к себе. – Где-то отпустило, где-то нет!
– Вот ты, – хитро улыбнулась Марийка, но склонилась, прильнула к мужу губами.
– Ну когда еще дома без детей застрянем, – руки Никитича заскользили по спине жены, развязывая домашнее платье.
Марийка засмеялась, скидывая обувь и тут…
Ба-бам!
Аж стекла звякнули!
– Божечки, что это? – резко села она на кровати.
У Никитича тоже игривое настроение, как рукой сняло!
Встал, посмотрел в окно…
– Блин, да гроза, похоже… – поморщился он.
– Так близко? – засомневалась Марийка.
Но тут небо прорезала яркая белая вспышка и…
– Ох ты боже ты мой, – Марийка суетливо запахнула халат. – Дети-то на улице.
– Позвони Дарье, – майор уверенным шагом пошел по дому, закрывая окна.
Но Марийка и так уже подхватила телефон…
– Не берет! – взволнованно крикнула она мужу.
Выбежала на крыльцо, стала на цыпочки…
– Ну куда же она запропастилась?! – захныкала Марийка взволнованно…
А между тем начался дождь…
Сначала крупными, редкими каплями, потом чаще, потом…
– Ща я Евгену наберу, – на веранду выполз шатающийся майор.
В вертикальном положении ему сразу стало значительно хуже, но он стойко пытался удержаться на ногах.
– Пойди ляг! – укоризненно вздохнула Марийка. – А то у меня будет еще одной проблемой больше!
– Марий, – строго посмотрел на жену Никитич, но тут его резко скрутило, и он рванул в ванную, еле сдерживая рвотный порыв…
– Марий, набери Евгена! – прокричал жене Никитич, умываясь холодной водой.
– Ща! – отозвалась деревенская ведьмочка уже из прихожей.
Она собрала в кучу четыре дождевика, накинула пятый на себя…
– Жень? – говорила она в трубку, уже открывая калитку. – Жень, Дарья с вами? В смысле “ушла”? – замерла Марийка, огорошенная. – Куда? В сторону реки? – в ее голосе послышался первобытный ужас. – Женя! Надо найти их! Срочно!
Телефон отключила, в какой-то из карманов сунула, а сама понеслась почти бегом в сторону поля… Наискосок от церкви…
Тучи продолжали сгущаться…
.
***
Евген, который, скрипя зубами от досады, уже успел вернуться на свое рабочее место, подорвался ровно в том, в чем был.
Никаких дождевиков не собирал, никого не обзванивал!
Как был в рубашке, джинсах и шлепках на босу ногу, так по деревне и рванул.
За Дарьей Сергеевной он увивался давно. И любимые ее места прогулок знал наизусть.
Вот тут, под липою, за магазином…
Нет?
Черт, нет…
Капли, падающие с неба, становились мельче, но сыпались все чаще…
Площадка с вкопанными шинами и горой песка! Там еще бревнышки, на которых подростки вечерами милуются…
Нет? Нет!!!
Что за…
Евген на секунду замер, подумал…
Мальчишки перо нашли! Сокровище бесценное! Точно! У них есть закуток в старом пне! Тайник!
Дарья это сама выдумала! Кажется, даже Марийка о нем не знает. Подразумевается, что никто не знает… Кроме сыщика Евгена, конечно…
Там у мальчишек большая железная коробка с самыми ценными вещами: красивой палочкой, синим стеклышком, куском медной проволоки…
А дождь все усиливался…
Он уже не лил – он обрушился стеной, будто кто-то сверху решил одним махом вылить на деревню целое озеро.
– Даша! – Евген едва разглядел ее сквозь пелену воды.
И тут грохот молнии взорвал воздух.
– Евгений?! – удивленно и возмущенно отозвалась няня.
Небесные хляби разверзлись, выливая на теплую землю тонны воды. Все вокруг потемнело, почти почернело. Шум стоял такой, как если бы они попали в шторм….
– Даша, – кинулся к няне Евгений.
Дарья Сергеевна и в этой ситуации была далека от паники!
Она сорвала с себя пиджак и, словно бесстрашная наседка, укрыла своих питомцев, прижав их к своим ногам!
Три маленьких Соколенка сбились в кучку и с любопытством выглядывали из-под ее пиджака.
– Евгений! Вы нас преследуете? – попробовала возмутиться няня. – Я справлюсь!
– Конечно, справитесь! – подлетел к ней Евген.
Дарья Сергеевна, хоть и держалась стоически, но уже дрожала от ветра и тугих холодных струй воды…
– Иди сюда, быстрей! – потянул он ее под разлапистую сосну…
– Тележка! – даже не дернулась Дарья Сергеевна. – Тележка увязла.
– Да черт! – Евген моментально присел, подхватил в одну охапку выводок майора, поднял всех троих пацанов разом.
Под сосной было еще и веселее! Она стояла плотным шатром, как самый настоящий домик… А по ее иголкам красиво сползали круглые блестящие, похожие на драгоценные камни, капли…
Ну так думалось пацанам…
Дарье Сергеевне никак не думалось.
К тому моменту, как Евген ее втащил под дерево, у нее уже зуб на зуб не попадал…
– На, держи! – он сорвал с себя плотную рубаху…
Она, была, конечно, тоже мокрая. Но все же лучше, чем тонкий шелк блузки Дарьи Сергеевны…
Теплая, нагретая телом Евгена, байковая ткань обвила плечи няни Соколовских, и тут она замерла…
Возможно, оттого, что согрелась.
А возможно, оттого, что рядом с ней стоял очень хорошо физически развитый представитель мужского пола с абсолютно голыми торсом!
Мускулы красиво перекатывались при каждом движении его рук. Капли воды лениво сползали по квадратам его грудных мышц, очерчивая их, замирая в волосах где-то на прессе…
Дарья Сергеевна нервно сглотнула… Попробовала отстраниться, но…
Вдруг гроза и дождь стали менее значимыми проблемами.
– Это не надолго! – не замечал ее реакции Евген.
Он, прищурившись, смотрел на небо…
– Сейчас, самый сильный ливень переждем, – он наконец-то посмотрел ей в глаза. – И…
И почему-то замер на полуслове…
– Даша, – хрипло произнес он, не отрываясь от ее распахнутых, устремленных на него глаз.
Он почти перестал дышать, задержав взгляд на ее мокрых ресницах, спутанных волосах и тонких, чуть дрожащих губах.
И тут в небе снова громыхнуло!
– А-а-а-а-а! – загорланили три глотки, про которые, к своему стыду, няня на секунду забыла.
– Я с вами! – кинулась она перед тележкой на колени. – Я тут! Все хорошо!
Сильная вода схлынула буквально через три минуты…
Дождь не окончился, но утих…
Вечерело, от реки ощутимо тянуло холодом…
– Давайте выбираться, пока не позаболели все, – шмыгнул носом Евген, глядя на тележку с уменьшенными копиями своего начальника.
На Дарью Сергеевну, укутанную в его рубаху, Евген очень старался не смотреть.
За рукоять специально сколоченной для малышей тележки взялся, конечно, он…
Только вот почти сразу…
– Блин! – выругался Евген. – На! – протянул эту самую рукоять Дарье Сергеевне, сам развернулся, закатал по колено штаны, опять сгреб в охапку мальцов…
На выходе из пролеска, в низине, дорогу полностью размыло… Метров на двадцать пять вперед тянулась глубокая лужа, в которой вполне можно было играть в пиратов.
Кто-то из Соколовских даже попытался это сделать!
– Сидеть! – рявкнул Евген.
И малышня, приученная к командным интонациям, тихонько замерла.
Боец Никитича поставил детей на более ли менее твердое место на другом краю лужи и…
– Ну что ты творишь! – возмущенно рявкнул он, видя, как Дарья Сергеевна отважно пытается нащупать своими туфельками мало мальски твердое место. – Куда тебя несет, разведчица? – Евген приподнял бровь, наблюдая, как няня решительно ступает в воду, явно надеясь пересечь лужу сухой.
Дарья Сергеевна уже сделала первый шаг… второй…
– Видите! – гордо сказала она. – Главное – аккуратность!
И тут ее нога резко ушла вниз.
– Ой-ой-ой!!!
В последний момент Евген подхватил ее, спасая от неизбежного падения.
– Сиди спокойно, – проворчал он, с улыбкой поднимая ее на руки. – Инструктор по плаванию из тебя так себе.
Евген перехватил ее поудобнее, прижал.
Крепко.
Все к той же обнаженной, хорошо развитой груди…
Дарья Сергеевна замерла и… покраснела…
Шаг, второй, третий…
И тут воздух разорвала сирена! Внезапно, громко, с таким напором, будто вся деревня готовилась к эвакуации!
Евген как-то странно вздохнул. Телефон был его, но ответить, по понятным причинам, он не мог…
– Даш! – посмотрел он на странно молчаливую няню. – Это майор! Ща всех порвет! Возьмешь трубку?
– А… Д-да… Г-где? – Дарья Сергеевна попробовала найти карманы в рубашке, которая все еще ее укутывала.
– В заднем кармане джинс! – меланхолично ответил Евген и спокойно продолжил свой путь.
До края лужи оставалось еще метров двенадцать…
– Ну уж нет! – дернулась Дарья Сергеевна. – Лучше несите быстрее!
– Есть! – послушно хмыкнул Евген.
Преодолел оставшиеся метры, поставил няню…
– Да! Да, всех нашел, сейчас домой привезу…– оглянулся он. – В пиратов играли! – Евген многозначительно посмотрел на вымокшую до нитки Дарью Сергеевну, укутанную в его клетчатую рубашку, – Не, не, нам до дома тут сто метров, не надо на помощь…
– Садись, ребятня! – кивнул Евген на тележку. – Довезу вас уже до начальства!
Дорога, хоть дальше была почти ровная, все равно размокла от влаги, и Дарья Сергеевна с радостью отдала честь управлять транспортом тройняшек Евгену…
Сама молча плелась рядом. Задумчиво куталась в его рубаху, вдыхала ее аромат, а потом тут же одергивала себя, краснела!
Хорошо, что Женька ничего этого не видел.
Ну, Дарья Сергеевна на это очень надеялась.
Он тянул мелюзгу, по-прежнему укрытую в большой пиджак няни.
Вот тут развилочка и поворот к дому.
Калитка, знакомое крыльцо!
– Явилися! – встретил их зеленый майор. – Так! Стоп! – с явным усилием встрепенулся он. – А мамку где потеряли?
Глава 10
– Да вы что, обалдели? – орал мечущийся по кухне майор.
Дарья Сергеевна, Евген и даже тройняшки сидели на кухне, притихшие… Словно действительно были в чем-то виноваты.
На самом деле, майор, конечно, понимал, что они ни при чем. Да и говорил он не с ними, а скорее, с гудками, доносящимися из телефонной трубки…
Нет. Смартфон Марийки не был отключен. И даже был в зоне досягаемости. Только она не отвечала.
– Андрей Никитич, давайте я… – порывался снова выйти на улицу Евген.
– Сидеть! – рявкнул очень твердым голосом майор. – Так! – обвел всех взбешенным взглядом. – Всем сидеть дома! Ровно! Никуда не выходить! Даже тебе! – ткнул пальцем в Евгена. – Если я вернусь и кого-то недосчитаюсь!..
Никитич не уточнил, что он сделает, но все дружно втянули головы в плечи.
– Ты за всех отвечаешь! – фыркнул майор в сторону своего бойца, подхватил куртку и, кажется, забыв, что еще час назад не мог твердо стоять на ногах, выбежал на улицу.
Евген и Дарья Сергеевна переглянулись…
– Даш, – тихо протянул Евген, – а ты мне можешь какую-нибудь сухую рубашку дать?
– Знаете что? – вдруг вспылила сильно перенервничавшая няня Соколовских. – Будьте добры все же обращаться ко мне по имени-отчеству!
Она хотела, чтобы голос прозвучал твердо, но почему-то он предательски дрогнул на последнем слове.
Она расстроенной фурией полетела в сторону спален.
Вернулась быстро. Всучила Евгену какую-то мужскую футболку…
– Дети! – скомандовала безапелляционно. – В горячую ванную, быстро! Евгений, – посмотрела на бойца чуть высокомерно, – сейчас я сделаю вам чай…
– Да я и сам сделаю, – обиженно буркнул Женька, глядя на удаляющуюся спину женщины, которую только что нес на руках.
Из ванны вскоре послышался шум воды, запахло зеленым яблоком и жевательной резинкой, послышался шум, всплески, смех…
Кажется, малышня все же осуществила свою мечту поиграть в пиратов.
Дарья Сергеевна появилась на кухне в тот момент, когда Евгений уже наполнил две чашки ароматным крепким чаем…
Подхватил их, обернулся и… замер… Кипяток из чашек качнулся и плеснул ему на пальцы, но боец Никитича этого, кажется, даже не заметил…
Дарья Сергеевна Дашкова – ударение строго на первую “а” – появилась в столовой, укутанная в пушистый махровый халат.
Она вытирала распущенные волосы полотенцем. Непослушные русые локоны рассыпались по плечам широкими волнами. На ее шее еще поблескивали капли влаги, она повела подбородком, чтобы промокнуть кожу и… заметила взгляд Евгена… Взгляд, от которого ее попросту в жар бросило! Будто она совершенно точно под тем дождем подхватила пневмонию… Или даже что посерьезнее.
Без своего вечного костюма, без тугого пучка на голове и без вечно поджатых губ Дарья Сергеевна казалось растерянной, трогательной, беззащитной… И чуть-чуть уставшей…
– Даш, – тихим бархатным голосом обратился к ней Евген, – а сколько тебе лет?
– Что за вопросы?! – вспыхнула женщина. – Что вы себе позволяете?
– И все-таки, – он чуть склонил голову.
– Тридцать семь! – гордо отчеканила она.
– То есть ты всего лишь на пять лет старше, но требуешь, чтобы я звал тебя по имени-отчеству, – его лицо расплылось в довольной улыбке. – Окей! Согласен!
– Что? – задохнулась от возмущения няня. – Да вы!.. Да… Я!..
– Ваш чай! – низким, обволакивающим голосом проговорил Евгений, шагнув к ней почти вплотную, в его глазах блеснул озорной огонек. – Дарья Сергеевна…
Он будто смаковал ее имя, а уголки его губ дрожали в едва заметной улыбке.
А майор между тем прочесывал поле…
Когда-то, очень давно, в те времена, когда в мире все было неправильно, а Марийка еще не была его женой, он установил на ее аппарат пеленгатор.
Маленькая программка шпион, показывающая местонахождение владельца с точностью до десяти метров.
И сейчас эта программка показывала, что Марийка в поле.
Вот где-то тут… Совсем рядом.
Только Никитич ее не видел.
Голое поле! Без деревьев, кустов и оврагов! А Марийки нет!
Никитич набирал ее номер с упорством маньяка. Гудки шли, но мелодии телефона он не слышал!
Молодая мать почти всегда держала телефон на беззвучном режиме или с минимальной громкостью…
– Марийка! – проорал Никитич на всю округу, потеряв всякую надежду. – Марийка-а-а! – крик сорвался на хрип, ушел в пустоту, не встретив ответа.
– Машка! – отчаяние закралось куда-то в подреберье.
Небо поглощало звук. Никто не отвечал.
Уже смеркалось, и очертания домов вдали превратились в серые тени, а речка покрылась призрачной дымкой… Майора колотила крупная дрожь…
Скорее поддавшись чутью сыщика, чем логическим размышлениям, майор чертыхнулся и понесся к церкви.
Его не оставляла мысль, что все проблемы оттуда! Эта чертова карамелька, из-за которой у него голова до сих пор гудит, эти слухи, эти проблемы…
Мрачное, безжизненное здание возвышалось зловещим остовом над темнеющим полем, будто обугленный костяк древнего великана. Когда-то здесь звучали молитвы, а теперь лишь ветер гулял сквозь провалы стен, выдувая из камня тяжелый, вековой холод.
Купол давно обрушился, но своды продолжали стоять. Редкие вороны сновали между торчащими остатками стен, перелетая с камня на камень, словно черные стражи, словно злые насмешники.
Влажный после дождя воздух искажал все: и формы, и запахи, и даже звук шагов. Стоило замереть – и в ушах начинало странно гудеть.
Майор тряхнул головой, стараясь избавиться от наваждения. Но никак не мог прогнать ощущение, что церковь ждет его. Зовет и ждет.
Никитич замер, шумно сглотнул, тряхнул головой и решительно шагнул вперед!
Пора познакомиться с этим привидением поближе! Поговорить с ним по-мужски, так сказать! Разобраться… и…
И тут он увидел в старой колее Марийку!
У Никитича мгновенно все внутренности вытянулись в тонкую струну и с громким звоном оборвались куда-то в пропасть! Его накрыло волной паники, ужаса, первобытного страха! Крик застрял в горле, а ноги подкосились…
Марийка… Его Марийка лежала на земле. Лицом вниз. Без движения…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге