Никита и тайный мир боевых искусств

Глава 1

Где-то на севере Карелии, деревня Во́вки, двадцать пятое августа, утро

Во всём виновато глобальное потепление. Дедушка рассказывал, что во времена его молодости в Карелии в конце августа было холодно, особенно по ночам, а сегодняшнее утро выдалось необычно тёплым, градусов пятнадцать выше нуля. Небо почти безоблачное, обещая тёплый или даже жаркий день. Работая во дворе, я вспотел и скинул рубашку, подставляя спину лучам утреннего солнца. Закончив с рубкой дров, бросил взгляд на забор, где стояли удочки. Сегодня обязательно дойду до того маленького озера, где, по словам Гавриловича, обитает самая злобная щука на сто километров вокруг. А с заготовкой дров можно повременить, так как склад уже забит под завязку и осталось распилить и притащить пару больших стволов, которые я приметил у оврага.

Отложив топор, я вбежал в дом и, скинув галоши, вошёл в главную комнату, которую дед смешно называл светлицей. Привычно пригнулся, чтобы не треснуться головой о перекладину низкого дверного проёма.

– Дед, я всё сделал, – повысил я голос и осёкся, так как за столом рядом с дедом сидел незнакомый мужчина лет тридцати пяти. – Драсти…

Гостя этого я видел впервые, поэтому от неожиданности зажевал приветствие. Высокий, черноволосый, взгляд проницательный и очень спокойный. А ещё он носил необычные усы, чёрные, подкрученные вверх по краям, как у жука.

– Никита, сколько раз говорить, не забегай в светлицу мокрый, – сурово сказал дед. – Иди ополоснись и приходи, разговор будет.

– Так я хотел ещё в лес сходить на рыбалку… понял, уже бегу.

С дедом лучше не спорить, он хотя и стар, но трёпку задать может. У него ручищи в толщину, как у меня бёдра, а кулаки размером с мою голову. Ходить ему, правда, тяжело в последнее время – староват стал, но сила из рук никуда не делась. Последний раз я с ним спорил в восемь лет, когда из Москвы переехал в Вовки. Сейчас понимаю, каким капризным тогда был пацаном, ничего не умел, даже кухонный нож в руках держать.

Выйдя во двор и посмотрев на безоблачное небо, я вздохнул и направился к большой бочке с водой. Накрылась тазом моя рыбалка. Последние спокойные дни перед одиннадцатым классом. Но ничего, завтра сбегу с утра пораньше, пока дед будет занят. Ополоснувшись бодрящей ледяной водой, обтёрся колючим полотенцем и пошёл обратно к дому. По пути прихватил с верёвки высохшую за ночь ветровку, в которой планировал на рыбалку поехать. Стоило переодеться во что-нибудь более приличное, чтобы гостя встретить, но под рукой ничего не было.

Разговор дома шёл тихо, почти неслышно. Дед не поскупился и достал самогон, который прятал от всех, особенно от нашего школьного физрука Гавриловича. Тот, когда выпьет, теряет связь с реальностью, рассказывает, что он маг в восьмом поколении, грозится бежать и отрывать головы светлым эльфам. Просто он за всю жизнь только одну книгу прочитал, фантастическую, на английском языке, стащенную из школьной библиотеки. В общем, когда на столе появлялся самогон деда, разговор всегда шёл о чём-то важном.

– Никита, проходи, – позвал меня дед, когда я вошёл в комнату. – Знакомься, это мой старый друг, Роман Евгеньевич Никольский.

– Очень приятно, – сказал я. Рукопожатие у Романа было камнедробительным, почти как у нашего физрука, несмотря на то, что пальцы и кисти у него не больше моих.

– Я попросил Романа достать документы, чтобы тебя приняли в старшую школу. Это престижное учебное заведение недалеко от столицы и…

– Нет! – вырвалось у меня, когда я понял, о чём пойдёт разговор. – Дед, ты чего? Я тебя здесь одного не брошу. Забор надо чинить, ты сам говорил, а ещё дрова запасти и сена побольше. Ты же еле ходишь…

– Цыц! – он стукнул по столу ладонью, отчего стаканы подпрыгнули на пару сантиметров. Роман ловко поймал их, не дав расплескаться содержимому. – Не спорь со старшими! Тебе нужно учиться, получать знания, а не сидеть в нашем болоте со старыми ворчунами. Нужно общаться со сверстниками, познакомиться с красивой девушкой. Тебе скоро семнадцать лет, а ты сверстников последний раз видел, только когда в первый класс ходил. Всё, не обсуждается.

– Дед, – я насупился, стиснул со всей силы зубы и сжал кулаки. Хотел сказать, что не сойду с этого места, а если силой поволокут, то всё равно сбегу, не удержат.

– Никита, – дед немного смягчил тон. – Обучение длится всего три года, и ты можешь приезжать к нам на летние каникулы. Но я хочу, чтобы ты устроился в жизни лучше, чем мы здесь. Желательно поближе к цивилизации, как хотела твоя мама. Если не захочешь или не получится жить в большом мире, приезжай, всё обсудим. Но только после обучения. Я дал твоей маме слово, что ты будешь учиться вместе со всеми. Она этого очень хотела.

– Но три года, – я посмотрел на него. Дед никогда меня не обманывал, и я уважал его за это. А ещё он всегда держал данное однажды слово. Но всё же, когда он умудрился дать такое обещание маме?

– Дай мне слово, что будешь учиться и не сбежишь, – строго сказал он.

– Ты всегда так делаешь, – проворчал я. – Вспоминаешь маму... Хорошо, хорошо, я обещаю.

– Через полчаса Роман уезжает, – кивнул он. – Собирай вещи.

– Много всего с собой можешь не брать, – сказал Роман. Голос у него был спокойным и безэмоциональным. – Школа с пансионом, поэтому всё необходимое выдадут на месте.

– Деньги? – спросил у него дед.

– Не нужно, я всё уладил, – ответил Роман.

Понимая, что сказать мне нечего, к тому же дано обещание, я встал и направился в свою комнату. В доме деда я прожил восемь с половиной лет и уже привык к узкой кровати, старенькому комоду и дубовому столу, за которым делал уроки по вечерам. Рядом со столом лежали самодельные гантели, подаренные Гавриловичем. Помню, как в первый раз не смог их даже от пола оторвать. Над столом нависает полка для книг, которую не очень ровно прикрутил дед ещё лет шесть назад. Сейчас там стоят учебники для десятого класса. Их давно пора сдать в школьную библиотеку и получить новые. Зинаида Павловна меня за них ещё отчитает.

Сборы в дорогу много времени не заняли. Я достал из комода приличные джинсы и рубашку, решив поехать в таком виде. Из всего остального за лето вырос, и нужно было покупать новое. Хорошо, что крепкие ботинки были ещё по размеру, а то поехал бы в город в галошах. За последний год я действительно рос как на дрожжах, вытянувшись на пять сантиметров и прибавив немного в ширине плеч. Николай Иванович, мой учитель по всем точным наукам, обещал привезти из города новую одежду к первому сентября. Смеялся, что покупать её раньше нет смысла, так как я ещё успею подрасти.

– Что получается, если меня не будет, им придётся школу закрывать? – спросил я сам у себя. Подумал, что это неплохой аргумент, чтобы остаться, но вспомнил суровое лицо деда. Даже если вся деревня придёт просить его, чтобы я остался, он не уступит. Все знали, что более упрямого человека, чем дед, не найти.

Быстро собрав походный рюкзак, бросил сверху любимую книгу, перочинный нож и туго затянул лямки. За это время в светлице закончился разговор, и Роман Евгеньевич ждал меня на улице.

– Никита, – дед стоял у стола, опираясь на трость. Он поманил меня и крепко обнял. – Будь сильным и помни, чему мы тебя учили. Внешний мир – он больше, чем ты можешь себе представить. Он таит в себе тысячи опасностей и искушений. Чтобы пройти через них, ты должен закалить свой характер.

– Дед, я жил там до восьми лет, – напомнил я. – И в школу ходил, и что такое светофор знаю.

– Я говорю совсем не про это, – он положил ладонь мне на плечо. – Мы неплохо воспитали тебя, но закалить характер ты сможешь, только оказавшись в большом мире. Когда перед тобой встанет тяжёлый выбор и придётся чем-то жертвовать, когда почувствуешь горечь предательства и сладкий вкус любви, только тогда станешь по-настоящему взрослым.

В этом весь дед, категоричный и прямолинейный. Он и сюрпризы – вещи малосовместимые, но сегодня расстарался. Мог бы заранее предупредить, что планирует отправить меня куда-то учиться.

Выйдя из дома, я бросил взгляд на двор, постоял так несколько секунд, затем решительно направился к калитке. Было немного страшно, так как с того момента, как дед забрал меня из города, я ни разу не уезжал из деревни. Бывало, что уходил в лес на пару дней с кем-нибудь из школьных учителей, но мы проходили километров пятьдесят, ни разу не выходя к цивилизации или большим дорогам.

– Паспорт взял? – спросил Роман Евгеньевич всё тем же равнодушным тоном.

– Взял, – кивнул я. – Скажите, а Вы долго тренировались, чтобы так говорить?

Он посмотрел на меня вроде бы равнодушно, но краешек губ слегка дрогнул, приподнимаясь.

– Пару лет, – ответил он, подкрутив ус.

– А дедушку откуда знаете?

– Не откуда, а как долго, – поправил он. – Ещё с пелёнок. Пойдём, нам ехать шестнадцать часов.

Красивую машину серебристого цвета Роман Евгеньевич оставил за ручьём, побоявшись пересечь его по старому мосту. Я хотел мост поправить ещё в прошлом году, но дед отговорил. Он на эту тему поругался с Георгиевичем и сказал, что и пальцем к нему не притронется, даже если тот окончательно развалится. Давненько я не видел дорогих машин, с большими колёсами и высоким салоном. Внутри, на приборной панели всё сверкало лампочками и даже был маленький экран с картой местности и дорогами. Разглядывая эту диковину, я прозевал момент, когда мы поехали по центральной деревенской улице. Очнулся, когда услышал знакомый низкий голос физрука, кричавшего что-то. Степан Гаврилович, всегда просивший, чтобы его называли исключительно по отчеству, махал нам вслед рукой. Я высунулся в окно, помахав в ответ.

– Я в город еду! – крикнул я.

Не расслышал, что он сказал, зато увидел Зинаиду Павловну, школьного библиотекаря и учителя всех естественных наук, начиная от биологии и заканчивая географией. Единственная женщина в деревне. Гаврилович говорил, что она его моложе лет на пятнадцать, а ему в этом году стукнуло пятьдесят.

– Учебники у деда заберите! – крикнул я.

Роман Евгеньевич прибавил газу, и я едва не вывалился в окно, решив помахать ей рукой. Пришлось забираться обратно в салон.

– А можно остановиться на пятнадцать минут, я со всеми попрощаюсь?

Роман не ответил, а мы уже свернули с главной улицы. Я обернулся, чтобы в последний раз посмотреть на общий дом, который стал для меня школой. Вспомнился один из ярких моментов, когда я только переехал в эту глухую деревню. Дед собрал всех жителей в общем доме, где они долго совещались, как правильно обустроить класс, соорудить парту и школьную доску.

Когда просёлочная дорога сменилась прочным асфальтовым полотном, Роман Евгеньевич разогнался до какой-то сумасшедшей скорости, словно опаздывал куда-то. Даже на узких участках, где дорога петляла сквозь лес, Роман Евгеньевич входил в повороты так, что я всерьёз опасался, как бы нас не выбросило в овраг. Потом лес сменился бескрайними полями и широкой загруженной автострадой, где с той же самой скоростью ехали буквально все, даже громоздкие грузовики и автобусы. Собеседником Роман оказался никаким, за всю дорогу произнёс всего пару слов. Я побоялся отвлекать его от дороги расспросами, поэтому сидел молча, разглядывая бескрайние поля, леса, небольшие деревеньки, мимо которых мы проезжали. Я очень хотел посмотреть на Санкт-Петербург, но мы объехали его по восточной дороге.

Долгая дорога утомляет. Мелькание фар встречных машин, свет фонарей, мерный гул двигателя. Я не заметил, как уснул, а проснулся уже рано утром, когда меня растолкал Роман Евгеньевич. Солнце ещё не встало, и небо едва заметно начало светлеть. На приборной панели показывало четыре часа утра.

– Приехали, – сказал мой провожатый, протягивая пухлый конверт из жёлтой бумаги. – Отсюда тебя заберёт автобус. В конверте необходимые документы. Не забывай, что за тебя поручился очень серьёзный человек, поэтому постарайся не доставлять ему проблем.

– Хорошо, – я забрал конверт. – Спасибо.

Выйдя из машины, потянулся, разглядывая просторную и пустую автостоянку. Вдалеке виднелся навес автобусной остановки или чего-то похожего. Позади открылось окно.

– Мы с твоим дедом считаем, что это плохой выбор, – сказал Роман. – Но Ольга думала иначе. Кто был прав, покажет время. Удачи, Никита. Будь сильным.

– Обязательно буду, – улыбнулся я.

Не оборачиваясь, помахал рукой Роману и зашагал в сторону лавки под навесом, которую я принял за остановку автобуса. Можно было бы начать с утренней разминки, но не знаю, сколько мне куковать на этой стоянке. Как говорил дед, если под рукой нет еды, энергию нужно беречь. Вчера вечером мы заезжали на заправку и плотно перекусили очень вкусной курочкой и бутербродами с котлетой, поэтому день я могу и поголодать.

Первые гости на пустынную стоянку начали приезжать часам к пяти утра. Сначала на площадку заехал высокий чёрный внедорожник с тёмными стёклами, высадивший молодого парня. Следом за ним ещё несколько машин, оставивших на стоянке трёх красивых девушек с одинаковыми по форме, но разноцветными заплечными рюкзачками. Ещё минут через десять потянулась вереница самых разных авто, дорогих и не очень, но красивых. Что примечательно, никаких прощаний с родителями. Всего за полчаса на площадке собрались три дюжины подростков, треть из которых – красивые и подтянутые девушки. А вот о парнях я такого сказать не мог. Как минимум у дюжины явный недостаток веса, а один вообще выглядел так, словно не ел несколько недель. Все собравшиеся были одеты в спортивные костюмы разного фасона и расцветки, на ногах кроссовки, а все вещи в маленьких рюкзаках за спиной. Складывалось впечатление, что они собрались в школу не ехать, а бежать.

Пока я с любопытством разглядывал собравшихся вокруг ребят, понял ещё одну странность. К лавочке под навесом никто ближе пяти метров не подходил. Девушки и парни собирались небольшими группами, о чём-то болтая, кто-то просто ждал, глядя на дорогу. Обернувшись, я посмотрел на парня с маленьким чёрным рюкзаком в руках.

– Ты чего крадёшься? – спросил я, поняв, что он не пытается подойти ко мне со слепой зоны. Да и руки у него были заняты. Если он не хотел огреть меня рюкзаком по голове, то угрозы явно не представлял.

– Я сяду? – он показал на скамейку справа от меня.

– Садись, чего зря стоять, – я протянул ему руку. – Никита.

– Евгений, – он положил рюкзак на край лавки, пожал мне руку и охнул.

– Что случилось?

– Ты мне руку чуть не сломал, – пожаловался парень, массируя кисть. Поморщившись, он зашипел.

– Прости, прости, совсем забыл, – я стукнул себя костяшками пальцев по лбу. – Случайно вышло.

Дед рассказывал, что в больших городах живут слабые люди, хилые и дохлые, которых можно щелбаном убить. Говорил, чтобы я силу соизмерял. Среди собравшихся было несколько действительно крепких ребят, но в остальном он был прав.

– Забей, – Евгений поморщился, сунув руку в карман лёгкой куртки. – Я не жалуюсь, просто неожиданно.

– Значит, ты тоже в школу на учёбу? – спросил я, решив сменить тему.

– На учёбу, – он странно хмыкнул. – Родители заставили.

– Меня, в какой-то степени, тоже заставили. Дедушка настоял. Вчера утром.

– Туда по своему желанию только отмороженные на всю голову едут учиться или шибко одарённые, – он хохотнул. – О, шутка юмора получилась.

Я косо посмотрел на Женю. Странный он парень. Но, как учил меня Гаврилович, найти общий язык можно с любым мужчиной, если заговорить о женщинах. Только делать это надо не в присутствии оных, а то выйдет конфуз. Я помню, как Зинаида Павловна ему однажды чуть нос не сломала, когда он её обсуждал. Подкралась незаметно, послушала и стукнула, чтобы впредь неповадно было.

– Девчонки красивые с нами учиться будут, – заговорщицки улыбнулся я Жене. – Как тебе?

– Да, можно было бы поболтать, если бы не ты.

– А что я?

– Сидишь тут, обнял рюкзачок, словно денег украл, и зыркаешь на всех злобно.

– Не зыркаю я. Просто смотрю, что вокруг происходит.

Прозвучало обидно. Я отсел немного, подумав, что с этим индивидом лучше не общаться. Тем временем солнце поднялось над горизонтом, светя нам в спину. День обещал быть тёплым, пусть и облачным. Как раз в этот момент на площадку въехал огромный автобус, со шторками на окнах. Тихо развернувшись, он встал в центре стоянки. Парни и девушки оживились, потянулись к нему. Встречал молодёжь крепкий мужчина лет сорока. Суровое лицо, тяжёлый взгляд, нос сломан как минимум в трёх местах и криво сросся. Я обратил внимание на кисти рук, а именно на костяшки пальцев. Такими кулаками камни дробить можно. Кожа на костяшках настолько огрубела, что стала белой. Дедушка бы подобное не одобрил, но, в любом случае, результат впечатлял.

Дождавшись, пока парни и девушки соберутся вокруг, он обвёл всех взглядом, слегка задержавшись на мне. И сразу на спине выступил холодный пот. Таким взглядом хищники ищут конкурентов, зашедших на их территорию. Я инстинктивно сделал глупое выражение лица, слегка разомкнул зубы, едва заметно выдвинул вперёд нижнюю губу, опустил взгляд на обувь мужчины. Главное брови расслабить, чтобы не хмуриться. Зинаида Павловна долго учила этому трюку, доводя его до автоматизма. Помню, когда я гримасничал, она смеялась, а Гаврилович по полу катался от хохота. Они мне рассказывали, что любой человек, даже необученный, способен улавливать мельчайшие сокращения мышц на лице, будь то улыбка краешком губ или приподнятые на миллиметр брови. Тренированному человеку достаточно одного взгляда, чтобы раскусить тебя, поэтому всё должно выглядеть естественно. Меньше всего люди боятся сильных, но глупых противников, поэтому нужное выражение лица я долго и упорно оттачивал. Если честно, я не хочу, чтобы меня в школе считали глупым, но не смог ничего с собой поделать, оно само появилось на лице.

Взгляд мужчины у автобуса скользнул дальше по толпе студентов, но холодок со спины не ушёл. Выходит, кто-то ещё за нами наблюдает.

– Подходите ближе, – повысил голос мужчина. – Правила для всех поступивших одинаковые, вне зависимости от богатства и влияния ваших семей. Заходя в автобус, вы вступаете на территорию старшей школы РИМ, где запрещены любые гаджеты. Телефоны, плееры, наручные часы, планшеты и тому подобное. Вам разрешается взять одно украшение, кроме серёжек и пирсинга. Проходите по одному и занимайте любое место в автобусе.

Подростки потянулись ко входу, протягивая мужчине знакомые жёлтые конверты. Процесс шёл небыстро, и когда до меня дошла очередь, солнце оторвалось от горизонта и становилось жарко. Протянув конверт, я бросил взгляд в салон автобуса, откуда тянуло прохладой и запахом какой-то пряности. Встречающий нас мужчина вблизи оказался ещё более внушительным, чем издалека, немного выше меня и шире в плечах. Он взял конверт, повертел его в руках и очень странно посмотрел.

– Не интересно, что внутри? – спросил он, наверняка имея в виду, что я его не распечатал.

– Не особо, – честно признался я.

Он резким движением оторвал сторону у конверта и выудил сложенный пополам лист.

– Рекомендация? – произнёс он так, словно это было что-то неприятное, и моментально потерял ко мне всякий интерес.

Убрав листок в папку, куда складывал другие письма, он махнул рукой, чтобы проходил в салон. Большая часть кресел уже была занята, и парни с девчонками встретили меня самыми разными, по больше части любопытными взглядами. Был тут и хмурый Евгений, смотревший как-то недружелюбно, поэтому садиться рядом с ним я не стал и выбрал место в конце салона. Пока думал о том, что надо было попытаться поговорить с дедом и остаться дома, погрузка закончилась. Рядом со мной место заняла красивая девушка с тёмно-коричневыми волосами, от которой пахло травами и терпкими духами. Запах едва уловимый, но очень приятный.

– Так, молодёжь, – в салон поднялся встречавший нас мужчина, закрыл за собой дверь. Он грозно осмотрел всех, снова мазнув по мне взглядом, но не став останавливаться. – Дорога займёт полтора часа, по салону не ходить и не шуметь. Если кто-то вздумает меня отвлекать от чтения ваших никчёмных характеристик, то он будет бежать за автобусом до самой школы.

Ещё раз обведя всех взглядом, он сел в кресло рядом с водителем. Автобус плавно тронулся и начал разворачиваться к выезду со стоянки.

– Привет, – я шепнул девушке, сидевшей рядом. – Меня Никита зовут.

– Ага, очень приятно, – произнесла она со странной интонацией и повернулась к подруге, сидевшей через проход. Помахав ей рукой, она что-то произнесла одними губами.

– Мне тоже, – сказал я, откидываясь на спинку удобного кресла, и уставился в окно.

Мы как раз проезжали мимо высокой стены, и в окне, как в зеркале, отразилось моё лицо. Не пойму, что так все косятся, обычный ведь парень шестнадцати лет. Согласен, что немного лохматый, но я просто не успел перед первым сентября подстричься. Волосы светло-русые, непослушные, чёлка уже на глаза падает. Зинаида Павловна говорит, что у меня очень красивые глаза, как у мамы, сине-зелёные.

На заднем ряду тихо разговаривали парни, обсуждая меня. Я слышал только обрывки фраз, но они точно несколько раз упоминали мою рекомендацию и хмыкали с насмешкой. Хорошо бы понять, что это за штука и почему все так реагируют. Афанасий Георгиевич учил, что, если происходит что-то непонятное или странное, не стоит выделяться и действовать опрометчиво, пока во всём не разберёшься. Значит, так и поступим.

Дорога мне не запомнилась. Мы долго ехали по автомагистрали, затем свернули на тихую дорогу, тянущуюся вдоль полей. Если я правильно ориентировался, то школа находилась на севере от Москвы, едва ли не на том же самом маршруте, по которому я добирался до столицы. Места здесь были дикие и давно заброшенные. Дважды мы проезжали мимо покинутых деревень с полуразрушенными и покосившимися домиками. Затем дорога сменилась с бетонной на гравийную, и минут через тридцать автобус остановился у очередной покинутой деревни.

– Выходим, – повысил голос встречавший нас мужчина. Затем он наклонился и что-то тихо сказал водителю.

Парни и девушки засобирались, выходя из салона. Я чуть-чуть задержался, чтобы выйти в числе последних. К этому времени все активно разминались, делая простенькую зарядку.

– Третья деревня, – услышал я разговор двух парней, что шептались про меня на заднем сидении. – Будет нелегко.

– Раз плюнуть, – не согласился его товарищ, парень ростом под два метра. Я был уверен, что под спортивным костюмом скрывалось крепкое, жилистое тело. Это можно было понять по тому, как он двигается, как разминает суставы.

– Для тебя – конечно, – фыркнул первый. Он бросил взгляд в мою сторону и ухмыльнулся. Потеряв ко мне интерес, он достал небольшую тёмную бутылочку, с щелчком свернул крышку и выпил в один большой глоток. Довольно выдохнув, выбросил её в кусты.

– Подними, – холодно произнёс высокий парень, как-то недобро посмотрев на друга. – Здесь нельзя оставлять мусор.

– Извиняюсь, тупанул, – быстро произнёс первый, направляясь за бутылочкой.

Сделав вид, что не заметил их, я прошёл дальше. Немного обособленно от остальных разминался худощавый парнишка, делая это слишком активно и сосредоточенно.

– Привет, – я выдал доброжелательную улыбку, подходя к нему. – Никита.

– Рома, – он оторвался от зарядки, протянул мне руку. Вспомнив утренний случай, я осторожно пожал узкую ладонь.

Рома был ниже меня ростом и у́же в плечах. Не уверен, что он в ладах с физкультурой, так как даже спортивная куртка не скрывала его щуплые руки и ноги.

– Что происходит? – тихо спросил я, показывая взглядом на остальных.

– Пробежка, – он нахмурился, огляделся, затем вопросительно посмотрел на меня. – Школьная традиция же.

– Не слышал о подобном, – честно признался я, разводя руками.

– Мама говорит, что вся школа обычно приходит, чтобы поглазеть на новеньких, приползающих после этой пробежки. Говорят, что это забавно.

– Согласен, – улыбнулся я, представив эту картину, и примиряюще поднял руки, поймав хмурый взгляд. Уверен, что сделано это специально, чтобы выделить сильных и показать слабым, что над ними будут смеяться, если они такими и останутся. Мне эта школа уже начинает нравиться.

Рома снова вернулся к разминке, заметно нервничая.

– Слушай, – отвлёк я его. – А почему все так странно реагируют на мою рекомендацию?

– Ну ты спросил, – он посмотрел на меня как на маленького. – Хотя… Ты вступительные экзамены сдавал?

– Нет. Я только вчера утром узнал, что мне предстоит в какой-то школе учиться три года.

– То-то и оно. В этом году экзамены вообще лютые были. Я только чудом прошёл, заняв последнюю строчку по физической подготовке. Два года готовился и чуть всё коту под хвост не пустил. Знаешь, скольких отсеяли? А таких, кто экзамен провалил и использует связи, чтобы поступить, не любят.

– Ага, понятно, – закивал я. – Так значит, ты самый слабый из поступивших?

– Не уверен, – он наверняка обиделся такому сравнению. Окинул меня взглядом. – Хотя может и самый, если ты сегодня добежишь.

– Сомневаешься? – удивился я.

– В джинсах и ботинках много не набегаешь. Да и рюкзак у тебя большой и тяжёлый.

– А, в этом смысле. Не переживай, как-нибудь справлюсь. Слушай, а у других поступивших кеды отнимать можно?

Я оглядел остальных, прикидывая, у кого может быть мой размер.

– Шутишь? – он рассмеялся. – Видишь тех парней? Элита. Скорее они с тебя ботинки снимут, чем ты с них. Им школа даром не сдалась, и если бы…

– Готовы? – раздался голос мужчины. – До школы рукой подать. Мне плевать, сдали вы экзамены или нет, но у вас есть четыре минуты, чтобы попасть на парадную площадь перед школой после того, как я ступлю на неё. Кто не успеет, сегодня же поедет домой.

Сказав это, он развернулся и побежал по дороге. Рома решительно закинул на спину рюкзачок и поспешил следом за остальными. Я же посмотрел на свои ботинки, вспомнил деда и тёзку нового знакомого, подвозившего меня до столицы. Могли бы предупредить, я бы старые кроссовки взял. С другой стороны, дорога тут гравийная, и бежать в мягкой обуви по ней тоже не очень приятно. Закинув рюкзак на плечо, я побежал следом за остальными, замыкая растянувшийся отряд.

Погода в начале сентября в Московской области выдалась тёплой. Почти безоблачное небо и яркое солнце. Уже через десять минут пробежки по спине пот начинает бежать ручьями. Встречавший нас мужчина с самого начала взвинтил такой темп, что парни и девушки едва поспевали за ним. Нет, первая десятка держалась очень даже неплохо, а вот остальным приходилось тяжко. Уже к пятому километру отряд растянулся, показывая разницу в силе подростков. Любопытно, что девушка, сидевшая рядом со мной в автобусе, легко бежала в первой группе, наравне с парнями. Там же была и её подруга.

К десятому километру многие начали серьёзно сдавать, не в силах поддерживать темп учителя. Рома держался из последних сил, едва не выронив бутылку с водой, пытаясь достать её из рюкзачка. Я же был удивлён, как он смог пробежать так много, учитывая его щуплое телосложение. Оказывается, он гораздо крепче, чем кажется на первый взгляд. А учитель и не думал снижать скорость. Бежал он так легко, словно это обычная прогулка на свежем воздухе. Время от времени он оглядывался, бросал взгляды на отдаляющихся парней и девушек из хвоста, но в этом взгляде не было ни капли жалости.

Пить действительно хотелось. Надо было запасти воды ещё вчера, пока имелась возможность. Будет мне наука на будущее.

– Держи, – раздался хриплый голос Ромы, вручившего мне пластиковую бутылочку, в которой оставалась где-то треть воды. – Я сдох…

Он начал сбавлять темп, жадно хватая ртом воздух. Мы как раз миновали ещё одну заброшенную деревеньку и начали приближаться к лесному массиву.

– Держись, – я пристроился рядом и начал подталкивать его в спину. – Немного осталось. Все уже выдохлись. И воду береги.

Я сделал пару глотков кисловатой воды и вернул ему бутылку. Впереди нас бежала худенькая девушка, тоже теряя силы. Невысокая, рыжая и довольно привлекательная даже с мокрым от пота лицом.

– Поднажмём, – сказал я, когда мы поравнялись. – Подтолкнуть?

Смерив нас взглядом, она немного увеличила скорость, пытаясь вырваться вперёд и не быть последней. Мы тоже поспешили, чтобы хоть немного догнать первую группу, уже скрывшуюся за деревьями. По моим прикидкам, мы отставали почти на три минуты.

Школа, где мне предстояло провести следующие три года, расположилась на краю лесного массива, сквозь который мы промчались. Всю дорогу по лесу меня не покидало ощущения, что за нами пристально наблюдают, но сколько я ни вглядывался в просветы между деревьями, найти соглядатаев так и не смог. Когда у Ромы и рыженькой девушки окончательно иссякли силы, я всерьёз задумался, бросить их обоих или выбрать кого-нибудь, чтобы успеть дотащить хотя бы одного. Но в этот самый момент вдалеке мелькнули кованые ворота, охраняемые парой крепких мужчин. Молодёжь, едва держащаяся на ногах, побежала вперёд с новой силой.

Бетонная дорожка от ворот вела нас мимо трёхэтажных длинных зданий, затем мимо открытого стадиона к большой площади. Вдоль дорожки по всему пути стояли парни и девушки в одинаковых спортивных костюмах, с интересом разглядывая уставших от бешеной пробежки новичков. Многие кричали нам вслед, подбадривая. Надо сказать, что мы умудрились догнать вторую отстающую группу и подоспели как раз вовремя. Едва Рома пересёк черту площади, то рухнул, не в силах больше держаться на ногах. Рыжая девушка тоже опустилась на землю, пытаясь справиться с судорогой в ноге.

– Успели в последний момент, – сказал мужчина, встречавший нас в Москве. Он от пробежки даже не вспотел.

Рядом с ним стояли те самые парни и две девушки из лидирующей группы. Кто-то уже привёл в порядок дыхание и с холодом во взгляде смотрел на распластавшихся или сидящих на земле товарищей. Согласен, когда на тебя пришла поглазеть вся школа, а людей вокруг было очень много, стоило проявить характер и остаться стоять.

Признаюсь, что я немного растерялся, окружённый такой большой толпой, поэтому не сразу воспринял прозвучавший вопрос.

– Никита? – повторил мужчина, вспомнив моё имя.

– Всё так, – я снова выдал дружелюбную улыбку, проигнорировав взгляды лидирующей группы.

– Вижу, с выносливостью у тебя всё хорошо, – сказал он.

С такой скоростью на подобные расстояния мы с Гавриловичем не бегали. Сказывалась нехватка воды, а так я даже не успел устать.

– По традиции, – сказал учитель, обращаясь к первой десятке, что прибежала вместе с ним, – те, кто пришёл вместе со мной и остался стоять, могут самостоятельно выбрать комнаты в первом корпусе общежития. Идите к тому трёхэтажному зданию, представьтесь коменданту и получите ключи от комнат. Все остальные будут распределены по комнатам третьего корпуса.

Последнее учитель добавил для тех, кто всё еще сидел и лежал на земле или пытался подняться. Он показал на самое дальнее из трёхэтажных зданий. Посмотрел на меня задумчиво, но говорить ничего не стал.

– Через час жду всех на построении здесь же, – сказал учитель, затем развернулся и пошёл к одному из ближайших зданий.

Элитная десятка, как я их окрестил, не стала терять время и поспешила в указанном направлении. Раз они торопились, то и нам не следовало задерживаться. Вернувшись к Роману, я подал ему руку, помогая подняться. Парень едва держался на ногах и до сих пор дышал, как загнанная лошадь. Подхватив его под руку, повёл в сторону третьего корпуса общежитий. Учащиеся школы, как он и говорил, провожали нас с улыбками на лицах, довольные таким зрелищем. Кто-то смеялся и показывал пальцем на новичков, до сих пор не пришедших в себя.

– Обычно пробежка начинается от второй деревни, – сказал Рома. – Хотели отсеять самых слабых…

– Нет, – я улыбнулся, – они хотели проверить сильных. Судя по лицу учителя, на слабых учеников им откровенно плевать.

– Может и так, – отозвался он, вряд ли поверив моим словам, но не собираясь спорить. – Нога болит…

– Не показывай слабости и будь сильным, – улыбнулся я.

– Не говори так, – проворчал он.

– Ты не хочешь быть сильным? – не понял я его недовольство.

– Хочу, но не говори так.

– Почему?

– Просто не говори. Так не принято, вот и всё.

– Дело твоё, – ничуть не обиделся я.

Говоря о третьем корпусе общежития, надо сказать, что это два здания, стоявшие рядышком. Первым шёл корпус для девушек, и он был раза в три меньше, чем у парней, а территория вокруг мне показалась более ухоженной. Особенно красиво смотрелись декоративные деревья, живая изгородь и клумбы с цветами. Чуть дальше нашего корпуса начиналась зелёная аллея с лавочками и уличными фонарями. А вот студентов вокруг я не увидел, так как буквально минуту назад звучал далёкий звонок, и все дружно спешили к учебным зданиям, расположенным на противоположной стороне территории школы.

Коменданта найти не составило труда, он ждал нас на первом этаже общежития. Это был невысокий мужчина лет за пятьдесят, тёмные волосы с проседью, лицо перечёркнуто старыми шрамами, а ходил он так, словно пережил серьёзную аварию, переломав половину костей. Вместе с ним мы прошли в большое подсобное помещение со стойкой. Первым делом он нам вручил небольшую брошюру на десять листов, где на первой странице изобразили план школы со всеми зданиями.

– Школьные правила вам ещё объяснят, – сказал комендант. Голос у него был сильным и немного пугающим. Интуиция подсказывала, что с ним лучше не ссориться. – Но будет лучше, если вы их прочитаете заранее.

Он осмотрел нас с ног до головы, что-то оценивая, и ушёл вглубь помещения. Рома облокотился о стойку, снова поморщился, потирая ногу. Брошюру с правилами он просто сунул за пазуху. У него во взгляде читалось желание побыстрее добраться до комнаты, свалиться на койку и не вставать до самого вечера. Я же, пока выпала возможность, изучал план школы, а точнее небольшого учебного городка. Так увлёкся, что не заметил, как вернулся комендант. Несмотря на старые травмы и тяжёлую походку, ходил он совершенно бесшумно.

– Два комплекта одежды, – он положил на стойку две большие спортивные сумки. – Если испортите или потеряете, то получите новые, вместе со штрафными баллами. Наберёте слишком большой штраф – вылетите из школы. Прачечная комната в конце коридора первого этажа, рядом с душевой.

Следом на стойку легла пара тряпичных мешочков с обувью.

– Сороковой и сорок четвёртый размеры, – сказал комендант, со стуком положив на стойку связку из четырёх ключей с номерком. – Седьмая комната – ваша. Потеряете ключ – получите по шее.

Провожал он нас колючим взглядом, который Рома просто не заметил. Я же поставил себе галочку коменданта не сердить и правила не нарушать. Выдаст ботинки маленького размера или короткие штаны – будет не до смеха.

Комнаты на первом этаже были рассчитаны на четырёх человек. При этом, если коек я насчитал четыре, то всей остальной мебели было ровно два комплекта: пара шкафов, столов и стульев. Понравилось большое окно и чистота в помещении.

– Тоска, – проворчал Роман, выбрав дальнюю кровать от двери слева. – В первом корпусе комнаты двухместные, с санузлом и душем, как в приличных отелях.

Я не стал говорить, что у него была возможность получить хорошую комнату, как и у всех остальных. Бросив большую спортивную сумку на ближайшую койку, посмотрел, что мне досталось. Несколько комплектов белья, два полотенца, два спортивных костюма той же расцветки, что и у остальных учеников школы. Примерив куртку, довольно покачал головой – с размером комендант угадал точно.

– Не ложись, хуже будет, – посоветовал я, собирая вещи и полотенце. – Нам сказали прийти на площадь через час, прошло двадцать минут. Нужно принять душ и переодеться.

Роман что-то проворчал, сползая с кровати. Дед бы ему уже воспитательный подзатыльник отвесил, чтобы не ворчал. Не любил он этого. А ещё оправданий и отговорок. Только, боюсь, что от его подзатыльника у Ромы голова отвалится. Но надо сказать, что сила воли у этого парня есть. Видно, что пробежка далась ему тяжело. Хорошо, если завтра он вообще с кровати встанет.

В душевую мы попали одними из первых. К этому времени остальные только добрались до общежития и выстроились в очередь, чтобы получить вещи. Приятно после утренней зарядки постоять под тёплым душем. С нашей банькой не сравнится, но тоже неплохо. Время в запасе оставалось, и хорошо бы найти столовую, о которой я читал в брошюре. Мысль о еде так увлекла, что я о Романе вспомнил, только когда переодевался в новенький костюм, вытирая волосы полотенцем. В просторную раздевалку как раз вошло несколько парней, включая хмурого Евгения, после пробежки бледного как стена. На меня косились с опаской, и разговор начинать никто не спешил. Я только подумал, кого из них к нам подселят в комнату, когда со стороны коридора послышались крики. Кто-то истерично звал на помощь. Парни в раздевалке переглянулись. Евгений замер, стягивая штанину спортивного костюма, глядя в сторону коридора. К зовущему на помощь голосу добавилась ещё пара.

Подхватив сумку с одеждой, я выскочил в коридор. У одной из комнат в центре коридора столпилось несколько парней. Подбежав к ним, я подвинул двух самых любопытных, заглядывая внутрь. Комната точно такая же, как и у нас: четыре кровати, два стола, тот же светлый цвет стен и большое окно с занавесками. Но взгляд мой сразу упал на знакомого парня, лежащего на спине прямо в центре комнаты. Это он пытался выбросить бутылку, когда автобус останавливался у покинутой деревеньки. Рядом с его головой и левым плечом натекла приличная лужа крови. Кто-то умудрился ударить его чем-то острым в шею, довольно глубоко распоров её и перерезав сонную артерию.

– Разойдитесь, – послышался голос коменданта позади нас. – Что случилось?

Я быстро отошёл в сторону, чтобы не мешать. Комендант бросил взгляд внутрь и на секунду замер. Оглядев комнату, он сделал шаг назад и закрыл дверь.

– Живо по своим комнатам, – сказал он нам таким холодным голосом, что несколько парней отступили на шаг. – И чтобы сидели там, пока я не разрешу выходить. Кто его нашёл?

– Я, – худощавый и нескладный парнишка поднял руку. Он был бледен и довольно сильно напуган.

– Со мной пойдёшь, – сказал комендант, затем ткнул в ещё одного, попавшего под руку. – Стой здесь и смотри, чтобы никто не заходил. Остальные живо по своим комнатам!

Уговаривать никого не потребовалось. Я вернулся в свою комнату, открыл дверь ключом. Пройдя к койке, бросил на неё одежду и развязал рюкзак. Сверху всё так же лежала моя любимая книга. Запустив руку внутрь, я немного пошарил и с шумом выдохнул. Мой любимый перочинный нож, подаренный дедом, исчез. Не похоже, чтобы копались в вещах. Кто-то открыл рюкзак и просто взял нож, лежавший сверху.

– А что происходит? – в комнату заглянул высокий крепкий парень. – Что за шум? Оу, полегче…

Он примиряюще поднял руки, когда я оглянулся. Продемонстрировал спортивную сумку с новой униформой и мешочек с обувью.

– Меня в седьмую комнату поселили, – добавил он. – Или я ошибся?

– Нет, – я попытался успокоиться. – Проходи, располагайся. Никита.

– Кирилл, – он улыбнулся. – Будем знакомы. Я слышал, что тебя приняли по рекомендации и, признаюсь, не думал, что у тебя столько выносливости. Много тренировался?

Он прошёл к свободной койке, второй у окна, бросил свой рюкзак и новые вещи. Выглядел Кирилл лет на шестнадцать, высокий, жилистый парень со светло-русыми волосами и небесно-голубыми глазами. Зинаида Павловна говорила, что именно такой типаж всегда нравится девушкам.

– Так что случилось-то? – спросил он.

В это время в комнату вернулся Роман, с полотенцем на голове, а следом ещё один из новичков, щуплый темноволосый парень.

– Говорят, в соседней комнате убили кого-то, – ответил на вопрос темноволосый, поведав это равнодушно. – Кого-то из новичков.

– Убили? – Кирилл выпрямился, посмотрел в сторону двери и нахмурился.

– Сказали, чтобы все сидели в своих комнатах, – добавил Роман. Пройдя к койке, он рухнул на неё, уткнувшись лицом в подушку.

– Меня Слава зовут, – бросил темноволосый парень, проходя к последней койке.

– Роман, – не отрывая лица от подушки, сказал Рома, подняв немного руку.

– Кирилл, – высокий парень прошёл к двери, приоткрыл её, выглядывая наружу, и резко закрыл, словно столкнулся взглядом с кем-то. Поёжился и тихонько прошёл к столу у окна.

– Никита, – я сел на койку, убирая рюкзак. – Элитная школа, говорили они, спеши поступить, заведёшь новых друзей, покажешь себя...

– В точку, – рассмеялся Роман. – Так и говорили.

Погрузившись в свои мысли, я думал, кто мог забрать мой нож. Уверен, когда возвращался в комнату, дверь была заперта на два оборота. Возможно, это кто-то из новых соседей. Они не выглядели такими уж измождёнными, чтобы задержаться так сильно. Мы успели душ принять, а они только подошли. Замок на двери достаточно простой, чтобы быстро взломать, но как тогда его закрыли на два оборота? И ещё вопрос, много ли запасных ключей?

Глава 2

Кабинет директора школы РИМ, два часа после полудня

В просторный кабинет директора вошёл начальник службы безопасности, пропуская вперёд завуча первого учебного курса – красивую женщину тридцати семи лет. Атмосфера в кабинете царила тяжёлая, отражая настроение хозяина.

– Я усилил охрану общежитий и территории в целом, – сказал Лапин, начальник СБ. Он занимал эту должность без малого одиннадцать лет и имел огромное влияние как в школе, так и в попечительском совете. – К вечеру приедет ещё две дюжины человек из столицы и Санкт-Петербурга.

Они с завучем прошли к столу директора, усаживаясь на заранее подготовленные кресла.

– Что удалось выяснить? – спросил господин Дубинин, потирая переносицу. Директору в этом году исполнилось шестьдесят пять лет, но выглядел он сильно моложе.

– Пока ничего существенного. Судя по всему, парня застали врасплох у двери в комнату. Он открыл дверь, получил короткий удар в шею, сделал два шага назад и упал. Били небольшим, очень острым ножом, но на скрытый клинок не похоже. Тот, кто наносил удар, либо хороший профессионал, либо ему невероятно повезло. Убийца – правша, среднего роста, больше о нём сказать ничего не могу. И ещё, мои подчинённые проверили здание. На двери одного из пожарных выходов за главной лестницей отсутствует пломба. Лично проверял все двери до начала учебного года, и пломбы были на месте. Вполне возможно, что убийца так покинул здание, но не исключаю, что кто-то из студентов старших курсов уже нарушает режим и выходит по ночам, чтобы покурить или побыть наедине с девушкой. Я оставил там человека в засаде. Если кто-то в ближайшее время попадётся, мы узнаем, кто испортил пломбу. Новую я пока решил не ставить.

– Девять месяцев без единого ЧП, а тут сразу такое, – хмуро сказал директор.

– Мои люди проверят его семью. Насколько мне известно, они высокое положение не занимают и ни с кем открытую войну не ведут.

– Я поговорила со всеми новичками, приехавшими сегодня, – сказала Анастасия Даниловна, поправив очки. – Никто ничего не видел. Часть парней была в душе, остальные в длинной очереди за вещами. Матвей Егорович как раз выдавал им форму. Убийца подгадал момент, когда в коридоре никого не было.

– Надеюсь, Вы с ними поговорили, чтобы они не будоражили остальных учащихся.

– Поговорила, – кивнула Анастасия Даниловна. – Но Вы же знаете подростков, уже сегодня к вечеру об этом будет шептаться вся школа.

– Может, оборудовать камерами наружного наблюдения хотя бы территорию за зданиями? – спросил начальник СБ.

– Каждый раз этот вопрос поднимается перед началом учебного года, и каждый раз мы приходим к одному и тому же решению. Только если Вы сможете убедить попечительский совет в их необходимости, тогда я подумаю над этим. Я как раз с ними сейчас беседовал. Они направят в школу своих людей, чтобы провести расследование. Следите за ними в оба, чтобы не совали свой нос глубже, чем следует.

– Хорошо, – понимающе кивнул начальник службы безопасности.

* * *

Обязательного построения на площади в честь поступления новой группы студентов так и не случилось. Нас полдня не выпускали из комнат, время от времени заглядывая для того, чтобы расспросить о случившемся. Первой приходила красивая женщина в миниатюрных очках, представилась Анастасией Даниловной, заведующей учебным процессом первогодок. Приятная в общении женщина и очень внимательная. Нам-то и рассказывать особо было нечего, так как мы с Ромой были в душе, а Кирилл и Слава долго стояли в очереди, пока комендант неспешно выдавал одежду и обувь. Но, несмотря на это, завуч нас выслушала, задала пару вопросов и ушла. Затем приходил сам комендант, чтобы ещё раз опросить и предупредить меня, чтобы не болтал лишнего.

К пяти часам вечера нас собрали и под присмотром проводили в столовую. О ней можно рассказать отдельно. Большое длинное здание, рассчитанное на пару сотен человек. Посещали студенты её по расписанию, трижды в день. Если пропустишь обед, то придётся ждать до ужина или получать по шее от куратора класса и брать особый талон. Для успевающих учеников, тех, кто входил в первые две группы, в столовой был предусмотрен шведский стол с деликатесами, как ещё один стимул в учёбе.

– Только на первом курсе будут учиться две сотни человек, – говорил словоохотливый Роман, рассказывая про школу, где учились его родители. – Мы приехали самыми последними. Остальные тут уже две недели. И чтобы сформировать первую двадцатку, учителя устраивают «безумный забег». Говорят, что элитным ученикам можно самим составлять меню, для них всё сразу привозят из Москвы.

Он недовольно посмотрел на гречневую кашу с тушёным мясом, поковырял в тарелке ложкой и отодвинул её подальше. Потянулся за десертом в виде булочки с яблочным повидлом. Кстати, мне они очень понравились.

– Они же сладкие, – Кирилл посмотрел, как я с аппетитом лопаю гречневую кашу вприкуску со сладкими булочками. Он, как и я, взял самую большую порцию и уже почти расправился с ней.

– Сладкие, – согласился я. – И вкусные. Значит, в школе учится где-то шестьсот человек?

– Примерно, – ответил Кирилл. – РИМ не самая большая школа, зато самая престижная. Преподаватели, учебный материал и перспективы после окончания школы, и всё это с приставкой «лучшее». Поэтому и учеников отбирают самых талантливых. Не скажешь, кто за тебя поручился, чтобы без экзамена взяли?

– Не знаю, не интересовался, – я пожал плечами, сунул в рот последнюю ложку каши и принялся жевать.

На меня уставились три недоверчивых взгляда. Запив кашу компотом, я блаженно вздохнул.

– Лучше скажите, про какие карточки тот тип говорил? – я решил сменить тему.

– Карта ученика, – сказал Рома. – За успеваемость начисляются баллы, которые можно обменять на что-нибудь полезное. По ним в конце каждой четверти выставляется оценка, и на главном стенде у администрации вывешивается рейтинг лучших. Попадёшь в первую двадцатку на своём курсе – получишь билет в особый класс. Будешь как сыр в масле кататься. Но это вряд ли. У них уровень подготовки выше, поэтому и занимаются они по особой программе. К концу уже третьей четверти разрыв будет слишком большой, чтобы тягаться даже с самым слабым из их класса.

– Бывает, – сказал молчавший всё время Вячеслав, – что их спускают с небес на землю уже к Новому году.

– Ты, что ли, намерен потягаться с ними? – улыбнулся Рома.

– Посмотрим, – многозначительно сказал Слава.

Под потолком раздался звук колокольчика.

– Заканчиваем, – вдоль рядов со столами прошёл учитель, сопровождавший нас на обед. – У вас десять минут.

– Я всё, – Кирилл встал, посмотрел на нас с улыбкой. – Не в службу, а в дружбу, отнесите мой поднос. Хочу с девчонками поговорить.

– Отнесу, – кивнул я.

Он показал мне большой палец и направился к столикам, где сидели девушки. Помахал по пути кому-то рукой. Как и нас, их сопровождал учитель, пожилая женщина, очень строгая на вид. Я обратил внимание, как она посмотрела на Кирилла, но говорить ничего не стала. Он же подсел к двум девушкам, поприветствовав их очаровательной улыбкой. Одной из них была та самая рыженькая, которую я тянул последний участок дороги до школы. Словно почувствовав мой взгляд, она оглянулась, но всего на секунду.

– Везёт красавчикам, – вздохнул Рома. – А у меня из знакомых девушек никто так и не смог поступить. В эту школу, имею в виду.

– Сомневаюсь, что у тебя вообще есть знакомые девушки, – хмыкнул Слава, вставая. Забрав поднос, направился к окошку приёма грязной посуды.

– Красавчик, язва и… – Рома посмотрел на меня и улыбнулся. – Отличная компания подобралась.

Я подумал, что к перечисленным выше надо бы добавить ворчуна, но промолчал.

* * *

Утро первого учебного дня в новой школе началось сумбурно. Оказывается, в каждой комнате было радио, включающееся в шесть часов утра и выдающее бодрую и ритмичную мелодию пианино. Студентам давалось всего пятнадцать минут, чтобы одеться, привести себя в порядок и выбежать на улицу для построения. Нас ещё вчера распределили, познакомив с классным руководителем, приятной женщиной лет тридцати пяти. Пятнадцать парней и пять девушек. Не знаю, повезло нам или так было задумано, но из нашей комнаты все попали в один класс.

Первое же построение в качестве класса не обошлось без опоздавших. Отсутствовала пара девушек, которых пришлось ждать пять минут, пока остальные отправились на утреннюю зарядку. Несчастным просто не повезло из-за ажиотажа в уборной. Классный руководитель сказала, что если кто-то не успевает, то он должен вставать раньше и не задерживать остальных. Из-за этого отдуваться пришлось всем, и утренняя зарядка длилась на двадцать минут дольше. Потом пришлось торопиться, чтобы успеть к завтраку.

После посещения столовой давалось всего двадцать минут, чтобы дойти до учебного класса, находящегося в главном корпусе. Когда мы вчера скучали в комнате, я успел изучить карту школьного городка и знал, что учебный корпус с лекционными классами располагался рядом со зданием администрации. Это чтобы учителям не ходить по всей территории. В зависимости от года обучения, классы находились на втором, третьем и четвёртом этажах. Чем старше год обучения, тем выше. А ещё у каждого класса есть цифра, символизирующая его силу, от единицы до десяти. Нам досталась семёрка, но как учеников делили и как оценивали, я пока не знал. Разве что в элитную двадцатку, то есть в первый класс, зачисляли на основании пробежки и какого-то экзамена по физической подготовке. Об этом нам все уши прожужжал Рома, довольный тем, что кто-то из прибежавших вместе с учителем был отсеян.

– И кого отсеяли? – спросил Кирилл, пребывая в прекрасном расположении духа.

– Точно не знаю, вроде девушку.

– Откуда ты вообще это узнал? – спросил малоразговорчивый Вячеслав Самойлов. – Из поля зрения не пропадал, а уже все слухи собрал.

– Не все, а самые интересные, – сказал Рома. – Тех, у кого с выносливостью всё в порядке, двадцать восемь человек было. Учителя посовещались и решили, что восемь не вписавшихся в элитный класс будут старостами в других.

Мы как раз сидели в просторном классе с новенькими партами и стульями, огромной зелёной доской и специальной тумбой для преподавателя. Слушая Рому, я с интересом разглядывал одноклассников. Кое-что казалось странным. Мне все уши прожужжали, что школа РИМ – элитное учебное заведение, с невероятно сложными вступительными экзаменами. Но, глядя на одноклассников, я никак не мог поверить, что они могли обойти конкурентов при поступлении. Из всего класса выделялся только Кирилл – высокий, жилистый и крепкий, как стальная пружина. Во время утренней зарядки он хорошо двигался, легко бегал, отжимался, подтягивался и работал на брусьях словно невесомый. Именно такими и должны быть все в этом классе, но никто из парней даже близко не был так хорош. То же самое касается и девушек. Они все были стройные и подтянутые, но чего-то в них не хватало.

– Никита, – Кирилл толкнул меня в плечо, привлекая внимание. Он как раз сидел со мной за одной партой. – Задумался?

Рома и Слава, сидевшие на ряд впереди, вопросительно смотрели на меня.

– Что? Задумался немного.

– Проехали, – Рома улыбнулся. – Мы как раз…

Он не договорил, так как дверь в класс открылась и вошла наш классный руководитель, Марина Ильинична. Красивая женщина, длинные тёмные волосы, зелёные глаза, полные губы. Взгляд у неё уверенный и решительный, характер строгий, как и положено учителю, только она ещё и убийственную ауру излучает, что, на мой взгляд, не совсем правильно. Зинаида Павловна говорила, что женщина в любой ситуации должна скрывать силу. Сколько лет я жил в деревне, а всего пару раз смог уловить ауру силы, исходящую от неё.

Следом за учителем вошла та самая девушка, которая ехала рядом со мной в автобусе. Тёмно-коричневые волосы стянуты в тугую косу и убраны под спортивный костюм. Взгляд сердитый и холодный.

Приветствуя учителя, класс дружно встал.

– Пересядь, – сказала Марина Ильинична парню с первой парты. – Живо!

Парень едва стул не опрокинул, поспешив пересесть на последний ряд.

– С сегодняшнего дня старостой класса будет Крылова, – сказала Марина Ильинична. – Помимо ответственности и дополнительной бумажной работы, староста получает по одному баллу каждый день, вне зависимости от успехов в учёбе. Напоминаю, для перехода на второй курс вам нужно набрать не менее ста баллов. Даже если у вас наберётся девяносто девять, будете отчислены так же легко, как и те, кто наберёт минус сто баллов. И чтобы повысить вашу мотивацию к учёбе, весь класс теряет один балл за то, что не смогли сегодня прийти вовремя на зарядку. Крылова – садись.

– Чёртовы бабы, – тихо сказал парень, сидевший позади нас.

Марина Ильинична заняла место за кафедрой, обвела всех взглядом.

– Поздравляю с поступлением в школу РИМ, – сказала она. – Вы доказали, что у вас есть талант, необходимый, чтобы учиться здесь, и следующие три года станут ключевыми в его развитии. Все вы сильнее и выносливее обычного человека, обладаете повышенной реакцией и восприятием. Задача школы развить этот талант, поэтому восемьдесят процентов учебной программы направлено именно на физическое воспитание. У вас есть две недели, чтобы войти в ритм тренировок и набрать десять баллов. Их вы сможете обменять на первую систему развития. Поднимите руки те, кто получил знания от родителей, учившихся в нашей школе. Вы наверняка думаете, что уже всё знаете и умеете, но пока старший наставник лично в этом не убедится, будете заниматься вместе со всеми.

Семеро парней и одна девушка подняли руки, в том числе и Роман. Я видел только его спину, но мне показалось, что он выглядел довольным этим фактом.

– А теперь поднимите руки те, кто следует тайным семейным техникам, – добавила учитель, сделав несколько пометок в журнале перед собой.

В этот раз руку поднял только один парень, с которым я ещё не познакомился. А ещё староста, Крылова.

– Что? – тихо спросил я, не размыкая челюстей, чтобы со стороны не было видно.

– Руку поднимать не будешь? – спросил Кирилл, толкнувший меня локтем в бок.

– Не понимаю, о чём ты, – отозвался я.

– Видно же, что ты занимался раньше. Во время зарядки утром даже не вспотел.

– Было бы от чего потеть…

– Молотов, Рябов, встать! – Марина Ильинична прищурилась, сердито посмотрев на нас. – Я сказала поднять руки, а не обсуждать. Никита, почему руку не поднял? Ты поступил в школу по рекомендации, правильно?

– По ней, – ответил я.

Не удивился, что она моё имя запомнила, так как ещё утром заметил, что Марина Ильинична очень внимательно наблюдала за классом, особенно за мной и Кириллом.

– С понятием «таланта» и его развитием знаком?

– Чисто теоретически.

– Понятно, садись, – взгляд учителя говорил, что она мне совершенно не поверила. – Рябов?

– Я тоже, это, чисто теоретически, – улыбнулся он.

Марина Ильинична строго посмотрела на Кирилла, на что он даже бровью не повёл.

– Садись, – холодно сказала она и едва не прожгла в нём дыру взглядом, даже пальцем погрозила. – Школа РИМ не зря считается одной из лучших в мире. Мы храним высшие системы развития. И если хотите заполучить их, придётся постараться войти в первую двадцатку учеников. Но даже если не получится, системы первого и второго класса будут в вашем распоряжении.

Дальше Марина Ильинична пустилась в объяснения учебного процесса, порядка проведения экзаменов и расписания лекционных занятий. Помимо физической подготовки, в школе будут преподавать историю, географию, литературу, биологию и обществознание. Были представлены и точные науки: математика, физика и химия, но только как предметы по желанию. Отдельной категорией шли занятия по развитию таланта, разделив студентов не по классам, а по уровню успеваемости. Здесь я немного удивился, так как развивать талант можно только с наставником, который передаст знания и понимание силы из рук в руки. Процесс это долгий и кропотливый, не терпящий суеты. Ты должен подойти к обучению не только морально, но и физически подготовленным. Поэтому, когда Марина Ильинична рассказывала о том, как проходит обучение, я никак не мог взять в толк, как они собираются учить шестьсот человек одновременно. У каждого класса ведь всего один учитель. Этак учителю даже на сон времени не хватит, не говоря уже о чём-то другом. Мне сразу вспомнились мои занятия с Афанасием Георгиевичем, директором школы в Вовках. Мы с ним неделю занимались с раннего утра и до поздней ночи, прерываясь только на еду и сон по четыре часа. Заперлись в школе и, пока у меня не произошёл прорыв, не выходили. Гаврилович шутил, что я там целый год просижу, они даже с дедом на что-то спорили.

В любом случае, интересно посмотреть, как молодёжь будут учить в «лучшей школе мира». Может, сюда через неделю приедет шестьсот учителей и процесс пойдёт быстрее? От одной мысли об этом у меня даже мурашки побежали по рукам.

– Если есть вопросы, задавайте, – сказала Марина Ильинична, посмотрев на маленькие часики на руке.

– А можно ли побороться за пост старосты класса? – поднял руку парень, владевший семейной техникой развития.

– Один раз за четверть ты можешь бросить вызов на бой и занять эту должность, – кивнула она. – Но только при условии, что у тебя баллов больше, чем у старосты.

– Но она же будет получать их просто так.

– Значит, тебе нужно стараться в два раза больше. Ещё вопросы?

– А как быстрее зарабатывать эти баллы? – поднял руку Вячеслав.

– Соревноваться с другими, – ответила Марина Ильинична. – Очень скоро вы поймёте, как их можно заработать и как легко потерять. Напоминаю, что за две недели вы должны набрать минимум десять баллов, а за учебный год – не меньше ста. Хорошо, если вопросов больше нет, то через пятнадцать минут у вас начнётся первое занятие в спортивном зале под номером семнадцать. Это в главном спортивном комплексе, в той стороне. И ещё, после обеда вам нужно подойти в четвёртый кабинет административного здания. Там вам оформят школьный пропуск. Как только получите его, сможете посещать библиотеку, получить нужную литературу для уроков, тетради и письменные принадлежности. Удачи вам.

Закрыв журнал, она бросила короткий взгляд на Крылову и вышла из класса.

– Странное пожелание, – сказал я. – Удача – тётка с характером. Без силы её не оседлать.

– Оседлать, тётку? Ну у тебя и мысли, – рассмеялся Рома, похлопав по плечу Вячеслава.

– Так учил меня Гаврилович, – ничуть не обиделся я. – Что толку тебе от удачи, если ты слабый?

– Удача и решительность – вот что нужно хорошему бойцу, – ответил он, задирая подбородок, отчего захотелось дать ему подзатыльник.

– Завязывайте спорить, – сказал Вячеслав. – Пойдёмте на тренировку, там посмотрим и на удачу, и на силу.

Класс уже засобирался и недружно направился к выходу. В коридоре к этому времени стало шумно, так как у других тоже урок закончился, и все спешили в спортзалы. Я поймал взгляд Крыловой, посмотревшей в нашу сторону.

– Знаком с ней? – спросил я у Кирилла.

– Пересекались пару раз, – ответил он. – Наши предки в хороших отношениях.

К старосте никто из одноклассников не подошёл, не поздоровался и не поздравил. Те же девушки смотрели так, словно она им чем-то насолила. Рома говорил, что Крылова хотя и не попала в элитный класс, но сохранила за собой комнату в первом корпусе общежития и многие привилегии, в том числе на столовую. У него это почему-то вызывало приступ зависти, хотя я уже говорил, что он был в тех же условиях, что и она, но просто оказался слабее. Тем более, он хвастался, что владеет школьной системой развития, но выносливости во время пробежки не хватило.

Огромный спортивный комплекс в школьном городке стоял так, чтобы со стороны главной улицы не бросаться в глаза. Это было огромное двухэтажное здание с высокими потолками и широкими окнами. Меня оно впечатлило размерами. Когда я был маленьким, то настолько большие здания видел только в виде торговых центров. Парни и девушки, выходившие из учебного корпуса, делились на два потока. Одни шли к стадиону и открытым площадкам, вторые – к спортивному комплексу.

Семнадцатый зал был не очень большим, но для двадцати человек вполне удобным, чтобы заниматься, не мешая друг другу и не толкаясь. Если судить по рисунку на полу, то зал делился на два участка с шестиметровыми квадратами в центре каждого. Встречал нас крепкий мужчина лет сорока, немного невзрачный на вид, но впечатление это было обманчивым. Он потребовал, чтобы мы сняли обувь, так как в зале был мягкий пол. Дождался, пока класс построится, затем дважды прошёл вдоль строя, изучая каждого. Я уже успел оценить сбитые костяшки у него на руках, мозоли на пальцах и ладонях.

– Меня зовут Денис Иванович, – представился он. – С сегодняшнего дня я ваш инструктор по рукопашному бою. Никакого карате, джиу-джитсу и прочей ерунды. Только смешанный стиль, некрасивый, злой, но эффективный. Ударная техника руками и ногами, борьба в партере и болевые приёмы. Ваша задача – научиться наносить максимальный урон противнику за короткое время. Начнём с разминки и растяжки, затем упражнения на выносливость, и закончим спаррингами. Сегодня как раз день обмена опытом между классами. Вашим соперником будет восьмая группа. Победители получают пять баллов, проигравшие остаются ни с чем. А теперь, вперёд!

Разминка вышла отличной, хотя больше походила на утреннюю зарядку. Потом мы перешли к растяжке, благо с гибкостью у меня проблем особых не было. Закончили же серьёзной тренировкой на выносливость, после которой половина класса валялась на полу без сил, обливаясь потом. Мне же понравилась работа с большим и необычно тяжёлым мячом, который нужно было обхватывать руками и перебрасывать через себя. Со всем комплексом упражнений спокойно справиться смогли только трое: я, Кирилл и староста. Я, пока занимался, всё думал, что у неё очень необычное имя – Ярослава. А ещё поражался запасу её выносливости.

В конце занятия нам вручили большие мягкие перчатки без пальцев и разбили на пары, отрабатывать простенькую серию ударов с шагом навстречу. Денис Иванович оказался учителем требовательным и суровым и поблажек не давал никому. Только нас с Кириллом он не бил бамбуковой палкой пониже спины, чтобы придать сил и мотивации. Мы же с Кириллом немного увлеклись, и серия ударов переросла в нечто большее. Он легко двигался, уклонялся, уходил с линии атаки и всё время старался заступить за мою ногу, чтобы нанести хороший удар. Вот именно такого друга и одноклассника мне не хватало в школе. Мы бы с ним обязательно подружились.

Немного увлёкшись, я поднырнул под очередной удар, просвистевший прямо над головой, и ударил в корпус, не сильно, но достаточно, чтобы осадить.

– Сдаюсь, сдаюсь, – Кирилл поднял руки, затем уселся на пол, потирая ушибленный бок. – Силён ты, зараза.

– А то ж, – улыбнулся я. – Да и ты неплох. Хорошо двигаешься.

– Не хочешь за должность старосты побороться? Яру легко уделаешь.

– Кого? – не сразу понял я.

– Ярославу, – он показал взглядом на старосту, отрабатывающую удар с рыжей девушкой, которая за её атаками просто не поспевала.

– Не хочу.

– Почему?

– Не интересно, когда тебе каждый день баллы просто так дают, а другим за них драться надо.

– Можешь попросить, и баллы начислять не будут, – он как-то хитро улыбнулся.

– Глупо отказываться от того, что твоё по праву. Если заработал, то должен получить.

Денис Иванович пару раз громко хлопнул в ладоши.

– Десять минут на восстановление, – сказал он и направился к выходу.

Группа с облегчением выдохнула и начала расходиться по залу в поисках места для отдыха. К нам приполз Роман, блаженно растянувшийся на полу. Вячеслав, в отличие от него, устал не так сильно.

– Это потому что физкультурой пренебрегаете, – сказал я. – Если упустили время и не занимались раньше, то за три года стать сильным будет непросто.

– Я, вообще-то, с шести лет карате занимаюсь, – отозвался Рома, не собираясь вставать. – И с выносливостью у меня всё отлично.

– Самбо, – сказал Вячеслав. – С семи лет. Знаешь, почему все так на твою рекомендацию косились? Потому что в этом году экзамены очень сложные были. Я думал, что не пройду, завалив два из пяти подходов.

– А я три завалил, – сказал Роман.

– Какой третий?

– Силу сжатия, – сказал он. – Это ни разу не просто – сто килограмм выжать.

– У меня сто восемь вышло.

Они посмотрели на меня, на что я развёл руками, не совсем понимая, о чём речь.

– Так вот, все ученики жилы рвали, чтобы в школу попасть, а тебя просто так допустили, – продолжил Вячеслав. – Таких обычно не любят. Либо же они думают, что ты обычный парень, без таланта. Комплекция у тебя просто… как будто целыми днями занимаешься. Человеку с талантом подобное не нужно, он и без этого сильнее остальных, понимаешь?

– Нет.

– Тогда забей, – махнул рукой Рома. – Когда я талант раскрою, буду сильнее тебя, вот увидишь.

Я бросил взгляд на уставших одноклассников и начал понимать, почему они выглядели как слабаки. Выходит, что ждали развития таланта и не напрягались. Не все, Кирилл и Ярослава от них отличались кардинально. Даже удивительно, что такие, как они, угодили в подобную группу. И становилось понятно, зачем все эти разделения на номера классов, на элиту и прочих.

Минут через десять вернулся Денис Иванович с ещё одним крепким мужчиной, но помоложе. А следом за ними потянулись ученики из восьмого класса. Пока мы не приехали, они были седьмыми, а теперь их номер упал, поэтому выглядели они слегка недовольными, бросая на нас соответствующие взгляды.

Поединки проходили сразу на двух площадках. За одной наблюдал наш Денис Иванович, за второй – наставник другой группы. Парни и девчонки дрались азартно, пытаясь показать себя с лучшей стороны, но усталость после тренировки давала о себе знать. Рома свой бой проиграл быстро, меньше чем за минуту. Его просто опрокинули и провели болевой приём на локоть. А вот Вячеслав победил, тоже в борьбе, но уже удушающим сзади. Нашей старосте соперница досталась худощавая, и тоже вымотанная тренировкой, поэтому первым же ударом получила ногой по голове и отправилась отдыхать к остальным. Я бы вышел против неё, посмотреть, насколько она может быстро двигаться. Силу Кирилла я оценить успел, поэтому не удивился, когда он уложил своего соперника ещё быстрее, чем Ярослава.

Моим противником оказался долговязый парень, слишком уж серьёзно настроенный для простого спарринга. Двигался он медленно, пару раз попытался достать меня прямыми ударами в голову. Бил слишком откровенно, поэтому я поступил так же, как с Кириллом – просто резко сблизился и нанёс удар в область печени. На этом невзрачный и разочаровывающий поединок закончился. Я бы от полученных баллов отказался, если бы не наставления деда. Он говорил, что от честно заработанного отказываться нельзя – это обесценивает все твои усилия, не только совершённые сейчас, но и затраченные на подготовку.

Оставшийся день закончился без особых происшествий. Мы дружно наведались в здание администрации, где нас сфотографировали и выдали пластиковые карточки учащихся. Там же показали, как узнать точное количество заработанных баллов или штрафы. Нужно было приложить карточку к специальному аппарату, и на экране высвечивалась вся информация. К примеру, у Кирилла и Вячеслава было ровно по четыре балла, а у меня почему-то девять. Проверяли все, кроме старосты, и у тех, кто выиграл тренировочный поединок, высвечивалась цифра четыре. После этого коситься стали уже на меня, не понимая, откуда появилось лишнее.

В конце дня мы зашли в библиотеку за книгами, тетрадями и письменными принадлежностями. Места внутри было много, огромный читальный зал. Учеников, кстати, тоже немало, но они старались книги получить и поскорее покинуть помещение. Кроме одной странной компании, трёх парней, читавших необычно большую книгу и раскладывавших на столе цветные карточки. Рома говорил, что после тяжёлого дня всем хотелось побыстрее добраться до кровати и уснуть, а не тратить время на чтение. Собственно, после ужина они с Вячеславом так и сделали, развалились на койках, изучая полученные учебники. А я решил вернуться в библиотеку и взять какую-нибудь увлекательную книгу. Перед уходом из деревни я не успел дочитать книгу из заданного на лето, про трёх мушкетёров. Мне её Гаврилович нахваливал, хотя сам и не читал, но смотрел то ли мультик, то ли кино.

Вечером на территории школьного городка становилось многолюдно. Парни и девушки гуляли, сидели на лавочках в небольшом парке, просто бродили, взявшись за руки. Если честно, было немного неуютно, когда вокруг столько подростков твоего возраста. Самой шумной оказалась группа старшеклассников, играющая в футбол недалеко от общежития. За парнями с любопытством наблюдали девушки, что-то обсуждая и даже показывая пальчиком. Преподавателей и учителей вроде и не видно, но поискав внимательно, я заметил, что за играющими в футбол присматривал комендант, а за девушками неприметная женщина, одетая в спортивный костюм. От неё как раз исходила аура опасности, которую окружающие не замечали. Возле библиотеки студентов бродило значительно меньше, но можно было увидеть парня или девушку с книгой в руках, спешащих в сторону общежития, чтобы почитать перед сном.

Здание библиотеки находилось справа от стадиона, не в самом удачном месте, на мой взгляд. Чтобы зайти туда из учебного корпуса или из общежития, нужно делать крюк через спортивную зону. А ещё в этом здании был небольшой кинозал, о котором я читал в брошюре. Последний раз в кино я ходил ещё вместе с мамой, когда мне было семь лет. Даже помню, какой мультфильм мы смотрели в тот день. Интересно, а в местном кинозале можно что-нибудь посмотреть, и насколько большой здесь экран? С этой мыслью я и прошёл по коридору мимо библиотеки, поднялся на второй этаж, на площадке которого стоял крепкий парень лет восемнадцати или девятнадцати. Коренастый и мордатый, он весил килограмм под сто.

– Проваливай, – сказал он, дождавшись, пока я поднимусь по лестнице.

– Что, полюбопытствовать нельзя? – расстроился я.

– Нельзя, – лаконично ответил тот, бросив на меня взгляд сытого кота.

– Жаль, – вздохнул я и уже собрался уходить, но услышал странный шум со стороны коридора. Выглядело так, словно кто-то рухнул на что-то деревянное, разломав на части. Затем послышалась приглушённая ругань.

Здоровяк попытался положить мне ладонь на плечо, но я легко поднырнул под неё, в два шага оказавшись в коридоре. Пробежав немного, заглянул в первую открытую дверь. Это действительно был кинозал, небольшой, к разочарованию, но уютный. В пространстве между первым рядом и сценой стояло трое парней в возрасте за восемнадцать лет, скорее всего, третьекурсники. Один отряхивал спортивный костюм и пытался понять, не пострадал ли тот от падения на высокую деревянную трибуну. Ещё один тихо ругался, прижимая ладонь к щеке, а третий крепко держал за руку девушку. Моё появление не осталось незамеченным, и вся компания обернулась в сторону двери. Девушку я узнал сразу – это была староста, Крылова. Спортивный костюм у неё был разорван от ворота почти до середины, открывая вид на спортивную майку.

– Ух ты, – негромко произнёс я в повисшей тишине.

Мне на плечо легла тяжёлая ладонь здоровяка с лестницы. Это было немного неожиданно, и я сработал на автомате, сорвав его руку, сжал запястье, слегка повернув, и ударом снизу вверх выбил сустав локтя. Затем апперкотом в челюсть отправил парня в нокаут. Где-то на задворках сознания подумал, что ему повезло иметь толстую шею, а то сломал бы.

Мой учитель по физкультуре, Гаврилович, говорил, что люди делятся на два типа. Первые в чрезвычайной ситуации начинают бегать из стороны в сторону и суетиться, а вторые – замирают, не в силах пошевелиться. Настоящий боец должен действовать несмотря на происходящее вокруг. Хорошо бы трезво оценивать ситуацию, но это приходит с опытом. Я же первый раз столкнулся с подобным, и, спасибо стараниям Гавриловича, внутри словно щёлкнуло что-то. Резко сократив дистанцию, я прыгнул на того, кто прижимал ладонь к щеке. Ударил ногой в прыжке, но попал лишь в плечо. Парень оказался прытким, блокировав удар и ответив встречным, но я был уже слишком близко. Ухватив его за ворот спортивного костюма левой рукой, правой дважды пробил в район солнечного сплетения и добавил коленом в пах.

Повернувшись к двум оставшимся парням, замер на секунду, оценивая ситуацию. Всё произошло быстро, а я как будто смотрел на это со стороны. Нужно было успокоиться, но не получилось. Наоборот, изнутри начала подниматься волна гнева, постепенно приоткрывая первую дверцу к внутренней силе. Тот, кто сломал своим телом трибуну, лишь всё усугубил, решив наброситься на меня. Он неплохо двигался, быстро и чётко, но ему не хватало силы. Пользуясь преимуществом высокого роста, парень хотел нанести удар ногой в голову, но просчитался. Боковым ударом в бедро я срубил его и, пока он падал, добавил коленом в голову.

Развернувшись к последнему противнику, увидел перед собой Крылову, что-то говорящую. Она погрозила мне кулаком, затем схватила за руку и потянула к выходу из кинозала. Мы выскочили в коридор, пробежали к лестнице, затем мимо библиотеки, на улицу. Староста потянула меня к беседке недалеко от здания.

– Ты совсем дурной? – спросила она, втолкнув под навес.

– Сама такая, – отозвался я, постепенно приходя в себя. Набрав полную грудь воздуха и, не выдыхая, сделал ещё один маленький вдох, чтобы полностью раскрыть лёгкие и выпустить из них весь углекислый газ, как учила Зинаида Павловна. – Нехорошо обзываться.

– Я ещё даже не начала, – она фыркнула, прижимая к плечу разорванный спортивный костюм. – Придурки, дятлы комнатные! Что ржёшь?!

– Ты очень смешно ругаешься.

– А ты… – она ткнула меня пальцем в грудь, смешно нахмурила бровки, затем вздохнула. – Спасибо.

– Пожалуйста. Пойти им добавить? Вроде один уцелел.

– Стой, – она загородила выход из беседки. – Оставь этих придурков. У тебя и без этого проблем будет выше крыши. Пойдём, проводишь меня.

Она вышла из беседки, обернулась, бросив требовательный взгляд. Странная девушка, но красивая, не отнять. Мы пошли по дорожке вокруг стадиона к первому корпусу женского общежития.

– Никита, так? – спросила она. – Я помню, ты представлялся в автобусе. Ярослава. Славой не зови, обижусь.

– А Яра?

– Меня так только Кирилл дразнит. Но если хочешь, зови.

– Оставишь всё так? – я показал за спину.

– Ничего бы они не сделали, – сказала она. – Тот, кто уцелел – мой брат двоюродный. Дебил, как и дружки его. Но всё равно, спасибо, что вмешался.

– Если брат, то должен тебя защищать.

– Не смеши меня, – она хмыкнула. – Они меня у библиотеки подкараулили. Хотели позлорадствовать, что в первый класс не попала.

– Не похоже это на «позлорадствовать». У тебя синяк на плече с кулак размером. А они что, в первом классе?

– Нет, – Ярослава язвительно улыбнулась. – Им сил не хватило даже во второй попасть. Там конкуренция такая, что они об этом и не мечтают. Михаила это злит, и он на мне решил сорваться, козёл. Имей в виду, в его шайке все злопамятные и тупые, как и он сам. Они тебе ещё доставят проблем.

– Посмотрим. Гаврилович говорит, что дурака достаточно поколотить три раза, чтобы он от тебя отстал.

– Это кто?

– Мой школьный учитель физкультуры.

– Он тебя драться учил? – она бросила любопытный взгляд.

– В том числе. Но ценно не то, что он учил кулаками махать, а та мудрость, которую передал. И зря смеёшься, так дедушка говорил.

– Прости, не хотела обидеть, просто прозвучало наивно.

Мы потихоньку подходили к зданию общежития, и становилось людно.

– Дальше я сама, – Ярослава остановилась. – Спасибо, что проводил.

– Не за что. Увидимся завтра на занятиях.

– Подстричься бы тебе, – сказала она, посмотрев скептически. – Тут парикмахерская есть, рядом с медпунктом. А то, когда лохматый, то немного страшный. Как бандит из Тёмного союза или разбойник с большой дороги. Пока.

Она поспешила к зданию, увернувшись от группы старших девушек, идущих навстречу. Они её проводили странными улыбками. Я постоял немного, посмотрел, как она скроется в здании, затем направился к самому дальнему корпусу общежитий. В библиотеку идти было уже поздно. Солнце садилось, и, если верить внутренним часам, у меня оставалось минут тридцать, чтобы вернуться в комнату. Рома к моему возвращению спал без задних ног, Кирилл ещё что-то читал, пока свет не выключили, а Вячеслав просто разглядывал потолок.

Утро следующего дня прошло так же, как и предыдущее. Подъём под ритмичную музыку, зарядка, душ и завтрак. Я заметил, что половина класса, проигравшая вчера в тренировочных поединках, выглядела подавленной. Всех почему-то интересовало не само обучение, а то, как бы побыстрее заработать необходимые баллы. То же самое продолжилось и в классе, пока мы ждали учителя. Точнее, почти то же самое, так как произошло ещё кое-что.

– Система развития таланта – самый важный компонент в учёбе, – говорил Рома. Мы сидели за партами, собравшись тесной компанией. – Это как бензин для машины. Даже если у тебя самый дорогой джип, без топлива он не поедет. Будет бесполезным куском железа. А кто-нибудь, не самый сильный, может легко обогнать тебя на скутере, если его заправить вовремя.

– Никита, привет, – к нам подошла Крылова, невозмутимо переставила стул, подсаживаясь к столу. – Кирилл.

– Привет, Яра, – Кирилл равнодушно поднял руку. Затем он удивлённо перевёл взгляд с неё на меня. – Вы что, успели познакомиться вчера? А я думал, где ты пропадал весь вечер. Никита, друг, держись от неё подальше, вот мой тебе совет.

– Очень смешно, – язвительно сказала Ярослава. – Ты здесь единственный, от кого надо держаться подальше. Но я надеюсь, что тебя ещё выгонят к середине учебного года, когда пять или шесть девушек передерутся и повыдёргивают друг другу волосы из-за тебя.

– Как всегда, остра на язычок, – улыбнулся Кирилл. – Сидела бы тихо за своей партой и не отсвечивала.

– Не ругайтесь, – сказал я, за что заработал два примерно одинаковых взгляда. – Не ругайтесь. Мы с Ярославой вчера вечером познакомились. И ещё с её двоюродным братом.

– С Мишей? – на лице Кирилла появилась брезгливость или что-то похожее.

– С ним, – отмахнулась Ярослава. – Не бери в голову. Так что вы тут обсуждали? Где бы достать побольше баллов, чтобы не скатиться в конец списка по успеваемости? Через неделю будет ещё одна возможность заработать по пять баллов в спаррингах, только теперь с пятым классом. Там ребята покрепче будут, поэтому я бы на твоём месте на это не рассчитывала.

Ярослава обращалась только к Роме, так как он единственный проиграл из нашей компании.

– Я просто перетренировался и устал, – сказал он. – Если бы знал заранее, экономил бы силы и выиграл.

– Лучше сосредоточься на учёбе. Скоро будет два промежуточных теста, за каждый из которых дадут по три балла. Потом нормативы по физической подготовке на стадионе. Четыре норматива по одному баллу, должно получиться в итоге десять.

– Девять, – проворчал Рома. – Бал у нас девчонки нерасторопные отняли.

– Прояви инициативу во время занятий, – она пожала плечами. – Учителя вправе награждать дополнительными баллами за подобное. Ты же хвастался, что владеешь школьной системой развития. Другую ты не получишь, зачем тебе напрягаться?

– Мне родители первоклассную систему передали, – насупился Роман. – Она слишком сильная для меня, и я не понимаю, что нужно, чтобы её активировать .

– Кстати, где они работают? – спросил Вячеслав. – У тебя же фамилия Филиппов? Где-то я её слышал.

– В полиции работают, – не без гордости, сказал он. – В особом отделе. Ловят таких, у кого «талант» есть, а мозгов нет. А твои?

– Работает только отец. Он начальник отдела в охранной фирме Давыдовых.

– Ого, – Рома пару раз кивнул, высоко оценивая должность охранника.

Все дружно посмотрели на меня с одинаковым вопросом во взгляде.

– Мои родители погибли, когда мне восемь лет было, – сказал я. – Воспитывал дедушка.

– Прости, – сказал Кирилл, положив мне ладонь на плечо и слегка сжав. – Мы без злого умысла.

– Ничего страшного, – кивнул я. – А твои родители где работают?

Рома тихо захихикал, едва не хрюкнув.

– У нас крупный бизнес, – сказал Кирилл, не обратив на это внимания. – В основном металлы и немного удобрений. Можно сказать, что наши с Ярой родители вместе работают, хотя ещё десять лет назад конкурентами были. У них вообще большое разнообразие бизнеса. Даже полигон по утилизации бытовых отходов есть.

– Богатые они, – подсказал Вячеслав, сказав это так, что все лишние вопросы сразу отпали.

– Они здесь… – начал было Рома, но замолк, поймав холодный и угрожающий взгляд Кирилла. – Хорошо им, хочу сказать. У них семейные системы развития есть и школьные им даром не нужны.

– Школьные – не плохие, – сказал Кирилл. – Не сильно хуже нашей. Иначе РИМ не была бы элитной школой.

В класс вошла Марина Ильинична, разговоры вокруг сразу стихли, и все поспешили занять свои места. Встали, поздоровались.

– Садитесь, – сказала она, доставая из папки журнал. – Сегодня будет два парных урока, сначала история, затем литература. Учебники все получили? Тогда открывайте прямо на первой странице.

Открывая учебник, я почувствовал пристальный взгляд, отчего мурашки побежали по спине. Огляделся осторожно, но ничего не заметил. Не к добру это…

* * *

То же самое время, медицинский корпус школы РИМ

В просторную светлую палату вошёл невзрачный мужчина лет пятидесяти, в костюме с галстуком. Осмотрелся. В койках лежали трое учеников старшего класса, выглядевшие так, что мужчина неодобрительно покачал головой.

– Год только начался, а вы уже успели подраться и поломать друг друга в хлам. Тимур Алиевич?

– Ничего страшного у них нет, – сказал доктор, чистокровный татарин с необычной для них фамилией Черны́х. – У Васильева в локте трещина, как и в нижней челюсти. Осипов – сломаны два ребра, ушиб брюшной полости. Семёнов – сотрясение мозга.

– С последним не соглашусь, – сказал мужчина. – Мозга у них нет, лишь серая межушная жидкость. Кто там с целой челюстью и ясным рассудком? Осипов?

– Тренировка была, Константин Глебович, – сказал парень со сломанными рёбрами. – Перестарались. Не думали, что за лето настолько сильнее стали…

– Сильнее? – мужчина посмотрел на них, как на недалёких. – Скорее, тупее стали. Если узнаю, что вы опять бои устраиваете вне поля зрения наставников, вылетите из школы. Надолго они здесь?

– Кто с трещинами в костях и рёбрах, будут лежать две недели, – сказал доктор. – Семёнова послезавтра отпущу.

– Не критично, – сказал Константин Глебович, посмотрев на самого крепкого из ребят. – У нас соревнования на носу, а ты из-за глупости всё пропустишь. Так и будешь в третьем классе болтаться до выпуска.

Покачав головой, Константин Глебович вместе с доктором вышел из палаты. Почти сразу же туда проскользнул невысокий черноволосый парень.

– Узнал, кто это был? – спросил Семёнов, поморщившись, когда попытался сесть на кровати. От удара коленом в голову у него на половину лица разлился здоровенный синяк.

– Нифига, – сказал Михаил Крылов, разводя руками. – Вообще ничего, кроме того, что он поступил по рекомендации. Вступительные экзамены не сдавал.

– Неплохо для рекомендации, – отозвался Осипов, охнув от боли в груди. – Уделал нас…

– Может, это телохранитель Ярославы? – сказал Михаил. – Её родители вполне могли подсуетиться. Кто-нибудь из тайной службы.

– Хреново тогда, – сказал Осипов. – Вы как хотите, а я пас. Хочу выпуститься, а не валяться в больнице весь год.

– Попробуй ещё что-нибудь узнать, – сказал Семёнов. Цыкнул зубом, недовольный тем, что его планы идут коту под хвост. – Хотя бы от кого рекомендация была.

– Ничего не гарантирую, – сказал Михаил. – Мне и так влетит от отца за то, что к кузине подошёл. Он недвусмысленно давал понять, чтобы я за ней присматривал, а не наоборот.

– Ничего, прорвёмся, – сказал Семёнов. – А этому… я ещё челюсть сверну в обратную сторону.

Васильев, лежавший с пластиковым фиксатором на руке и с ограничителем на челюсти, подумал, что зря он связался с этой компанией неудачников. Константин Глебович хотя и не сказал прямо, но дал понять, что с ними перспективному парню ловить нечего. А ещё подумал, что тот лохматый парнишка сам может свернуть им челюсти. Причём всем, вместе взятым. Просто кулаки у него были железобетонные, и если бы хотел, то вчера он мог бы поломать их гораздо сильнее.

Глава 3

Проснувшись под звуки лёгкой ритмичной музыки, я привычно встал, заправил кровать и, захватив полотенце, отправился умываться. Задержался у двери на несколько секунд, чтобы подождать Кирилла. Из нашей компании пока только мы вдвоём легко вставали по утрам, а другим требовалось ещё минут пять. Пока они раскачаются, пока оденутся, мы с Кириллом уже выходили во двор, где проходила общая зарядка. Просыпаться в числе первых имело свои преимущества, так как не нужно было толкаться в коридоре рядом с общей уборной и оставалось ещё минут десять для дыхательных упражнений, которым меня учил дедушка. Он говорил, что это одно из немногих полезных упражнений, укрепляющих сердечную мышцу. Чтобы сердце не сбоило, когда приходилось работать на пределе возможностей. Открыв даже первые врата, в той технике развития, что передал мне дедушка, неподготовленный человек мог умереть, не справившись с резко ускорившимся сердцебиением. А каждый следующий шаг требовал от тела куда большей отдачи, поэтому любое утро я начинал именно с укрепляющего дыхания.

Сегодня утром, когда мы только вышли из комнаты, то почти нос к носу столкнулись с незнакомым мужчиной, сидевшим на стуле метрах в трёх от нашей двери. Накануне парни в группе болтали, что влиятельные семьи отправили в школу несколько сильных бойцов, но я не думал, что они будут вот так сидеть в коридорах общежития. Как-то глупо это выглядело. Конкретно этот тип мне не понравился сразу. Лицо узкое, глазки маленькие, неприятно прищуренные, нос с горбинкой и тёмные волосы. И нас он встретил коротким колючим взглядом. Вроде бы и интереса не проявил, но стоило нам пройти мимо, как между лопатками появилось чувство, словно он долго смотрит вслед. Неприятный тип. Кирилл же на него внимания не обратил.

Странно, с нашего поступления прошла целая неделя, а охрану усилили только сегодня. Может, руководство школы узнало что-то новое по поводу убийства? Рома говорил, что из Москвы приезжала бригада следователей и криминалистов, но работали они, когда мы были на занятиях, поэтому я их не заметил.

– Ты специально пытаешься выглядеть ещё более страшным, чем обычно? – раздался позади язвительный голос Ярославы. – Если это попытка казаться серьёзным, то спешу огорчить, она неудачная. Вместо этого смотришься сердитым.

Ярослава встала рядом, проследила за моим взглядом в сторону далёких ворот из школы. Так мы простояли почти минуту.

– Обиделся? – она приподняла бровь.

– Это дыхательные упражнения, – терпеливо пояснил я. – Не хочу отвлекаться. Нет, я не обиделся. Где Кирилл?

– А где он ещё может быть? – она хмыкнула, кивая в сторону группы девушек, с которыми он ворковал. – Казанова. Они из второй группы. Думают, если сблизятся, он им поможет в первую группу перейти. Видишь, сейчас из костюмов повыпрыгивают, чтобы ему понравиться?

Я подобного, кстати, совсем не заметил. Девушки просто улыбались и смеялись, что-то рассказывая. Одна выглядела немного смущённой, но не более.

– Могу поспорить, что они подерутся уже к концу следующей недели, – добавила Ярослава.

– Наследник богатой семьи ведь, – сказал Роман, подходя к нам в компании Вячеслава. – Что? Я не прав?

– Ты просто болван, – фыркнула Ярослава, скрестив руки на груди и окатив его холодным взглядом.

Вячеслав покивал, соглашаясь с замечанием, а вот Рому слова девушки совсем не обидели, он их словно и не заметил.

– Вы помните, что у нас сегодня будет спарринг с пятой группой? – спросил Рома. – Знаете, что я решил? Буду силы экономить во время тренировки и обязательно выиграю. Пять баллов… что?

Вячеслав уже подхватил друга под локоть и повёл в сторону парней и девушек из нашего класса, неспешно собиравшихся для построения. На дорожке, ведущей к административному зданию, уже появилось несколько учителей для проведения зарядки.

Ярослава проводила парней колючим взглядом и выбросила из головы.

– Ты какие предметы выбрал? – спросила она. – Из необязательных.

– Математику и Химию. У моего учителя Афанасия Георгиевича очень специфические знания в области химии, и мы много всего упустили. Надо догонять.

– Я с тобой запишусь, не возражаешь?

– Нет, – я удивился такому вопросу. – Напротив – это будет здорово. Заниматься вместе всегда веселее…

Дальнейший разговор был прерван подошедшими учителями. Близился день сдачи физических нормативов и утренние тренировки набирали темп, что мне нравилось. А вот Рома ворчал, что приходится тратить лишние силы. После зарядки у учеников был сорокаминутный перерыв, чтобы привести себя в порядок, убрать в комнатах и подготовить учебники на день, затем мы шли завтракать. Хотя прошло всего несколько дней, но я уже начал привыкать и к большому количеству сверстников вокруг, и к своеобразному режиму дня. К тому же стал подмечать разное, что вроде бросалось в глаза, но оставалось незаметным первые дни. К примеру, странный дух соперничества и погоня за баллами. Кто-то всерьёз считал, что чем больше у него будет этих самых баллов, тем быстрее он будет развиваться и прогрессировать.

После завтрака мы дружно отправились на тренировку к Денису Ивановичу. И почему-то ни у кого, кроме меня, предстоящие поединки с пятой группой не вызывали радости. Если хочешь становиться сильнее, то для этого нужен серьёзный соперник. А лица у ребят навевали тоску. Когда же мы добрались до спортзала, то мне показалось, что кто-то успел испортить настроение Денису Ивановичу, поэтому сегодня он гонял всех так, что уже через час на ногах остались лишь трое. Едва ли не впервые за неделю я смог хорошенько размяться и даже вспотеть, но всё равно этого было недостаточно, чтобы прогрессировать. И если ничего не изменится, то придётся искать укромный уголок и тренироваться по вечерам или даже по ночам. В такие моменты я почему-то вспоминал тренировки с нашим физруком Гавриловичем, гоняющим меня до изнеможения.

После занятия нам дали минут двадцать, чтобы прийти в себя, а затем повели в гости к пятой группе. По местным традициям более слабые всегда должны были идти к сильным, чтобы бросить им вызов. Наши залы находились в одном крыле здания и далеко идти не пришлось. Встречали же нас хмурыми взглядами, словно мы сейчас отберём у них номер и статус. Только переживали они зря, так как парни и девушки в пятой группе выглядели крепче и выносливей, двигались уверенней и с дисциплиной у них всё отлично. Куратором у них был тот самый мужчина, что дежурил в общежитии, недалеко от нашей комнаты.

Довольно скоро стало понятно, к чему всё это разбиение по номерам. Первые десять поединков безоговорочно взяли ученики пятой группы. Вроде и разрыв небольшой, всего две цифры, но этого оказалось достаточно. Счёт разбавил Вячеслав, приятно удивив. Он сумел войти в клинч к более крепкому сопернику, свалить его и закончить болевым приёмом на локоть. Это придало нашим немного уверенности, но увы, никто больше не выиграл, а Роман провалился даже быстрее, чем в прошлый раз, хотя силы всё-таки умудрился сэкономить.

– Никита, – ко мне подошёл Кирилл. – Мне тут девчонки нашептали кое-что интересное.

– Что? – так же тихо уточнил я.

– Оказывается тебе пять баллов накинул Денис Иванович, за хорошую физическую форму. И другие кураторы групп с ним на эту тему зарубились. В общем, они тебя против старосты группы выставили. Видишь того крепыша с коротким тёмным ёжиком волос? Это он. Мы пересекались в Москве несколько раз.

– И? – уточнил я, так как в его голосе прозвучала странная эмоция.

– Как человек он… – Кирилл не сдержался и сказал грубое слово, характеризующее человека не с лучшей стороны. – Если поймёт, что уступает тебе физически, может использовать силу таланта. Постарайся закончить бой быстро.

Наставник как раз выкрикнул моё имя, приглашая на площадку. Староста пятой группы сильным не выглядел, скорее самоуверенным. Невысокий, крепкий парень с ёжиком тёмных волос и не самым приятным взглядом. Как и Ярославе, ему не нашлось места в первой группе. Но если он мог туда попасть, значит, с выносливостью у него всё в полном порядке. Или же у них пробежка до школы была не такая изматывающая, как у нас.

Едва дали отмашку, староста бросился на меня, собираясь достать серией быстрых ударов. Вот только он не рассчитал, что я легко смогу нырнуть под атаку и пройти ему в ноги, опрокинув в пару движений. Даже будь он физически сильнее, вряд ли смог бы устоять, так как борьбой явно никогда не занимался. Я легко оказался за его спиной и провёл удушающий, как учил меня Афанасий Георгиевич. Староста слишком поздно понял, что уже проиграл, попытался использовать внутреннюю силу, но потерял сознание быстрее. Молодец, проявил упорство, за что его можно только похвалить.

Наставнику пятой группы пришлось потратить пару минут, чтобы привести подопечного в чувство. Парни и девушки из нашей группы моей победе обрадовались и выглядели уже не так угрюмо, но оставшиеся поединки выиграть смогли только Кирилл и Ярослава. Если руководство школы специально хотело показать разрыв в силе, то им это удалось. Возможно, подобными соревнованиями они хотели мотивировать учеников, так как некоторым для победы не хватило совсем немного. К примеру, несколько парней из нашей группы могли бы победить, если бы не побоялись набить пару шишек.

В конце занятия ко мне подошёл Денис Иванович, выглядевший довольным, несмотря на то что почти все его подопечные проиграли.

– Молотов, – окликнул он меня, жестом показывая на окошко, выходящее на внутренний двор. Мы отошли, чтобы спокойно поговорить. – Хороший бой, показательный.

– Спасибо. Я борьбой особо не занимался, так как…

– Да, – он понятливо кивнул. – Думаешь, что для серьёзного бойца важна скорость и сила, а борьба только сковывает? Это правда только отчасти. Но сейчас поговорим о другом. Я вижу, что обычных тренировок тебе мало. Выносливость у тебя поразительная, и седьмая группа в этом плане только тянет на дно. Обычно до третьего года обучения индивидуальные занятия не приветствуются, но для тебя я сделаю исключение, если не будешь трепаться об этом на каждом углу.

Он посмотрел вдоль коридора на пятую группу, выходящую из зала.

– Во второй половине дня, с пяти часов и до половины седьмого, – сказал Денис Иванович. – Буду ждать тебя в нашем зале.

– Хорошо, приду, – кивнул я, немного удивлённый таким развитием событий. Хотя бы из любопытства приду посмотреть.

После обеда нам всегда выделяли час на самоподготовку и возможность перевести дух после тренировок. В классе почти все разбились на небольшие группы и просто болтали на разные темы. Кто-то нашёл время, чтобы почитать книгу, кто-то просто смотрел в окошко на спортивные площадки, где занимались третьекурсники. Они обедали последними и распорядок дня у них был существенно жёстче.

– Да хоть сейчас можно стать лучшим, – говорил Рома. Свой бой он проиграл, но переживал почему-то меньше, чем в прошлый раз. Я его совсем не понимал.

Все посмотрели на меня, включая Ярославу, предпочитавшую молчать, когда парни обсуждали разную ерунду или школьные слухи.

– Никита, ну ты что, разве не хочешь стать лучшим? – снова спросил Роман. Если честно, я пропустил первую часть его слов, задумавшись немного.

– Нет, – сказал я. – Лучшим – не хочу.

– Почему? – не понял он.

– Дед говорил, что лучший – не значит сильный. Это значит, что остальные ещё слабее.

– Бред какой-то, – не согласился Рома, даже обвёл взглядом остальных, ища поддержку. – Согласен, что всегда найдётся кто-то, кто сильнее тебя. Взрослые, или элитные бойцы из знатных семей. Но в узких рамках, к примеру, среди своих сверстников, ты можешь стать лучшим. И это не значит, что найдётся кто-то сильнее. Слава, скажи, ты хочешь стать лучшим? Кирилл?

– Нужно соизмерять свои хотелки с реальностью, – сказал Вячеслав. – Но стремится к этому – хорошая цель.

– Вот! – согласился Рома. – В конце четверти вы с Кириллом наберёте баллов столько, что сможете бросить вызов кому-нибудь из первой группы. Если сможете занять их место, то там уже совсем узкий круг людей останется. Как-нибудь определитесь, кто лучше.

Я даже поморщился от подобного.

– Стремиться стать лучшим – это ложная цель, – сказал я. – Опасная, глупая и бестолковая. Её невозможно достичь, поэтому нужно просто быть сильным.

– Так это одно и то же! – едва не взорвался Рома. Затем понизил голос, так как на него зашикали парни, обсуждавшие что-то недалеко от нас.

– Нет, не одно, – не согласился я.

– Хорошо. Скажи тогда, как узнать сильный ты или нет?

– Вопрос не в подходе к оценке, а в идее, – я уже начал жалеть, что разговор свернул в это русло. – К примеру, если в бою ты победишь Вячеслава, он одолеет Кирилла, который, в свою очередь, победит тебя. Это может случиться из-за того, что каждый узнал слабости другого соперника. Как узнать, кто из вас лучший?

– Патовая ситуация, – согласился Роман. – Но это не делает нас слабыми.

– Как не делает сильными. Вы будете гнаться за статусом лучшего среди вас троих, упуская из виду всё остальное, понимаешь?

– Нет, – Рома даже виски́ потёр. – Я тебя совершенно не понимаю. Почему лучший, в твоём понимании, не может быть сильным?

– Любой «лучший» ограничен рамками, – попытался объяснить я так, как мне об этом рассказывал дедушка. – В десятой группе на нашем потоке тоже есть лучший, но только в рамках этой самой группы. Сильный ли он при этом? Сильнее тебя или меня? И так везде. Поэтому прими как аксиому, лучший – не значит сильный.

– Никита, – Кирилл положил мне руку на плечо. Он весь разговор просидел с хмурым выражением лица. – Давай выйдем, поговорим.

– Если собираетесь драться и выяснять, кто сильнее, имейте в виду, что за это могут наказать, – сказала Ярослава. – Или попросите Дениса Ивановича устроить вам спарринг.

– Мы в библиотеку, – Кирилл посмотрел на неё осуждающе, потом махнул рукой. – Прикрой нас перед учителем, если он придёт раньше.

– Осталось полчаса, – она посмотрела на часы, висевшие над дверью в класс. – Успеете?

– Должны, – он кивнул и первым направился к выходу.

Без письменного разрешения от преподавателя покидать учебное здание во время уроков запрещалось, поэтому мне стало любопытно, что затеял Кирилл. Может, он поэтому всё время сидел хмурым. Или же это связано с теми старшекурсниками, которые приставали к Ярославе?

По пустому коридору второго этажа мы быстрым шагом прошли к лестнице, но Кирилл спускаться не стал, направляясь дальше. Возле неприметной двери он остановился и быстро огляделся. Достав из кармана спортивной куртки ключ, открыл её и пропустил меня вперёд. За дверью оказалась большая комната с кучей шкафчиков и полок, заставленных самым разным учебным материалом. Везде просматривается идеальный порядок, ни пыли, ни мусора.

– Кладовая, которой очень редко пользуются, – сказал он, закрывая замок на один оборот ключа. – Мне девушки со второго курса ключик подарили. В надежде, что приглашу кого-нибудь на тайное свидание.

Кирилл улыбнулся, затем вспомнил что-то и посерьёзнел. Показал на пару стульев и небольшой столик. Судя по всему, девушки тут часто проводили время. В воздухе едва заметно пахло тем же средством для волос, что использовала Ярослава, а за стопкой толстенных книг прятался электрический чайник и несколько кружек.

– Хорошая комната, – согласился я, обводя её взглядом.

– Слушай, – Кирилл сел напротив, посмотрев на меня серьёзным взглядом. – Давай начистоту поговорим. Ты о Тёмном союзе, Тёмной лиге или чём-то подобном слышал?

– Нет. Такие названия не попадались. Кстати, глупые. Почему союз должен быть тёмным? Это как лига злодеев?

– Тёмный в данном случае означает тайный, а не злой, – пояснил он. – Это преступники и убийцы, за которыми охотятся родители Романа, служащие в особом отделе полиции. Мы эту тему будем усиленно изучать только на втором курсе. А этого ждать слишком долго. И я бы обязательно подумал, что ты из Тёмного союза, если бы не рекомендация, по которой ты поступил в РИМ.

– Как бы объяснить, – он поймал мой вопросительный и слегка недоумевающий взгляд и поднял руку. – Нет, так просто и не рассказать. Дело в том, что рекомендации, как у тебя, могут выдать только уважаемые люди, доверие к которым у руководства РИМа есть. В общем, всё из-за «идеологии», о которой ты спорил с Романом. Вообще это весело, так как вы оба одинаково упёрты, и я бы посмеялся, но вот только родители у него работают в таком ведомстве, где с чувством юмора не всё хорошо. Он им о странном школьном друге расскажет, и они доставят проблем не только тебе, но и человеку, который выдал рекомендацию.

Мне сразу вспомнились слова Романа Евгеньевича, подвозившего до Москвы. Он как раз и говорил, чтобы я не доставлял проблем.

– После занятий сходим в библиотеку, я тебе пару книг по теме покажу, – сказал он. – Не знаю, в какой школе ты учился, учителей которой постоянно вспоминаешь, но общеобразовательный курс там не очень. О таком явлении, как Тёмный союз, уж должны были рассказать.

– Значит – это не так важно.

– Простота ты деревенская, – он поднял глаза к потолку, вздохнул. – Это как раз очень важно. Нужно и важно знать про организованные группы людей, находящиеся вне закона. Хотя бы затем, чтобы не пытаться им подражать. Я сначала подумал, что ты это специально делаешь. К примеру, есть люди, которые ради получения силы пойдут на всё, включая убийства и кражу техник. Все без исключения большие семьи в той или иной степени пострадали от них, в том числе наши с Ярой.

Я понятливо кивнул, соглашаясь с тем, что поступать таким образом нехорошо. Если бы в нашу деревню заявился кто-нибудь из такого союза, то им бы головы оторвали в прямом смысле слова. О важности хранения секретов мне постоянно говорил не только дедушка, но и все учителя.

– Находясь вне закона, – продолжал Кирилл, – Тёмный союз занимается заказными убийствами, грабежами и буквально всем, что хорошо оплачивается. Когда мне было десять, они похитили у отца коллекцию древних золотых изделий и украшений. Прямо из нашего загородного дома. В деньгах её оценить просто невозможно.

– Понятно, что это плохие парни, – я пару раз кивнул. – И чем я на них похож?

– Они все фанатики силы и помешаны на этом, – сказал он и сделал небольшую паузу. – У них даже девиз такой, «будь сильнее» или «будь сильным». И ты пару раз в день вспоминаешь об этом. Вот, зеркало бы сюда, чтобы ты своё отражение увидел. Ты сейчас выглядишь так, словно я тебя отговариваю. Поверь мне, все хотят быть сильными, даже я, но только не говорят об этом открыто. Разве что Рома хочет быть лучшим, а не сильным, как ты выразился. Хочет стать самым-самым, но при этом прилагая как можно меньше усилий. Здесь я с тобой соглашусь.

– Спасибо, что предупредил. Но мне всё равно не понятно, чем плохо быть сильным?

Кирилл даже вздохнул, словно сетуя на мою глупость.

– Знаешь, как расшифровывается аббревиатура школы РИМ? – спросил Кирилл.

– Нет. Не задавался вопросом.

– Решительность и мужество, – улыбнулся Кирилл. – Неофициальное название, но все придерживаются именно его.

– Вроде это одно и то же, – сказал я.

– Ошибаешься. Решительность – это способность самостоятельно принимать ответственные решения и делать всё для их реализации. А мужество – это преодоление страха. Одно из четырёх добродетелей.

– И одно дополняет другое?

– Молодец, – покивал он. – Умеешь правильно думать, когда нужно. В РИМе подготавливают лучших… Вот, видишь, даже я избегаю слово «сильных». Всё из-за Тёмного союза. В общем, хочешь быть сильным – будь им, только не повторяй их девиз по десять раз на дню. Особенно в классе, где тебя могут услышать завистники и преподаватели.

– Я понял, – повторил я. – Вот надо было какому-то тайному союзу опорочить такое хорошее стремление. По шее им за это дать бы…

– Пойдём, следующее занятие скоро начнётся, – рассмеялся Кирилл.

К нашему возвращению в классе ничего не изменилось. Все ждали учителя, разговаривая на самые разные темы. При этом ни об учёбе, ни о тренировках никто не вспоминал. День ещё не закончился, а многие уже вымотались и просто отдыхали. И зря, так как следующее занятие проводила наш классный руководитель, Марина Ильинична. И тема была крайне интересной, так как касалась таланта и внутренней силы. Я уже как-то говорил об истории вопроса и думал, что сегодня будет подобная лекция, но всё оказалось банальнее. Сегодня нам решили поведать о доступности и важности качественного образования.

Марина Ильинична крайне воодушевляюще рассказывала, как и чем школа РИМ выделялась среди прочих. Попасть в неё случайно было невозможно. Подростки сюда стремились, чтобы получить знания и силу. Отборочные комиссии проходили во многих крупных городах, поэтому конкурс на одно место был огромным. Рвались дети в школу не только из-за лучших знаний, но и по той причине, что после выпуска можно было устроиться на престижную работу. Выпускников почти всегда сманивали крупные и богатые фирмы, а также влиятельные корпорации и кланы, ищущие свежую и сильную кровь.

В конце занятия Марина Ильинична нас немного попугала, говоря, что нерадивых и неспособных учеников отчисляют не только в конце года, но и на промежуточных экзаменах. На их место брали лучших учеников из других школ, очередь из которых никогда не заканчивалась. И на фоне поединков с пятой группой, слова об отчислении мои одноклассники восприняли правильно, немного испугавшись. Думаю, что где-то через пару месяцев руководство школы кого-нибудь показательно отчислит, с шумом и помпой, чтобы все могли посмотреть и представить себя на этом месте. Хорошая мотивация, ничего не скажешь.

Памятуя о нашей договорённости с Денисом Ивановичем, ужинать я решил после тренировки. Легко договорился с Ярославой, получив специальный талон на посещение столовой в любое время. Сложно было только раствориться в толпе учащихся после уроков, так как за мной по пятам ходил Кирилл, но и тут Ярослава помогла, отвлекла его на пару минут.

Дольше всех в школе занимались только третьи курсы. Тренировки у них проходили и в закрытых залах, и на большом стадионе. Глядя на крепких парней и стройных девушек, верилось, что к третьему курсу даже тощий Роман сможет набрать приемлемую форму. Как говорил Гаврилович, в этом деле главное – хорошее питание и постоянные физические нагрузки.

Денис Иванович меня ждал. Он немного обрадовался, словно я мог и не прийти, или же мне это просто показалось.

– Проходи, – он жестом пригласил входить, когда я заглянул в зал.

Он уже подготовил инвентарь в виде пары больших и тяжёлых мячей, манекена, для отработки бросков и два длинных каната, толщиной в моё предплечье.

– Я вижу, что тебе существенно не хватает физических нагрузок для развития, – сказал он. – Для подобного у нас есть спортивный зал с тренажёрами, штангами и гантелями, но это плохое решение. Ты наберёшь лишнюю мышечную массу, что для бойца не очень хорошо. Знаком с методикой закалки мышц при высокой интенсивности тренировок?

– Нет, не слышал о таком.

– Это особые тренировки… – в его голосе промелькнула нерешительность. – Для школьников они не совсем подходят, разве что для старших курсов. Мы начнём заниматься неспешно и посмотрим, как твоё тело реагирует на подобную нагрузку. По ходу дела скорректируем. Ваша группа сегодня уже неплохо позанималась, но это даже хорошо. Начнём с растяжки и разминки.

Ничего сложного в озвученной методике не было, или же Денис Иванович просто осторожничал. Но в любом случае, это была выматывающая тренировка, после которой горели буквально все мышцы, почти как после серьёзных тренировок с Гавриловичем. За полтора часа у меня было всего три или четыре коротких перерыва, чтобы перевести дух. Понравилась мне работа с манекеном для отработки бросков, который весил килограмм под семьдесят. Тяжеленная штуковина и крайне неудобная, хотя и с центром тяжести, и с габаритами всё было в порядке. А ещё канаты пришлись мне по душе. Отличная вещь, чтобы укрепить руки и спину. Гаврилович вместо них использовал тяжёлые деревянные булавы.

– Неплохо для парня твоего возраста, – подытожил Денис Иванович, когда время занятия подошло к концу. – Если завтра не сможешь встать с кровати, не переживай, я сообщу учителям, что у нас были дополнительные тренировки.

– Нормально, – сказал я, поведя плечами, оценивая общую усталость. – Я привык.

– Ты для восстановления используешь семейные техники развития или классические?

– Семейные, – сказал я, понятия не имея, что включают в себя «классические». – Дыхательные упражнения и медитацию. За два дня сила должна усвоиться.

– За два? – он посмотрел недоверчиво. – Тогда давай в пятницу ещё одну тренировку проведём. А теперь беги в душ. Ужин только через сорок минут. В столовой попроси третье меню, оно подойдёт лучше всего.

Поблагодарив Дениса Ивановича, я помчался в общагу, где принял бодрящий душ, затем переоделся и отправился на поздний ужин. С этим проблем тоже не должно возникнуть, так как рано спать я ложиться не собирался. Нужно было помедитировать немного, приоткрыть первые врата, чтобы успокоить тело, позволив ему лучше усвоить полученные нагрузки. Будь я сейчас в нашей деревне, после тяжёлой тренировки Гаврилович бы сдал меня с рук на руки Зинаиде Павловне, которая проследила бы за моим ужином и рассказала пару занимательных и поучительных историй. А потом я бы два часа медитировал в компании Афанасия Георгиевича, директора нашей школы и моего учителя по развитию таланта. А когда его не было в деревне, то со мной занимался дедушка. С одной стороны, неплохо быть предоставленным самому себе, но, с другой стороны, я уже начал скучать по учителям, хотя двух недель не прошло.

Утром следующего дня я чувствовал себя просто превосходно. После медитации мышцы и связки уже не болели, наоборот, требовали ещё больше нагрузки, но это было обманчивое состояние. Утренняя зарядка не в счёт, так как мы только разминались.

Когда мы уже шли в сторону учебных классов, меня под правую руку подхватил Кирилл, а под левую Ярослава. Причём синхронно, словно преступника ловили.

– Никита, отчего это ты с утра такой довольный ходишь? – спросил Кирилл, с любопытством косясь на меня. – Пропал вчера на весь вечер, а сегодня улыбаешься. С девушкой встречался?

– Вот-вот, – поддержала его Ярослава, смотря почему-то с подозрением и ещё чем-то непонятным во взгляде. – Колись, где пропадал, чем занимался?

– Тренировался, – я не понял их любопытства. – Вон, Вячеслав видел, как я мокрый пришёл после тренировки и в душ ходил.

– Шибко бодрый ты, для вечерней тренировки, – во взгляде Кирилла появилось ещё больше подозрения. – Но это дело хорошее, если правила безопасности соблюдать.

– Это о каком деле ты говоришь? – прищурилась Ярослава, крепче сжимая мой локоть.

– О том самом, – съязвил Кирилл.

– Вы раньше встречались? – спросил я и видя их непонимающие взгляды добавил. – Я подумал, что вы неплохо ладите. Может, у вас любовь была…

Кирилл так громко засмеялся, что на нас начали оглядываться другие ученики, дружной толпой идущие в сторону учебных корпусов.

– Ой, я не могу, – он никак не мог остановиться смеяться, даже вытер проступившие слёзы.

– Не обращай на него внимания, – сказала мне Ярослава. – Он просто дурак. Озабоченный, но дурак. Нет, мы не встречались в этом плане. Мы с Кириллом в дальнем родстве, но это секрет, поэтому никому не говори.

– В очень дальнем, – кивнул парень. – В таком, что это можно сравнить с: «долго жили на одной лестничной клетке».

Он снова засмеялся, не боясь привлекать к себе внимание. В это время из толпы вынырнуло трое парней из пятой группы нашего потока. Первым шёл крепыш, которого я победил накануне в поединке.

– В обнимку ходят, – недобро сказал он, перегораживая нам дорогу. – Вам никто не говорил, что групповые отношения нынче не в моде.

– У нас хотя бы классический любовный треугольник, – улыбнулся Кирилл, всё ещё пребывая в прекрасном настроении. – А вот вам троим должно быть стыдно. У вас кто за девушку? Петя, неужто ты? Я был о тебе совсем другого мнения.

– Да зубоскаль сколько хочешь, – отмахнулся тот. – У меня к тебе вопросов нет. Мне этот лохматый пять очков должен.

– Так в чём проблема? – не понял Кирилл. – Хочешь, я организую поединок? Поставишь ещё пять очков или даже десять. Мы от халявы никогда не отказываемся.

– Сегодня, после занятий, – кивнул тот. – В нашем зале. На десять очков.

– А у тебя есть? – наигранно удивился Кирилл.

– Найду, – холодно ответил парень.

Я озадаченно переводил взгляд с одного на другого. Не пойму, они так быстро ссорились или договаривались? Бросив на нас ещё один сердитый взгляд, староста пятой группы развернулся и ушёл в толпу.

– Отлично, – потёр ладони Кирилл, отпуская мой локоть. – Нашли десять лёгких баллов.

– Я бы на твоём месте, отправила его самого драться, – сказала мне Ярослава. – Раз он за тебя договорился, то пусть сам и отвечает.

– Так я не против, – сказал я. – Дедушка учил, что нужно принимать каждый вызов на поединок. Он говорил, что за всю жизнь ни разу никому не отказал, поэтому стал сильным.

– Если никому не отказывать, – заметила девушка, – то времени ни на что другое не останется. Петя действительно силён. Он в первую группу не попал только потому, что рожей не вышел. Хотя смело мог бы потягаться со многими…

– Из второй десятки, – уточнил Кирилл. – Никита, это отличный повод заявить о себе. Ну и набрать баллов, чтобы к Новому году перейти в первую группу. Седьмая группа – это болото, в котором очень легко увязнуть, а нам этого не надо. Нам сильными нужно стать.

– И этот туда же, – фыркнула Ярослава.

– Кстати, – вспомнил я вопрос, который давно хотел задать. – А как ты в седьмой очутился?

Невооружённым глазом было видно, что Кирилл заметно выделяется на фоне остальных парней. Я ещё не видел первые три группы, может, там ребята тоже неслабые, но он точно мог подняться гораздо выше.

– Да во время пробежки, – сказал он, зашагав к учебному корпусу. – Увидел, как один лохматый парень тащит на себе двух отстающих. Подумал в тот момент, что хорошо бы подружиться с ним. Этот точно не бросит и до цели поможет дойти. В крайнем случае допрёт на себе.

Он расплылся в улыбке. Ярослава тоже слегка улыбнулась и покачала головой, проворчав что-то вроде «парни».

– Яра, ты на моего друга когти не точи, – сказал Кирилл, обращаясь к девушке. – Знаем мы ваши девичьи трюки.

– Это от тебя надо держаться как можно дальше всем нормальным парням, – спокойно ответила она.

Я тоже улыбнулся, радуясь таким друзьям. К тому же было приятно, что Ярослава всё ещё держала меня под руку. Школа – это здорово!

То же самое время, аллея у первого общежития по пути в столовую

Группа из трёх крепких парней неспешно шла в столовую, обсуждая не предстоящие экзамены, а дела, оставшиеся в Москве. Они на секунду прервались, когда мимо прошла компания девушек из первой группы, но второго курса. А вот они как раз обсуждали предстоящий экзамен и возможных конкуренток из второй группы, кто собирался потеснить их.

– Не конструктивно, – сказал рассудительный Пётр Толсты́х. – В Москву мы сможем вернуться лишь следующим летом, а за год может очень много всего измениться. Зачем зря накручивать себя и тратить нервы на слухи из столицы? Я бы выкинул всё это из головы на три года.

– Хорошо бы мой батя к следующему лету не решил договариваться с Сафиными, – поморщился ещё один парень, невысокий и коренастый, обладатель чёрных как смола волос. – А то заставит жениться на одной из их дочек. Они, конечно, все красавицы, но характер у них…

– Пётр, ты узнал о Рябове? – спросил Артём, третий из группы, высокий парень, обладатель небесно-голубых глаз. Движением подбородка он показал в сторону аллеи, по которой на завтрак шла толпа первокурсников. – Что такой как он забыл в седьмой группе?

– Пока не узнал, – ответил Толстых. – Он всегда был себе на уме. Это их семейная черта. Тебе же проще, когда кто-то из конкурентов сходит с дистанции. Думаю, что к Новому году одумается и ворвётся в нашу группу «с ноги», чтобы произвести впечатление. Вполне в его духе.

– Это всё очень странно, – сказал парень, глядя на соперника ещё с младшей школы.

Кирилл Рябов, один из главных наследников семьи, одарённый силой, целеустремлённый и неглупый парень. Именно такие соперники позволяли самому становиться сильным, чтобы не теряться на их фоне. Сейчас Кирилл громко смеялся, хлопая по плечу крепкого лохматого парня, которого под руку держала ещё одна непростая девушка, по характеру способная поспорить с дочками Сафина, о которых шла речь.

– Кто это с ними? – спросил черноволосый, озвучив мысли Артёма.

– Не знаю, – ответил Пётр. – Если нужно, наведу справки сегодня.

– Наведи, – кивнул Артём.

В этом году в школу поступило немало наследников влиятельных семей, поэтому конкуренция в погоне за талантами будет ожесточённой. И то, что Рябов так странно начал, Артёму откровенно не нравилось. Возможно, он сделал это специально, чтобы поставить в тупик конкурентов, но в это верилось с трудом. И ещё этот странный лохматый парень, к которому прилипла Крылова. Может, это был кто-то из её родственников?

Парни прошли дальше, не обратив внимания на крепкого мужчину в спортивном костюме, с бейджиком преподавателя на груди. К слову, Денис Иванович, тренер по физической подготовке седьмой группы, тоже не обратил на них никакого внимания. Форму первой группы он прекрасно знал и всегда считал занятия с учениками из влиятельных семей неблагодарным трудом. Сегодня с самого утра всё его внимание было приковано к тому самому лохматому парню, спокойно идущему в столовую. Учитывая тренировку накануне, было удивительно видеть, как утром он спокойно вышел на зарядку, выполнил пробежку, подтягивание на перекладине и отжимания.

Когда-то Денис Иванович тренировал крепких ребят, от двадцати до двадцати двух лет, уже прошедших серьёзную подготовку. Они осваивали технику развития, закрытую грифом государственной тайны, и имели высокий показатель силы и выносливости. Удивительно, что подросток шестнадцати лет мог спокойно тренироваться в том же режиме, а на следующее утро выглядеть бодрым и полным сил. Изначально Денис Иванович думал, что даже треть от этого режима будет большим достижением, но результат превзошёл все ожидания.

В руках у Дениса Ивановича была папка с анкетой и письмом на имя директора школы. Как старшему преподавателю ему позволялось взять одного из учеников школы под опеку. За последние пять лет Денис Иванович этим правом не пользовался, хотя директор несколько раз предлагал подобное и даже находил подходящих кандидатов. Один из этих кандидатов, насколько было известно, сейчас проходил подготовку там, где когда-то преподавал Денис Иванович.

Удобнее перехватив папку, Денис Иванович зашагал к административному корпусу. Впервые за время работы в школе, он торопился, боясь, что перспективным учеником заинтересуется кто-то из других преподавателей, более влиятельных. А то, что это случится, и достаточно скоро, не было никаких сомнений.

* * *

Сегодня у нас состоялось первое занятие по дополнительным предметам. К моему удивлению, мы с Ярославой оказались единственными учениками. Даже старшеклассники эти предметы избегали. Преподаватель по химии, невзрачный мужчина лет тридцати, нам обрадовался и провёл очень интересный урок, рассказывая о преимуществах знания химии и понимания математики. Звали его Егор Васильевич и он вёл почти все точные предметы, подтягивая учеников в знаниях перед поступлением в высшие учебные заведения. Тем более странно, что никто к нему на занятия не ходил. То ли подтягивать никого не требовалось, то ли с поступлением ни у кого проблем не возникало.

Мне оба занятия очень понравились, хотя на них Егор Васильевич лишь оценивал наши с Ярославой знания. А ещё он рассмешил, говоря, что не станет нас учить, как делать взрывчатые и опасные вещества. На это я сразу согласился, так как подобное было не нужно. Меня этому неплохо обучил Афанасий Георгиевич. По правде говоря, из школьных уроков по химии я знал только о быстрых экзотермических процессах и немного о ядовитых веществах и их соединениях.

После уроков шла вечерняя тренировка, без серьёзных физических нагрузок. Мы отрабатывали простые, но крайне эффективные броски и захваты. Кирилл, кстати, в этом был не силён. В стойке он неплохо дрался, но, когда дело доходило до борьбы, зажимался, позволяя проводить болевые и удушающие. Но на фоне остальных он был не так уж и плох. Лучше него с борьбой справлялся только Вячеслав, долго занимавшийся самбо.

Главным событием вечера так и оставался мой поединок со старостой пятой группы. Казалось, что группа ждала этого боя больше, чем я сам. Денис Иванович об этом уже знал, взявшись организовывать его. Подобные поединки проходили довольно часто, иногда даже по несколько в один день. Сразу после поступления многие из парней оценивали силу соперников из других групп, готовясь к большим экзаменам после Нового года. Всем хотелось подняться как можно выше, даже если это переход из девятой группы в восьмую. К концу года подобная конкуренция расставляла учеников по уровню силы гораздо лучше, чем вступительные экзамены. Случалось, что и из первой группы кого-то выбивали, о чём нам рассказывал Рома. По этой самой причине руководство школы подобные поединки поощряло, иногда накидывая баллы особо отличившимся.

Обычно бои учеников младших групп, тем более не входящих в первую тройку, не вызывали никакого интереса. Но на наш бой пришло посмотреть много парней и девушек, включая старшекурсников. В зале пятой группы, где всё проходило, едва хватило место зрителям. В толпе я заметил многих, кто отличился во время вступительной пробежки, а это почти вся первая группа. Ещё я заметил родственника Ярославы. Он прятался во втором ряду зрителей, но неумело.

– Ну что, вот он миг славы, – Кирилл хлопнул меня по плечу. – Шанс показать себя.

Я лишь отстранённо кивнул. Хотел ведь не выделяться первое время. А когда Кирилл сказал о славе, то сразу вспомнились слова дедушки. Я как-то спрашивал его про известность, ведь он в молодости был непобедим. И он всегда говорил, что слава – это не то, через что ему хотелось бы пройти ещё раз. Взгляд его при этом становился грустным. Мой физрук Гаврилович смеялся, когда речь заходила об известности, а Зинаида Павловна мастерски увиливала, всегда уводя разговор в другое русло. Один только директор мог серьёзно поговорить на эту тему. Он говорил, что пока я не стану действительно сильным, как любой из школьных учителей, то должен избегать славы. Она портит людей, разъедает характер, как ржавчина. Только сильные люди могут совладать с ней, а умные – использовать себе во благо.

Мой соперник уже вышел в центр площадки, довольный тем, что на его поединок пришло посмотреть столько учеников. Сразу видно, что славы ему хочется, даже очень. Он помахал рукой группе девушек, но они одарили его лишь мимолётными взглядами. Мне показалось, что всё их внимание сосредоточено исключительно на мне или Кирилле, стоявшем рядом. Не удивлюсь, если он с ними уже успел подружиться.

Возвращаясь к бою, я думал, как победить, но сделать это невнятно. В голове мелькнула интересная мысль, за которую я зацепился. А что, если все будут считать, что мой соперник слишком слабый? Гаврилович что-то такое говорил: о победах над слабыми соперниками, о том, что славы это не приносит и люди подобное не оценивают. Тем более, что перчатки нам выдали даже мягче, чем во время тренировок.

Выйдя на татами, я добродушно помахал сопернику, кивнул Денису Ивановичу.

– Правила поединка будут простыми, – сказал он, обращаясь к нам. – Техники развития не использовать, никаких тычков пальцами в глаза и ударов в пах. В остальном ограничивать не буду. Победитель получает десять очков в зачёт, проигравший теряет столько же.

Дали отмашку к началу поединка, под одобрительный гомон собравшихся. Староста пятой группы бросился вперёд, собираясь закончить всё быстро. Не став его разочаровывать, я тоже рванул навстречу. Сказывалась вчерашняя тренировка, поэтому резкие движения отдавали болью. В скорости реакции мой противник заметно уступал тому же Кириллу, поэтому не составило труда использовать приём, который мы отрабатывали накануне. Немного сместившись, уклоняясь от кулака, нацелившегося мне в голову, я ударил его в бок, под рёбра. Со стороны удар не должен был казаться сильным, но староста немного побледнел, оседая на землю.

Болезненным ударам меня учил Гаврилович, показывая и объясняя, куда нужно бить, чтобы осадить противника, сбить ему дыхание или немного сковать движения. А ещё он обучил меня технике, позволяющей пробить мышечный каркас и нанести сокрушительный удар. Говорил, что использовать её нужно только на тех, кто подобные удары способен выдержать, иначе всё может закончится плачевно. На нём, кстати, эта техника не работала. Моего физрука, громилу двухметрового роста, даже ломом не убить, не говоря уже про кулаки. В этом плане он был отличным соперником, позволяющим не сдерживаться.

Возвращаясь к нашему поединку со старостой, то я сделал удивлённый вид, не понимая, почему он не может подняться, держась за ушибленный бок. Вроде не так уж и сильно его стукнул.

– Победил Молотов, – громко объявил Денис Иванович. – Пока мы с Ростовцевым идём в медпункт, чтобы никаких драк и спаррингов.

Денис Иванович помог старосте подняться, подхватив его под руку и повёл к выходу из зала.

– Неплохо, – меня по плечу похлопал довольный Кирилл. – Хорошо попал. Я-то знаю, что у тебя кулаки железные, даже в перчатках, а вот для остальных будет сюрприз.

– Хорошая победа, – подтвердил Рома, тоже оказавшийся рядом. Взял мою руку, чтобы ощупать перчатку.

Следом потянулись одногруппники, окружая и поздравляя с лёгкой победой. Я бросил взгляд в толпу собравшихся учеников. Многие смотрели так, словно уже получили лёгкие пять, а то и десять баллов. Едва староста пятой группы оклемается, они сразу побегут бросать ему вызов. А потом очень сильно удивятся. Что-то я об этом не подумал…

Глава 4

Две недели после поединка со старостой пятой группы прошли удивительно незаметно и тихо. Первокурсники копили баллы и постепенно готовились к получению первой в их жизни техники развития таланта. Таких было большинство в потоке. Считалось, что шестнадцать лет – самый безопасный и оптимальный возраст для этого. Если начать слишком рано, то можно не только подорвать здоровье, но и существенно испортить будущий результат. Только кажется мне, ученики первой и второй группы, сплошь отпрыски богатых семей, начинали тренироваться как минимум на год раньше. И вряд ли они делали это для того, чтобы занимать первые места в школьном рейтинге.

Возвращаясь к учёбе, надо сказать, что за две недели мне не поступило ни одного вызова на бой. В той же ситуации были и Кирилл с Ярославой. Их это нисколько не расстраивало, так как они уже наметили себе противников из первой группы. Сразиться с ними можно будет только после зимних экзаменов, поэтому сейчас они всё время уделяли подготовке и тренировкам. Я тоже без дела не сидел, занимаясь с Денисом Ивановичем. С ним мы договорились встречаться дважды в неделю по вечерам, с учётом того, что каждый день я продолжал посещать занятия вместе со своей группой. И ещё он обещал чем-то обрадовать меня на следующей тренировке в понедельник. Гаврилович, мой учитель физкультуры, тоже любил делать сюрпризы. Надеюсь, с Денисом Ивановичем нам не предстоит пробежка в пятьдесят километров по лесу, чтобы искупаться в местном холодном озере, а потом устраивать спарринг. На всякий случай я решил основательно отдохнуть в выходные дни, посвятив время восстановлению.

В общем, размышляя о том, где в школе можно найти тихое место для медитации, я возвращался с тренировки в общежитие. Завтра суббота, у первого курса два полноценных выходных дня для восстановления и отдыха. Может, остаться в комнате, попросив парней, чтобы не отвлекали? Они уже знали, что у меня по вечерам дополнительные занятия. Рома говорил, что глупо изнурять себя сверх меры, что пользы от этого не будет и даже наоборот. Кирилл на это смотрел с пониманием. Узнал, что я не сам занимаюсь, а под присмотром наставника и больше этой темы не касался. Вячеслав же выглядел крайне задумчивым и даже интересовался у Дениса Ивановича, можно ли ему тоже ходить на дополнительные занятия. Целеустремлённый парень. На ежедневных тренировках он выкладывается больше других в группе. Говорит, что хочет сократить разрыв между нами. Дескать, когда после Нового года мы войдём в первую группу, он тоже не будет сидеть сложа руки и попытается подняться как можно выше.

Недалеко от общежития меня перехватила невысокая девушка в спортивном костюме первых курсов. Мы были не знакомы, но я точно помню, что мельком видел её несколько раз. Длинные серые волосы стянуты в толстую косу, карие глаза и не самое выразительное лицо. Можно назвать её серой мышкой, незаметной среди ярких сверстниц.

– Никита, – окликнула она меня. – Тебя в учительской искали. Мария Леонидовна просила подойти.

– Спасибо…

Я не успел договорить, так как она смутилась, развернулась и умчалась в сторону женского общежития. Не совсем понял её реакцию и почти минуту стоял, глядя вслед. Может, подстричься, как советовала Яра? Девушки меня обычно избегали, даже те, с кем я в одной группе учился. По правде говоря, они и с другими парнями почти не разговаривали. Кирилл был единственным исключением, но его интересовали только девушки из первых двух групп, о чём он постоянно напоминал.

Пришлось мне топать через всю школу к учительской. К вечеру там было тихо и безлюдно, но искать мне никого не потребовалось. Едва я вошёл, меня встретила немолодая женщина в строгом костюме. Добрый взгляд и приятная, располагающая улыбка, из-за чего почти не чувствуется давящая аура силы.

– Молотов, проходи, – сказала она, показывая на стойку с компьютером и телефонами. – Тебе родственники звонят.

– Да? – обрадовался я, сразу подумав про деда. У нас в деревне сотовая связь не ловит, а стационарного телефона отродясь не было. Интересно, как дед умудрился мне дозвониться?

Женщина проводила меня до стола, нажала на большом чёрном телефоне одну из кнопок, затем сняла трубку и протянула мне. С той стороны послышались длинные гудки, затем знакомый голос.

– Никольский слушает, – голос Романа Евгеньевича, подвозившего меня до Москвы.

– Здравствуйте, – бодро поздоровался я. – Это Никита. Мне сказали, что дедушка звонил.

– Это я звонил, – сказал он, и что-то в его голосе промелькнуло такое, что у меня сразу предчувствие нехорошее появилось. – Не должен был, поэтому ты никому не говори, что это именно я с тобой связывался. Ненавижу быть вестником плохих новостей… Твой дедушка умер.

С той стороны трубки послышались ещё голоса, довольно громкие, недовольные и даже злые.

– Будь сильным, Никита, – поторопился сказать Роман Евгеньевич. – Это большая утрата для всех нас. Для меня он был как отец.

Голоса на заднем фоне усилились, а затем пошли короткие гудки.

– Всё хорошо? – спросила женщина, когда я осторожно опустил трубку на телефон.

– Что? – я поднял на неё взгляд. – Нет, не хорошо. Не важно…

Выйдя из здания, я машинально зашагал к общежитиям. В голове был туман, в котором звучал голос Романа Евгеньевича. Очнулся, только когда остановился перед дверью в нашу комнату. Постоял так немного, собираясь с мыслями.

– Как прошла тренировка? – спросил Кирилл, когда я вошёл. Он сидел за столом у окна, читая книгу из библиотеки.

К слову, Кирилл всегда предпочитал читать сидя, установив книгу на специальную подставку. В отличие от него, Слава читал, лёжа на кровати. Он тоже оторвался от книги, посмотрев поверх неё. Ромы в комнате не было. Наверняка опять пошёл к сомнительным друзьям, собирать школьные слухи и сплетни.

– Вид у тебя больно уставший, – Кирилл отложил книгу. – А погода на улице замечательная. Лето заканчивается, скоро дожди пойдут. Точнее, оно уже закончилось, и последние тёплые деньки остались. Если ты завтра свободен от тренировок и занятий, может, прогуляемся по парку? Яру позовём, чтобы не скучно было. Есть у меня одна задумка интересная, тебе должна понравиться…

– Мне сейчас позвонили, – сказал я севшим голосом, – сказали, что дедушка умер.

– Хреново, – коварная улыбка исчезла с его лица. Он встал, затем подошёл и положил ладонь на плечо. – Соболезную. Крепись и не раскисай. Когда похороны?

– Не знаю, – признался я. Ведь даже не подумал об этом, пока Кирилл не сказал.

– Ты говорил, что кроме деда у тебя никого не осталось из родных? Понятно. Хреново в квадрате.

– Домой поеду, – я посмотрел в сторону кровати, под которой лежал походный рюкзак.

– Если только сбежать, – сказал Слава. – По правилам школы покидать её нельзя, без сопровождения родителей или попечителя. Тебя просто не отпустят сейчас.

– Так-то он прав, – сказал Кирилл, кивнув пару раз.

– Можно велосипед угнать, – сказал я, затем прошёл к шкафу. – У завхоза есть, я видел.

– Ага, и на нём до Москвы два дня ехать, – язвительно сказал Кирилл. – Ты же говорил, что на севере живёшь, где-то в Карелии.

– Пятнадцать часов на машине, – кивнул я, принявшись собирать вещи.

– Да стой ты! – Кириллу пришлось подойти, чтобы остановить меня и оттянуть к столу у окна.

Я только сейчас обратил внимание, что он читал мою книгу. Точнее, ту, что подобрала для меня Ярослава в библиотеке. На обложке был изображён корабль, парящий над водой и огромные щупальца монстра. Смешная фантастика про пиратов. Хотел было поругаться, что он взял её без спроса, но подумал, что сейчас это просто ерунда.

– Сгоряча такие вещи не решаются, – серьёзным тоном сказал Кирилл. – Сделаем так, я сейчас схожу, узнаю, что можно сделать, а ты иди в душ, а то мокрый после тренировки. Как раз немного успокоишься. Слава, проследи, чтобы не сбежал.

Кивнув самому себе, словно что-то решил, Кирилл спешно вышел из комнаты.

– Не хочу уподобляться Роме, – сказал Слава, усаживаясь на кровати, – распуская слухи. Я от отца слышал, что Рябовы этим летом с кем-то серьёзно воевали. Не знаю, что делили, но убитых и раненых много было с обеих сторон. Вроде бы кто-то из его родных погиб. Я к тому, что Кирилл понимает, каково сейчас тебе. И тоже считаю, что сгоряча что-то делать будет глупо. Давай подождём. Может, он договорится и тебе машину выделят, чтобы домой съездить. Могу отца попросить, он своего помощника отправит, как сопровождающего для тебя. Одного ведь не отпустят. И я тоже соболезную. Прости, что сразу не сказал об этом.

– Спасибо, – кивнул я.

Тон Кирилла, когда он говорил, что поможет, немного обнадёжил, поэтому я решил последовать его совету и сначала сходил в душ. Постоял под тёплой водой, собрался с мыслями. Домой съездить обязательно нужно. Афанасий Георгиевич учил меня водить машину, но проблема была в том, что я дорогу плохо помнил. Я же деревню только недавно первый раз покинул. Заблужусь или месяц потрачу, пока дорогу до дома найду. Может, кто-то из учителей поможет? Знать бы, как с ними связаться. Ещё раз сходить в учительскую и попробовать позвонить Роману Евгеньевичу?

Кирилла пришлось ждать долго, почти до закрытия общежития. Он едва от коменданта по шее не получил, но выглядел довольным, поэтому от сердца немного отлегло. Пока со Славой его ждали, решили, что посвящать в мою проблему Рому – это плохая идея. Уже завтра к утру, с учётом закрытого на ночь общежития, об этом будет знать вся школа. Кирилл это тоже понимал, поэтому для разговора позвал меня в прачечную на первом этаже. Там почти всегда было пусто, а если включить одну из сушильных машин, то достаточно шумно, чтобы поговорить без посторонних ушей. Сегодня нам повезло.

– Новости у меня и хорошие, и не очень, – сказал Кирилл, стоя рядом с жужжащей сушилкой. – Я звонил старшему брату, насчёт машины, и получил по шее. Слава прав, говоря, что по правилам школы, до следующего лета учащимся покидать её территорию нельзя. А в твоём случае, никто ученика, оставшегося без родственников, отпускать не будет. Брат в этом плане мог бы помочь, но он упёрся, говоря, что это глупая затея.

– Значит, придётся брать велосипед…

– Ты дослушай, – остановил он меня. И взгляд такой, как будто придумал отличный план, чтобы насолить брату и взрослым, установившим эти глупые правила. – Машина будет. Сегодня ночью.

Мы посмотрели в сторону двери. В коридоре послышался шум голосов, но быстро стих. Какая-то очень шумная группа парней выходила из душевой и поспешила к лестнице.

– Если не будем тупить, то успеем вернуться до понедельника. Доберёмся до твоей деревни, всё узнаем, проведём там целый день, до вечера и поедем обратно. Вячеслав нас прикроет, а Роме скажем, что с девушками все выходные тусовались.

– То есть, ты со мной хочешь?..

– Поссоримся, – он погрозил пальцем, затем улыбнулся. – Вдвоём и по шее получать от учителей не так больно, если поймают. Не могу же я бросить друга в такой непростой ситуации.

– Ты говорил насчёт машины, – напомнил я. Дедушка говорил, что нельзя ставить под сомнение решительность мужчины, поэтому я не буду напоминать Кириллу о проблемах и уговаривать остаться. Это его выбор, который достоин уважения и благодарности.

– Через час после того, как стемнеет. Правда, пришлось немного в долги залезть…

Окончательно стемнело ближе к девяти часам вечера. Мы выждали ещё сорок минут, затем выбрались через окно и побежали вдоль живой изгороди в сторону столовой. Машина, о которой говорил Кирилл, принадлежала кому-то из службы снабжения школы. Огромный чёрный внедорожник с большими колёсами был удачно припаркован как раз возле кустов. Стоянка хотя и освещалась уличным фонарём, пробраться внутрь было несложно. Мы притаились в нише между передними и задними сидениями, благо размер салона это позволял. И появились мы очень вовремя, так как буквально через пару минут послышались голоса. Низкий мужской голос сыпал комплиментами, а приятный женский мило отшучивался. Затем машина качнулась, когда женщина села за руль. Я уже догадался, кто будет водителем, уловив запах духов в салоне.

Территорию школы мы покинули без проблем. Машину остановили на выезде, ещё один охранник узнал женщину, перебросился с ней парой незначительных фраз, посетовал, что приходится открывать ворота так поздно, но пропустил без досмотра.

– Сидите тихо, пока на трассу не выедем, – сказала женщина, когда машина двинулась по дороге сквозь полоску леса. – Будет ещё пост охраны и хорошо, если вас не заметят.

– Спасибо, тётя Валя, – сказал Кирилл, довольный удавшийся авантюрой.

– Накажут вас, ох накажут, – сказала она.

– Никто не узнает, – парировал Кирилл.

– Я оставила пакет с наличными в заднем кармане сидения. И сотовый телефон.

Дальше ехали молча. Минут через двадцать перестали прятаться и сели нормально. Кирилл всё это время что-то искал в телефоне, убрав конверт с деньгами во внутренний карман спортивного костюма. Затем мы выехали на автомагистраль, загруженную автомобилями. Не ожидал, что в позднее время машин будет так много.

Пока я думал о том, что зря согласился пойти в эту школу и лучше бы остался с дедушкой, мы остановились у придорожного кафе с большой, но полупустой стоянкой. Подъехали к неприметной серой машине.

– Постарайтесь всегда быть на связи, – сказала тётя Валя, строго посмотрев на Кирилла, затем на меня. – Не впутывайтесь в неприятности и поскорей возвращайтесь. Как позвоните, встречу вас здесь же и отвезу в школу.

– Обязательно, – пообещал Кирилл.

Тётя Валя вышла и направилась к серой машине, из которой вышел молодой мужчина в костюме и поспешил открыть пассажирскую дверь. Очень плавно они выехали со стоянки и влились в поток, движущийся в сторону столицы.

– Я думал, что твоя тётя нас повезёт, – сказал я.

– Не переживай, – Кирилл перебрался на водительское сидение, подстраивая его под себя. – Я отлично вожу машину. У меня и водительское удостоверение есть, только оно дома осталось, в комоде. А Валентина – не моя тётя, а Ярославы. Она за нами ещё с детского сада приглядывает.

– Дядя Леонид недавно жаловался, что тётя Валя плохо на нас влияет и балует, – раздался голос Ярославы из-за задних сидений.

Мы одновременно обернулись и удивлённо уставились на Яру, убирающую багажную полку, чтобы не мешала.

– Ну и теснота здесь, – недовольно сказала она. – Рука затекла. Никита, помоги мне в салон пересесть.

– Я так и знал, – вздохнул Кирилл. – Слишком быстро ты согласилась помочь…

– Конечно, – хмыкнула Яра, – нечасто ты приходишь ко мне с просьбой помочь сделать что-то настолько глупое, как сбежать из школы на выходные. Ну ладно, в этот раз повод и правда серьёзный.

– Пойду куплю кофе, – хмуро сказал Кирилл, затем вышел из машины и направился к круглосуточному магазину.

– Не переживай, он часто так делает, чтобы не ругаться, – успокоила меня Ярослава. – Помоги пересесть.

Кирилл вернулся минут через пять, принёс сразу три больших стакана с кофе, две бутылки с водой и несколько бутербродов в упаковке. Ярослава за это время удобно устроилась на заднем сидении машины, а мне пришлось пересесть на переднее. Она вкратце рассказала, как Кирилл пришёл к ней с просьбой о помощи, как они вместе звонили и уговаривали тётю Валю.

– Если нас поймают и накажут, винить будешь только себя, – сказал Кирилл Ярославе.

Устроившись в кресле водителя, он настраивал телефон, закрепив его в подставке на приборной панели.

– Как деревня ваша называется? – спросил он.

– Вовки, – я с интересом смотрел, как он записывает данные, пытаясь что-то найти.

Пару минут он возился с этим, затем посмотрел на меня.

– Нет её в данных навигатора. Может, ещё какой-нибудь населённый пункт рядом есть?

– По пути должен быть посёлок лесорубов, но он заброшен. Там лет тридцать никто не живёт. Белая речка.

– Есть такой, – обрадовался Кирилл, затем погрустнел. – Пятнадцать с половиной часов, далеко…

Второе долгое путешествие на машине не вызвало столько чувств, как первое. Я всё ещё плохо верил в то, что деда не стало. Где-то в глубине души теплилось чувство, что, когда доберусь до деревни, дед меня встретит с большим удивлением, спросит, зачем я вернулся и почему сбежал из школы, хотя обещал прилежно учиться. Яра и Кирилл оказались куда лучшими попутчиками и собеседниками, чем Роман. Два источника позитива с разными характерами, но очень похожие друг на друга. В какой-то момент мне начало казаться, что они родные брат с сестрой. Ярослава рассказывала, что в родстве они по прабабушке, чьи дети разошлись по разным семьям и почти полвека не пересекались. Они бы и остались чужими друг другу, если бы не отец Кирилла, решивший собрать отколовшиеся от рода семьи. Ещё когда он был молод, то поставил перед собой грандиозную цель и, не без труда, добился своего. Яра говорила, что рада подобному, даже с учётом того, что среди её родственников появились такие недалёкие индивиды, как Михаил, её двоюродный брат.

Мою историю Кирилл и Ярослава слушали с больши́м интересом, пусть в ней ничего особого и не было. На фоне их рассказа о старшей школе, о приключениях в большом городе, моя деревенская жизнь казалась обыденной.

Говоря о дороге, то до посёлка лесорубов мы добрались лишь к трём часам дня. Погода сегодня была пасмурной до уныния, что никак не способствовало поднятию настроения. Последнюю часть пути я весь извёлся, не зная, как предстать перед учителями. Надеюсь, что они не сильно рассердятся на меня за то, что приехал так внезапно.

– Ты зря наговариваешь на себя, – говорила Яра, когда мы сворачивали с дороги, двигаясь в сторону нашей деревни. – Очень редко бывает так, что у человека не остаётся родственников. Наверняка и у тебя есть двоюродные, в крайнем случае троюродные братья или сёстры. Нужно копнуть глубже, и родственников ты обязательно найдёшь. Дедушка, что воспитывал тебя, он по отцовской линии?

– По маминой я никого не знаю. Даже не уверен, что есть кто-то из родни.

– Вот, – наставительно сказала она. – Поэтому не нужно называть себя сиротой. Это даже хуже, чем очень плохо. Если хочешь, мы с Кириллом поможем…

Ярослава не договорила, так как дорога свернула и из-за деревьев показалась деревня Вовки. Всего пять жилых домов, один из которых вечно пустовал, но за ним ухаживал Гаврилович. Гостей встречает общий дом, самый большой в деревне, с высокой крышей и просторным крыльцом. Почти девять лет общий дом был для меня школой, где я учился и тренировался. Со стороны дороги не видно, но за зданием есть спортивная площадка, появившаяся всего четыре года назад.

– Это оно? – спросил Кирилл, хотя вопрос был лишним.

Как я уже говорил, погода сегодня выдалась пасмурной, накануне прошёл дождь, не сумевший смыть следы свежего погрома. Общий дом, к которому мы подъезжали, выглядел так, словно в него танк въехал, развернулся внутри и выехал через вторую стену. В проломе виднелась большая комната, где собирались жители деревни для обсуждения разных новостей. Дверь, ведущая в учебный класс, выбита и разломана на части. Из мебели целым осталась только пара стульев, стоявших в дальней части дома. На краю обломанной стены всё ещё виднеется несколько подсохших пятен крови и разводов. Кровь виднелась и на порушенном крыльце.

Кирилл сбавил скорость, внимательно разглядывая деревню. Дальше по улице стоял небольшой дом в два окна. Там живёт Зинаида Павловна. Жила, если быть точнее, так как от дома остались две стены и чудом уцелевшая часть крыши. Два дома Гавриловича в конце улицы выглядели не лучше. Один почти полностью разрушен, как и две пристройки вместе с баней. Наш с дедом дом со стороны дороги видно не было.

– Давай дальше, к ручью, – сказал я, показывая на дорогу.

– Ваша семья с кем-то воюет? – спросила Яра.

– Нет, – тихо ответил я, разглядывая разруху.

Чем дальше мы ехали, тем больше было уверенности, что в деревне никого нет. Следы погрома свежие, несколько дней прошло, не больше. Дожди не успели смыть следы машин с главной дороги. Особенно меня впечатлил след протектора грузовика или трактора, доехавшего только до центра деревни. Здесь он развернулся, сломав невысокий забор дома Афанасия Георгиевича и разоривший клумбу с цветами. Я заметил не только разрушенную стену дома и обвалившуюся крышу, но и бардак от погрома внутри.

– Выглядит так, словно на бульдозере кто-то порезвился, – сказал Кирилл.

– Здесь останови, там мост хлипкий, – сказал я, выпрыгивая из высокой машины прямо на ходу.

Промчавшись по мосту, я добежал до нашего двора, выглядевшего не лучше, чем все остальные в деревне. Не знаю, в чём была необходимость крушить стены, но и в нашем с дедом доме часть стены обрушилась. Выглядело так, словно удар пришёлся изнутри дома. Я представил, как к деду заходит незваный гость, получает по шее и вылетает сквозь стену. Дом у нас небольшой, в три комнаты. В светлице мебель перевёрнута, стол поломан, а посуда из шкафа превратилась в мелкие осколки, хрустящие под ногами. И крови вокруг много. Одна из ножек стола сломана, как острый шип, и покрыта кровью, как будто ею проткнули кого-то. Бардак был и в комнате деда, и в моей. Вещи разбросаны, кровати перевёрнуты, даже школьные учебники умудрились порвать.

Я долго стоял в центре погрома, не зная, что делать. Сзади хрустнули осколки посуды.

– Тел нет, но крови везде много, – сказал Кирилл. – Мы в дом у моста заглянули, там бардак. Кто-то даже полы вскрыл в поисках тайника. Так обычно только Тёмный союз поступает. Нападает на небольшие семьи, чтобы завладеть их секретами и сокровищами. Или по заказу убивают и выгребают всё, что плохо лежит. У вас дома тайники были?

– Самый серьёзный тайник, о котором я знаю – это запертая секция в шкафу, где дедушка хранил самогон. Как думаешь, они вернутся?

– Кто?

– Те, кто напал на деревню, – в моём голосе буквально сквозил холод. – Вы езжайте обратно. Плохо будет, если задержитесь, накажут. А мне прибраться надо немного…

– Не самое дальновидное решение, как мне кажется, – сказал он оглядываясь. – Вряд ли нападающие вернутся. В таких случаях, как раз разбирается особый отдел полиции, в котором работают родители Романа. Следов вокруг много, крови и прочего. Шанс найти напавших есть. А оставаться здесь одному – бессмысленно. Даже если умудришься любой из домов поправить, как зимовать будешь? Отсюда же до трассы пару дней пути пешком, а если заболеешь?

Из-за бессонной ночи немного путались мысли, поэтому я не сразу подумал о старом дереве за деревней. Дед как-то говорил, что, когда умрёт, я должен похоронить его именно там. И об этом необычном желании знали все.

Решив проверить догадку, я вышел из дома через пролом, так как через прихожую было не пройти из-за обвалившейся части стены. Быстрым шагом обошёл дом и направился по узенькой тропинке на северо-восток, к раскидистому дереву. За то время, что я жил в деревне, оно нисколько не изменилось, было всё таким же старым. Поменялась только лавочка, которую в прошлом году переделал дедушка. Он любил посидеть здесь, посмотреть на лес, на поле и далёкое озерцо с севера от деревни. Лавочку я заметил сразу, в отличие от невысокого надгробия из тёмного обломка мрамора. Кто-то умудрился принести его и установить на свежую могилку, обложенную небольшими камнями по контуру. Ни надписи, ни картинки на мраморе не было, просто кособокий кусок плиты. Подойдя, я сел на лавочку и тяжело вздохнул. Вид отсюда открывался посредственный, не знаю, почему он так нравился деду.

Не знаю, сколько я так просидел. Постепенно начало вечереть и холодать. Рядом на лавочку сел Кирилл.

– Скажи, – негромко спросил я, – зачем нам эта школа? Целых три года…

– Вопрос не такой уж и сложный, – ответил он. – Старший брат бы ответил занудно, про социальный институт, важность дисциплины и самодисциплины. Я скажу проще, что это отличный шанс завести друзей и полезные знакомства. Для Яры это неплохой способ сбежать от родителей на эти самые три года. Иначе, уже со следующего года начнут искать подходящего жениха, устраивать разные встречи и свидания, а едва исполнится восемнадцать, выдадут замуж. Хотя зная характер, женихи от неё будут разбегаться в разные стороны.

– Опять про меня разные гадости говоришь, – со стороны деревни к нам шла Ярослава. – Дала бы в ухо, но некогда. Там машины едут.

Мы с Кириллом одновременно оглянулись, затем, не сговариваясь, побежали в сторону нашего дома, а оттуда к мостику через речку. В деревню действительно заехало три машины. Два серых внедорожника и небольшой грузовичок с тентом. Нашу машину не заметить было сложно, поэтому один из внедорожников поехал в нашу сторону, а остальные встали посреди деревни.

– Что-то мне неуютно стало, – сказала Ярослава, решив спрятаться за машиной.

Мы с Кириллом вышли вперёд, глядя, как машина гостей развернулась и из неё вышли двое мужчин неприятной наружности. Один высокий, под два метра ростом, в тёмной толстовке и джинсах, второй в плотной рубашке с закатанными рукавами до локтя. Оба коротко стриженные, а у того, кто пониже ростом, уши выглядят как два вареника.

– Заблудились, молодёжь? – спросил высокий.

– Почти, – ответил Кирилл, пока я сверил гостей взглядом. – Мы старые деревни ищем, заброшенные лет сорок или пятьдесят. Для фотоотчёта. Говорят, здесь таких много.

– Это вам дальше, на северо-восток ехать надо, – сказал второй из них. – Только не этой дорогой, здесь тупик.

– Да мы уже поняли, – доброжелательно заулыбался Кирилл.

– А вы здесь зачем? – спросил я прищурившись. Обратил внимание, что ещё трое мужчин, оставшиеся в центре деревни, выгружают из грузовичка пару железных бочек.

– Реновация жилья, – рассмеялся долговязый.

– Это вы тут поломали всё?..

– Да он шутит, – Кирилл ухватил меня под локоть, коротко рассмеявшись, как хорошей шутке. – Мы уже уезжаем, а то темнеет быстро.

За вторую руку меня схватила Яра, потянув к машине. Ей даже пришлось ногтями впиться в моё плечо, так как сдвинуть с места сил не хватило. Вдвоём с Кириллом, они втолкнули меня на пассажирское сидение машины. Останавливать нас не стали. Просто посмотрели с большим любопытством, как Кирилл резво развернул машину, и мы поехали в обратном направлении.

– Питерские номера, – тихо сказал Кирилл, когда мы миновали общий дом деревни и главная улица скрылась за поворотом дороги.

Ярослава даже на сидении привстала, чтобы оглянуться.

– Ты заметила? – продолжил Кирилл. – Татуировка у того, со сломанными ушами, из-под рукава выглядывала.

– Окровавленный кулак, – кивнула Яра, усаживаясь обратно на сидение. Приложила ладонь к груди и пару раз глубоко вздохнула. – Ой, я так не пугалась никогда, наверное.

– Тёмный Союз, – подсказал Кирилл. – Это один из символов. А в бочках наверняка бензин или что-то в этом роде. Постой…

Он умудрился ухватить меня за куртку спортивного костюма, чтобы я не вышел прямо на ходу.

– Мы с Кириллом смотрели, – сказала Ярослава, – там в домах всё вверх дном перевёрнуто. Всё ценное наверняка вывезли уже. Ты своим учителям или тем, кто жил в деревне, позвонить можешь? Знаешь их номера телефонов?

Я покачал головой, угрюмо уставившись в окно. Кто-то из учителей обязательно остался жив. Кто-то ведь похоронил дедушку. А ещё об этом как-то узнал Роман Евгеньевич. Я вообще не представляю, кто мог бы одолеть Гавриловича или Афанасия Георгиевича. От самых разных мыслей и догадок у меня даже голова разболелась.

Ехать обратно в школу ещё пятнадцать часов было сложно. Мы и без этого не спали почти двое суток, поэтому было решено переночевать в придорожной гостинице. По пути в сторону Москвы они попадались едва ли не через каждые десять километров. Выбор пал на приличное с виду заведение, рядом с которым стояло несколько большегрузов. Сняли единственный трёхместный номер, заказали еды в местном кафе. Ярослава после встречи с теми людьми в деревне сильно переживала и долго не могла успокоиться. Боялась, что они нас выследят и убьют, как свидетелей. Она вообще не понимала, почему нас так просто отпустили. Могли бы прибить по-тихому, а тела сжечь в одном из домов. Кирилл говорил, что ему это тоже непонятно, но искать объяснение подобному и изводить себя он не собирается. Взяв с меня обещание, что ночью не сбегу, он первым завалился спать и моментально уснул.

Я ночь провёл тревожно, постоянно просыпаясь. Кирилл поднял нас в четыре часа утра, чтобы успеть к вечеру вернуться в школу. Ярослава умудрилась в машине ещё поспать, поэтому весь следующий день выглядела самой бодрой в нашей компании. Чем дальше мы уезжали от Санкт-Петербурга, тем лучше становилось её настроение. Её даже вероятность того, что нас поймают и накажут, перестала волновать.

Свои переживания я спрятал глубоко внутри, решив поразмыслить над всем во время следующей тренировки и медитации. Надо ещё поблагодарить друзей за поддержку. Не будь их рядом, я бы точно натворил глупостей. По крайней мере, подрался бы с гостями, что приехали к нам в деревню. Но ничего, память у меня хорошая. В этом деле я обязательно разберусь. Не важно, сколько времени для этого понадобится.

К стоянке, где нас оставила тётя Валя, мы подъезжали часов в девять вечера. Я был уверен на сто процентов, что нас уже хватились и побег не остался незамеченным. Кирилл думал точно так же, только не говорил этого вслух, а вот у Яры была надежда, что нам удастся тихо вернуться в школу. Собственно, я не удивился, увидев на стоянке группу знакомых и незнакомых людей. Тётю Валю в компании молодого мужчины в клетчатом коричневом костюме, завуча первого курса школы, Анастасию Даниловну и ещё двух незнакомых мужчин в возрасте под пятьдесят лет.

– Приплыли, – только и сказал Кирилл, останавливая машину на площадке рядом с ними. Он всего час назад звонил тёте Вале, и она его обнадёжила, сказав, что всё хорошо.

Надо отдать должное Кириллу, из машины он выходил уверенно, взгляд не опускал, глядя на взрослых без тени сомнения и страха. Ярослава, напротив, старалась с ними взглядом не встречаться, пытаясь выглядеть виноватой. Мне же было как-то всё равно. Жаль только, что с друзьями так вышло.

– Молодые люди, – встретил нас самый хмурый из мужчин, внимательно изучая взглядом.

Я не чувствовал ауру угрозы, но мог поклясться, что он был невероятно силён. Примерно те же чувства я испытывал рядом с Афанасием Георгиевичем, когда он сердился на меня и Гавриловича из-за очередной шалости.

– Месяца не прошло, а вы уже успели нарушить одно из важнейших правил школы, – продолжил он.

– Это полностью моя вина, – сказал Кирилл. – Готов понести за свой поступок соответствующее наказание.

– В обязательном порядке, – сказал мужчина, переведя взгляд на нас с Ярославой. – От вас, Ярослава Егоровна, я подобного не ожидал. Ваш батюшка хвастался, что прекрасно воспитал дочь. Разумную и дисциплинированную.

– Простите, – виновато сказала она. – Мы с Кириллом случайно узнали, что у Никиты умер дедушка, и уговорили его поехать, чтобы попрощаться с ним.

– Даже это не повод нарушать правила, – строго сказал мужчина.

– Он был его единственным близким родственником, – добавила она. – Поэтому я прошу наказать нас с Кириллом, но не Никиту.

– Всё так, – добавил Кирилл.

– Смелость у вас есть, сбегать из школы, – он покачал головой. – А вот ума нет. Надо было с этим вопросом обратиться к Анастасии Даниловне. Неужто вы подумали, что она бы не смогла или не стала ничего делать в таком серьёзном вопросе? Об этом мы ещё поговорим, но позже. Анастасия Даниловна, в какой они группе?

– В седьмой, – подсказала завуч.

– Хорошо, – кивнул он. – Тогда о заслуженном наказании. Ровно год начиная с этого момента вам будет запрещено менять группу. Добавим условие, что к концу этого учебного года парни должны занять не ниже пятнадцатого места по успеваемости на своём курсе. Ярослава должна войти в десятку, среди девушек. О дисциплине лишний раз упоминать не буду. Вам всё ясно?

– Всё понятно, – подтвердил Кирилл.

На этом и закончили. Строгий мужчина ушёл что-то решать с родственниками Кирилла, а нас в школу повезла Анастасия Даниловна. У неё был миниатюрный бордовый седан, который она водила очень аккуратно. Нас с Кириллом высадили ровно напротив общежития для парней.

– Никита, – окликнула меня Анастасия Даниловна. – Завтра после обеда зайди ко мне в учительскую.

– Хорошо…

Машина почти беззвучно двинулась дальше. Кирилл хлопнул меня по плечу, и первым направился ко входу в общежитие, где нас уже ждал комендант. Думал, что он будет сердиться на нас, но обошлось. Учитывая серьёзность случившегося, взрослые не так уж и сильно сердились.

– А кто был тот мужчина, что придумал для нас наказание? – спросил я, когда мы остановились рядом с дверью в нашу комнату.

– Придумал? – Кирилл тихо рассмеялся. – Хорошее слово. Это директор школы. Мой отец состоит в совете попечителей школы, и я думал, что мы легко отделаемся, но получилось не очень. Школа побоялась испортить репутацию, отчислив нас сразу. Отец бы устроил скандал.

Он ободряюще улыбнулся и открыл дверь в комнату. Вячеслав и Рома не спали, о чём-то беседуя, скорее всего, ожидая нашего возвращения.

– Ну вы… беглецы, блин, – высказался Рома вместо приветствия. – Вас тут целый день ищут.

Вячеслав развёл руками, как бы говоря, что ничего с этим поделать не мог.

– Как всё прошло? – спросил Вячеслав.

– Нормально, – Кирилл показал большой палец. – Общее впечатление испортила только встреча с директором.

– Сильно наказали? – уточнил он, на что Рома навострил ушки.

Я прошёл к своей кровати, рухнув на неё, лицом в подушку.

– Не очень, – сказал Кирилл. – Оставили на год в седьмой группе.

– Легко отделались.

– А ещё сказали попасть в топ пятнадцать по успеваемости к концу учебного года.

– Сурово, – почему-то удивился Вячеслав.

– Могли бы сразу отчислить, – добавил Роман.

На некоторое время в комнате повисло молчание. Я полежал немного, но не выдержал, оторвался от подушки и сел. Обвёл взглядом друзей.

– И какая с этим проблема? – спросил я, видя угрюмые лица.

– Рейтинг успеваемости оценивается по количеству учебных баллов, – сказал Рома, подняв указательный палец. – А у первой и второй группы существенно больше способов и возможностей их заполучить. К концу года разрыв между первой группой и остальными будет в пару сотен, как минимум. А нам для того, чтобы просто к экзамену допустили, всего сотня нужна.

– Можно в промежуточном и итоговом турнире хорошие места занять, – добавил Слава. – Первая пятёрка мест, вне зависимости от баллов, занимает те же места в рейтинге успеваемости. Думаю, что вы с Кириллом вполне можете потягаться с первой группой.

– Хорошая задумка, – ехидно произнёс Роман. – Но есть нюанс, маленький такой, размером с домики в Москва-Сити. За первые места будут сражаться всего тридцать два человека, по олимпийской системе с выбыванием. А нас на потоке больше полутора сотен парней. И ученики из нашей, седьмой группы, до главного турнира вряд ли допущены не будут. Ваши места… дайте посчитаю в уме… так, девяносто седьмое и девяносто восьмое, если победите всех соперников.

– Ничего не понял, – честно признался я.

– Бумажка нужна, чтобы показать расчёт, – он огляделся в поисках тетради и ручки.

– Оставь, – остановил его Кирилл. – Правильно посчитал. Есть два действенных способа, как попасть на главный турнир: война за клуб и постоянные поединки. Второй – не вариант, слишком муторно это. А вот клубом выступить мы сможем.

– Я в деле, – сказал Вячеслав, почти не раздумывая. – Это отличная идея!

– И в чём она отличная? – с ехидством спросил Рома. – Сил-то хватит?

– Сил хватит, – осадил я его. – Только объясните, что это за клуб и что нужно делать.

– Мой старший брат, – Кирилл кивнул в сторону окна, – ты его сегодня видел, говорил что-то об этом. Он с отцом поспорил на что-то существенное и на втором курсе вышел в лидеры потока по успеваемости. Как раз там речь зашла о том, что он с друзьями клуб организовал, но я особо не расспрашивал, что там и к чему. Могу ему завтра позвонить…

Все дружно посмотрели на Рому, на что тот вздохнул и пустился в объяснения.

– Самый простой способ получить баллы – это провести спарринг, – сказал Рома. – Наш лохматый друг не даст соврать. У него сейчас очков больше всех в классе. Даже у старосты меньше, по-моему. А так как спарринги должны проходить только в присутствии учителей, то с организацией всегда проблема. Замучаешься, пока всё организуешь. Поэтому для самых… активных придумали клубы. В учебном здании есть шесть комнат, по две на каждый курс, с первого по третий. И те, кто займёт любую из них, получит право участвовать в главном турнире.

– Звучит хорошо, – понятливо кивнул я. – Значит, нужно прийти и побить всех, кто там есть?

Парни покосились на меня, Рома едва за голову не схватился, а Кирилл улыбнулся.

– Чтобы конкуренция была честной, – сказал Рома, в клубе должно быть не больше восьми учеников, четверть из которых – девушки.

– Минимум сколько? – спросил Кирилл.

– По-моему, четыре, – Рома задумался.

– Нас трое, плюс Слава, – сказал я. – Рома, ты с нами?

– Нет, я не сумасшедший, в отличие от вас. Меня и так постоянно бьют. А парни из первой группы меня, вообще, в больницу отправить могут легко, чтобы другим неповадно было.

– Я с вами, – решительно повторил Вячеслав. – В этом году конкуренция больше, чем в прошлом, но это даже хорошо.

– Я за, – сказал Кирилл. – Яра, уверен, тоже согласится. Правда, в десятку попасть ей будет непросто. Не дотягивает она немного до нужного уровня.

– Будете постоянно побитые ходить, – не удержался, чтобы не вставить Рома.

– Вот что у тебя за характер? – Кирилл посмотрел на него. – Не все приезжают сюда, чтобы получить систему развития и спокойно учиться, ничего не делая. В развитии таланта что самое главное? Физические нагрузки и спарринги с сильными соперниками.

– Не обязательно, – упёрся он.

– Оставь, – вмешался в их разговор Вячеслав. – Давайте уже спать, завтра рано вставать на зарядку. Если уж вас заперли в седьмой группе, первым делом надо будет подумать о серьёзных тренировках, а уже потом о клубе. Физическим мы пока его не потянем.

– Я помогу с тренировками, – сказал я, глядя на друзей. – Есть у меня план, как нам выйти из этой непростой ситуации. Поступим так, как учил меня Гаврилович.

– Он тоже в этой школе учился? – спросил Вячеслав.

– Нет, он юность где-то на Алтае провёл. Он говорил, что легче всего добиться желаемого, когда от тебя многого не ждут.

Рома едва не застонал, закатив глаза. Слава улыбнулся, а Кирилл показал большой палец.

– Твой учитель, случайно, не великий мастер кунг-фу? – спросил Рома, разбирая кровать и собираясь ложиться спать.

– Нет, он предпочитает тайский бокс и самбо.

– Да я так, – Рома махнул рукой. – Просто вселенской мудрости у него, как у монаха отшельника. Я такую тоже генерировать умею: «Сила без хитрости — это грубость, хитрость без силы — пустота».

– Кстати, хорошо звучит…

– Хватит вам, – взмолился Слава. – Давайте спать.

Утро следующего дня прошло в обычном ритме, зарядка, завтрак и занятия в классе. Затем я заглянул в учительскую, чтобы поговорить с завучем. Анастасия Даниловна задала всего несколько вопросов, о родственниках, о рекомендательном письме в школу и о том, кто его выдал. И ещё вскользь поинтересовалась, что связывает меня с родом Рябовых. Ни на один вопрос я толком ответить не смог, но это её нисколько не огорчило. В итоге Анастасия Даниловна сказала, что я могу идти заниматься и ни о чём не переживать. Юрист от школы уладит все формальности касательно наследства, доставшегося мне от дедушки и родителей. То же самое касается моего поручителя, оплатившего обучение на все три года вперёд.

Единственный серьёзный разговор за день у меня случился с Денисом Ивановичем после вечерней тренировки. Он был сильно огорчён тем, что я нарушил школьные правила и дисциплину. Объяснял, что так поступать нельзя и в крайнем случае нужно было посоветоваться с ним. Говорил, что лично бы свозил меня в родную деревню на похороны и уладил бы все формальности. С чем было связано его огорчение, стало понятно позже. Оказывается, он ещё на прошлой неделе договорился с руководством школы, чтобы стать моим наставником. Вроде бы у каждого учителя по физической подготовке мог быть ученик, за успехами и неудачами которого он следил лично. Но мы ведь уже неплохо занимались, поэтому я не совсем понял, зачем он так расстарался.

– И это большая проблема, – говорил Денис Иванович. – Я попробую уладить всё с директором, чтобы в конце года тебя не отчислили.

– Зря переживаете, мы с друзьями уже решили, как набрать много баллов.

– Вы плохо представляете, насколько большой будет разрыв между первой тридцаткой учеников и остальным потоком. Сколько я здесь работаю, столько стоит вопрос о пересмотре подхода к оценке успеваемости. Баллы почти ни на что не влияют, и достаточно набрать определённый минимум, чтобы спокойно учиться. Для всех, кроме первых двух групп, где идёт постоянное соревнование. Непрекращающийся карнавал тщеславия.

– Значит, надо разбавить этот праздник, – улыбнулся я.

Я даже заёрзал неуютно от предвкушения серьёзного соревнования. Затем погрустнел, когда вспомнил дедушку. Он говорил, что никогда не следует пасовать перед трудностями и воспринимать их, как повод стать сильнее и закалить характер.

– Я поговорю с директором, – повторил Денис Иванович, так восприняв то, что я резко погрустнел.

– Не нужно, – я посмотрел на него. – Мы справимся. Мы клубную комнату займём и на главном турнире победим. Тогда не отчислят.

– Хм, – он посмотрел скептически. – Физическая форма у тебя такая, что в твоей победе нисколько не сомневаюсь. Рябов, тоже, силён. Ярослава… сложно сказать. Силу девушек всегда сложно оценивать. Хорошо, я тоже поучаствую. Вашему клубу нужен куратор, и что-то подсказывает, что ссориться с директором никто из преподавательского состава не станет.

– Думаете, что директор нам будет мешать? – удивился я.

– Есть у него такая черта, не самая приятная, не любит он, когда что-то идёт не по плану. Если он всерьёз намерен вас троих отчислить, то может высказать недовольство, когда узнает о создании клуба.

– А Вы не боитесь? Ссориться с ним, имею в виду.

– Нет, – он улыбнулся. – На то есть причины, но тебе об этом знать не обязательно. Просто прими, как данность, что я ничего и никого не боюсь. Особенно если дело касается моих учеников.

Он улыбнулся, протянул руку и потрепал меня по волосам.

Глава 5

Слова Дениса Ивановича о том, что директор будет нам мешать, подтвердились уже через два дня. В среду, когда Кирилл развил кипучую деятельность, пытаясь зарегистрировать клуб, выяснилось, что никто не спешит становиться нашим куратором. У него даже документы не сразу приняли, долго пытались найти к чему придраться, но так и не смогли отказать. Обсуждая эту тему, мы собрались в самой дальней части читального зала библиотеки. Вечером здесь всегда тихо, поэтому нам не мешали, да и мы разговорами никого не отвлекали.

– Тоже, наверное, подумали о клубах, – сказал Кирилл, заканчивая рассказывать о приключениях в административном здании. – Хотели завернуть, но не смогли ни к чему придраться. Повезло, что Денис Иванович свою подпись поставил, согласившись стать нашим куратором.

– Выходит, хотят отчислить несмотря на предоставленный шанс? – спросил я. – Директора это не красит. Настоящий мужчина, если дал слово, должен следовать ему, или ему просто перестанут верить.

– Может, он нам специально трудности создаёт, чтобы посмотреть, как выкрутимся? – спросила Ярослава.

– Это вряд ли, – не согласился Кирилл. – Ничего, мы им нос утрём, а будут правила нарушать, отца подключу.

– Я узнавал сегодня, – вставил Вячеслав, – про клубные комнаты. Обе уже заняты первой группой. Две команды по восемь человек. Ходит слух, что просто разыграли между собой, тянули жребий. Могли бы турнир провести показательный.

– Это не значит, что отнять комнаты будет просто, – сказал Кирилл.

– Согласен, – Вячеслав кивнул. – Чтобы их выбить из комнаты, нужно пять побед из восьми боёв. Так как нас четверо, то каждому выпадет по два боя. Не люблю жаловаться, но мы только систему развития начали изучать, а они все на первой ступени, как минимум. Надо тренироваться.

Действительно, школьную систему развития таланта первый курс только начал изучать. Мне было любопытно, поэтому ходил на все занятия. И как правильно рассудил в начале, индивидуальных уроков предусмотрено не было. В неспешном темпе ученики должны будут освоить базовые принципы развития только к концу года. Столько времени у нас нет.

– В школьной системе развития ничего сложного нет, – сказал я, нарушая повисшую тишину. – По крайней мере, в той части, которую показали. Это просто равномерное распределение внутренней энергии по телу. Ты становишься немного сильнее и быстрее. И в будущем это поможет легче осваивать любые техники… Что опять не так?

Я посмотрел на улыбающихся парней и Ярославу.

– Говоришь, как наш учитель, – рассмеялся Вячеслав.

– Что вижу, о том и говорю, – я пожал плечами. – У тебя как с этим?

– Смеёшься? – он даже удивился. – Я внутреннюю силу едва чувствую. В начале лета понимание пришло, что она у меня вообще есть. Хаос внутри такой, что… это сложно словами описать.

– С этим поможем, – кивнул я. – Чтобы к концу ноября освоил, и тело крепче стало. Есть пара хитростей, чтобы процесс ускорить, но придётся вкалывать.

– Так мы и не против, – сказал Вячеслав. – Это только Рома ворчит, потому что напрягаться больше положенного не хочет.

– Я смотрел, тот зал, где мы с Денисом Ивановичем занимаемся, по вечерам всегда пустует. Два раза в неделю у меня с ним тренировка, а остальные дни будем с вами посвящать системе развития.

Мне показалось, что энтузиазм у ребят немного угас, после того как план сформировался. Может, не верят, что всё получится?

– По сравнению с моим учителем, Афанасием Георгиевичем, я плохо разбираюсь в потоках внутренней энергии, – сказал я как можно более ободряюще. – Но моих знаний должно хватить, чтобы к концу года подтянуть Славу до нужного уровня силы.

* * *

Две недели с момента основания клуба пролетели незаметно. Переживая смерть дедушки, я с головой окунулся в учебный процесс и тренировки. Бежал от грустных мыслей, прячась за усталостью и делами. Каждый день мы с ребятами собирались после занятий и шли в спортзал.

Ноябрь неотвратимо приближался, как и наша затея бросить вызов ребятам из первой группы. И с каждым днём становилось всё более понятным, что Вячеслав за нами не поспевает. Ему не хватало одного года тренировок, а наверстать такой разрыв простыми занятиями очень сложно…

– Нет, ты всё делаешь неправильно, – сказал я, сидя напротив Вячеслава. – Ты чувствуешь искру таланта внутри и это хорошо. Только я не пойму, зачем пытаешься тянуть из неё силу… как ниточки. Это долго и неправильно. Представь, что искра – это облако. Просто воздействуй на него изнутри, чтобы оно увеличивалось в размерах и заполняло тело целиком.

– Знаешь, – проворчал он, – аналогии у тебя никудышные. Ниточки, облака… Делаю всё, как учитель говорил. Я искру-то еле улавливаю и то, может быть, мне всё это кажется.

– Нет, такими темпами мы не успеем, – вздохнул я. – Давай ещё раз. Я буду тебя направлять. Сконцентрируйся.

Встав, обошёл Славу, чтобы положить ладони ему на плечи. Афанасий Георгиевич, передавший мне технику развития, мог не только чувствовать потоки силы в теле другого человека, но и влиять на них. Мог направить в нужное русло, но мог и разрушить, если они угрожали жизни одарённого. Я только недавно узнал от Зинаиды Павловны, что его многие знают и даже обращаются за помощью. Оказывается, он часто покидал деревню по этой самой причине, иногда уезжая на несколько недель.

В отличие от учителя у меня подобное получалось плохо. Он показывал и объяснял, как это делать, только практики не было. Вот и сейчас я мог лишь надавить на искру таланта Славы, в надежде, что он сам поймёт, что делает неправильно.

– Что-то нехорошо мне, – сказал Вячеслав, бледнея.

– Сопротивляйся, – подсказал я. – Мышцы не нужно напрягать. Почувствуй силу, что идёт изнутри. Представь, что она прячется где-то в животе, немного ниже солнечного сплетения. Вот! Не теряй концентрацию.

Я осторожно убрал руки с плеч Славы, отходя на пару шагов. Несколько раз сжал кулаки, так как ладони немного тряслись. Манипулировать внутренней силой не так просто, как может показаться со стороны. По крайней мере, если пытаешься помочь кому-то, а не навредить. Кирилл, кстати, всё делал правильно, ему моя помощь и подсказки были не нужны.

– Яра, у тебя внутренняя сила дрожит, – сказал я, садясь перед ней. – Не знаком с системой развития, которую ты изучаешь, но в любом случае тебе нужно стабилизировать силу, иначе не продвинешься.

– Ничего она не дрожит, – возразила девушка. – Наставник говорит, что у меня всё отлично. Даже хвалил, что я стремительно развиваюсь.

– Дай ладони, – я протянул к ней руки. – Крепче сожми. Ещё крепче. Чувствуешь?

– У тебя руки дрожат, – сказала она.

– Это не у меня. Твоя внутренняя сила, как неровные, сильно помятые колёса, когда катятся по гладкой дороге.

– Аналогии у тебя действительно дурацкие, – улыбнулась она.

– Постарайся сделать так, чтобы вибрации не было. Сосредоточься. Это не очень сложно.

– И что ты улыбаешься? – спросила девушка.

– У меня примерно такие же проблемы были, когда занимался с Зинаидой Павловной. Она в нашей школе библиотекарем…

Я не договорил, нахмурился. Перед глазами снова встала разрушенная школа в нашей деревне. Разрушенный дом Зинаиды Павловны. В голове зазвучал её добрый голос.

«Будь сильным, – повторяла она, когда мне было тяжело освоиться с внутренней энергией. – Сила не рождается из ниоткуда. Её нужно развивать, прилагая максимум усилий. И если бы слёзы помогали, то в деревне все бы плакали без перерыва. Ну, кроме твоего дедушки. Он и без этого очень сильный».

Я всё же вернул себе лёгкую улыбку. Надеюсь, что с наставницей сейчас всё в порядке.

– Не на меня смотри, а пытайся убрать эту дрожь, – сказал я. – Давай, полчаса у нас ещё есть, можно позаниматься.

Я тоже сосредоточился на ощущении внутренней энергии, закрыл глаза. Тренировки помогали, и сила чувствовалась лучше, чем в начале лета. Степан Гаврилович, мой физрук, говорил, что со следующего года я буду прогрессировать быстрее, так как взрослею. Тело становится крепче и на тренировки отзывается лучше. Главное – не упустить важный момент в развитии и тренироваться изо всех сил.

Полчаса пролетели незаметно и довольно продуктивно. Руки у Яры дрожать стали немного меньше. От нестабильности внутренней силы так быстро не избавиться, но, надеюсь, до Нового года мои друзья станут гораздо сильнее. Как говорил Слава, нам нужно выиграть пять поединков. Если я заберу две победы, то остальным останется победить хотя бы по одному разу. Степан Гаврилович сказал бы, что ему уже нравится этот план и начал бы гонять моих друзей ещё больше, чтобы они не проиграли ни разу.

В голове появилась мысль, что надо бы зайти к нашим будущим соперникам, оценить их и узнать слабые стороны.

– Что там? – спросил Кирилл, открывая глаза.

Со стороны коридора слышались громкие голоса. Он хотел встать, но в этот момент к нам заглянул кто-то со старших курсов.

– Сворачивайте тренировки, – сказал он. – Константин Глебович велел разогнать всех по общежитиям. Чтобы сидели там до особого распоряжения.

– А что случилось? – подтянулся Кирилл. Голос у него прозвучал настолько любопытствующим, что старшекурсник не удержался. – Поделись новостями, по-дружески.

Оглянувшись на дверь, он немного прикрыл её, проходя к нам.

– Вы же с первого курса? – спросил он.

– С первого, – кивнул Кирилл.

– У вас в начале года кого-то убили, – скорее констатировал, чем спросил парень.

– Было такое. На нашем этаже случилось.

Старшекурсник снова оглянулся к двери и перешёл на шёпот.

– Полчаса назад нашли ещё одного парня с первого курса, – тихо сказал он, чиркнув ладонью по горлу. – Здесь где-то, в спортивном комплексе, рядом с душевыми. Так что, не сидите, дуйте по комнатам. Проверять будут и могут наказать, если не застанут.

Парень оглядел нас, дождался кивка Кирилла и поспешил выйти из зала.

– Элитная школа, говорили они, – произнёс Кирилл. – С огромным конкурсом на одно место…

– Он хочет сказать, – Ярослава поймала мой вопросительный взгляд, – что кто-то решил сильно подпортить авторитет школы. Это же уму непостижимо, чтобы учеников… безопасности учеников что-то угрожало.

– Тёмный союз, – сказал Вячеслав. – Не иначе.

– Да там и без тёмных есть кому глотки друг другу грызть, – отмахнулся Кирилл. – Может, директора кто-то сменить хочет. Он поэтому и сорвался на нас тогда…

– Если сменят, то может и наше наказание пересмотрят, – вставила Ярослава.

– Директор – это гранитный камень, – не согласился Кирилл. – Его не так просто подвинуть или убрать. Хорошо бы война не началась. Ладно, потом об этом посудачим. Яра, мы тебя проводим. В душ в общаге сходишь.

До женского общежития прогулялись дружной компанией. Посмотрели, как по территории школы бегают учителя и охрана, гоняя учеников. На нас тоже наехали, приказав возвращаться в свои комнаты, что мы и сделали. Больше всех чрезвычайному происшествию возмущался Рома. Мне на секунду показалось, что возмущался из-за того, что знал меньше остальных. Слава смеялся, что ему надо бы журналистом работать в какой-нибудь жёлтой газетёнке с названием «Столичный сплетник».

Второе чрезвычайное происшествие наделало шуму больше, чем первое. Это стало понятно, когда утром следующего дня мы вышли на зарядку. Я почти сразу заметил рядом с каждой группой первокурсников по паре взрослых мужчин в спортивных костюмах, какие носили преподаватели школы. Для седьмой группы выделили двух примечательных наблюдателей или телохранителей, уж не знаю, как их назвать. Мужчина и женщина, выглядевшие неприметно. Я совершенно не чувствовал исходившую от них опасность, даже когда ловил на себе их любопытные взгляды. А женщина, когда мы встретились взглядом, даже улыбнулась и подмигнула. Так прятать свою силу умела лишь Зинаида Павловна. Я сначала не понял, почему такая необычная парочка досталась седьмой группе, а потом увидел Кирилла и вспомнил, что он наследник богатой и влиятельной семьи.

– Никита, привет, – меня окликнул девичий голос.

Оглянувшись, увидел девушек из пятой группы. Помнил их ещё по совместным занятиям. Стройные и высокие, похожи друг на друга, словно сёстры.

– Привет, – поздоровался я.

– Валентина, – представилась одна. Волосы у неё были чёрные, спускающиеся до плеч. Чтобы не мешали, она закрепила их спортивным ободком.

– Оксана, – улыбнулась вторая, держащая подругу под руку. Причёска почти такая же, только волосы чуть светлее. Поэтому их и можно было принять за сестёр.

– Мы давно хотели с тобой познакомиться, но не было подходящего случая, – немного смущённо сказала Валентина. – Ещё с того дня, как ты нашего старосту в первый раз побил. Он на тебя до сих пор зол. Ходит и ворчит постоянно, особенно когда твоё имя всплывает.

– Мы слышали, что ты на занятия по химии ходишь, – сказала Оксана. – Хочешь, Валя тебя подтянет. Она химию углублённо изучает, для поступления в универ.

– Спасибо, конечно, но у меня пока с этим всё в порядке. Но я обращусь, если успевать не буду.

– А зачем ждать? – не поняла Оксана, толкнув локтем Валю, всё ещё смущённую. – Заниматься вместе всегда веселее.

– Не поспоришь, – я тоже улыбнулся. – Да я не против…

– И я не против, – раздался позади девушек голос Ярославы. Она была на полголовы ниже девушек, что бросилось в глаза, когда прошла мимо них ко мне. – Можно и вместе позаниматься, если у нас свободное время будет. Никита, привет.

Ярослава мило улыбнулась, подхватила меня под руку и умудрилась в щёку чмокнуть.

– Спасибо, что проводил вчера до общежития, – сказала она. – А то со всеми этими слухами жутко одной ходить по территории.

– Привет… не за что…

Я почувствовал, как щёки запылали. Девушки при этом посмотрели на Ярославу странными взглядами. Валентина, словно оценивающе, оглядела с ног до головы, затем едва заметно хмыкнула. Она была выше ростом, подтянутая, с красивой фигурой. И в объёме груди она выигрывала, что не могла скрыть даже спортивная майка под костюмом.

– Можно и вместе позаниматься, – сказала Оксана, взяв под локоть подругу. – Мы придём на занятия.

Подмигнув мне, девушки поспешили к своей группе, так как зарядка должна была начаться с минуты на минуту. Яра фыркнула, бросила им вслед испепеляющий взгляд.

– Никита, ты заметил? – опомнившись, Ярослава показала в сторону площадки перед нашей группой. – Судя по тому, что Рома едва не сияет от радости, это его родители.

Мы как раз посмотрели, как взрослые, приставленные к нашей группе, разговаривали с Романом. Женщина положила ему руку на плечо, что-то тихо говоря. Сам же Рома действительно улыбался, выглядев при этом довольным собой. Показал взглядом на восьмую группу, что-то быстро сказал.

– Хвастается, – прочла мои мысли Яра. – Что в последние группы не попал. Хотя он ещё ни одного учебного поединка не выиграл. Если не к Новому году, так к третьей четверти хвастаться ему будет уже нечем.

В это время появилась куратор нашей группы, и мы дружно отправились к крытому стадиону, где проходила зарядка. Последние дни утром температура воздуха не радовала, а небо постоянно хмурилось. Вечером прошёл ливень, отчего спортивные площадки на улице покрылись лужами. Сейчас вокруг общежитий и учебных корпусов можно было ходить только по дорожкам.

Утренняя зарядка на стадионе хороша тем, что можно было понаблюдать за ребятами из первых групп. Вроде бы нагрузки у них почти такие же, как и у остальных, только делали они всё с таким видом, словно совершенно не напрягались. К тому же первые две группы всем своим видом старались показать превосходство над остальными. Выражалось это и в дисциплине, в том числе. Гаврилович любил повторять, что самодисциплина крайне важна. Она отличает сильного и целеустремлённого человека от ленивого слабака, пусть даже и талантливого.

После зарядки и завтрака шло первое занятие, которое проводила куратор группы. Мы, как всегда, собрались тесной компанией, обсуждая вчерашнее происшествие.

– Я кое-что узнал интересное, – негромко говорил Рома, когда затронули тему предстоящих экзаменов. – Слухи о том, что вас собираются исключать в конце года, сейчас самые обсуждаемые. Говорят, что нужно набрать очень много баллов, чтобы попасть в топ двадцать всего потока. Кто-то даже посчитал, что если каждый день выигрывать в поединке и получать по пять баллов, то к концу года будет шанс догнать первую группу.

– Мы уже обсуждали, что это нереализуемо, – сказал Кирилл. – Хотя бы из-за количества учащихся.

– А старосты первых групп думают по-другому, – важно сказал Роман. – Поэтому они других старост собрали и настойчиво попросили не помогать вам. Грубо говоря, потребовали, чтобы вам отказывали в поединках.

– Ожидаемо, – покивал Кирилл.

– Почему? – не понял я. Думал, что сильнейшие ученики должны быть заинтересованы в конкуренции с нашей стороны.

– Потому что это отлично вписывается в концепцию «лучших», – Кирилл улыбнулся.

– Если с этой стороны посмотреть… – я покивал.

– Парни, хватит, – Яра едва глаза не закатила. – Всё из-за директора. Староста первой группы – это его племянник. К тому же он с Кириллом всегда соперничал и будет только рад подставить ему подножку, тем более, когда выдался такой удобный случай.

В класс вошла Марина Ильинична, а следом за ней родители Ромы. Выглядели они так, словно случилось что-то хорошее. Мужчина – лет тридцати семи, подтянутый, с комплекцией крепкого бойца. Короткие тёмные волосы, гладко выбрит, взгляд цепкий и уверенный. Женщина – серая мышка, не привлекающая внимания. Даже волосы у неё серые, стянутые в тугой хвост. А вот взгляд почти такой же, как у мужа, внимательный и немного подозрительный. Рому женщина сразу заметила и тепло улыбнулась ему.

– Рассаживайтесь по местам, – требовательно произнесла Марина Ильинична. – Живее. Самойлова, потом будешь глазки строить Зимину. Сегодня у нас важная лекция, касающаяся преступных организаций и сообществ. Проведут её старшие сотрудники отдела по борьбе с культами и аномальными боевыми практиками. Прошу, Олег Семёнович Филиппов, капитан полиции.

Пока ученики занимали места, мужчина вышел к доске, обвёл класс взглядом.

– Здравствуйте, – голос его звучал уверенно и сильно. – Рад знакомству. Важно сразу сказать, что наш отдел занимается борьбой с организованной преступностью. Людьми, объединёнными в культы, собрания или общины, изучающие боевые практики. Убийцы, грабители, торговцы наркотиками, распространители запрещённых и крайне опасных знаний – все они объединены термином Тёмного союза. Хотя у них и нет иерархии, принято считать, что это единая организация, так как все её члены соблюдают определённые правила.

Надо сказать, что лекция в исполнении отца Романа получилась увлекательной. Он доходчиво описывал преступную организацию, занимающуюся разбоем, грабежом, наёмными убийствами и прочим непотребством. Все её члены были не просто злодеями, а настоящими фанатиками, совершающими преступления только ради того, чтобы стать сильнее самим или распространить влияние Тёмного союза. Именно поэтому в названии подразделения полиции было слово «культ».

История противостояния всего общества и Тёмного союза началась ещё в те времена, когда только зарождались боевые искусства. Ведь самым главным искушением для любого одарённого было получение силы, любыми способами и средствами. В настоящее время, когда любой одарённый мог получить достойное образование, количество последователей Тёмного союза существенно сократилось. Сейчас к ним шли ради запретных знаний, опасных, дающих одарённому невероятную силу, но ломающих психику. Об этой части Олег Семёнович и рассказывал в конце лекции.

– Когда голова адепта запрещённых знаний затуманена, он принимает желаемое за действительное, – сказал Олег Семёнович, снова обводя класс взглядом. – Бывает, что они привыкают совершать те или иные обряды, глупые, даже бессмысленные, принимая естественный рост силы за результат этих манипуляций. Тогда они сходят с ума и придумывают что-то… ужасное. Зачастую это каннибализм в самом разном его проявлении, жертвоприношения языческим богам или демонам. Последователи Тёмного союза превращаются в безжалостных маньяков, убийц, людоедов.

– Да, вы всё правильно поняли, – Олег Семёнович кивнул, увидев оживление на первом ряду. – Мы считаем, что в школу проник именно такой человек. Наша задача – выявить его и обезвредить.

– А если он затаится, увидев, сколько людей пришли за ним? – спросил парень с первой парты.

– Мы его всё равно найдём, – уверенно сказал Олег Семёнович. Произнёс так, что не осталось сомнений, что не только найдут, но и голову оторвут.

Со стороны коридора прозвенел звонок.

– Что ж, на сегодня можно закончить. Хотите ещё одну лекцию о Тёмном союзе? Хорошо, тогда завтра продолжим.

Класс дружно и одобрительно загудел. Мне тоже было интересно послушать. Не знал, что существуют психи, пытающиеся стать сильнее, выполняя ритуалы или ещё что-то в этом роде. Дедушка говорил, что единственный путь силы – это упорные тренировки и сражения с достойными соперниками. А если это бой, от которого зависит твоя жизнь, то можно даже прорыв совершить. Я расспрашивал дедушку, случалось ли ему драться насмерть и как это было, но он никогда не рассказывал подробности. Дед ведь прошёл Южную войну и даже был награждён за отвагу.

Следующим занятием у нас шла тренировка с Денисом Ивановичем. Он обрадовал, что сегодня мы выступим против шестой группы и должны показать себя с лучшей стороны. По уровню силы мы почти не уступали, и Денис Иванович ждал побед как минимум в половине боёв. А так как на тренировку пришли посмотреть родители Романа, то нас он гонял даже больше обычного. После разминки и тренировки на ногах остались четверо, включая Славу, выглядящего сегодня задумчивым и каким-то несобранным.

– Ребят, – Вячеслав подошёл к нам, говоря тихо, чтобы другие не подслушивали. – Кажется, у меня прорыв силы произошёл.

– Уверен? – уточнил Кирилл с сомнением в голосе. – Ты же только начал систему развития изучать. Так быстро это не бывает, если ты не гений, конечно.

– На прошлой тренировке я устал, а сегодня… – он немного покрутил плечом, затем очень странно посмотрел на меня. – Кажется, что тело переполнено силой. В системе развития описан такой эффект, после освоения первого этапа. Очень неожиданно это.

– Тогда поздравляю, – Кирилл покачал головой. – Если второй этап к концу учебного года освоишь, можно смело идти к директору и хвастаться. Место в первой или второй группе будет обеспечено. Неожиданно… Мне семь месяцев понадобилось, чтобы прорыв случился. Даже завидно.

– Поздравляю, – тихо сказала Яра улыбнувшись.

– Это всё после того, как Никита надавил на искру внутри…

Кирилл быстро ухватил его за плечо, посмотрев так грозно, что Вячеслав умолк на полуслове. Яра, в свою очередь, ухватила меня за локоть, тоже больно сжав руку.

– Никита, – едва не прошипела Яра. – Ты же говорил, что ничего опасного не делал.

– Потом об этом поговорим, – остановил её Кирилл, взглядам показывая мне на пару из полиции, разговаривающих сейчас с храбрившимся Ромой. – Слава, Никита, никому ни слова об этом.

Ярослава потянула меня за воротник, чтобы прошептать на ухо.

– Касаться чужой искры строжайше запрещено, – очень тихо сказала она. – За это в тюрьму для одарённых отправляют. На Дальний север, в крайне неприятное место.

Она отстранилась, посмотрела строго. Согласен, что это опасная практика, которой легко можно навредить и даже убить, но я ведь осторожно всё проделал.

– Я всё понял, – ответил я на их требовательные взгляды.

– Перекур окончен! – повысил голос Денис Иванович.

Класс вяло поспешил построиться, чтобы отправиться в гости к шестой группе. Идущие последними парни ворчали, что сегодня тренер явно переборщил, поэтому зря надеется на победы. А когда я увидел наших соперников, бодрых и уверенных в себе, мне начало казаться, что это хитрый план Дениса Ивановича. Когда в конце года начнутся соревнования, к которым парни и девушки из нашей группы подойдут отдохнувшими и полными сил, то они сильно удивятся тому, насколько превосходят соперников. Сегодня же нашей группе досталось только семь побед, включая нашу четвёрку. Вячеслав, впервые на моей памяти, разобрался с противником в стойке, не затягивая в борьбу. Решительно ворвался в ближний бой и серией ударов вынес буквально за минуту. Кстати, Денис Иванович это отметил, сразу оценив, что сила и скорость парня значительно возросла. Он даже довольно покивал, сказав Славе что-то одобрительное.

После обеда, когда у нас было сорок минут свободного времени, Кирилл с Ярой насели на нас со Славой, доходчиво объяснив, какую глупость мы совершили. На меня наехали сильнее, взяв обещание, что больше подобного не повторится. И предупредили, чтобы мы об этом не трепались на каждом углу.

Сегодня день пролетел особенно быстро, так как нам почти не оставляли свободного времени. Даже занятия вечером объединили так, чтобы мы не ходили по учебному корпусу до самого ужина. И когда все отправились кушать, я помчался на тренировку с Денисом Ивановичем, так как немного опаздывал. Только когда добрался до зала и не застал учителя, вспомнил, что из-за переполоха на территории школы он отменил занятия до конца недели. И ведь говорил мне об этом утром, но вылетело из головы.

Чтобы не терять вечер зря, я решил посвятить его тренировке внутренних сил. Начал с неспешной дыхательной гимнастики, погружаясь в медитацию. Хотел оценить прогресс за последние несколько месяцев. Обычно за этим следили учителя, так как мне сложно сказать, нормально я прогрессирую или отстаю. Эх, посоветоваться бы с Гавриловичем. Он бы, как всегда, сказал с улыбкой, что я плетусь как черепаха.

Почувствовав колючую ауру, я вынырнул из тренировки и приятных воспоминаний. Приоткрыл один глаз, посмотрев на двери, ведущие в зал. Прислушался. Может, занятия отменили и у старших групп, так как в здании было тихо. Сидел я по-турецки, положив ладони на колени. Резко наклонившись вперёд, едва не потянув мышцы, извернулся, вскакивая на ноги. Там, где сидел, на уровне шеи мелькнуло короткое, но очень острое лезвие. Я даже коснулся шеи рукой, чтобы проверить, не задело ли меня.

– Однако, – медленно произнёс я, прищуренно посмотрев на незнакомого парня.

Невысокий крепыш, года на два старше. Невыразительным в нём было всё, начиная от причёски и заканчивая тёмно-карим цветом глаз. Спортивный костюм великоват, на плече булавкой приколота повязка дежурного. В левой руке он сжимал перочинный нож, уверенно, не напрягая кисть.

– Однако, – согласился парень, явно не ожидая от меня подобной прыти. – Всё, как и говорил мастер, что каждый из вас – серьёзный противник.

Я пару раз сжал кулаки, разгоняя по телу внутреннюю силу. После тренировки это было несложно. Думаю, что не стоит сдерживаться, так как во взгляде парня читалось что-то очень холодное. Он смотрел на меня, как на труп, пока ещё способный ходить и разговаривать. Недооценивает…

Холодным оружием у нас в деревне владели все, в той или иной степени. Считали его полезным инструментом, но не больше. Нельзя было сквозь холодный металл проводить внутреннюю силу, а это существенно ограничивало любого одарённого. Дедушка рассказывал, что существуют фанатики мечей, мастера скрытого клинка и прочие школы развития, но их представители никогда не обладали достаточной силой.

Страх перед любым колющим или режущим оружием мне помогал преодолевать Степан Гаврилович. Помню, когда мне было девять лет, он брал с кухни большой мясницкий нож и гонял по тренировочному залу, задорно размахивая им, злобно смеясь. Меня потом Зинаида Павловна успокаивала и вкусными шоколадными конфетами угощала.

Парень, с повязкой дежурного на рукаве, бросаться на меня не спешил. Накапливал силу, готовясь резко ускориться. Если бы на нём не было спортивной куртки, я бы мог видеть, как напрягаются и расслабляются мышцы на руках и груди. Боится порвать их или заработать растяжение. Всё потому, что недостаточно закалил тело.

Играть с ним в поддавки я не собирался. Не хватало ещё заработать глубокий порез или неприятную рану. Первые врата внутренней силы я открывал мгновенно. В кровь выбрасывается адреналин, подскакивает пульс, мышцы начинают гореть. Долго в таком состоянии находиться опасно и нужно либо заканчивать бой быстро, либо открывать вторые врата.

Резко сблизившись с парнем, я довольно легко ушёл от режущего удара, направленного в лицо. Из того положения, в котором он стоял, хороший встречный удар не нанести, особенно перочинным ножом. Поднырнув под замах, я распрямился, словно сжатая пружина, нанося удар основанием ладони в подбородок. Почувствовал, как под ладонью хрустнула нижняя челюсть. Парня с повязкой дежурного отбросило на несколько метров, и на деревянный пол он упал мешком.

Таранному удару меня учил дедушка. Показывал, как вкладывать внутреннюю силу в ладонь, как выплёскивать её вместе с ударом. Слабому противнику я бы сломал шею, но парень с повязкой оказался неожиданно крепок телом. Только ни жёсткий каркас мышц, ни крепкие кости спасти его не могли. Ему нужно было подключать внутреннюю силу, создавая из неё барьер, а он подобного не умел или же не видел в этом необходимости.

Даже когда отпускаешь силу, закрываешь перед ней дверь, сердце ещё секунд тридцать продолжает стучать в бешеном темпе. И только когда начинает успокаиваться, ощущаешь лёгкий озноб. Я бросил взгляд на перочинный нож и с большим трудом поборол желание подойти и взять его. Если им убили уже двух студентов, то забирать его будет глупо. Мне его даже спрятать негде.

Немного дёргано поправив спортивный костюм, я поспешил выйти из зала, плотно закрывая за собой дверь. В здании сейчас было тихо, только на первом этаже дежурило несколько парней, даже не заметивших, когда я выходил на улицу.

По пути к общежитию было время подумать. Впервые я использовал одну из «серьёзных» техник на ком-то кроме учителей. Впервые дрался насмерть. Представлял себе первый поединок несколько иначе, когда твоя жизнь зависит исключительно от силы и умений. Одна ошибка и всему приходит конец. Будь я немного менее расторопным, этот парнишка с ножом вскрыл бы мне шею. И в его взгляде я не увидел ни капли угрызения совести или колебаний. Он целенаправленно нацелился на убийство. Должен ли был я оставить его в живых? Не знаю. Нет, сделал всё, как нужно, как учил дедушка, Гаврилович и Афанасий Георгиевич. Но руки всё равно предательски дрожали. Хотелось перейти на бег и промчаться по территории школы, чтобы быстрее попасть в свою комнату.

За всеми этими мыслями я едва не упустил главное. Парень с повязкой говорил о каком-то наставнике или учителе…

* * *

Одиннадцать часов вечера, учебное здание школы РИМ

Когда директор школы вошёл в спортивный зал, внутри уже трудились специалисты из полиции. Начальник службы безопасности школы следил за ними, одновременно переписываясь с кем-то по телефону. Олег Филиппов, изучавший лежавшее на полу тело, заметил директора и поднялся.

– Лежит здесь не меньше шести часов, – сказал капитан полиции. – Точнее определят уже эксперты. Нашли полчаса назад, случайно. Сосед по комнате ничего не знает и коменданта в известность не ставил. Сознался, что часто прикрывает, когда друг поздно возвращается.

Директор бросил внимательный взгляд на тело. Глаза у несчастного парня были приоткрыты и смотрели на окружающих пугающе-красным цветом. Михаил Ильич подобное уже видел, но где именно пока вспомнить не мог.

– Убит ударом в голову, – подсказал Филиппов. – Нижняя челюсть – на кусочки, верхняя сломана в двух местах. Мозг – всмятку. Серьёзный удар. Удивительно, что голову не оторвало.

К мужчинам подошёл начальник службы безопасности.

– Журавлёв, третий курс, вторая группа, – сказал Лапин. – Отличник учёбы. Рекомендации самые серьёзные. Хотел поступать в специальную военную академию при МВД.

Супруга Филиппова тоже закончила изучать тело. Когда она встала, директор увидел на полу небольшой складной нож, широко обведённый мелом.

– Ждём криминалистов, – сказал Филиппов. – Будут здесь через два часа. Но голову даю на отсечение, что нож принадлежит убитому.

– Выронил при падении, – сказала его супруга. – Лежит специфически. Капельки крови вокруг, которые мы старательно топчем, показывают, что ударом его отбросило на пару метров, скорее всего, из центра зала. Сильный удар, умелый, сломавший челюсть, но не шею. Моё мнение, что это был мастер, не ниже третьего старейшины.

– Может, напал на кого-то из учителей, – выдвинул предположение Филиппов. – Или же на кого-то из гостей школы.

– Проверяем всех, – кивнул начальник службы безопасности.

– Только клановых разборок нам не хватало, – поморщился директор. – Говорил ведь, что это глупая идея, пускать на территорию посторонних. Как только приедут криминалисты и появятся первые новости, сразу сообщайте.

Директор ещё раз посмотрел на тело молодого парня, затем ушёл. Выглядел он мрачнее тучи. Оставшиеся в помещении мужчины подумали об одном и том же, что кому-то не повезёт, если сейчас нарвутся на сердитого директора. А вот Наталья Филиппова думала о том, что вряд ли кто-то из приехавших мастеров, представляющих серьёзные и влиятельные кланы, будет ссориться со школой. В попечительский совет оной входят люди злопамятные, не прощающие обид и оскорблений. Поэтому вряд ли версия о том, что парнишка напал на кого-то из приехавших, или был просто ими убит, имела под собой достаточно оснований. А вот в том, что в школе завёлся паразит из Тёмного культа, она не сомневалась. Интуиция женщину ещё никогда не подводила.

* * *

Очередное утро и снова построение перед зарядкой. Я с самого утра зевал, и никак не мог толком проснуться. Самые разные мысли одолевали ночью, не дав выспаться.

– Никита, привет, – раздался знакомый бодрый девичий голос. – Ты сегодня ещё более угрюмый, чем обычно.

Ко мне снова подошли девушки из пятой группы. Оглянулись на спешащую к нам Ярославу.

– Опять целовать его будешь? – спросила Оксана. В её голосе что-то промелькнуло, шутливое.

– Может, и буду, – ответила Яра, помахав мне рукой. – Вам какое дело? С парнями из своей группы заигрывайте.

– С кем там заигрывать? – Оксана искренне удивилась. – Ты их видела? Всех можно одним словом «скука» охарактеризовать. Да ты не злись, мы по делу. Хотели до урока по Химии подождать, но лучше раньше рассказать.

Яра смерила их холодным взглядом. Надо будет спросить, почему она их не любит. В учебных поединках Яра легко победит, поэтому конкуренцию они не составят. Может, просто поругались?

– У нас совместное занятие было с третьей группой, – сказала Валентина. – Их парни старосту нашего подкалывали, пока по шее от него не получили. Мы подслушали, что они хотят с Никитой разобраться. Планируют подкараулить и в драку втянуть.

– Получат по шее, – сказал я, не особо переживая по этому поводу.

– Парни, – Оксана даже руками всплеснула, а Яра согласно закивала. – Вам с Кириллом дисциплину нарушать нельзя, как мы слышали. А за драку штрафные баллы дают всегда.

– Нам комендант сегодня говорила, что за драки будут серьёзно наказывать, – добавила Валя. – Всё из-за… убийств.

Последнее она добавила очень тихо, прикрыв рот ладонью.

– Спасибо, что предупредили, – я понятливо покивал. Кирилл тоже говорил, что надо драк избегать и ссор, чтобы штрафных баллов не дали, иначе плакала наша затея с клубной комнатой.

– Увидимся на занятии, – Валя очень мило улыбнулась и первой поспешила к своей группе.

Оксана ушла, не прощаясь, одарив Яру слегка прищуренным взглядом. Валентина выждала секунду и ушла следом за подругой. К нам в это время присоединился Кирилл, стукнув меня ладонью по спине.

– Чего это они к вам второй день подходят здороваться? – заинтересовался он. – Никита, обрати внимание, красивые девушки.

Он рассмеялся, поймав взгляд Яры. Но времени на разговор уже не оставалось, так как нужно было строиться. Я обратил внимание, что взрослые, приставленные к группам, сегодня с утра выглядят более хмуро, чем вчера. Разве что родители Ромы улыбались, разговаривая с ним. Повезло парню. Мне бы тоже с кем-нибудь поговорить, получить пару советов и наставлений.

После зарядки снова была лекция, посвящённая одарённым. Вёл её отец Ромы, в красках рассказывая о противостоянии «светлой» и «тёмной» сторон, как он их называл. Говорил, что общество всегда стремится к правилам, законам и ограничениям, поэтому крупные кланы и общины уже много сотен лет назад объединялись в союзы. Их главной целью было налаживание отношений с обычными людьми. Одарённых ведь очень мало, но они сильнее, поэтому внушают страх. А любой страх, рано или поздно, должен быть устранён. И чтобы не развязывать войну между людьми и миром одарённых было придумано множество правил и ограничений.

Говоря о Тёмном союзе, Олег Семёнович постоянно упоминал, что они никогда не следовали правилам и законам, наводя ужас на простых людей. Доходило даже до больших войн, когда тёмные объединялись в армии или создавали свои государства беззакония.

В общем, нас сегодня снова стращали злодеями из Тёмного союза. В конце лекции выступила куратор нашей группы, рассказав, что школа РИМ самая лучшая, самая безопасная и престижная едва ли не во всём мире. Что нам в её стенах ничего не угрожает. Говорила, что если будут звонить родители и беспокоиться, то мы не должны пугать их глупыми слухами и сплетнями.

– И почему мы должны два часа сидеть в классе? – ворчал Рома, спешивший сбежать к друзьям, чтобы узнать последние слухи и новости.

У него было превосходное чутьё, так как он с самого утра пытался понять, что ещё произошло и почему взрослые ходят хмурые, словно им по шее выдали накануне.

– Самоподготовка – наше личное время, – продолжал он. – В библиотеку зайти, как минимум. Вон, Никите книгу сдать надо. Ты же её ещё вчера дочитал?

– Первая группа сейчас, наверное, в клубной комнате сидит, чай с плюшками пьёт, – вставил Слава. – Я узнавал, в отличие от нас они серьёзно тренируются только три раза в неделю.

– Далеко эти клубные комнаты? – оживился я. – Может, навестим их, оценим силы? Я парней из первой группы только издалека видел.

В моей голове внезапно созрел отличный план. Если бы не вчерашние события, я бы ещё месяц сидел тише воды, ниже травы.

– Можно, – сказала Яра, обведя нас взглядом. – Правилами не запрещается по корпусу гулять. Тем более после занятий и в компании старосты. Уверены?

– Посмотреть можно, – согласился Кирилл.

Клубные комнаты для первокурсников располагались на этаж выше, в тупике, недалеко от главной лестницы. Две неприметные двери с табличками. Кирилл выбрал левую, решительно открыл, заходя. Комната приятная, светлая, рассчитанная для отдыха, нежели для учёбы. Два дивана и четыре кресла. В ближнем углу – стол с чайным сервизом и электрическим чайником. Кто-то принёс корзинку со сладкой выпечкой и пару картонных коробок с десертом. Пахло очень вкусно.

– Хорошая комната, удобная, – сказал Кирилл, оглядывая помещение. – Нам подойдёт как раз.

Пятеро парней и две девушки, отдыхавшие в комнате, посмотрели на нас немного озадаченно. Одна из девушек, темноволосая, красивая и подтянутая, хлопотала у чайника, раскладывая по блюдцам продолговатые светлые пирожные. Она бросила на нас взгляд зелёных глаз, ненадолго остановившись на мне. Мне сразу вспомнились слова Гавриловича, когда он говорил, что женщины взглядом могут обжечь, оставив внутри рану. У меня едва боевой настрой не пропал. Соберись девушка сейчас нас выгонять, не стал бы сопротивляться.

– Кирилл, привет, – поднял руку один из парней, русоволосый и кареглазый. Описывая его, я бы употребил слово «поджарый». То ли физическими нагрузками пренебрегает, то ли такое строение тела, долговязое и худощавое, но не лишённое силы. – Яра… Ярослава.

– Андрей, – Кирилл тоже поднял руку в том же жесте. – Юлька, ты ведь знаешь, что он с тобой просто играет.

Рядом с парнем сидела невысокая девушка, комплекцией почти как у Ярославы, очаровательная, но не такая красивая. Особенно если сравнивать с зеленоглазой девушкой, оставшейся у чайного столика. Как я понял, между Андреем и Юлей что-то было, так как сидели они довольно близко друг к другу.

– Все вы, парни, такие, – лукаво сказала девушка.

– Пётр, – Андрей посмотрел на парня, сидевшего на соседнем диване с книгой в руках, – уступи место гостям.

– Мы ненадолго, – Кирилл махнул на них рукой. – Пришли комнатку посмотреть, заодно вызов вам бросить.

– Смело, – спокойно кивнул Андрей. – Что ж, мы не против. Когда?

Кирилл посмотрел на меня. Я был готов драться хоть сейчас, так что просто пожал плечами. Во взгляде Славы мы сомнения тоже не увидели. Может, он хотел испытать себя после прорыва.

– В конце недели, – сказал Кирилл. Наверное, подумал о том же, о чём и я, что Славе нужно немного времени, чтобы освоиться. – В субботу.

– Вас восемь? – уточнил Андрей. – Хотелось бы всем поучаствовать.

– Нас четверо. По два поединка на каждого. До пяти побед в общем счёте.

– Договорились, – парень расплылся в улыбке. – Может, чаю? Познакомишь со своими друзьями. Нам пирожные вкусные принесли.

– В другой раз, – Кирилл тоже улыбнулся.

Я так и не понял, друзья они или нет? Знают друг друга – это точно, да и ладят, судя по короткой беседе. А я почему-то решил, что наш визит обязательно вызовет скандал, ругань и драку.

– Если что, всегда рады, – слегка кивнул парень.

Я быстро обвёл взглядом остальных парней. Не увидел никого, с кем бы не смог потягаться в бою Кирилл, кроме Андрея. Мутный он какой-то. Гаврилович всегда говорил, что если противник мутный, то от него можно ожидать всё что угодно.

Мы уже выходили, когда в комнату вошёл ещё парень. Одного взгляда хватило, чтобы оценить силу. Жаль, что наша группа с первой не проводила совместных занятий. Я бы с удовольствием сошёлся с ним в учебном поединке. Не понравилось мне только лицо, немного надменное. Кириллу он кивнул и даже не побрезговал пожать руку, когда мы прошли мимо.

Вернувшись к лестнице, мы остановились на пролёте между этажами.

– Что скажешь? – спросил у меня Кирилл.

– Это твои друзья?

– В школе вместе учились. Артём и Андрей, всегда стремились быть первыми. Уязвляло их, если кто-то сильнее или учится лучше. По этой причине сами тренируются денно и нощно.

– Крепкие ребята, – согласился я. – Остальные – существенно слабее. Ты любого одолеешь. Посмотреть бы, как тренируются, что умеют, как двигаются…

Я на секунду задумался.

– А девушки? – спросил Вячеслав.

– Девушки – красивые, – ответил я не задумываясь.

Кирилл засмеялся первым, едва не сложившись пополам. Даже рот ладонью прикрыл, чтобы не смеяться на всё здание. Слава тоже расплылся в улыбке, едва сдержавшись. А вот Яра посмотрела на нас троих осуждающе.

Глава 6

Слух о том, что четыре студента из седьмой группы решили драться за клубную комнату, быстро облетел школу. Не прошло и дня, а об этом уже судачили буквально все. Будоражил парней и девушек не сам факт предстоящих поединков, а беспрецедентная глупость отстающих учеников. Ни у кого не возникало ни единого сомнения, что по нам пройдутся катком, показательно избив, чтобы другим неповадно было. Даже вторая группа, не сильно отстающая от первой, не решалась на подобное в начале учебного года.

Чтобы нормально позаниматься, нам приходилось запираться в зале. В один из дней на нас приходили посмотреть даже ребята с третьего курса. Трое крепких парней и невзрачная на вид девушка. Подошли, поздоровались, пожали руки и прямо спросили о намерениях занять одну из клубных комнат. Мне показалось, что они знали Кирилла, но не афишировали это.

– И каждый раз столько шума? – спросил я, когда наша группа в очередной раз заперлась в зале, чтобы никто не отвлекал.

– Темнота ты деревенская, – Роман даже руками всплеснул.

– Не говори так, – вмешался Кирилл, сидевший с закрытыми глазами. Он тренировал внутреннюю силу, что не мешало слушать нас.

– А что? – Рома насупился. – В шутку же.

– Я не обижаюсь, – сказал я. – Что там с шумом?

Рома обычно наши тренировки не посещал, предпочитая проводить время с новыми друзьями. Оказывается, его уже заметили парни со второго курса и предложили поработать в школьной газете. Взяли на испытательный срок, чтобы проверить, умеет ли он складно писать статьи или только слухи собирает. Поэтому Рома в последние дни ходил всегда с блокнотом и ручкой, что-то постоянно записывал, делал пометки.

– Если отбросить тех, кого ваше решение откровенно веселит или у кого от зависти изжога, то драка за клубную комнату – это Событие, с большой буквы, – пояснил Роман и, достав книжицу, сделал какую-то пометку, смешно шевеля губами. – Не будь в вашей компании Кирилла, никто бы даже внимания не обратил. Так, посчитали бы придурками, решившими разбить лоб на потеху другим.

Рома перевёл взгляд на наши с Ярой руки, заёрзал, пытаясь удобнее сесть. Ярослава всё ещё пыталась побороть дрожание внутренней силы, но получалось пока скверно. В отличие от неё, Вячеслав этот приём освоил всего за две тренировки.

– С азартными играми в РИМе всё строго, – продолжил Рома, – но пари будут заключать. Хотя бы на то, сколько поединков сможете выиграть. Почти никто не верит, что больше одного из восьми сможете взять. В две победы верят уже с натяжкой. А вам нужно пять, минимум.

– А на что спорить будут? – спросил я. – Деньги?

– На деньги и баллы не спорят, – наставительно сказал он.

– На услугу или «запрещёнку» обычно спорят, – сказал Кирилл. – Обещание достать что-нибудь, за что поругают, но из школы не выгонят, если найдут в комнате. Плеер с наушниками, журналы, карту памяти с музыкой или фильмом, что-нибудь в этом роде. Тем, кто может подобное достать, обычно услуги нужны на обмен. Если проштрафился, кто-нибудь на себя твою вину возьмёт. Или на посылках будет бегать месяц. Не встревай в это Никита, даже если уверен, что пари выиграешь.

Он приоткрыл глаза, посмотрел на меня, затем на Рому, который снова неуютно заёрзал на месте.

В дверь зала кто-то постучал. Третий или четвёртый раз за час, что мы занимались. Постучали настойчиво, вряд ли из праздного любопытства. Рома встал, чтобы открыть. Я сидел вполоборота к двери, поэтому сразу увидел зеленоглазую девушку из первой группы. Рома неудачно стоял и смешно попятился, когда она вошла.

Девушка молча прошла по залу к нам, бросив короткий, но красноречивый взгляд на Рому. Показалось, что он ей чем-то не понравился.

– Вас уже пятеро? – спросила она у меня, усаживаясь напротив, туда, где сидел Рома пару минут назад.

Чтобы нам не сидеть на жёстком полу, мы выложили большой квадрат из матов. И если Ярослава сидела, скрестив ноги по-турецки, то гостья расположилась элегантно. Обратила внимание на наши руки. Рома же засопел, как закипающий чайник, возмущённый, что она заняла его место. Направился к окну, чтобы притащить ещё один спортивный мат.

– Рома не в нашей группе, просто помогает, – сказал я после небольшой паузы.

– Это хорошо, – она кивнула. – Вам нужно пять побед, чтобы занять комнату клуба. С моей помощью останется забрать всего три, что сложно, но реализуемо.

В помещении на минуту повисла тишина. Так вышло, что гостья обращалась ко мне, даже села боком к Кириллу, словно игнорируя его. Мне подумалось, что они, возможно, не в самых лучших отношениях?

– Ничего не понял, – честно признался я, посмотрев на Кирилла, ища поддержку.

– Я вступлю в вашу группу, – пояснила зеленоглазая девушка. – Это уже одна победа. И Угольникову я легко пройду – это вторая. У Крыло… у Ярославы нет шансов. Надеюсь, она это понимает, иначе вы вылетите.

Я отпустил руки Ярославы, на что гостья снова обратила внимание. Проследила за движением рук, затем снова посмотрела на меня. Протянула в мою сторону ладонь.

– Можно мне? – спросила она.

Я неосознанно потянулся навстречу, но Яра ловко шлёпнула меня по руке, посмотрела грозно. Кирилл тайком улыбался, делая вид, что тренируется. Один только Вячеслав сидел с непроницаемым выражением лица.

– Кирилл, спасай, я ничего не понимаю, – тихо взмолился я.

– Карина, правильно? – Кирилл немного повернулся к ней, легко выдержал ледяной взгляд зелёных глаз. – Мы не знакомы лично. Я Кирилл, это – Слава, и наш лохматый друг – Никита.

Девушка едва заметно кивнула.

– Как я понял, ты хочешь вступить в нашу группу? – уточнил он. – Мы бы тебя приняли, но есть большая проблема. Между группами…

– Я перевелась в седьмую, – не дала она ему договорить. – Утром.

– А так можно? – почему-то удивился Кирилл.

– Школьные правила не запрещают, – пояснила она. – Хотя без звонка папы ничего не хотели делать.

– Только один вопрос – зачем?

Карина прищурилась, словно решая, отвечать ему или нет.

– Комната нравится, клубная.

Не понять, шутит она или нет.

– Никите решать, – сказал Кирилл, снимая с себя ответственность.

На мне скрестились взгляды собравшихся. Красноречивее всех смотрела Карина. Взгляд такой, словно топиться пойдёт, если откажу. Странная девушка, но очень красивая и, насколько я мог судить, существенно сильнее Ярославы. Как-то упоминал, что судить о силе девушек крайне тяжело, но в этом случае никаких сомнений не возникало. Было в ней что-то притягательное, яркая искорка силы внутри. И свет этой искорки отражался во взгляде зелёных глаз.

– Я не против, если хочешь.

– Спасибо, – она кивнула, поправила чёлку, чтобы не лезла в глаза. Переживала, что откажу?

Рома, вооружившись блокнотом, что-то записывал.

– Проболтаешься, получишь по шее, – сказал ему Кирилл.

– Так всё равно же узнают завтра утром, – не понял он. – Я тут причём?

– Я предупредил.

– Ладно, – проворчал он, убирая блокнот в карман спортивной куртки.

– У меня ещё дела были, – вспомнила Карина, вставая. – Встретимся на занятиях.

Последнее она сказала мне, затем вышла из зала. И всё же странная девушка.

– Может, она к вам специально внедрилась, чтобы вы проиграли, – вставил Рома, пересаживаясь к нам ближе.

– От Юли такое ещё можно было ожидать, но не от Карины Ильдаровны, – хмыкнул Кирилл. – Девушка – себе на уме, мягко говоря. Болтают, что тем, кто про неё слухи распускает, она в глаз заколку для волос воткнуть может. Они у неё специальные, с острой заточкой. Так что, Рома, я бы на твоём месте её сторонился и чаще оборачивался.

Кирилл рассмеялся, на что Ярослава фыркнула.

– Яра, как думаешь, насчёт Юльки она права? – спросил Кирилл. – Вы на выпускных экзаменах дрались?

– Не довелось, – Ярослава качнула головой. – Я сразу вылетела.

– Понятно, – Кирилл покивал и поймал мой взгляд. – А Юля первое место взяла на школьных выпускных экзаменах, что в конце июня были. Я не видел, но брат рассказывал, что она остервенело дерётся. Какая-то техника ярости, чтобы боли не чувствовать и только злее от этого становится. Её все девушки боялись.

– Афанасий Георгиевич, мой учитель, рассказывал о такой технике, – сказал я. – Опасная, так как контролировать сложно. Для женщин – тем более. Говорил, что у них голову срывает, они безумными становятся, визжат, бросаются на тебя, не замечая раны. Пальцы ломают, срывают ногти…

– Никита, – Ярослава поморщилась. – Давай без подробностей. Юля не сумасшедшая. Мы с ней с младших классов знакомы. Обычная девушка, общительная, пусть и не без заскоков. Меня Карина больше напрягает. Из первой группы перевестись, чтобы за комнату клуба подраться – более чем странный поступок. Кирилл, колись, что слышал про неё. Наверняка все слухи собрал.

– Информацию, – поправил Кирилл. – Надо поспрашивать у парней. Она по батюшке – Ильдаровна, но с фамилией Янтарова. И мама вроде бы русская. Гремучая смесь, одним словом. Лучше сама Карину расспроси, мне потом расскажешь.

Кирилл наверняка знал больше, только говорить не спешил.

– Сбили с настроя, – сказал я, пытаясь собраться с мыслями. – Давайте заниматься, у нас час в запасе.

Несмотря на то что о событиях прошедших дней я старался не думать, мысли о странном парне с ножом никак не хотели уходить из головы. Такими темпами и до кошмаров недалеко. Вот и сейчас я так глубоко задумался, что прозевал момент, когда ребята ушли, а их место занял Денис Иванович. У нас сегодня как раз должна была пройти тренировка. Он знал, что через два дня мы сразимся за клубную комнату, поэтому сделал поблажку.

– Вижу, что тренируешься, – он улыбнулся, когда я открыл глаза, наконец, заметив его. – Только мысли совсем о другом. Последние пару дней в облаках витаешь. Волнуешься из-за клуба?

– Нет… Из-за убийств. Не могу понять, кому и зачем это понадобилось.

Денис Иванович сел напротив, потёр подбородок.

– Это секрет, поэтому никому не говори, – негромко сказал он. – Убийцу нашли, вместе с орудием. Объявят завтра или послезавтра.

– Тёмный союз? – я подался вперёд, но Денис Иванович отрицательно покачал головой.

– Разборки между кланами. Шум пока не поднимают, чтобы пособников убийцы найти. Поэтому не переживай и сосредоточься на тренировках. К тому же у меня хорошая новость есть. Я с директором поговорил насчёт твоего отчисления. Даже если ты к концу года в десятку не войдёшь, не отчислят. Погорячился он.

– А Кирилл и Яра?

– Правильные вопросы ставишь, – он потянулся, чтобы потрепать меня по волосам. – О друзьях думаешь в первую очередь. За них я попросить не могу, увы. Но там и без меня влиятельных просителей достаточно. В крайнем случае Рябов старший связи подключит или пригрозит, что из попечительского совета выйдет. А там такие деньги, что директора свои же сожрут, если не одумается.

– Мы справимся, – решительно сказал я. – Просить не придётся.

– Хороший настрой, одобряю. И чтобы настроение поднять, у нас сегодня будет спарринг. Раз в две недели будем его проводить, чтобы ты к сильным противникам привыкал, раз тебе в первую группу запрещают перейти. Одного Кирилла Рябова для этого недостаточно. Ты к нему уже привык, а это плохо.

Спарринг с Денисом Ивановичем – именно то, чего не хватало в последний месяц. Несмотря на комплекцию и возраст, он был ловок, как кошка и силён, как медведь. И стиль боя его мне понравился, с постоянным давлением, чтобы и секунды не было передышки. Расслабишься или зазеваешься и обязательно пропустишь коварный боковой удар в ухо. Он бы того странного парня с ножом убил одним щелбаном, даже быстрее, чем получилось у меня.

В общем, настроение у меня поднялось и даже спалось замечательно. Утром же всё прошло, как обычно, подъём и зарядка. А вот на первом уроке подкинули сюрприз. Мы только расселись по местам, когда появилась Марина Ильинична, наш классный руководитель. Сегодня пришла раньше обычного, в компании Карины.

– Тишины, – потребовала Марина Ильинична, обвела всех взглядом. – Знакомьтесь, Карина Янтарова, перевелась из первой группы. Зимин, не улыбайся, перевелась по личной просьбе. И балов у неё больше, чем у вас с Самойловой, вместе взятых. Кого пересадить… Филиппов, дуй на задний ряд.

– А чего опять Филиппов? – возмутился Рома, но спорить не решился и пересел.

Под взглядом парней и девушек Карина заняла место рядом с Вячеславом. И так как они сидели перед нами, я обратил внимание на две заколки, едва выглядывающие из аккуратной причёски девушки. Не врал Кирилл, когда говорил, что у неё заколки заточенные, чтобы ловчее в глаз обидчику засадить. По уму сделаны, чтобы и волосы не срезать, и не порезаться случайно, я подобные видел у Зинаиды Павловны. Она говорила, что у девушки всегда должно быть оружие под рукой, пусть даже в виде заколки.

Сегодня первым уроком шла история. Рассказывали о первом значимом объединении кланов и создании союза одарённых в семнадцатом веке. Не знал, что последний царь и первый император сыграл в этом ключевую роль. А потом в нескольких кровопролитных войнах разгромил не только сильнейшую армию в Европе, но и посрамил их мастеров из тайного ордена.

После двух занятий, во время самоподготовки, мы собрались тесной компанией, увеличившейся на одну девушку. При этом Карина уступать место Роме не собиралась, поэтому пришлось ему брать стул и садиться сбоку от наших столов.

– Ну что, – Кирилл обвёл всех взглядом, – завтра после обеда у нас большое мероприятие. Никто не передумал?

– Прорвёмся, – сказал Вячеслав.

– А потом каждую неделю драться, чтобы комнату защитить, – вставил Рома. – Когда узнают, что седьмая группа её заняла, все отметятся начиная со второй.

– Ты уже не сомневаешься в нашей победе? – наигранно удивился Слава.

– Карина, ты что будешь делать, если не пройдём? – спросил Кирилл.

Карина вопрос проигнорировала, отчего за столом возникла небольшая пауза.

– Меня больше интересует вопрос, найдут ли они вторую девушку? – спросил я.

– Не успеют, – Яра качнула головой. – Я вчера вечером с Юлей говорила. Они, вообще, в шоке, мягко говоря. Андрей ругается, избегая цензурных слов, поэтому понять его сложно. Артём в нашу победу не верит и ещё…

Яра ненадолго прервалась, посмотрела на Карину.

– Юля говорит, что драться с бывшей подругой не будет, что сразу сдастся, – закончила Ярослава.

– Почему? – уточнил Кирилл.

– Сходи и спроси, – съязвила Яра.

– Нам проще, – он не стал спорить и азартно потёр руки. – Значит, нужно выиграть всего три боя.

Одноклассники на нас косились, тихо перешёптывались, но за неделю ни разу не подошли и о нашей предстоящей авантюре не спросили. Я сначала думал, что странно это, а потом махнул рукой. За пару месяцев, что провёл в школе, понял, стараются изо всех сил здесь лишь единицы. К примеру, Слава очень много уделяет времени и физической подготовке, и развитию внутренней силы. Кирилл старается от него не отставать по количеству часов, проведённых в спортзале. Только занимается наследник рода чаще в одиночестве, чтобы не раскрывать семейные тайны. Вроде бы Рома упоминал, что родители Кирилла платили большие деньги за аренду отдельного зала во втором корпусе. И ещё к нему учитель приезжает раз в неделю, я так думаю. После пятничной тренировки Кирилл выглядит особенно уставшим и прогрессирует быстрее. Яра на его фоне почти не занимается.

Тренировку сегодня вечером мы решили отложить, чтобы дать телу отдохнуть, а Денис Иванович разрешил пропустить занятие с группой. Поэтому получилось, что вторая часть дня для нас прошла спокойно, в ожидании и предвкушении хорошей драки. Вечером Рома принёс почитать школьную газету, где завтрашнее мероприятие почему-то называлось «неслыханной дерзостью». В истории школы ещё не было, чтобы ученики ниже четвёртой группы сражались за клубную комнату. Находились индивиды, кто перепрыгивал из нижних групп в первые, занимал призовые места на экзаменах и турнирах, но, чтобы сразу несколько человек объединились и потеснили лидеров потока, подобного не случалось. Мне статья понравилась, хотя Кирилл говорил, что автор зубоскалит, намеренно пытаясь нас высмеять.

Из-за резонанса событие заметили в руководстве школы. По идее всё должно было пройти тихо, в каком-нибудь зале учебного корпуса, но нам неожиданно выделили главную школьную арену. Назначили судей, потеснив кураторов групп, и отменили занятия, чтобы все желающие смогли прийти и посмотреть на то, как лидеры потока пройдутся по седьмой группе катком. Мне Кирилл по секрету рассказал, что это идея завуча, устроить громкое представление. Хотят развлечь учеников, чтобы меньше судачили и думали об убийствах. Никак эта тема не хотела уходить.

Школьная арена находилась в западной части комплекса. Большое трёхэтажное здание, с ареной в центре, судейским столиком и рядами скамеек для зрителей. Нас туда провожал Денис Иванович. Провёл через служебный вход, ведущий к раздевалкам под трибунами.

– Правила помните? – спросил он, обводя нас строгим взглядом. – Внутреннюю силу использовать можно, но без техник. Никаких тычков в глаза, ударов в пах или шею. В первой группе ребята очень сильные, поэтому, если чувствуете, что не справляетесь, можете сдаться.

– Всё понятно, – высказался я за всех.

– Три раунда по пять минут, – продолжил Денис Иванович. – Лучше закончить досрочно, так как судьи будут на стороне первой группы, если силы окажутся примерно равны.

В помещении уже был слышен гул трибун. Никогда не доводилось драться при таком количестве зрителей. Даже ладони немного вспотели. Не волновались по этому поводу только девушки, так как у них соперница была одна. Ярослава легко уступила право поединка Карине, сказав, что драться с Юлей у неё нет желания.

Для поединков парни переоделись в шорты, чтобы сопернику сложнее было провести захват и перевести борьбу в партер. Я же ограничился обычным кимоно из жёсткой ткани. Не люблю шорты и вышел бы в спортивном костюме, но Кирилл отговорил. Сказал, что в кимоно я смотрюсь, как хулиган и одним своим видом буду пугать соперника.

К арене выходили под крики с трибун. Первая группа уже ждала нас рядом с возвышением, расположившись на раскладных стульях. Мероприятие вёл незнакомый мне учитель, как раз рассказывая о правилах и о том, что претендентов ожидает по два боя подряд. Их семеро, поэтому для победы достаточно было выиграть четыре поединка.

Впервые с поступления я заметил крепкого мужчину, проводившего для нас экзамен по выносливости. Он сидел как раз рядом с директором у столика судей и что-то ему объяснял. Казалось, что предстоящие выступления его нисколько не интересуют.

– Что? – спросил я у Ярославы, когда она ткнула меня пальцем в бок.

Девушка ухватила меня за ворот кимоно, наклоняя к себе.

– Не делай такое глупое лицо, – сказала она в ухо. – Обязательно ведь кто-то телефон пронёс и будет снимать. А ты выглядишь, как… глупо, одним словом.

Я поймал взгляд Карины. Она пальчиками слегка развела уголки губ, показывая, чтобы не хмурился, а улыбался. Им легко говорить, а из меня эту привычку, наверное, уже палкой не выбить. Кирилл, к примеру, улыбался, помахал кому-то на трибунах. Скорее всего, девушек знакомых заметил.

На арену как раз вызывали девушек: Юлию Угольникову и Карину Янтарову. И если Карина вышла, под ободряющий гомон собравшихся, то вместо Юли поднялся один из парней, самый сильный в их команде. Одет он был в шорты и обтягивающую футболку с длинным рукавом, которая только подчёркивала гибкое, жилистое тело. Думаю, что предпочитает драться ногами, или же душить, обвивая тебя, как питон. Надо будет обязательно с ним сразиться. Интересно, как прошла жеребьёвка?

– Техническую победу одерживает Янтарова! – отвлёк меня от мыслей голос ведущего. – Ноль – один, в командном противостоянии до четырёх побед!

Зал зашумел ещё больше. Карина спустилась, едва заметно улыбнувшись нам.

– Минус две победы, если бы она осталась в первой группе, – сказал немного нервничающий Вячеслав. Слушая Рому, он всё утро переживал, что какая-то подстава будет с переведённой девушкой. Не доверял ей и постоянно косился.

Следующего на арену вызвали как раз Славу. В соперники ему вышел неприметный, коротко стриженый парень. Ничего о нём не могу сказать. Угрозы при первом взгляде, как от их капитана, не чувствую. Я бы начал бой осторожно, прощупал немного, оценил реакцию. Вячеслав же думал иначе, бросившись в бой без разведки. Борьба была его сильной стороной, поэтому он решил сразу связать соперника. Получилось неоднозначно. Сцепившись, они долго боролись, пытаясь получить преимущество. По силе вроде были равны. Две долгие минуты борьбы и Вячеславу не повезло отдать руку. Мы стояли немного ниже арены, и я плохо видел рычаг локтя. Даже подался вперёд, собираясь вскочить со стула, но мне на руку легла прохладная ладонь Карины. Хватка у неё оказалась неожиданно крепкой. Но я это почти не заметил, следя за борьбой. Показалось, что раздался хруст. Судья тут же оказался рядом, разнимая парней.

Давно я так не злился, когда кровь приливает к голове. На сто процентов уверен, что можно было не доводить до травмы, ограничившись болевым. Пытаясь взять себя в руки, пропустил мимо ушей, как ведущий объявил победителя, присудив ему сразу две победы. Раз Слава получил травму, то на второй поединок просто не мог выйти.

Вырвавшись из рук Карины, я хотел подойти к Вячеславу, но его уже вели в медпункт. Затем, отмахнувшись уже от Кирилла, направился к парням из первой группы. Победу они громко не праздновали, но были довольны результатом.

– По-вашему, это нормально? – зло спросил я, подходя и коротко показывая на арену.

На меня посмотрели, как на дурака, с лёгким раздражением.

– Всё в пределах правил, – спокойно сказал их капитан, вроде бы Кирилл называл его Артёмом. – Твой друг был слабым, но пытался выйти на самый верх. А здесь слабость не терпят.

К нам уже шёл куратор их группы и ещё кто-то из учителей. Едва руками на меня не замахали, чтобы не возмущался и не мешал. Спорить с ними не стал, резко развернулся и ушёл к своим. Ярослава, едва вернулся, схватила под руку, сердито зыркнув. Вот что у неё за манера такая? Я ещё ничего сделать не успел, а она уже сердится. Хотел ей об этом сказать, но под вторую руку меня взяла Карина. Посмотрела спокойно, даже немного вопросительно. Дескать: «чего ты злишься и зачем шум поднимаешь?» И злость сразу отступила, сменившись почему-то неловкостью. К Ярославе я уже немного привык, а вот Карина сбивает с толку, особенно когда под руку хватает.

Тем временем на арену вызвали Кирилла, определив ему в соперники Андрея. Жилистого парня, с которым мы договаривались о поединках за клубную комнату. Выглядел он решительно, словно ничуть не сомневался в победе. Бой начался резко, с обмена ударами. Сразу стало понятно, что парни примерно равны по силе и в скорости реакции. Первый раунд, целых пять минут, прошёл на огромной скорости. Кирилл чаще давил, но и пропускал больше. Несмотря на перчатки, соперник умудрился подбить ему левый глаз, вроде даже немного рассёк бровь. Но до перерыва дело не дошло. Кирилл всё же успел достать двойкой прямых ударов и закончить поединок ударом локтя. Андрей в нокаут не ушёл, но руки опустил, пропустив ещё один удар в голову, до того как вмешался судья.

Судьи посовещались и решили, что два боя подряд можно не проводить, и дали возможность Кириллу отдохнуть. Точнее, его спешил осмотреть врач, проверить рассечение и наложить мазь. И чтобы не затягивать, на арену уже вызывали меня.

– Удачи, – пожелала Ярослава, даже похлопала по плечу.

Карина на секунду сжала моё предплечье, прежде чем отпустить. В её взгляде мелькнуло сомнение. Подтолкнула в сторону арены, произнеся что-то одними губами. Я прочёл привычное «будь сильным» и улыбнулся.

– Обязательно буду, – показал ей большой палец.

На арену взбежал легко, немного прищурился от яркого света софитов или прожекторов. Потянулся до хруста суставов, пытаясь отстраниться от сотен взглядов с трибун и шума. Дедушка сотню раз показывал, как правильно настраиваться перед боем, чтобы ничто не отвлекало.

Соперником мне вышел капитан первой группы, Артём Муромцев. Спокойный парень, уверенный в себе даже не на сто, а на все двести процентов. Ни тени сомнения в собственной силе. Только давить уверенностью меня бесполезно. Пусть первокурсников из последних групп пугает, кто и помыслить не может о драке с ним. Со мной такой фокус не пройдёт. Голос ведущего и объяснения судьи я пропустил мимо ушей, оценивая соперника.

Когда дали отмашку к началу поединка, Артём бросился вперёд, то ли намереваясь закончить всё одним ударом, то ли собираясь лишить меня инициативы. И как я правильно догадался, дрался он ногами. Сильные, высокие удары, резкие, с правильным смещением центра тяжести. Если бы смотрел со стороны, возможно, оценил бы их как красивые.

Первые два удара ногой в голову я встретил блоком, в полной мере оценив их тяжесть. Не будь я сердит, обязательно бы затянул бой, пощупал его хорошенько, может, обменялся парой ударов. Сейчас же, просчитав, что и третий выпад будет высоким, дождался, пока он начнёт переносить вес на опорную ногу, и ударил навстречу. Косой рубящий удар ногой точно ему в колено. Один из серии коварных приёмов, которым меня учил Гаврилович. Пинки, удары в пах, в шею и в переносицу. Мы отрабатывали их, доводя до автоматизма. Увидел возможность – бей не задумываясь. Гаврилович всегда повторял: «Не жалей, лучше ты его достанешь, чем он тебя».

Колено у Артёма хрустнуло на зависть громко. Он ведь успел перенести на опорную ногу весь вес. Повезло ему, что мы дрались босиком, а не в жёстких ботинках.

Судья оказался неожиданно прыток, моментально встав между нами и замахав руками, показывая, что бой окончен. На арену уже выбегал медицинский персонал с носилками. Эка они предусмотрительны, запаслись и фиксаторами, и носилками. Обычное ведь соревнование между первокурсниками за клубную комнату, даже не турнир, где решалось твоё будущее. Можно ведь было провести всё тихо, в малом спортзале. Тогда бы и им не было смысла выпячивать силу и доводить до травм. Задумавшись об этом, я так и стоял на арене, скрестив руки на груди.

– Готов к следующему поединку? – спросил судья, отвлекая меня от размышлений.

– Конечно. Нам нужна ещё одна победа, чтобы выиграть?

– Одно очко, – кивнул он.

* * *

Тем временем, трибуна в правом секторе

– Нихренажсебе, – выдал один из парней, даже привстав, чтобы лучше всё рассмотреть.

На арену как раз выбегал главный врач при школе. Распахивая громоздкий саквояж, играющий роль аптечки, он уже склонился над поверженным парнем, которому наверняка сломали колено. С ряда, где сидели ребята, было прекрасно видно, как от удара оно согнулось под неестественным углом.

– Это кто такой? – спросил тот же парень. – Седьмая группа?

Третьекурсники, сидевшие рядом, уже шумели, переваривая короткий поединок.

– Чёрт, я такие деньги проспорил, – ещё один едва за голову не схватился, вытягивая шею, тоже пытаясь всё лучше рассмотреть.

– Это же Муромцев? Который племянник директора? Во дают…

Более-менее спокойно среди группы третьекурсников сидел крепкий парень, с широкой шеей, занимавшийся самбо и борьбой. Он лично успел убедиться в силе и прочности каменных кулаков лохматого парня, одетого в не самое удобное для боя кимоно. Словно насмехаясь над соперником, он так и стоял на краю арены, сложив руки на груди.

– Вот это конкуренция у первогодок, если их лидеров седьмая группа щемит, – так бы звучала ещё одна реплика, если из неё убрать нецензурную лексику.

Парень, сидевший молча, знал, что Миша Крылов до сих пор ходил злой на лохматого парня. Очень уж он ему мешал поговорить с двоюродной сестрой. Всё искал поддержку у первых групп, чтобы с ним разобраться. Только связываться с первокурсниками старшие не спешили, чтобы не злить учителей. Сейчас же, когда пострадал племянник директора и наследник уважаемого клана, такие желающие обязательно найдутся. И как бы медицинскому корпусу не пришлось работать сверхурочно.

Пострадавшего вынесли на носилках и, чтобы не затягивать, почти сразу объявили о следующем поединке. Против лохматого выходил незнакомый для крепыша парнишка. Вроде из первой группы, должен показывать превосходство, но было заметно, что он нервничает. И сходиться врукопашную побоялся, решив сразу завязать борьбу. Бросившись вперёд и попытавшись схватить лохматого за ворот кимоно, он пропустил пару тяжёлых ударов по рёбрам. Без замаха, короткие удары, такими – урон просто не нанести, но парнишка из первой группы резко потерял силу, схватившись за бок. Даже на одно колено рухнул, под гул голосов в зале. А ученики на трибунах бесновались и радовались. Слыханное ли дело, первую группу избили, словно сопливых новичков. Девка вообще отказалась участвовать, а парни выступили совершенно невыразительно.

Крепыш, улыбнулся, хохотнул и пару раз хлопнул в ладоши, поддерживая гомон на трибунах. Лохматому парню в кимоно он искренне желал удачи.

* * *

После завершения поединков, едва я сошёл с арены, нас настойчиво попросили вернуться в раздевалку. А зал шумел, не думая стихать. Учителя безуспешно пытались навести порядок, поэтому начали потихоньку выгонять зрителей на улицу. Так и не понял, почему все так завелись, вроде ничего особенного мы не показали. Даже в раздевалке были слышны громкие голоса.

– Ну ты, брат, страшен, когда сердишься, – сказал Кирилл, похлопав меня по плечу. Улыбнулся и слегка поморщился, от резанувшей боли в рассечении.

Порез он получил небольшой, скорее неприятный. Врач стянул его пластырем и обильно замазал всё вокруг мазью. Ко всему прочему, у Кирилла уже проявлялось несколько синяков на скуле и под глазом.

– И что, каждый раз так? – я мотнул головой в сторону выхода из раздевалки.

– Если ты о боях за клубную комнату, то нет, – он немного посерьёзнел. – Обычно синяками отделываются. И они немного перестарались, и мы с тобой. Но вышло всё равно здоровски, аж мурашки по рукам… Денису Ивановичу достанется. Давай, переодеваемся и пойдём Славу навестим. Ты в нашем медицинском корпусе был?

– Только на медосмотре с группой.

Через десять минут, вместе с девушками, мы уже спешили к медицинскому двухэтажному корпусу, расположенному недалеко от арены. Дениса Ивановича мы так и не нашли, подумав, что он сейчас действительно получает по шее из-за слишком ретивых учеников. Я если угрызения совести и испытывал, то совсем немного, так как они первые начали.

В медицинском корпусе было на удивление тихо, на первом этаже дежурил врач за стойкой. Нас он не узнал, оглядел, словно пытаясь понять, кому нужна помощь. Заметил пластырь и синяки на лице Кирилла.

– Травмировались? – спросил он. – Проходите.

– С нами всё нормально, – быстро сказал Кирилл. – У нас друг сюда попал с травмой локтя.

– А, – он понятливо кивнул. – С арены? Тимур Алиевич с ребятами в Москву срочно отбыл. Заходите завтра, я скажу о результатах.

– Хотя бы приблизительно, насколько всё плохо? – спросил Кирилл.

– Гадать в таких случаях бесполезно, – он ободряюще улыбнулся. – Я и сам ничего толком не знаю. Приходите завтра перед обедом или после него.

На улицу мы вышли поникшие. Одарённые – физически крепче простых людей и любая рана заживает быстрее, но всё равно неспокойно на душе.

Остаток дня прошёл тихо, как и ужин в столовой. На наш столик косились буквально все, перешёптывались, но поздравить никто не решился, если не считать несколько девушек, строивших глазки Кириллу. Плохо, что завтра был выходной и отвлечься от неприятных мыслей не получилось. Радовался же нашей победе только Рома. Не знаю, почему он так оживился. Говорил, что это были самые крутые соревнования, которые он видел.

Утром воскресенья мы только из душа вернулись, когда в комнату ворвался Рома, словно метеор.

– Узнал! – с порога выдал он, распираемый новостями. – Славке операцию сделали. Частичный надрыв связок у него и вывих. Легко отделался. С отрезом на локте походит месяц, потом ещё пара на восстановление и к выпускным экзаменам будет здоров.

– Точно? – спросил Кирилл.

– Сто процентов, – закивал Рома. – Мама сейчас в больнице, я с ней разговаривал. Через пару дней Слава уже вернётся. Вроде он домой хотел заехать.

– Хорошие новости, – с облегчением в голосе сказал Кирилл. – Могло быть гораздо хуже.

– А хуже у нас тоже есть, – расплылся в улыбке Рома, проходя к своей кровати. – Никита племяннику директора колено конкретно повредил. Несчастная триада у него.

– И что это? – уточнил я. На мой взгляд Кирилл развёл руками.

– Чёрт его знает, – Рома пожал плечами. – Мама говорит, что очень серьёзная травма. Ему операцию будут делать только через десять дней. Если раньше, колено вообще сгибаться не будет. А, ещё, возможно, связки донорские потребуются. И целый год реабилитации, чтобы ходить нормально, а не хромать.

Они с Кириллом посмотрели на меня примерно одинаковыми взглядами. Я насупился, не зная, что сказать. Гаврилович ведь не зря эти удары называл подлыми и коварными. Кто бы знал, что они настолько травмирующие даже без обуви.

– Отстранят? – спросил Рома у Кирилла.

– Не, вроде не за что, – он покачал головой. – Несчастный случай…

Они снова посмотрели на меня.

– Буду аккуратнее в следующий раз, – проворчал я.

– С ним никто драться больше не будет, – тупо заржал Рома и прикрыл рот ладонью. – Это нервное, простите.

– Хорошо, что он Петру ничего не сломал, – добавил Кирилл. – Ладно, пойдёмте завтракать и Дениса Ивановича искать. Узнаем, чего ждать.

Погода в воскресенье с самого утра портилась, дул холодный ветер, едва заметно моросил дождик со снежными крупинками. Тепла не обещали до самой весны. А со дня на день должен выпасть снег. Хорошо, что ещё две недели назад мы получили два комплекта тёплой спортивной экипировки. Я уже щеголял в сине-зелёной вязаной шапке, а вот Кирилл храбрился, довольствуясь капюшоном спортивного костюма.

В столовой утром было шумно, вкусно пахло свежей выпечкой. В выходной день учителя обычно следили только за дисциплиной, чтобы никто не бегал, не шумел и не мешал другим. Можно было подсесть к друзьям из других групп или просто с девочками позавтракать. Нам повезло, что Яра и Карина успели прийти раньше и занять один из столиков в секторе первокурсников. Только сели напротив друг друга, словно не желая разговаривать. Мы сделали круг к раздаче, после чего прошли к ним.

– Привет! – Кирилл в общественном месте всегда излучал оптимизм, улыбался девушкам, даже незнакомым. Если таковые в школе ещё остались.

– Привет, – отозвалась Яра, проследив, как я сажусь напротив, так как Кирилл уселся рядом с ней.

Роман успел испариться сразу у входа, заметив друзей из школьной газеты. Наверняка побежал делиться важной и эксклюзивной информацией. Думаю, что уже к вечеру о травмах племянника директора знать будут все, включая мышей в кладовой у столовой.

– Привет, – Карина негромко поздоровалась, чуть подсев ближе ко мне. У Ярославы от этого даже глаз немного дёрнулся. Сердится, наверное, что мы приличия нарушаем.

– Слышали уже, что с Артёмом? – спросил Кирилл.

– Не успели, – отозвалась Яра. – Только пришли.

Пока Кирилл пересказывал слова Ромы о травмах парней, я расправился с половиной завтрака. Сегодня подавали вкуснейшую овсянку, с «озером» масла в центре, а на второе – пышный омлет с зеленью. На десерт можно было взять какао и сладкие булочки с сыром. Вот за это я любил школу и на завтрак всегда ходил с большим удовольствием.

Девушки сегодня на завтрак выбрали творог, только обе их порции могли поместиться в одной моей тарелке. Я заметил, что Яра в выходные всегда ограничивала калории. У меня же что физические нагрузки, что занятия с внутренней силой всегда отнимали много сил и энергии. И в выходные я занимался, как и в любые другие дни, не давая себе поблажек. Кирилл как-то шутил, что не понимает, куда девается вся еда, которую я потребляю.

– Это плохо, – подытожила Ярослава рассказ Кирилла. – Никита, можно ведь было победить, не поломав его в пух и прах?

Последнее она произнесла с укоризной. Я промолчал, наслаждаясь вкусом омлета.

– Я с Юлей вчера разговаривала, – сказала Яра. – Пришлось от коменданта прятаться. В общем, Женька перестарался, чему сам не рад. Испугался, что его Слава задушит. Не ожидал такой силы и побоялся проиграть.

– Неубедительно врёт, – сказал я с набитым ртом. – Не хотел бы, не доводил до крайностей.

Отложив вилку, я вздохнул.

– Если он оказался сильнее, хитрее и ловчее, то победу осуждать нельзя, – сказал я. – Но они должны были заранее предупредить, драться с нами они хотят или соревноваться. Мы бы подготовились соответственно.

Ещё какое-то время мы завтракали молча. Я думал, что так как Слава получил травму, нам нужно искать ещё одного парня в команду, чтобы удержать клубную комнату. Ему теперь несколько месяцев не до спаррингов и поединков будет. Только в седьмой группе достойных кандидатов нет. Хотя вопрос скорее в том, что никто не пойдёт. Как Роман, побоятся получить шишки и синяки, либо не захотят портить отношения с директором. Я с ним сталкивался дважды, и впечатление сложились такие, что он крайне злопамятный человек.

– Слушайте, – оживился я, подумав, что хандрить можно и потом, – если мы выиграли, комната уже наша? Может, сходим, посмотрим. Ключи, к примеру, у кого забирать?

– У меня есть запасной, – сказала Карина. – Там всегда тихо, никто не мешает.

– Тогда пошли смотреть!

Уйти далеко не получилось, так как у входа нас перехватила девушка из школьного совета. Скорее всего, ученица третьего года, миниатюрная, с веснушками. Ей не хватало только больших очков, чтобы она стала похожа на героиню детских рассказов из нашей библиотеки. Она сказала, что сейчас будет разбирательство по поводу прошедшего соревнования, и едва за руку не потянула к административному зданию. Всю дорогу косилась, разглядывая с любопытством. В самом здании нас встретил Денис Иванович, жестом отослал любопытную особу, затем доверительно положил ладонь мне на плечо.

– Не волнуйся и не переживай, – сказал он. – Главное правило любого разбирательства знаешь?

– Не оправдываться? – уточнил я.

– И это тоже, – он улыбнулся и вновь стал серьёзным. – Если вопрос загнал тебя в тупик и любой ответ сделает только хуже – просто молчи. Молчание не всегда признание вины. Пусть вопрошающие заполняют паузы собственными догадками, не помогай им вешать на тебя петлю.

Я немного удивлённо посмотрел на него. Денис Иванович произнёс это так, словно не раз попадал в подобную ситуацию, то есть, с большим знанием дела.

– Я запомню, спасибо.

В нашей деревне, когда Гаврилович попадался на очередной авантюре и его журили остальные жители, он всегда повторял: «так получилось», при этом голос делал виноватым, но в нём никогда не было и капли раскаяния. Дедушка его называл большим талантом и всегда смеялся, вспоминая что-то из их общего прошлого. А ещё Гаврилович умел делать грустный взгляд, отчего его никогда долго не ругали.

В большом кабинете, куда меня проводил Денис Иванович, заседали: директор, завуч, наш классный руководитель и ещё двое учителей, которых я только видел издалека. Перед длинным столом ученику можно было только стоять. Собственно, Денис Иванович тоже остался стоять, но позади меня, в дальнем углу комнаты. Может, не разделял мнения учителей по предстоящему разбирательству. К слову, волнение или тревогу я не испытывал.

– Никита, – начала завуч, – мы пригласили тебя из-за случившегося во время поединков за право занимать клубную комнату. Вчера сразу двое учеников получили очень серьёзные травмы. Я бы даже сказала, что недопустимые. Что можешь сказать по этому поводу? Про твой поединок с Муромцевым.

– Я перед боем с ним говорил. Артём сказал, что он сильный, можно не сдерживаться и… так получилось.

Я попытался скопировать голос Гавриловича, добавив вины.

– Это было намеренно? – уточнила она.

– Нет, – я возмутился. – Даже не знал, что он так ногами ловко… удары наносит. Только опрометчиво очень. Я после первого увидел, что он открывается для контратаки. Ему бы стойку поменять или ближе подойти. А ведь говорил, что сильный…

– Знаешь, какую травму он получил? – продолжила она.

– В столовой судачили, что у него нога сгибаться не будет. Обидно, если так.

Директор при этих словах чуть помрачнел лицом, а моя классная руководительница покачала головой.

– Так получилось, – повторил я.

– Что насчёт второго поединка? – спросила завуч.

– А, там смешно вышло. Тот парень на меня бросился, как бык на матадора. Хотел ему коленом в челюсть заехать, но он болевую точку не прикрыл. Ему я ничего не сломал?

– Обошлось без травм, – ответила женщина. – У тебя хорошая физическая форма и успехи. Денис Иванович хвалил. Странно, что ты в седьмой группе оказался.

– Не знал, что надо было первым прибежать, когда нас из автобуса высадили, – честно признался я. – Никто ничего не объяснил. Смотрю – бегут все, я за ними. Так получилось.

Я снова добавил вины в голос.

– Хочешь перейти в первую группу?

– Не, мне нельзя. Да и в седьмой хорошо. Мы с Денисом Ивановичем занимаемся много.

Директор что-то тихо сказал завучу.

– Вернёмся к началу, – кивнула она. – Никита, ты понимаешь, что недопустимо наносить травмы ученикам?

– Так получилось…

– Никита, прекрати, – остановила она меня. – Говори прямо.

– Я всегда сдерживаюсь, когда соперник слабее. Просто Артём сказал, что сильный и так… кхм.

– Школа РИМ всегда придерживается правил безопасного обучения, – начала она не длинную, но утомительную лекцию про безопасность, спарринги с другими учениками, недопустимость использования силы и опасных приёмов.

Мне задали ещё пару глупых вопросов, но, поняв, что толку не будет, выставили за дверь, наказав подождать. Странное это было разбирательство, как и вопросы. Так и не понял, что они хотели узнать от меня?

Денис Иванович появился только минут через двадцать. Задумчивый, но не сердитый. Мы с ним вышли на улицу и свернули в сторону учебного корпуса.

– Сошлись на несчастном случае, – сказал Денис Иванович. – Муромцев действительно поступил глупо, посчитав тебя проходным соперником. Нарвался на лаконичный ответ… Но с пинками в колено завязывай. Это опасно, даже если противник сильный, как ты любишь повторять. Удары в шею, в пах, по глазам – любым из них можно покалечить. А Артёму теперь год восстанавливаться. Может, и не поправится он до конца.

– Они же первые начали, – осторожно вставил я.

– Тут ты прав, – он кивнул. – Но там причина другая. Амбиции и страх. Боязнь потерять авторитет. Вячеслав своего противника почти задушил. Лапин чудом вывернулся. Кстати, ты на его фоне отделался лёгким испугом. Лапину выговор влепили в личное дело. И тебе бы влепили, если бы смогли умысел найти. А так как один у тебя уже есть, могли бы исключить.

Денис Иванович снова потрепал меня по голове. Любил он этот жест.

– Не переживай, сильные соперники у тебя ещё будут, – уверенно заявил он. – Такие, что сдерживаться не придётся. Поэтому, что?..

– Будем больше тренироваться и становиться сильнее, – закончил я.

– Отличный ответ! Знаешь, какое слово я не люблю? Слово «ещё». Ещё больше, ещё сильнее. Словно ты и без этого достиг вершин мастерства и осталось рукой подать до звёзд. Ещё чуть-чуть… Заметил, что этого слова в твоём лексиконе нет.

– Дедушка его тоже не любил, – согласился я. – Говорил, что лишнее оно, только для слабаков годное.

– Так и говорил? – заинтересовался он.

– Слово в слово.

– Только для слабаков годное, – повторил он немного странным тоном, затем хмыкнул. – Как насчёт внеочередной тренировки?

– За это мы всегда готовые, – я улыбнулся, снова вспомнив деда.

Глава 7

Новая учебная неделя началась с беготни. Сначала в здание администрации, чтобы подписать бланки и прочитать правила пользования клубной комнатой, затем в учебный корпус в поисках Дениса Ивановича. Нужна была его подпись, а где его найти утром я не знал. По этой причине пропустил первое занятие и не успевал на второе. И почему я должен бегать и всё решать, а не Кирилл? Утром он самоустранился, сказав, что с самого начала не собирался становиться главой клуба. Что эту должность обязательно должен занимать самый сильный. Хитрый жук, просто сбросил все организационные обязанности на меня, чтобы было больше времени бегать за девчонками.

Сделав два круга по территории школы и получив, наконец, нужные бумаги, я отправился в комнату клуба. Нужно было принять помещение, проверить, не стащили ли прошлые владельцы что-нибудь. А что там можно было унести, кроме диванов и кресел, я не представлял. Разве что подгадить можно, устроив погром или беспорядок. Но это мелочно, даже для слабых духом, не говоря уже про элиту, к коей себя причисляли ученики первой группы.

Ещё на лестнице, поднимаясь на второй этаж, я услышал громкие голоса и ругань. Как оказалось, трое парней окружили Карину у двери в клубную комнату. Один громко ругался, держась за нос. Из-под его ладони обильно бежала кровь, стекая по подбородку на спортивный костюм. Парни даже не заметили, когда я проскочил мимо них, встав так, чтобы загородить девушку. Парней я точно видел среди учеников первой группы. Может, они из тех, кто занял комнату по соседству?

– Ну, чего шумите? – спросил я, обведя их хмурым взглядом.

– Да она нос мне сломала, истеричка бешеная, – прогундосил черноволосый парень, скорее всего, татарин. К нам в деревню пару раз приезжали гости подобной наружности. Гаврилович их терпеть не мог, всё порывался головы им отвернуть, или навалять так, чтобы дорогу забыли. Я так и не узнал, зачем они приезжали и что хотели.

– Значит, было за что, – сказал я. – А будешь ругаться, ещё и в глаз получишь.

Один из парней успел схватить татарина за плечо, остановив. Парни, кстати, крепкие, плечистые, почти как на подбор. Карина, в свою очередь, коснулась плеча, тоже намекая, чтобы я не ввязывался в драку. Выглянула из-за спины, одарив их ледяным взглядом.

Шум, наконец, привлёк внимание кого-то из учителей. Со стороны учебных классов, с другой стороны от лестницы, появился учитель в спортивном костюме. На груди карточка на шнурке, показывающая, что он не только лекции читает, но и занимается физической подготовкой с учениками.

– Почему во время уроков не в классе? – неожиданно низким голосом пробасил он. Сразу заметил разбитый нос и обилие крови, затем посмотрел на нас с Кариной, сразу узнав.

– Эта полоумная мне нос сломала, – пожаловался татарин. – Набросилась с…

Он едва сдержался, чтобы не материться. Карина, в свою очередь, немного подтянула рукав спортивной куртки, показывая плетёный цветной шнурок на запястье. К шнурку крепился серебряный кругляш размером с маленькую монетку. Я только краем глаза заметил его, не разобрав узор.

– За руку схватил, – пояснила Карина.

Довольно неожиданно для всех собравшихся учитель отвесил татарину крепкий подзатыльник, едва не сбив с ног. Быстрый и хлёсткий удар. Думаю, что я смог бы уклониться, только если ожидал нечто подобное.

– Чтобы руки не распускали, – наставительно пробасил учитель, протянув руку к парням. – Школьные билеты сюда. А вы идите на занятие. Во время урока по коридорам ходить нельзя.

Последние он добавил нам.

– Мы в клубную комнату шли, – я показал взглядом на дверь. – В учительской попросили всё проверить.

Он понятливо кивнул, забирая у трёх учеников пластиковые карточки. Жестом показал, чтобы шли за ним. Суровый дядька, с таким спорить страшно. Выглядел он лет на сорок, лицо волевое, со старыми шрамами на левой щеке. И говорит всегда в приказном тоне, даже когда вопросы задаёт.

Карина поспешила открыть дверь в клубную комнату, потянув меня за руку, чтобы не топтался в коридоре.

– А что было? – я удивлённо показал взглядом на дверь, когда мы вошли.

– За руку схватил, – сказала она и слегка поморщилась, словно сделал он это крайне неприятно для девушки. Она жестом показала, как ударила основанием ладони невидимому противнику в нос.

Неприятный удар. У меня от одного взгляда нос зачесался. Судя по обилию крови, носопырку она ему точно сломала.

– Хотят, чтобы я в их группу вернулась, – сказала Карина.

Бросила на меня лукавый взгляд, совсем чуть-чуть наклонив голову. Подошла, беря под локоть, и потянула к чайному столику у окна. Я опомниться не успел, а она уже достала из ближайшей тумбочки электрический чайник и литровую бутылку с водой. Следом на стол легла картонная коробочка с парой шоколадных пирожных.

– Мне их брат привозит, – сказала она, перекладывая пирожные на блюдца. – Знает, что я их очень люблю. Вчера вечером примчался, не предупредив. И чтобы задобрить привёз самые вкусные из всех.

Пришлось немного подождать, пока закипит вода, затем ещё немного, пока она слегка остынет, и уже тогда можно было залить в заварочный чайник. Была в этом какая-то приятная неспешность. Карина молчала, улыбаясь своим мыслям, следя за нехитрым процессом. Наполнила чашки и с удовольствием взяла одно из пирожных. Кстати, к десерту в коробочке шла пластиковая вилочка, но Карина её сразу выбросила, протянув мне почти такую же, только серебряную. Я же подумал, что неплохо они устроились в клубной комнате, с максимальным комфортом.

Шоколадное пирожное оказалось очень вкусным, как и чай. Мы почти закончили чаепитие, когда в комнату вошли Кирилл с Ярославой.

– Мы его ждём всё утро, а они филонят, – фыркнула Яра.

– Подписи собирал, поэтому не успел. А сами почему не на занятии?

– Самоподготовка, – сказал Кирилл, усаживаясь на диван. – Нам теперь можно здесь заниматься.

– А Роман?

– Он с утра все нервы вымотал, – отмахнулся Кирилл. – Можно мне тоже чаю?

– Кончился, – сказала Карина, долив в мою чашку из заварочного чайника. При этом там оставалось ещё минимум на одну чашку.

– Вы точно не были знакомы? – тихо спросил я. – Или он тебя обидеть успел?

– Это ты меня сейчас обижаешь, – отозвался Кирилл. – А я с девушками всегда тактичен.

– Нет и нет, – ответила Карина на оба вопроса. – Он ищет развлечений, оказывая внимание девушкам.

– Она хочет сказать, что не легкомысленна, как некоторые, – перевела для меня Ярослава. – Кирилл даже кому-то из третьего курса успел понравиться. У нас на этаже в общежитии шепчутся, ставки делают, когда его парни побьют.

– Папа говорит, что таких надо избегать, – кивнула Карина.

– Застыдили, – Кирилл хмыкнул. – Никита, девушки хотят общения так же сильно, как и парни. Знакомиться легко, нужно лишь быть немного смелее.

Девушки одарили его примерно одинаковыми взглядами.

– Какие планы на ближайшее время? – перевёл тему Кирилл. – До первых экзаменов остался ровно месяц. А потом предварительный турнир, где нам нужно в топ двадцать попасть, минимум, чтобы в конце года за высокие места побороться.

– Будем тренироваться…

В комнату без стука вошла завуч. Мы дружно встали.

– Карина, всё хорошо? – спросила она.

– Всё хорошо, – кивнула девушка.

– Родителям уже звонила?

– Нет, не нужно, со мной всё в порядке.

– Рябов, – завуч посмотрела на него грозно, – раз Карина теперь в вашей группе, будешь следить. Никита, тебя это тоже касается.

– Обязательно проследим, – серьёзно сказал Кирилл, совершенно не понимая, о чём идёт речь. Я давно заметил, что у него определённый талант резко переключаться на серьёзный тон.

– Смотри у меня, – она едва пальцем ему не погрозила и смягчила тон. – Карина, почему кулон не носишь?

Карина снова подтянула рукав, показывая плетёный шнурок и серебряную монетку.

– На видном месте, – добавила завуч. – Зайди ко мне вечером, после занятий.

– Хорошо.

Кирилл плюхнулся обратно на диван, когда завуч вышла из комнаты. Когда она появилась, мне показалось, что была немного рассержена, но, услышав, что всё обошлось, успокоилась.

– А что случилось-то? – не понял я, тоже садясь обратно на стул. – Это из-за тех недомерков?

– Каких? – заинтересовался Кирилл.

– В коридоре татарин один Карину за руку схватил, а она ему нос сломала. Кровищи было – тазик наполнить можно.

– Со второго курса?

– С первого, – я показал на дверь. – Соседи наши, наверное.

– Предупреждать надо, – сказал Кирилл, обращаясь к Карине. Ярослава при этом покивала. – Никита, смотри, будь аккуратнее. Есть кланы, которые секреты берегут как зеницу ока. Особые техники развития, например. Девушек, которые серебряные кулоны носят, парням касаться нельзя. Расценят, как посягательство на чужие секреты, замучаешься потом доказывать, что без умысла это было.

– А у нас и без этого положение такое, что отчислят со дня на день, – добавила Яра. – Будет лишний повод.

– Почему в школьных правилах про это ничего нет? – удивился я.

– Об этом все знают ещё со средней школы, – сказал Кирилл. – Ну, кроме тех, кто в глуши живёт.

– Касаться можно, – сказала Карина. Она как раз стояла чуть позади и положила ладонь мне на плечо. – Если разрешить.

Кирилл неодобрительно покачал головой, а Яра даже зажмурилась на секунду.

Не знал, что техники развития могут быть раскрыты через прикосновения. Учителя про это ничего не говорили. Да, при большом желании я могу «дотронуться» до искры таланта, но как из этого почерпнуть знание или понимание техник, мне непонятно. Вроде бы Карина уже прикасалась к моей руке напрямую, не через одежду... Или же нет?

Почти две недели после битвы за клубную комнату прошли тихо, без происшествий. Слава вернулся в пятницу, добрый и жизнерадостный. Ходил с фиксатором на локте, сетуя, что эту неудобную штуку нужно будет носить до самого Нового года. Показывал пару маленьких шрамов и огромный синяк, расползшийся едва ли не на всю руку. А ещё говорил, что пересекался в больнице с Муромцевым. Я ему не только обе связки колена порвал, но и мениск повредил. Ему только предстояла сложная операция и долгое восстановление. Вячеслав рассказал, что приезжал Муромцев старший, брат директора школы, ходил сердитый, пугая врачей взглядом.

За период затишья прошла официальная новость, что убийц школьников нашли, что подтверждалось анализом частичек крови, оставшихся на орудии убийства. Под эту новость разъехались мастера, что обеспечивали безопасность, включая родителей Ромы. Мы же всерьёз готовились к предстоящим школьным соревнованиям.

Забыл упомянуть интересный момент. На занятие по химии, которые раньше никого не привлекали, ходило теперь аж шесть человек, включая меня. Помимо Ярославы, занятия посещали девушки из пятой группы, Карина и, к большому нашему удивлению, Юля из первой группы. Только в отличие от остальных, Юля показывала, что ходит на занятия исключительно ради Яры. Они за последнее время неплохо сдружились, много общаясь, и даже в столовой часто обедали вместе. И так вышло, что потихоньку, бочком, но присоединилась к нашей группе, сначала в столовой, а потом уже и в клубной комнате. Характер у неё, правда, был колючий, но меня это не раздражало, поэтому я не возражал, чтобы она приходила.

Когда до декабря осталось десять дней, ударили морозы, а снега навалило уже по пояс. Ребята рассказывали, что за территорией школы сугробы такие, что без снегоступов или лыж не пройти. Говорили, что давно таких затяжных снегопадов не было, лет десять, а то и больше. Обсуждая аномалии погоды, мы собрались в клубной комнате, пили чай с ватрушками из столовой. Когда Яра пошутила, что скоро учеников будут привлекать к уборке снега на территории, в комнату влетел Рома.

– Я тебя когда-нибудь пришибу, если будешь так бегать, – пообещала Юля. Она как раз прошла к чайному столику, и, если бы Рома вовремя не остановился, он бы в неё врезался.

– Списки вывесили, – выпалил он. – Турнирные. Кто на соревнования поедет. В этом году в Корее они пройдут, в Сеуле. Помните, я вам говорил, что Артём Муромцев туда должен был ехать, а Никита ему все планы порушил.

Эту новость мы слышали ещё в начале ноября. Парней и девушек с третьего курса отбирали для участия в ежегодном международном турнире. Событие престижное, за которым пристально следили. А в этом году состав участников расширили. Ходили слухи, что специально так сделали, из-за талантливого племянника директора.

– Не томи, – сказал Кирилл, когда Рома выдержал драматическую паузу. – Андрей поедет вместо Артёма?

– В группу школы РИМ от первого курса включили Никиту, – воодушевлённо сказал Рома, словно это ему предстояло ехать.

– У вас же взыскание? – не поняла Юля, удивлённо посмотрев на меня. – А это автоматическое отстранение от знаковых мероприятий и турниров. Тем более вместо Артёма ехать…

Чтобы разобраться, нужно было идти в административное здание, но у нас шла самоподготовка, которую мы прогуливали в клубной комнате. Нужно было ждать два часа, но всё решилось даже быстрее. За пять минут до звонка к нам заглянула Марина Ильинична, наш классный руководитель, и Денис Иванович. Прогнали остальных, чтобы побеседовать со мной с глазу на глаз.

– Никита, ты слышал о международном турнире для одарённых? – спросила Марина Ильинична. – Который пройдёт в Сеуле.

– Слышал, краем уха.

– Прошлый турнир проходил в Италии и собрал шестьдесят пять стран. В главном событии победили ученики НТА, Ханганские Тигры из Сеула. Поэтому главный турнир в этом году пройдёт в стенах их академии. И стран будет больше, так как круг участников расширился за счёт молодых дарований.

– Завоевать победу на таком турнире – очень почётно, – сказал Денис Иванович. – Россия давно не побеждала, хотя в первую десятку мы до сих пор входим.

– Я всегда за, если предстоит сразиться с сильными соперниками, – кивнул я. – Когда едем?

– Турнир пройдёт с четвёртого по девятое декабря, – сказала Марина Ильинична. – Школа возьмёт на себя все организационные вопросы, включая перелёт и проживание. У вас есть ровно неделя на подготовку. За это время главное – не заболеть и не получить травму. Если будут вопросы, обращайся ко мне или к Денису Ивановичу.

– Всё понятно. Только я корейского не знаю. И с другими иностранными языками беда.

– Это не самая большая проблема. Константин Глебович прекрасно говорит и на корейском, и английском, он тебе поможет.

Я не стал уточнять, кто такой Константин Глебович. Вроде бы я это имя где-то уже слышал. На этом Марина Ильинична закончила и ушла решать какие-то важные вопросы.

– Неплохой шанс выпал показать себя, – сказал Денис Иванович. – На турнире будет много сильных соперников. Вас по телевизору покажут, поэтому будем болеть за тебя всей школой. С третьего курса тоже крепкие ребята едут, но не того уровня, чтобы за первое место побороться.

– А вы разве не поедете?

– Константин Глебович с вами отправится и Анастасия Даниловна. Количество участников и их сопровождения строго ограничено. Четверо учеников и двое учителей. Иначе там будет не протолкнуться. В своей категории ты победишь, в этом я не сомневаюсь. В главном соревновании выступят все — от четырнадцати до девятнадцати лет. Но разрыв такой, что побеждают всегда исключительно старшие. К девятнадцати годам юноши и девушки уже уверенно манипулируют внутренней энергией, становятся качественно сильнее и быстрее. Я сужу по нашим спаррингам, что сил тебе хватит потягаться, но там может появиться какой-нибудь молодой монстр развития силы, который заткнёт всех за пояс.

– Будем посмотреть, – кивнул я. – Техниками пользоваться нельзя будет?

– Нет. Важна только внутренняя сила и талант. Я уже поговорил с директором. Если попадёшь в топ пять своей категории, по количеству баллов вырвешься на первое место в школьном рейтинге. Возможно, и в первую группу сразу разрешат перевестись. Всё-таки там больше сильных соперников, чем в седьмой.

* * *

День отправки на турнир выдался заполошным. Пока нас всех собрали, пока проверили билеты и документы, ушла уйма времени. Я до этого момента и не знал, что у меня есть заграничный паспорт, причём со свежей датой получения. Помимо меня летело ещё двое парней с третьего курса. Лидеры потока, лучшие по физической форме и уровню освоения внутренней силы. Парни вполне адекватные, поздоровались со мной, пожали руку, посмеялись, что не дадут меня в обиду, если что-то пойдёт не так.

Когда подали машину, восьмиместный внедорожник чёрного цвета, и мы садились в салон, я заметил внутри ещё одного пассажира. Точнее, пассажирку в чёрной дублёнке и меховой шапке. Я сразу узнал Карину. Она поманила жестом, показывая, чтобы я садился рядом. Последнюю неделю мы виделись всего пару раз. Чем-то она была постоянно занята, даже на уроки не ходила.

– Привет, – едва я забрался в салон, она ухватила меня под локоть, подтягивая, чтобы сел ближе.

Один из парней, Алексей, легко забросил в багажник три чемодана. Я смотрел: нас снабдили всем самым необходимым – начиная от запасного спортивного костюма и кроссовок, заканчивая небольшой аптечкой на случай травм или плохого самочувствия. Не было времени полностью прошерстить чемодан, мне его комендант вручил утром.

Машина тем временем зарычала двигателем, и мы покатили к выезду с территории школы.

– Девушки тоже участвуют? – спросил я у Карины.

– Нет, – она мотнула головой, говоря тихо, чтобы слышал только я. – По важному делу еду. Попутно буду за тебя болеть.

Я уловил взгляд завуча третьего года обучения, сидевшего за рулём. Это был тот самый мужчина, что вёз нас на автобусе в школу. Звали его Никольский Константин Глебович. Он был руководителем группы, спокойно говорившем на пяти языках, включая корейский и японский. Рядом с ним, на первом сидении расположилась Анастасия Даниловна, завуч первогодок. На её плечи ложились организационные вопросы, билеты на самолёт, паспорта, разрешения на въезд в Корею и прочее. Она нас уже проинструктировала, что и как делать, чтобы не потеряться. У парней хотя бы телефоны сотовые с собой были, а мне её номер пришлось наизусть запоминать.

– Надо будет поговорить, – тихо добавила Карина. – Потом, когда получится остаться вдвоём.

До аэропорта мы ехали около двух часов. Как я понял, нам предстоял ночной перелёт. Вообще, до Сеула лететь около девяти часов, поэтому проще было лететь ночью, чтобы утром быть на месте и не терять день. Так нам сказала Анастасия Даниловна. А чтобы успеть пройти регистрацию, нужно было приезжать в аэропорт за несколько часов. И мы существенно опаздывали, поэтому по огромному и шумному зданию аэропорта мы едва не бежали. Было бы время, я бы осмотрелся, а так мы молнией промчались сквозь несколько линий контроля. Затем бежали по длинному зданию, чтобы успеть на посадку, ворвавшись в самолёт в числе последних. И только когда сели в кресла, выдохнули с облегчением.

Нам повезло взять места в носовой части огромного самолёта, большие удобные кресла. Я обратил внимание, как люди тесно сидят в салоне дальше и стало неуютно. Провести девять часов, зажатым в маленьком кресле, не лучшая перспектива. Жаль, что Карина сидела дальше, вместе с Анастасией Даниловной. Можно было бы поболтать в пути. Мне же достался в попутчики Константин Глебович, а к нему с разговорами я лезть опасался.

Первый полёт на самолёте вышел волнительным. Когда огромная машина разбегается по полосе и отрывается от земли, словами это ощущение не передать. Огни аэропорта внизу, затем густое покрывало из облаков. Чем выше мы поднимались, тем светлее становилось. В какой-то момент показалось, что мы вновь увидим солнце.

Минут через тридцать подали ужин, после которого все предпочли лечь спать. В Сеул мы прилетали в полдень, и впереди ждал тяжёлый день, поэтому нам советовали хорошенько отдохнуть. Мне же не спалось. Вроде бы я проваливался в сон на короткое время, затем просыпался и снова начинал клевать носом. Пришлось даже прибегнуть к медитации, чтобы окончательно успокоиться и провалиться в глубокий сон.

Как и было обещано, в Сеул мы прибывали к часу дня. Как и в Москве, здесь было холодно и слегка пасмурно, но не было снега. Мы сначала прогулялись немного по огромному зданию международного аэропорта, затем долго проходили паспортный контроль и ещё полчаса ждали багаж. И только когда вышли из зоны прилёта, стало понятно, как много людей вокруг. Мы бы обязательно потерялись, если бы не Константин Глебович. Он уверенно вёл нас по огромному залу, огибая потоки людей. Я же вертел головой, пытаясь увидеть как можно больше всего интересного. В итоге мы вышли из здания, попадая на огромную парковку, где нас ждали.

Думал, что нас будет встречать кто-нибудь из корейских мастеров, но нас приветствовал крепкий мужчина русской наружности. Выглядел он лет на сорок пять, в деловом костюме, той же комплекции, что и Константин Глебович, только с пудовыми кулаками. Мужчина улыбнулся Анастасии Даниловне и с любопытством посмотрел на нас.

– Костя, привет! – Мужчина похлопал его по спине, горячо обнимая. – Ничуть не изменился за… сколько, восемь лет?

– Почти восемь, – кивнул Константин Глебович. – Ребята, знакомьтесь, Сергей Борисович, наш человек в Корее.

– В Южной её части, – поправил Сергей, поднимая палец. – Вон тот серый микроавтобус, занимайте места. Расскажу всё по пути. Нам ехать полтора часа, через весь Сеул. А это та самая барышня, о которой ты мне говорил?

Сергей внимательно посмотрел на Карину.

– Она, – коротко кивнул Константин Глебович, показывая нам, чтобы не топтались на месте и садились в микроавтобус.

Машину Сергей водил аккуратно, я бы даже сказал – бережно. Ловко вырулил со стоянки и помчал куда-то по широкой не сильно загруженной дороге.

– Как обстановка? – уточнил Константин Глебович. – Все уже собрались?

– Обстановка – нервная, – хохотнул Сергей. – Вы в числе последних приехали. Два дня всё вокруг шумит. Сок Хоголь приехал, ходит по территории школы, как павлин. Как титул Чхо-ин получил, так зазнался.

– Открытие турнира завтра?

– Да, шествие по стадиону, затем открытые семинары и демонстрации на целый день. Основное действо начнётся послезавтра. Я вас уже зарегистрировал. Карточки в бардачке.

Я слушал разговор с интересом, почти ничего не понимая. Парни тоже старались меньше глазеть в окна и больше слушать. Анастасия Даниловна передала нам пластиковые карточки на шнурках. Для парней – одинаковые, с фотографией и надписью на английском «участник». У Карины карточка была точно такая же, как и у преподавателей.

Когда речь зашла про организацию мероприятия, я отвлёкся на многоэтажки, мимо которых мы мчались. Где-то далеко впереди возвышалась огромная башня-небоскрёб, одним своим видом внушая трепет. Высоких домов в Сеуле было много, только не все они выглядели красивыми.

Ехать нам пришлось долго, больше часа. И посмотреть было на что. Особенно понравился район города, плотно застроенный небоскрёбами. Не представляю, как в таком месте можно нормально жить, когда окна твоего дома выходят на фасад противоположного здания. Да и помрёшь от старости, пока поднимешься или спустишься с такого высокого здания. Полчаса в лифте, каждый раз, когда приспичит выйти.

Сергей вёз нас в восточную часть Сеула, в район, где располагался олимпийский парк и самый большой институт спорта в Корее. Любопытно, что тренировались там исключительно обычные люди. Одарённых до большого спорта не допускали. Были энтузиасты, пытавшиеся организовать для них спортивные игры, но ничем хорошим это не заканчивалось.

Как сказал Сергей, из-за резкого наплыва одарённых, мест в ближайших гостиницах не осталось, поэтому пришлось останавливаться в нескольких кварталах от академии. Микроавтобус пару раз свернул, легко маневрируя по узким улочкам, и остановился возле пятиэтажного здания.

– Это, друзья мои, – Сергей повернулся в салон, посмотрев на нас, – Банги-дон. Кухонный шкаф и главный спальный район Сонпха. Гастрономический рай для многих и кое-что ещё, для знатоков. Жизнь здесь бурлит круглосуточно…

– Сергей, – осадил его Константин Глебович. – Без подробностей.

– А почему «кухонный шкаф», – заинтересовался я.

– Это, парень, метафора о том, как устроена здесь жизнь, – наставительно сказал Сергей. – Потому что здесь припрятано всё самое вкусное. И оно всё под рукой. Гостиница отличная, кстати. Не смотрите, что маленькая, зато уютная.

Мы дружно высыпали из микроавтобуса, оглядывая тесный дворик перед зданием. Внутри нас уже ждали. Управляющий, невысокий кореец, приветствовал Сергея, пожал руку Константину Глебовичу. Повёл он нас на третий этаж, в тесный коридор. Необычно, когда квартиры идут в шахматном порядке, слева и справа от прохода. К тому же нам навстречу попался огромный японец, весом под сто пятьдесят килограмм. Он не был откровенно толстым, но проще было его перепрыгнуть, чем обойти. Японцу даже пришлось потесниться, прижавшись к одной из дверей, чтобы пропустить нас. И не будь в нашей компании женщин, возможно, нам пришлось бы пропускать его. Хотя лицо у него было добродушным, насколько я заметил.

Комнаты нам выделили двухместные, крошечные, но с личной душевой и санузлом. Меня поселили с Константином Глебовичем, так как я всё ещё был несовершеннолетним. Парням в нашей группе уже исполнилось восемнадцать, в отличие от нас с Кариной.

Десять минут, чтобы оставить вещи, получить ключи, и мы снова двинулись в путь. Тем же путём вернулись на дорогу, затем помчались вдоль высокой кирпичной стены олимпийского парка.

Конечной точкой нашего маршрута стала Ханганская Спортивная Академия, ученики которой носили прозвище «тигры». Как говорил Сергей, это было связано с культурными особенностями и традициями. Тигров в Корее любили и почитали, часто изображая даже сам полуостров в виде зубастого хищника, вставшего на задние лапы. Сама же Ханганская академия расположилась недалеко от реки, давшей ей своё название. На территории кампуса располагалось всё необходимое: от бассейна и стадиона до библиотеки и двух огромных спортивных корпусов. В отличие от школы РИМ, занимающей огромное пространство, здесь всё разместилось компактно. Вечером и погулять негде было, ни парка, ни зоны отдыха. Несколько лавочек и короткую аллейку можно в расчёт не брать.

Учитывая тесноту академии, сегодня на её территории было просто не протолкнуться. Машину пришлось оставить за воротами и идти пешком. И так как день был в самом разгаре, иностранные гости спешили прогуляться по академии, посмотреть, как здесь живут и учатся молодые тигры. От разнообразия расцветок спортивных костюмов рябило в глазах. Константин Глебович говорил, что большая часть участников турнира будет представлена юношами восемнадцати лет, но все, кого я видел, выглядели немного старше. Были здесь и чернокожие парни, и китайцы, и арабы.

На проходной нам выдали карточки участников, предупредив, что через час состоится какое-то важное собрание в главном административном здании.

– Открытие турнира начнётся завтра в первой половине дня и закончится вечером, – сказал Константин Глебович, проверяя, чтобы никто не забыл карточки на шнурках. – Сегодня же можете прогуляться по территории, полюбопытствовать, как здесь проходит учебный процесс. Принимающая сторона постаралась и посмотреть будет на что. Ни в чём не ограничиваю, кроме двух правил: драк не затевать и за территорию академии не выходить. Столовую можно посетить в любое время, но, чтобы в семь часов были здесь, у проходной. Сергей отвезёт нас обратно.

– А экскурсия по городу будет? – спросил Алексей.

– К концу турнира, если вылетите. Анастасия Даниловна, присмотрите за ними сегодня.

– Конечно, – она кивнула, положив ладонь на плечо Карине.

Карина, в свою очередь, смешно подвигала бровями, глядя на меня. Сбегать тихонько, чтобы взрослые не заметили – опыт у меня имелся. Когда все прошли немного вперёд, я задержался, словно разглядываю вывески у входа. Поймал под руку Карину, и мы дружно дали дёру в противоположную сторону, вдоль проходной к стадиону. Когда Анастасия Даниловна обернулась, нас уже и след простыл. Так как студентов вокруг было много, затеряться в толпе вообще не составило труда. Сложнее всего оказалось найти тихий уголок, чтобы поговорить. В итоге выбор пал на здание библиотеки.

– Холодно здесь, – пожаловалась Карина, ниже опуская вязаную шапочку. – Солнышко светит, но не греет.

Мы вошли в здание и двинулись в сторону небольших читальных залов, окнами выходящих на двор и учебные корпуса академии. Как оказалось, не только мы решили, что здесь можно укрыться от шума, так как большая часть залов была занята. Выбрав небольшой закуток с книжными полками, заполненными журналами, мы устроились на диванчике, пусть и с меньшим комфортом, чем в соседних, просторных читальных залах.

– Что случилось? – спросил я. У Карины всю дорогу на микроавтобусе был задумчивый вид, словно поездка ей не нравится. Ей даже Анастасия Даниловна что-то тихо говорила на ухо, успокаивая.

Девушка вздохнула, стянула шапку, не обращая внимание на то, что причёска немного испортилась.

– Если я кое о чём попрошу, ты мне поможешь?

– Помогу, – кивнул я, не совсем понимая её волнение и неуверенность. – Лучше всего у меня получается драться, а ещё рыбу ловить и в лесу жить. Если кто-то обижает, скажи, я ему… или им, по шее дам.

– Сбежать хочу, – призналась она, опустив взгляд.

– Сегодня? В город?

– Вообще. От всех.

– Очень странная просьба. Зачем?

Она потянулась, чтобы взять меня за руку. Ладонь у неё была прохладной, а прикосновение нежным.

– Это всё из-за особенности, – сказала она. – Не принадлежащей нашей семье, но хранящейся у нас. Ничего не чувствуешь?

– Нет, – честно признался я.

Она снова вздохнула. Плечи у неё задрожали, а из глаз побежали слёзы. Не помню, чтобы видел её грустной, не говоря уже о слезах, поэтому удивился. А ещё растерялся. Честное слово, не понимал, почему так происходит и что нужно сделать. Хорошо, что опомнился быстро. Подсел ближе, крепко обнял, прижав её голову к своей груди. Так часто Зинаида Павловна делала, когда я плакал.

– Если хочешь сбежать, то сбежим, – ободряюще сказал я. – Попросим Кирилла, угоним машину и… в деревню нашу уже не получится, но у меня знакомые были в посёлке лесорубов. Можно к ним. Там такая глухомань, что в жизни никто не найдёт.

Карина мотнула головой, то ли не соглашаясь с планом, то ли не веря, что её не найдут. Потребовалось минут пятнадцать, чтобы она успокоилась и пришла в себя. Извела целую упаковку носовых платочков.

– Поздно будет уже, – сказала она, усилием воли беря себя в руки и запрещая себе плакать. – Продали меня.

– Кто? – не понял я.

– Все, – Карина как-то меланхолично пожала плечиками. – Взрослые. Какому-то корейцу богатому или сильному, не знаю точно.

– Анастасия Даниловна? – уточнил я, почему-то показывая в сторону маленького окошка. Карина кивнула. – А родители. Брат, который постоянно приезжает? Так, я понял, только не плачь снова.

Я всё ещё не до конца понимал, что происходит, но зато стало ясно, зачем она с нами поехала. В голове никак не укладывались её слова «продали».

– Из-за секрета, который храните, но он не ваш? – уточнил я, на что она снова кивнула. – А избавиться от него? Нет секрета, нет смысла тебя продавать.

– Не получится.

– Надо подумать… Время у нас есть? Не знаешь? Понятно. Денег у нас нет, документы в гостинице, как и обратные билеты. Они у Анастасии Даниловны с собой?

– Она их в тумбочку убирала, – сказала Карина. – Только десять дней ещё.

– Это не проблема. Спрятаться можно хоть на месяц, были бы деньги. Знать бы ещё, есть там обратный билет на твоё имя. Ты не смотрела?

Карина снова мотнула головой.

– Эх, исключат меня окончательно и бесповоротно, – проворчал я. – Но не очень-то и хотелось… У тебя в Москве остался кто-нибудь, кому можно доверять?

– Только брат.

– Для начала нужно добраться до гостиницы, проверить обратные билеты, найти деньги и документы.

– Документы наверняка в сумочке у Анастасии Даниловны. Вряд ли она оставила их в гостинице. Там же воруют.

– А телефон? – вспомнил я.

– В тумбочке оставила, в комнате.

– Если брату позвонишь и попросишь приехать за тобой? А мы на это время где-нибудь спрячемся.

– Можно, – она ненадолго задумалась. – Но документы всё равно нужны.

– Других идей у меня нет. Ну что, бежим в гостиницу? Ищем деньги, билеты и звоним твоему брату? Ещё нужны вещи, если в городе прятаться придётся.

Карина поджала губы, задумалась на несколько секунд, затем кивнула. Я пока не мог взять в толк, как можно продать девушку, при этом собственноручно отвезти её покупателю на другой конец света. Дедушка говорил, что мир одарённых – жесток, но не до такой же степени.

Сбежать из академии оказалось проще простого. На проходной, где было полно народу, на нас даже внимания не обратили. Дальше пришлось идти пешком вдоль дороги, затем мимо олимпийского парка, пока мы не дошли до узких улочек, где располагалась гостиница. Карина всю дорогу держала меня за руку, словно боялась потеряться. Иногда оглядывалась, проверяя, не идёт ли кто-нибудь за нами.

Только в гостинице, когда мы вошли в номер для девушек, вздохнули с облегчением. Карина сразу побежала к тумбочке, где оставила телефон. Я же нашёл обратные билеты на шесть человек, включая Карину. От сердца немного отлегло. Выходит, учителя рассчитывали, что мы вернёмся все вместе. Не исключали, что сделка может сорваться?

– Не берёт трубку, – Карина посмотрела на меня с какой-то детской обидой во взгляде.

– Подождём. Надо ещё вещи собрать в один чемодан. Самое необходимое и вещи…

Я замолчал на полуслове, посмотрел на девушку и приложил палец к губам. Со стороны коридора потянуло кровожадной аурой. Такой, что у меня мурашки побежали по рукам и спине. Даже дыхание перехватило. Внутренняя сила человека с той стороны серьёзно превосходила уровень, с которым я мог бы потягаться, используя все доступные умения. С ним только дедушка мог бы справиться.

В два шага я оказался рядом с Кариной, загораживая её от двери. Обладатель пугающей силы остановился как раз напротив нашего номера. Электронный замок жалобно хрустнул, затем ручка медленно опустилась. Пришла мысль, что гость специально давит силой, чтобы запугать нас и взять без боя. Быстро оглянувшись, я бросил взгляд на окно с занавесками. Высоковато, чтобы прыгать вместе с Кариной. К тому же внизу, насколько я помнил, бетонная площадка стоянки.

Наконец, дверь открылась и на пороге встал кто-то огромный, не меньше двух метров роста и широкими плечами. На голове вязаная шапочка с прорезью для глаз. Напрямую, а не через дверь, он ощущался ещё более пугающим. Но я всё же решил не сдаваться без боя, собираясь открыть первые врата.

Незваный гость немного пригнулся, чтобы пройти в дверь. Бросил на нас странный взгляд. При этом давящая сила отступила, давая собраться с мыслями. Карина выдохнула, опускаясь на пол, так как ноги не держали. Ещё бы, тут у крепких мастеров поджилки будут трястись. Гость тем временем поднял руку, стягивая вязаную шапочку с головы.

– Гаврилович?! – удивился я, узнав учителя.

Бросившись вперёд, я крепко обнял его.

– Никита? – пробасил он, положив ладонь мне на макушку. – Ты здесь откуда?

– На турнир приехали, – признался я. – А сейчас решили сбежать. Гаврилович, я был в деревне, а там всё разрушено. Все дома в щепки и… а потом приехали какие-то мутные типы с бензином…

– Знаю. Застали врасплох, когда нас не было дома. Дед твой их встретил, приласкав от всей души. Ушёл, как и хотел, в бою, а не от старости. Будь сильным, Никита.

Я отпустил Учителя, посмотрел снизу вверх. Гаврилович был выше меня и шире в плечах – настоящий гигант.

– У нас неприятности, – вспомнил я. – Мы от школы поехали на турнир. Сказали, что очень престижный. Только сегодня я узнаю, что учителя Карину продали кому-то. Поэтому мы решили сбежать, только не знаем, как нам обратно в Россию вернутся.

– Я в курсе, что девочку продали, – он кивнул. – За деньги большие, обещания и техники секретные. При этом купили дважды. Заплатили, чтобы я её выкрал и новому покупателю доставил в целости и сохранности.

– Гаврилович? – я удивлённо посмотрел на неё.

– Я вижу, что ты вперёд меня успел, – он улыбнулся. – Не стану же я отнимать добычу у ученика. Если только она сама не захочет уйти.

Мы одновременно посмотрели на Карину.

– С Никитой останусь, – сказала девушка, внимательно слушающая нас.

– Поможешь нам сбежать? – спросил я.

– Не получится у вас, – он покачал головой. – Нет нужного опыта. Поймают и накажут.

– И что нам тогда делать?

– Если спасти её хочешь, поступай, как мы тебя учили. Не зря же директор тебя хвалил. Вот у меня бы не получилось, грубоват я, а ты справишься. Не беги от проблем, дай им бой.

Он серьёзно посмотрел на меня, затем скосил взгляд на дверь в коридор.

– Им скажете, что я вас похитил, – тихо пробасил он.

– Постой, а остальные учителя? – быстро спросил я.

– Все целы и невредимы. Зинаида Павловна ещё краше стала, а директор ворчит, тебя постоянно вспоминая.

Я, наконец, почувствовал ещё одну ауру силы, остановившуюся рядом с гостиницей. Постояв так несколько секунд, её обладатель вломился в здание. Гаврилович же вышел в коридор, натягивая шапочку на голову. И вновь от него потянуло силой, наводящей страх на слабых одарённых. Думаю, что обычные люди просто сознание будут терять от подобного.

– Хомяк! – послышался угрожающий голос Константина Глебовича.

– Я же ещё в прошлый раз просил, не называть меня так, – до дрожи низкий голос Гавриловича.

Они двинулись друг к другу, затем вошли сквозь дверь в один из номеров с противоположной стороны коридора и вышли на улицу через окно. Я хотел было выглянуть в коридор, но лоб в лоб столкнулся с Анастасией Даниловной.

– В порядке? – спросила она.

– Вроде бы, – сказал я.

– Будьте здесь и никуда не выходите, – очень серьёзно произнесла она.

Потянув за ручку, она прикрыла дверь и, наверняка, поспешила следом за мужчинами, выяснявшими отношение на улице. С той стороны что-то бухнуло. Я представил себе, как Константин Глебович всем телом влетает в припаркованную машину, сминая её под собой. В их противостоянии с Гавриловичем я поставлю на учителя, без сомнений. Но и Константин Глебович очень непрост.

Пройдя по комнате к Карине, я помог ей пересесть с пола на кровать. Ноги у неё всё ещё дрожали.

– Мой школьный учитель физкультуры, – тихо сказал я, показывая взглядом на дверь. – Неожиданно его здесь видеть.

– Анастасия Даниловна говорила, что за мной может охотиться Тёмный союз, – сказала Карина.

– Если только они себя имеют в виду, торговцы живым товаром, – посуровел я.

Мы прислушались, но звуков со стороны улицы слышно не было. Либо взрослые решили выяснять отношения подальше отсюда, либо Гаврилович просто отступил. Может, опасался, как бы подкрепление к противнику не подошло. В нескольких километрах отсюда ведь несколько сотен иностранных учеников с учителями. Целая армия, если подумать.

– Тогда переходим к плану «Б», – сказал я. – Раз сбежать не получилось, сделаем так, чтобы тебя продавать не имело смысла. Вытащим то, что внутри тебя прячется. Меня Афанасий Георгиевич учил, как это делать. Только это запретная техника, о которой никому рассказывать нельзя, под страхом смерти. Чтобы проще было, ты скажи, что искать нужно?

Я чуть было не сказал, что нехорошо выйдет, если я её искру таланта испорчу. Афанасий Георгиевич говорил, что жить с этим можно, но будет неприятно. Тело будет помнить, что сила была, оставив после себя зияющую дыру. Это как жить без ноги или руки, которых уже нет, а они продолжают болеть.

Карина задумалась, неуверенно пожевала губами.

– У меня внутренняя сила токсичная, – сказала она. – Разъедает всё, к чему прикасается. Папа говорит, что раньше так убивали. Подсылали девушку к жертве. После совместной ночи жертва мучительно умирала. Не сразу, через несколько дней.

– Неплохо, – удивился я.

– Да что бы ты понимал! – она рассердилась. – Когда ни к кому не прикоснуться и постоянно контролировать силу внутри – это… это…

– Прости, был неправ. Не сердись. Просто, что-то уникальное всегда вызывает живой интерес.

– Когда я тебя увидела, сразу поняла, что эта сила не подействует, – тихо сказала она. – Стало любопытно и страшно одновременно. И она на тебя действительно не действует, почему-то.

– Слушай, а зачем тебя купить хотят? – не понял я. – Если это опасно.

Карина снова смутилась, замолчав на целую минуту.

– Говорят, что это может разрушить барьер, сдерживающий внутреннюю силу…

– Я не специалист, но звучит глупо, – сказал я, протягивая к ней ладонь. – Не буду я эту силу поглощать. Вырвем её с корнем, и всё. Только…

– Стану обычным человеком, – кивнула она. – Я знаю. Лучше так, чем…

Щёки у неё запылали. Видать, способ передачи или поглощения этой энергии был самым примитивным. У меня от этой мысли тоже кровь к голове прильнула, отчего уши запылали.

Видя, что она сомневается, я протянул руку, беря её ладонь.

– Сосредоточься на этой силе, – сказал я. – Чтобы я почувствовал.

Где-то внутри девушки действительно была странная искорка, обжигающая, но манящая, спрятанная за плотным барьером. Так опрометчиво вытаскивать её я пока не собирался. Хотел посмотреть со стороны, хотя бы почувствовать, что это такое.

Карина долго сомневалась. Я уже подумал, что так и не решится. А время утекало, так как с минуты на минуту должны были вернуться учителя и дать по шее.

Сидя с закрытыми глазами, я представлял себе эту искорку, ярко-белую, пульсирующую в такт биения сердца девушки. Сейчас оно стучало быстро и взволновано. Стена, отгораживающая искорку от внешнего мира, становилась всё тоньше, а давление на барьер нарастало. Волны обжигающей энергии накатывали на барьер, понемногу просачиваясь сквозь него, если такая аналогия уместна. Становилось всё жарче и жарче, по спине побежали капли пота. В какой-то момент я понял, что барьера просто не стало, а я стоял перед огромным, раскалённым солнцем, смотреть на которое было невыносимо больно…

* * *

То же самое время, крыша одного из зданий напротив старой гостиницы

Под лучами холодного солнца, на низенькой деревянной лавочке сидела красивая женщина лет тридцати пяти. Блестящие тёмные волосы, спускающиеся ниже плеч, макияж, делающий её очень соблазнительной. Когда она шла по улице, корейские мужчины обязательно оборачивались, провожая взглядами.

Рядом с женщиной на лавку опустился высокий, широкоплечий мужчина в чёрной вязаной шапочке, скатанной на макушке. Молодёжная чёрная куртка-бомбер – короткая, чтобы свободно двигаться. На огромных кулаках тонкие кожаные перчатки с обрезанными пальцами. На костяшках правого кулака едва заметные следы крови.

– Как у него дела? – спросила женщина.

– Напоминает деда в молодости, – сказал мужчина. – Видит цель, не видит препятствий. Импульсивен.

– Странно, что он здесь. Приехал на парад тщеславия?

– Точно так, – хохотнул низким голосом мужчина. – Только не приехал, а привезли. Хвастаться будут. Надуются, как самодовольные индюки, не приложившие ни грамма усилий.

– А что девочка? – спросила женщина.

– Посмотрим, – многозначительно произнёс мужчина.

– Что значит «посмотрим»? – она требовательно взглянула на спутника.

– Никита решил ей помочь. Дадим ему шанс.

– То есть? – не поняла она. – Забирать её ты не собираешься? Директор же ясно сказал, с корейцем не связываться. А завтра он уже будет водить вокруг неё хоровод и приплясывать от нетерпения.

– Дадим ему шанс, – повторил мужчина, скрипнув перчаткой. – Не зря же директор восхищался талантом Никиты. Уверен я, что он успел поделиться с ним всеми секретами. Нам только не говорит, чтобы не переживали.

Мужчина и женщина посмотрели, как по дороге мчатся машины полиции, как сворачивают во двор гостиницы, где уже толпились постояльцы и просто зеваки.

– Так хочется его потискать, – вздохнула женщина, обнимая себя руками, а её щёки немного порозовели. – А что девочка?

Последнее она произнесла холодно, с явными ревнивыми нотками в голосе.

– Ядовита, как твои лимоны, – едва заметно свёл брови мужчина. – Особенно, когда сердится или дрожит от страха.

– Не лимоны, а лономии, – фыркнула женщина, имея в виду крайне ядовитых гусениц, яд которых убивал в течение суток. Внутренности жертвы просто истекали кровью. – Теперь я ещё больше волнуюсь.

Оба мастера прекрасно понимали корейца, получившего недавно огромную силу. Обуздать её непросто, даже имея природный талант. И для достижения цели, чтобы стать ещё сильнее, годились любые средства, даже смертельно опасные.

Наниматель, плативший паре немалые деньги, хотел лишить девочку этой силы. Чтобы подгадить са́мому крупному и богатому, оттого зазнавшемуся клану России. Справиться с этой задачей мог только один человек, почти десять лет занимавший должность директора сельской школы, в которой учился один-единственный ученик.

Глава 8

Открыв глаза, я не сразу сообразил, что случилось и где нахожусь. Подняв руку, коснулся мокрой тряпочки, лежащей на лбу. В поле зрения появилось взволнованное лицо Карины. Она убрала почти высохший платок, чтобы положить новый.

– Что случилось? – спросил я, усаживаясь на кровати. Судя по сломанному замку на двери, я всё ещё находился в комнате девушек.

– Ты внезапно потерял сознание, – осторожно сказала Карина. – Начал гореть, как при лихорадке.

– А где?..

– Константин Глебович полчаса назад уехал за ребятами. Должен скоро вернуться.

В комнату зашла Анастасия Даниловна с белой коробочкой в руках, скорее всего, аптечкой. Увидела меня, сидевшего на кровати, немного оживилась.

– Как себя чувствуешь? – спросил она. Подошла, коснулась тыльной стороной ладони лба. Я почувствовал лёгкое прикосновение её внутренней силы. Скорее всего, оценивала моё состояние.

– Нормально. Ничего не помню только.

– Может, из-за перелёта, – предположила она. – Вы же ничего не кушали сегодня, только завтрак в самолёте. Я схожу, закажу обед с доставкой. Никуда не уходите.

Оставив аптечку, она вышла в коридор. Карина снова оказалась рядом, садясь на кровать.

– Ругалась, говорила «убила, убила», – тихо сказала девушка, передразнив Анастасию Даниловну. – Она знает о моей особенности. Но я им сказала, что это не из-за меня.

Я вспомнил обжигающую искру, пытавшуюся меня сожрать. Даже поёжился. Но, вроде бы, всё сделал правильно: подавил, рассёк и… последнее не помню. Должен был вырвать с корнем. Переоценил силы?

– Мне показалось, она обрадовалась, что ты пострадал, – тихо сказала Карина, когда я взял её за руку. – Видел, как быстро выскочила в коридор? Надеются, что моя сила тебя убьёт. Парням на пять метров не разрешает подходить, а тут наедине оставила.

Девушка посмотрела серьёзно, но со стороны это выглядело смешно, отчего я не смог сдержать улыбку. Что касается её проблемы, то у меня напрочь пропала чувствительность. Я едва ощущал собственную силу. И напрягаться не хотелось, так как накрыла усталость.

– Сама не пострадала?

Карина пространно пожала плечами.

– Обычно чувствую себя как огромная бочка с водой, которую распирает, отчего через щели содержимое просачивается. Приходится постоянно сдерживаться, контролировать силу. А сейчас лёгкость необычная, даже дышится по-другому.

Она снова перешла на шёпот, наклоняясь к уху.

– Сказала, что нас похитили, но мы их обманули, будто здесь наши паспорта.

Я понятливо кивнул. Карина неохотно отпустила мою руку, быстро пересаживаясь на вторую койку. Как раз вовремя, так как вернулась Анастасия Даниловна, не одна, а в компании Константина Глебовича. Выглядел завуч третьего курса неважно. Под левым глазом у него наливался неприятный синяк, а бровь была рассечена и заклеена стягивающим пластырем.

Пришлось врать, что нас похитили и хотели вывезти обратно в Россию. Лица похитителя мы не видели, так как он всё время в маске был. Вроде всё обошлось, но страху натерпелись.

Остаток вечера я провёл в одиночестве, за раздумьями, в неспешной медитации. Уверен, что я всё сделал правильно, как учил Афанасий Георгиевич, поэтому не понимал, почему потерял сознание. Может, это защитная реакция на перегрузку нервной системы? И ведь посоветоваться не с кем. Одно меня сегодня успокоило, что с учителями всё в порядке. Увидел Гавриловича и на душе легко стало. Жаль, что не было времени расспросить, кто напал на деревню и что они хотели.

Утром следующего дня мы вновь отправились в академию Ханганских тигров. Нужно было присутствовать на церемонии открытия и пройти по стадиону вместе с другими участниками предстоящего турнира. Ну и утрясти организационные вопросы. Как оказалось, меня зарегистрировали для участия сразу в двух категориях: для юношей шестнадцати лет и в «абсолютку», где не учитывался ни возраст, ни вес участников. Самым престижным достижением была победа именно в этой группе. По этой причине бойцы всегда выкладывались на полную. Случалось, что выбывали сразу и проигравший, и победитель, получивший травму. Об этом нам рассказывал Константин Глебович. Он сегодня вплотную занимался нами, в то время как Анастасия Даниловна куда-то пропала вместе с Кариной. И сбежать не получилось, чтобы проверить, как у неё дела, после моего вмешательства.

Во время открытия турнира нам удалось посмотреть со стороны на самого сильного человека Кореи. Это был невысокий мужчина, лет пятидесяти и самой обычной наружности. Константин Глебович говорил, что он шагнул на самую вершину развития силы, получив титул «Сверхчеловека» или Чхо-ин, если употреблять корейский термин. В России обладатель подобной силы тоже был, но о нём Константин Глебович рассказывать не спешил. Говорил, что, если повезёт, то мы с ним встретимся. Как по мне, это было странно, потому как, если такой человек есть, то зачем ему скрываться? Кореец, например, ничуть не комплексовал, выступал перед журналистами и наверняка хвастался. Вид у него был высокомерный. Но в том, что он сильный, никаких сомнений не возникало.

Если бы не отсутствие Карины, я бы сказал, что открытие турнира мне понравилось. Как само шествие, так и показательные выступление корейских мастеров. Лично мне было любопытно посмотреть на такое количество крепких ребят, как и на их учителей. Тот японец, с которым мы столкнулись в гостинице, был как раз из числа приглашённых. Вместе с ним из Японии приехало аж восемь парней. Мы с ними столкнулись почти нос к носу во время шествия по стадиону.

В первый день мы успели сделать много всего: пройти взвешивание и жеребьёвку, получить номера участников и ознакомиться с правилами проведения турнира. А ещё мы купили по два сувенира за счёт Константина Глебовича. Я выбрал брелоки в виде тигра и маленького человека в сером кимоно. Они мне с первого взгляда понравились. Потом можно было посетить и опробовать арены, коих поставили восемь штук. И буквально весь день к нам подходили другие участники, чтобы поздороваться, спросить, откуда мы приехали, и обязательно сфотографироваться вместе на телефон. Несмотря на предстоящие поединки и соперничество, атмосфера вокруг царила дружественная. Это мотивировало завтра показать всё, на что способен, особенно когда знакомишься с действительно сильными ребятами. Жаль, что у меня с иностранными языками всё неважно.

Анастасия Даниловна в компании Карины появилась, только поздно вечером, когда мы собрались ехать в гостиницу. Выглядели они хмурыми и взъерошенными. Я так и не понял, удачно всё прошло или нет. Карина ни учителям, ни парням в глаза не смотрела, юркнула быстро в микроавтобус, на отдельное сиденье в передней части. А вот Анастасия Даниловна ещё минут пять разговаривала с Константином Глебовичем, после чего настроение испортилось уже у обоих взрослых. За всю обратную дорогу до гостиницы они не проронили ни слова.

Когда мы добрались до гостиницы, я улучил момент и задержался рядом с микроавтобусом, чтобы взять под руку Карину. Она попыталась высвободить руку, но в последний момент передумала.

– Как всё прошло? – тихо спросил я, стараясь не давить на девушку. – Хочешь, сегодня ночью сбежим? Я весь день над планом думал и кое-какие мысли есть. Можно машину угнать...

– Нет, не нужно, – она качнула головой. – Всё хорошо, я ему не понравилась. Этому корейцу. Он громко ругался на английском и просто ушёл. Сказал, что сделки не будет.

– Так это отличные новости, – обрадовался я и снова перешёл на шёпот. – Почему тогда такая смурная?

Она опустила взгляд, поёжилась и перехватила второй рукой мой локоть, сжав его. Мы молча поднялись на наш этаж и дошли до их комнаты, на двери которой успели поменять электронный замок.

– Всё хорошо, – шепнула мне Карина. – Правда. Просто… заставили раздеться…

Она смутилась, отпустила мою руку и юркнула в номер. Я же остался стоять у двери, сбитый с толку. И не стоило мне представлять эту картину, так как накатила злость. Я на секунду с силой стиснул зубы и кулаки, но быстро взял себя в руки. Что-то мне категорически резко переставала нравиться элитная школа, в которую меня отправил дед. И если бы не обещание ему, сбежал бы. Зацепившись за эту мысль, что обещания нужно выполнять, я отправился спать.

Утро первого дня турнира началось с беготни. Мы едва успели добраться до академии и позавтракать, когда стартовали отборочные поединки. Начиналось всё с раннего утра, так как участников приехало более четырёхсот человек, а бои проходили по олимпийской системе, сразу на выбывание. Как я понял из жеребьёвки, сегодня мне предстояло выступить дважды, если не вылечу в первом же круге. Ещё два боя пройдут завтра и из всей толпы учеников младших курсов останется четвёрка сильнейших. Финальные бои пройдут на четвёртый день, когда стартует абсолютный зачёт. Отсюда вытекала главная проблема, Константин Глебович говорил, что это слишком большая нагрузка – провести сразу четыре боя в один день, так как не останется времени для отдыха, но отговаривать от участия не стал. Он почему-то не ждал, что я смогу пройти дальше первого круга. Возможно потому, что парни в восемнадцать лет гораздо сильнее, чем первокурсники. К тому же были тут и такие, кому недавно исполнилось девятнадцать. На них и делали ставку, говоря о возможных победителях.

Мой первый поединок прошёл в одиннадцать часов против японца. Соперник – худощавый парень, не показавший вообще ничего особенного. Он попытался достать меня серией ударов руками в голову, демонстрируя что-то из классического карате, несуразное и не очень пригодное к серьёзному бою. Я поймал его на атаке и нанёс всего один удар в корпус, после чего продолжить бой он уже не смог.

Второй бой пришлось долго ждать, почти до трёх часов дня. За это время я успел прогуляться по территории академии и посмотреть на выступление старших учеников. Вот они уже дрались серьёзно, до разбитых в кровь лиц и сломанных носов. Одному несчастному парню из Южной Америки сломали челюсть ударом локтя. Хотя организаторы и призывали всех участников проявлять максимум осторожности, без травм не обходилось.

Возвращаясь к моему второму поединку, то он был таким же скучным, как и первый. Долговязый чернокожий парень, выглядящий старше своих лет, пытался затянуть меня в борьбу, но получил кулаком в ухо и выбыл из турнира. Как-то разочаровывающе прошёл первый день, но Анастасия Даниловна и Карина, сопровождавшие меня целый день, говорили, что я молодец и отлично выступил. А вот мои старшие товарищи вылетели уже во втором круге. При этом Алексей получил травму и его госпитализировали. Вроде ничего страшного, но нужно было провести в больнице пару дней.

Вечером первого дня мы с Петей, вторым старшекурсником из нашей группы, расположились в крошечной закусочной недалеко от гостиницы, чтобы поесть очень вкусный рамён. Это он меня пригласил, сказав, что я такого ещё никогда не пробовал. Он ел что-то очень острое, отчего у него даже слёзы на глазах наворачивались. Мне же острое не советовал, чтобы не нарушать режим питания, заказав лапшу в соевом бульоне и рисовые роллы с рыбой. Всё оказалось необычным и очень вкусным.

– Лёше не повезло, – рассказывал Пётр. – Нарвался сразу на сильнейшего корейца. Минуты не продержался.

Он потёр небольшой синяк на скуле.

– Константин Глебович ещё не возвращался? – спросил я.

– Должен был уже… Ещё эти больницы. Я брату Алексея звонил, узнал, что мама его должна приехать завтра днём. А у тебя как?

– Два боя, два слабых соперника. У нас в седьмой группе посильнее будут ребята. Вячеслав бы их обоих вынес вперёд ногами.

– В шестнадцать сила только появляется, откуда силачам взяться, – он хмыкнул, ловко намотал на палочки острую лапшу и принялся с аппетитом жевать.

Всё-таки сильнейшие парни из нашей школы, обидно, что так быстро вылетели.

– В абсолютном будешь участвовать? – спросил я.

– Не, – он мотнул головой. – Смысла нет. Там такие звери, что мы отдыхаем. Два года назад наши парни до четвёртого места поднялись вроде бы. Как говорит мой наставник – торопятся корейцы. Спешат рано силу получить, жертвуя качеством. Я к тому, что разные у нас подходы к обучению. Лет через пять я любого из них побить смогу. Серьёзно, без шуток.

Он посмотрел на дверь, затем немного нагнулся, чтобы заговорить тише.

– Говорят, на подпольных аренах в Европе и Азии парни из России первые места чаще других занимают. Есть даже чемпион непобедимый, по прозвищу медведь. Выступает редко, так как соперников сложно найти, но ни одного поражения.

– А что за подпольные арены? – удивился я. – Не слышал о таком раньше.

– Забава Тёмного союза. Там огромные деньги крутятся на ставках. И не только деньги, а всё, что имеет ценность. Бои там без правил и ограничений по техникам, поэтому…

Петя покачал головой и снова взялся за острую лапшу. Я уже жевал рис с очень вкусной рыбкой внутри, раздумывая, взять ли добавку. В это время в закусочную заглянула Карина. Увидела нас, оживилась, заходя внутрь. Подсела за столик рядом со мной.

– Заказывай, – Петя кивнул на стену, оклеенную картинками с разными блюдами, в основном с супами. – За мой счёт.

– Спасибо, но позже, – ответила она как-то странно. – Я подслушала разговор Анастасии Даниловны по телефону. Не знаю, с кем она говорила, но… сказала, что Алексей умер пару часов назад.

Над столом повисла пауза. Мы смотрели на неё удивлённо и недоверчиво одновременно. Петя бросил палочки в чашку с недоеденной лапшой и нахмурился. Он ведь говорил, что Алексей нарвался на сильнейшего корейца, но вряд ли разрыв в силе был настолько огромный, чтобы привести к подобному результату.

Плохие новости испортили вечер, поэтому засиживаться в кафе мы не стали, а Анастасия Даниловна сразу разогнала по комнатам, едва вернулись в гостиницу.

Второй день турнира ничем особым не запомнился. Оба моих поединка прошли в первой половине дня, так же невыразительно, как и предыдущие. Первый соперник из Италии, хотя и в полной мере освоил систему развития, проиграл буквально за десять секунд. Слишком нагло пошёл в атаку, за что и поплатился. Не заметил мой удар сбоку, попавший ему точно в ухо. Вторым соперником был парень из Индии, злой и дёрганый, решивший победить в обмене ударами. Не хватило ему реакции, поэтому отделался он ушибом рёбер и неплохим синяком на скуле.

Так как я единственный из нашей группы, кто не вылетел с турнира, сегодня за моими поединками следили все, за исключением Константина Глебовича. Он со вчерашнего вечера так и не появился. Наверное, встречал родственников Алексея, которые должны были прилететь сегодня после обеда. В общем, моим победам радовались вполне искренне и даже подбадривали, когда я подтвердил регистрацию в абсолютном зачёте. Петя говорил, что для меня это станет отличным опытом. В том, что завтра я займу первое место среди новичков, он не сомневался. Как и в том, что дальше первого тура в абсолютке я не пройду.

Ближе к вечеру как-то так получилось, что мы с Кариной потерялись и просто гуляли по территории академии, наблюдая за последними поединками. Возле стадиона, где установили несколько тематических шатров, нам навстречу вышла группа корейских парней. Их легко можно было узнать по символике школы на спортивных костюмах. Они единственные, кто щеголял с тиграми на спинах.

Я немного придержал Карину, загородив её на полкорпуса, когда дорогу нам преградил высокий парень. Тёмно-карие глаза, почти чёрные, как и волосы, нос аккуратный, линия бровей тонкая, такого спокойно можно назвать красавчиком.

– Что он говорит? – спросил я у Карины, плохо разбирая его речь на английском.

– Говорит, что ты сильный, для младшего ученика, – перевела она. – И ещё что-то про то, что остальные – слабые. Это он Алексея убил, выражает огорчение и сочувствие. Он коверкает слова, я плохо понимаю.

Огорчение он, возможно, испытывал, но вот сочувствия или раскаяния я не видел. Парень поморщился из-за того, что я его не понимаю, бросил что-то короткое, грубое. Оглядел нас холодно, затем обошёл, направляясь в один из шатров.

– Предложил сдаться и уезжать, чтобы избежать второго несчастного случая, – перевела Карина его последние слова. – То ли он младших не хочет убивать, то ли не делал это раньше.

– Почувствовал лёгкую кровь, – я посмотрел ему в спину.

Мы ещё немного постояли у шатров и пошли дальше, решив не придавать случайной встрече большого значения. Если повезёт, то столкнёмся с ним на турнире и посмотрим, кто сильнее. В любом случае, недооценивать его не стоило.

Вечером, когда взрослые отправили нас спать, Пётр пригласил меня на разговор. Я видел, что он с кем-то говорил по телефону и выглядел при этом хмурым. Думаю, что это было связано с погибшим другом. Карина упоминала, что они с Лёшей давно дружили.

С Петей мы прошли к лестнице, затем поднялись на верхний этаж, на площадку с хорошим видом на район. Небольшие кафешки и забегаловки зазывали припозднившихся прохожих яркими вывесками. В одну из таких как раз заходила группа японцев. Им тоже не повезло, и в турнире парни продвинулись лишь до второго круга.

– Ты хороший парень, Ник, – сказал Петя, глядя на район, – поэтому хотел предупредить. Не буду говорить, откуда знаю, это неважно, но у нас большие проблемы. Точнее, у тебя. Наша школа в этом году договорилась о чём-то с корейцами. Какой-то грандиозный обмен, сулящий то ли великую прибыль, то ли знания…

Он прошёл от окна до лестницы, посмотрел в пролёт, словно опасаясь, что нас подслушивают.

– Короче, сделка сорвалась, – подытожил он. – Вроде как по нашей вине. Константин Глебович угрюмый ходит, взглядом дыры в окружающих прожигает. И из-за этого корейцы злобу затаили. И Лёху они убили из-за этого. Все говорят, что их старший ученик перестарался, не рассчитал силу и тому подобное, но, зуб даю, он специально бил так, чтобы убить. В крайнем случае сильно покалечить.

– И что учителя? – спросил я. – Что делать будут, имею в виду?

– Похоже, что ничего. Родителей Алексея даже близко к турниру и организаторам не подпускают. Я сказать хочу, чтобы ты с соревнований снялся. Завтра в своей категории победишь, этого достаточно. Скажи, что травму получил в последнем бою, все поймут и настаивать не будут. Это уже большое достижение – первый турнир для младших выиграть. Будут знать, что в нашей школе лучшее обучение, чем у них.

Я на минуту задумался. Слова Пети имели смысл. Тот кореец, кто Карину купить хотел, вполне мог своих учеников подговорить. Против учителя никто не посмеет идти. Значит, и в бою со мной силу сдерживать не станут.

– Тебе восемнадцати нет, – сказал Петя, так поняв моё молчание. – Понимаю, хочется доказать, что лучший, но разрыв в силе слишком велик. А если они на травму или убийство рассчитывают, то оправдаться будет даже легче. Мол, ты молод, поэтому ещё не в полной мере освоил систему развития и силу не набрал.

– Дедушка учил, что нельзя отказываться от поединков. Любой вызов должен быть принят, иначе страх внутри поселится. Спасибо, что предупредил. А корейцу я завтра или послезавтра ноги переломаю. Если он специально…

– Деда слушать нужно, – он улыбнулся, покачал головой. – Но это чистое самоубийство. Загубишь ведь талант, если травму серьёзную получишь. Константин Глебович тебя не останавливает, так как ему директор за это только спасибо скажет. В общем, решай сам. Я бы на твоём месте довольствовался победой среди младших. Это гораздо больше, чем сделали мы… чем мой позорный вылет в первом круге.

Финал среди младших учеников вызвал большой интерес со стороны всех приглашённых, поэтому проводить его решили на самой крупной арене крытого стадиона. Зрителей собралось – не протолкнуться: журналисты, телевизионщики с камерами, важные гости на отдельной трибуне и просто участники. Шум стоял такой, что становилось неуютно. Возможно, ажиотаж был вызван участием в финале ученика Ханганской спортивной академии. Комментатор называл его Юным Тигром, одним из самых талантливых новичков Кореи. Меня объявляли скромнее, указав только имя, возраст и школу, откуда приехал.

Перед выходом на арену Константин Глебович напутствовал меня, положив ладонь на плечо. После встречи с Гавриловичем тёмно-фиолетовый синяк у него под глазом расплылся, став размером с чайное блюдце. Удивительно, что он смог выдержать удар в глаз от учителя. Меня бы Гаврилович обычным подзатыльником в глубокий нокаут отправил.

– Соперник не самый серьёзный, но и не простой, – говорил Константин Глебович. – Опасайся неожиданных и непредсказуемых ударов. Он может прятать силу, казаться слабее, чтобы атаковать, когда потеряешь бдительность.

– Хорошо, – я кивнул, примерно так же оценивая жилистого корейца, выходившего на арену в белом кимоно. На куртке у него был изображён тигр, готовящийся к прыжку.

Трибуны встретили наше появление на арене шумом. Я старался от этого отстраниться, настраиваясь на хороший бой. В молодом корейце чувствовалась сила. Любопытно, какую систему развития таланта он практикует?

Поединок начался осторожно, с обоюдной разведки. Кореец в прямые размены не шёл, выискивая шанс нанести верный удар. Я тоже не отставал, встречая его джебами каждый раз, когда он хотел сближаться. Это меня Гаврилович научил, бить навстречу каждый раз, когда соперник намеревается броситься вперёд. Нужно следить за плечами соперника, читая движения. Как раз на атаке я его и поймал, нанеся два прямых жалящих удара правой рукой. Можно было бы завершить связку левым боковым и отправить парня в нокаут, но я сдержался. И без этого ущерба хватило. Он быстро отошёл, опускаясь на одно колено и зажимая сломанный нос, из которого обильно текла кровь.

Я улыбнулся, вспоминая Гавриловича, наши бесчисленные тренировки. Он всегда требовал максимальной самоотдачи, и сейчас я получил бы по шее за то, что не нанёс третий удар. Вспомнил его слова о том, что противнику нельзя давать второй шанс, к нему нельзя поворачиваться спиной и уж точно нельзя недооценивать…

То же самое время, первые ряды перед ареной

Карина следила за поединком с волнением, неосознанно прижимая руки к груди. Не покидало нехорошее предчувствие, что Никита может пострадать. А учитывая, сколько гостей собралось посмотреть на финальный поединок, корейцы нисколько не сомневались в победе.

Движения по арене у соперника Никиты были резкими и быстрыми. Он за секунду сближался, старался нанести удар или два, затем стремительно разрывал дистанцию. Никита всё контролировал, вовремя защищаясь, уходя с линии атаки, просто двигаясь по кругу. Казалось, что он не поспевает за соперником. Как раз в этот самый момент парень из Кореи бросился вперёд, проложив дорогу коротким ударом слева. Неожиданно для него и для зрителей, Никита выбросил быстрый прямой удар, хлёсткий, почти неразличимый. Точнее, прошло два удара, но Карина не смогла рассмотреть их в полной мере.

Судья вышел вперёд, чтобы закрыть собой парня из Кореи, замахав руками. На арену спешили медики, чтобы оказать первую помощь, так как крови было неожиданно много.

– Нос ему сломал, – подсказала Анастасия Даниловна. – Точнее, это кореец был неосторожен, нарвавшись прямо на кулак Никиты.

Константин Глебович слегка покачал головой, не соглашаясь с коллегой. Трибуны гудели, почуяв кровь. То ли недовольно, что её мало, то ли возмущённо, что бой закончился так быстро, ведь прошло чуть больше минуты.

Карина бросила взгляд на Никиту. Он едва заметно улыбался, словно вспомнил что-то хорошее. А ещё показалось, что спали защитные чары, проявив внутреннюю силу молодого парня. Если бы Никита вышел на поединок, глядя на соперника, как сейчас, Карина бы ни секунды не сомневалась в его победе. Жаль, что это наваждение продлилось несколько мгновений. Когда корейцу помогли встать и повели к спуску с арены, лицо Никиты снова приобрело спокойное выражение, даже слегка флегматичное.

«И почему все думают, что Никита постоянно хмурится?» – промелькнула мысль у Карины.

* * *

Отпраздновать победу времени не было, так как буквально через час стартовал главный турнир, ради которого и собрались участники со всего мира. Турнир, в котором не имели значения ни вес участников, ни их возраст. Но главная особенность – возможность использовать внутреннюю силу, пусть и не в полной мере, без техник и смертоносных умений. Как говорил Константин Глебович, нужно обладать смелостью, чтобы участвовать в турнире, и решимостью, чтобы пройти его до конца. Если разрыв в силе участников окажется слишком большим, то всё может закончиться серьёзной травмой. Поэтому среди участников были только старшие ученики, кому исполнилось восемнадцать и даже девятнадцать лет.

То, что это будет серьёзным испытанием, стало понятно буквально после первого боя, открывающего турнир. На той же арене, где проходил финал у новичков, сошлись в противостоянии ученики из Кореи и Англии. Это был стремительный поединок, продлившийся секунд двадцать. Долговязый кореец, демонстрируя прекрасную скорость и реакцию, с пары ударов вынес соперника. Дважды попал в челюсть, пошатнув парня из Манчестера, и завершил бой красивым, но опасным боковым ударом в область уха. Не знаю, сломал ли он англичанину челюсть, но сотрясение мозга оставил, без сомнений.

Ещё в самом начале турнира я успел убедиться, что Ханганские Тигры настроены только на победу, не испытывая никакой жалости к противнику. Если бы разрешались коварные удары в пах, шею или тычки пальцами в глаза, то они бы ни секунды не колебались. И это стремление заметил не только я. Во взглядах некоторых участников мелькало сомнение и даже страх.

Мой поединок как раз объявили и осталось подождать, пока подготовят арену. Предыдущие бойцы залили её кровью из рассечений на лице. И это учитывая, что дрались они в мягких перчатках. Один из представителей медицинского персонала как раз закончил возиться с повязками у меня на руках и помог надеть перчатки. Делал он это сноровисто, уже второй раз за это утро. Наматывать бинты самостоятельно участникам запрещалось.

– Не передумал? – спросил Константин Глебович.

Я проследил за его взглядом. С противоположной стороны от арены к бою готовился фаворит турнира, тот самый кореец, с которым мы столкнулись накануне. Выступал он в лёгких шортах, с обнажённым торсом. Специально ведь хвастается жилистым телосложением.

– Вряд ли он будет слишком суров с тобой, – продолжил Константин Глебович. – Иначе другие будут думать, что это месть за победу в турнире новичков. Но и жалеть тебя он не станет.

– Всё отлично, я выиграю, – сказал я, пару раз сжав кулаки в перчатках.

– Хороший настрой, – он на секунду сжал моё плечо и ушёл к остальным, чтобы не мешать.

Уже стоя на арене, я столкнулся взглядом с фаворитом турнира. Смотрел он недобро, я бы даже сказал, что злобно. Такой точно щадить не станет. Дедушка говорил, что иногда достаточно одного взгляда и ты сразу понимаешь всю внутреннюю суть человека. Особенно явственно это, когда его злоба распирает изнутри.

Я глубоко вдохнул, чувствуя, как внутренняя сила расходится по телу. Сегодня она отзывалась неохотно, словно вязкий кисель. Где-то внутри, под солнечным сплетением задрожали створки первых врат. Нужна доля секунды, чтобы распахнуть их. Накатывает лёгкое, обманчивое чувство эйфории.

Команды судьи я не слышал, увидев лишь рывок корейца в мою сторону. Он тоже внутренней силы зачерпнул полные пригоршни, став быстрее. Высокий удар ногой я встречал предплечьем, не успев уклониться. В локоть отдало резкой болью, а рука загудела, словно по ней железным прутом прошлись. Я нырнул, пропуская его правый кулак над головой. А вот левым он угодил мне точно в плечо, немного не рассчитав. Завершалась связка ещё одним ударом ноги, едва не сбившим меня на землю.

Из четырёх ударов, нанесённых молниеносно, опасным был только один, угодивший мне в плечо. Этот приём я знал, точнее, разрушительную технику, вызывающую кровоизлияние в мозгу. Мне его показывал Афанасий Георгиевич, рассказывая, что достаточно щёлкнуть противника по лбу, чтобы половина крошечных сосудов в голове просто взорвалась. Нет, меня бы кореец не взял, даже если бы не промахнулся. Пока удерживаю контроль над внутренней силой, по крайней мере.

Не нужно прилагать усилия, чтобы открыть первые врата. Ты словно обретаешь крылья, тело движется быстрее и всё вокруг приобретает непривычную чёткость. Сорок секунд – столько их можно держать открытыми, без вреда для тела. Но в данном случае хватит и десятой части отведённого времени.

Сократив дистанцию широким шагом, левой рукой я нанёс ему удар в бок, заставив немного согнуться и опустить руки. Сразу следом за этим нанёс один из коварных ударов Гавриловича – локтем в скулу под глазом. Даже если соперник извернётся, пытаясь уйти от удара, то сломаешь ему нос или отправишь в глухой нокаут, попав в ухо. Кореец подобного удара не ожидал, как и прыти с моей стороны.

Захлопнув первые врата, я отскочил на шаг, стараясь как можно быстрее привести дыхание и сердцебиение в норму. Что касается фаворита турнира, то его перекосило. Точнее, его левый глаз провалился внутрь, а из носа хлынул поток крови. Если верить словам Гавриловича, то коварный удар ломал сопернику глазницу, создавая кучу осколков. Удар не смертельный, но крайне травмирующий. Я даже поёжился, видя результат.

Судья успел остановить бой и замахал руками, призывая медиков. На меня же лавиной обрушились крики с трибун. Зрители гудели, то ли радуясь зрелищу, то ли негодуя. Помощник судьи, непонятно как оказавшийся рядом, ухватил меня под локоть, уводя с арены. Даже не объявили, как победителя.

Придавать большое значение произошедшему не стали и уже через пару минут, когда убрали следы крови, на арену вызвали следующую пару участников. К нам в это время подошёл взъерошенный кореец в строгом костюме, с бейджиком на груди. Перекинувшись парой фраз с Константином Глебовичем, они ушли в сторону судейских столиков. А ещё через пятнадцать минут мы дружно покинули сначала стадион, а потом и территорию академии. За нами снова приехал Сергей Борисович, пребывавший в прекрасном расположении духа. Только из их разговора с Константином Глебовичем я понял, что меня дисквалифицировали за нарушение каких-то правил и использования опасной техники. А ещё в их разговоре проскользнула мысль, что нам нужно как можно быстрее покинуть Корею, чтобы не вляпаться в серьёзные проблемы. Анастасия Даниловна говорила, что если что-то не задалось сразу, то ничего хорошего от этой поездки лучше не ждать.

В общем, по отелю мы промчались едва ли не бегом, подгоняемые учителями. Я успел одним из первых забрать чемодан и спуститься к стоянке. Пока ждал у микроавтобуса, обратил внимание на дорогую машину, въезжающую во двор отеля. Чёрная, с тонированными стёклами и фигуркой орла на капоте. Сделав полукруг, она остановилась на противоположной стороне стоянки. Водитель выскочил, чтобы открыть дверь в салон, но не успел. Из машины вышла девушка лет семнадцати и направилась прямо ко мне. Красивая, темноволосая, в спортивном костюме Ханганской академии. Если бы не холодное выражение лица, можно было бы считать её милой.

Девушка подошла почти вплотную, скрестила руки на груди. Лишь на мгновение отвлеклась, окатив ледяным взглядом Сергея. Он сразу всё понял, решив к нам не подходить.

– Привет, – осторожно начал я, не совсем понимая, что ей от меня нужно. – Это… хелоу…

Она сказала что-то на корейском, затем на английском и поморщилась, видя непонимание с моей стороны.

– Джун-хо, – девушка показала пальцем куда-то на северо-восток. – Ты лишил его глаза. Папа говорит, что такие травмы… не восстановятся.

На русском она говорила с мягким акцентом.

– Сам напросился, – я пожал плечами, не чувствуя сожаления. – Если он твой брат, то прости.

Она фыркнула, мотнув головой.

– Бывший жених, – сказала она так, словно её ничуть не беспокоила судьба пострадавшего парня. Шагнув навстречу, девушка ткнула меня пальцем в грудь. – Холодное ци, оно должно было достаться мне. Должно было вернуться в нашу семью. Верни, по-хорошему прошу.

– Во-первых, ничего у вас не брал, – я скрестил руки на груди, решив не обращать внимания на её наглость. – Во-вторых, можешь сразу переходить к «по-плохому».

Дедушка всегда учил, что не нужно бояться и отступать, когда тебе угрожают. Следует воспринимать подобное как вызов. Тем более, я догадывался, о чём шла речь. Девушка хотела ещё что-то сказать, но со стороны отеля в нашу сторону уже шёл Константин Глебович, а от машины, на которой она приехала, к нам спешил водитель. Крепкий кореец выглядел хмурым, прижимая левую руку к чему-то, спрятанному под пиджаком. Он обратился к девушке на корейском, уважительно и требовательно одновременно. Она снова фыркнула, бросила на меня прищуренный взгляд и позволила увести себя. Водитель как-то слишком поспешно помог ей занять место в салоне, затем закрыл ней дверь, прыгнул за руль, и они умчались, развернувшись с визгом шин.

– Что было? – не понял я, глядя им вслед.

Из Кореи мы сбегали, словно боялись скорой мести. Промчались по городу до аэропорта без остановок, затем прошли паспортный контроль и на три часа застряли в зоне вылета. Могли бы провести это время с пользой, но не сложилось. Учителя не оставляли нас одних и на пять минут, поэтому не получилось поговорить с Кариной и Петей. Они меня успели и поздравить, и похвалить, и немного поругать. Говорили, что я перестарался, но всё равно поступил правильно. Петя так вообще был в шоке, что я смог победить такого сильного соперника. Говорил, что если бы корейцы не испугались, то я легко смог бы завоевать первое место. Кстати, они спрашивали, какие правила нарушил и какую технику использовал, но я, как и ребята, не знал. Открытие врат вряд ли можно было отнести непосредственно к «технике». Это лишь способ взаимодействия с внутренней силой. А вот мой соперник использовал именно разрушительную технику ударов. Думаю, что дело вовсе не в нарушении правил, а в том, кем был этот парень. Может, наследник влиятельной семьи, а может, что более вероятно, ученик того самого сверхчеловека, за которым на турнире толпой бегали журналисты и просто фанаты.

В Москву мы прилетали ближе к восьми часам вечера, ворвавшись в сильную метель. Во время посадки я до самого последнего момента не видел земли и боялся, что мы можем промахнуться мимо полосы. Это всё Карина виновата, рассказывая о том, как самолёты борются с непогодой, кружат над городом или уходят на запасные аэродромы.

И снова нас ждало столпотворение у паспортного контроля и у выдачи багажа. Такое ощущение, что люди прилетали в столицу непрерывным потоком. Даже Сеульский аэропорт на этом фоне мне показался не таким многолюдным.

Каково же было моё удивление, когда у выхода в зал прибытия нас встретил Роман Евгеньевич Никольский. Тот самый, что помог мне добраться от нашей деревни до столицы. Я был искренне рад его видеть.

– Никита, – рукопожатие у него было камнедробительным, а выражение лица всё такое же притворно безразличное. Даже усы, как у жука, идеально подкручены.

– Здравствуйте, – я едва сдержал улыбку.

Роман едва заметно кивнул Константину Глебовичу, словно знал его, но руку не подал. Вместо этого протянул конверт.

– Здесь разрешения от опекуна и попечительского совета школы, – сказал Роман. – Я заберу Никиту на пару дней, до воскресенья.

Константин Глебович внимательно прочитал письмо, затем передал его Анастасии Даниловне.

– Никита, хочешь поехать? – спросил он, посмотрев серьёзно.

– Да, конечно, – я кивнул. – Если можно.

– До воскресенья, – сказал Константин Глебович, на секунду положив мне руку на плечо. – Если что-то случится, звони в приёмную школы, я тебя встречу или приеду на машине.

– Хорошо…

Константин Глебович бросил взгляд на Романа, затем кивнул остальным, чтобы следовали за ним. Петя показал мне большой палец, улыбнувшись, а Карина осторожно помахала рукой. Хотела было подойти, но Анастасия Даниловна успела перехватить её под руку, чтобы не сбежала.

– Что-то случилось? – спросил я у Романа Евгеньевича.

– Всё нормально, – он показал в сторону выхода из здания аэропорта. – Нам сейчас на стоянку. Наверху, наконец, разобрались с документами, и нужно тебе кое-что показать. Прокатимся по городу. Ты есть хочешь?

– В самолёте покушали, но я бы от ещё одного ужина не отказался.

Снег на улице сыпал мокрый и тяжёлый, образуя неприятную кашу под ногами. И ещё холодный ветер, норовивший вырвать из рук чемодан или сорвать шапку. Вместе с Романом мы пересекли дорогу, ныряя в здание паркинга. Внутри было теплее, но всё ещё многолюдно. Знакомая машина ждала нас почти у самого выезда, серая от грязи, словно недавно пробивалась через снежное бездорожье.

– Подожди минуту, – Роман открыл машину, чтобы я смог убрать чемодан. – Надо ответить на звонок.

Достав телефон из внутреннего кармана чёрного пальто, он ушёл вглубь стоянки. Мне же показалось, что его отвлёк вовсе не звонок, а знакомый, которого он увидел у входа на второй этаж.

Я уже собрался садиться в салон, когда к машине вышел мужчина в блестящей чёрной шубе. Коренастый, с массивной шеей и крепкими кулаками. Взгляд карих глаз – цепкий, сверлящий, заставляющий неуютно ёрзать на месте. Он несколько раз приезжал к деду, называя его старым другом. И каждый раз после таких встреч у дедушки было скверное настроение несколько дней. Помню, он говорил мне, что это плохой человек и я не должен с ним связываться. При этом выглядел гость вполне обычно: славянская внешность, русые волосы, но имя необычное – Демид.

– Никита, здравствуй, – он доброжелательно улыбнулся, протягивая руку.

– Добрый вечер, – рукопожатие у Демида не просто тяжёлое, а гнетущее. Не знаю почему, но в голову приходило только это слово.

– Соболезную твоей утрате, – сказал он, добавив печали в голос. – Знал твоего деда очень долго, больше сорока лет.

Я кивнул и помрачнел, когда он затронул эту тему. Вот ведь, появился из ниоткуда и испортил хорошее настроение.

– Жизнь – она коварна, – продолжил он. – Только слабым даёт поблажки. Ты ведь поступил в школу РИМ, много узнал о ней?

– Не очень… А Вы встречаете кого-то или улетаете?

– Встречаю, – он слегка улыбнулся. – Тебя хотел увидеть. Поговорить. Многое рассказать.

Он вынул из кармана чёрную визитку с золотыми цифрами, протянул мне. На ней был только телефон и значок в виде ворона, сидевшего на ветке.

– Я собираюсь мстить за смерть моего старого друга, твоего деда, – сказал он тяжёлым голосом, отчего сразу верилось, что это не простые слова, а серьёзное обещание. – Если захочешь… принять участие, позвони.

– Вы знаете, кто это был? – у меня внутри всё на секунду сжалось, там, где начала ворочаться злость.

– Отличились многие, – спокойно сказал он. – К примеру, лично господин Дубинин, директор школы РИМ. Несколько мелких сошек, плюс пара кровожадных упырей, прячущихся за вывеской полиции. Ну и главные инициаторы из зазнавшихся семей с громкими именами.

– Директор? – переспросил я.

– Злопамятный и мелочный человечишка, – кивнул Демид. – Прячется за спинами подчинённых, хотя не обделён силой. Он до сих пор входит в группу двенадцати… Но это долгая история. Хочешь, расскажу её тебе за ужином?

Демид сделал жест в сторону выхода с парковки.

– Нет, я… я позвоню.

– Звони, – он понимающе кивнул. – Я много могу тебе рассказать. Даже о том, кто убил твоих родителей…

– Демид! – послышался резкий голос Романа. Он шёл от входа на второй этаж, буквально излучая ауру силы. Жёсткую и хлёсткую. – Не переходи черту.

Демид угрозы словно и не почувствовал. Легко улыбнулся, показал взглядом на визитку в моей руке. Повернувшись, он прошёл к выезду с парковки и растворился в снежной буре.

– Прознал-таки, – проворчал Роман, недовольно качнув головой. – У него свои осведомители в школе РИМ. Кто-то из учителей сливает ему нужную информацию. Выкинь его из головы. Поехали лучше покушаем.

Роман дождался, пока я сяду в салон, после чего занял место водителя, запуская двигатель. В снежную пелену мы выехали аккуратно, проскочили мимо шлагбаума и помчались по тёмной дороге. Несколько минут мы ехали молча, думая каждый о своём.

– А он?.. – всё же спросил я, имея в виду Демида.

– Большой человек, – сказал Роман. – Слишком большой. Поэтому чем дальше ты от него, тем лучше. Кстати, твои учителя в полном порядке. Не волнуйся, они из тех, кто может о себе позаботиться.

– Да, я видел Гавриловича, – вспомнил я. – Мы столкнулись в Корее, только времени не было поговорить. А с ними можно встретиться?

– Это не так просто, – он покачал головой. – В том смысле, что они сейчас заняты. Я оставлю им сообщение, если до воскресенья получат его, то обязательно увидитесь.

Ещё несколько минут ехали молча. Выбрались на широкую, загруженную автомобилями дорогу. Несмотря на погодные условия и позднее время, машин в столице было много.

– Он сказал, что директор школы РИМ причастен к смерти дедушки, – сказал я, глядя в окно.

– Никита, рано тебе во всё это влезать, поверь мне. Есть личности, которые хотят развязать большую и кровопролитную войну. Такие, как Дубинин, несменяемый директор школы РИМ, такие как Демид. И для их амбиций, для реализации планов, нужны люди. Те, кого они без зазрения совести будут кидать в топку этой войны. Когда-то твой дед говорил мне: «Рома, не будь поленом, умей думать головой». Эту мудрость я хочу передать тебе. Если за это дело взялся Демид, то можно не сомневаться, все причастные ответят сполна. Но помогать ему не нужно.

– Предлагаете ничего не делать? – насупился я.

– Предлагаю не быть поленом, – Роман улыбнулся, подкрутил ус. – Для начала тебе нужно определиться, чем хочешь заниматься в жизни. Задумывался об этом когда-нибудь?

– Нет, – честно признался я. – И как это связано?

– Я к тому, что если решишь идти по пути мести и войны, то твой жизненный путь будет весьма ограничен. Может, ты врачом захочешь стать.

Он почему-то рассмеялся.

– Но если решишь пойти по стопам дедушки или родителей, то с Дубининым и его прихвостнями обязательно пересечёшься, поэтому не торопись. У тебя ещё три года впереди. Два с половиной…

– Чем мои родители занимались? Дедушка рассказывал, что они помогали людям.

– Ничуть не лукавил, – сказал Роман. – Помогали людям, попавшим в сложные ситуации, возвращали украденные вещи, спасали жизни. А сильные мира сего очень не любят, когда кто-то помогает людям. Поэтому нужно иметь сильную волю, чтобы заниматься подобным делом. Твоя мама в этом плане была именно такой, никого не боялась.

– И Вы знаете, как они погибли?

– Как только окончишь школу, обещаю рассказать, – он снова подкрутил ус.

Глава 9

Поездка по Москве прошла скучно. Усилившийся снегопад скрыл почти все праздничные украшения города, создав кучу пробок в центре. На одной из улиц мы долго тащились за оранжевым грузовиком, расчищающим проезжую часть от снежных заносов. Долго стояли в пробке на огромной развязке. Двигались же мы к центру города, миновав два моста и широкую площадь, затем кружили по узким переулкам, плотно заставленным машинами. В итоге остановились во дворе перед пятиэтажным зданием старой постройки, огороженным крепкими металлическими воротами. Чтобы проехать внутрь, Роману пришлось позвонить на длинный номер, и только после этого ворота открылись.

В единственном подъезде нас встречала роскошная мраморная лестница и комната охранника. В это время он смотрел какую-то молодёжную передачу на небольшом телевизоре. Проводил нас подозрительным взглядом, но останавливать не стал, возможно, узнав Романа. Нужная квартира находилась на третьем этаже за массивной бронированной дверью. На ней даже номерка не было, как и дверного звонка.

– Проходи, – Роман открыл дверь и пригласил меня в просторную прихожую, от которой начинался коридор. – На кухню, дверь справа.

Высокие потолки, отделка под старину, требующая ремонта и почти полное отсутствие мебели. Выглядело, как будто квартиру готовят к капитальному ремонту. На кухне оставили только квадратный стол с парой табуреток и газовую плиту, даже холодильника не было. Роман прошёл по кухне, включая свет в виде лампочки под потолком. Заглянув в духовку, выудил оттуда коробку, размером чуть больше книги.

– Твоё наследство, – сказал он, положив коробку на стол. – От деда и родителей. Это всё, что осталось. Остальное распродали за долги, включая маленькую квартиру, где ты жил с мамой и папой. Что внутри – не знаю. Если потребуется что-то сжечь, можешь воспользоваться ведром. Только окошко открой, чтобы не задымить всё.

Он показал на жестяное ведро, стоявшее сбоку от газовой плиты.

– Приеду завтра часам к десяти утра. Надо бы пообедать и вернуть тебя в школу. Да, я заказал доставку еды на вечер, если проголодаешься.

Задерживаться Роман не стал. Ещё раз предупредил, что вернётся утром, и уехал. Я же не спешил вскрывать коробку, просидев на кухне не меньше получаса, просто глядя на неё. И мыслей в голове толковых нет, только одна глупость. Лишь когда привезли большой заказ еды, о котором говорил Роман, я решил заглянуть внутрь. Ничего особого, несколько фотографий родителей, тетрадка с потемневшими от времени листами и письма.

Наверное, часов до пяти утра я читал тетрадку, где рукой деда был скрупулёзно расписан процесс тренировок, по которому мы с ним занимались. Порой смешно подбирая слова, он пытался донести до читателя, как развивать и тренировать внутренние врата, когда переходить на следующий этап и на что обращать внимание, если не получается продвинуться дальше. Всё это было мне знакомо и отточено бесконечными тренировками. Скорее всего, дедушка не знал, успеет ли передать мне всё, поэтому и написал эту тетрадку. Кстати, в чём-то он был прав, так как последние две главы оказались незнакомыми. В самом начале стояла пометка, что переходить к ним нужно только тогда, когда и тело, и искра внутренней силы окончательно сформируются. Обычно происходило это годам к девятнадцати. Как раз возраст участников турнира в Корее, с которого нас выставили.

Опасность последних этапов тренировок заключалась в том, что, получая силу, ты расходовал ресурс организма. В первом этапе – восполняемый, а вот второй был просто опасен даже для опытного бойца. Понятно, почему он не рассказывал об этом. Боялся, что я начну тренироваться, не будучи готовым. Поэтому, читая тетрадку, дал деду обещание, что до восемнадцати лет даже прикасаться к этим знаниям не буду.

Письма дедушка хранил странные и тревожные. Писала, судя по всему, мама, делясь переживаниями по поводу конфликта с родом Головиных. Храбрилась, что трудности преодолеет, так как рядом любящий муж, но боялась за сына. Не знаю, если бы я такие письма получил, бросил бы всё и приехал, чтобы поддержать и защитить. Я помню маму, как неиссякаемый источник позитива, поэтому не ожидал, что письма могут быть такими. Последнее, что было в коробке – листок с адресом. Его я сжёг вместе с тетрадкой, запомнив все наставления деда.

Письма и фотографии убрал в один конверт, спрятав во внутреннем кармане куртки. Ещё два с половиной года впереди, будет время, чтобы стать сильнее и узнать, кто такие Головины, откуда у родителей долги и кто причастен к их смерти. Возможно, дедушка прятался в далёкой деревне как раз от них, возможно, именно они причастны к его убийству. Бежать мстить им сломя голову сейчас будет глупо. В голове звучали слова Гавриловича, что нет нужного опыта, поэтому поймают и накажут. Нужно готовиться и становиться не только сильнее, но и хитрее. Поэтому все ненужные мысли я из головы выкинул, решив хорошенько выспаться. Повезло, что в квартире додумались оставить старенькую кровать в одной из спален и сантехнику в ванной комнате. Приняв душ и посвятив медитации полчаса, я уснул, но спал тревожно, несколько раз просыпаясь. Снилась какая-то ерунда, Гаврилович, рыбалка и наша школа, наполненная солнечным светом.

Роман застал меня утром за тренировкой. В одной из свободных комнат я выполнял комплекс упражнений на укрепление мышечного каркаса. Заканчивал с отжиманиями, когда он вошёл.

– Доброго утра, – произнёс я, вставая.

– Одиннадцать часов уже, – он коротко улыбнулся. – Как настроение?

– Всё отлично.

В его взгляде мелькнуло недоверие, но быстро пропало.

– Я узнавал, твои учителя сейчас за пределами Москвы и до воскресенья не приедут. У нас ещё целый день в запасе, поэтому могу прокатить тебя по городу. Что бы хотел посмотреть? Правда, погода – дрянь, снегопад с самого утра.

– Я бы на Кремль посмотрел и Красную площадь. Мы с мамой гуляли там как раз перед Новым годом.

– Можно, – Роман одобрительно покивал. – Пообедаем по пути.

Погода в Москве портилась с самого утра, поднялся ветер, превращая обычный снегопад в яростную метель. Но это не помешало нам прогуляться по праздничной площади и даже купить сувениры. Людей, кстати, было много, несмотря на снегопад, поэтому атмосфера предстоящего праздника ощущалась в полной мере. Я всю прогулку молчал, размышляя и думая о самом разном. Роман в этом плане оказался прекрасным товарищем, ещё более молчаливым, чем я.

После прогулки я попросил Романа отвезти меня сразу в школу. Боялся, что не удержусь и сбегу, а до этого доводить не хотелось. Не нужно было тревожить старые воспоминания, от этого на душе скребли кошки. Зато стоило выехать за пределы Москвы, как снегопад сразу закончился. Только дни зимой короткие, и к воротам школы мы подъезжали уже затемно. Роману разрешили проехать прямиком до общежития, где мы с ним коротко попрощались. Он обещал быть на связи и уехал. Не знаю почему, но я так и не спросил, откуда он знает дедушку и как к нему попали тетрадка с письмами.

Войдя в нашу комнату, застал друзей в полном составе. Рома сидел за столом и что-то увлечённо писал, а Кирилл и Слава просто болтали, сразу заметив меня.

– Никита! – обрадовался Кирилл, тут же оказавшись рядом, помогая с чемоданом. – Нам сказали, что до вечера воскресенья можно не ждать. Молодец, что раньше приехал.

– Так получилось, – улыбнулся я, снимая куртку. – Как вы здесь?

– А мы здесь в шоке, – рассмеялся Кирилл, на что Слава закивал. – Следили за твоими выступлениями и… удивлялись.

– В кинотеатре показывали, – подсказал Слава. – Для преподавателей в прямом эфире, а для нас в записи. Желающих посмотреть много, поэтому сеансы каждый день идут. Завтра снова будут показывать. Ты даже не представляешь, как все возмущались, когда тебя с турнира сняли.

– В школьной газете статья вышла, – вставил Рома. – Гена, наш главред, откуда-то информацию достал, официальное заявление учредителей турнира. Дескать, за использование опасной техники было решено отстранить молодого и неопытного участника. Для его же блага.

– Всем понятно, что они лицо пытались сохранить, – сказал Кирилл. – Испугались, что первокурсник самый знаковый турнир для одарённых студентов выиграет. Даже мой наставник этот поединок смотрел и сказал, что ты просто ничего не успел использовать. Но локтем ты сопернику в глаз засадил эпично. Наставник говорит, что после такого на половину лица титановую пластину ставить придётся.

Кирилл протянул ладонь и крепко пожал мою руку.

– Поздравляю с победой, – улыбнулся он.

Слава тоже подошёл, чтобы пожать руку.

– Чем наградили? – спросил Рома. – Медаль, кубок, грамота?

– Не знаю. Мы сбежали до награждения. Константин Глебович словно боялся, что за нами родственники того парня в погоню бросятся.

– Жаль, я бы посмотрел на кислые рожи корейцев, – покачал головой Кирилл и опомнился, вспомнив что-то. – Считай, что вопрос с твоим не отчислением уже решён. Как бы сказал мой старший брат: «Вспыхнувший в умах студентов мятежный пламень столь ярок, что даже директор не осмелится бросить вызов воле большинства».

– Чего? – рома даже повернулся к нам, странно посмотрев на Кирилла. – Мятежный пламень?

– А мне нравится, – рассмеялся Слава. – Очень точно описывает происходящее вокруг. Третьекурсники выступили слабо, мягко говоря, поэтому твой успех всех порадовал. Ну, не сами поединки, а результат. Такой ажиотаж поднялся. Многие говорят, что могли бы выступить не хуже, но повезло поехать тебе, а не им. Несложно ведь локтем противника стукнуть, как ты продемонстрировал. Только забывают, что кореец по тебе тоже попал пару раз. Кстати, не пострадал?

– Пара синяков на плече. А как наша клубная комната? Пока меня не было, никто вызов нам не бросил?

– О, вам эта недальновидная затея ещё аукнется, – вставил Рома, всё ещё сидя за столом у окна.

– Слышали уже сто раз, – отмахнулся от него Кирилл. – Никита, на носу новогодний турнир, поэтому до пятнадцатого января никаких драк за комнаты не будет.

– И от этого турнира Никиту тоже отстранили, – добавил Роман. – Говорят, травмоопасен.

– Вот что ты за человек такой, вредный, – Кирилл бросил на него сердитый взгляд. – Не отстранили, а освободили, потому что Никита один турнир уже выиграл и мог там травмироваться, к примеру. А у тебя только одно на уме…

Пока они спорили, я прошёл к кровати, тайком улыбаясь. Увидел друзей и сразу на душе приятно стало. Не совсем понял, конечно, что в школе происходит, но наверняка что-то интересное.

– Расскажи, как всё прошло, – попросил Слава. – Много участников было. Точно, ты нового корейского сверхчеловека видел? Говорят, что он совсем недавно на эту ступень поднялся. Какой он?

– Видел, – кивнул я. У Славы аж взгляд загорелся от любопытства, поэтому я решил не говорить о корейце гадости. – С виду – обычный мужчина, но излучает очень жёсткую ауру силы. И журналисты вокруг него постоянно кружили.

– Правда, что тот кореец, кому ты в глаз засветил, его ученик? – спросил Кирилл.

– Если честно, то не знаю…

Болтали мы до самого отбоя. Ребята о короткой поездке слушали с большим интересом. Не обошли вниманием трагедию, случившуюся на турнире. Говорили, что директору снова досталось от попечительского совета, отчего он уже вторую неделю ходил смурной. Даже старшие преподаватели боялись попасть ему под горячую руку. Кирилл говорил, что назначили дату большого разбирательства и если всё пройдёт удачно, то наказания с него и с Яры просто снимут. На фоне того безобразия, что происходило в школе с начала учебного года – это был сущий пустяк.

В воскресенье утром выяснилось, что от школьного турнира меня действительно освободили. Мы ещё до столовой дойти не успели, как нас перехватила знакомая девушка из школьного совета. Проводила в учительскую, где меня поздравили с победой и сказали, что я должен хорошенько отдохнуть и восстановиться. В качестве награды начислили учебные баллы и предложили переехать в первый корпус общежития. Я от такой перспективы отказался сразу, сказав, что останусь с друзьями. Никто настаивать не стал, услышали мой отказ и даже обрадовались, как мне показалось.

У выхода из административного корпуса меня ждали не только парни, но и Ярослава с Кариной. Они заметили Кирилла с парнями у входа и решили подойти, полюбопытствовать, что происходит.

– Никита, привет! – Ярослава успела подойти первой. – Поздравляю с победой.

– Спасибо… – меня почему-то смутила её улыбка, отчего щёки покраснели, не хуже, чем у парней от мороза.

– Что сказали в учительской? – влез любопытный Роман, за что едва не получил подзатыльник от Кирилла.

– Ничего особенного, – опомнился я. – Предложили переехать в первый корпус общаги и баллов насыпали. Но я от переезда отказался, чтобы нам проще было заниматься всем вместе. Карина, привет.

Карина улыбнулась, тихонько приветственно помахав ладонью.

– Вы в столовую шли? – уточнила Яра, привлекая мой взгляд, встав так, чтобы загородить Карину. – Никита?

– Да, решили позавтракать и пойти в библиотеку, – сказал Кирилл. – Ещё раз посмотрим, как Никита корейцу глаз выбил. Что, с нами хотите?

– Говоришь так, словно Никита – маньяк, – сердито посмотрела на него Яра.

В общем, дружной компанией мы отправились завтракать. Я думал, что придётся отбиваться от навязчивого внимания других учеников, кто решит подойти поздороваться и поздравить с победой, но обошлось. За всё утро подошло только несколько парней из нашей группы. Остальные просто косились издалека и перешёптывались. Порой между лопаток чесалось от взглядов, но я старался внимания не обращать. Видя группу парней со второго курса, обсуждающих явно нас, Яра бросила фразу, на которую я сначала не обратил внимания. Показав взглядом на них, она сказала, что те просто завидуют.

В выходной день утром в библиотеке редко кого-то можно встретить, поэтому мест в кинозале хватило для всех. Как я понял, посмотреть запись с турнира пришли те, кто накануне не смог пробиться на показ. В основном это были парни с первого курса из третьей и четвёртой группы. Шумные ребята, бурно обсуждающие поражение старшекурсников.

Запись турнира длилась почти два часа. Показали красочное открытие, шествие учеников из разных стран, среди которых мы почти ничем не выделялись. Было крайне необычно смотреть на себя со стороны. Я тогда думал о проблемах Карины, поэтому по спортивному стадиону шёл смурной, сердито зыркая по сторонам. В отличие от меня, парни с третьего курса улыбались, махали рукой зрителям. Затем шли первые поединки у младших учеников. По большей части почти все красивые и показательные, но встречались и скучные, даже невыразительные. К примеру, все мои поединки выглядели со стороны именно такими. Да, соперники мне достались слабые, но со стороны это было ещё более заметно. И именно мои поединки вызывали негодование у парней, сидевших на первом ряду и смотревших запись вместе с нами. Не понимаю, почему вчера об этом Кирилл и Слава говорили с воодушевлением.

Во второй части показывали поединки старших учеников. Мне почти все понравились, кроме тех, где выступал фаворит турнира, тот самый кореец, с кем мы столкнулись в абсолютке. Отталкивало не то, что преимущество в силе выглядело слишком подавляющим, а то, что он этим упивался. Ему нравилось быть сильным на фоне слабых соперников.

Ближе к концу просмотра показывали поединки в абсолютном зачёте. И начиналось всё именно с моего боя. Кореец со стороны смотрелся ещё более самодовольным, чем я помнил, но при этом двигался и удары наносил решительно. Я даже неосознанно плечо потёр, куда пришёлся его последний удар. Вот и мой выпад локтем. Короткий рубящий удар в самый подходящий для этого момент. Быстрый, даже на замедленном повторе.

Так как турнир всё ещё продолжался, то запись обрывалась на самом интересном месте. Финал планировали на понедельник и, если бы мы так поспешно не сбежали, то посмотрели бы его с трибун.

Парни, сидевшие на первых рядах, засобирались, бурно обсуждая увиденное.

– Ну почему он, а не я? – возмущался один из них, разрубая воздух ударом локтя. – Турнир для новичков выиграть…

Не обращая на нас внимания, они вышли, столкнувшись в дверях с новой группой учащихся, пришедших посмотреть на запись турнира.

– Ещё раз посмотрим? – спросил Кирилл, видя, что я не спешу вставать.

– Действительно, со стороны это выглядит не так зрелищно. Нет, пойдём, всё что хотел, я увидел.

На фоне почти всех поединков, что посмотрели, мои бои не выглядели интересными. Не знаю, как их правильно описать, но казалось, что мне достались слабые соперники, кроме корейца, лишившегося глаза. Сначала меня это расстроило, но потом в голове появилась любопытная мысль. Это ведь всё директор школы виноват. Хотел Карину продать корейцам из-за чего все наши беды. К тому же погиб один из сильнейших учеников с третьего курса.

Когда мы вышли на улицу, я немного задержался, чтобы поравняться с Романом.

– Рома, – я положил ему руку на плечи, отводя немного в сторону, и заговорил тише, чтобы остальные не слышали. – Скажи, на турнир в Корею от первого курса должен был поехать племянник директора?

– Ну да, – он не понял, к чему я задал этот вопрос.

– Но из-за его травмы отправили меня, так?

– Так.

– А если я тебе большой секрет раскрою, о нём в школьной газете напишут?

– Нет, – он закивал, затем замотал головой, не понимая, к чему я клонил. – Мы же друзья, а секреты никому и никогда…

– Это такой секрет, который тяжело хранить. Тем более, он не про меня.

– Ну, утечки бывают… если надо, – он понимающе кивнул.

– В общем, я узнал, что директор наш о чём-то договаривался с корейцами. С их новоиспечённым сверхчеловеком. Может, обмен техниками, или раздел влияния. И на этом фоне мне в соперники на турнире одни слабаки попадались. Смекаешь, о чём я?

– Понимаю, – он внимательно посмотрел на меня, заговорив также тихо. – Только мне голову оторвут, если я такое напишу. Вызовут в учительскую, оторвут и в окошко выкинут.

– Жаль, – я добавил в голос огорчения. – Кстати, знаешь, почему мы так быстро убегали? Потому что сделка сорвалась. Ты Константина Глебовича видел? У него бровь разбита и синяки на половину лица расползлись. Если бы не сделка эта, я бы первое место на главном турнире занял. Ладно, если слишком горячая новость, тогда писать не нужно. А то ещё все решат, что мне повезло больше, чем думали до этого.

Я похлопал его по плечу и направился к друзьям, с интересом наблюдающим, как мы секретничаем. Зачем мне школьная газета, которую почти никто не читает, если рядом есть такой человек, как Рома? Он же лопнет, если ничего никому не расскажет. Думаю, что уже сегодня по секрету проболтается друзьям из кружка любителей собирать сплетни, а уже завтра к вечеру об этом будет знать вся школа. Пусть немного, но получится поддеть репутацию директора, так я думал в это утро.

* * *

Примерно то же самое время, административное здание, учительская перед кабинетом директора

Юлия Угольникова, ученица лидирующей группы первого курса, вошла в пустую учительскую, огляделась. В выходной день в просторном помещении работала только завуч первого года обучения Анастасия Даниловна. Она что-то писала, заполняя журнал. Заметив девушку, поманила, показывая на стул, сбоку от рабочего стола.

– Доброе утро, Анастасия Даниловна, – поздоровалась Юля.

– Здравствуй, – женщина коротко кивнула. – Ты за проблемной компанией из седьмой группы следишь?

– Слежу, – ответила девушка, сдержавшись, чтобы не вздохнуть. – Они только и делают, что тренируются. И клубная комната им нужна, чтобы с самоподготовки сбегать и чай пить.

Девушка так и не поняла, что именно искала завуч. Группа, в которую входили её друзья детства: Кирилл с Ярославой, вряд ли была самой проблемной, с которой сталкивалась школа. Даже учитывая, что первую группу они знатно потеснили, едва не поломав школьную систему разделения по успеваемости. Но это всё исключительно из-за характера Кирилла, умеющего ввязываться в неприятности на ровном месте.

– Просто следи, чтобы не нарушали дисциплину, – сказала завуч. – Если что-то задумают учудить, сразу ставь меня в известность. Ты девочка умная, понимаешь, что школа сейчас под серьёзным давлением. Родители должны были тебе об этом сказать.

– Да, я говорила с мамой, – кивнула Юлия. Её отец являлся одним из крупных инвесторов школы и переживал, что текущая ситуация скажется крайне негативно на доходах в следующем году.

В коридоре послышался громкий, оттого кажущийся сердитым голос директора. Он резко открыл дверь, широким шагом заходя в учительскую.

– Это решительно невозможно! – сказал Дубинин спутнику, заходящему следом. – После всего, что произошло.

– Вы пытаетесь найти проблему там, где её нет, – спокойно сказал невысокий, полноватый кореец.

Юля не помнила, чтобы видела гостя раньше. Тем более она бы его запомнила, так как кореец был одет в дорогой костюм и излучал уверенность, присущую только очень сильным мастерам боевых искусств.

– Это Вы не видите её в упор, – не согласился Дубинин, резко остановившись и повернувшись к корейцу. – Я не буду брать на себя ответственность за ваши безрассудные действия. Вы не слышали ничего о таком явлении, как месть? А, между прочим, был… погиб наследник большой семьи. Единственный наследник.

– Все риски я беру на себя, – серьёзно сказал кореец. – В том числе репутационные.

Мужчины, наконец, заметили, что не одни в учительской. Директор Дубинин жестом пригласил гостя в кабинет. Юля подумала, что для важного разговора могли бы выбрать кабинет директора на третьем этаже, где он проводил большую часть времени, в том числе встречался с инвесторами и важными гостями школы.

– Кто это был? – спросила Юлия, проследив за мужчинами. – Не видела его раньше.

– Посол Кореи в Москве, – ответила Анастасия Даниловна. – Который: чрезвычайный и полномочный. Странно, что примчался аж в воскресенье утром. Думаю, что из-за того парня, пострадавшего на турнире. Личный ученик Сок Хоголя, в которого была вложено уйма времени и сил. А Никита… мог бы обойтись с ним помягче.

Юле показалось, что голос завуча прозвучал совершенно не рассерженно или осуждающе. Анастасия Даниловна скорее была огорчена случившимися событиями, чем поступком Никиты. Хотя в чём именно виноват Никита, Юля не понимала. Это ведь был опасный турнир, на котором молодые таланты использовали всю доступную силу. Прошлый турнир тоже не обошёлся без травм и громких скандалов, как раз по этой же самой причине.

– Следи за ними, – повторила завуч. – Если задумают хоть что-нибудь, выбивающееся из понятия «примерное поведение», сразу говори мне. Директор невероятно упрям и проще неприятности предотвратить, чем разбираться с последствиями. Старший Рябов выпил из нас почти всю кровь, и если его сына отчислят в первый же год, то боюсь даже представить, что будет. И за Никитой смотри, чтобы в драки не ввязывался.

Юля удивлённо захлопала ресничками, не понимая, как она может это проконтролировать.

– В понедельник зайди, выдам тебе карточку дисциплинарного комитета. Будешь остужать самые горячие головы.

– Это мы можем, – улыбнулась Юля.

В комитет по дисциплине из учеников школы входили исключительно третьекурсники. Карточка давала не только власть и учебные баллы, но и неслыханные поблажки в плане той самой дисциплины. В любом случае – это было крайне престижно, особенно для девушки.

* * *

Неделя после моего возвращения пролетела почти незаметно. В учебном плане, как и в тренировочном процессе ничего не поменялось, если не считать, что все готовились к предстоящим экзаменам и турниру. Преподаватели грозили отстающим ученикам, что будут их переводить в нижние группы, а успевающих, наоборот, повышать, поэтому все и готовились, рассчитывая подняться как можно выше. Даже Рома старался чуть больше, чем обычно, чтобы удержать место в седьмой группе. Я уже говорил, что талант у него был, в отличие от стремления становиться сильнее.

Стоит упомянуть о праздничных днях. Наш классный руководитель объявила, что все желающие смогут поехать домой ровно на шесть дней, чтобы встретить Новый год в кругу семьи. Последний учебный день планировали на двадцать девятое декабря. Что касается меня, то я вынашивал планы позвонить Роману Евгеньевичу, узнать, будет ли кто-нибудь из учителей в это время в Москве. Раз выпадет возможность, очень хотелось с ними встретиться.

– Как твои успехи с Денисом Ивановичем? – спросил Кирилл, когда в очередной понедельник мы готовились к первому занятию. Наш классный руководитель опаздывала, поэтому мы болтали о предстоящем турнире.

– К чему этот вопрос?

– Он в последнее время слишком довольный, – сказал Вячеслав. Он из нашей группы единственный, кто не готовился к турниру. Доктор говорил, что только к концу февраля можно будет думать о спаррингах и дополнительных тренировках. – Поэтому и группу гоняет так, что хорошо будет, если остальные на турнир хотя бы выползти смогут.

– Вроде всё как обычно, – я пожал плечами. – Он обещал подобрать мне спарринг-партнёров из числа старшекурсников. И ещё учебный материал привезти после Нового года.

– А он не торопится? – спросила Яра. – У тебя и так в два раза больше нагрузка, чем у остальных. Надорвёшься – всё потеряешь. Можно и калекой остаться, если меры не знать. Кирилл?

Яра требовательно посмотрела на него.

– Да, – отозвался тот неохотно. – Никита, приглашаем тебя к нам в гости на новогодние праздники. Чтобы тебе не оставаться одному в общаге. Погуляем и оторвёмся. Как на это смотришь?

– Я планировал с учителями встретиться на Новый год. Нет, не с нынешними. Из моей деревенской школы. Но не знаю, будут ли они свободны и смогу ли до них дозвониться…

– Так одно другому и не мешает, – сказал он. – Если договоришься с ними, я всё организую. Кстати, Слава, Роман, вы с нами?

– Занят, – быстро сказал Рома. – Уже договорился и уезжаю на все выходные дни.

– Надо посмотреть, – качнул головой Слава. – Позвоню, если что.

– Я хочу, – высказалась Карина. – Если Никита поедет, я с вами.

– Отлично! – рассмеялся Кирилл, хлопнув меня по плечу, игнорируя сердитый взгляд Ярославы. – Значит, договорились?

– Договорились, – сказал я, взглядом показывая на дверь.

В Класс как раз заходила Марина Ильинична, наш классный руководитель. Причём не одна, а в компании с девушкой. Из-за спортивного костюма школы РИМ, я темноволосую девушку не сразу узнал.

– Рассаживайтесь по местам, – строгим тоном произнесла Марина Ильинична. – Самойлова, сколько можно? Я вас с Зиминым рассажу, в конце концов.

Пришлось подождать немного, пока в классе станет тихо.

– С сегодняшнего дня в нашей группе будет учиться Кан Мин-ха, – Марина Ильинична сделала короткий жест в сторону девушки. – Крылова, поможешь ей с учебным материалом.

Свободное место в классе оставалось одно, рядом с Романом на последнем ряду, но Мин-ха прошла вдоль нашего ряда, остановившись перед Вячеславом.

– Уступи место, – попросила она, говоря с акцентом. – Пожалуйста.

Я тайком улыбнулся, так как буква «ж» в её исполнении прозвучала очень смешно. При этом взгляд у Мин-ха был очень серьёзным, едва ли не требовательным. Вячеслав вздохнул, собрал тетрадки и пересел на задний ряд к Роману. Девушка же бросила на меня холодный взгляд, ещё один на Кирилла и только потом села.

– Продолжим тему прошлого занятия, – сказала Марина Ильинична, привлекая внимание класса. – Раскол объединения одарённых в Европе на фоне кризиса Первой мировой войны. Как мы уже успели понять, подавляющая часть семей выступала против участия в военных действиях, чем вызвала закономерное недовольство Императора Николая Александровича. Впоследствии это привело к серьёзному напряжению не только внутри общества одарённых…

Два урока подряд мы слушали лекцию об одном из самых крупных расколах среди одарённых, вылившихся в кровопролитную Гражданскую войну. Не обошли вниманием Тёмный союз, который Марина Ильинична называла анархистами. На фоне внутренней войны они пытались захватить часть территории страны, чтобы основать собственное государство, но потерпели сокрушительное поражение.

И снова последнее занятие перед обедом заменили самоподготовкой. Одноклассники в нашу сторону уже косились то ли с лёгким неодобрением, то ли с завистью. В отличие от них, мы последний час проведём в удобной комнате клуба. Я как-то уже говорил, что не совсем понимаю причину зависти. У них ведь есть точно такой же шанс побороться за комнату. Если они его упускают, то винить должны исключительно себя.

Кирилл первым подал пример, подхватил сумку и направился к выходу. Я тоже отставать не стал, только уйти далеко не получилось. Прошёл всего два шага, когда Мин-ха схватила меня за руку, причём не за запястье, а за ладонь. Довольно ловко, я не успел заметить это движение, и крепко, чтобы не вырвался.

– Надо поговорить, – сказала она, не собираясь отпускать мою руку. Ладонь у неё была прохладной и очень приятной.

– Я… эмм, – я всё же попытался вырвать руку, но получилось неловко. Со стороны выглядело так, словно я помог ей подняться со стула. Попутно заработал сердитый взгляд со стороны Карины.

– Можно было догадаться, что она здесь не просто так и вы знакомы, – сказала Ярослава.

– Мы не знакомы, – быстро сказал я, не зная, как высвободить ладонь, не используя силу.

– Тебе какое до нас дело? – спросила Мин-ха, бросив красноречивый взгляд на Яру. – Ты его девушка?

– И что, если, да? – Яра едва руки в боки не упёрла.

– Нет, – одновременно с ней сказал я.

Мин-ха кивнула, услышав нужное, потеряв к Яре всякий интерес.

– Пойдём, поговорим, – продолжила она.

– Напомню, что ничего у тебя не брал, поэтому возвращать не собираюсь.

– Не собираешься или не брал? – она даже бровью не повела. – Ты хочешь обсуждать это здесь?

Всё-таки акцент у неё был смешной, хотя говорила она правильно, не коверкая слова слишком сильно.

– Пойдём, – вздохнул я. – Когда отпустишь…

Яра ухватила меня за рукав спортивной куртки и потянула вдоль ряда к выходу из класса. Кто-то из парней в классе даже тихо рассмеялся. Втроём мы вывалились в коридор, где меня ждал улыбающийся Кирилл. Показал большой палец, за что заработал удар кулачком в плечо от Яры.

– Идите, – махнул я им свободной рукой. – Поговорим, и я вас догоню.

Кирилл протянул мне ключ от кладовой и подхватил Яру под руку, чтобы не упорствовала. А ещё я догадывался, почему сердилась Карина. Скорее всего, из-за того дара, с которым я помог разобраться. Пришлось немного подождать, пока друзья дойдут до лестницы.

– Отпустишь…

Мин-ха неохотно разжала руку, отпуская мою ладонь. Пришлось идти к кладовой, где хранился учебный материал. Хорошо, что комнатой пользовались редко, даже девушки, поделившиеся с Кириллом ключиком.

Говоря о Мин-ха, нужно сказать, что она была на половину ладони выше меня, стройная, что не могла скрыть даже объёмная спортивная куртка. Тёмные волосы, карие глаза, бледная кожа. Красивая девушка, кажущаяся хрупкой. Даже то, что она смотрела на тебя сердито, словно ты у неё денег занял и не отдаёшь, совсем её не портило. Думаю, что и улыбка девушке идёт.

Войдя в кладовую, дверь на замок закрывать не стал, на всякий случай.

– Холодное ци принадлежит клану Кан, – сказала Мин-ха. – Его должны были отдать нам во время турнира.

– Я здесь причём?

– Ты его забрал. Можешь не скрывать, я легко могу это почувствовать. Между нашими семьями была договорённость, достигнуть которую… потребовалось много лет и усилий. В обмен на то, что и так было нашим, мы щедро заплатили вовсе не деньгами. Если взрослые узнают, что вы сделали, то будут в ярости.

– Напугала, – я тоже начал сердиться. – Надо бы добраться до тех, кто Карину продал, и дать им по шее. А потом добраться до тех, кто её купил.

– Необычно, что ты всё ещё жив, – проигнорировала она мои слова. – Холодное ци убивает слабых мужчин. А детей должно убивать одно прикосновение.

– Ближе к делу, – я скрестил руки на груди.

– Ты зря сердишься, – она почему-то улыбнулась, сбивая меня с настроя. Улыбка Мин-ха действительно шла.

– Если ты уверена, что эта ци у меня и знаешь, как её забрать, я отдам, – подытожил я, не желая с ней спорить. – Если это решит все проблемы, тем более.

– Понятно, что взрослым об этом не говорили, – сказала она. – И лучше будет, если это так и останется в тайне от них, если не ищите больших проблем. Тебя за это просто убьют, пряча концы в воду.

Мин-ха посмотрела на меня очень внимательно, словно пытаясь что-то понять.

– Отец думает, что это из-за возраста, – сжалилась она, решив объяснить. – Такое бывало раньше. Через два года, ту девушку снова повезут, чтобы передать нам холодное ци.

– Её зовут Карина, – сказал я прищурено.

– Но папа не знает правду, – продолжила она. – Я ему не стала говорить, что это ты во всём виноват.

На минуту в помещении повисло молчание. Она подвинула стул, села боком к столу.

– Почему? – задал я вопрос, витающий в воздухе.

– Я должна была стать наложницей старика Сок Каджу-нима, – вроде бы спокойно произнесла она, но в глазах на секунду вспыхнул холод. – На два или три года. Потом перейти к его ученику Джун-хо, как использованный трофей. Нужно объяснять, почему я признательна вам за то, что произошло?

Вздохнув, я прошёл за вторым стулом, подвинул, чтобы сесть напротив девушки.

– Ни… хрена не понимаю, – честно признался я. – Что за холодное ци, почему оно ваше и что, вообще, происходит?

Мне показалось, что Мин-ха вполне адекватная девушка, тоже попавшая не в самую простую ситуацию, поэтому стоило её выслушать и попытаться разобраться, что происходит. В подробности Мин-ха вдаваться не стала, но главное из её короткого рассказа я почерпнул. Корейский сверхчеловек посодействовал тому, чтобы древняя техника клана Кан вернулась в Корею. Для этого он должен был взять в наложницы Карину, чтобы получить холодное ци. А примерно через год в наложницы ему должна была достаться Мин-ха, чтобы помочь эту силу обуздать. Для семьи Кан это был неплохой расклад, так как Мин-ха получала частичку холодного ци, возвращая её в семью. Второй частью сделки шла свадьба девушки с учеником Сок Хоголя. По задумке глав семей – это стало бы отличным событием, породнившим семьи с давней историей. Все счастливы, хэппи энд, как говорит Гаврилович. Не радовала подобная перспектива только Мин-ха, но идти против воли родителей она не могла. Забыл добавить, что сверхчеловек серьёзно рассчитывал, что она сможет родить ему внебрачного сына. Мин-ха так и сказала: «для опытов», чтобы в будущем он смог передать силу и знания законному наследнику.

Вроде бы ситуация в голове у меня сложилась в единую картину, но вызывала странные чувства.

– Я всё понял, – высказался я после недолгого молчания. – Если это поможет, то забирай своё ци. Тем более, если через два года они снова планируют приставать с этим к Карине.

– Это не так просто, как ты думаешь, – поморщилась она. – Для начала скажи, как ты его получил? Бабушка рассказывала, что бывают мужчины, которые могут быть прекрасным сосудом для холодного ци. Могут его легко принимать и отдавать. В истории нашей семьи такой был.

– Я вообще ничего брать не собирался. Хотел эту штуку из Карины просто вырвать и выбросить. Отрезать от искры её таланта. Есть такая техника. Вроде получилось хорошо.

– То есть, вы не переспали для этого?

– Чего? – не понял я.

– Я о сексе, – спокойно пояснила она и улыбнулась, видя моё удивлённое лицо. – Понятно. Ладно, не будем торопиться. Мне надо подумать. И меньше об этом болтайте. Если об этом узнают те, кто принимал подарки от Сок Каджу-нима, то не обрадуются. Он сейчас очень зол.

– Знаю, не дурак. Буду держать рот на замке. А эта ци, она точно у меня?

Она потянулась, беря меня за запястье. Прислушалась к чему-то, затем раздражённо бросила руку.

– У тебя, – сказала девушка. – Обещай сейчас, что вернёшь.

– Слово, – я поднял ладонь.

Мин-ха снова задумалась и замолчала.

– Скоро обед, – напомнил я. – Ты в нашей столовой уже была? Знаешь, где она?

– Нет, я только утром приехала.

– Кстати, хорошо говоришь на русском.

– Мы знали, что холодное ци находится здесь, в России, поэтому пришлось учить. Мама говорит на русском даже лучше меня. В своё время она пыталась вернуть ци, но не получилось.

– Как вы его умудрились потерять? – заинтересовался я. – Любопытно.

– Не твоё дело, – отрезала Мин-ха. – Пойдём, покажешь столовую.

* * *

Кан Мин-ха, школа Рим, полдень

Мин-ха никогда не была в России, хотя много о ней читала. Знала, что зимой здесь холодно и много снега, но всё равно была удивлена. Помощник говорил, что накануне в Москве прошёл крупный снегопад, только не предупредил, что следом за ним придёт мороз. А ещё не рассказал, что до школы придётся ехать несколько часов, сначала борясь с гололёдом на трассе, а потом пробиваясь через снежные заносы. Вот и сейчас, выходя из учебного здания школы, Мин-ха неосознанно коснулась ладонями щёк, когда кожу защипало на морозе. Пришлось даже поднимать капюшон тёплой куртки, чтобы ветер не забирался за шиворот.

Здание столовой встречало учеников приятным теплом и коридором с двойным рядом узких металлических шкафчиков. Никита выбрал первый попавшийся, утрамбовав туда небольшую спортивную сумку и куртку, закрыл замок, приложив студенческий билет. Совершенно не заметил нескольких парней, пришедших немного раньше. Мин-ха же отметила недружелюбные взгляды, стараясь запомнить их лица. Она считала, что неплохо разбирается в людях, поэтому сразу поняла, что такие взгляды ничего хорошего не сулили. Если парни побоятся бросить вызов открыто, то обязательно будут делать гадости тайно. Или начнут распускать лживые слухи.

Столовая девушке понравилась. Просторное и чистое помещение, есть небольшие столики, где можно посидеть компанией в четыре человека. Что касается самого обеда, то Никита набрал еды раза в четыре больше, чем смогла бы съесть Мин-ха. Дважды ходил к стойке раздачи, чтобы взять десерт и пару стаканов с горячим компотом. Мин-ха пробовала подобный в школе, где учила русский язык, но там он был не таким насыщенным.

– Ответь честно, – спросила Мин-ха, не спеша начинать обед, – зачем ты помог той девушке?

– Карине, – напомнил Никита, ничуть не стесняясь и с аппетитом кушая. – Говорил уже, чтобы не было смысла её продавать.

– Давно её знаешь?

– Нет, незадолго до турнира познакомились.

Мин-ха кивнула, отвечая на собственные мысли. Ей сразу показалось, что Никита – хороший парень. Она не хотела называть его глупым за то, что ввязался в опасное и совершенно не касающееся его дело. Тем более что он обещал вернуть холодное ци просто так, не торговался и не требовал ничего взамен. Более всего девушку сейчас интересовало, как Никита вообще смог поглотить нечто настолько опасное. Даже у главы клана Кан это не получилось бы сделать так легко. Без помощи мамы отец не смог бы успокоить силу внутри, что привело бы к неприятной смерти дней через двадцать. Глядя на Никиту, внутри Мин-ха разгоралась искорка ревности.

Из-за переживаний, долгого перелёта и сумасшедших последних дней, кушать совершенно не хотелось, поэтому Мин-ха пришлось заставлять себя пообедать. Может, из-за отсутствия аппетита она больше смотрела по сторонам, чем в тарелку, поэтому легко замечала взгляды ещё нескольких парней, бросаемых в их сторону. Откровенно злыми они не были, скорее недружелюбными. Отсюда вставал вопрос, чем Никита успел насолить стольким ученикам. К тому же поражало его умение игнорировать подобное, наслаждаясь обедом. Отправляясь в эту школу, Мин-ха думала, что Никита здесь один из сильнейших, значит, самых уважаемых учеников. В академии Ханганских тигров никто бы просто не посмел бросать подобные взгляды в сторону её бывшего жениха.

У дверей в главный зал столовой пошло какое-то оживление. Появилось несколько парней со старших курсов, чем-то сильно рассерженных. Среди них Мин-ха заметила одногруппников Никиты, но не из числа друзей. Двое невзрачных ребят показывали пальцем как раз в сторону их столика. Последний раз Мин-ха подобное видела в младшей школе, где одноклассницы ябедничали на неё учителям.

Если бы младшие неосторожно встали на пути старшекурсников, те бы их просто расталкивали на пути, настолько сердитыми они выглядели. Мин-ха слишком увлеклась этим необычным зрелищем, к тому же наложилась усталость от долгого перелёта, поэтому она не разобралась в ситуации. Она не среагировала, когда один из старших успел подойти и резко схватить её за волосы. Но у неё получилось ухватиться за руку, чтобы он не вырвал пару клоков волос.

– Это та сука?! – накрученный до взвинченного состояния, проревел крепкий парень.

Старшекурсник легко бы поднял девушку, если бы за эту же руку его не перехватил Никита. Мин-ха лишь краем глаза успела увидеть, как он перескочил через стол.

– Отпусти, – со звенящей угрозой в голосе, произнёс Никита, отчего у Мин-ха мурашки пробежали по рукам.

Судя по всему, Никита сильно сжал запястье парня, так как хватка на волосах Мин-ха ослабела, позволив вырваться. Старший даже лицом потемнел, коротко замахнувшись свободной рукой, чтобы ударить Никиту, но оказался недостаточно быстрым. Поднырнув под замах, Никита больно ударил его по рёбрам, всё ещё не выпуская запястье. Хотел добавить ещё раз, сверху вниз, добив соперника, но в последний момент передумал. Разжал руку, позволяя старшему отползти в сторону. И это всё произошло буквально за несколько секунд, опередив гомон голосов, крики и возмущения.

– Это сучка – невеста ублюдка, убившего Лёху! – влез второй старший, но столкнулся с хмурым взглядом, обещающим серьёзные неприятности, если он вздумает вмешаться. – Будешь её защищать?!

– Буду, – ни секунды на раздумья и не толики сомнения. Никита посмотрел на третьего старшекурсника, не дав ему вставить слово. – Бывшая невеста.

К столикам, где началась потасовка, уже спешил кто-то из преподавателей, дежуривших в столовой.

– Бывшая невеста, – Мин-ха выглянула из-за спины Никиты, прикрываясь им как щитом. Удивительно, но стоя позади, она испытывала непривычное чувство безопасности. – Никита победил, теперь я невеста – его.

– Что? – Никита обернулся, посмотрел на неё сначала недоумевающим, а потом и удивлённым взглядом.

– Что? – одновременно с ним, спросил тот самый старший, схвативший Мин-ха за волосы.

– Невеста, – повторила Мин-ха, как само собой разумеющееся, при этом изо всех сил стараясь не улыбаться.

Наследнице клана Кан из Чинджу было крайне любопытно происходящее. Она приехала всего пару часов назад, а по школе уже разбегались не самые приятные слухи о ней. Догадок же, с чьей подачи это происходило, было слишком много.

Глава 10

Разбирательства о драке в столовой длились долгие четыре часа. Не знаю, что пытался выяснить начальник службы безопасности школы, но почти всё это время мы с Мин-ха провели в небольшой комнате, недалеко от учительской. А так как за нами присматривал кто-то из его помощников, даже поговорить не получилось. В итоге, когда учителя во всём разобрались, можно было снова идти в столовую на обед. Туда нас провожал хмурого вида третьекурсник с повязкой дежурного на плече. Предупредил, что будет присматривать издалека, чтобы подобного не повторилось.

Наконец, мы должны были остаться с Мин-ха без присмотра, чтобы поговорить о её неуместной шутке, но столкнулись с Кириллом и Ярой, караулившими нас как раз у входа.

– На сорок минут ведь оставили одних, – ворчала Яра, когда мы заняли место за большим столом. – А он в драку успел ввязаться. Меня всегда поражало, что бить людей ты умеешь, а думать головой – нет.

– Яра, – Кирилл неодобрительно покачал головой. – Не слушай её, Никита. Она просто переживает, поэтому язвит. Даже с Мариной Ильиничной поругаться успела. Кстати, что сказали в учительской?

– Прочли лекцию о недопустимости драк в школе, – улыбнулся я. – Того, кто драку затеял, отстранили от занятий до конца января, а нас просто пожурили.

– Ты хотя бы в курсе, из-за чего всё началось? – вставила Яра, бросив сердитый взгляд на невозмутимую Мин-ха.

– Знаю. Ситуация неприятная.

– Тогда объясни, как ты оказался в самом эпицентре этой неприятной ситуации? – тон Ярославы стал серьёзным. – Никита, ты наш друг, поэтому мы хотим помочь. А тут назревает нечто очень серьёзное, а не просто неприятное. Это можно понять, просто оглянувшись.

Да, любопытные взгляды в нашу сторону я заметил сразу, стоило только войти в столовую. Пока мы ждали результат разбирательств в административном здании, было время подумать. Ситуация действительно не самая приятная. Афанасий Георгиевич, мой учитель и директор школы в Вовках, говорил, что самое бессмысленное занятие – это пытаться убедить окружающих в собственной правоте. Если все вокруг думают, что ты виноват, бесполезно подходить к каждому и что-то доказывать, даже если это очевидные вещи. Вот и в нашем случае будет глупо объяснять каждому в этой школе, что Мин-ха не несёт ответственности за действия одной злобной твари, невестой которого она была не по собственной воле.

Во взгляде друзей я читал вопрос: зачем я во всё это ввязался и что планирую делать. Рассказывать им правду нельзя по той причине, что этот секрет принадлежит не мне, а Карине, как минимум.

– У Мин-ха большая проблема с техникой развития силы, которую я пообещал решить, – сказал я. – Поэтому она и приехала так скоро. От этого зависит её будущее, в самом прямом смысле слова. А то, что случилось на турнире, к ней не имеет никакого отношения.

– Вот-вот, – покивала Мин-ха, обедая и слушая нас. Я заметил, что ела с аппетитом, в отличие от завтрака.

– Знаешь, – вздохнула Яра, – вообще не удивилась. Кто бы другой сказал, никогда бы не поверила. Это только у тебя такой талант, в неприятности на пустом месте попадать.

– Уверен, что всё безопасно и законно? – уточнил Кирилл, сделав на последние слова ударения.

– На все сто процентов, – понятливо кивнул я.

– А что насчёт слухов? – снова вмешалась Яра. – Дескать, ты заявлял, что она твоя невеста?

– Вот-вот, – снова закивала Мин-ха и мило улыбнулась, поймав наши взгляды.

– Не говорил я такого. Мин-ха неудачно пошутила.

– А не может её беда с развитием подождать год? – спросила Яра. – Приедет, когда страсти улягутся, а старший курс выпустится. Хотя бы до лета это можно отложить?

– Хороший вопрос, – я посмотрел на гостью из Кореи.

– Родители не позволят потом приехать. Папа, наверное, только сейчас узнал, что я здесь. Или завтра утром поймёт.

– Яра, не заводись, – попытался успокоить её Кирилл. – Это не самые большие проблемы в жизни. Зато будет что вспомнить о школе.

– Я не завожусь, – девушка хотела скрестить руки на груди, но в последний момент передумала. – Просто удивляюсь вашему спокойствию, вот и всё. Юля говорила, что сможет чем-то помочь. Пойду поговорю с ней.

Захватив поднос с нетронутым обедом, Яра направилась вглубь зала. Мин-ха, успевшая закончить скромный обед раньше остальных, встала и понесла поднос к столику для грязной посуды.

– Думал, начнёт отговаривать, – сказал я Кириллу, показывая взглядом вслед Яре. – Чтобы не ввязывался в это дело.

– А ты бы послушал и отступился? – хитро спросил он.

– Нет.

– Поэтому и не отговаривает. Будет ждать, пока сам не придёшь к ней за советом, вот тогда услышишь всё, что она об этой ситуации думает. Пока же будет помогать по мере сил. Никита, ты не стесняйся, если нужна помощь, говори. Второго побега нам не простят, а в остальном можно много всего сделать или достать. Даже если ты им денег много должен.

– Нет, дело не в деньгах, – я ненадолго задумался, посмотрел в зал, на Мин-ха рядом со стойкой раздачи. – Просто меня удивляет отношение взрослых к своим детям. Некоторые готовы буквально продавать их или менять на техники развития.

– Да, неприятная практика, – кивнул Кирилл.

– Вот если Яру решат выдать замуж за какого-нибудь старика, что будешь делать? – спросил я.

– У Ярославы такой характер, что заставить её будет ой как непросто, – он хохотнул, но быстро стал серьёзным. – Это очень непростая тема. Ты знаешь, что искра таланта в девяти случаев из десяти пропадёт, если один из родителей будет обычным человеком? А если твой род передавал искру через сотни поколений предков, а наследник, к примеру, решит взять в жёны обычную девушку? Девять из десяти – это неоправданно большой риск. Случаи такие не редкость, особенно в последнее время, только взрослые, как ты выразился, считают подобное несмываемым пятном позора.

– Не знал, – удивлённо признался я. – Только я не совсем про это.

– Ты привёл пример, я тебе на него ответил, – Кирилл развёл руками. – Продают ли детей ради техник развития? Такое тоже случается. Даже на моей памяти было.

К нам вернулась Мин-ха, неся в руках ещё стакан с компотом и пару очень вкусных творожных булочек.

– А что было-то? – спросил я. Кирилл умел рассказывать очень интересные истории и мастерски разжигал любопытство.

– Если не упоминать имена и даты, то одна очень могущественная и влиятельная семья осталась без наследника. Глава семьи, ему на тот момент было около шестидесяти лет, не мог даже помыслить, что династия прервётся на нём. Как и оставлять всё двоюродным и троюродным родственникам. Другие семьи довольно быстро прознали про его желание найти молодую супругу и начали засыпать его письмами с предложением породниться. Взрослые, я почти уверен, даже не спрашивали у своих дочерей или внучек, желают ли те выйти замуж за старика. Для них важно было то, что искра его таланта сияла гораздо ярче, чем у других, а в архивах хранились серьёзные техники развития. В том случае даже деньги не играли никакой роли, так как в этом мероприятии приняли участия и весьма богатые семьи. Нужно говорить, чем всё закончилось?

– Частая история, – вставила Мин-ха, задумчиво покрутила пальцем, вспоминая что-то. – Сплошь и рядом, вроде так говорят.

– Нет, не так много, – это почему-то рассмешило и Кирилла и Мин-ха.

– Но если это будет Яра? – снова спросил я.

– Я же тебе говорил, что у неё сложный характер, – он снова улыбнулся. – Да и отец души в ней не чает. Никита, как ты любишь повторять: всё очень сложно. У этой проблемы нет простого решения. Бывает так, что от нас ничего не зависит. Если спросишь, как бы поступил сам, то я отвечу, что буду делать, как отец. То есть, не стану ничего навязывать своим детям.

– Мы лишь рыба на разделочной доске, – вставила Мин-ха. – У нас так говорят, когда от тебя ничего не зависит. Почему вы обсуждаете эту странную тему? Что-то случилось?

– Нет, всё нормально, – сказал Кирилл и поймал себя на интересной мысли. – Мин-ха, надеюсь, я могу называть тебя просто по имени.

– Вполне, – кивнула девушка.

– Не сочти за праздное любопытство. Мы говорим с Никитой о том, что родители играют огромную роль в таком вопросе, как брак их детей. Но если исключить их влияние, то, к примеру, ты бы смогла выйти замуж по любви за человека, в ком нет искры таланта?

– Исключено, – ответила она без раздумий и, по-моему, даже не поняла, почему её спрашивают об этой глупости. – Парней и девушек с талантом много. Мы же не вымирающий вид, чтобы не найти себе пару.

Она снова перевела взгляд с Кирилла на меня. Я махнул на них рукой, решив вернуться к обеду. Понятно, что Кирилл не пытается убедить меня в чём-либо, а просто объясняет. Но вспомнить хотя бы взгляд Карины, когда она рассказала мне, что её продали какому-то старику. Как выяснилось, даже не в качестве невесты, а просто наложницы. У меня от этого опять внутри начинает подниматься волна злости.

Небольшой инцидент в столовой с участием иностранной студентки вызвал огромный резонанс. Директор школы рвал и метал, наказывая и причастных, и тех, кто в этот момент просто находился рядом. Уже к концу недели стало известно, что несдержанного ученика перевели в другую школу, а его друзей отстранили от занятий на неопределённый срок. Досталось и тем, кто распространял слухи о Мин-ха. Одному парню со второго курса просто дали коленом под зад, вычеркнув из числа учеников без долгих разбирательств.

Последняя неделя до новогодних каникул прошла тихо. Мин-ха довольно легко влилась в нашу компанию, сбегая в клубную комнату с уроков самоподготовки. А ещё в нашей компании окончательно прописалась Юля. Чаще всего, заходя в комнату клуба, можно было застать её уже там. Никто и не возражал, если честно. Юля обладает необычным талантом поддерживать любую беседу и отлично умеет слушать.

Говоря о Мин-ха и холодном ци, то эта проблема не сдвинулась ни на миллиметр. За всё время до каникул мы смогли лишь дважды позаниматься вместе. Я медитировал после тренировки с Денисом Ивановичем, а она пыталась нащупать холодное ци внутри меня, держа за руки. Говорила, что нужно время и терпение.

Можно было подумать, что всё понемногу успокаивается, но каждое утро мы с Кириллом шли к женскому общежитию, чтобы встретить Яру и Мин-ха. Уже вместе отправлялись на зарядку и снова провожали их. Всё из-за недружелюбных взглядов в её сторону. Точнее, в нашу сторону. Гаврилович говорил, что «дружно» лучше всего у людей получается кого-то ненавидеть. Мне казалось, что ещё немного в таком духе и они начнут объединяться в кружки или тайные группы. Адекватные ученики тоже встречались, но старались держаться от этой ситуации в стороне.

Мне казалось, что Кирилла всё происходящее забавляло. Или же это у него такой характер, воспринимать проблемы с улыбкой на лице. Он старался держаться ближе ко мне, словно нарывался на неприятности. Ходил с таким видом, как будто запоминал всех, кто смотрел в его сторону недобро.

Самым большим огорчением перед Новым годом стал разговор с Романом Евгеньевичем по телефону. Увы, никто из моих школьных учителей не появлялся, и вряд ли в ближайшее время они смогут посетить Москву. Поэтому двадцать девятого декабря, сразу после обеда, мы решили отправиться в гости к Рябовым. Говоря «мы» имею в виду себя и Мин-ха. Карина очень хотела погулять с нами на празднике, но её за день до этого забрали родители.

Погода перед Новым годом немного успокоилась, постепенно возвращаясь в норму. Говорили, что в первой половине января температура окончательно нормализуется, но пока было холодно, особенно по ночам. Я привыкший, но вот Мин-ха жаловалась и удивлялась, как люди могут спокойно воспринимать мороз и такое обилие снега. Она рассказывала, что у них дома температура ниже нуля опускалась только по ночам, всего на пару градусов, да и то, в январе.

Ожидая родственника Кирилла, мы коротали время на небольшой стоянке, рядом с общежитием. Мы, наверное, были единственными, кто уезжал так поздно. Все, кто планировал каникулы вне школы, умчались ещё до одиннадцати часов. А ведь сегодня был последний «учебный» день. Просто руководство решило, что его можно и сократить. Да, надо упомянуть, что общение у Яры с Мин-ха с самого утра не заладилось. Вроде не ругались и не спорили, но старались держаться друг от друга подальше.

Наконец, на дороге появился большой чёрный внедорожник, даже больше того, на котором ездил Роман. Я не смог сдержать улыбку, когда он остановился напротив нас и водительская дверь открылась. Из машины вышла невысокая девушка, спрыгнув со специальной подножки, так как роста нормально выйти ей не хватило.

– Марина! – обрадовался Кирилл, пройдя навстречу и обняв девушку. – Полгода прошло, а ты всё ещё не выросла.

– Кирилл, я тебя стукну, – она рассмеялась, поманила Яру, чтобы тоже обнять. – Ярочка, привет.

– Я же просила, не называть меня так, – проворчала Ярослава.

– Моя старшая сестра, – подсказал мне Кирилл. – Марина, ты хотя бы до педалей достаёшь?

Девушка лишь отмахнулась, доброжелательно улыбнувшись нам.

– Привет! – она затрясла моей рукой. – Марина, будем знакомы. Кирилл про тебя не так уж и много рассказывал. А мог бы чаще звонить старшей сестрёнке.

Марина бросила на него короткий недовольный взгляд и снова улыбнулась.

– Приятно познакомиться, – осторожно сказал я, так как Марина всё ещё трясла моей рукой.

– После того, что ты устроил на двух турнирах, у тебя появилось много фанатов и фанаток, – рассмеялась она, неохотно отпуская. – И я, в том числе.

– А это Кан Мин-ха, наша подруга из Кореи, – представил девушку Кирилл.

– Очень приятно, – кивнула Марина.

– Рада знакомству, – скромно произнесла Мин-ха.

– Так, на улице холодно, садитесь в салон. Кирилл, а ты стой. Почему вы в таком виде?

– Холодно, – он развёл руками, имея в виду тёплые куртки с символикой школы на спинах.

У меня тёплой зимней одежды не было, поэтому я щеголял в точно такой же. Мы трое, вместе с Мин-ха, были одеты одинаково, а вот Яра выбрала тёплую серую шубку, которая ей исключительно шла.

– Всё, не топчитесь на стоянке, – поторопила Марина нас. – Никита, не хочешь вперёд сесть?

– Он не хочет, – ответила за меня Яра, подталкивая к задней двери.

– Да? – хитро заулыбалась Марина. – Жаль.

Я помог Яре подняться в салон, затем подал руку Мин-ха. Так вышло, что я оказался зажат между ними на сидении. Салон в машине оказался просторным, поэтому разместились все и даже с относительным комфортом.

– Будь с ней настороже, – тихо сказала Ярослава. – Марине палец в рот не клади, откусит.

– Обещаю, что кусаться не буду, – несмотря на рост, старшая сестра Кирилла ловко забралась в салон, удобно устраиваясь в кресле водителя. – Даже, наоборот…

В машине было тепло и едва уловимо пахло духами. Марина же оказалась неплохим водителем, уверено развернув громоздкий внедорожник на стоянке. Поправила зеркало заднего вида, чтобы встретиться со мной взглядом.

– В таком виде домой вас не пущу, – сказала она. – Для начала прокатимся по магазинам.

– Мы так и планировали, – сказал Кирилл. – К Новому Арбату сегодня проедем?

– Проедем, – уверенно сказала девушка. – Но не к парадному входу, придётся прогуляться пешочком.

Марина оказалась девушкой общительной, буквально засыпав брата вопросами про школу. Рассказывала, что, когда она здесь училась, за все три года не произошло вообще ничего необычного. У нас же столько всего случилось, что можно было только завидовать. Но больше всего она радовалась моей победе на турнире в Корее. Говорила, что они с девочками болели за меня всей группой и едва телевизор не разбили от радости, когда я фаворита вынес. Как оказалось, она училась в медицинском университете на пятом курсе. Причём в особой группе, для людей с искрой таланта, коих набралось: шесть девушек и один парень. Мне было любопытно, почему одарённые учились отдельно, но спросить об этом открыто не решился.

До торговых центров в самом сердце Москвы мы добирались долго, но стараниями Марины отлично провели время. Это был просто нескончаемый поток оптимизма в облике хрупкой девушки. И над подколками брата она заразительно смеялась.

Если посчитать прогулку по празднично украшенной улице и посиделки в кафе, то на поход по магазинам мы потратили почти пять часов. Это было увлекательно и необычно. Порой я за Кириллом просто не поспевал. Но надо отдать ему должное, всё, что он советовал мне примерить, подходило как по размеру, так и по внешнему виду. Он сразу сказал, чтобы я не заморачивался насчёт цен и оплаты, что это будет подарком на Новый год. Предлагал и Мин-ха оплатить её покупки, но она отказалась, расплачиваясь своей банковской картой. Потом они сильно удивились, узнав, что у меня не только карты нет, но и счёта в банке. Мин-ха предлагала оплатить все мои покупки, на фоне чего они с Кириллом едва не поругались. К их спору присоединилась и Марина, демонстрируя карту и лукаво говоря, что я обязательно найду способ рассчитаться с ней за подарки. В общем, было весело.

Семья Рябовых жила едва ли не в самом центре, занимая большой пятиэтажный дом с видом на огромный белый собор с золотыми куполами. Охраняемый двор, подземная стоянка для автомобилей, откуда в дом можно подняться на лифте. Мне не доводилось бывать в богатых домах, поэтому впечатлился, попав сначала в огромную гостиную на первом этаже, а потом в столовую. Дорогие ковры на полу, паркет, картины и даже лепнина, об этом я только в книгах читал.

Как рассказывал Кирилл, если не считать работников кухни, уборщиц, садовника, водителя и двух мастеров на все руки, в доме жило чуть больше дюжины человек. Родители Кирилла и младшая сестра занимали главную часть дома. Самый старший брат Кирилла с супругой и двумя детьми жили на верхних этажах, в правом крыле. Левое крыло занимала семья родной сестры главы Рябовых, состоящая из трёх человек. Что касается Марины, подвозившей нас, то она от родителей съехала ещё при поступлении в университет. Я всё это упомянул потому, что был удивлён, насколько у Кирилла большая и дружная семья. Ещё нужно учесть старания его отца, решившего собрать вообще всех родственников под крылом семьи. И Ярославу они встречали тепло, как родную дочь.

Вечером семья Рябовых в полном составе собралась в огромном обеденном зале на праздничный ужин. И если бы не Яра с Мин-ха, я бы чувствовал себя лишним на этом мероприятии. В целом же всё понравилось. Мама Кирилла оказалась женщиной гостеприимной, организовав и ужин, и наше размещение в большом доме. Что касается Рябова старшего, то это был мужчина лет пятидесяти пяти. Одного взгляда хватало, чтобы оценить искру таланта, но серьёзным практиком он не выглядел. Скорее всего, давно забросил тренировки и развитие силы, занимаясь исключительно семейным бизнесом. Мы с ним немного побеседовали после ужина. Серьёзных тем не поднимали, если не считать вопроса о том, чем я планирую заниматься после школы. Сказал, что у Кирилла уже всё решено, он наследует часть бизнеса семьи, будет его развивать и расширять. Я ответить на этот вопрос не смог. Два с половиной года ещё впереди, много времени, чтобы подумать. Его такой ответ не огорчил, даже наоборот. Он только сказал, что молодость открывает передо мной множество дверей и стоит подойти максимально ответственно к решению, в какую из них войти.

Весь следующий день мы посвятили большой прогулке по городу. Провели два часа на катке, затем катались на ледянках со снежной горки, сходили в кино и просто гуляли по центру. Без преувеличений – это были лучшие новогодние каникулы в моей жизни. Получив столько позитивных впечатлений, я, не раздумывая, согласился посетить большой праздничный вечер, устраиваемый альянсом семей, в который входили Рябовы. Кирилл рассказывал, что это ежегодная традиция, когда взрослые и дети собирались в огромном загородном поместье для празднования Нового года. Если тебе ещё не исполнилось пятнадцать, то отправляли в детскую зону, остальные же шли вместе со взрослыми, в главный зал. Для молодёжи это была неплохая возможность познакомиться со сверстниками, живущими в регионах. Взрослые же говорили о деньгах, союзах семей и бизнесе. В прошлом году Кирилл впервые посетил новогоднее собрание в зоне для взрослых и был впечатлён, о чём много рассказывал. Яра к этому относилась спокойнее, говоря, что интересным это мероприятие может быть только для парней и мужчин. Женщины, за исключением жён глав семей, проводили время за тихими беседами и присматривали за детьми.

Кирилл говорил, что новогоднее мероприятие, по его самым скромным прикидкам, посещало человек триста.

– Ты ведь уважаешь сильных людей, – говорил Кирилл, когда мы ехали на то самое праздничное собрание. – В альянсе наших семей есть настоящие монстры, входящие в двадцатку сильнейших бойцов России. А если учесть, что первая десятка вне альянсов и разборок, то это серьёзная сила.

За окном был поздний вечер, но движение плотное, не разогнаться. И вновь нам помогала Марина, вызвавшись отвезти всю компанию. Её ведь тоже пригласили, но ехать на лимузине с родителями она отказалась. Говорила, что любит водить и, когда машина под боком, чувствует себя свободной.

– Рябовы занимают высокое место? – спросил я. – И сколько всего этих альянсов?

– Отец входит в узкий круг из пяти семей, принимающих все важные решения, – сказал он. – Обходится это в копеечку, но выгода есть. Альянсов же много, никто не считал. Крупных – четыре, примерно равных по силе. Потом ещё десять небольших союзов, разбросанных по всей стране. И самый важный ресурс – свободные семьи. За три последних года к нам присоединились две из них, что можно считать неплохим результатом. Кстати, увидим сегодня несколько парней и девушек из школы. Будут твои знакомые, так что сильно не удивляйся.

– Ты многие семьи знаешь? – снова спросил я, после недолгого молчания.

– Если из нашего альянса, то почти все. Другие – только если они на слуху.

– Род Головиных, слышал о них что-нибудь?

Поинтересовался осторожно, вспоминая письма мамы.

– Конечно, – он почему-то удивился и даже обернулся, посмотрев на нас. – Головины уже третье поколение возглавляют альянс семей. Наших семей, имею в виду.

– Понятно, – произнёс я, не зная, как реагировать.

– Слышал о них? Головины не самые публичные люди.

– Не говори ерунды, – вставила Марина. – Я училась с Головиным младшим в одном классе. И отец его приезжал в школу несколько раз.

– Я не говорю, что они затворники, – не согласился Кирилл. – Из-за специфики бизнеса пересечься с ними не так просто. И в газетах о них не пишут, как о тех же Михайловых.

Марина на это лишь махнула рукой, не желая спорить.

– Кстати, раз речь зашла о Головиных, то собрание будет проходить в их дворце, – продолжил Кирилл. – Точнее, загородной усадьбе восемнадцатого века. Головины выкупили её ещё у князей Орловых.

Какое-то время мы ехали молча, влившись в колонну из дорогих автомобилей. Я почти всю дорогу ловил взгляд Марины в зеркале заднего вида. Как-то странно она на меня смотрела, вызывая смущение. Хотел уже сказать, чтобы за дорогой впереди следила, но в этот момент вдалеке появилось яркое трёхэтажное здание особняка. Дорогие лимузины по кругу заезжали во двор, высаживали гостей и уезжали куда-то за здание. На их фоне наш внедорожник смотрелся крайне необычно.

Забыл уточнить, что, собираясь на праздничный вечер, девушки долго подбирали вечерние платья. Как я понял, к нарядам гостей предъявляли строгие требования, поэтому платья у девушек были очень похожи, за исключением цвета. Ярослава выбрала жемчужно-серое и, чтобы подчеркнуть образ, надела серебристое ожерелье с зелёными камушками в форме листочков клевера. Мин-ха предпочла чуть более тёмное платье и шаль на плечи из лёгкой, кажущейся невесомой ткани. Украшений не заметил, но это, как мне показалось, девушку совсем не огорчало. Что касается Марины, то формами тела она заметно выделялась на фоне юных подруг, поэтому платье подобрала с более глубоким вырезом и не такой пышной юбкой. Я вообще удивлялся, как она собирается машину вести, но Марина всё продумала, переобувшись в мягкие кроссовки, а туфельки убрала в багажник.

Не знаю, можно ли назвать швейцаром крупного мужчину, помогающего гостям выходить из машин. Он открыл дверь и уступил место Кириллу, чтобы тот смог подать Ярославе руку.

– Никита, прокатись со мной на стоянку, – попросила Марина. – Мне нужна будет твоя помощь. Не переживай, Кирилл присмотрит за девочками.

Девушкам подобное предложение не понравилось, но высказываться они не стали. Одарили меня примерно одинаковыми взглядами, требующими, чтобы я отказался. Я же идти в дом вообще не горел желанием, поэтому быстро занял место на переднем сидении, сделав вид, что не заметил.

Внедорожник зарычал двигателем и двинулся по узкой дорожке вдоль дома. Можно было видеть в окнах первого этажа гостей, мужчин в чёрных костюмах и женщин в вечерних платьях. Большому бальному залу второго этажа они предпочитали уютные гостиные на первом. Гости пили шампанское, вели неспешные беседы, улыбались. Может, заключали выгодные сделки или очередные союзы. Может, пытались выгодно продать дочерей или племянниц.

– Не хочется идти? – спросила Марина, бросив косой взгляд.

– Не очень, – честно признался я.

– Госпожа-наставница просила передать, что ты забыл сдать книгу в библиотеку, – улыбнулась Марина. – Но она на тебя не сердится. Наоборот, очень хочет увидеть, но пока не может.

– Книгу? – не понял я, повернувшись к девушке. – Зинаида Павловна?

– Она очень просит тебя быть осторожным, – кивнула Марина. – Я постараюсь держаться в поле твоего зрения. Если поймёшь, что пора уходить, дай знать, уедем в тот же час.

– А ты… – начал было я.

– Если бы не госпожа-наставница, я бы ни за что не поехала на это омерзительное мероприятие, – дёрнула плечиком Марина. – Не знаю, что хорошего видит в нём Кирилл. Парень не глупый, но очевидных вещей пока не замечает.

– Нет, я хочу спросить, откуда ты Зинаиду Павловну знаешь?

– Она у нас в университете преподаёт в этом году. Раньше видела наставницу хорошо, если один раз в пару месяцев, а сейчас она уделяет мне гораздо больше времени. Что?

Марина вопросительно посмотрела на меня, не понимая, почему я так удивляюсь.

– Зинаида Павловна что-нибудь ещё говорила? – спросил я. – Роман Евгеньевич сказал, что в ближайшее время мы не сможем увидеться, так как она занята.

– В свои планы она меня не посвящает, – сказала Марина, улыбнулась, вспомнив что-то.

Машина как раз въехала на просторную площадку за домом. Мест на стоянке уже не оставалось, поэтому машины ставили на широких парковых дорожках. Одно из таких мест и заняла Марина. Не стала глушить двигатель, чтобы печка ещё работала. К позднему вечеру на улице было довольно холодно.

– На каникулах я в полном твоём распоряжении, – сказала Марина так, отчего у меня щёки запылали. – В полном. Хочешь, поедем куда-нибудь в более приятное место?

– Нет, друзей я тут одних не брошу. Тем более Мин-ха. Мало ли идиотов вокруг, кто решит выместить на ней злость.

– Но идти туда не хочешь, – добавила Марина, посерьёзнев. – Раз спросил про Головиных, значит, уже всё знаешь?

– Про родителей?

– Скажу сразу, что я не в курсе подробностей, – серьёзно произнесла Марина. – И без разрешения госпожи-наставницы лезть не собираюсь, это очень опасно. Передаю лишь её слова, что это он, Головин старший имеет прямое отношение к смерти твоих родителей. Она… просит тебя не поступать опрометчиво. По крайней мере, до окончания школы.

Я промолчал, уставившись на свои кулаки, лежащие на коленях.

– Знаешь, Никит, – она потянулась, чтобы коснуться моей щеки, затем несильно щёлкнула по лбу, когда я подался в сторону. – Мне очень завидно. Ты единственный человек, к кому наставница обращается, говоря «прошу». Всё ещё хочешь пойти туда?

– Нужно хотя бы со стороны посмотреть на них.

– Хорошо. Подай тогда мои туфельки из багажника и шубку.

Наверное, я всё же рассердился, потому как пару минут вообще не чувствовал холода. Пока Марина переобувалась, стоял рядом с машиной, глядя на огромное поместье. Вроде бы вопросов должно стать меньше, но вышло наоборот. Каждый, даже крошечный ответ лишь увеличивал количество «почему» и «зачем».

За недолгое время, что мы провели за домом, рядом пристроилось ещё несколько машин. Водители смотрели на нас самыми разными взглядами, удивлёнными, задумчивыми и даже безразличными. Паркуя машины, они шли к небольшой двери в задней части дома, скорее всего, рядом с кухней.

– Ну что? – Марина, переобувшись и накинув на плечи серую шубку, взяла меня под руку. – Пойдём, холодно на улице.

– Они же ваши союзники, а ты их выдаёшь и… – сказал я, когда мы направились к дверям для гостей. Там была пара мужчин, куривших рядом с урной.

– Кто? Головины или деловые партнёры отца? Большая часть из тех, кто сейчас в доме, мне безразлична. Оставшиеся – просто омерзительны. Могу исключить лишь брата и кузину.

– А родители?

Она картинно закатила глаза, давая понять, что родители относятся к числу первых.

– И всё-таки неожиданно, что ты знакома с Зинаидой Павловной.

– Если всё будет удачно, я смогу стать её преемницей, – произнесла она так, словно это мечта всей её жизни. Даже крепче взяла меня под руку, оживившись. – Осталось только что-нибудь сделать с парой настырных пигалиц. Они из кожи вон лезут, чтобы доказать, что умнее и сообразительней меня.

Мы дошли до дверей, ведущих на задний двор. Марина проигнорировала заинтересованные взгляды мужчин, улыбнувшись мне.

– Как только будет пора уезжать, скажи, – напомнила она, благодарно кивнув, когда я помог ей снять шубку.

Один из работников поместья тут же оказался рядом, забирая верхнюю одежду, протянув маленький пластиковый номерок.

– Где теперь искать Мин-ха и Яру? – спросил я. – На втором этаже?

В доме было тепло, пахло чем-то приятным, но не сильно, чтобы на этом заострять внимание. Просто, когда заходишь с улицы, сразу замечаешь. Со стороны главного входа и широкой мраморной лестницы доносились голоса и приглушённая классическая музыка.

– Они ещё слишком маленькие, чтобы идти на второй этаж. Где-нибудь на первом этаже пьют чай в компании женщин и слушают умные, но абсолютно ненужные наставления. Я же говорила, не переживай за них. Позже, когда дело дойдёт до праздника, они поднимутся в бальный зал. Сейчас же там взрослые дяди ведут скучные беседы про деньги и власть.

Она хмыкнула, не спеша отпускать мою руку. Показала взглядом на лестницу, которую нужно было обойти, так как мы вошли не через парадную дверь.

– Подскажу тебе кто есть кто, – шепнула Марина на ухо. – И прикрою, в случае проблем. Только фамилию не свети, особенно рядом с Головиным старшим. Вряд ли он подойдёт полюбопытствовать, что за бесполезный человек приехал к нему в гости, но Кирилл может выкинуть что-нибудь в его духе, привлекая ненужное внимание.

Праздник начинался уже на лестнице. Несколько мужчин остановились прямо на пролёте и живо что-то обсуждали, трясли друг другу руки, хлопали по плечам. Наверху же было настоящее столпотворение. Просторный бальный зал с высоченными потолками меня впечатлил, особенно картины, нарисованные на потолке. Я старался не задирать голову, чтобы не выглядеть глупо, но удержаться было сложно. Марина потянула меня за руку, чтобы не топтался у входа. Повела к правой стороне и окнам, выходящим на задний двор. Как я понял, молодое поколение собиралось именно там. Причём девушек исчезающе мало, а те, кто рискнул появиться, приходили обязательно с кавалером.

Марина двигалась по залу, легко обходя гостей. Лишь один раз улыбнулась какому-то мужчине, не став задерживаться или здороваться. Мне же было неуютно из-за обилия одарённых. Только недалеко от входа насчитал трёх очень сильных мастеров, от присутствия которых мурашки бежали по рукам. Нет, они не пугали, а, скорее, вызывали чувство соперничества и желания помериться силой. Примерно так же ощущался Денис Иванович во время наших тренировок.

– Вон, в жилетке, – Марина наклонилась к уху, показывая на группу парней. – Головин младший. Наследник.

– Ты говорила, что вы учились вместе?

– Да, в РИМе, – кивнула девушка. – Последний год перед выпуском он настойчиво пытался затащить меня в постель. Даже до подарков опустился, уродец.

Последнее она произнесла с презрением. При этом легко улыбаясь, чтобы окружающие гости ничего не заподозрили.

– Не ладишь с ним? – догадался я, хотя это было и несложно.

– Он жадный и заносчивый нарцисс, – сказала она. – Пальцем не пошевелит, чтобы помочь, если это не будет сулить ему прибыль в пятикратном размере. Считает, что все вокруг должны налаживать с ним отношения и заводить дружбу, а не наоборот. Спустя полчаса общения уже хочется влепить ему оплеуху.

Марина вздохнула, беря себя в руки.

– Единственное, что в нём хорошего – это талант. Ходили слухи, что Головин старший потратил огромные деньги, покупая особые эликсиры для его развития.

Парень в жилетке, единственный ходивший без пиджака, выглядел сильным. Если они с Мариной ровесники, значит, ему около двадцати четырёх лет. Возраст перехода на более качественный уровень силы. Во внешности преобладают мягкие черты, отчего он выглядел моложе. Высокий и жилистый парень, что можно было понять по тому, как сидит на нём рубашка и жилетка. Окружённый друзьями, он пил шампанское. Уже второй бокал за то время, что мы наблюдали. Марина как раз отмахнулась от официанта, разносившего на подносе бокалы.

– Невесты его не видно, – сказала она. – Думала, покажет сегодня всем, похвастается. Он больше года ждал, пока ей восемнадцать исполнится. Или не ждал.

Марина презрительно хмыкнула.

– Папа как-то поднимал вопрос с Головиным старшим о том, чтобы породниться, – сказала она, а милая улыбка на секунду исчезла с её лица. – Но я для них слишком старая.

Очень тихо она добавила пару нецензурных слов. Гаврилович употреблял похожие только сугубо в мужской компании и только если его не слышал дедушка.

– А у остальных девушек слишком посредственный дар для их семейки, представляешь? – добавила она, беря себя в руки.

Говоря об искре таланта, то Марина в этом плане могла дать фору Ярославе. И дело вовсе не в возрасте, а в том, насколько искра была яркой. Из знакомых мне девушек с ней никто посоперничать бы не смог. И если Головины отказались от союза молодых людей, то они просто ничего не понимают в том, что значит быть одарённым.

– Скоро у него свадьба? – спросил я, глядя в ту сторону слегка прищурено.

– Пятого января.

– Так скоро?

Марина рассмеялась от такого вопроса.

– Они об этом заявляли на прошлом новогоднем собрании. Тогда это была громкая новость, а сейчас лишь предвкушение перед праздником. Кирилл, кстати, приглашён вместе с папой.

В моей голове горела уже не маленькая искорка плана мести, а полыхал настоящий костёр. От нетерпения стало жарко и всё сложнее было сдерживаться. Видя лишь сына человека, причастного к смерти родителей, накатывала злость. Хотелось хотя бы что-нибудь сделать, чтобы немного её унять. Бросить в него бокал с шампанским и затеять драку. Просто оскорбить и вызвать на поединок. Уверен, что сумею сломать ему пару костей, пусть он хоть трижды одарён ярчайшей искрой таланта. Вопрос в том, что делать после этого. Вряд ли Головин старший оставит подобное в стороне. Если настрою его слишком рано против себя, мстить станет сложнее. А то, что долг я ему верну, никакого сомнения. Нужно только придумать, как это сделать. И для начала нужно понять, насколько я могу доверять Марине?

Неожиданно из толпы вынырнул Кирилл, довольный, словно произошло что-то, чего он долго ждал.

– Вы чего так долго? – спросил он, демонстрируя мне и старшей сестре золотую монету. Наигранно неохотно протянул её мне. – Только посмотреть.

Кирилл был на взводе, поэтому не сразу заметил, что Марина держала меня под руку, стоя слишком близко. Мне казалось, что я слышу, как о нас шепчутся проходящие мимо взрослые, употребляя в том числе слово «бесстыдство». Может, думают, что мы влюблённые, приехавшие на праздник и пытающиеся всем это показать. Вот и Кирилл это заметил, немного удивился, посмотрев на сестру.

– Ты не подумал, что Никите может быть неуютно в такой толпе незнакомых людей? – спросила Марина. – Поэтому даже не думай знакомить его со своими друзьями и, тем более, скучными взрослыми.

– Да, неловко очень, – быстро закивал я. – Можно мы тут тихонько постоим, посмотрим на всё со стороны.

– Я вас тогда к девушкам отведу, – он хохотнул. – Посмотреть на кислое лицо Яры под присмотром тёти Оксаны. Они как раз до самого важного дошли, до поведения идеальной супруги и ведения домашних дел.

– И всё же, будь любезен, – строго произнесла Марина.

– Хорошо, – сдался он и кивнул на монету. – Знаешь, что это? Золотой лев. Ещё монету называют «Доблесть», так как нужно постараться, чтобы её получить.

Монета была тяжёлой, примерно граммов пятнадцать. На одной стороне изображён бюст богини в шлеме и надпись: «VIS • C • VIRTVTΣ». На другой – лев с обломком копья в боку. Почему эту монету называли «Доблестью» становилось сразу понятно.

– Сила и доблесть, – перевёл Кирилл, видя, что я пытаюсь прочесть надпись. – На латыни. Вис кум вирту́тэ.

Он произнёс это очень смешно, отчего я улыбнулся, а Марина слегка повела бровью. Я вернул Кириллу монету, которую он сразу убрал во внутренний карман костюма.

– Такую можно обменять на солидную сумму, – сказал он, переходя на шёпот. – Или на услугу у Тёмного союза.

– Иди уже, хвастун, – махнула на него рукой Марина. – И в школу не вздумай её тащить.

– Обижаешь, – он снова расплылся в улыбке и поспешил куда-то, нырнув в толпу.

К этому времени в зале началось небольшое оживление. Собравшиеся немного качнулись, сдвигаясь ближе к дальней от нас части зала. Марина же не спешила идти туда, крепко держа меня под руку.

– «Вис кум», – она язвительно передразнила брата.

– Её правда можно обменять на услугу?

– Монета не простая, – многозначительно произнесла Марина. – Глупцы пытаются такие подделать, но их быстро вычисляют. Подобное карается смертью, без суда и долгих разбирательств, поэтому монеты всегда в цене. Машину можно купить, как у меня, а она отнюдь не дешёвая. Кстати, заметил надпись? Последняя буква не латинская, а греческая сигма. Она символизирует букву «М» и тогда их «кум» превращается в «контра».

– «Знак вражды», – вспомнил я. – Мы проходили на уроке истории. Директор об этом рассказывал.

Марина довольно улыбнулась, кивнула, осторожно показывая взглядом, чтобы говорил тише. Хотя вокруг и без нас было шумно. Гомон голосов, музыка, скрип обуви на паркете, яркий свет, запахи духов и одеколонов. Одного часа достаточно, чтобы голова пошла кругом от этого праздника.

– Я знаю, как им отомстить, – очень тихо произнёс я, наклоняясь к уху Марины. – Я могу разрушить искру его таланта, если предварительно обездвижить на пару минут. Хорошо бы по голове стукнуть, чтобы ничего не помнил.

– Разрушить? – в её голосе звучало недоверие.

– С гарантией, – кивнул я.

На несколько секунд Марина замолчала, что-то прикидывая в уме.

– Обездвижить, говоришь? – в её взгляде появился холодный огонёк. – Побудь здесь и никуда не уходи.

Она отпустила мою руку, сделав это очень соблазнительно, коснулась на секунду предплечья. Затем направилась прямиком к Головину младшему, всё ещё окружённому друзьями. Мне было плохо видно, что там происходило, когда Марина нагло потеснила двух парней, чтобы не мешали. От одной мысли о скорой мести в желудке появлялся холодок. Не собираюсь никого убивать, но ударю по самому больному. Они отняли у меня прошлое, убив родителей, я заберу у них будущее. Директор говорил, что разрушить искру таланта очень легко, гораздо проще, чем исправить недостатки. Рассказывал, что обществу одарённых очень повезло, что талант касаться чужой искры встречается крайне редко, иначе они бы извели друг друга за пару поколений.

Увлёкшись, я не заметил, как у входа в зал началось оживление. Опомнился, когда гомон голосов стал заметно громче. Гости в той стороне стремительно расступались, освобождая дорогу. Я заметил фигуру в длиннополой чёрной шубе, сразу узнав её. Это был Демид, собственной персоной. Не один, а в компании пары крепких мужчин, тоже одетых во всё чёрное. Я сначала ринулся в толпу, чтобы подобраться ближе и посмотреть из первых рядов, а уже потом подумал, что надо бы узнать, что происходит.

Наперерез Демиду вышло несколько мужчин, в том числе отец Кирилла, не давая пройти глубже в зал. Почти сразу к ним вышел и Головин старший. Гости немного попятились, когда столкнулись два убийственных намерения. Меня тоже пробрало, отчего хотелось втянуть голову в плечи. Демид говорил тяжёлым голосом, но из-за толпы вокруг я ничего не смог разобрать. Головин сделал отрицательный жест, затем ещё один, словно что-то разрубал ладонью. Затем ещё жест, словно приглашая пройти в комнату и спокойно поговорить. Меня подвинул кто-то из взрослых, оттесняя из первых рядов. Но смотреть было уже не на что. Демид развернулся и под нарастающий гомон голосов вышел из бального зала.

– Никита, – Марина оказалась рядом, беря меня под руку. – Что было?

– Чёрт его знает. Вряд ли он был приглашён. Деми…

Она ткнула меня пальцем в бок, не дав договорить. Посмотрела грозно.

– Прости, не подумал, – извинился я.

– Пойдём, – она повела меня обратно, в правый угол зала, где гостей стало заметно меньше.

Музыка уже не играла. Мужчины пытались пробиться в ту часть, где был Головин старший, но их было слишком много. Несколько женщин спешно покидали зал, а молодёжь оживилась, пытаясь понять, что происходит.

– Я договорилась, – шепнула мне Марина. – Если ты уверен, и не передумал.

– Уверен, – решительно сказал я. – Дед учил, что нельзя идти на попятную, если что-то решил. Иначе внутри поселится сомнение и в будущем, в самый ответственный момент начнёшь колебаться.

– Это правильно, – согласилась она. – Послезавтра Кеша приедет в один закрытый массажный салон, чтобы увидеться со мной. Чтобы погулять до свадьбы и воспользоваться прекрасным женским телом. Хотя женским вниманием он не обделён, но есть у него черта охотника, собирающего трофеи. Так что он приедет.

Марина говорила об этом так легко, что сбивала с мысли. Не стоило представлять подобную картину, так как щёки снова начинали гореть.

– Подсыплешь снотворное в напиток? – спросил я, вытесняя ненужные мысли из головы.

– Обижаешь, – она качнула головой. – Лучше. Гораздо лучше.

Рядом снова появился Кирилл, в этот раз взъерошенный.

– Что случилось? – спросила Марина. – Столько шума вокруг.

– Война будет, – сказал Кирилл, глядя на нас с эмоцией, которую я не смог разобрать. Что-то сродни страху, но не сиюминутному, а в плане переживания за будущее.

– Уверен? – голос Марины прозвучал как-то очень спокойно.

– Отец сказал, что они попытаются договориться. Только я его прекрасно знаю, когда он говорит что-то, но не уверен в результате. Правильнее сказать, когда результат почти недостижим.

– Точнее можешь сказать, что и почему?

– Пока не знаю, меня прогнали, – он нахмурился. – Но они все твердят: «война, война». Знаете, кто приходил?

– Откуда, – Марина даже руками всплеснула. Одной рукой, так как второй всё ещё держала меня.

– Пойду уточню…

Он посмотрел в сторону более взрослых парней, окружающих Головина младшего, и поспешил в ту сторону. Марина проводила его задумчивым взглядом, затем посмотрела на меня.

– Михайловы, – сказала она. – Давно всё шло к конфликту. И если их посланник приехал аж в такой день, значит, всё серьёзно.

– А они? – уточнил я.

– Ещё один союз семей, чьи интересы и гордость Головин давно топчет ногами. Не верит, что у них хватит духа открыто выступить против. Не переживай, нашему плану это не помешает, напротив, будет на кого перевести стрелки. Только в этом случае маленькая войнушка не закончится парой убитых и небольшими финансовыми потерями, как об этом думает Головин.

Подбородком она показала в сторону лестницы.

– Пойдём? – спросила Марина. – Надо забрать Яру и твою подругу. Нас всё это не касается, поэтому и делать здесь больше нечего.

– А Кирилл?

– Он с отцом останется и будет мешаться под ногами, пока его мама не выгонит. Поверь, я его знаю лучше других. Или ты тоже хочешь остаться и поучаствовать?

– Нет, ты права. Нас это не касается…