Никаких сказок на ночь

Глава 1. Пролог.

В нашем роду мужчины не доживали и до двадцати пяти. Я узнал об этом слишком поздно.

В детстве мы с братом думали, что бабушкины сказки на ночь — просто интересная выдумка, от которой у нас замирали сердца, лишь глупые страшилки. Она рассказывала их шёпотом в тайне от всех, когда родители не слышали: про души, застрявшие на пороге между жизнью и смертью, про тёмных существ — стражников, приходящих дописать недописанные истории людей, про мир, полный опасностей, где сновидение неотличимо от реальности и многом другом. Мы засыпали под эти причудливые истории и иногда даже видели их во снах. А потом выросли и забыли.

Мой старший брат Алексей видимо забыл не до конца. Может быть, поэтому он выбрал для диплома столь необычную тему — «Связь мифологии с реальными историческими событиями страны Велесия». Может именно поэтому прошлой осенью он поехал к бабушке — якобы за материалами для работы. А вернулся с таким взглядом, будто ему сообщили дату смерти.

Кто ж знал, что через месяц Лёша окажется без вести пропавшим?

Полиция решила, что студент загулял на новогодних каникулах или удрал подальше от учёбы. Родители того же мнения. Словно он это сделал им назло. Только я знал: брат не мог исчезнуть, не предупредив меня. Он вообще много чего не мог — но сделал…

Я приехал в Багряновск в феврале. Холодном, сером, равнодушном. С последними деньгами и лучшим другом – Димой Соколовым, который не смог отпустить меня одного. Его отец — ректор моего прошлого вуза в Светлогорске. Хороший мужик, помог с переводом. Хоть кто-то в этом всём хаосе верит мне.

По приезду я выяснил кое-что. На двери комнаты Алексея виднелся угольный знак. Будто кто-то провёл по дереву пальцами, измазанными в саже. Смысла его я не понимал — до поры до времени. Комендантша сказала: хулиганы. Но камеры не зафиксировали ничего. Ни момента появления знака, ни того, чтобы мой брат выходил или наоборот чтобы к нему заходили. Пусто. Только короткая вспышка света, которую вписали в протокол как «поломку».

Мать с отцом сообщили о Лёшиной пропаже только через месяц: для них было важнее, чтобы Артёмочка сдал сессию на отлично и не отвлекался, чем жизнь старшего сына. Не удивительно почему он так рано ушёл из семьи. Я бы тоже сбежал жить в общагу, чем остался с ними. Ах, точно! Я же так и сделал.

Честно — я не верил в мистику. Мне было плевать на странности. Я просто хотел найти брата. Узнать хотя бы, что он жив.

Но чем глубже копал, тем чаще ловил себя на мысли, что бабушкины сказки были правдой. И от этого становилось крайне тревожно на душе.

Лес ждёт меня. Зовёт.

Мне двадцать лет. Я Волков Артём. Фамилия моя передалась по материнской линии, как и незавидный конец. И если бабушка не ошибалась, у меня есть максимум пять лет, чтобы избежать судьбы Алексея. Ну или же повторить её.

А пока я здесь — в общаге брата на окраине Багряновска, в компании людей, которые в короткие сроки стали мне ближе, чем семья. Мы сидим над древними текстами, пьём дешёвые энергетики и ищем ответы. Ребята ещё не знают, что это только начало загадочной истории.

Глава 2

Поезд «Светлогорск — Багряновск» прибыл без опоздания, в этом году февраль в Велесии — это небо цвета мокрого бетона, ветер и слякоть под ногами, которая чавкает так, будто город хочет засосать тебя целиком и растворить в своём гигантском желудке.

Полу пустой вокзал. Вокруг были: киоск с растворимым кофе в количестве одной штуки, киоск с тухлыми бутербродами тоже в единственном экземпляре и киоск с эксклюзивными беляшами из местной живности. А так же бомж на лавке и подтаявший снег в перемешку с грязью, мусором и окурками под ногами.

— Ну и дыра, — проворчал Дима, оглядываясь.

Чвак! И его ботинок стремительно наполнился водой.

— Нам далеко до автобусной остановки отсюда? — Недовольно поболтал оторвавшейся подошвой.

— Если верить навигатору, то она где-то за углом. Вон там! — Артём кивнул в сторону единственного не освящённого места.

За углом обнаружились лишь голые кусты и покосившийся автобусный знак.

Они были странным дуэтом. Артём — рыжеволосый, постоянно носит чёрное, грубоватый, с вечным выражением лица «как же я всех ненавижу». Его друг — шумный, дурашливый, крашеный блондин с рыжей прядкой, исключительно в чём-то цветастом и с таким количеством цепей на себе, что он забавно позвякивал при ходьбе.

Спустя полчаса автобус еле плетясь и громко дребезжа наконец показался в дали. Волков сел у окна и прижался лбом к холодному стеклу. Соколов плюхнулся рядом и принялся комментировать всё подряд: пятиэтажки, промзону, граффити на заброшенном складе.

— Смотри, тут даже граффити депрессивные. «Зачем». Просто слово «зачем».

В салоне, кроме них, было человека три от силы. Водитель и пара тёток с сумками, от которых за версту несло выжигающими нос едкими духами. Никто не разговаривал. Блондинчик компенсировал это за всех.

— Слушай, — сказал он тише, когда их подбросило на яме, — я всё думаю. Может, твой брат просто встрял во что-то? Задолжал кому-то бабки. Решил залечь на дно на время.

Рыжеволосый оторвал лоб от стекла и повернулся, пронзив собеседника ледяным взглядом.

— Нет. Лёша не такой.

— Да я не в том смысле, что он плохой. Просто сам подумай. Он жил один, в чужом городе, с родителями не общался. Трудно ему было. Может, вот и влип случайно?

— Ты его не знаешь. Он бы не стал прятаться. Лёша не из тех, кто бегает. Всегда отвечает за свои поступки, даже когда проще сбежать. И уж точно не залёг бы на дно, особенно не предупредив меня.

— Ладно. Я только предполагаю. — примирительно выставил руки Дима. — Значит, не это. Тогда что?

— Не знаю.— устала сказал Артём.

---

Общежитие Багряновского университета стояло на окраине — серая девятиэтажка с облупившейся краской и запахом сырости в вестибюле. На вахте сидела комендантша: женщина лет шестидесяти, в больших круглых очках, с недовязанным шарфиком и спицами в руках. Она окинула вошедших оценивающим, слегка подозрительным взглядом.

— Здравствуйте. Мы переводом из Светлогорска. Волков Артём и Соколов Дмитрий.

Женщина замерла на секунду, прищурилась, глядя на рыжего юношу, будто пыталась что-то вспомнить. Потом отвела глаза, полистала журнал и кивнула:

— Хмм, Волков и Соколов. Есть такие. Комната двести первая, второй этаж. Ключи сейчас выдам.

Двести первая встретила их запахом, который наш великолепный Дмитрий позже охарактеризовал как «смесь плесени, пива, дешёвых сигарет и чьей-то психологической травмы». Ободранные стены, море из банок, сломанные кровати стоявшие уперевшись в стену, матрасы в пятнах неизвестного происхождения, постеры с голыми девицами и граффити на потолке. Предыдущие жильцы явно не были прилежными студентами. Наверно, это авторы тех художеств, что парни видели по дороге сюда. Судя по всему они не мыли полы и посуду ни разу за целый семестр.

— Тём, — тяжело выдохнул Соколов, замерев на пороге, — я, конечно, не принцесса, но это даже для меня перебор. Смотри, в той кастрюле уже новая цивилизация образовалась! Там что-то растёт!

— А что ты хотел? Это тебе не 5 звёздочный отель. Давай лучше скорее приниматься за уборку. Чем быстрее разберёмся с этим, тем быстрее перейдём к расследованию.

Волков поднял крышку. В кастрюле действительно что-то росло. И оно шевельнулось.

— Блять!? — испуганно вскрикнул он.

С грохотом выронив крышку. Из посудины метнулась тень.

— Боже, оно бежит в мою сторону! — завизжал Дима, запрыгнув на крепкие и надёжные руки друга.

Они многозначительно переглянулись и Тёма молча вынес его в коридор.

---

— Извините, прекрасная леди! — кокетливо произнёс Дима и положил ключ на стойку перед комендантшей, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, — а у вас нету других свободных комнат?

Женщина подняла бровь, отложив в сторону вязание и убавив звук телевизора:

— Нет, молодой человек.

Ребята напряглись представив соседство с тем кастрюльным жителем. Соколов достал из кармана горсть конфет и протянул их женщине.

— А если так?

— Ну ты и лавелас конечно, малец.

Она забрала угощение и выдержала длинную паузу. В то время как парни состряпали самые грустные и невинные лица на свете, вроде такого как у кота в сапогах из Шрека.

— Ай, ладно! Так уж и быть. Вчера на третьем этаже освободилась.

— Спасибо большое! — воодушевившись друзья хором заранее поблагодарив.

— Хорошие там жили мальчики. Помогали бедной старушке с делами. — жалостливо начала комендантша. — А теперь даже некому вынести ненужные коробки из 309-ой. Ох, моя больная спина… — бабушка чуть согнулась и положила руку на спину. — Понимаете, к чему я веду?

— По-ни-ма-ем, — медленно проговорили друзья, предвкушая нелёгкую работу и ощущая себя, словно подписывают контракт с дьяволом.

— Это напротив вашей будущей комнаты. Там вещи от прежнего студента остались — родители его сказали, что можно выбросить. Вынесите на помойку — и забирайте ключи от триста восьмой.

— А что за студент? — спросил Дима.

— Пропал тут один несносный парнёк ещё в декабре. Полиция приезжала, искали, да только... — она махнула рукой. — С концами. Думала заберут, но никто так и не пришёл. Ну я и сложила пока в коробки. А теперь туда девочек заселяют, так что надо срочно освободить.

Волков стоял очень прямо. Лицо его не выражало ничего.

— Мы всё сделаем! — сказал Дима, опережая друга на секунду.

---

Триста восьмая оказалась на удивление приличной. Две кровати, два стола, шкаф, чистое окно. После предыдущей комнаты — почти люкс.

Артём бросил рюкзак на кровать и выглянул в коридор. Напротив была та самая дверь — чуть приоткрытая сквозняком. Оттуда слышались женские голоса.

— Пойдём! — позвал Дима. — Познакомимся с нашими милыми соседками. И заодно посмотрим на коробки.

---

В триста девятой их встретили две девушки, застывшие посреди хаоса из сумок и коробок.

Та, что стояла ближе, сразу приковывала на себе взгляд: потрёпанная футболка с логотипом древней рок-группы, напульсник, дырявые джинсы и алые от холода коленки. Ярко-синие волосы собраны в два небрежных пучка. Зелёные глаза смотрели с живым, цепким любопытством.

— О, кавалерия, — сказала она, уперев руки в бока. — Нас предупредили, что к нам придут помогать выносить коробки, но я думала, это будет шпана со второго этажа за бутылку водки, а тут вон оно что. Я Василиса. Можно просто Вася. А это Алина.

Подружка Васи была её полной противоположностью: блондинка с волосами до лопаток, уложенными будто только из салона, лёгкий макияж, аккуратный маникюр, светлый свитер дорогой марки. Словно она не заселялась в общежитие, а модель сошедшая с подиума.

— Здрасьте, я Громова Алина — сказала она и улыбнулась — вежливо, без наигранности.

— Я Дима Соколов, а это Тёма. Мы из триста восьмой. Будем знакомы!

Улыбка сползла с лица синевласки, когда она вгляделась в лицо Артёма. Её подруга чуть заметно нахмурилась.

— А ты случаем не родственник Лёшки Волкова? Уж очень похож…

Рыжий кивнул.

— Я его младший брат.

— Ой! Правда? Мы ничего не трогали! Честно!— быстро сказала Алина. — Почти. Вася взяла книгу, но я ей велела положить обратно.

— Я-я… я думала, это просто учебник по истории! — запинаясь произнесла Василиса. — Извини. Если хочешь, мы выйдем. Искренне соболезнуем.

— Спасибо, — процедил Артём, еле скрывая боль от последнего слова. — Я сам.

В комнате повисла неловкая тишина. И сквозь неё раздался звук, похожий на китовье завывание: у Соколова заурчал живот.

Девушки переглянулись. Синевласка накинула куртку, блонди взяла сумочку.

— Мы тогда сбегаем до магазина, пока вы тут разбираетесь с коробками. Я обещала Ваське борщ. А вы как, будете? А то неудобно как-то ничем вам не отплатить.

— Борщ? — Дима прижал руку к сердцу. — Вы что, хотите меня женить на себе? Я согласен. На обеих. Сразу.

— Разбежался, — засмеялась Василиса и вышла в коридор. — На Громовском борще и женись!

— Такой вариант меня тоже устраивает. Буду первым в Велесии человеком, взявшим в жёны суп!

Дверь закрылась. Артём подошёл к коробкам.

---

В первой лежала одежда: толстовки, джинсы, армейская куртка. Он вытащил её и замер. Алексей был в ней, когда приезжал в последний раз.

— Тогда я даже подумать не мог, что Лёша приедет, — горько улыбнулся Волков.

— Дааа, я помню этот день, — хмыкнул Соколов. — Как ты смачно пизданулся из окна, когда пытался свалить и не спалиться.

Артём отложил куртку, и его с головой захлестнули воспоминания.

Ноябрь. Середина месяца. Светлогорск.

Он лежал на кровати и листал конспекты, когда внезапно пришло сообщение от брата: «Выйди. Я внизу. Только тихо, коменда не спит».

Они не договаривались о встрече. Лёша обычно ограничивался смской на праздники. Но что-то заставило его сразу надеть куртку и спуститься.

Артём хотел было перелезть с окна на дерево под ним и тихо спуститься по веткам, но жизнь решила иначе. Оступившись, раздался шлепок. И облепленный снегом он вылез из сугроба.

Алексей ждал под окнами с пакетом в руке. Вид у него был — слегка измученный, уставший.

— С днём рождения, Тёмыч! — отряхивая его сказал Лёша. —Извини, что без фанфар.

Они пошли через дворы к детской площадке — со скрипучими качелями и покосившейся горкой. Сели на холодную скамейку. Старший брат достал из пакета две банки дешёвого пива и картонную коробочку с помятым пирожным, в которое была воткнута свечка.

— Вот блин, зажигалку забыл. Приехали.

Представь, что она горит и загадай так желание.

Младший Волков фыркнул, но загадал. Какое-то простое желание, которое уже не сбудется.

Они пили пиво. Разговор как-то не клеился: Алексей был дёрганый, то молчал, то шутил невпопад. А потом вдруг сказал:

— Ты это... Извини, что я так долго не поздравлял тебя как следует. Пропустить ещё и юбилей своего любимого братишки было бы преступлением.

И потрепал его по голове — как в детстве.

— Тяжело тебе наверно пришлось одному?

Артём покрутил банку в руках, отведя взгляд куда-то в сторону:

— Немного.

Одно слово. И Лёша всё понял.

Потом он полез в карман и достал деревянную шкатулку.

— Это тебе. От бабушки вообще-то. Но и от меня тоже. Носи, — он протянул кулон с кроваво-красным камнем на обветшалом шнурке. — Ни в коем случае не снимай. И сохрани шкатулку, пожалуйста.

— Это что? Украшение? Ты вообще помнишь, что я парень?

— Просто пообещай. — засмеялся Лёша.

И младший, глядя в его встревоженное лицо, почему-то не стал спорить.

— Ладно. Обещаю.

Они посидели ещё немного. Брат поднял банку:

— За тебя, Тёмка!

И в этот момент осушив пиво до дна, загорелся экран телефона — парень изменился в лице. Не страх, но что-то близкое. Решимость пополам с тревогой.

— Всё, мне пора. Не скучай!

Он встал, обнял его — так крепко, будто знал, что больше не увидит, — и быстро растворился в темноте.

Артём остался один. На скамейке — пустая смятая банка, в руке — шкатулка и кулон. И липкое чувство, что только что попрощался с Лёшей. По-настоящему.

Он моргнул, возвращаясь в реальность. Дима молча стоял рядом.

— Он знал, — сказал Волков глухо. — Уже тогда знал, что исчезнет.

---

Во второй коробке лежали книги и папка с надписью «Дипломная работа. Волков А. В.». Внутри — распечатки, вырезки, схемы от руки. И отдельный лист в прозрачном файле: столбцы символов с переводом, алфавит древнего языка и стишок:

Душа — как книга, что пишется с рожденья,

Но если запись прервалась в любой строке?

Дождём размыло жизненное произведенье.

То прежде светлый разум погрязнет в мороке.

Да зверь проснётся без стройных букв движенья

И будет выть на чернильно чёрном сквозняке.

Он отложил лист и взял в руки шкатулку — ту самую, что хранил в рюкзаке. Провёл пальцами по резным символам на крышке. Открыл. Внутри — тёмно-красный бархат. Внимание привлёк уголок, который чуть отошёл.

Поддев ткань, он обнаружил под ней деревянное дно с вырезанными символами — теми же, что Алексей расшифровал. А между деревом и бархатом лежал сложенный в несколько раз огрызок бумаги.

Три строки знакомым почерком:

Координаты

Большой дуб

Фил

— Координаты, — сказал блондин, заглядывая через плечо. — И какой-то Фил.

Волков вбил цифры координат в телефон. Карта показала точку в городском парке.

— И ты всё ещё отрицаешь версию с тем, что он кому-то задолжал? Может, Фил — дилер?

— Бред не неси.

— Девчонок дожидаться не будем?

---

В парке было пусто, фонари горели через один. Координаты привели их к старому дубу — кряжистому, с толстой корой и глубоким дуплом в полуметре над головой.

— Давай угадаю, — сказал Соколов. — Тайник в дупле. Как в плохом детективе.

— Как в хорошем, — поправил рыжий и закатал рукав.

Как бы он ни старался дотянуться, получалось лишь коснуться кончиками пальцев края того, что там пряталось.

— Давай я попробую? Ты меня подсадишь.

— Ладно, но я не смогу долго тебя держать. Так что давай шустрее.

В дупле, завёрнутый в несколько слоёв полиэтилена, лежал старый кнопочный телефон.

— Есть. Надеюсь, это не нарк...

— Стоять! Отошли от дерева!

Двое полицейских. Усатый — постарше, с усталым лицом, и молодой — настороженный, держащий руку на поясе.

— Так-так. И что мы тут ищем? Закладки?

— Мы просто гуляем, — возмутился перепуганный Дима.

— В дупле? В феврале? В полдевятого вечера?

— Мы орнитологи, — мрачно сообщил Артём. — Изучаем дуплогнёздников.

Соколов поперхнулся воздухом и закашлялся.

Усатый прищурился, но вдруг усмехнулся:

— Орнитологи. Без биноклей. Без камер. С полиэтиленовым пакетом в руках. Очень убедительно.

Через пять минут унизительных импровизаций про запись пения птиц на этот самый телефон, с каменным лицом рыжеволосого, парней отпустили с предупреждением.

— Если ещё раз увижу, как вы по дуплам шарите, — сказал усатый на прощание, — поедете в участок. Поняли, дуплогнёздники?

— Поняли.

— Так точно, — добавил Дима и отдал честь.

До общаги шли пешком. Дима всю дорогу смеялся с Артёмовского умения врать.

— Знаешь, я чуть не родил от того как сдерживал смех.

— Мне ничего больше не пришло в голову. За то сработало.

— Им просто стало нас жалко, глупых дуплогнёздников. — Дима снова взорвался смехом.

— Да заткнись ты. — Волков толкнул друга в плечо.

---

В общаге они сразу направились в свою комнату. Провод от телефона Тёмы не подошёл. У Димы — то же самое.

— Может, к девчонкам сходим? У них поди найдётся. — предожил Соколов.

Дверь открыла Алина. На вопрос о шнуре кивнула и достала из-под кровати пластиковый контейнер.

— Ого, — присвистнул Соколов. — Это не контейнер, это музей проводной эволюции.

— Я знала, что это когда-нибудь пригодится, — сказала она с лёгкой гордостью.

Василиса спрыгнула с подоконника и подошла ближе. Вытащила один провод, поднесла к глазам:

— Этот?

— Это от старого утюга, — определил Волков.

— Откуда ты знаешь, как выглядит провод от старого утюга?

— У моей бабушки такой был.

— У всех бабушек такой был, — философски заметил Дима. — Это часть национального наследия Велесии.

Синевласка зарылась в контейнер обеими руками. Громова с тихим «ага!» вытащила нужный. Артём подключил телефон. Экран загорелся — на секунду появилась иконка зарядки, все выдохнули... а потом экран мигнул и выдал: «Ошибка. Перезагрузите устройство».

Телефон погас.

— Ошибка, — прочитал Дима. — Это плохо.

Рыжий нажал кнопку включения. Ничего. Ещё раз. Ничего.

— Чёрт, — выдохнул он с чувством. — Чёрт.

И откинулся на спинку стула, глядя в потолок.

В комнате стало тихо.

— Да уж, не зря тут этот знак, — начала Алина. — Мы когда заехали, думали — хулиганы. Но потом я присмотрелась. Это «навь». Видимо, это очень образованные хулиганы с филологического факультета.

— «Навь»? Это что? — Соколов посмотрел на неё с искренним непониманием.

— В древности так называли загробный мир. Мир мёртвых. Моя бабушка рассказывала... — Она хотела добавить что-то ещё, но заметила, как напряглись плечи Волкова.

Дима тоже это заметил и мягко поднял ладонь:

— Алин, давай потом про загробный мир. Не сейчас.

Девушка глянула на Артёма и замолчала.

— Извини, — сказала она тихо. — Я просто не подумала.

Тот коротко мотнул головой:

— Всё нормально. Давай сначала починим телефон.

Василиса внимательно посмотрела на него. Она впервые видела этого мрачного парня — но ей были до боли знакомы его чувства.

— Так, Волков, — сказала она мягче, чем обычно, — есть тут один парень. Кирилл Марков. С четвёртого этажа. Говорят, может оживить что угодно. И берёт недорого.

— Марков? Это тот неприятный тип? — удивлённо вскинула бровь Алина.

— Он самый.

Артём встал, решительно взяв телефон.

— Где его комната?

— Четыреста пятнадцатая. — Вася указала на потолок. — Но уже почти одиннадцать, так что...

Парней снова как ветром сдуло.

---

Дверь открыл высокий слегка сутулый парень в очках и бесформенной толстовке. Тёмные волосы взлохмачены, под глазами такие мешки, что в них можно хранить картошку. На лице — лёгкое недовольство.

— Телефон не включается, — сказал он вместо «здрасьте». — Старая модель. Влага?

— Влага, — подтвердил рыжий парень. — Долго лежал на холоде.

Кирилл взял трубку, повертел в руках, хмыкнул. Потом перевёл взгляд на незванного гостя:

— Ты Волков. Брат того парня, что пропал.

— Да. Откуда знаешь?

— Слухи по общаге расходятся быстро.

Он ещё раз посмотрел на телефон, вздохнул — тот самый фирменный вздох «как же вы меня достали» — и отошёл в сторону:

— Заходите. Сделаю, что смогу.

---

Марков работал молча, изредка закатывая глаза и тяжело вздыхая, когда Соколов пытался комментировать процесс. Наконец он протянул трубку обратно:

— Готово. Контакты, сообщения — всё на месте.

Телефон завибрировал.

— Это мобильник Алексея? Новые сообщения. От абонента «Фил». Видимо, он ещё не знает.

Волков судорожно выхватил трубку. Три фотографии.

На первой — старый документ. Часть символов из алфавита брата, часть незнакомые. Перемешаны.

На второй — записка, сделанная впопыхах. Та же мешанина, но местами встречался знак с двери. «Навь». И такой же, но зеркально отражённый.

— Это он, — сказал Артём.

На третьей — камень с отражённым знаком. Подпись от Фила: «Лёх, кажется, ты был прав. Два.»

В комнате повисла тишина.

— Нам нужна Алина, — произнёс Волков.

— Да. Громова явно что-то знает. Если кто и разберёт эту мешанину — то она.

---

Филологиня сидела на кровати, чуть пошатываясь от желания лечь и наконец поспать. Артём молча протянул ей телефон. Она пролистала фотографии, нахмурилась.

— Да. Это «навь». Как у нас на двери. А текст вокруг — два разных языка.

— Переведёшь?

Алина открыла папку Алексея и достала из тумбочки бабушкину тетрадь.

— Приходите завтра.

Дима поставил перед ней банку энергоса, купленную для себя.

— Спасибо тебе. Ты добрая девушка. — Он похлопал её по плечу.

— Кстати, — Василиса поднялась с кровати, — борщ всё ещё актуален. Только он остыл уже и за сохранность его я не ручаюсь.

— Борщ? — блондин резко развернулся.

— Мы же обещали, — пожала плечами Громова. — Тем более вы так и не ели нормально с поезда. Так что мы вам оставили.

— Дамы, я вас уже обожаю!

Через пять минут парни с Васей сидели на общей кухне. Тарелки с борщом дымились в руках. За окном выл февральский ветер, а здесь было почти уютно.

— Слушайте, — сказала синевласка, откусывая яблоко. — а этот Фил — вы вообще знаете, кто он?

— Да. Какой-то странный тип! — ответил Дима.

— Не страннее нас, — заметил Артём. — Мы полчаса назад убеждали полицию, что мы орнитологи.

— Орнитологи, серьёзно? — Вася отложила надкусанное яблоко в сторону. — Кто это придумал?

— Это был не я! Не смотри так на меня. — сказал Соколов. — Я сам был в шоке от такого поворота событий.

— Не горжусь этим, — отозвался рыжий врунишка. — Но сработало.

— Ничего не сработало! Они нам не поверили! Лисья ты морда!

— Но отпустили же. — ровно с таким же каменным лицом пробормотал Волков.

— Это потому что у тебя лицо как у святого. Если бы я сказал «мы орнитологи», нас бы сразу повязали.

— С твоими цепями, — согласилась Василиса, — тебя бы даже в участок не довезли.

— Эй!

Девушка тихо засмеялась. Волков не улыбнулся, но что-то в его лице чуть смягчилось.

— Ладно, — сказал он, ставя пустую тарелку на стол. — Завтра будем разбираться с переводом. А пока — всем спать.

Дима задержался на секунду, обвёл Васю взглядом и вышел следом за Артёмом.