Ник и все прочие

Ник и все прочие

Богиня Радуги книга первая

Ник, и всё прочее

"Возможно , твои ошибки , это то , что нужно Вселенной ."

Часть 1. Поломка в системе - 20 млрд лет назад *

\ *-все временные привязки не имеют к реальности никакого отношения\

- Вот человек явился в мир. По рождению он ничем не отличался от обычных людей, каких в мире было миллиарды. И он был, как все и каждый в этих миллиардах. Физиологически и психически. По образу и подобию. Со всеми особенностями, принадлежностями и пристрастиями. И так было до самой его смерти, случившейся в надлежащий срок, по всем законам природы, спустя некоторое время. И на мир поначалу он смотрел как все : - рядом были родители, были кот и собака, и они были частью его, они были - свои. Он не отделял их от себя. Все остальные были другими, не являющимися частью целого. Они были чужими, и поначалу он не воспринимал их себе подобными. И так было до самой его смерти, очень долго. Вечность. -

****

Для начала необходимо немного сказать о территории, на которой жил и потом умер человек. Территория была огромна, и, видимо, это и послужило причиной странной её судьбы и судьбы населявших её людей. На востоке и северо-востоке территории обитали немногочисленные племена, которым нечего было делить, жили они дружно, воевать не собирались, и им незачем было организовываться в государства. Их участь была незавидна. На северо-западе и вдоль южных окраин племена были многочисленны, близки по языку, обычаям и претензиям. Они постоянно враждовали, сбивались в коалиции, государства, снова разбегались и пакостили соседям. И себе тоже. В конце концов небольшая группа амбициозных интеллектуалов выработала некую утопическую концепцию, сулившую мир и процветание ВСЕМ народам и государствам. Это была привлекательная идея, и её удалось воплотить в жизнь. Конечно, не обошлось без насилия и кровопролития, ведь любая идея рождает не только адептов, но и оппозицию. В результате было образовано самое, наверное, нелепое государственное образование, какое существовало в истории человеческой цивилизации : - счастье людей здесь строилось на нивелировании личности и насилии над инакомыслием, то есть над большинством населения страны. Оказалось, в реальности, что вдохновляющая концепция всеобщего равенства была неверна в основе, и утопична с самого начала, что, впрочем, и так было ясно её авторам изначально. Когда это поняло даже руководство партии идеи, проблема решилась быстро и просто : - страну избавили от вечно чем-то недовольных южных и западных национально-географических образований , саму теорию изъяли из политического обращения, правда, сторонников убивать не стали. И страна погрузилась в хаос безвластия. Так было долго. В начале третьего тысячелетия страна быстро и верно разрушалась. Разруха царила везде. В экономике, промышленности, финансах, культуре, нравственности. В мозгах. Народ в растерянности ожидал действий правительства, оно-же занималось какими-то своими, непонятными народу делами. Всё катилось само собой. Под откос. И никто не знал, общепланетарный это процесс, или явление местное, локальное.

****

Газета "Метрополитен" от 7-го апреля 2015 года : - "Законодательное собрание Санкт-Петербурга посетил шаман Коля из Нарьян-Мара. Обойдя помещения Мариинского дворца, шаман собрал царящее там ЗЛО. Визиту шамана было посвящено собрание законодателей. 8 апреля на острове Вайгач собранное ЗЛО шаман развеет над океаном." Это к вопросу - о состоянии современной духовности. Свифт, Оруэлл и Замятин такое не могли представить даже в страшном бреду. Страна сошла с ума. Сатана там правит бал. Что тут ещё можно сказать...

****

Человек появился на свет недалеко от столицы южной республики. Что такое снег, он знал из книжек, и всю жизнь не понимал, что такого восхитительного люди видят в зиме. Несмотря на то, что был он русским, на лыжи он встал только в 11-летнем возрасте, и ему это очень не понравилось. Мороз он ненавидел, зиму считал временем потерянным, обожал книжки о жарких странах и мечтал жить в Австралии. Фамилия его бабки по мужу была - Сухова. Он только раз видел фотографию деда - лихой красноармеец с шашкой и маузером, на фоне Красного знамени, с орденом на груди. Бабка никогда о нём не говорила, даже не упоминала. Это была закрытая тема, но в те времена такие темы не обсуждались, их даже вскользь не касались в разговорах, и только лет через 25 человек сопоставил факты и что-то понял. И уж конечно его поразило совпадение фактов жизни деда с известным киноперсонажем ; - героический красноармеец Сухов, боровшийся с бандами басмачей в песках Средней Азии... Только ли это было совпадением, или вся жизнь Суховых были похожи? И в чём эта похожесть заключалась? Впрочем, семейные тайны в этом возрасте волнуют только героев готических романов... Но фигура бравого орденоносца дала мощный посыл к чтению эпической литературы, от наидревнейших времён про Одиссеев и Ахиллесов, и до наших дней про детей-героев, боровшихся с предрассудками старых формаций, включая своих отцов и дедов. Он упивался похождениями дона Паблоса, Исмаила из Нантакета и Павки Корчагина. Дон Кихот, инженер Гарин и Джим ди Гриз были для него соратниками и современниками. Ветряные мельницы Сервантеса и голова профессора Доуэля стали для него такой-же реальностью, как Зурбаган Александра Грина и Гольфстрим Хемингуэя.

**** - "Свободные ассоциации... это очень удивительная и загадочная штука. Самая, наверное, известная их форма, о которой очень говорят в последнее время - т.н. "дежа вю". Теорий много. Вдруг, в любой обстановке и ситуации, в любое время и в любом месте человек чувствует нечто... Порой трудноописуемое... Оно может быть каким- то оттенком, нюансом, цветом, звуком, запахом. Иногда это мелькнувшее в толпе лицо или только знакомые, волнующие черты. Зачастую человек даже не может определить, что именно это было... Когда и где? Начинается ревизия жизни. Порой начиная с далёкого трудно вспоминаемого детства. Годы, города, встречи и люди, книги и фильмы... бессонные ночи... Ты даже можешь забыть о начале, забыть само событие, но вдруг, через время, вспыхивает : - "Конечно !!! ..." Вспомнил... И кто, и где, и что там было в самом деле... Ага, так, вот ведь ерунда какая! И к чему мне это? И почему вдруг вылезло? ведь дичь сплошная... И человек уже и не знает, что с этим делать... Совсем недавно об этом не то чтобы боялись упоминать (в разговорах-ли, в книгах...) - ну, зачем трогать лихо... ведь могут напомнить и поставить на вид... и поставить совсем уж дикий диагноз. В беседе, в статье, или в разборе полётов на высоком ковре... За рубежом не боялись. Кафка, Дж . Джойс, Хемингуэй... Они могли... Это ведь очень трудно, передать бессмысленность, беспорядок в мыслях, и - озарение, и путь к нему... Но что это такое, и зачем, и откуда они приходят, свободные ассоциации...? Мнения самые разные... Общение с "духами", весточки из параллельных миров, переселение душ... Мои варианты ; - энергия души после смерти тела какое-то время хранит матрицу эмоций, которые в общем-то и поставляют эту энергию. Могут эти уже не "привязанные" к определённому носителю эмоции "проявляться" или "привязываться" к другой, еще живущей душе? ( похоже на "общение с духами" !!!) То-есть, все эмоции, возникшие всегда и везде, ещё существуют в "информационном банке" пространства и могут ощущаться "живой" душой... И если смотреть шире, мы можем чувствовать даже эмоции, пережитые людьми предыдущих миров... Всё это может существовать в энергоструктуре мира." - из писаний Аллки -

****

Может быть именно тогда сформировалось в его душе это вот подсознательное замещение действительности. Сегодня он сражался на Тортуге рядом с Беном Ганном, завтра погибал на броненосце "Цесаревич" в Порт-Артуре, а послезавтра горел в астролайнере под взглядом пилота Пиркса. В сознании его вместе жили капитан Немо, Ихтиандр, человек-невидимка, Чичиков и Максим Каммерер. Всё это были реальные люди, даже реальнее, чем он сам - его ещё не было на свете, а они уже жили, его не будет, но они так же будут существовать. И тогда уже в его душе появилось ощущение, что главное не то, что здесь, на Земле, а то, что в душе, где-то глубоко, далеко от реальности, может быть вовсе не взаимодействующее с реальностью, но более реальное, чем то, что постоянно течёт, изменяется, и уходит в никуда. Такое было в творчестве А. Грина, герой настолько сживался с фата-морганой, что "оживлял" её, переселялся туда и терял дорогу назад, оставался в воображении. А разве не было такого с героями Г. Уэллса? Да, с лавкой чудес шутки плохи, и за белой дверью не вегда открывался блистающий мир, но здесь не было замещения реальности миражом, реальный мир уходил, растворялся, СТАНОВИЛСЯ ДРУГИМ, это было реальное преображение, переосмысливание, сродни престидижитаторству ; - был кролик, стал крокодил. Такая штука проделывалась не раз - постоянно. И размывалась правда между тем, что есть, и тем, что СТАЛО. А потом ему в руки попал Шекспир. И он понял, что писательство - это и есть сотворение мира, лежащего где-то за гранью действительности, но мир придуманный в данном случае реальнее сущего, в котором всё временно и всё - ложь, скрытая множеством масок - каждый творит свою маску, отличную от других. Он понял, что не хочет, не может жить ложью, но не знал разницы между ложным и истинным. Он видел, что прокламируемая правда, ПРАВДА с большой буквы - оборачивается чем-то страшным и вывернутым. А ложь - то, что декларировалось, как ложь, обвинялось во лжи, зачастую была похожа на страшную истину.

****

Имя, данное родителями при рождении - БОРИС , человеку не нравилось. Люди наполняют имена каким-то непонятным эмоциональным содержанием, зачастую мистическим. Звучание имён рождает ассоциации с непонятным привкусом. Слышишь имя, и, помимо воли, чувствуешь определённые запахи, ощущения. Иногда, глядя на человека, уже слышишь его имя, и это создаёт отношение к нему. Потом очень удивляешься, услышав его истинное имя, совершенно не определённое, нейтральное. Интересную систему использовал Итало Кальвино в "Космикомических историях" - просто набор латинских символов, примерно - VSIMRF;z[ . Какая-то фантасмагория, освобождение от условностей и полная свобода для воображения. У Ильфа и Петрова в "12 стульях" он увидел : - "... режиссёр театра Ник. Сестрин." Это ему понравилось, он стал называть себя так, и пусть думают, что хотят. Человек сам должен давать имена себе и окружающему. Называя предмет, явление или живую тварь, человек показывает свое отношение и восприятие, то есть он даёт характеристику самому себе, а глядя шире, определяет своё место в мире.

****

Себя Ник определил только на четвёртом десятке своих лет. Где-то он прочитал, что человека можно и должно считать взрослым только по прошествии тридцати лет жизни. Хорошо это или нет - неизвестно. Непонятен сам термин, кого можно считать взрослым и как это определяется. Некоторые люди уже появляются на свет глубокими стариками, другие до смерти остаются детьми. - "...страшнее истин нас возвышающий обман..." - Ложь Ник никогда не принимал. Не мог. Люди врут всегда. По поводу и без него. Врут, когда надо, и так - между прочим. Когда это даже совсем не нужно, будто принуждаемые к этому внутренним законом, а на самом деле просто давая себе мнимое превосходство над окружающими. Ник не мог врать. Родители никогда не заострялись на этой теме. Конечно, были какие-то канонические тексты и ситуации, этические императивы, школьные наставления. Но он не мог врать просто потому, что это казалось ему невозможным. Где-то в подсознании стоял врождённый блок, перекрывающий самую возможность солгать. Даже когда это было вызвано обстоятельствами. Он часто страдал от этого, но сделать ничего не мог. Оправдание для себя он вывел такое - врать не выгодно. Ложь всегда выявляется, и тогда надо будет громоздить другую ложь, в оправдание, и тут можно просто запутаться, ситуация выйдет из под контроля, и чем всё кончится - вопрос. Оправдание дохлое, он многажды видел, как ложь процветает и приносит неплохие дивиденты. Порою солгать даже нужно, когда правда может принести человеку боль. Он не мог. В таких случаях ему приходилось удаляться с полигона действий. Что-ж, всё в жизни бывает. Врать было даже не стыдно - НЕЛЬЗЯ. То-ли какие-то книжки произвели на него это странное воздействие. Тем более, что - он увидел и понял это уже в зрелом возрасте - не только жизнь обывателей была пропитана ложью - на лжи строилось всё в государстве и политике. Обманом было всё - государственные программы, статистические выкладки, предвыборные обещания кандидатов во власть, дипломатические хитрости (ведь даже просто умолчание факта или действия - уже попытка ввести визави в заблуждение). А слоган - "реклама - двигатель торговли" - всем известно, что реклама основана на лжи. Может быть ложь заложена в природе человеческой, ведь даже в Библии каждое второе слово БОГА - неправда. ( БОГ по определению не может лгать, ибо каждое Его слово становится законом природы, следовательно, ИСТИНОЙ.) А это означает только, что понятия лжи и истины у людей СДВИНУТЫ, не истинны, и зачастую взаимоподменяемы.) Только значит всё это, что нет никакого значения, лжёшь ты или придерживаешься правды - всё относительно. И тщательное уклонение Ника от обмана в свете всего этого выглядит чем-то паталогическим, ненормальным. Как и вся наша действительность. Исходя из вышеприведённых соображений, Ник перестал воспринимать реальность, как реальность, а остальных людей как объекты, достойные существовать в данной действительности. Не "твари дрожащие", но существа временные, не имеющие отношения к материальному миру. (Материализм, как известно, перестал быть превалирующей религией, но сущность мира представлял достаточно основательно, без двусмысленностей и ненужной псевдомистики.) Всё было фикцией, оптической иллюзией, и не имело отношений. Но всё было взаимосвязано, находилось в постоянной зависимости, и это необходимо требовалось учитывать. Ник был циником (по собачьи жить - циником быть), но не понимал, почему понятие это люди наполняют каким-то негативным смыслом. Цинизм - это всего лишь трезвый, реалистичный взгляд на жизнь,без розовых очков, это логический и целесообразный образ жизни. И без лжи. Ложь - это и есть тот цинизм, какой люди по неразумению имеют в виду. Т.Е. пренебрежение доверием людей, примитивизация отношений, игнорирование этических ценностей. Это само собой становится эгоизмом в крайнем его выражении. (Хотя само по себе себя-любие это христианская ценность, стоящая во главе всего учения. Но эгоизм не есть эгоцентризм, но даже является его антитезой.) В результате его жизненного пути Ником была создана его собственная теория мироздания, БОГА и души человеческой. Худо-бедно, но она была более осмысленной и логичной многих и многих других. Речь, конечно, не в его умственных развлечениях, но именно в этом и состоял, видимо, смысл его жизни, потому что ничего другого в его жизни не было.

****

В школе Ник увлекался Жюлем Верном, Беляевым, Уэллсом, потом были Лем, Саймак, Стругацкие, Воннегут, немного физики с астрономией. Математику он не понимал, в алгебраических формулах видел посягательство на мировой разум и попытку обжулить весь мир. История шла хорошо, пока он не напал на Ницше и его "Вред и польза истории" и не стал смотреть на исторические парадигмы через очки логики, знакомство же с классиками официоза повергло его в ужас перед всеми трактовками и вариантами официальной истории. Литература научила его ненавидеть Пушкина и Толстого, он понял, что есть литература и Литература, что кроме Мопассана и Гюго есть Веркор, Хемингуэй, Буль, Апдайк , Боргес, Джойс и Мелвилл. Потом он попытался осмыслить Библию, ничего у него не вышло, только куда-то ушла вера в Эйнштейна и Дарвина. Знакомство с судьбами Ван Гога, Рюноске, Эдгара По и Зощенко укрепило его в тщете славы, но заставило поверить в предназначение. Из школы-же Ник вынес убеждение (основанное на личном печальном опыте), что несмотря на Петрарку, Шекспира и Грина женщины ничем не отличаются от остальных представителей рода человеческого. Он научился задавать вопросы, повергающие менторов в ужас, но при этом не выходящие за рамки дозволенного, он увидел враньё официальных нравственных доктрин, навязанность этических установок, искусственность и лживость общественных надстроек и институтов.

****

- Где-то в пространстве возникла угроза стабильности. Не было каких-то тревожных симптомов, потому-что наличие симптомов уже само по себе признак нестабильности. Возможно, это был некий сигнал, колебание напряжённости поля. Может быть, просто предчувствие. И реализовалась функция. Функция, которую мы, люди, называем просто - БОГ.

****

- 10 млрд лет назад* -

-Всё пошло, как обычно. Как ВСЕГДА. По Воле БОЖЬЕЙ возник свет. Можете называть это Большим Взрывом, только никакого взрыва не было. Нечему там было взрываться. Просто энергетическая структура Пространства организовала мельчайшие ячейки Пространства соответствующим образом, и началось создание нашего Мира. Мира для людей. Всё, как в учебниках астрономии; - мельчайшие частицы материи, пылевые области, мощь пробудившихся гравитационных полей... ВСЁ как ВСЕГДА. А потом возник сбой. Это может случиться в любой организованной системе, даже в общественной организации, и наличие причины совсем не обязательно. Может быть функция БОГА на этот раз была востребована одновременно во многих областях Пространства? Нет нужды гадать, просто воспримем этот факт, как реализовавшуюся возможность.

**** - через **** млрд лет* -

****

...итак, через много миллиардов лет вечности человек сидел на берегу лесного озера. Было раннее утро, и дальний берег закрывала пелена ночного тумана, который клубился примерно в метре над неподвижной поверхностью воды. Вверху туман сливался с холодным предрассветным небом. Другого берега озера видно не было, только по верху тумана проглядывал намёк на некое тёмное образование, возвышающееся за ватной пеленой - там торчали кроны сосен, похожих на грибы-поганки. Ник - так называли человека друзья и знакомые - был воспитан книгами - хорошими книгами - и жил идеалистическими представлениями. Поэтому друзей у него было мало - тех, кого он считал таковыми. К знакомым-же он относился с иронией и пренебрежением , не взирая на их положение. Впрочем, количество друзей никогда не напрягало его, хорошего не бывает много, а наш мир как раз беден на щедрые души. Дефицит количества должен восполняться качеством, так считал Ник, и отбор проводил очень тщательно. Сейчас он сидел на обломке ствола дерева, спиной к потухшему костерку, окруженному закопчёнными булыжниками. Неподалёку, под соснами стояла жёлтая палатка. Там шевелились, иногда слышались приглушённые восклицания. - Что-то произошло, - подумал Ник - Что-то определённо произошло. Он не мог понять, откуда взялось это чувство, и это беспокоило его. По укоренившейся привычке он стал перебирать последние дни, проверяя себя, пытаясь взглянуть с разных - неожиданных - сторон на слова и поступки. Всё было в порядке. Вроде-бы. По опыту он знал - по прошествии какого-то времени могут открыться совершенно непредвиденные нюансы, но пока всё вроде-бы было в порядке, и он сделал вид, будто успокоился. Потом будет потом. Поёжившись, он встал, подошёл к костерку, огляделся, увидел набросанные сухие ветки, собранные с вечера. Он присел на корточки и стал перебирать палки, выбирая посуше. Над лесом беспорядочно кружила стая птиц, и их крики резали воздух раздражительно и тревожно. Было такое ощущение, будто где-то далеко, в небе умер ангел, и лопнула струна.

**** - потом - ****

Захаровы окна выходили в улочку, носящую имя великого вождя. Улочка была похожа на маленький Большой каньон, склоны которого были жёлто-красными стенами столетних домов. По дну каньона бежала трамвайная речка. В моменты трамвайного половодья стены домов сотрясались, и с потолков сыпалась белая пыль. Жить здесь было всё-равно, что около взлётной полосы военного аэродрома. - Здесь можно было легко стать психом, - решил Ник. Только Захар не был похож на психа, напротив, он походил на большого, доброго олимпийского бога - было в нём что-то греческо-кавказское. При взгляде на него хотелось взять в одну руку высокий узкий стакан с жёлтым, терпким вином, а в другую шампур с источающим аромат дыма шашлыком, встать у стола во весь рост и произносить бесконечный тост. Ему-бы стать лысым блондином, был-бы вылитый Бахус. Говорил Захар значительно и вальяжно. - Галка с детёнышами в зоопарке, так что отдыхаем. Что новенького? - Не знаю, - Ник пожал плечами, - Пару разочарований... Ничего серьёзного. К разочарованиям Ника друзья привыкли, и не воспринимали драматично. - Надеюсь, не в смысле жизни? - равнодушно поинтересовался Захар, - что делать будем? Надо пользоваться свободой. - Смысл жизни? А он есть? - Ну... пива попить... - Пошёл ты... Понимаешь, давеча открыл пару книжек, и - вот... Захар попытался издать стон. Было жарко, стон не получился. - Чехова, - безжалостно продолжал Ник, - Джеймса Джойса. Полное удивление. Захар лениво кивнул: - Джойс - понятно. Заумный дяденька. А Антон Павлович - что? - Джойс, как раз, непонятно. А вот Чехов... Новое издание приобрёл недавно. За ради удовольствие получить. Ну, там "Хамелеон", "Налим", "Землемер", понимаешь. И что? что я увидел?! - Издание оказалось на идиш, - понимающе кивнул Захар, - а ты, понимаешь, подзабыл. - Нет. Там был совсем другой Чехов. Не тот, который "Каштанка", "Мальчики" и прочее. Не хрестоматийный, какой-то другой. Полный негатив. Ощущение - знаешь - как земля из-под ног ушла. Что-то вроде рассказов Горького. Физиология, натурализм, упадничество... И никакого позитива. - Ник задумался. - Это конечно... угнетает, - согласился Захар, -Только ведь есть Чехов-Чехонте, и есть Чехов-драматург, трагик. Естественно, со школьной скамьи нам насаждали позитивное восприятие мира, ну, там - мы наш, мы новый мир построим. Короче, прекращай ныть, всё ещё впереди. А что - Джойс? - "Улисс" - уточнил Ник, - вообще-то он мне в руки в первый раз попался, всё не доводилось как-то. Представление какое-то было, конечно. По отзывам... Хемингуэй, Фицджеральд... критики какие-то... - И какое представление? Ник покрутил рукой, - Знаешь, что-то безумно сложное и интересное, вот... - И? - И интереса хватило на одну страницу. Настроился, понимаешь, там - Кафка, Майринк, Голдинг... И ничего не понимаю... То-есть, о чём речь - просто до тупого. Но ведь ждал библейских откровений, всё-таки Хемингуэй, прочие - полный восторг! И - вот. Тупые, неопрятные герои - непонятно кто - ведут пустой разговор на уровне - знаешь - дворовые бабушки... А смысл ускользает, ощущение - вот оно, ухватил, а оно махнуло хвостом, вырвалось из рук, и опять бредёшь на ощупь, шаришь между холодными, невидимыми камнями, и только вода меж пальцев струится. Страниц шесть я ещё пережевал - просто из упрямства, Хемингуэй, всё-таки... Больше не вынес. - Не вынесла душа поэта, - кивнул Захар, - В общем-то, что удивительного? Это тебе не "Колобок", книжка для взрослых. А на вкус и цвет... - Дело не в этом, - махнул Ник, - но ведь есть самые общие критерии. Цельность сюжета, психологические характеристики... - Ужас... - кивнул Захар, - только умоляю - не говори красиво. Всё-таки главное в опусе - будь то Шекспир, Гоголь, Булгаков или Адамов с Хаггардом - чтоб было интересно. - Да, - возопил Ник - Но этого как раз я у Джойса и не нашёл! Одна земля, по которой ходят. В плоскости. И скрытые смыслы за углами. - Ну и успокойся. Подумаешь, армагеддон! За пивом пойдёшь? - Приземлённый ты какой-то. - Тем и интересен. - Тишина... - Что? - Странно... Почему так тихо?... - Ты оваций ждёшь? - Нет... чего-то не понимаю. Что, за окном ремонт? - Слышь, Ник, выражайся яснее. - Да, трамваи... Уже с пол-часа не слышно. Не трясётся, не грохочет... - Какие трамваи? Ты не пугай... Рельсы-то с улицы уже лет как семь убрали.

**** - спустя 20 лет - И будто их не было. ****

- Я просто-таки растерялся, да? Такое неудобное чувство, будто мир сломался. И, знаешь, не так давно был претендент... На озере... - Были на природе? - Да... Не важно. С Мышьими друзьями. По тупому. Ерунда... - Претендент. - напомнил Захар. - Не знаю... Просто то-же самое чувство - мир изменился. - Меняемся мы, но не мир. Муравьи на склоне Эвереста, понимаешь.- махнул рукой Захар. - Чехов, Джойс, - напомнил Ник. - Соображаешь? Один к одному. - Мелвилла ещё вспомни! Человек всего себя вложил в Моби Дика, и - кончился. Потом он умер, а мир остался. Мир всегда остаётся, а человек исчезает. - Сервантес, Рабле, Свифт... - уныло протянул Ник. - Просто уютное кресло, - взъярился Захар. - Сидим, свесив ножки, и думаем - впереди ВЕЧНОСТЬ. А кресло - та-же рухлядь. Расшаталось, значит, пора на свалку. А ты - МИР поломался! Да не мир! Мы, может быть, поскольку юдоль наша есть... - Мир создан для людей, и вместе они и исчезнут, - меланхолично пробормотал Ник. - И что? Таков порядок, процедура, так сказать. Не нам роптать. - А может порядок нарушиться? Представь себе - винтик сломался, да? - А мы здесь при чём? В БОЖЬЮ кухню суваться - чревато, знаешь. И не нашего ума вся эта высшая механика. Мы - просто потребители благ. Дают - бери. И если даже микроволновка заглючила в БОЖЬЕЙ кухне, ОБЯЗАНЫ ЛОПАТЬ, И - БЛАГОДАРИТЬ! И вот теперь Ник стоял в дверях чёрного хода и опасливо оглядывал питерский дворик захарова дома. Судя по освещению, было уже очень поздно, и запросто можно было не успеть на метро. - Заболтал, - злобно подумал о друге Ник. - Значит, если что, будет спонсировать такси. И тут накатило . "Накатило" - потому-что он откуда-то знал, что сейчас произойдёт нечто. Оно произошло. Нечто копошилось в дальнем углу двора, затянутом мглистой тенью, и само было лишь размытой тенью, тревожащей жиденький кустик какой-то бузины. И это не было следствием усталого зрения, воображения или безликой питерской ночи, что-то вполне реальное. (Нику тут-же вспомнился Саймак - "Почти как люди") Оно было и, плюнув, он потащился туда, на всякий случай шаря глазами по сторонам в поисках палки, это вполне могла быть дурная собака, хотя, конечно, бред, не могло там быть никакой собаки, и ему только хотелось быстрее пройти через это, и на метро хотелось успеть, а навстречу ему, оттуда, из сумрака быстро пробежало нечто, чуть не задев его, это была не собака. Муравей. Гигантский, отблескивающий желто-красным металлом. С быстрыми членистыми лапами. И на самоварной спине его стояло большое многогранное чёрное клеймо, похожее на граффити. Какие-то буддистские символы, как все символы, ровно ничего не значащие - только для начертавшего их. Ник тупо проводил его взглядом и посторонился, пропуская ещё двоих или троих. Потом он вспомнил, где видел их раньше. Да! - он уже видел этих тварей. Конечно! Только в тот раз они были чуть покрупнее - в трёхэтажный дом примерно. Но рисунок на спинах присутствовал тот-же самый. В арабском стиле...

**** - минус 66 лет - **** И была Ржевка. До рождения человека нет. Не существует. Но душа бессмертна. Где-то она присутствует. Где-то в космосе. Другое дело - личность. "Я". "Я" появляется, когда душа объединяется с телом. И после смерти, когда тело выключается, личность становится не нужна, она сковывает душу своими земными пристрастиями, побуждениями, желаниями. Она не даёт душе соединиться с Космосом, вернуться в естественное состояние, до земной, телесной жизни. И?... м-м-м... как голова болит; - Ник находился в полудремотном состоянии, лежал на старой, деревянной скамейке, на кольце трамвая 79. С одной стороны кольца располагался бедлам новостроек, разбитые, грязные дороги, временные заборы, залежи кирпича и железобетонных плит. Торчали подъёмные краны. Слева - тоже грязные улочки, покосившиеся, разнокалиберные заборы, за которыми виднелись грязные-же глыбы слепых домишек. Деревня, короче говоря. После работы, здесь - на остановке - он купил несколько бутылок пива... три? четыре? больше? Не суть. Трамвая долго не было. Очень долго. А потом он задремал. И наверняка за это время прошёл весь лимит общественного транспорта. Ник порылся в кармане куртки, достал пачку сигарет, закурил, голова кружилась. И было в ней пусто. Куда он пошёл? Здесь не было людей, только заборы, за которыми топорщились тощие деревца. Улочка изгибалась, заборы тянулись бесконечной, серой лентой. Потом разошлись в стороны, кончились. Впереди и по сторонам раскинулась открытая, поросшая волнистой травой равнина. Далеко у серого горизонта горбились низкие холмы. Солнца не было. Зато сквозь траву пролегала узкая тропинка, и Ник пошёл по ней. Он не собирался идти далеко, ему было интересно, чем это закончится, но когда обернулся - полоса города уже еле просматривалась. Он стоял в центре круга, и холмы по горизонту переходили в рваную размытую панораму города. -Идти обратно? - ему было жаль прерывать интересное действо, но... - он снова медленно обвёл взглядом округу - ничего интересного не просматривалось... В нерешительности он сделал несколько шагов дальше и застыл. Не видная за травой, путь пересекала широкая лощина с обрывистыми склонами. И до дна её было очень далеко. По высоте - глубине? - примерно с 12-этажный дом. Метров 40. Может быть, больше - не с чем было сравнить. Гранд-каньон какой-то. И к чему эта коллизия? Там, далеко внизу, что-то двигалось. Наклоняться, чтобы разглядеть, было страшно, и ухватиться не за что. Но это "что-то" явно карабкалось вверх по склону, всё увеличиваясь в размерах. Почва под ногами поддалась, и Ник сделал рывок назад, оступился, грохнулся на спину, а когда поднялся - увидел, над обрывом поднималось нечто, похожее на воздушный шар, только шар металлический, медного оттенка. Это был не шар.Что-то вроде головы гигантского насекомого, метров 15. Явно механизм. Машина? - Ник знал, что где-то рядом располагался военный полигон. - Испытания новой техники? - он почему-то был уверен, что это не так, что к людям эта штука не имеет никакого отношения. Чорт! она не имела никакого отношения вообще к нашему миру. Ей не было здесь места... - Муравьи, значит, - без особого азарта подвёл итог Захар. - Я не знаю. Так это выглядело.- Ник устал и спорить ему не хотелось. - Фрейд это, - из-за плеча встряла Галка. - и Кафка с Бирсом. - Я не сумасшедший, - отмахнулся Ник. - Ну и ложись спать. А утром уже домой. - Захар был настроен пессимистично. - И чайку с бульончиком, - предложила Галка. - А если в холодильник сунетесь, головы поотрываю.

*** -из вольных записок некой Аллы Румянцевой-

В сути своей - речь должна идти о БОГЕ. Тема для нас закрытая и непонятная. Однако сказано - "ОН во всём и всё в НЁМ." - "Ньютон верил в материальное присутствие БОГА в каждой точке Вселенной."

***

- "Время возникло одновременно со Вселенной... вместе созданные, вместе и погибнут ВНОВЬ... " - если верить Деникену ("Именем Зевса"), так сказал Платон в "Тимее". А Платону надо верить. Значит, время есть (дано) только у людей - "соз-дано" здесь, вместе с нами, с нашим миром. Для нас. И с нами исчезнет. Итак, время - фикция. Как таковое, это явление в Мироздании отсутствует. И это лишь один из краеугольных камней нашего мироощущения. В чём ещё мы не правы? Что ещё является ошибкой в наших построениях? Думается - ВСЁ. Всё, что мы "знаем" о Космосе.

***

И ещё надо помнить, что мы лишь мельчайшие элементы, частицы грандиозного механизма исполнения Воли БОЖЬЕЙ. (Таким образом, Воля БОЖЬЯ - программа БОГА, и мы - люди - лишь элемент этой программы. Элемент элементарный, легко заменяемый.)

****

А поскольку А. Р. была первой - ещё школьной - любовью Ника, и второй, уже бывшей, его-же женой, естественно, он имел доступ к её умственным завихрениям. Прочитав вышеприведённое, он подумал - всё это интересно, но при чём здесь металлические насекомые-мутанты?

****

Впрочем, у каждого своя колокольня, и свои ветряные мельницы.

****

- через какое-то время -

****

Ник вертел в руках небольшую книжку в мягкой обложке - "Колыбель для кошки" Курта Воннегута. Он читал её уже раз десять, и некоторые абзацы помнил наизусть. Сейчас тема романа казалась ему зловещей. Тупо посмотрев на обложку, он бросил книжку на стол. - Интересная вещь, - сказал Казах, - практически все фантасты, изначально являясь технарями, апологетами, можно сказать - они старательно охаивают новейшие технологии. Жупел какой-то. Хоть Уэллс, хоть Брэдбери, хоть Лем... - Жюль Верн не охаивает. - Ещё как! "Экспедиция Барсака". - И ложкой можно наделать бед. Смотря в чьих руках эти технологии. У кого-то - панацея, у кого-то топор палача. - Я тебя умоляю! Все знают, что такое хорошо, и что такое - плохо. - Положим, не все. А кто-то делает это сознательно... переставляет местами плюс и минус... - А может - не может не иначе? - Только не надо про первичное зло. И вообще, что это такое - зло? Напридумывали этических систем, а с унитазом разобраться не в состоянии. - А в самом деле, что там со злом слышно? Без Ницше, Платона, Вольтера. На уровне высоких технологий? Есть прорывы? Ник задумался, наблюдая за Иркой, половинкой Казаха. Половинка, надо сказать, была крупновата, килограммов под 80, но с Казахом они гармонировали. Казах в недавней молодости занимался регби, ну и всё такое, мужиком был мощным и красивым, похожим на Раджа Капура. Ирка-же, напротив, представляла типичную русскую красавицу, румянощекую, льноволосую, с большими светлыми глазами. Была она функционером молодёжной политической организации, и по положению своему являлась редкой занудой. Ника она не любила, считая его дестабилизирующим фактором и дурным примером для мужа. Сейчас она накрывала стол к чаю. - Недавно смотрела японский фильм на эту тему. Вселенское зло уничтожает галактики и гадит хорошим парням - такое тёмное облако величиной с солнечную систему. - А чем ему земные бойфренды помешали? - Ник придвинул к себе блюдечко и выбрал кружок лимона, бросил его в кружку с чаем и стал наблюдать, как вокруг него расплывается радужное облачко. - БОГ знает. Они вроде как обладали суперсенсорными способностями... Что у тебя с Любой? - Сейчас? Ноль. Полная прострация. - И поллюция, - хмыкнул Казах. - Дебил, - определила Ирка. - Вот умные люди, и дурью маются. Чего не живётся-то? - Ирусь, - попытался провести обходной маневр Казах, - я думаю, в воскресенье на Вуоксу махнуть. Рыбки порыбачить... Как с точки зрения... - Размечтался, - в сторону Ника метнулся огненный взгляд. - Знаю я ваши рыбалки. - Ну и не очень-то и хотелось, - оптимистично согласился Казах. - Вселенское зло, оно не дремлет! - На скандал нарываешься?

****

Очень ему не хотелось погружаться в эту мутную тему - личная жизнь, сердечные дела. Мышь была его постоянной зубной болью, великим сфинксом и великим свинством. Как слово в кроссворде - отлично известное по жизни, но... и ты знаешь, что через минуты или дни, совершенно неожиданно оно вдруг проявится, совершенно ненужное и простое до идиотизма. А пока ты ночи не спишь, книжки отбрасываешь, и поубивал-бы всё население Уганды от бессилия и отчаяния. Ну, не понимал он её! И понимать-то было нечего! Просто полная дисгармония содержимого и оформления, простейший рекламный трюк. Но не рекламный - не было никакого обмана или навязывания, или выкручивания рук. Всё было просто, как Гамлет. - Ну не хочу я, - это звучало занудно и очевидно, как приговор. - Понимаешь? Не хочу! И знаю всё - любишь ты меня. Готов на всё, и подходим мы друг другу больше некуда, и прочие огурцы... Просто она не хотела. После свадьбы, похорон первого ребёнка, венчания в церкви, рождения второго ребёнка. Планы на будущее были отработаны и переработаны - куда там Барбароссе! - "Не хочу!". Ничерта он не понимал. И чувствовал себя ребёнком. А в постели, по ночам... почему сначала - нирвана! орфей! апофеоз! А потом полный бардак, нервы, истерики. И длинные одинокие дни, полные злобного молчания, украдких взглядов - а как там он (она)? так-же плохо, как мне? или по барабану? - и он уходил к друзьям, или просто пить пиво и не только пиво. А она ночами сидела на кухне с подругами и тоже было пиво и не только... а потом... ну, скорее всего - чаще всего - он протягивал руку или прижимал вдруг её к себе неожиданно и понимал, что она ждала этого и снова были волшебные ночи, а иногда и дни... Всего-лишь только дни. И какие-то мгновения счастья. И так по кругу, и без конца.

****

Казах всё понимал. - Отстань, - сказал он Ирке, в таких делах он был для неё непререкаемым авторитетом. - Видишь, запутался человек. - А ты наплюй. - посоветовала Ирка. - Майка рыжая на тебя как глаза пялила? - Был я у неё недавно. В гостях... Замужем она. - Идиёты, - сказала Ирка. - Супермены в грязных подштаниках... - Заткнись, - посоветовал ей Казах. - Горе у индивида. А ты, индивид, продолжай. Муравьи? Ну? - Муравьи? - Муравьи, блин! Гигантские! - Ну, да. Только гигантские были на Ржевке. А у Захара во дворе - нормальные. С большую собаку. Или с... овцу... - Нормальные чугунные муравьи величиной с овцу. Нормально. - Нет, - заволновался Ник, - ты не понимаешь, и муравьи здесь ни при чём. Они... ну, сопутствующий фактор, что-ли. - Сопутствующий чему? Что-то ты имеешь в виду, а? Темнишь. - Я не знаю. Может быть... Вот Захару пытался объяснить... - Захар - романтик на голову. И Галка его повёрнутая. А ты нам попытайся. - Я не умею... Ну, рассказал он об ощущении на озере. И у Захара в гостях - о странном прыжке сознания на десятки лет в сторону. И увидел, что ничего они не поняли. - То-есть, ты хочешь сказать, что каким-то образом повлиял на состояние универсума? Не слишком? - Не я, конечно! Только действительно что-то произошло. И именно на уровне космическом, не земном, масштабнее. И ни я, ни кто либо другой здесь ни при чём, слишком мы незначительная величина. Что-то на уровне, - тут Ник боязливо оглянулся. - БОГА. Понимаете? - Ага, конечно. А ты, значит, пророк ЕГО... - Между прочим, пророки были просто люди. И даже без высшего образования. - Из грязи, значит, в пророки...

**** - и ещё спустя 400 дней-

****

Видит БОГ, он этого не хотел. И, видит БОГ, она тоже не хотела. Хотя, конечно, кто поймёт этих женщин? В какие-то последние времена Ник всё чаще ловил себя на том, что читает чужие мысли. Не как книгу, открытым текстом, что-то похожее на смутные образы, какие-то символы, обрывки ощущений, смысл всего этого зачастую просто отсутствовал, или напоминал несъедобную абракадабру, ребус без заданной темы. Проскакивала искра, по коже пробегал слабый электрический разряд, окружающее приобретало размытый вид, и в голове начинали звучать иногда ясные обрывки фраз, или картинки, как иллюстрации к тексту - он с удивлением оглядывался, и видел человека не от мира сего, выглядящего совершенно ошарашенно, и понимал, что именно от этого человека получал только что информацию. На этот раз было немного иначе. И Алка не была посторонним незнакомцем в трамвае. Но и затемнение было, и электричество по шкуре. Они опять были в противостоянии, немного поругались, так, ни о чём, по привычке, можно сказать, и ещё продолжали метать друг в друга огненные взгляды, и дышали, как загнанные лошади. Обычная в общем-то ситуация. И сейчас ему полагалось надеть куртку и бежать, куда глаза глядят. А получилось... и как это так странно получилось, что он нерешительно подошёл к ней - она что-то там разглядывала в телевизоре - как-то стеснительно положил руку ей на плечо, ничего она там не разглядывала в телевизоре, а ожидательно косилась на него, и он поднял её лицо и неумело, стесняясь чего-то, стал целовать её холодные губы, руки её обвились вокруг его торса, и они оказались на кровати, у него дрожали руки, когда он стаскивал джинсы, расстёгивал её лифчик, она тоже что-то там делала нервными руками, и он ясно слышал в голове - НУ! ДАВАЙ-ЖЕ! ДАВАЙ УЖЕ! И ЕЩЁ И ЕЩЁ... - он слышал то, что давно уже не слышал, он забыл, как это звучит, и уже потом, когда они лежали, и их пальцы расслабленно бродили по телам друг друга, Ник подумал: - а ведь за все эти мгновения - или годы? - она не сказала ни слова, но если-бы он повторил ей её горячий шопот, что слышал у себя в голове, она не удивилась-бы, потому-что это звучало у неё в голове и рвалось наружу. Просто Алка была такой человек. Молчаливый. Впрочем, то что произошло, ни к чему их не обязывало. - Опять простыни менять. - сказала Алка, и это было всё, что она сказала по поводу происшедшего. Ник вспомнил эту сценку потом, трясясь в раскалённом трамвае. Всё было уже привычно; - и туман в голове, и дрожь по коже, но... только что-то необычное - он знал, что никакого удивлённого человека рядом не было (в трамвае пассажиров-то было человек 5, не больше, и Ник уже привычно при входе охватил их взглядом, ОЦЕНИЛ.) Нет, не было... И чувство сопричастности на этот раз было необычным - он не вошёл в контакт, он растворился в чём-то необъятном, бесконечном, и не было мыслей, образов, ничего ЖИВОГО. А было чувство разделённости, распада на две сущности, противоположных по значению, и почему-то известный символ - инь и янь, бред, в общем, но что- то в этом было грозное, таящее опасность. Для кого? для чего? Он не мог понять, только ощущение надвигающейся опасности, и - чисто по человечески - беспомощность - свою беспомощность, потому что то, с чем он сейчас контактировал, оно было начисто лишено эмоций, чувств - он даже не понял, было-ли это нечто живым. Но как такое возможно!? всё-равно, что заглянуть в душу стулу... или телевизору... Причём стулу, или телевизору, который пытался сообщить ему нечто, что-то смертельно страшное, ведущее к уничтожению, к небытию, в провал пространства… или в воду… КАКУЮ ВОДУ? Ник потряс головой, пытаясь не избавиться от непрошенного вторжения, но хотя-бы сосредоточиться на происходящем - не получалось. Да и не было никакого вторжения, скорее погружение в бездну... Потом в голове закружились звёздные хороводы, что-то вроде Млечного пути, как изображают спиральную галактику на невесть где подхваченных фотографиях в учебниках астрономии. И всё. Всё кончилось... Он обвёл сонным взглядом ослепляющий салон трамвая - крыша не обрушилась, несколько пассажиров мерно кивали головами в такт стуку колёс, за стеклом протекал мимо парапет моста - этот мост тогда ещё назывался Кировским. А сейчас? Существует-ли он сейчас? Потому-что когда трамвай сполз с его спины на Марсово поле, и стал огибать периметр, Ник повернулся на сиденье, чтобы окинуть взглядом завораживающюю панораму Невы... Мост... Мост изогнулся, примерно, как удав Каа, поднимающаяся секция его поехала в сторону, навроде стрелы подъёмного крана, и секции между опор стали одна за другой обваливаться в воду. В ВОДУ… Где и от кого он только что слышал это?

**** - это было завтра в "Пушкаре"

****

- Парни, вы обратили внимание- творится что-то непотребное? - Ник значительно поднял палец. - Рассказывай, - кивнул Захар. В "Пушкаре" было не так чтобы много народу, день был будний, состоятельные люди работали, а у пьяниц не так много денег, чтобы засиживаться здесь. По телевизору показывали обычную дичь, что-то про народные стройки, передовиков труда и рекордные урожаи зерновых - МузТВ и ТНТ тогда ещё не могло быть в принципе - народ и партия блюли целомудренность, за чем пристально следили соответствующие органы. Присутствующие мирно пили пиво, хрустели пересоленными креветками, разливали невзначай водочку в пивные кружки. Троица чувствовала себя как дома. - Я о времени. Что-то не так. Всё перепуталось. - Порвалась связь времён, - кивнул Казах. По нему вообще невозможно было сказать, что он пьян. "Напои такую машину!"- с восхищением подумал Ник. - Нет, парни, ничего не рвалось. Шекспир в общем-то сказал о другом. Ну там о морали, о чести, традициях... О чём я? - Ничего не рвалось, - напомнил Захар. - Захар, ты невозможный циник. Человек о высоких материях, а ты... Так что там с временами? - Представь, Лёха, что тут вообще не применимо понятие времени. Вот ты... или он, - палец Ника уткнулся в ухмыляющуюся физиономию Захара, - вы можете вот тут дать мне хотя-бы какое-то приёмлемое определение времени? Нет и нет! А почему? Почему я нигде не читал ничего умнее, чем "время - это изменение"! О как! - И что тут тебе не нравится? - Всё! Изменение! Я так понимаю, речь идёт об изменении агрегатного состояния материи. Пусть! Но материя неоднородна! Каждый грамм материи изменяется по своему. В своих измерениях. И мы имеем в природе столько точек отсчёта времени, сколько существует минимальных пространственных частиц. - И? Ник поднёс к губам кружку и долго пил. Пиво было хорошим, густым и холодным, его хотелось пить мелкими глотками. - Сейчас по башке получишь, - пообещал Захар, его кружка уже была пуста, а за новой идти было лень. На столе между ними стояло кружек шесть, и все были пусты. - Да ведь времени, как физического объекта нету и быть не может. Мы - люди - придумали его. Для удобства. Для быта и производства. Скажите мне теперь, возможно путешествие во времени? - Ладно, убедил. - кивнул Казах. - И что - возможно? - Это как понимать! - торжествовал Ник. - Если по Уэллсовски, так это чушь! А реально - поскольку в любой точке пространства своё собственное время, перемещаясь в указанном пространстве мы постоянно перемещаемся во времени. - А выводы? - А выводы таковы, что кто-то сейчас за пивом отправится, - протянул Казах, загадочно глядя на Захара. - Крайнего нашли? - заартачился было тот, но Казах укротил его иезуитским методом. - А кто? - Деньги давай! Казах бросил на стол 3 рубля, посмотрел на Ника. Тот пожал плечами, вытащил из кармана 2 рубля. Погремел в кармане мелочью. - На поесть осталось. И на дорогу. - Ладно, - сказал Захар, - Пока хватит, а там что-нибудь думать будем.

**** - снова А. Румянцева -

-"... что вообще достоверно известно людям о Вселенной? Оказывается - ничего. Все наши представления о дальнем космосе мы имеем от изучения космических излучений разных типов. И при этом знаем о гигантских расстояниях, преодолеваемых этими излучениями, и ничего не знаем о преобразованиях, которые претерпели эти излучения в глубинах Космоса. На чём-же основаны все наши хитроумные теории? Просто надо помнить, что вся наша наука "работает" только здесь и сейчас, в нашем мире. Но что можно сказать наверняка в этой нелепой ситуации и на такую сложнейшую тему? Есть-ли что-то, о чём можно сказать с полной уверенностью - "да, это есть!" Да. Это пространство. Само пространство - единственный и универсальный факт. Всё остальное - ВСЁ, ЧТО ЕСТЬ - его производные, его функции. И далее совершенно логично сделать вывод о ячеистой структуре пространства, - учитывая бесконечное разнообразие форм материи и энергий (не в дальнем космосе, а здесь, вокруг нас - и внутри нас) - можно также утверждать, что каждая микро-скопическая (относительно чего?) ячейка пространства обладает всем диапазоном функций, присущих реальности... (Вопросик, - прервал его Казах. - Можешь разъяснить крестьянам, кто такая эта Алла Румянцева? - Ник подавился пивом, - Как это - "кто"? Аллка... Нет, парни, я уже совсем заблудился... - Что-то проблеснуло в его голове, искра какая-то. Конечно! - Год сейчас который? - С ума сошёл. Просто и наглядно. - поставил диагноз Захар. - Год на дворе нынче - 1985-й , однако. - Понятно. - уныло протянул Ник, не споря. - А Румянцева будет потом, через годик. Не пришло ещё её время. - НЕ ПРИШЛО, говоришь. Это то самое, которого нету? - Захару-бы только шутить.) ... - потому-что дальше возникает вопрос - "...и где-же здесь БОГ?" - - БОГ? А БОГ ОТКУДА ЗДЕСЬ ПОЯВИЛСЯ? - А КАК-ЖЕ БЕЗ НЕГО? БЕЗ БОГА ВСЁ ТОЛЬКО АБСОЛЮТНО ЗАПУТЫВАЕТСЯ И ТЕРЯЕТ ВСЯКИЙ СМЫСЛ. ... - Не будет-ли правильным сказать, - "БОГ не есть МИРОЗДАНИЕ"? Потому-что, опять-же им сказано : - "...и увидел ОН, что это хорошо..." . То-есть, ОН абстрагируется от СВОЕГО творения, смотрит на него со стороны. Тут БОГ и ЕГО творения пребывают не в совмещённом состоянии, но разделены в ПРОСТРАНСТВЕ. Но: - "ОН во всём, и всё в НЁМ..."? Мы, люди, слишком ничтожны в космосе, чтобы быть уникальным явлением. Значит, мы нужны здесь и сейчас. И ситуация, в которой мы понадобились - тоже не уникальна, вполне обыденное явление. В бесконечности пространства вообще не может быть уникальных явлений - это был-бы нонсенс. Но вернемся к БОГУ. Что за явление может обладать такими свойствами? Видимо, некая энергетическая структура. Но и она не может быть уникальным локальным фактом. Вообще в пространстве, как организующий фактор, должна иметь место энергетическая структура, БОГ - "всего лишь" - одна из функций этой общей структуры. Что это за функция? Она проявляется (включается) в определённых областях пространства при возникновении определённых ситуаций. Для разрешения которых и нужны мы, человечество.

**** - там-же и тогда-же -

****

- Значит, вот о чём ты болтал, - задумчиво проговорил Казах и взял принесённую Захаром кружку. - Но, судя по всему, мы - люди, не имеем тут никакого значения. Каждый в отдельности. - Именно, - кивнул Захар, - это даже не улитка на склоне Фудзиямы. - При чём здесь Стругацкие, - отмахнулся Ник. - Совсем о другом речь. Что-то нарушилось... - Речь как раз о том. Мы тут совершенно ни при чём. И почему всё это касается только тебя? Что ты за птица такая? - Я не птица. Просто я вижу это, а остальные как паутинки на ветру. Они помолчали, наслаждаясь пивом. Народу прибавлялось, становилось шумно и дымно. На улице палило солнце, и люди прятались в тёмную утробу "Пушкаря". - Между прочим, завтра "Зенит" играет. - Развлечения бренного тела, - пробормотал Ник. - И значит что? Просто сидеть и ждать конца? - Кто говорил о конце? Такая система должна иметь кучу предохранителей. Уж если до сих пор всё шло, как должно быть... Просто мы давно уже имели-бы конец света. - Ха! Любой конец имеет начало. Думаете, мы его разглядим? - сказал Захар. - И разве его уже не было? Пару миллионов раз? Кто знает? Лишь БОГ. - И не факт, что именно в нашем случае, - кивнул Казах. - Кто знает? - Не интересно ведь, вот так... - растерянно сказал Ник. - Конечно, - кивнул Казах, - лучше со связкой гранат под танк. Только ведь Вселенная - не танк. Эх, люди, ну никак не хотят мириться с реальностью. - А реальность, вот она, - Захар поднял кружку на уровень глаз, прищурился. - И вообще, слишком всё это умозрительно. Не в наш адрес. Ник уже было открыл рот, чтобы живописать, что именно он увидел там, в углу Захарова двора, откуда выбежала вереница металлических насекомых, а увидел он там именно человеческие останки, вернее - остатки. Там уже совершенно нечего было идентифицировать, куски, вернее - лохмотья кровавой плоти, осколки костей, обрывки одежды, чёрные брызги на стене... - А может быть и в наш. - Как это? - Очень просто. Всё это может здорово отпечататься на нашей шкуре. Мы здесь, и мы - часть всего этого. Не стал он говорить им о человеческих остатках. И так слишком много негатива. - Было сообщение из провинции : - милицией задержана весёлая компания. В пьяном состоянии, естественно. Они поймали пса. Живьём содрали с него шкуру и подвесили зверя на крюке подъёмного крана. Они помолчали какое-то время, не зная, что сказать. Пили пиво, курили, смотрели в сторону. - И какие глобальные выводы из этого скотства?- наконец процедил Захар. Ник пожал плечами. - Какие-то выводы, конечно, есть. И именно глобальные. Я опять о том-же. Что-то сломалось. И касается это не материального. Что-то сломалось в сфере духовной. Мы все это видим и чувствуем. Искусство кончилось. Литература сдохла примерно в шестидесятые. Живопись, театр - где всё это? Сплошные какие-то эксперименты. Кино, пожалуй, ещё процветает, но и здесь тревожные судороги. А? - Что - "А"? Все мы плачем по веку золотому. Но ведь идёт нормальный процесс. Пришла эпоха высоких технологий, и чем дальше... Да мы и представить не можем, что будет через 20-30 лет. И не надо причитаний - технологам не нужны сопли. Если хочешь, духовность мешает прогрессу. Загляни в учебник истории - всегда в смутные века лирики были в загоне, а технари страшно востребованы и богаты. - Именно что "страшно". - Не в том дело, что сломалось что-то там. А может быть так ДОЛЖНО быть? Программа задана. И всё идет, как надо. - Надо? Кому надо? - Не кому - Чему. Твоему "мирозданию". И не надо кричать - "караул"! Всё сбалансировано, всё идёт по рецепту. Думаю, всё отработано уже в миллиардах инцидентов. Да и не "отработано", потому-что это подразумевает процесс, а у любого процесса есть конец и начало. Здесь-же бесконечность. И бесконечность эта в нашем понимании может быть равна исчезающе малому мгновению, ведь времени - помнишь? - нету. В этом смысле мироздание статично. Слушая Казаха, Ник уныло кивал : - возражать было бессмысленно, его били его-же доводами, и это было не интересно. - Именно, родной! - Захар отставил кружку. - Посмотри окрест, - он по-барски распахнул руки, - Оглянись! Все счастливы, и кому здесь нужна твоя духовность? Идёт эра потребления, и вот им, и тем тоже и прочим вокруг - им нужны машины, дачи, цветные телевизиры. И бабы им нужны, и заграничные тряпки! Из-за соседнего столика поднялся и, покачиваясь, приблизился некий круглоголовый тип, из тех, кому нужен только повод: - Проблемы, ребята? Может, обсудим? - Какие-то вопросы? - Казах неторопливо поднялся и навис над подошедшим. Тот был явно озадачен, - Нет, нет... я просто хотел узнать... - Есть у нас сомнения, мил человек... - доверительно процитировал Казах, - короче, аривидерчи. Искатель приключений закивал и, пятясь, удалился. -А ведь могут на улице подождать, - задумчиво проговорил Ник. - Покой им только снится...

**** - после этого -

****

Они сидели до закрытия. Выпили ещё по 6-7 кружек. И на улице их ждали. Те самые орангутанги. Приматов было пятеро, так что силы были примерно равны. Значительно больше героям досталось от Галки, на чью долю выпало зашивать рубашку Ника. Пока Галка была занята, они залезли в холодильник и реквизировали бутылку водки. Впрочем, Галка тоже приняла участие, так что всё было в порядке.

**** - когда всем стало хорошо -

****

- Поделитесь, голуби? Как докатились до жизни такой? Где-то акция? Или бесплатно раздают? - Всё суета сует! - провозгласил Казах. - Правильно. Экклезиаст. А дальше? Люблю истории про дураков. - Не заводись ты, Галка..., - заволновался Захар. Боялся он её. И уважал. - Ну, в "Пушкаре" ребята. Неадекватные какие-то. Борька, понимаешь, одну гипотезу нам докладывал, а эти... - Неандертальцы. - вставил Казах. - Да, абсолютные окорока, они на свой счёт приняли. Не интеллигентные такие ребята. - А зачинщик что скажет? Ты, Борис, подозрительный тип. От горшка два вершка, а приключения к тебе липнут. Странно. Борис от ответа увиливать не стал, взял кусочек колбасы и начал его тщательно пережёвывать. - Твоя позиция ясна. А что всё-таки за гипотеза? - Да, собственно говоря, это... - Видения у него. - Захар был груб и лаконичен - водка заканчивалась. - Не апокалипсис, надеюсь? Надоели они уже. Только один уйдёт ни с чем, другой, пророчат, на подходе. Не живётся людям спокойно. - Как сказать. Это не видения ... А с другой стороны, никто больше не видит. Что-то индивидуальное, - попытался объяснить Ник. И умолк. Что тут можно объяснить, если сам не понимаешь ничерта... - Короче говоря, без бутылки не разобраться, - встрял оптимист Казах. Галка посуровела, потом её взгляд остановился на несчастном Нике. - А у тебя не с головой, часом, не того? Стресс, там, давление... Ник на обвинения не реагировал. - Ладно, уговорили, - пятёрка была извлечена Галкой молниеносно и из тех мест, о которых мужчины не имеют никакого понятия. - Давай, Сергей, мухой. И пива возьми. Раз так вот оно, будем думать.

****

Потом они все будут разбросаны жизнью в разные концы. Кто-то из них выпадет из темы, кому-то всё это аукнется, но все они забудут о том, что было с Ником в Санкт-Петербурге - Ленинграде в те неопределённые времена.

****

Часть 2. Об ушедшем.

-никогда-

****

Ник открыл глаза и увидел каменные плиты набережной. Набережная была не Питерская. Над водой ноздреватые камни были серо-белые, выветренные возрастом, с полосой высохшего мха в стыках. В прозрачной воде плиты лохматились разноцветными водорослями. В полуметре над водой в плиту было вделано мощное чёрное кольцо, к которому и был привязан причальным канатиком катер. За плитами виден был обветренный газон, из которого поднимался... замок? форт? в общем, именно так Ник представлял себе Эльсинор. Что-то мощное, приземистое, полное привидений и пыточных камер. На шпице главной башни висела тяжёлая сырая тряпка парадного штандарта. Было абсолютно тихо, но прислушавшись, он уловил намёк на звук, какой-то скрип, будто колебалась на сквозняке оторвавшаяся железяка, или водили лезвием ножа по точильному камню... На берегу, под сенью пологих стен возились Мышь, Аллка и... Макар? Макар? Это из какой оперы? Ник и не помнил уже, когда он в последний раз контактировал с Макаром. Лет восемь? Или больше? И не знал он о нём сейчас ничего достоверного, ни работы, ни места жительства... Не знал? Как-же! Работал Макар в какой-то пусконаладочной конторе, настраивал электронику и автоматику шагающих экскаваторов, радио он знал отменно, схемы чувствовал нервной системой, только не нужно ему это было ни капли... Откуда в Питере шагающие экскаваторы? Что им тут вообще делать? Непонятно. И каким образом могли состыковаться эти трое? Аллка и Мышь? Вопросы эти, приводящие в смущение, Ник отмёл самым решительным образом - не имело это никакого значения, во всяком случае здесь и сейчас, в данной ситуации. И ничто не имело значения... Что-то здесь всё-же было. Окрестности вдруг потревожил некий звук. Родившийся за каменной стеной, он перерос в захлёбывающийся рёв, пронёсся над головой, перешёл в подвывание, унёсся в низкое небо. Очень было похоже на завывание собаки Баскервилей из хорошего фильма. Они задрали головы, ожидая продолжения. Тишина. Только всё елозили по грубому камню лезвием ножа. - Призрак замка Моррисвилль, - предположила Аллка, роясь в сумке. - Пойдём, глянем, - сказал Ник, подходя, - Ознакомимся с антуражем. С персонажами встретимся, кока-колы попьём... - на озадаченные взгляды девчонок пожал плечами, прошёл к низкой арке, нависающей над воротами. Ворота оказались приоткрытыми, - Приглашают, однако! Озираясь, они прошли в ворота, оказались во дворе с центральной башней. По окружности шла аркада, там было темно и сыро. Слева, в темноте арки что-то ворочалось, и Ник побрёл туда, полагая, что рёв родился именно там. И был Ник уже - королём? царём? сюзереном? - в общем, господином замка и всей прилегающей территории. От привычного, не лишённого изящества камзола пахло кожей, жареным мясом, брагой, ещё какой-то дрянью. На поясе в изящных ножнах болтался кинжал... Арка была перекрыта толстой неаккуратной решёткой, за которой что-то возилось, блестя красными глазами, извивалось чёрной гадиной. Гигантская, угольно-чёрная африканская кошка, подаренная королём Испанским, дальним родственником. Кошка жрала кучу мяса, гадила и толку от неё не было ни на грош. Что с ней делать, никто не знал. Плюнув, Ник повернулся, побрёл к центральному входу, поднялся по неровным плитам, вошёл в главный зал. В который раз удивился, как может быть так мерзко, сыро и темно в жилом помещении. Здесь было слишком много камня. Голого, сырого, холодного, давящего своей наготой и дикостью, неприкрытой декором массой и неприступностью. В плошках, развешанных по стенам, чадили фитили, пропитанные тюленьим жиром. Они трещали, разбрасывая копоть, искры и вонь. Лишь перед обширным камином было освещенное, уютное пространство. Справа в тени громоздился обеденный стол с мраморной столешницей. На нём стояли литые подсвечники, сейчас невидимые. - Прорицатель пришёл, - Казах стоял за спиной, громоздкий, тяжёлый, отсвечивающий чешуёй кольчуги. Начальник войск, по общему мнению - любовник Гертруды (Гертруды?), сестры, жаждавшей власти, он был другом детства, поверенным всех тайн, но скрывал намёк некой угрозы, чего-то непонятного. Ник не опасался его, хотя перспектива их отношений была туманной. И дело было не только в Гертруде. Казах в глазах соседей слыл искуснейшим дипломатом, знатоком всех тайн дворцовой Европы, и потому при желании мог ВЛИЯТЬ. Заполучить его в своё окружение хотели-бы многие предержащие. Он отлично знал о своей нужности и незаменимости, но не выпячивал её, будучи умным человеком, подчёркивал свою второстепенность, что обезоруживало людей, а потому делало его ещё более опасным. В нём таилась угроза, прикрытая терпимостью и объективностью, его мнение редко вызывало неприятие и пользовалось авторитетом. Но, высказывая его, иногда он не мог сдержать критическую улыбку в углах тонких губ. - Не знаешь, какого ему чёрта? Казах скрипуче пожал плечами: - А ты чего-то ждёшь от него? Как обычно, наверное, конец света, смуты великие, перевороты... Да и денег, конечно, хочет. - Я давно хотел спросить, Лёха, - Ник СЕЙЧАС мог позволить себе задать вопрос. - Ты не лезь в бутылку... И всё-же он замялся, ну, не умел он вот так, в лоб. - Хочешь, я за тебя скажу? - спокойно сказал Казах. - Дворцового переворота можешь не опасаться. - А... - Гертруда? Что-ж... это проблема. Но это моя проблема. Если я узнаю, что она затевает смуту за спиной, ты тоже об этом узнаешь. И всё-таки Ник чувствовал себя поганно, будто залез другу в карман. И легче не стало. - Что-ж, давай этого придурка. Надо волочить свой крест. Казах отошёл в угол, негромко приказал невидимому охраннику. Подошёл к камину, присел, руки к огню. Скоро накрыли стол, были зажжены свечи в канделябрах. Колеблющийся свет мрачно освещал лица собравшихся. Аллка - незаконная королева - всеобщая любимица, озорная и мечтательная. Мышь Гертруда, сестрица, узурпаторша в будущем, истеричка и вообще особа непредсказуемая, она имела некое влияние на Казаха, и потому чувствовала себя в безопасности. Фигура тёмная, зловещая, таящая реальную угрозу и нехорошие, грязные сюрпризы. Макар - студиозус, творец по натуре, бард-менестрель-скоморох, бродячий сказитель, он как-то естественно прижился в замке, стал своим и среди знати, и у наёмников, и в деревне. Его не опасались, терпели за речи туманные, развлекающие... Никому не мешал, всех привечал, всем был по душе. Тоже непредсказуем, но безопасен, просто мог в любой момент сорваться и исчезнуть без всякой причины, просто по велению беспутного сердца... Прорицатель вещал. Никто его в общем-то не слушал, приелся он всем своими вещаниями, говорил много, не по теме и абсолютно туманно, штатный вещун, отрабатывающий свой хлеб. Птицы, говорит, летят на закат, вслед солнцу. И корова в деревне отелилась двухголовым телёнком, а вода под запрудой, говорит, была зелёной и дурно пахнущей... И это как раз совпадает с гонениями в Европе на люд просвещённый, знающий в книгах , а потому опасный для власть имеющих, и времена смертельные для знатоков знания истинного... Где они его видели, знание истинное? - Дед, ты ближе к теме, - Казах вещуна не уважал и настроен был мрачно. - Всё это интересно, а что означает-то? К чему ты всё это? Прорицатель, мужик дородный, представительный и плохо выбритый, вытер лысину атласной тряпицей и, злобно глядя на стол, продолжал гундеть: - Я и говорю, знамения эти злонесущие предвещают чорные (Так и рёк - "чо-о-орные...") экзерсисы, смуты в народе, и соседи, того гляди, ничтоже сумнящися, того... предъявят... Нику стало тошно глядеть на обалдуя, из кувшина наполнил красным бокал, протянул говоруну: - Выпей, горло прочисть, присядь, поешь чего-нибудь. Устал небось? Ты лучше придумал-бы, что со зверюгой делать. - Зарезать к чертям собачьим, - встрял Казах. - Мясо в деревню отдать, шкуру на стену повесить. - Нельзя так ведь, - гнусаво возразил оракул. - Символ это силы нашей и единения с Испанией и... и с другими... уважают нас, значица, и считаются. Боятся, значит... - Уж так боятся, куда-бы деться, - подал насмешливый голос Макар. - Наёмники ваши на днях разбегутся по доменам, сколько уже им задолжали! А в дальней деревне людишки подать собираются платить виконту Родерику. Это как? - Как? - Ник посмотрел на Казаха. - В первый раз слышу. Что такое этот Родерик? Здесь, у нас? - Я и говорю, знамения, - гнусаво настаивал ментор. - И вода... гнилая, значица... - Подожди ты с водой, - отмахнулся Ник. - Лёшка, в чём дело? Казах пожал плечами, покосился в сторону Мыши, та увлеченно грызла рёбрышко ягнёнка. - Выясню... доложу... Откровенно говоря, и я не в курсе. Про Родерика. Интересный факт. - Может быть ты, сестрица, что-то знаешь? По твоим каналам ничего не было? Ведь Родерик, охломон не богатый. Со связями, конечно, но и чьим-то расположением обладает, без этого на авантюру не решится. Кто-то ему гарантию и интерес обещает. - Какие у меня каналы? Так, слухи, мнения. Виконт, между прочим, человек слова и чести. Пойди, спроси. Были у нас какие-то разногласия по западной границе, это в книгах смотреть надо, только кто их теперь найдёт... Устроили здесь постоялый двор, - Гертруда победно вонзила зубы в кусок грудинки, защёлкала пальцами, указывая на свой бокал. Казах поспешно наполнил его вином, подал. Ник отхлебнул тягучего эля, бездумно уставился на огонь, не слушая, о чём идёт пустой разговор. - Казах! Наверное, надо будет проехаться к западным границам. С малым отрядом. Мускулами поиграть. Чтоб слухи пошли, что мы, мол, шибко заинтересованы в сохранении... Это обдумай, потом доложишь.

****

- Душа человеческая... - задумчиво говорила Аллка, помешивая ложечкой какао. - Что это в Космосе? Мелочь? Элементарная частица энергетической структуры пространства. Но ведь всё целое состоит из частей, и быть без этого не может. Душа - важная составляющая энергии космоса, и она определяет баланс энергии, заряд. Откуда-же берётся заряд самой души? Какая работа порождает эту энергию? Мысль? Но мысль - это постоянный выбор, не зря БОГ дал нам свободу выбора. Мысль мечется в выборе, меняет приоритеты, меняет заряд. Выбор - постоянная оценка фактов, ситуаций... Эмоции. Вот энергия, нужная вселенной. Нигде, кроме души человеческой, мы эмоций не видим, только здесь. Без эмоций вселенная мертва, статична... - А разве не статика определяет состояние пространства? - засомневался Захар. - По моему, ты путаешь статичность со стабильностью... Вселенная не статична, она стабильна. И стабильность постоянно поддерживается БОГОМ - при помощи наших душ... За окном привычно грохотал трамвай...

**** - снова давно -

****

О чём там спорят? Ник вынырнул из пучины мыслей, покрутил головой. -... Дармоед! Носитель культуры! Придумал-же! Носитель штанов и того, что в штанах. Сколько девок поимел уже в деревнях? - Казах привычно метал в студента громы и молнии, ну, не любил он прохиндеев и бездельников. - Что ты оставляешь позади себя? Культуру? Баб беременных, и ничего больше! - Ладно, - подвёл итог Ник. - Казах, с утра придёшь с канцеляристом, сочиним тебе мандат. Объедешь западные приделы, опросишь старост... всех, кого встретишь. Составишь мнение о положении дел. Если понадобится, посетишь Родерика, только вежливо! Не мне тебя учить, выяснишь его намерения, претензии, подготовь резюме, что необходимо предпринять. Может, и предпринимать ничего не надо... Ещё наёмники... Чёрт! здесь я сам разберусь... Кстати, возьми с собой человек пять для важности и представительности... возьми малопьющих... - А мне можно с ними? - поинтересовался Макар. - А тебя интересует чьё-то мнение?

**** -На ладонь опустился украдкой, словно взгляд осторожный и ласковый, словно планер пошёл на посадку лист, похож на античную маску.

Жёлтый, печальный, как бег столетий , он трепетал, словно птица в полёте. Понял я, кончилось грустное лето, - осень злая над лесом смеётся...- из стишков Макара. 1986г.

**** - в этот момент-

****

- ацтеки построили первый синхрофазотрон - - трудовые коммуны Чингиз-хана рыли третью очередь оросительных каналов Байкал-Гоби - - индийская экспедиция высадилась на Нептуне - - центральная координационная машина всесистемной электронной инфросети выработала свой ресурс и законсервировалась. человечество оказалось на уровне каменного века - - Колумб медленно, но упорно подбирался к Южному полюсу - он был коммунистом - - ООН приняло решение наложить вето на исследования дальнего космоса, как бесперспективные и требующие слишком больших энерговложений, человечество получило дополнительные ресурсы на развитие инфраструктуры Солнечной системы - - Большой Рог из синих пещер изобрёл-таки колесо, за что был немедленно съеден соплеменниками, как проклятый колдун и чрезмерный умник. колесо, впрочем, оставили на вооружении - - какой-то пьяный балбес в кабачке на Каланчёвской площади рассказал Д. И. Менделееву о своих размышлениях по поводу атомных весов различных химических элементов. Д. И. Менделеев ничерта не понял, но идея ему понравилась -

**** - потом, по возвращении разведывательного отряда -

****

... Потом он станет великим поэтом, навроде Петрарки. Будет дружно проклят всеми отцами и вождями, и так-же единогласно вознесён. Счастливо избегнет костра и проклятья нобелевской премии. Умрёт в нищете, и далёкие потомки, не прочитавшие ни единой его книжки, за миллионы будут продавать его строчки. А сейчас он увлечённо глодал кусок вонючей вяленой рыбы и насмешливо слушал обвинения Казаха : - Их было шестеро меченосцев, против нас троих! А этот, подобно крысе, скрывался неизвестно где! Казах был в синяках и в ярости, с перевязанной рукой и пальцем, указующим на студента. Экспедиция в западные места провалилась. Полное фиаско, и неудача миссии. Разгром отряда (Если десяток голодных ландскнехтов можно назвать отрядом.), и потеря людей. А главное - потеря лица. И оставшаяся неизвестность о планах задиристых соседей, то-есть, перспектива вторжений, ультиматумов и других непотребств. - Это были люди Родерика?- небрежно поинтересовался Ник. - Это были бандиты! Родерика, Валлентайна или Филькенштейна, какая разница! Не было у них ни родовых знаков, ни штандартов! Я не заметил ничего. Они даже ртов не раскрывали. А может, у них не было языков, я знаю о таких методах сохранения тайны. - И где-же был скальд, - поинтересовался Стейн, начальник охраны и тайной канцелярии. - Это я к тому, что человек он пришлый, и кто может знать о его тайных симпатиях и привязанностях? Если пожелаешь, господин, я проясню этот вопрос... своими методами ... Ведь у него были время и возможности снестись с соседями... - Смысл? Какой им смысл ссориться с нами? Миссия генерала была чисто дипломатическая и... Делайте, что должно, - махнул он рукой. И... почему ничто не остановило его? Внезапное чувство, что это не он, ведь он сам не может, не должен... Он не может отдать Макара в руки палача... Но, отдал-же... - "Что мне Гекуба, что я ей...?" Он встал, отошёл от стола к очагу, украдкой оглянулся. Аллка смотрела на него взглядом, полным ужаса... - Итак, подытожим. Что ты выяснил конкретно? - не оборачиваясь, спросил он Казаха, и услышал за спиной прошелестевшую возьню. Стейн действовал без промедления. Ник знал, что, обернувшись, он не увидит за столом студента. А, возможно, уже вообще не увидит его никогда...

**** Разве время и пространство могут изменить состояние души? Они могут родить эмоции, как-то повлиять на оценки событий и фактов, они могут изменить восприятие человека и его поступков. Но душа, то, что определяется выбором, и выводами, сделанными на основе этого выбора, то, что делает человека человеком, отношение к людям, их деяниям, это постоянно и бескомпромисно. И даже если человек вынужден поступать против души, собразуясь с законами, инструкциями, обычаями, идеалистичными нравственными установками общества, разве его душа не будет против, оставит разум человека с его химерами наедине, и позволит пасть в бездну отчаяния и смертельного непрощения себя за предательство своего естества в угоду навязанным обстоятельствам? Горькая участь такой души, чья судьба - скорбеть в тесной клетке противоестественных условностей бытия. И не лучше-бы ей умереть, оставив склёп несбывшихся возможностей с пожизненным клеймом бездушной твари? Это невозможно, она только может затаиться в глубине чёрного ущелья в надежде на скорое освобождение из ненужного узилища, творящего в миру беззаконие и равнодушие... Разве Бог, сотворивший душу человеческую бессмертной, не предвидел такой участи, и не был уверен в самосохранении души, отстранившейся от мерзостей бытия? "Разум - в избежании зла..."

**** ... Красный отсвет факелов мерцал на чёрных, сырых камнях, а в углах подземелья клубилась чернота. Крики студента не давали эха, звуки отскакивали от камня стен, потолка и собирались в центре помещения, где стояли некрашеный стол и грубый стул. Орудия нарочито небрежно располагались на грубом, дощатом стеллаже - деревянные, кожаные, верёвочные, железные. Многократно пользованные, заслуженно отработанные. У студента был вырван глаз, и оставшийся с ужасом ловил движения Стейна. Язык, разорванный клещами, не умещался за разбитыми, похожими на лохмотья губами. - И ты встретился с резидентом Валлентайна, - скучно сказал Стейн, разглядывая на свет птичье перо, - и ты навёл их на миссию генерала... Так!? А ведь тебя здесь приютили... - Не Валлентайна, - прошептал студент. - Какая разница, - махнул пером Стейн, - Ты пойми, мне ведь разницы нету. И для тебя нету. Ты понял? - Потому-что вы меня убьёте! Стейн удивлённо поднял брови: - Разве я так говорил? Вот как ты думаешь о своих благодетелях! А кто-нибудь тебе говорил о ценности человеческой жизни? И врёшь ты постоянно. Почему ты ни слова не сказал о деревне Красных Петухов? - Вы знаете... Конечно, вы должны знать! - Конечно! Но и ты знаешь - вот что мне не нравится! - И вы меня не убьёте? - Нет. Но я сделаю так, что ты ничего не будешь помнить. Понимаешь? Я могу это сделать, и твои воспоминания будут совсем другими. Ты сам будешь думать по другому. - Я... Я уже всё забыл... - Твоя беда в том, что ты считаешь меня глупым. По твоему, невежественные люди обязательно должны быть глупыми. Нет! Они могут говорить просто, могут думать просто, но при этом они не глупее тех, кто говорит красиво и умно. Говорить красиво, это не ум, это тренировка. От безделья. Вот сейчас ты расскажешь мне, что именно ты узнал в упомянутой деревне... - Я всё забыл! - вырвался из горла студента булькающий крик, - Всё! - И опять ты считаешь меня глупым... - Стейн тяжело поднялся, прошаркал к стеллажу, подумал, взял что-то и подошёл к обвисшему на стене человеку. В руке он держал деревяшку с торчащим металлическим штырём, хитро изогнутым и ржавым, будто измазанным бурой краской. Студент зажмурил глаз, и Стейн, крепко ухватив его за волосы, стал медленно вводить остриё железки в нос, в сторону кровавой раны на месте вырванного глаза... Потом он помыл руки в деревянной лоханке, сел за стол и выжидательно посмотрел на бессмысленно улыбающегося Макара. - Говоришь, в деревне был человек из замка?... А мельник? Передавал он ему свёрток от Гадала? Макар повёл глазом в угол, сглотнул: - Я... не понимаю... Мельник, он рассказывал о рыбе... он поймал какую-то необыкновенную рыбу на море... человек из замка... он привёз заказ на муку... - Но ты рассказывал о бумагах! Что за бумаги? - Ты спрашиваешь о рукописях с востока? Это великие стихи...-"...не жалею, не зову, не плачу. Всё пройдёт, как с белых яблонь дым..." - Сам придумал? Красиво. - Нет. Это великий поэт... - Вот и порадуешь сегодня хозяев за ужином, - кивнул Стейн. - Сам-же говоришь - всё пройдёт...

**** - в ночи -

****

- Стейн, ты умный человек, и сумеешь помочь выйти мне из неловкого положения. - Я знаю, что я не столь умён, как вам нужно, моя госпожа, мой ум вами преувеличен. Но, без сомнения, я смогу вам помочь, потому что вы-то умеете определять возможности и способности человеческие. И вы, наверняка, трезво рассчитали все требуемые обстоятельства. - Хорошо, - резко сказала Мышь Гертруда, отдёргивая руку, к которой тянулись холодные губы раболепного начальника канцелярии. - По приказу повелителя ты сегодня увёл человека. Этого, студиозуса, пришлого. Моё дело напрямую связано с тем, что ты узнал от него. А узнал ты всё, что требовалось. А может быть и больше. - Если потребуется, вы будете знать не меньше меня. Она встала с резного кресла, обошла высокую спинку и склонилась к проёму окна. Стейн расположился у неё за спиной. - Я в затруднении, Стейн. Ты сможешь подсказать мне озаботившую меня мысль. - Попробую. Конечно, я не знаток души человеческой. Но мне понятны движущие силы жизни и придворной политики. Думаю, что вы озабочены несоразмерной властью генерала, которой он по заслугам обладает при нашем повелителе. - Это именно то, что я не смогла сформулировать - "несоразмерной". И эта его миссия, так печально закончившаяся, к нашему сожалению, ведь будь её результаты более успешными, наша власть укрепилась-бы насколько возможно... Стейн невидимо покачал головой и задумался. Конечно, ему были известны и притязания Гертруды на трон, от которых ничего, кроме сложившегося не в её пользу мнения, она не получила. И её косые взгляды в сторону Казаха, занимавшего за столом её место справа от правителя. Знал он и о нескольких письмах, секретно отправленных в Испанию, а оттуда дальше, извилистыми путями. На одном из них стояло имя Родерика, другое венчала королевская печать соседнего двора, известного секретными играми двусмысленного толка. И сама Гертруда занимала в этих играх главенствующую роль. Всё это, получи оно соответствующее развитие, могло привести к переменам не предсказуемым, но радикальным. А вот каким образом они отразятся на его положении, это Стейну и необходимо было безошибочно вычислить. Наконец он решился, и кашлянул, привлекая внимание особы. Гертруда вздрогнула, но ей стало легче. Сейчас это чудовище скажет то, от чего в действие придёт механизм, не имеющий ничего общего с человеческим разумом. Ни от кого ничего уже не будет зависеть. И это прекрасно. - Из показаний человека, именуемого Студентом, я сделал вывод о том, что сей человек сам не играет никакой роли в событиях. Он просто невольный свидетель и, может быть, пособник истинных инициаторов процесса. Думается, что главная роль принадлежит человеку сильному, обладающему авторитетом и силой в государстве. Возможно, что это участие направлено во вред стране и существующей власти. Многое указывает на то, что эта сила не вполне понимает цель, на которую её направляют, и если обезвредить этого человека, раскрыв его неблаговидное участие, он останется один, все его приверженцы от него отвернутся, оставив его на произвол судьбы. Стейн выговорил всё это на одном дыхании, ровным, приглушённым тоном, холодно и рассчётливо, и Мышь Гертруда почувствовала облегчение. - Но, знаешь что, Стейн. Ты, человек, конечно, опытный, и тебе известны тайные ходы и приёмы. Однако, я хотела-бы высказать сомнение о месте этого... Студиозуса... в происходящем. Мне кажется, что это человек безвольный, нерешительный и недалёкий. Вряд-ли такому можно доверить что-либо серьёзное... Он в порядке? Вопрос вырвался у неё почти без участия воли, и Стейн кое-что с удивлением понял... Ай-да, госпожа... Кто из вас без греха, пусть будет первым, бросившим камень... - У меня сложилось такое-же мнение, госпожа. Он в порядке... Насколько возможно. Немного потрёпан и в расстройстве духа, но заботливый уход и внимание быстро восстановят его силы и возможности.

**** - один без времени -

****

Он был совсем один. Рядом постоянно кто-то находился, шевелились тени, приходили и уходили лица, говорились слова и совершались поступки. Всё это мерцание его не касалось, будто он всё время находился под сенью нависшей скалы, которую обтекала жизнь, и её течение только обдавало лицо порывами воздуха, и снова наступало удушье. Будто некая сфера отграничивала его пространство, но было похоже, что именно внешнее пространство менялось, текло по своим законам, а внутри всё было застывшим, сформировавшимся раз и навсегда, и тем не менее его сфера выглядела хрупким и непостоянным формированием, эфемерным, как мыльный пузырь, готовый разрушится от микроскопической частицы, носящейся в воздухе. И он боялся, что этот миг настигнет его неожиданно, в самый неподходящий момент, и смотрел с опаской на любую тень, приближающуюся к его убежищу. На этот раз он увидел зыбкую фигуру Стейна. - По сведениям, поступившим о походе генерала в северные районы страны, могу донести следующее... - Что? Что о студенте? Он виновен? - У меня не было задачи обвинять кого-то, а лишь объективно разобраться с происшедшим. По поводу именуемого Студентом, могу сказать - нет. Конечно, в его действиях можно усмотреть порочащие его обстоятельства, но это всего лишь недальновидность и простейшая трусость. Да, он был свидетелем передачи неких документов кем-то кому-то с противной стороны. Да, он решил, что оказался перед угрозой смерти, как нежелательный свидетель. Он испугался и решился на шаг, сколь опрометчивый, столь и безрассудный. Изобразив побег, чем, без сомнения, раскрыл себя, он продолжал наблюдения с целью добычи более весомых доказательств предательства... - И он их добыл? - чуть не закричал Ник. Тревога за Студента ушла, уступив место тревоге за интересы страны. И за себя тоже. - Есть доказательства предательства? - Неопытность и неискушённость в данных делах... Нет, прямых доказательств нет. Но передача неких записей явному шпиону Родерика может свидетельствовать о чём угодно. Тем более, ясно, что у подозреваемого нет каких-то общих дел с приёмщиком записей. И не может быть. - Подожди, Стейн, ты всё говоришь - "подозреваемый". Но у него есть имя? Или он был скрыт маской? - Это уважаемый человек, и я не хотел-бы оказаться тем, кто укажет на него пальцем... - Говори. Предположим, это... - От кого мог сбежать нечаянный свидетель, угрожающего ему немедленной смертью, и могущего эту смерть объяснить естественным путём? Кого он боялся там, в чистом поле, но мог встретиться с ним лицом к лицу, полагаясь на ваш острый ум и непредвзятость? - Ясно, - глухо проговорил Ник. - Ты говоришь о... Но ты уверен? Это самое главное - быть уверенным, и тогда всё остальное сложится в цепь необходимости действий ! - Я уверен только в одном, и уверен наверное - именно этот человек, таясь, передал в руки мельнику из деревни Красных Петухов некие записи, свиток с печатью. Что это за записи, мне неизвестно. Указанный мельник на следующий вечер был найден с разрубленной головой недалеко от одного из северных межевых камней, в часе ходьбы от границы. - От Студента ты больше никаких сведений получить не сможешь? - Нет. Он рассказал всё, что знал, и присовокупил кое-какие свои соображения, весьма произвольные, продиктованные предубеждением к интересующему нас человеку. - Понятно, - Ник задумчиво налил вином два резных бокала, один протянул дознавателю, из второго отпил сам. - И что в свете узнанного ты намерен предпринять? Стейн тоже с удовольствием приложился к бокалу. - Прошу меня простить, господин, разве я могу распоряжаться жизнями и честью ваших подчинённых? Даже предположить что-то в такой ситуации - невозможно для меня. Я могу лишь выполнять ясные, прямые указания. - Указания... Опять выбор, и опять совесть отодвигается, душа умолкает и приходит только прямой расчёт и решимость на действия. - Завтра - или уже сегодня? - к обеду доложишь, что необходимо предпринять в этой ситуации. Должно будет отыскать любыми способами доказательства виновности - или невиновности - предполагаемого предателя. А дальше ты вступаешь в должность предателя и принимаешь все необходимые меры. Всё это будет письменно одобрено мной. Ступай! Быстро допив бокал, Стейн засеменил прочь, грея в душе фразу, на которую сам Ник не обратил внимания. Или уже не придал значения : - "Дальше ты вступаешь в должность предателя." - Без уточнения - "предполагаемого". Душа, скуля, копошилась в потёмках сознания.

**** - сказка про белого бычка -

****

То, как с ним обходился Стейн, поначалу удивляло и даже позабавило Казаха. В самом деле, разбитая бровь и порванный нос воспринимались, как детские шалости, уж кому, как не ему, знать способности Стейна, Стейна-Великого инквизитора, как его тихонько называли в Испании (Чтобы не вводить в искушение истинного Великого.), его маниакальную страсть к членовредительству и извращённому садизму, по сравнению с которыми пытки в камерах будущего ордена СС казались каким-то незначительным и ни к чему не обязывающим пустяком, как-бы ни кощунственно это не выглядело. Подобное могло придти в голову только лишь сценаристам и режиссёрам трэшевых ужастиков. Только теперь сам Казах занимал недавнее место Студента. И мало что понимал. Сомнений не было, что происходящее санкционировано. Только вот на такие действа у Ника должны были быть основательнейшие причины. А их просто не могло быть. Или они были фальсифицированы. Кем? И здесь претендентов было раз-два. Может быть три. Это не могло быть серьёзным, и Казах спокойно приготовлялся отмести всякий вздор и развеять злобные наветы, если такие будут выдвинуты в качестве обвинений. Но не было никаких обвинений. Никто не пытался выведать, или выбить имена сообщников и иноземных заказчиков. Никому не нужны были планы переворота и места хранения ядов. И уж никто не инересовался деталями переустройства государства. За дурачка его держали, что-ли? - Стейн, козёл старый! Давай уже, не тяни время, и я тебя удовлетворю. Что тебе приказали? Выбить признание? Кому это надо, всё-равно ни адвоката, ни прессы, ни суда присяжных. Так что тебе задали на дом? Стейн поднимал брови, видно было, что он ничего не понимает, но марку держал. У него была цель. И он шёл к ней неведомыми, непонятными тропами. Психология? Физиология? Что он готовил, и к чему готовился? Может быть, заказчики ещё сами не решили, что им, собственно, надо? Странно. И начинало надоедать. Стейн признаков жизни не подавал, вёл себя, как выключенный компьютер, даже кроссворды не разгадывал. Так продолжалось вечность. Может быть, сутки. Казах уже молчал и только в упор смотрел на сидящего за столом Стейна. Потом пришло время. А может быть Стейну просто надоело сидеть, не шевелясь.

**** - пришло время -

****

- Что-ж, будем разговаривать. Ты ведь именно этого хотел, поговорить со старым козлом, Стейном. Поговори. Это доставит нам обоим удовольствие. Ведь говорить будем честно, и это особенно приятно. Это уравнивает нас, а почувствовать себя равным большому человеку, это особенное удовольствие, разве нет? Ты можешь спрашивать, о чём угодно. Можешь кричать, или шептать, разницы нету. И ты понимаешь, почему это всё-равно, и почему я буду говорить правду. Казах понимал. Он всё уже понял - это предсмертный разговор, а разговор ЧЕСТНЫЙ - это особое садистское удовольствие, когда нечего скрывать и не надо таиться и бояться. - Кто меня сюда? Кому не угодил? - Кто? Думаешь, наш ненормальный господин? Нет. Сестрица его великолепная. Та ещё шкура, надо сказать. - Я всегда знал, что от этой шлюхи можно всего ждать. Но что-ж это она, не попыталась купить? - А зачем ты ей? Ведь сам ты ей и не мешал особо. Твоё место ей мешало. Будь ты простым лучником, или начальником охраны, да и Бог с тобой. Нет, твоё место делало тебя в глазах господарей чужих. И ты сам знал этому цену. А человек - тьфу! Она уже нашла тебе замену в постели. - Я-же говорю, шлюха. А братец её, он - что? - А он - никто. Уйдёт, никто и не заметит. Тебя ещё может вспомнят, а кто даже и с облегчением. А он? Тень, она и есть тень. Тут Казах вдруг с удивлением осознал, что вопросов у него больше нет. И не должно быть. Делалась большая политика, Европа определялась. И все вопросы будут заданы историей. За исключением одного - а с ним - когда...? - Ну и зачем ты тут комедию ломал? В молчанку играл? Удовольствие получал? - Не знаю. Может, надеялся, что сломаешься ты, рыдать начнёшь, последний глоток вымаливать. Что-ж, сдохнешь достойно, и ладно.

**** - спустя век и один день -

****

Его спина упиралась в камень стены, и сквозь горячую кожу куртки он ощущал холод и колючую шершавость её. Он тяжело дышал и дрожащей кистью сжимал тяжёлый нож. Нож здесь был бесполезен, но он держал его, потому-что ему нужна была какая-то опора. Волосы упали на лоб, мешали видеть, но убрать их не приходило ему в голову. Зверь перетекал по булыжникам двора, похожий на чёрную струю ртути, и его извилистый путь неизменно указывал на него. Казах был прижат к стене, и бежать до угла не имело смысла - зверю это стоило только мощного прыжка, и, казалось, он ждал этого. На краю зрения, на баллюстраде стояли люди, пятеро или шестеро, разглядеть их не было возможности, но Казах ощущал их напряжённое ожидание, они ждали его смерти, и надеялись на интересное зрелище... Ридли Скотт... кровь... песок... красно-чёрные обрывки плоти... что это? Откуда ему в голову пришло это... запахи пота, звериного дыхания, страха... и в голове метались обрывки картинок, звуки, цветные пятна тумана... гладиаторы... но звери не убивали гладиаторов, это чушь, он там был в своё время, и видел... своё время... в древнем Риме? Ридли Скотт? Как он там мог быть? Это не его роль, его с кем-то перепутали! Но тут зверь перед ним и готов к убийству! и - зрители... ждут... ждут его боли, криков о помощи, разорванный живот с вываливающимися внутренностями... Там, наверху, стояли Ник, и Аллка, и Мышь... Студент с чёрной повязкой через лицо... На их лицах не было сочувствия, только заинтересованное ожидание зрелища. И ещё там был Стейн, и человек из окружения Стейна, и прорицатель... И Стейн шепчет нечто на ухо Нику, и Гертруда прислушивается, но напрасно. Она ещё не подозревает, что явился новый генерал, гораздо опаснее и беспринципнее прежнего, уже мёртвого, но ещё видящего, как надвигается и её смерть, потому что новый генерал знал о её делах и о том, чего она хочет. Это и была её смерть. Лёха затравленно оглянулся по сторонам, как-бы в ожидании чего-то, чего здесь не было раньше, что дало-бы ему шанс... Зря он это сделал, потому-что в этот момент зверь прыгнул, и его когти вонзились в куртку на груди, и через куртку - в плоть, зацепившись за рёбра, а задние лапы заработали, как ковши землечерпалки, разрывая и отбрасывая нижнюю часть тела... - Он всегда был глупцом, - сказал Ник Стейну и, глядя вниз, во двор, где под стеной башни зверь продолжал свою работу над уже неподвижным телом, спросил, - Значит, ты уверен, что именно Родерик хочет нашего разрыва с Испанией? Но какую выгоду он преследует? - Этого мне не удалось выяснить. Видимо, они не настолько доверяли предателю, и теперь мы можем только строить предположения... - Что-ж, видимо тебе предстоит держать человечка на западе в смысле ожидания каких-то новых провокаций. Есть в этом надобность? - Не думаю... Конечно, человек будет соответствующим образом проинструктирован. Я думаю, господин, что гораздо больше пользы мы можем получить от другого человека, который присутствует здесь... - Я знаю, о ком ты говоришь, - кивнул Ник. - Пока это обождёт, - он покосился вбок, чтобы убедиться, что Мышь не слышит их разговора. - ПОКА... Но, конечно, мы будем учитывать все возможности... Только - тактично и терпеливо... Стейн хмуро кивнул в ответ, не глядя на Мышь и Студента, увлечённо обсуждающих смерть внизу. Аллка тоже смотрела туда-же, во двор и задумчиво улыбалась...

Часть 3. И всё остальное

" - Окна не бьют, потому что их нет. - сказка о том , где был солнечный свет...-"

Линда "Ворона"

" Ад и Рай- в небесах,- утверждает Ханжи. Я, в себя заглянув, убедился во лжи : - Ад и Рай -не круги во дворце мирозданья, Ад и Рай -это две половины души."

Омар Хайам

****

Эпиграфы нужны, чтобы скрыть скудость мысли автора, не умеющего ясно высказать тему писуемого. (это я сам придумал) Одновременно эпиграфы должны показывать разносторонность и начитанность автора. Хорошо, если они хоть что-то показывают, ведь цитатами наполнена наша жизнь, и авторство их зачастую размыто, а то и вовсе придумано. Так-что (это мой совет авторам) - не придумывайте ни авторов цитат, ни сами цитаты - можно здорово попасть впросак. Придумывайте несуществующих авторов и приписывайте им свои мудрые мысли. Я чувствую, что вовсе не я придумал этот рецепт, и он уже вечность принят на вооружение различными писаками. И я не хуже других. Но вот здесь я ничего не переврал.

****

- Всё это - истинная правда, - хмуро молвил Мелвилл, то есть Ник. - Ну, конечно, - пробормотал Казах. - Ты мог-бы сказать -"правдивая истина"...

****

- "Человек любит себя. Он обязан, он ДОЛЖЕН любить себя прежде всего, иначе он не существовал-бы. И он должен любить себя по СЛОВУ Божьему. И всегда человек думает о себе, о чём-бы он ни думал. О других человек думает прежде всего по обязанности. Даже о близких людях. О близких человек думает только когда им плохо. Или, опять-же, по обязанности, когда он ОБЯЗАН думать о них. Когда им хорошо, или когда человек не обязан, он о них не думает. Но о себе человек думает всегда. Даже когда он всего-лишь выполняет обязанность, он думает о других "через себя". Иначе он не может. Ведь человек знает других только "через себя", в отношении к своей особе. И только в одном случае человек думает о другом, как о себе - когда он любит. Это объяснимо. Любовь - это желание слиться полностью с тем, кого любишь, раствориться, стать одним целым. - " И прилепится мужчина к женщине, и станут одна плоть." Не согласна, что здесь говорится о физиологии. Для Бога плоть не имеет значения. Она - временный фактор, и Бога не интересует. Речь идёт о слиянии душ. (Кто не сталкивался с кажущимся парадоксом, когда телесно, физиологически две особи идеально соответствуют, но не могут существовать вместе именно из-за духовной несовместимости...). Жизнь земная основана на ЛЮБВИ. Это главное условие нашего земного бытия. На этом стоит вся Богом данная философия нашей жизни. И, может быть, слияние душ человеческих через любовь и должно быть результатом, которого Бог ждёт от нас???

- из записей Аллы -

****

А потом был 2013 год, год Змеи. Формально страной правил президент. На самом деле балом правили мафиозные группировки. Все воровали и никто не хотел работать. Кто не воровал, тот был бедным. Впрочем, бедные тоже воровали, только они воровали на кусок хлеба, и на это никто не обращал внимания. Умами управляли телевидение и интернет, а ими управляли богатые воры. Среди них самыми видными были б..и-дуры, кичащиеся миллионами долларов. Умных миллиардеров на публике видно не было. Они не светились. Хотя иногда их имена врывались в криминальную хронику. Ходили слухи, что самым богатым (в масштабах всей планеты) был САМ ПРЕЗИДЕНТ. И все всем врали. Врали себе, супругу, друзьям. Врали подчиненным, избирателям, подданным, коллегам... Самая большая и страшная ложь лилась с экранов телевидения. Потому-что ей по привычке ещё верили. Это стоило миллионы. Долларов и жизней. Иногда это рядилось в лохмотья оппозиции. Все знали о тотальном вранье. Но делали вид, будто всё в порядке. И ждали апокалипсиса. Буквально в течении нескольких лет в стране расплодились бесчисленные потомственные колдуны, потомственные шаманы, потомственные прорицатели... Их генеалогические древа терялись во тьме веков. Их морды лоснились от деликатесов и долларов. И они пророчили. Хотя это тоже было враньём... Апокалипсис начался около 1000 лет назад - по человеческим меркам. Но не люди послужили причиной этого явления. Они были жертвой, сами о том не подозревая. Интересна была-бы их реакция, узнай они правду. Наверное, это было-бы страшно.

- из записей Аллы -

**** - неожиданное продолжение предыдущего -

****

Ник пребывал в состоянии "гаки". Совершенно обычное состояние для человека в его ситуации. Вид из оконного проёма обозревался унылый, но прекрасный, совершенно осмысленный и логичный. Не было видно ни труб электростанций, ни транспортных путепроводов кольцевой... В общем, всё было, как оно и должно было быть. Только вот в залах замка не топились камины - топливный кризис, а может, вассалы дрова разворовали. Бардак, одним словом. Лёгкие шаги по каменным плитам прошуршали и замерли за спиной, с них станется нож в спину... или там, леопарда с цепи спустить... Он скосил глаза - рядом стояла Гертруда. Конечно, Мышью она быть не могла, та не сумела бы сделать то, что они сделали с Казахом, та плакала после смерти собачки. Рыдала... А ЭТОЙ что надо? Любопытство? Не будет она что-то делать ради пустого любопытства. Интриги мадридского двора... - Сестра что-то хотела? - Скучно, Ник. Ничего не хочется. Пустота вокруг. Наш двор похож на погост, надгробия и памятники. Ни одной живой души. - Как-же! Была душа живая, но и ту погубили, человека. Кому он помешал, нет предположений? Мышь-Гертруда будто не поняла, о чём идёт речь. Может быть, так оно и есть, маленькие дети иногда желают посмотреть, что у котёнка внутри, что делает его живым и таким хорошеньким... - Ник, я не понимаю, кто ты. Ты не можешь быть правителем, ты не такой. И имя твоё, оно ничего не значит. Прорицатель говорит, ты с другой стороны. - Он не объяснял, как это следует понимать? Что это значит? - Есть люди, их большинство, они обычные, просто скучные люди, играющие скучные роли. С ними всё известно, их видно от начала и до конца. Тебя не видно. Или наоборот, взгляд скользит по прямой, сквозь тебя, не задерживаясь. Так-же и друзья твои, Аллка, Студент, Казах... Вы неразличимы, вас не определить. Как зеркало, показывает живого человека, но заглянешь на другую сторону, там пусто. - А ты, значит, другая? И для этого ты затеяла убийство Казаха? Из-за того, что он другой? Или он мог помешать твоему восхождению на трон? - О чём ты говоришь? Убийство? Кто кого убил? Я не понимаю. Ник пристально вгляделся в широко распахнутые глаза. Это сестра его? Или это её роль в новом спектакле, затеянном непонятной силой, играющей его жизнью, а теперь сделавшей игрушками и его друзей, закинув их на эту несуществующую землю, где-то в переплетении средних веков? - А ты сама? Твои игры в борьбе за престол? Это реальность, или тоже просто игра? Зачем ты играешь в эти жестокие игры, где жизнь перемешана со смертью, где надо убивать, чтобы ощутить себя живой? Мышь обошла его, приблизилась к столу, опёрлась о столешницу, замерла, тяжело дыша. - Я стараюсь просто жить по правилам. Не я придумала эти правила, но они есть и регламентируют нашу жизнь. И не с тебя-ли начались эти игры? Ты помнишь, однажды ты пришёл поздно вечером, на Алтайскую, парадная уже была закрыта на ночь, и ты залез по стволу дерева на третий этаж? Я тогда подумала и решила - с этим идиотом жить не получится. Помнишь? Это была Мышь, и Ник не видел в этом ничего хорошего, она всегда была себе на уме, своевольна до упрямства, таких называют "без руля и без ветрил", но разве она только что не в этом обвинила его самого? - Ты занялась-бы двором, от скуки. Набери людей, женщин из бедных деревень, мужиков хороших, с мастеровыми руками, пусть замок в порядок приведут. В подвале есть деньги, их и на выезд в Европу хватит, и на займы купеческим гильдиям. - Я так, наверное, и сделаю. Если останусь здесь. Ведь меня больше нигде нет, не в пример тебе. А тебе надо отсюда уходить. Не знаю, сможешь-ли ты забрать с собой друзей, наверное, сможешь, ведь притащил-же ты сюда всех нас... ... Ник брёл по галерее, где недавно они наблюдали кровавую сцену, там, внизу, на брусчатке двора, и думал. О том, что только что узнал от Мыши. Он допускал мысль, что она в чём-то права, это не их игра, они не знают правил, да и правила эти не записаны на стене, они обтекаемы и многозначны, в них множество смыслов, и у каждого игрока свой набор ходов. Возможно, это и работает, как должно, но командной игры не получалось, каждый пытался играть свою игру, и люди умирали. Он услышал сзади звук бегущих ног, но обернуться не спешил, усталость и безразличие царили во всём мире, и он был частью этой вселенской серости. Его догнал Казах, и Ник даже не очень удивился этому. Он постепенно терял эту, одну из главных, человеческую особенность, удивляться миру. - Оглох совсем? А я тут за углом нашёл - ты поразишься! - пивнушка! И не подозревал о существовании оной, ведь три года здесь хожу, совершенно удивительно, как человек по сторонам не смотрит, запрограммированность такая, ну, идём уже! Захар там столик держит. Что не так? Опять какие-нибудь муравьи инопланетные? - Макар там? - подозрительно спросил Ник. Только этого ему сейчас не хватало! - Какой-такой Макар? Вдвоём мы. Хочешь, позвони Аллке, пригласи, а то что-то она у тебя нелюдимая какая-то...

**** - между 1000-м и 1999-м -

****

Как-то нечаянно он достал из кармана телефон, не чтобы поразить компанию, а просто так получилось... Протянулась тонкая рука, телефон был быстро изъят и осмотрен совершенно холодными глазами. - Смартфон-андроид... "samsung". Ему показалось, что опять надвинулся бред, закачался розовыми пластами тяжёлый туман... но ведь и Алла не могла ничего знать о мобилах... - Раритет. В каких пластах откопал? - Начало третьего тысячелетия, - с подковыркой пробормотал он. Это уже привычка сработала. На самом деле он ничего не понимал и ляпнул наугад, лишь-бы что сказать. - Ну, да. Все модели в наличии, каталоги заполнены. Выброси... - Как-же, выброси! Пол-зарплаты за него отдал! - он быстро оглянулся на друга : Захар сидел, с интересом прислушивался, не обращая внимания на телефон. - Подожди... - с трудом выговорил он. - Казах... как-же Казах... Он нас сюда привёл. Но разве его не убили? И где он сейчас? - Адельхан - Лёшка... - вопрос прозвучал в её голосе, или равнодушие? - Это не вы убили его, и его смерть - порождение чужой реальности, там, в глубине чёрных веков. Кто-то сейчас торжествует победу... Для тебя открытие, что человек смертен? "Убили"! Да? Нет. И вопрос, убили-ли? Никто не знает. Он умер много раз, всё по сценарию, но это там. А здесь он сейчас в туалете после восьмой кружки пива. Что тебя ещё не устраивает? - Страшная смерть, а для вас - вопрос? Кто вы? Я понимаю, что ты не Аллка. Или я не прав? - Кто я, ты, наверное, уже догадался. Потомки. И мы никого не убиваем. Нам важно знать взаимодействие реальностей, механику этих взаимодействий. Понимаешь, мы ищем хоть какую-то зацепку, пытаемся разобраться в этой каше... Она говорила равнодушно, без эмоций, видно было, что тема ей не интересна. Вдруг в разговор ворвался Захар, Захар протестующий и Захар негодующий: - Ребята, стоп, тайм аут! Дайте понять хоть что-то, раз вы сами ничего не знаете. Не понимаю. Ничего не понимаю. Вы такие-же... подопытные кролики? И вы тоже здесь не по своей воле? Или машина времени всё-таки реальность, только какая-то закрученная? - Сергей, ты сам ответил на свои вопросы. Теперь тебе надо это принять. И объяснить потом нам всем. Ник, происходящее не может быть анализировано и познано человеком, это вне человеческих возможностей. А то, что происходит - ведь ты знал об этом уже сто лет назад. Ты не мог это назвать, человеческая логика здесь не срабатывает, хотя Аллка, твоя Аллка, уже разработала свою теорию. - Вы и об этом знаете... - У нас об этом знают все. - Значит, это не конец света, ну... раз вы существуете... До конца света ещё миллиард лет... - Мы тоже знаем Стругацких. Но мироздание не является инициатором происходящего. Тут нет преследователей и преследуемых. Даже жертв тут нету. - Но Казах... - Что - Казах?... В самом деле, ты был свидетелем постановки. Тебе показалось, что он умер. Но неужели ты считаешь, что в мироздании есть, существуют уникальные факты? Ты прекрасно осознаёшь, что всё уникальное уникально для этого мира, но в реальности периодического сотворения, всё дублируется бесконечное количество раз. И Аллка, и Казах... Ты что-то видел, что-то понял. На самом деле ты не видел сущего. Только одно из бесчисленных отражений в бесконечности. - И что случилось с нашим отражением? Это-то уникальное явление? - Мы пытаемся разобраться. Наверняка оно повторялось, и не один раз, но мы не можем отыскать следы в артефактах, и не находим ничего подобного в ноосфере, хотя-бы аналогию. А они должны быть. Это означает только, что возможность такого явления на порядки меньше любой другой вероятности. Конечно, всё должно пройти через все стадии гомеостаза. - Гомеостаз необходимо поддерживается Богом, потому-что больше никто не в состоянии это сделать. И ведь есть ещё "демон Лапласа". - Ага, - сказал довольный баритон Казаха, и его обладатель находился здесь-же, нависал над ними своими ста восемьюдесятью шестью и ста двадцатью. - Привет, Аллка, появилась... Вот объясни дурням такую вещь... - Конечно, - сказала Аллка, - сразу, как только, но мне необходимо прямо сейчас временно отлучиться. Тут такие, знаете, женские дела образовались. Не напивайтесь, мальчики, козлятами станете. - И она, помахав пальчиками в воздухе, упорхнула в толпу, затерялась в публике, заполняющей зал. - Ну, вот, - обиделся Казах, - Вот и всё удовольствие от женского общества. Захар пожал плечами, протянул руку и забрал у Ника телефон: - Смотри, Лёха, какая здесь игрушка есть. Тест на сообразительность - что это такое? Подумай-отгадай.

****

- Ты реально соображаешь, что болтаешь? Как я могу быть своим собственным потомком? Бред, и ещё раз бред. Она просто отвела тебе мозги. И что это за "отражения"? Мы что, в Зазеркалье Роджера Желязны переселились? Ведь на самом деле, насколько я поняла, нас бросает по реальности, а эту реальность мы корректируем под своё восприятие. Мы сами создаём свою жизнь в созданной нами-же действительности. - Вот это уже силлогизм. Ты не можешь так рассуждать, потому-что ты создание моего разума, адаптированное к данному моменту. - А если это создание сейчас создаст тебе вполне ничего себе реальный фингал под глазом, это тебя в чём-то убедит? - Это не наш метод. Вообразим, что эта самая "Аллка" в самом деле попала сюда из её мира и на самом деле общалась со мной... и с Захаром. Вот с Казахом не захотела. Согласно твоим доводам, я её наделил твоим обликом и твоей индивидуальностью. Как у меня это получилось? И что нам это даёт? - Абсолютно ничего. Ничего конкретного она не сказала. Только то, что нас много. Бесконечность. И у каждого своя жизнь. Как это нас касается? Никак. Мы не соприкасаемся по времени. Пространство взбунтовалось и выкидывает такие вот фокусы. Борис, это всё-равно, что ничего не сказать. "Они пытаются вычислить взаимодействия". Чего с чем? Захарова с кружкой пива? Конечно, они могут посчитать соотношения твоего разума с видимостями реальностей, созданных им. И провести аналогии с тем-же самым у меня, или Захарова. Но ты мне вот что скажи - твои друзья регистрируют эти самые аберрации пространства? Они хотя-бы удивляются тому, что вот Казах вчера был разодран пантерой, а сегодня сидит в пивной и накачивается напитком? - Мне кажется, - пробормотал Ник, - Когда я отворачиваюсь, они крутят пальцем у виска. - Конечно, они не воспринимают эти пространственные фокусы, всё это только твои странные рассказы, и по другому они их воспринимать не могут, да просто не имеют оснований для этого. Вот и делай выводы. Они шли по Адмиралтейскому проспекту и искоса поглядывали друг на друга. Дырявые тени листвы качались на их лицах. Наконец Аллка не выдержала : - Что, ломаешь голову, не фантасмагория-ли я? Настоящая! На 100 процентов. Ведь и в замке "Монсегюр" я прекрасно соображала, кто я на самом деле, и откуда. Твои друзья удивлялись, откуда я взялась? Так? - Так, - неохотно согласился Ник. - Тут я разобрался. Тебя не знали они из годов раньше восемьдесят шестых. Тебя ещё здесь не было. - И как они могли узнать про меня? Если меня здесь не было? - Ну, мой прокол. Не подумавши упоминал твоё имя. - Хорошо. А как сейчас мы здесь очутились вместе? - Всё реально. Ты была с нами в пивнушке, или не ты? - Не я, - отрезала Аллка. - Не люблю шляться по таким заведениям. Но мне захотелось поговорить с тобой, я подумала, что ты можешь быть здесь... Ой! - По другому не скажешь. Это происходит с нами одновременно. Аналогия. По-моему, над нами кто-то проводит какие-то исследования, не знаю, но это похоже, будто нас тестируют. - На? На что нас могут тестировать? И тебе не кажется, что нет ещё таких технологий? Воспроизведение реальности с многими участниками, это слишком уже для самых накрученных установок виртуальной реальности. Если только... - Да. Я тоже об этом подумал. Это под силу только Богу.

****

- Люди больны синдромом бессмысленности. Половина их жизни уходит в никуда. Уходит время, уходят здоровье, деньги. Все это видят, все всё прекрасно понимают, вообще дураков среди людей мало. Все умные. Но продолжают транжирить жизнь. Жизнь полна бессмысленности, и потому её не жалко? Так наполните её смыслом, её ценность тут-же повысится в разы, и люди начнут дорожить ею. Но... разве это происходит? Ведь проще жить, как жилось вчера и сто лет назад, не надо напрягать серые клеточки, тратить энергию, которая в дефиците и нужна на более нужные вещи. На какие? А чтобы жить... Жить? Без смысла? А что? Это тоже вариант. Живут-же трава и вирусы. Им хорошо и даже комфортно. Правда, иногда траванут химией, антибиотиками... И пусть. Всё-равно во всём этом нет ни грамма смысла... Какой-то замкнутый круг. Лента Мёбиуса, на какую сторону ни наступи, всё-равно вляпаешься в дерьмо... - Ник, ты зол, а потому ты предвзят и необъективен. Ты говоришь категорично, а категоричность исключает альтернативы. Посмотри без предубеждения, большинство ценят жизнь не за шаурму в пите, и не за "БМВ". Жизнь наполнена прекрасными вещами. - Ты говоришь, как Алиса Селезнёва. Видишь эту скамейку, - Ник показал глазами вправо, где в тени каштана на обширном сиденье вплотную жались люди, как птички на проводе. - Люди сидят тихо, без разговоров, у каждого в ушах торчат бананы на верёвочках, а глаза упёрты в дисплеи планшетов и смартфонов. Все они что-то неотрывно там высматривают, тычут и елозят пальцем, и мир для них напрочь отсутствует. - Ты думаешь, они читают Хемингуэя и Байрона? Или может быть, они высчитывают технологические решения? Рассматривают варианты развития инфраструктуры средней полосы России, или преподают урок иностранного языка молодому поколению? Аллка рассмеялась. Конечно, она имела понятие о том, что люди там так увлечённо высматривают в сетях... Конечно и без сомнения все они заняты самым важным, что есть в жизни каждого - они УБИВАЮТ жизнь. - Этим сейчас занято 90% неспящих землян. Есть возражения? - Но люди так-же создают нужные и полезные вещи , двигают науку, строят города и семьи. - Да, 10%. Но разве цивилизация определяется десятью процентами? Десять процентов могут задать цель и темп, но они не определяют состояние духовности. Возможно, они придают смысл явлению разума, но они не в состоянии придать смысл существования каждому, или хотя-бы определяющей части сообщества людей. Большинство не любит жизнь, они инстинктивно понимают её ненужность... - Стоп, - сказала Аллка. - Давай посидим там, за столиком , и ты угостишь меня молочным коктейлем.

****

Погода рассказывала сказки о тропических странах, память о средневековых ужасах тускнела и размывалась, делала события мелкими и незначительными, молочный коктейль был удачен, и Аллка довольно облизнула губы, оставив под носом белую полоску. Ник прыснул в стаканчик с кофе. Всё было совсем не плохо, а так не бывает. И он по выработанной уже привычке отмечал незначительные мелочи, чтобы не быть застигнутым врасплох этим хитрым миром. И однако Аллка первая учуяла неладное, вероятно, сработало пресловутое женское чутьё. - Опять, - нервно произнесла она, поставив стаканчик. - Да, надоело уже, и когда уже дадут просто насладиться моментом! - Что? - Люди. На скамейках. Кажется, это не совсем люди.

****

Ник вгляделся в сидящие фигуры и сначала не заметил аномалий. Худая старушка в выцветшей курточке, войлочных ботах, со смартфоном по акции. Девушка в очках, чёрные чулки-сеточка, чёрные бутсы на трёхдюймовой плаформе, под ухом тату в виде скандинавской руны. Мальчик в полосатой футболке, с буквами, выбритыми над лбом. Толстая тётенька в цветастом платье, еле сдерживающим волны жира, у ног её растопыренный пакет, испускающий струйку молока. Вполне публика-норм, всё, как всегда. Потом он понял, что пальцы, упирающиеся в интернет, неподвижны. Ветер шевелит пряди волос, трогает складки одежды. Остальное похоже на греческие статуи. Это не жизнь... Бессмыслица. Он повёл взглядом по сторонам, на прохожих... Это было иллюстрацией к рассказу Уэллса "Новейший ускоритель" - мир, выпавший из общего времени. Не мир, только движущиеся предметы. Нет, только люди. Всё остальное жило обычными законами природы, и до их слуха тут-же стали доносится естественные в этих условиях звуки проявлений этих законов. Не было истошных визгов тормозов, только транспортный поток сорвался в хаос, перестал управляться, лишился порядка и гармонии ПДД, автомобили, автобусы, как игрушки, брошенные на полотно дороги рукой безумного титана, катились и сталкивались, вылетали на тротуары и скрывались в разинутых подземных переходах. И они сметали со своего пути людей. Не людей, автоматически поправил себя Ник, как сказала Аллка, людей здесь уже не было. Вероятно, их уже не было во всём этом мёртвом мире. Загорались и взрывались бензобаки, в воздухе мелькали смерчи копоти и куски машин. Сыпались из оконных проёмов сверкающие пентакли и пазлы. И то, что только что было людьми, бесшумно рассыпалось серым прахом, то-ли пеплом, то-ли какой-то исходной материей, но не живой плотью. А над деревьями кружили чайки, и друзья не чувствовали ни шевелений воздуха, ни запахов катастрофы. - Похоже, идёт корректировка сущего, - спокойно отозвалась Аллка на немой вопрос Ника. - Всего лишь перезагрузка. Несохранённая информация уничтожается. - Только это не дурацкая "Матрица" братьев-сестёр Вачовски. Это наш родной, реальный мир. И он уничтожает себя. - И никаких лангольеров.

**** - сразу после апокалипсиса -

****

- Нашествия зомби не будет. Никто не придёт за нашими мозгами по причине отсутствия своих. И что нам делать? - Размножаться, - сделал вывод Ник. - Мир требует лектората. Плебс. - Смешно то, что мы здесь. Богу нужны зрители-фанаты? - Ты думаешь не о том. Это НАША реальность, личная? Или одна из бесконечности? Если наша, то ничего страшного, и никакого размножения, поскольку это касается только нас здесь и сейчас. А если это конец, значит, так нужно, тут дело вкуса. И всё-равно нужен огород и курятник, скоро жрать захочется , да и от диких собак чем-то надо отбиваться. - А вариант "Дня сурка" ты не рассматриваешь? - Нежизненный это вариант. За ради чего режиссировалось действие? Мир пускался по кругу, а на кону одна конкретная душа? Даже не золотое руно, а просто грошовая овчинка с непредсказуемым результатом. - Неромантичный ты человек, - пожаловалась Аллка, заглядывая на дно стаканчика. - Сообразил-бы лучше даме ещё коктейльчик. Пока холодильники не разморозились. - Миксер всё-равно уже сдох.

**** - на утро -

****

Они проснулись от непонятного звука , будто не принадлежащего миру людей; такой звук мог исторгнуться из недр "чёрной дыры", собравшейся поглотить Вселенную. Но это была всего лишь квартирная хозяйка, вернувшаяся домой и обнаружившая непрошенных гостей-оккупантов. Этот вариант абсолютно не предвиделся, и герои были застигнуты врасплох. Ник в панике нашаривал брюки под кроватью, Аллка уже подкрасила губы, совершенно забыв о причёске, и напялила футболку на голое тело. - Что это? Откуда? Почему? - бормотал Ник, - Какие зомби, это похуже ядерной войны. Да что-же это такое? Сколько человек может вопить? Как оказалось, довольно долго и пронзительно. Наконец, сборы были завершены, и захватчики вывалились в коридор. Тётка уже ретировалась на кухню и, судя по звукам, пыталась дозвониться в полицию. Не став ждать, когда ей это удастся, они выскочили на лестницу и поспешили вниз, надеясь на открытую дверь парадной. Впрочем, замок домофона открылся от нажатия кнопки, они оказались на залитой солнцем площадке, и застыли в шоке, жмурясь от слепящего света. С минуту их глаза адаптировались, и зрение вернулось, давая возможность убедиться, что мир пребывает в свинском благополучии. Не было нигде ни следов ужасных разрушений, и прохожие спешили по делам, уткнувшись в экраны телефонов, презрев все ПДД и шастая через мостовую в любом подвернувшемся месте. - И кто-бы мне объяснил, что всё это было? Временное одновременное для всех сразу помешательство ? - Я уже поминала, могу повторить - перезагрузка. - Перезагрузка - чего? - Системы. - И что изменилось? Нас окружают ангелы? На мир обрушилась Божья благодать? - Что бывает в результате перезагрузки? Уничтожаются мусорные файлы, повышается производительность. Чистка программ, реестров. Всё, как должно быть. - Но что изменилось? - Может быть, мы. Немножко. Какая-то извилина в мозгу, кто знает? Потом в чём-то проявится. В нужный момент. - И для этого надо было устраивать чёртов апокалипсис? - А он был? Посмотри на этих добрых людей. Они пережили нечто страшное? А может, это было только в нашей голове? - И каким образом нас занесло в приватную квартиру? - Не знаю.

****

То, что произошло дальше, повергло их в растерянность и прострацию, и даже где-то заставило сомневаться в некоторых произвольных предположениях. Прошагав по Адмиралтейскому, они увидели тот-же уже отмеченый столик и машинально присели. Алла взяла понравившийся коктейль, Ник выбрал кофе-гляссе, было жарко и томно. На приметной скамейке Ник разглядел пару знакомых лиц, занимающихся тем-же продуктивным, творческим делом, а именно - протиранием телефонов указательным пальцем. Они долго молчали, потому что думать не хотелось, говорить что-нибудь необходимости не было. День навевал истому, и отбивал всякое желание хотеть хоть что-либо. Ник поглядывал на подругу и вспоминал чудесную ночь, призрачную и медленную, когда хотелось только лишь забыться и впитывать нежную радость не прилагая никаких усилий... Вернуло в реальность появление незнакомого лица. Лицо вежливо кивнуло и примостилось на стуле, что Ника, естественно, разозлило. Аллка, кажется, к вторжению в личное пространство отнеслась благосклонно. Отхлёбывала коктейль, поглядывала на приятное личико с россыпью веснушек. - Вы меня не знаете, - сообщила девушка. - А с вашим другом я уже общалась. Ник насторожился, глянул внимательно, мелькнуло что-то напоминающее, всего пару чёрточек, но ничего определённого. - Я изображала вашу подругу, - пояснила гостья. - Возможно, не очень удачно, но без желания оскорбить... - Понятно, - кивнул Ник, сообразивший, кого видит. - Вы в прошлую встречу сделали несколько намёков, не облегчивших мне понимание ситуации, но родивших пару вопросов. И вы опять пришли? Надеюсь, теперь ситуация получит какое-то разъяснение? Алла переводила взгляд на говоривших и прикрывалась стаканчиком. - Моя цель, как раз, наоборот, - получить от вас кое-какие комментарии к минувшим событиям. Мы в затруднении, и не совсем понимаем суть происшедшего вчера здесь, на этом самом месте. - Вам не приходит в голову для начала представиться и объяснить ваши задачи, цели, кто вы на самом деле, в конце концов, - проговорила Аллка из своего убежища. - Ведь это вы приходите, следовательно, нуждаетесь в нас. Итак? Ник подтверждающе кивнул, выказывая полную солидарность и готовность выслушивать всё. - Что-ж, если так, извольте. Вы - феномен. Говоря "феномен", я подчёркиваю не человеческую природу вас, как представителей homo sapiens, а именно, как явление масштабов планетарных, если не сказать больше. Насколько больше - мы не можем судить объективно, не имея никаких фиксированных данных о ваших возможностях и способностях. - И как мы попали в область ваших интересов? Наверное, натворили что-то непотребное? - И даже много, - подтвердила собеседница. - Вы постоянно возмущаете мировые линии энергоструктур, возможно, не подозревая об этом. Вы излучаете поля непонятной природы, но производящие возмущения ноосферы, что выражается в виде посторонних факторов, влияющих на состояние культуры, и даже экономики в глобальных масштабах. Наша миссия имеет задачу изучить эти явления и при возможности выяснить, как на них можно влиять... - Вы что-то не договариваете. Или не уверены в своих словах, или не хотите, чтобы мы знали некоторые подробности, - как опытный шантажист заявила Аллка. Рыжая девушка покраснела, насколько это возможно, и видеть это было странно. - Хорошо. Я вижу, что это необходимо, и я скажу открыто. Нас мало... Таких. Мы в чём-то подобны вам, но достаточно ограничены. И мы должны знать. Мы бьёмся над этой загадкой достаточно... давно. И ничего не можем. Только наблюдать и заниматься статистикой. Но это голый учёт, ничего не дающий для умозаключений. - Вы следите за нами. - ... Да. Это моя роль - сопровождать вас. Не раскрываясь. Однако, что-то стало происходить, чего раньше не было. Я знаю. Ведь я сопровождаю вас практически всю мою жизнь... - Продолжайте, - кивнула Аллка. Что-то она уже поняла, но боялась ДОДУМЫВАТЬ. - Мне уже больше трёхсот лет. Это было совершенно неожиданно. Это произвело впечатление, и видно было, как Ник прикидывает на себя этот срок. Но девчонка "добила" его. - У меня была предшественница. По сравнению со мной невозможно старая. Она тоже постоянно сопровождала вас. Естественно, мы периодически меняем маски. Это необходимо, ведь вы не должны... Впрочем, теперь в этом нет никакого смысла... Она погибла. Вы... Вы убили её. Мы не посвящены в подробности. И это не столь важно. Но у неё была теория, в которую она не успела посвятить меня. Только намёки... Она полагала, что мы связаны... Больше я ничего не знаю. - Ник, ты понимаешь, что это означает? - Аллка подняла на него вдруг ставшие круглыми глаза. Он задумчиво кивнул: - Я знал это уже миллион лет назад, вчера. Это было вчера, на берегу карельского озера, белой ночью. Нет, это было ещё в детстве, на юге... или в Белоруссии, где я был в командировке, на большой антенне... Нет ничего, что мы знаем. Или думаем, что знаем... Но БОГ-то есть? Она кивнула, да, БОГ есть, но и Он здесь ни при чём. Он лишь свидетель, присутствующий и наблюдающий. Может быть Он что-то предпринимает, этого знать нам не дано. И ОН не знает, чем всё это закончится. Ведь ты можешь понять, происходящее не есть акт чьей-то воли. Это не сознательное действие, поскольку любое сознательное действие подразумевает осмысленность, целенаправленность. Бессмысленное действие - это нонсенс, чего мы никогда не наблюдали раньше в космосе. БОГ - это не мыслитель, это взаимодействие... - Но разве на любое действие нет противодействия? - Именно. Кроме того, что происходит. Это единичный акт. Такого ещё не было и это должно опровергать все теории бесконечности... - Но не опровергает, - Ник чуть слышно прошептал это, может быть надеясь быть неуслышанным. Напрасно. Она кивнула и сказала то, что было самым страшным. - Да. Не опровергает. Скорее даже подтверждает. - Этого быть не может. Не может... - И однако. Ник, ты не понимаешь сущей исключительности. Получается, что ты сам опровергаешь все постулаты мироздания. Тебе стало известно о происходящем раньше Самого Господа Бога. Как тебе? - Никак. Пошло оно всё в пень. Не хочется ругаться, но этого просто не может быть. - Дураком не прикидывайся. Что страшного? Будем жить по другому. Совсем по другому. В этом мире, вставшем с ног на голову, нет места человечеству. Но мы пока ещё есть, мы существуем. По другому, да, придётся с этим смириться. Придётся... жить. - А вы, весёлая компания бродячих трубадуров, ещё не поняли, что в новых правилах может оказаться, что мы - величина исчезающая. Временная... Ведь мы что-то значили, у нас было предназначение и применение. Куда нас теперь, в утилизатор? - Посмотрим. Может быть... Но и мы вас не оставим. - Может, не может. Надежда, она всегда была штукой фантасмагорической. Так, неосуществлённое желание. Тренинг для фантазии... Он уже с нескрываемым интересом осмотрел её сверху до туфель. - Как же тебя называть сейчас? Эксгертруда? Псевдомышь? - Мы принимаем любое имя, оно лишь показывает отношение к тебе собеседника. - Что-ж, уважаемая, вы, кажется, не приняли во внимание ещё один само собой присутствующий, естественный фактор. У БОГА имеются исполнительные органы, сервы. И они могут выступать в роли людей. Со всеми сопутствующими функциями.

****

А Бог всё это бесконечное время, длящееся мгновение, хихикал в бороду и потирал руки. Впрочем, ведь Он лишён эмоций, наш бедный, обделённый Бог. Ничего у Него нету, кроме Воли Его. Рук у Него тоже нет.

****

- Человек может привыкнуть ко всему, подстроиться под любые правила, принять их и существовать с ними. Если они есть... - Нету. В том-то и дело, что все правила отменены. Сама реальность отменена. Остался мираж. Нечто, постоянно изменяющееся... В каждый миг всё может перемениться, и человек этого не осознает. Может быть, какое-то неясное ощущение, неудобство, что в общем-то часто с каждым бывает... - Дежа вю. - Именно. Но что произошло, человек не понимает. - И ничего не осталось... Ничего незыблемого, постоянного. - Да. Только пространство. Со всеми ему присущими функциями. Нам достоверно известны только две. Бесконечность. И Бог. Единственное, что ещё действует.

****

FIN :

Человек сел за стол , открыл тетрадь на последней странице и написал: - В одно прекрасное утро я открою глаза и увижу на столике деньги, нужные мне. На работу я уже не пойду - это будет ни к чему. Я расплачусь с долгами. Потом я куплю квартиру. Однажды мне позвонят из редакции и скажут, что согласны напечатать мою книгу. Потом ещё несколько. И их будут читать многие и многие. Как-то чудесным вечером в дверь позвонят. Я буду знать, что это женщина, которую я любил всегда, и которая мне всегда была нужна. Торопиться я не буду, потому что я буду знать, что я умер...

Ник написал это на кристалле за три дня до смерти.

Неизвестно, сбылось-ли написанное. Но то, что он умер в этом мире - вполне определённо.

**** Олег Ока

10.04.2015 - 11.05.2019