Ник "Броня777"

Описываемые события вымышлены. Совпадения случайны.

«О войне будут детские игры с названьями старыми,

И людей будем долго делить на своих и врагов»

(В.С. Высоцкий)

Часть 1 Вторжение. Глава 1 Никнейм "Лис пустыни" (Не доброе утро Гера Герхарда. Я не сдамся! Отто, собирай всех. Кто зовёт Михеля? Белые воины.)

Не доброе утро Гера Герхарда

Разогнав утренний туман, Солнце сверкало золотом. Его лучи, как невидимые руки, обнимали и согревали уставшие от зимних холодов и истосковавшиеся по теплу землю и песок, деревья, жухлую прошлогоднюю траву у края дороги и асфальт, которым эта дорога была покрыта. Тёплая и шершавая, она несла цветные потоки автомобилей к Мюнхену.

Воистину – доброе утро!

Но это доброе утро принесло Геру Герхарду не добрую весть.

Ослепляя белизной халатов, они вошли, оставив дверь палаты открытой, и замерли со скорбным выражением на лицах на безопасном расстоянии от него. Но Гер Герхард не повернул головы. Он не видел их. Он сидел к ним спиной и вглядывался в монитор. Палату наполняли рёв моторов, лязг гусениц, грохот орудийных выстрелов, но громче всего звучали победные выкрики самого Гера Герхарда.

Выждав половину минуты, главврач отделения онкологии – француженка старше средних лет, поднесла к глазам синий пластиковый планшет, на котором, сжатые хромированным зажимом, всколыхнулись листы белой бумаги. Смерив взглядом, обтянутую пижамой спину Гера Герхарда, она произнесла:

– Гер Герхард?

Ответа не последовало.

– Гер Герхард, вы не могли бы на некоторое время оторваться и выслушать меня?

Реакция та же.

– Послушайте. – Голос главврача звучал всё так же спокойно. – Это вас касается.

Она с хрустом перевернула лист бумаги.

Гер Герхард снял подрагивающие кисти с клавиатуры и сжал их в кулаки.

– Хватит тянуть!! – Тембр его голоса напоминал рычание собаки.

Он захлопнул крышку ноутбука и развернулся лицом к вошедшим. Секунду помедлив, он улыбнулся половиной рта и, не сводя с главврача сверкающих глаз, чуть наклонился, поднял с пола затёртую деревянную трость и перебросил её из левой руки в правую.

В палате наступила тишина. Взгляды присутствующих сфокусировались на трости.

Рыхлое ожиревшее тело Гера Герхарда вздымалось от учащённого дыхания. Давно облысевшая голова блестела от пота. Пот стекал по обвислым бледным щекам и складчатой шее и впитывался в ворот пижамы. Улыбка больше напоминала оскал.

– Вы уже месяц держите меня тут! Говорите прямо, что со мной?!

Улыбка исчезла, и его лицо исказила гримаса ненависти.

Не реагируя на грубость, полным скорби голосом, главврач сообщила Геру Герхарду, что у него рак, что он слишком поздно обратился в клинику и, что уже ничего нельзя сделать.

– Но не нужно отчаиваться, Гер Герхард. – Продолжила она. – Методы, применяемые нами в подобных случаях, позволят продлить срок вашей жизни максимально.

Лёгкая улыбка осветила её лицо.

– Свиньи!! – Взревел Гер Герхард и грохнул тростью об пол, от чего стена белых халатов колыхнулась. – Паршивые тыловые крысы! Я дох в танке за Великую Германию, а вы заявляете, что ничего нельзя сделать?!

Он подался вперёд и схватился широкой пухлой, покрытой морщинами и коричневыми пятнами рукой за пижаму, как раз в том месте, где у каждого офицера Вермахта находится кобура с пистолетом. Но вместо холодной рукоятки Вальтера, Гер Герхард сдавил лишь влажный и шершавый карман. Пальцы сжались крепче. Раздался треск рвущейся ткани.

– Свиньи!

Гер Герхард замер на мгновение. Широкая бесформенная грудь вздымалась при каждом сиплом вздохе. Подбородок под полной выпяченной и изогнутой нижней губой блестел крупными каплями пота. Мясистый изогнутый нос, морщины, изрезавшие высокий лоб, завернувшиеся волоски бровей – довершали портрет старика, измученного годами и болью. Но глаза, серые со стальным блеском глаза, горели безумным огнём, выдавая железную волю и не сгибаемый дух солдата.

– Но Гер …

– Молчать! – Гер Герхард вскинул трость над головой.

Стена белых халатов за спиной главврача вновь качнулась. Остановленные жестом её руки санитары, замерли на полушаге.

– Сколько?!

– Гер Герхард, я не понимаю вас.

– Сколько мне осталось, дура?! – Трость снова ударила в пол, оставив вмятину на покрытии.

Впервые за всё время разговора, главврач подняла чёрные, как ночь, искрящиеся умом, глаза. Взгляд из бархатисто-тёплого сделался ледяным, голос зазвучал твёрже, чем это требовалось по этикету.

– Полгода, от силы.

– Давайте! – Гер Герхард вскинул руку с растопыренными пальцами, переведя взгляд на свои колени. Пальцы вздрагивали. Он сопел и дышал носом, до хруста сжимая зубы, и слегка раскачивался всем телом от нетерпения. – Давайте же!

– Я снова не понимаю вас, Гер Герхард.

– Давайте ваши вонючие бумаги, я всё подпишу!

– Вы в порядке, Гер Герхард?

– Что-о?!

Гер Герхард вскинул голову и впился взглядом в глаза главврача. Снова скрипнули зубы. Подбородок дёрнулся в сторону. Брови взлетели вверх. Губы изогнулись, а пальцы, сжимавшие рукоять трости, побелели.

– Да, я в порядке. – Зашептал он. – Я в полном порядке!! А вы думали солдат Третьего Рейха, офицер дивизии СС будет скулить и ползать перед вами на коленях?! – Он попытался встать на ноги, опираясь на трость, но ничего не вышло. – Не дождётесь! Не дождётесь! – Он заметался взглядом по сторонам и вновь замахнулся тростью, вскинув её над головой. Шеренга белых халатов отступила к двери, оставив впереди себя только главврача. Но трость опустилась на пол, не нанеся никому вреда. Он ничего не видел вокруг. Он дергал подбородком и сверкал глазами. Воздух с хрипом вырывался из его горла. Он бегал взглядом по сторонам и шептал. – Офицер дивизии СС «Дас Райх» ещё жив!! Жив!! Мы все ещё живы!! Ничего ещё не кончилось!! Всё повториться. Всё!!

– Неужели? – Главврач сощурила глаза и шагнула вперёд. Пытаясь поймать взглядом, взгляд Гера Герхарда, она протянула ему испещрённый ровными, как следы пулемётных очередей, строчками букв белый лист, укрепленный на планшете. Хромированный зажим клинком сверкнул в лучах заливавшего палату солнца. Чуть склонив голову, она подалась вперёд, как кошка, готовая ударить когтями, и заговорила:

– Мой дед, был расстрелян вами в сороковом в Париже, но так и не назвал место, где прятал еврейских детей. До сих пор, они сами или их дети шлют мне благодарственные письма в честь его памяти. А когда ты сдохнешь, нацистская свинья, то уже на следующий день никто не вспомнит о тебе. И когда придёт время и последний из вас провалится в ад, я не буду скрывать своей радости! Подписывай!!

С этими словами она, будто штык, ткнула Геру Герхарду в грудь планшет с прикреплённой к нему авторучкой «Паркер».

Гер Герхард, втянул воздух носом. Хрустнули суставы пальцев. Он замер, продолжая с ненавистью смотреть в глаза главврача, но через секунду обмяк всем телом, выдохнул и перевёл взгляд на бланк.

– Что здесь?

– Здесь Государство, не смотря ни на что, обязуется обеспечивать тебя всем необходимым до самого конца.

Я не сдамся!

– Сволочи! – Покидая клинику, Гер Герхард с маху врезал тростью о стальную колонну, поддерживающую карниз над входом. Трость разлетелась в щепки. Прохожие шарахнулись в стороны, но ему было плевать. Глаза пылали огнём и ненавистью. Сжимая и разжимая кулаки, он двинулся к стоянке такси. Его рыхлое тело колыхалось при каждом шаге. Одежда темнела пятнами пота. Дыхание с сипом вырывалось из груди. Он с трудом переставлял отёкшие ноги, но шёл не сворачивая.

«Мерседес С215» сверкнул округлым боком. На крыше на синем фоне – надпись «ТАКСИ». Растолкав очередь, он рванул дверцу на себя и ввалился в салон.

– Сант Михель Штраубе. Альтенхайм Святого Михаила.

Таксист араб улыбнулся и открыл, было, рот для приветствия, но, натолкнувшись взглядом, на взгляд Гера Герхарда, склонился к рулю, запустил двигатель и тронулся, посматривая в зеркала заднего вида.

Гер Герхард негодовал:

«Свиньи! Полгода! Полгода! За это время ничего не успеть! Не успеть!!». – Он ударил кулаком по колену и засопел. Таксист втянул голову в плечи и ещё ближе прижался к рулю. Но Гер Герхард не видел этого. Он ничего не видел. Ни прекрасных улиц прекрасного города, ни людей, заполняющих эти улицы и просто радующихся солнечному утру, ни первой зелени, появившейся на ветках и газонах. Сейчас его занимала только одна мысль:

«Как?! Как ему осуществить задуманное – дело чести, дело жизни. Полгода – этого мало. Полгода – это ничто!»

Пот лил ручьями, бил озноб, дёргался подбородок – признаки приближающегося приступа. Бросив в пересохший рот таблетку в голубой оболочке, он взглянул в окно. За стеклом замелькали знакомые кварталы Сант Михель Штраубе. Тихая, объятая зеленью улочка. Ненавистные стены альтенхайма.

«Скорее».

Мерседес снизил скорость и затормозил у самого входа, чуть качнувшись на шинах. Гер Герхард расплатился и покинул салон такси. Водитель смотрел ему вслед, выпятив пухлые губы и покачивая головой.

Всё вокруг заволокло серой пеленой. Звуки смешивались и расплывались невнятным гулом. Впереди мелькали двери, качались стены коридора, белым пятном перед глазами появилось встревоженное лицо дежурной сестры. Она что-то говорила, но он оттолкнул её.

«Скорее».

Поворот. Ступеньки. Небольшой холл. Перед ним замерли две тени. Гер Герхард тряхнул головой. Две дамы, сёстры близнецы – худые и сморщенные кошки. У одной из них, кажется Эльзы, на руках белый котёнок с розовым бантиком на короткой шее. Обе шарахнулись в сторону. Гер Герхард услышал свой голос:

– Прочь с дороги, старые суки!

– Нацист проклятый! – Прошипела Эльза. Её шипение донеслось издалека и превратилось в пар.

Сзади, нарастая в громкости, приближался стук каблучков дежурной сестры. Он слышал её голос. Она звала его, но он шёл. Ещё поворот. Тьма сгущается. В облаке тёмно-серых сгустков появилась дверь его комнаты – белая с цифрой 18. Дверь распахнулась. Строгие глаза фюрера. Чёрное отверстие ствола восьмидесяти восьми миллиметрового орудия «Тигра». Постель. Мгла….

…Справа в тридцати метрах пылают цистерны. Черный дым заволакивает всё небо и среди этой черноты диск солнца кажется кроваво-красной пробоиной. От разлившегося из железнодорожных цистерн топлива горит насыпь, горит трава. Кажется, что под гусеницами не земля, а огненная река. Всюду огромными факелами пылают остовы танков. Небо раскалывается от тысяч взрывов и грохота орудий, от рёва двигателей и лязга гусениц. Это война. Это ад. Ад, в котором уцелеет тот, кто сохранит хладнокровие.

От выстрелов восьмидесяти восьми миллиметрового орудия «Тигра», броня советских тридцатьчетвёрок раскалывается, как скорлупа ореха. Окутанные снопом огня, их башни отлетают и падают на горящую землю. Тридцать четвёрки горят, но на их месте появляются другие. «Сколько их? Неужели это не кончится никогда?». Ревёт двигатель. Его «Тигр» давит и давит гусеницами рыхлую, окутанную огнём и дымом землю. От звона рикошетящих от брони снарядов, голова гудит, как колокол. От грохота выстрелов закладывает уши.

В наушниках шлемофона около часа звучит одно и то же:

– Вперёд. Не останавливаться. Держать строй. Максимальная концентрация и внимание. За фюрера. За Рейх.

Внутри танка пахнет гарью и потом. Все молчат. И так всё ясно. У всех в головах одна мысль:

«Выжить!».

Пот течёт по лицу и спине. Комбинезон взмок. Он вращает командирскую башенку и до рези в глазах осматривается по сторонам. Десять минут назад по рации сообщили, что в районе боя появились советские САУ СУ-152 – эти монстры со ста пятидесяти двух миллиметровым орудием. Смерть на гусеницах. Силуэтом она напоминает свинью. От попадания её снаряда, броня Тигра рвётся по сварочным швам, как бумага, двигатель глохнет, глохнет и экипаж.

Он знает. Он чувствует – она уже здесь. Она где-то рядом, там за пригорком, притаилась в клубах дыма. Он должен увидеть её первым. Только так – иначе конец. «Где же ты? Где?». Дым. Проклятый дым стелется клубами, снижая видимость.

– Влево на десять часов движение.

Башня плавно скользит влево, туда, где в клубах дыма оранжевым сполохом блеснула вспышка. От срикошетившего снаряда застонала броня.

– Остановка!!

Тигр замер, будто уткнулся в стену.

– Огонь!!

– Выстрел!

Тигр вздрогнул всем корпусом и на короткое время заполнился пороховым дымом изнутри. Клацнул затвор. Зазвенела гильза. Примерно в двухстах метрах левее по курсу вспыхнула тридцать четвёрка.

– Не то. Не то. Где она? Где?

– Заряжено.

Движение справа. Внутри всё холодеет. С насыпи, окутанного огнём и дымом железнодорожного переезда, движимые адской силой, валятся обгоревшие цистерны.

– Башню влево на три часа! Доворот!! Быстрее!!

За падающими цистернами появляется сгорбленный, покрытый грязью корпус Советской самоходки. «Свинья. Свинья и есть!» Тяжёлая башня Тигра плывёт вправо, но всё происходит медленно. Слишком медленно. Самоходка доворачивает корпусом. Из-под гусениц летят щебень и обломки шпал. Рельсы сгибаются и лопаются, разлетаясь кусками. Свинья пригибает загривок, и отверстие её короткого орудия разворачивается прямо на него.

– Отто! – Он слышит свой голос. – Доворот гусеницами!

Поздно. Свиное рыло замерло. Ему показалось, что нижний броневой лист самоходки, превратился в слюнявую пасть, с торчащими гнилыми клыками.

– Нет!! – Он прижался лицом к стеклу командирской башенки. – Нет! Никогда! Слышишь, ты?! Я никогда не сдамся!! Лучше смерть! Сме-ерть!!

В ответ свиная пасть растянулась в улыбке, и орудие самоходки плюнуло огнём….

Отто, собирай всех.

Гер Герхард открыл глаза.

Фюрер всё так же строго и с надеждой взирал на него со стены. Они все смотрели на него с надеждой в глазах и ждали невозможного. Все: Борман с застывшим, будто замёрзшим взглядом, разжиревший Геринг, Геббельс, вечно орущий с трибуны, и так и не научившийся скрывать страх, сквозивший из его больших чёрных глаз, всегда подтянутый и настороженный Гиммлер. Рядом с Гиммлером Зиверс, Хирт, Вюст, Фитнер, Галке, вся эта шайка из Аненербе и он, ещё молодой Герхард Зейлер среди них.

За активные действия в Демянском котле, где потерял первый танк и сам был ранен, он получил железный крест и убыл в Берлин для лечения. Сам рейхсфюрер Гиммлер вручал ему награду.

Потом почти два месяца в госпитале, выздоровление.

Потом фуршет и фото на память. Отмечали важное событие – завоевание Крыма и он был приглашён среди прочих. Гиммлер отправлял туда экспедицию для поисков остатков культуры Готского королевства, потому на фото рядом с Гиммлером, представители управления Аненербе. Гиммлер тогда, был, буквально, повёрнут на поисках следов утерянных чудесных артефактов, с помощью таинственных сил которых, Рейх станет властителем мира.

Гер Герхард усмехнулся и попытался приподняться на локте, но не смог.

У постели стойка с капельницей, столик заваленный медикаментами. Сквозь сдвинутые шторы пробивается серый свет раннего утра. В свете ночника блеснул стеклянными стенками стакан, до половины заполненный водой. Гер Герхард провёл языком по сухим губам.

Необходимо выпить воды.

Превозмогая слабость, весь мокрый от липкого пота, Гер Герхард надавил на рычажок подъёмника. Послышалось похожее на шёпот жужжание двигателя, половина кровати со стороны подушки приподнялась. Он дотянулся трясущейся рукой до стакана и заглотил его содержимое. «Вот так. Жив. Ещё жив! Я должен жить. Жить столько, сколько понадобится Рейху. Но….». Он снова откинулся на подушку. Перед глазами всплыло лицо главврача клиники.

– Полгода…. – Её слова эхом отдавались в голове.

Подбородок Гера Герхарда упёрся в грудь. Веки опустились, прикрыв глаза до половины. Спустя минуту он открыл их и поднял, снова остановив взгляд на фото.

«Аненербе» – тайная организация Гиммлера, поднявшаяся из пепла отвергнутого фюрером «Туле» – ещё более таинственного оккультного сообщества. «Туле» всегда было тенью НСДАП, её тёмной стороной. Считалось, что именно «Туле» национал-социалисты обязаны своим феноменальным взлётом. Какие только слухи не ходили о «Туле», но толком никто ничего не знал, ни о самом сообществе, ни о его членах.

В памяти всплыло имя Михель.

О Михеле Гер Герхард слышал два раза в жизни. Первый раз всё на том же праздновании взятия Крыма. Тогда все говорили только об успехах Рейха и о неоценимом вкладе «Аненербе» в общее дело возрождения арийской расы. Кто-то упомянул «Туле» и знаменитое предречение неизбежного краха. «Рейх должен оставаться в пределах своих границ – иначе крах неминуем!» – со смехом процитировал кто-то. Мгновенно все разговоры смолкли, и наступила пауза. Кто-то шёпотом произнёс имя «Михель» и через секунду разговор был переведён в другое русло. Позднее Гер Герхард узнал, что по просьбе фюрера «Туле» должно было сделать прогноз на ближайшие сорок лет, и дело поручили сильнейшему медиуму и экстрасенсу – Михелю. Фюрер получил прогноз, но содержанием не удовлетворился. Именно с этого момента начался разрыв Гитлера с «Туле», и подъём «Аненербе».

Второй раз о Михеле Гер Герхард услышал от Отто, вернувшись на родину после долгих скитаний по лагерям западной коалиции. Набирала темпы «Холодная война» и это спасло многих от виселицы. По словам Отто именно Михель, единственный уцелевший из членов «Туле», стал наследником всего, что когда-то связывало НСДАП с тёмной стороной жизни.Он стал силой, энергетическим центром, вокруг которого сплотились остатки поверженного, но не сдавшегося национал-социализма.

Некоторых членов Западной коалиции заинтересовали основы оккультной деятельности и её возможности. После нескольких безошибочных прогнозов, поразив американцев возможностью предвидеть события, Михель получил всё, что хотел:

деньги,

свободу действий,

безопасность

Его услугами пользовались правительства, спецслужбы, разведка, воротилы мировой экономики.Теперь это был человек с неограниченными связями и возможностями. Вся его деятельность была покрыта тайной и мраком. Но однажды Отто сказал:

– Он выполняет важнейшую миссию – готовит мир ко второму пришествию возрождённого, очистившегося от иллюзий прошлого Рейха. Он, как миссия, укрепляет веру и приводит к ней всё новых и новых адептов. Ходят слухи, что он выступает «посредником» самого дьявола, и что плата за это – душа».

Лицо Гера Герхарда озарилось светом надежды. Он хлопнул себя по нагрудному карману, вздохнул и осмотрелся. В нос ударил запах медикаментов. Шторы задёрнуты. Никого. Он поискал глазами, но не увидел того, что хотел найти. Лишь повторно осмотревшись, разглядел серебристый угол смартфона, скрытого горой упаковок с лекарствами.

Зажав смартфон в дрожащей руке, он откинулся на подушку и, перебирая потными пальцами по панели, выбрал номер абонента. Глаза сверкали решимостью. Брови сдвинулись к переносице. Губы сжались в линию. По спине бегали мурашки.

Пошли гудки. После третьего, смартфон отозвался змеиным шёпотом. Однажды во время допроса, американец врезал Отто ребром ладони по горлу, за то, что тот назвал их президента свиньёй. С тех пор Отто шипит, как змея.

– Здравствуй, Герхард.

– Отто, Собирай всех. Нужно форсировать события.

– Всё так серьёзно? Сколько же тебе осталось, Герхард? Что сказали тебе эти жиды из клиники? – Последовал короткий смешок похожий на шорох. Казалось, что Отто, оскалился или улыбнулся.

– Полгода, не больше.

– Не унывай, Герхард. Ты должен быть благодарен судьбе? – Шипел Отто.

– За что, друг мой? За что, чёрт подери, мне благодарить эту скользкую суку?

Из смартфона снова послышался смех, будто зашелестели крупинки снега, гонимые по отшлифованному зимними ветрами льду.

– Через полгода, ты предстанешь перед фюрером. Разве это не счастье, Герхард?

– Перед Фюрером? Да, Отто. – Гер Герхард ладонью сбросил нависшие капли пота с бровей и вскинул подбородок. Морщины на его лице разгладились. Взгляд сделался светлым. – Это великое счастье стоять перед фюрером. Но у нас ещё осталось не законченное дело и мне нужна твоя помощь.

– Чего ты хочешь, Герхард?

– Мне нужен Михель.

– Михель?

– Да. Я должен попробовать.

Смартфон замолк. Но через несколько секунд оттуда послышался протяжный вздох.

– Но ты ведь знаешь, друг мой, плата будет непомерной?

– Знаю, а что мне терять?Я готов душу дьяволу заложить лишь бы….

– Хорошо, друг мой. Ещё что-то? – прервал его признания Отто.

Гер Герхард засопел, скрипнул зубами. Он не любил когда его перебивают, но Отто он прощал всё.

– Нам нужен выход на русский сервер. Из всего этого сброда, только русские представляют для нас реальную опасность. Все должны привыкнут к ним, к их манере, к их тактике, должны понять, как мыслят эти свиньи. Мы отыщем их слабые места. Они есть, Отто. Есть.

– Я знаю, Герхард.

– Вот и хорошо. Значит, ты всё понял, Отто.

– Да.

– И ещё.

– Что?

– Ни кому, ни слова.

Впихнув смартфон в нагрудный карман, Гер Герхард, выдернул из вены иглу, соединённую прозрачным шлангом с пластиковой грушей капельницы, и швырнул на пол. Жидкость сверкающими каплями, падала с кончика иглы, будто яд со змеиного зуба, и тут же впитывалась в ковёр. Гер Герхард закрыл глаза и улыбнулся.

Отто позвонил к полудню.

– Ни о чём не спрашивай его. Не говори ему о том, чего хочешь. Он спросит сам, ты только отвечай на его вопросы. Он всё видит. Он знает, как помочь тебе.

– Когда он примет меня?

– За час до полуночи ты должен быть на месте. Адрес придёт к тебе в СМС сообщении.

– Хорошо. Спасибо тебе, Отто.

– Дверь будет открыта. Как войдёшь, позови его по имени. Он спросит: «Кто зовёт Михеля?», тогда назови себя.

– Спасибо, друг.

– Удачи, Герхард.

– Удачи нам всем.

Кто зовёт Михеля?

Таксист с разбухшим от пива животом и большими бледно-голубыми глазами, выслушал адрес, кивнул и направил Мерседес по залитым неоновым светом улицам вечернего Мюнхена.Но перед тем как тронуться, он окинул Гера Герхарда взглядом и уточнил место назначения.

– Что-то не так? – Настроение Гера Герхарда было подавленным отчасти последствиями минувшего приступа, отчасти ожиданием чего-то необъяснимо жуткого. Его мать – набожная женщина, всю жизнь боялась, что её Герхард, когда-нибудь свернёт со светлой дороги, ведущей к богу, и беспрестанно пугала его ужасами преисподней и страшными демонами, подстерегающими человека за каждым углом. Истинная фанатичка, она добилась-таки своего и вот, даже теперь, спустя много лет, мысли о чём-то мистическом и тёмном вызывали в душе Гера Герхарда подавленность. Сейчас он чувствовал, как против воли в районе солнечного сплетения завязывался холодный узел.

– Да всё в порядке, только… – Водитель замолк, подбирая выражение.

– Что?! – Гер Герхард дёрнул подбородком.

– Это место…. – Водитель снова сделала паузу.

– Что с ним не так?! – Гер Герхард почувствовал, как волна раздражения постепенно накатывает на него.

– Оно рядом со старым кладбищем и говорят…, – водитель понизил голос. – Говорят, там сам нечистый живёт.

Раздражение накрыло Гера Герхарда с головой и он снова почувствовал себя в норме. Он сжал пухлой увлажнившейся рукой спинку сидения водителя, с силой придвинулся к его лицу и, выкатив глаза, прошептал:

– Вот его-то мне и надо. – А когда водитель в страхе отпрянул, Гер Герхард оскалил зубы и добавил. – Поехали!

Мерседес сорвался с места. В окне замелькали улицы, залитые огнями рекламы.

«…Сам нечистый живёт» – отдавался в голове голос таксиста.

Михель предсказал Фюреру неизбежный крах, но его не посмели тронуть. На какое-то время он исчез, но ближе к 43 году перед «Цитаделью» появился вновь и, опять же, со слов членов Аненербе, именно при его посредничестве фюрер яко бы заключил договор с дьяволом. Но ничего не вышло. А может быть и вышло, да знать об этом, не дано никому.

Гер Герхард почувствовал, как холодный узел в районе солнечного сплетения стянулся ещё туже. Освещённых мест за окнами Мерседеса становилось всё меньше. Водитель молчал. Широкие улицы центра города, сменились переулками окраин. Фонари, укреплённые на бетонных столбах, освещали окружённые ещё голыми деревьями небольшие строения. Ветви бросали на их стены изломанные тени, похожие на чёрные лапы пауков.

Вскоре исчезли и они, и впереди в свете фар протянулось только двух полосное шоссе, разделённое жёлтой сплошной линией. Гер Герхард оглянулся и посмотрел в заднее окно автомобиля. Огни Мюнхена удалялись, как огни порта удаляются от корабля, уходящего в море тёмной ночью.

Приняв вправо, водитель снизил скорость. Через несколько метров впереди сверкнул дорожный знак. Центробежная сила вдавила тело Гера Герхарда в спинку сидения. Мерседес свернул вправо.

– Долго ещё? – Гер Герхард сказал это, что бы хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей.

– Скоро. – Водитель бросил на него взгляд через зеркало заднего вида. – Вон за тем деревом.

Фары выхватили из темнотыконтуры засохшего дерева. Кора и мелкие ветки с его ствола давно облетели, и, казалось, дерево серебрится в свете фар, окружённое мистическим ореолом.

– Вам туда. – Водитель затормозил и кивнул головой влево.

Расплатившись, Гер Герхард вышел из такси. Дверца автомобиля захлопнулась за ним. Мерседес развернулся и рванул в сторону шоссе.

Всё погрузилось в темноту, но спустя несколько минут глаза Гера Герхарда привыкли. Слева, в шелестящей голыми ветками стене деревьев он различил широкий проход и шагнул в него. Подошвой ботинок он почувствовал твёрдую опору. Брусчатка. Её ни с чем не спутаешь. Надёжная и основательная, как сама Германия. Гер Герхард двинулся по ней, засунув потеющие кисти рук в карманы джинсов.

Мостовая привела его к воротам, сваренным из чёрных тяжёлых кованных стальных прутьев. Над воротами светил фонарь, под фонарём небольшой рекламный щит с надписью «Услуги экстрасенса». Гер Герхард заметил, что калитка, вмонтированная в левую створку ворот, не заперта. Он толкнул, и калитка отворилась, не издав ни звука.

Тишина.

Кругом такая тишина, будто в уши набили ваты. Гер Герхард заметил это только сейчас. Даже сверчки молчат. Лишь еле заметным эхом отдаются звуки его шагов. Гер Герхард почувствовал, что сорочка на спине и груди взмокла, хотя ночь была прохладной, и со стороны города тянул лёгкий ветерок. Он шёл и в переплетениях причудливых теней, отбрасываемых деревьями, ему виделись те самые демоны, подстерегающие его за каждым углом, о которых в детстве рассказывала мать.

Чёрным контуром на фоне звёздного неба проступило строение, формой напоминающее, то ли небольшой замок, то ли огромный склеп. Освещая каменные ступени и приоткрытую дверь, над входом светил фонарь, под которым белел всё тот же рекламный щит. Во всём здании не видно ни одного освещённого окна.

Гер Герхард взглянул на часы.

«Пора».

Он поднялся по ступеням и остановился перед дубовой дверью. Он потянул за большое медное кольцо, и дверь открылась легко и бесшумно. Впереди прямоугольником чернел дверной проём, из которого пахнуло прохладой и спокойствием.

После секунды колебаний он пересёк порог и сглотнул.

– Михель? – Позвал он темноту.

Гер Герхард был удивлён. Его собственный голос напоминал ему голос потерявшегося ребёнка. Устыдившись, он откашлялся, снова сглотнул и уже более уверенно повторил:

– Михель?!

– Кто зовёт Михеля?!

Это было похоже на гром. Низкий уверенный голос ошеломил его своей силой. Орудийным выстрелом, прозвучав в тишине, он заставил Гера Герхарда вздрогнуть и подобраться. Но, что странно, беспокойства Гер Герхард уже не испытывал. Узел в районе солнечного сплетения распустился. Прогремев в тишине, голос расплескался многократным эхо, окутав Гера Герхарда теплом. Гер Герхард почувствовал, как будто тяжёлый камень свалился с его плеч. Это чувство было ему хорошо знакомо, просто за столько лет он забыл о нём. Заточённый в стенах альтенхайма и окружённый ненавистью он забыл, что значит быть среди своих. Это чувство всегда приходило к нему, когда после тяжёлого боя, пригнав машину в расположение части и спрыгнув с брони, он осматривался и видел вокруг улыбающиеся лица боевых товарищей. Его голос окреп. Хотелось петь. Он вытянулся и вскинул подбородок.

– Гауптштурмфюрер танковой дивизии СС «Дас Райх», солдат великого Рейха Герхард Зейлер!

– Что ты видишь, солдат великого Рейха.

– Я вижу тьму.

– Доверься ей и ты пройдёшьвеликий путь, во славу Рейха. Ты завершишь начатое, и твоя душа обретёт покой.

Гер Герхард почувствовал, как ком в горле не давал ему дышать. Его глаза сверкнули, наполнившись слезами. Его руки вытянулись по швам. Тело напряглось и завибрировало, как струна. Вот так же, когда-то стоял он перед рейхсфюрером Гиммлером, получая из его рук железный крест, и славил Фатерлянд, и Рейх, и Фюрера и слёзы гордости туманили его взор.

– Войди и делай, что я скажу тебе. Ничему не противься. Доверься мне. Прими достойно свою судьбу, солдат великого Рейха, и ты будешь вознаграждён бессмертием и славой. С этой минуты я всегда буду рядом с тобой. С этой минуты твоё сердце будет в моей руке, и если вдруг ты усомнишься, я напомню тебе о твоём долге.

В туже секунду Гер Герхард почувствовал, как сжалось и пойманной птицей затрепетало его старое сердце. Боль отдалась под лопаткой и стянула всю левую половину груди. Но через мгновение боль исчезла и Михель спросил:

– Ты чувствуешь мою силу? Ты готов?

– Я готов!

В тот же миг пространство вокруг Гера Герхарда осветилось голубым сиянием. Он увидел длинный коридор, пол, стены и потолок которого, были белыми. Белый голубого оттенка свет лился отовсюду и слепил глаза, но Гер Герхард сделал шаг, за тем ещё и ещё, пока не оказался перед белой дверью, а за тем и в комнате за ней.

Дверь захлопнулась за его спиной. Бело-голубое сияние исчезло. Перед собой он увидел круглый стол, покрытый чёрной скатертью. У стола кресло под чёрным чехлом. Стены комнаты скрыты гобеленами цвета запёкшейся крови. С потолка льётся матовый свет. Хрустальная призма, разместившаяся в центре стола, сверкнула всеми цветами радуги. Что бы разглядеть источник света, Гер Герхард вскинул голову и увидел свастику. Чёрная, в белом светящемся круге, в центре ярко-красного потолка – она была символом нового, нарождающегося в борьбе и крови знания, символом порядка, восходящего над тьмой, как солнце над миром. Правая рука Гера Герхарда взлетела вверх, указывая кончиками стиснутых пальцев в центр свастики.

– Хайль!

– Садись к столу.

Гер Герхард повиновался этому проникающему в самую его душу голосу. Ему показалось, что голос сделался похожим на вязкий тягучий сироп.

Снова призма блеснула, на фоне чёрной скатерти. Она притягивала. Она завладела всем его вниманием. Взгляд Гера Герхарда был прикован к ней. Он видел только это свечение, исходившее из самого её центра. Постепенно очертания комнаты исчезли. Окружающее перестало существовать. Он видел только этот белый свет и слышал только голос Михеля.

– Я знаю, чего ты хочешь, и я готов помочь тебе в осуществлении этой бессмертной цели – цели возрождения Великого Рейха. – Голос был повсюду. Он окружал снаружи, звучал внутри. – Ты получишь всё. Я дам то, что тебе потребуется на пути к твоей мечте – здоровье, силы, энергию. Но чего ты хочешь сам?

Гер Герхард ответил не задумываясь:

– Я хочу, как и раньше биться за дело Фюрера. Я хочу снова пережить то, что всегда чувствовал в бою – азарт, риск, хочу снова почувствовать, как смерть дышит в затылок, хочу ощутить вкус крови врага на губах.

– Я понял тебя. Ты получишь, то чего желаешь. Это будет великий дар. Дар воину. В трудную минуту свет, который сейчас наполняет тебя, молнией озарит твоё сознание. Всё свершится в одно мгновение, и иллюзия превратится в реальность. Ты снова познаешь радость истинной победы. Ведь ты солдат, а для солдата нет ничего лучше и желаннее чем чувство упоения боем.

Мир готов к переменам. Тьма и холод безразличия наполняют людские души. Зависть, жадность, эгоизм и нетерпение к рядом ищущим, страх и ненависть, жестокость и разврат – люди уже не верят в лучшее, потому, что не видят его. У них нет цели, а значит, нет пути. Мир гибнет во мраке, лишённый тепла, света и веры в духовное возрождение. Мы снова зажжём этот свет, как когда-то фюрер зажёг его для миллионов немцев. Мы укажем дорогу всем, кто встанет в наши ряды. Мы сокрушим наших врагов, и знамя великого Рейха вновь взовьётся над многострадальной Германией.

Твоя победа будет примером. Она покажет силу нашего мировоззрения, силу национал-социализма, превосходство порядка над хаосом, который называют демократией. Она привлечёт к нам внимание молодёжи. Когда-то Фюрер сказал: «За кем молодёжь – за тем и будущее!». Мы покажем молодым их истинный путь, расскажем всю правду о нас. А потом, когда их горячие сердца будут принадлежать нам, мы построим с их помощью новый Рейх.

Армия света готова вступить в этот мир и своей победой ты ознаменуешь её пришествие. Ты откроешь портал, и танки великой Германии сметут все препятствия на пути к установлению, теперь уже навечно, единственно-верного, истинного порядка в умах людей.

Исполнив это, ты обретёшь бессмертие.

А сейчас ты предстанешь перед Фюрером.

Голос заполнял и подчинял его. Он стал Геру Герхарду всем, и заменил реальность. Последние слова заставили сердце забиться с удвоенной силой. «Он знал. Он так и знал! Он никогда не переставал верить в то, что фюрер жив, что он рядом и так же, как и раньше верит в него».

Гер Герхард ощутил прилив сил и энергии. Он снова молод и счастлив. Он смотрит перед собой широко открытыми глазами и не верит им. Не верит тому, что мгновение назад появилось перед ним. Это не могло быть реальностью, но это происходило. Постепенно, как рассвет проступает сквозь ночную мглу, как кровь пропитывается сквозь ткань пробитого пулей мундира, так образ Фюрера явился перед ним. Он увидел его таким, каким видел в последний раз – в чёрной форме СС, с горящим взором и сдержанной улыбкой на лице. Фюрер смотрел строго и с надеждой, и сердце Гера Герхарда переполнилось теплом и любовью. Он попытался петь, но не смог. Тело не слушалось его. Оно больше не принадлежало ему. И тогда слёзы радости горячими потоками устремились по щекам Гера Герхарда. Лицо фюрера смягчилось. Улыбка стала шире. Он прикоснулся своей сухой и тёплой ладонью к мокрой от слёз щеке Гера Герхарда и произнёс:

– Я верю в тебя.

Всё это яркой вспышкой, как снимок сделанный камерой, отпечаталось в сознании Гера Герхарда. Он был вне реальности, вне времени. Он видел перед собой большие и добрые глаза фюрера, и, казалось, само время остановилось перед ним.

Но он не видел, как комната, в которой он находится, наполнилась светом пламени и дымом. Не видел, как огненная черта разделила её пополам и стена напротив него исчезла. Как всё погрузилось во тьму и холод. Белый иней покрыл узорами пол, скатерть стола, одежду и лицо Гера Герхарда, оставив неприкосновенной только призму. Свет, исходящий из её центра сделался холодным. Плоть застыла. Окружённое голубым ореолом и сверкающее мириадами крошечных искр, лицо Гера Герхарда казалась изваянием, высеченным из мрамора.

Вслед за этим комнату наполнил запах серы. Что-то большое надвигалось на него из тьмы, встававшей за исчезнувшей стеной. Оно нависло над маленьким человеком, скорчившимся в кресле, будто младенец в материнской утробе, окружённым со всех сторон тьмой и холодом. Послышался звук ударившего об пол копыта. Раздался шорох. Хриплый вздох изверг облако пара, окутавшего сияющее торжественным мертвенным светом улыбающееся лицо Гера Герхарда. Рука с узловатыми пальцами, покрытая чёрной шерстью протянулась из тьмы. Оканчивающийся загнутым вниз когтем палец коснулся ледяного лба Гера Герхарда. Снова раздался хриплый вздох, и всё окуталось тьмой.

Белые воины

На мониторе граница между белым и чёрным колыхнулась и пошла волнами, будто что-то на полном ходу врезалось в неё. Толчок исходил из области тьмы и был сильным, но через мгновение волнение стихло, и линия между светом и тьмой выровнялась. Прошла минута и всё повторилось, но на этот раз, толчок оказался сильнее. Потом снова затишье и снова толчок, будто что-то вновь и вновь пытается вырваться на свет и нарушить эту тонкую грань.

С каждым разом промежутки между толчками сокращались, а их сила возрастала. Так длилось около пяти минут, пока со стороны тьмы, содрогаясь от напряжения, граница не выгнулась дугой, вдавливаясь в область света. В месте прогиба возникло напряжение. Дуга искрилась и сверкала красными и фиолетовыми сполохами. Она изгибалась, дрожала и вибрировала, как струна, готовая лопнуть от напряжения. Сопротивление достигло максимума и, вдруг, всё мгновенно успокоилось. Искры погасли, исчезла вибрация, и дуга превратилась в чёрный клин, больше похожий на острие меча. Будто чёрный обломок воронёной стали, застрял в белой мраморной стене.

Крепкие загорелые кисти рук, сложенные под монитором вздрогнули. Облако разбросанных по плечам длинных белых волос, всколыхнулось. Секунду назад сверкающие озорством синие, как небо глаза, потемнели. Правая кисть скользнула по гладкой поверхности и опустилась на клавишу красного цвета, вмонтированную в крышку стола.

Через секунду на соседнем мониторе возникло лицо Владыки. Чёрные очки с прямоугольными стёклами. Высокий иссечённый морщинами лоб. Впалые щёки. Кожа под подбородком обвисла. Тонкие бесцветные губы сомкнуты в линию. На безымянном пальце левой руки серебром сверкнул массивный перстень. Владыка взглянул в глаза Лелю, и его лицо осветила улыбка:

– Что случилось, Лель?

Голос был звонким, но с заметной хрипотцой.

– Равновесие нарушено.

– Где?

– Германия. Там четверо наших, и они уже приняли сигнал. Где именно, будем знать минут через пять.

– Можешь не уточнять, это Михель. – Владыка опустил голову. – Это значит, он нашёл посредника и готов к вторжению.

– Что делать?

– Ничего. Пусть наблюдают. Нужно выяснить, где и каким образом всё произойдёт, но не проявить себя.

– Да, Владыка.

Монитор потух, но Лель ещё какое-то время вглядывался в его тёмную бездонную пустоту.

Глава 2 Никнейм "Броня777" (Страшный сон. Бой начинается! Помогите! Вот сейчас и разберёмся.)

Страшный сон.

Ему снова снилось мокрое и сверкающее в свете фар шоссе. Снились расплывающиеся в разводах ветрового стекла силуэты дорожных знаков. Стена дождя, мечущиеся силуэты дворников и белые отрезки дорожной разметки. Руки отца, сжимающие рулевое колесо. Тепло и запах маминой щеки.

Дорога изгибается, потом уходит вправо и взлетает вверх. Он видит границу дорожного излома. Он приближается и нависает чёрным горбом. Струи дождя, чем-то подсвеченные с его обратной стороны, образуют над изгибом ореол голубого света. Они искрятся исверкающими осколками разбиваются об асфальт. Ореол становится ярче. И вот сноп бело-голубого света, вспыхнув двумя ослепительными окружностями, вырывается из-за этого чёрного горба и всё вокруг становится белым.

На фоне ослепительно-белого сверкающего искрами дождевых капель экрана проступают контуры кабины огромного грузовика. Чёрный и страшный он неизбежно надвигается на него. Он закрывает всё пространство перед ним. Голову разрывает рёв двигателя, вой клаксона и визг тормозов. Перед глазами мелькают руки отца, бешено вращающие рулевое колесо и потом удар, страшный удар, лишивший его родителей и надолго приковавший к инвалидной коляске.

Бой начинается!

Бронислав проснулся, но не спешил открывать глаза.

Тело сжалось в ожидании боли, но боли – вечной спутницы его пробуждений на протяжении нескольких лет, не последовало. Прошло уже два года, а он никак не мог привыкнуть к её отсутствию и каждое утро, просыпаясь, инстинктивно напрягал всё тело. Вернее сказать организм сам делал это за него, потому, что регулярно повторяющаяся реакция мозга на одно и то же раздражение, возникающее через одинаковые промежутки времени в течение нескольких лет подряд, неизбежно приобретает форму рефлекса.

Но проснувшись и не ощутив боли в спине, Бронислав получал заряд положительной энергии, окупающий годы жизни, проведённый в инвалидной коляске. Тело ликовало, а живой и подвижный разум кипел от желания свершать.

– Бой начинается! – Этой фразой он неизменно встречал каждый новый день своей новой жизни.

Сбросив одеяло, он покинул уютную постель и распахнул окно

Высокий, стройный, с чуть раскосыми серыми глазами, источающими стальной блеск. Седая прядь над левым ухом, белым пятном пробивалась сквозь коротко остриженные тёмно-русые волосы. Испод ровной линии прямого виска, выступал край шрама, который фиолетовым бугорком выделялся на светлой коже и загибался в сторону левого глаза.

Бросив благодарный взгляд на портрет Валентина Ивановича Дикуля, занимавшего внушительную часть стены его комнаты, после короткой разминки Бронислав взялся за гири.

Система, которую разработал Дикуль, терпение и вера в себя позволили Брониславу побороть последствие автокатастрофы, когда-то сделавшее его человеком второго сорта, человеком в инвалидной коляске.

Что пришлось пережить, известно только ему, ибо Бронислав не любил распространяться о своих проблемах и не терпел жалости к себе. Нет, боль его не пугала – её он научился терпеть годами. Самым страшным для Бронислава явилось крушение мечты.

С детства, с тех самых пор, когда начал осознавать себя, он хотел стать офицером-танкистом. Как дед, как отец. По ночам ему снились танки. Рёв моторов, запах сгоревшей смазки и пороховых газов, лязг металла и грохот орудия – вот его стихия, его поле деятельности. Он хотел защищать мир от зла, Родину от врагов, он хотел быть на рубеже, на самой грани, разделяющей добро и зло, и каждый день делать всё, чтобы добро торжествовало, а зло делалось меньше. И за это он готов был отдать жизнь, если понадобиться.

Но председатель медкомиссии решил иначе:

– С такой травмой, любезный, не то что в армии служить, в шахматы играть опасно, а вы в танк. Я удивляюсь, что вы вообще ходить-то начали. Да, я отдаю должное вашей силе воли, но….

Инвалидную коляску, Бронислав оставил на память. Он использовал её, как стул для работы за компьютером и иногда, как транспортное средство для перемещения по лабиринтам родительской квартиры. Обыкновенная трёшка с балконом и раздельными комнатами, которые соединялись коридорами и образовывали этот самый лабиринт.

Его комната была самой маленькой, и потому пространство в ней использовалось рационально. Компьютерный стол. Два монитора, громадный системный блок, пучки кабелей и гора «примочек» – всё вместе это напоминало кабину или рубку летательного, плавающего или передвигающегося по суше аппарата. После гибели родителей офицеры дивизии – друзья и сослуживцы отца, оборудовали это место для Бронислава, что позволило ему не прерывать учёбу, скрасить будни и в дальнейшем иметь возможность для небольшого, но стабильного заработка. Его и бабушкиной пенсии едва хватало на то, что бы есть, одеваться и платить за квартиру, не смотря на льготы, положенные ветеранам труда.

Большую часть времени Бронислав проводил именно здесь.

Между компьютерным столом и окном во всю стену расположился стеллаж. От пола до самого потолка, он был уставлен заключёнными в рамки грамотами, благодарственными письмами и кубками, завоёванными Брониславом во всевозможных школьных и онлайн конкурсах и олимпиадах.

Здесь же, в изготовленных его же руками рамках, стояли фотографии.

Вот счастливый отец в форме лейтенанта танковых войск, красивая мама и он, только что родившийся и завёрнутый в большое голубое одеяло в крепких руках отца. Вот отец в чёрном комбинезоне с погонами капитана на плечах и он, семилетний мальчишка, весь перепачканный землёй и машинным маслом, рядом с танком Т62М. Вот отец на броне всё того же Т62М посреди освобождённого Беслана. Вот фото родителей перечёркнутое чёрной лентой.

А вот довоенные фото молодых деда и бабушки у танка Т28. Бабушка рассказывала, что дед получил новенький Т28 перед самой войной, и тайком провёз её в часть, что бы сфотографироваться у танка. Тогда почти все писали на броне что-то вроде: «За родину!», «За Сталина!», а дед взял кисть и от руки белой краской написал «За Люсю» (так звали бабушку) и в конце вместо восклицательного знака нарисовал розу. У бабушки всегда глаза делались влажными, когда она рассказывала об этом, а на лице играла улыбка.

Вот дед и бабушка, ещё совсем юные в день окончания школы. Вот фото деда с траурной лентой, пересекающей рамку по диагонали. Дед погиб в 1943 году на Курской дуге под Прохоровкой.

Всё остальное пространство стеллажных полок занимали модели танков.

Танки его страсть. Танки – сила и мощь, скорость, огонь и броня. Броня, тускло поблескивающая испод слоя краски – холодная сталь, закалённая в огне, твёрдая, как его характер, который закалился в пламени войны с недугом. Войны, из которой он вышел победителем, которая навсегда изменила его, сделав сильным.

Каждая модель изготовлена собственноручно. Гигабайты файлов: описания, фотографии, чертежи. Каждая машина, сделанная им, являлась мини копией реальной модели танка. Всё, до единого винтика, до царапины соответствовало оригиналу. Конечно, основную массу коллекции составили советские и российские модели. Но были здесь и другие. От первого в мире танка «Большой Вилли» до самых современных машин, таких, как Армата, Абрамс, Леопард, Челленджер, Меркава.

Особое место в коллекции Бронислава занимали два танка: Советский ТГ-5 и Германский «Рате» – так и не рождённые детища Эдварда Гротте. Громадные многопушечные монстры, они олицетворяли собой извечное стремление человека к абсолютному превосходству.

Бронислав знал каждую деталь, каждую гайку в конструкции этих танков. Они оба могли стать памятниками, в своём роде, одними из семи чудес света, технологических чудес. Но, увы, реальность диктует свои правила и потому великаны гибнут, а карлики остаются жить. Слишком высокая мечта превращается в утопию. Однажды он выложил фото коллекции в интернет. Через два дня пришло предложение купить коллекцию за огромную сумму, но Бронислав отказал покупателю.

Всё это Бронислав хранил на стеллаже потому, что развешивать фото по стенам не любил, а книги предпочитал размещать в электронной библиотеке.

Молодое тело благодарно откликалось на вес двух шестнадцати килограммовых гирь. Кожа раскраснелась. Торс, руки и ноги Бронислава бугрились узлами мышц. Закончив с гирями, он накинул футболку, шорты из обрезанных джинсов и двинулся в ванную.

– Умываться!

Из кухни тянуло ароматом блинов и какао. Дверь в бабушкину комнату была приоткрыта. Из-за двери доносилась мелодия довоенных лет. Стараясь не шуметь, Бронислав заглянул в комнату. Одетая в голубой спортивный китайский костюм, она сидела и смотрела в окно, подперев подбородок ладонью. Когда-то чёрные, как смоль, волосы серебрились сединой и были аккуратно стянуты в узел на затылке. Очки в позолоченной оправе сдвинуты к кончику носа.

– Доброе утро, бабулечка.

– Доброе утро, Славик. – Она будто вышла из забытья. Сверкнув стёклами очков, бабушка осмотрела его с ног до головы, сдвинула брови и добавила. – Зачем ты снова напялил эти трусы?

– Это не трусы, а шорты.

– Зубы чистил?

– Ещё нет.

– Вычисти непременно и надень нормальные брюки. Завтрак на столе. – Она снова погрузилась в воспоминания и устремила взгляд карих глаз в окно. – Да, Славик, позавтракаешь – сходи в булошную, хлеб заканчивается, и молока купи. Кошелёк на тумбочке.

– Хорошо, бабулечка.

Она улыбнулась чему-то, не оглядываясь.

– Помогите!

Конец Мая. Шумит листва, а в листве орут воробьи. Голуби стаями слетают с крыш многоэтажек на чистый тёплый асфальт, по которому кто-то уже рассыпал пшено. Приблизившееся к планете солнце, приятно греет щёки, и Бронислав щурит от удовольствия глаза.

Их двор – прямоугольник, образованный четырьмя двенадцати этажными домами – по диагоналям пересекался двумя аллеями и при взгляде сверху напоминал Андреевский флаг. Остальное пространство занимали детские площадки, дорожки, газоны, клумбы с цветами, ограждения из кустарника и бесчисленное число скамеек.

Слева, краем глаза он уловил солнечный блик, отразившийся от линзы бинокля. Сверкнуло из окна восьмого этажа двенадцатиэтажки напротив. Бронислав повернул голову и заметил лёгкое движение шторы в окне.

«Снова смотрит».

Он сдвинул брови и зашагал по аллее.

Это повторялось каждый раз, когда он появлялся во дворе. Несколько раз он замечал в окне, то полу халата, то копна светлых волос, едва успевала скрыться за шторой. Он мог с лёгкостью вычислить кто она, но не хотел. Девчонки его интересовали постольку-поскольку.

Лишившись возможности стать офицером-танкистом, он не отступил. Окончив с отличием среднюю школу, он сдал ЕГЭ, набрав максимально возможную сумму баллов, и подал документы в МГТУ имени Баумана. Через месяц после собеседования, получил сообщение, что зачислен на факультет Специального Машиностроения. Факультет, как факультет, но Бронислав знал ещё от отца, что за этим неброским названием стоит целая история. Факультет занимался подготовкой инженеров-конструкторов бронетехники. Бронислав был счастлив и решил, что учёба на ближайшие пять лет, станет основным его занятием. Как ни прискорбно, но с «Танками» придётся завязать, хотя от одной мысли об этом внутри становилось холодно.

«Танки»

Бронислав улыбнулся. Эта компьютерная игра скрасила самые мрачные дни его жизни, и, как можно было расстаться с ней, он пока не представлял, но знал, что это необходимо. Омрачало и то, что в последнее время всё заметнее становился тот факт, что разработчики бессовестно наживались на игроках, ничего не давая взамен. Последние обновления вносили мало существенного в игру. В основном ребалансили технику, улучшая параметры одних машин и ухудшая других. Кто-то ушёл. Другие скрипели зубами, но оставались, не желая бросать нажитое годами. Короче – нести тяжело и бросить жалко. В голове бродили противоречивые мысли, и он никак не мог решиться.

Купив молока, Бронислав направился к булочной. Ветер принёс запах свежего хлеба.

Поздоровавшись с продавщицей – тётей Мариной, Бронислав пошёл вдоль полок, заваленных хлебом, батонами и всевозможных форм булками. У стены напротив, забитая тортами и пирожными, гудит и сверкает ветрина-холодильник. Всё благоухает ванилью. И среди этой красоты, чёрным уродливым пятном, справа от входной двери темнеет сваренная из прутьев строительной арматуры решётка. Навешанная на дверные шарниры она перекрывала вход в подвал, в котором хранился товар, не поместившийся на полках.

Посетителей ещё нет. Пенсионерка, в затёртом зелёном пальто с оранжевой сумочкой в руках, да мальчишка в малиновой ветровке с накинутым на голову капюшоном. Женщина двигалась вдоль полок, вглядываясь в ценники. Мальчишка следовал за ней, как привязанный.

Положив в пакет, рядом с коробкой молока, буханку хлеба, батон и четыре пирожных, Бронислав расплатился и развернулся к выходу, как вдруг мальчишка выхватил из рук пенсионерки сумочку и стрижом вылетел из булочной. Не раздумывая, Бронислав бросился следом. Вслед за ним из дверного проёма донёсся, не то стон, не то вопль, принадлежавший владелице сумки:

– А-а-а…! Помогите!

Пролетев вдоль фасада булочной, мальчишка свернул за угол.

Лет десять. Драные, давно не стираные джинсы, растрескавшиеся подошвы грязных кроссовок и мятая болоньевая куртка малинового цвета с накинутым на голову капюшоном. Капюшон скрывал лицо мальчишки. Сумочку он зажал под мышкой. Проводив его взглядом, Бронислав обогнул булочную с противоположной стороны.

Они встретились за гаражами, тянущимися бесконечными рядами в двадцати метрах за булочной. Мальчишка часто оглядывался и потому не заметил Бронислава, вышедшего ему навстречу из-за гаражного бокса.

– Верни сумку. – Бронислав ухватил его за шиворот и приподнял над асфальтом.

– Пусти, сука! Завалю-у! – Закричал тот.

В руке мальчишки сверкнул обломанным лезвием перочинный ножик.

Бронислав улыбнулся. Мальчишка болтал ногами в воздухе и безуспешно пытался достать Бронислава ножом, но сумочку не отпускал.

– Пусти, сказа-ал!! – Он повысил голос до истерического визга, пытаясь нагнать жути.

Бронислав бросил пакет с продуктами на асфальт, развернул мальчишку спиной к себе, поставил на ноги и сжал кисть, в которой тот сжимал ножик. Пальцы мальчишки разомкнулись, и нож ударился об асфальт рукояткой. Наступив на него ногой, Бронислав выхватил сумку из-под мышки неудачливого вора и отпустил его.

Отбежав метров на десять, тот остановился и, скинув капюшон, повернулся к Брониславу лицом. Голова обрита наголо. На фоне бледного со впавшими щеками лица, голубыми молниями сверкнули глаза. Вокруг глаз тёмные круги.

– Чё, сука, справился?!

Его голос дрожал, в глазах мальчишки появились слёзы.

Бронислав сделал шаг в его сторону. Мальчишка отбежал, сохраняя дистанцию.

– Не подходи!

– Почему воруешь?

– Жрать охота, вот почему! – Он шмыгнул носом. – Я её по-хорошему булку попросил купить, а она, сука…. – Мальчишка перевёл взгляд на сумку. – Дай хоть штуку, от этой коровы не убудет.

– Нет.

– Сука! Все суки!

Мальчишка вдруг сел прямо на асфальт, обхватил голову руками и заплакал. Бронислав подошёл и встал рядом.

– А родители есть?

– Бухают, суки, Ленка два дня нормально не ела.

– Ленка это кто?

– Сестра пять лет.

– Ясно.

Бронислав подхватил пакет с продуктами и поставил его перед мальчишкой.

Вот сейчас и разберёмся!

Первое, что увидел Бронислав, войдя в булочную с оранжевой дамской сумочкой под мышкой, это ссутуленную со вздрагивающими плечами спину пожилой женщины. Опершись локтями о прилавок, она плакала, утирая глаза и щёки скомканным в маленьком кулачке платочком. Затёртое во многих местах драповое пальто тёмно-зелёного цвета висело на ней мешком. Седые волосы женщины были стянуты узлом на затылке, совсем, как у бабушки. Сверкнули концы заколок. Бросая по сторонам полные отчаяния, взгляды, тётя Марина пыталась утешить женщину, но та повторяла одно и то же:

– Только пенсию получила…. Только получила и вот…. Что делать?

В метре от них с планшетом в руках топтался милиционер – местный участковый. Совсем ещё молодой парнишка с розовым покрытым мелкими прыщами лицом, поблескивающим редкими волосками ещё юношеской щетины. Отутюженная без единой складочки форма, сверкала знаками отличия. Взмахивая светлыми девичьими ресницами больших зелёных глаз, он поминутно вздыхал.

Ситуация разрядилось, как только Бронислав пересёк порог булочной.

– Славик! – Продавщица тётя Мрина вскинула голову и устремила взгляд на сумочку. – Ой, молодец какой!

Женщина развернулась всем корпусом, ахнула и бросилась к Брониславу. Выхватив сумочку прямо у него из-под мышки, она отошла на безопасное расстояние, отвернулась, прикрываясь плечом, как боксёр, и погрузила в сумочку руку. Она шарила внутри сумочки, а сама сквозь слёзы посматривала на Бронислава из-под густых подкрашенных бровей и виновато улыбалась.

Растерянность во взгляде участкового, тут же сменилась уверенностью. Зажав планшет под мышкой, он двинулся к Брониславу. Продавщица тётя Марина, подперла подбородок кулачком и с умилением смотрела в спину участковому.

– Ох! – Женщина выхватила из сумки затёртый коричневый кошелёк, раскрыла его и принялась пересчитывать содержимое.

Остановившись в метре от Бронислава, участковый выгнул губы и вскинул подбородок. Он пытался свысока смотреть Брониславу прямо в глаза и покачивался, перенося вес с носков на пятки, хотя и был на голову ниже. Потом, выдержав паузу и не сводя взгляда с лица Бронислава, он чуть склонил голову влево и произнёс, обращаясь к женщине:

– Ну, чё, всё на месте, гражданочка?

– Да. Вроде всё. – Она почему-то посмотрела на продавщицу и пожала плечами. – Только пенсию получила. Думала: «Ну, всё». Чуть не окочурилась. А тут…. – Недоговорив, она снова принялась плакать, вытирая глаза платочком.

– Успокойтесь, гражданочка. Всё в прядке.

Не отводя взгляда, участковый протянул Брониславу руку, под которой был зажат планшет и двинулся на него.

– А где преступник? – Голос у участкового зазвучал вкрадчиво, как в кино про сыщиков. Вместе с этим брови он вскинул вверх, а рот растянул в улыбке, показывая краешки плохо вычищенных зубов.

– Преступник? – Бронислав, вторя интонации участкового, пожал протянутую руку и искренно удивился.

– Да, преступник? Мальчик, который похитил сумочку. – Участковый продолжал наступать, и Бронислав вынужден был шаг за шагом отходить под его натиском, пока не упёрся спиной в решётчатую дверь. Звякнула сталь. – Вот, в показаниях потерпевшей ясно сказано: «Мальчик, малиновая куртка, джинсы, кроссовки».

– Ах, мальчик? – Бронислав улыбнулся. – Да какой он преступник. Просто голодный пацан. Родители бухают, а у него малолетняя сестра, вот он и ….

Участковый не дал Брониславу договорить. Он завёл свободную от рукопожатия руку себе за спину и через мгновение выхватил из укреплённой на ремне кожаной коробочки воронёные наручники. Отработанным движением участковый набросил одно кольцо наручников на запястье руки Бронислава, которую пожимал, а второе защёлкнул на прутьях решётки. Бронислав даже понять ничего не успел.

– А щас проведём дознание. – Заявил он, отпустил руку Бронислава и отскочил от него метра на полтора. Выдохнув с облегчением, участковый извлёк из-под мышки планшет.

Взгляд Бронислава потемнел. Насмешка в глазах сменилась яростью. Он рванул прикованной рукой, сжал зубы и его щёки покрылись румянцем.

– А ну, отстегни. – Бронислав смотрел в глаза участковому.

– Ага, щас. Я тя отстегну, а ты в бега. А у меня выходной.

– Какие бега, ты в своём уме?! – Бронислав выдохнул и взял себя в руки. – Отстегни.

– Слышь, чё, слова выбирай.

Женщина отняла платочек от глаз и прикрыла им рот.

– Отстегни!

Бронислав рванул рукой так, что со стены, в которую была вмонтирована решётка, посыпалась штукатурка. Продавщица тётя Марина сдвинула брови и выпрямилась. Улыбка сошла с её лица.

– Да вы что это делаете, Семён Михайлович?! – Она вышла из-за прилавка и двинулась прямо к участковому, уперев пухлые кулаки в широкие бёдра. – Это хороший мальчик! Из порядочной семьи! Я его знаю!

– Вот щас и разберёмся, чё этот «хороший мальчик из порядочной семьи» помогает преступнику скрыться от ответственности.

– Да какой преступник, Семён Михайлович? Вам же сказали, мальчишка, голодный был, я его тоже знаю. То булку просроченную спросит, то сухарь какой. Правда, не воровал раньше ни разу.

– Ага, отсюда всё и начинается. Щас сухарь, потом сумку, а потом чё, банки грабить? А всё из-за таких вон не сознательных граждан.

Участковый указал рукой, в которой сжимал ручку на Бронислава и начал заполнять шапку протокола дознания. Но продавщица тётя Марина не собиралась отступать и сменила характер действия со сдержанного, на агрессивный.

– Да ты что?! – Она оттолкнула участкового своим, внушительных размеров, телом и встала перед ним, заслоняя Бронислава собой. – Сеня ты меня знаешь. А ну отстегни! Забыл, как я тебе в детстве уши драла, за то, что ты леденцы с прилавка тырил?! – Она нависла над ним горой, которую не обойти, не объехать и не облететь.

– Вы что себе позво…?

Участковый втянул голову в плечи и, повернувшись в пол-оборота к продавщице, попытался обойти её, но тётя Марина снова выросла перед ним. Лицо участкового вспыхнуло и залилось краской до самых ушей. Он набрал в грудь воздуху, но тут рука пенсионерки с зажатым между пальцами платочком легла ему на плечо.

– Ай? – Вздрогнув, участковый развернулся всем корпусом и отступил на шаг, прикрывая голову рукой.

– Товарищ участковый, отпустите его. Пожалуйста. Ей богу всё на месте. – Она улыбнулась и посмотрела на Бронислава с благодарностью. Её ещё влажные глаза заискрились, а щёки покрылись сеточкой морщин. – Если бы я знала… ну, что мальчик… Что у него сестра, я бы сама ему денег дала. А так….

– Се-еня-я, я жду. – Тетя Марина сощурила глаза и склонила голову на бок.

– Нну, раз так…. – Участковый покосился в сторону тёти Марины, потёр щёку и проворчал, поправляя форму. – В связи с отсутствия претензий со стороны потерпевшей дело считаю закрытым.

Потом он обошёл, не спускавшую с него глаз тётю Марину по большому кругу, вынул из кармана ключ и открыл им замок наручников. Растерев затёкшую кисть, Бронислав без страха и смущения взглянул в глаза участковому. Задетый дерзостью взгляда, блюститель закона снова вскинул подбородок.

– Чё не ясно, молодой человек? Свободен.

– Да, всё ясно, товарищ участковый. У меня, в связи со сложившейся на данный момент ситуацией, один вопрос возник.

– Так. – Участковый убрал планшет за спину, вытянул губы трубочкой, сдвинул брови к переносице и чуть наклонился к Брониславу. Его взгляд излучал заботу и участие. – Появились вопросы, задавайте, проясним?

– Вот мне интересно, вам вместе со спецсредствами мозги навсегда выдают или по выходным вы их на хранение сдаёте?

Тётя Марина прыснула, прикрывшись ладонью, пенсионерка отвернулась к прилавку, а Бронислав вышел из булочной, под ничего не понимающим взглядом участкового. И только когда уже около десяти шагов отделяли его от входа в булочную, оттуда из её кремово-сдобно-ванильной глубины донеслось протяжное:

– Чё-о-о?!

Глава 3 Никнейм "Лис пустыни" (В бой. Я больше не играю. Geh nach Osten! Герхард, я устал – я ухожу)/

В бой!

Он открыл глаза – те же ненавистные стены и потолок, и шторы, и мебель ненавистной комнаты в ненавистном альтенхайме. Тот же запах и те же звуки. С того момента, как призма ослепила его, он ничего не помнил кроме дороги в альтенхайм, но чувствовал, что что-то изменилось.

Гер Герхард приподнялся на локтях, и это далось ему легко. Он некоторое время вслушивался в ощущения, ждал реакции. Но движение не отдалось болью. Он не услышал привычного хруста суставов, и тело не покрылось липкой испариной. Он снова лёг на подушку и снова приподнялся на локтях. Ощущения те же – сила и бодрость. Он скинул одеяло и сел – головокружения и боли не последовало и на этот раз. Сердце стучит ровно. Тело полно сил. Рука по привычке потянулась к трости, но трости не было. Разведя руки в стороны, Гер Герхард осторожно подал тело вперёд. Ноги напряглись. Тепло устремилось от стоп к коленям. Набравшись храбрости, он встал с постели, на секунду застыл в сгорбленной позе с поднятыми руками и, наконец, выпрямился.

«Ничего».

Ни боли, ни удушья, ни учащённого сердцебиения, колоколом отдающегося в висках и тошнотой в желудке, ни липкого пота. Он опустил руки, закрыл глаза и долго стоял так, покачиваясь с пятки на носок и ощущая пружинящую силу ног, напряжение в ягодицах и спине.

Открыв глаза, он рывком повернул голову и взглянул в глаза фюреру. Тот, всё так же строго, взирал на него с огромного фото, закреплённого полосами прозрачного скотча прямо на поверхности обоев, а вокруг теснились фото поменьше. Он снова попытался вспомнить, но не смог. Бело-голубой свет холодным потоком заливал и скрывал собой всё, что произошло с ним прошлой ночью.

«Свет».

Взгляд Гера Герхарда упал на чёрную крышку ноутбука.

«Свет».

Глаза сверкнули. Он подошёл и уселся в кресло у деревянного столика, на котором лежал ноутбук, поднял крышку и запустил его. Через несколько секунд экран осветился голубым. На рабочем столе он отыскал нужный ярлык и дважды кликнул мышью.

Появилась стартовая страница. Надпись сообщила, что он использует самую последнюю версию игры.

«Играть».

Пошла заставка и по экрану монитора понеслись танки.

Адрес почты, пароль.

«Вход».

Вот он его мир. Его настоящий мир, в котором он живёт уже несколько лет, а тот, снаружи, лишь жалкое подобие реальности, ненавистной реальности, которую, если б мог, он стёр бы с лица земли армадами танков. Он размолол бы гусеницами ненавистный ему мир вранья и притворства, кишащий жидами, как гниющий труп кишит личинками мух.

Гер Герхард смотрел на экран, и взгляд его становился теплее. Ангары вытянулись ровными рядами. В каждом машина. Его машина – закованная в броню и ощетинившаяся орудием. Смерть на гусеницах.

Его так и подмывало выбрать Тигр1, но он выбрал Е100. Какое-то время рассматривал его борта, выкрашенные в чёрный цвет, и белый мальтийский крест на башне.

«В бой».

Пошёл отчёт времени до начала игры.

«Бой начинается».

Рука привычно направила ревущую машину вправо. Под гору. Сверкнув бронёй, мимо пронесся лёгкий танк Т49. За ним два средних: японский STB1 и китайский премиумный танк 59 Patton. Сзади пристроились две ПТ САУ – Советские СУ–101 и об.704. Остальные двинули влево или остались в районе базы. Две САУ пятясь задом, занимали позицию.

«Вперёд! К горе. За выступ».

Прогремел гильзой заряженный снаряд. Лязгнул замок. В стволе ста пятидесяти миллиметрового орудия смертельный фугас. Для начала пусть будет он.

Лицо Гера Герхарда сделалось каменным. Он не ощущал и не видел ничего вокруг. Только бой. Всё внимание вперёд, туда, за дальний выступ. Они уже наверняка там.

«Кто у них в топе? Ага, британский FV215B «Супер Конкуэрор».

Впереди захлопали выстрелы. Лёгкий и средние танки начали бой за горку. Прозвучал сигнал засвета, и за дальним выступом красными ромбами обозначились танки противника. Четверо – американский Т110Е5, английский «Caernarvon», Советские ИС3 и Т54. И, наверняка, пара не засвеченных ПТ САУ на гребне дальнего пригорка, у самой границы локации за огромным валуном.

Потеряв китайский Patton, союзники захватили горку, забрав у противника два танка – лёгкий и средний.

«Два – один. Хорошо».

Из-за выступа неосторожно высунулся американец.

– На!

Фугас разорвался вверху его башни, сняв почти шестьсот единиц прочности.

«За выступ. Башню в ромб. В ответ прилетели два снаряда, но оба ушли в рикошет.

– Дебилы!

Вновь загремел гильзой снаряд. Взгляд на мини-карту. Топовый танк противника ещё не засвечен, значит пошёл слева под горами. Лязгнул замок. Прицел в снайперский режим. Разворот башней. Осторожный взгляд из-за укрытия. Американец танкует, но не умело.

– На!

Ещё пятьсот сорок единиц прочности плюс сбитая гусеница. Сзади ударил залп. Две союзных ПТ САУ выстрелили почти одновременно, добив американца. За выступом остались два танка, а ИС3 сдал назад и пытается вдоль гряды по низине выйти во фланг. Но союзный STB1, сбив гусеницу, уже стегает его с горы подкалиберными снарядами в борт.

Орудие заряжено.

«Вперёд».

Гер Герхард вывел Е100 из-за укрытия, получил урон от ПТ САУ противника и, не останавливаясь, взял влево. Поднявшись до середины горки, он всадил фугас под башню ИС3.

«Готов».

Башню в ромб. НЛД за укрытие. Взгляд на мини карту. Засветился топовый танк противника. С ним основная группа – ИС4, Шкода Т59 и AMX 50 B.

«Нужно быстрее заканчивать здесь и возвращаться на базу».

«Орудие заряжено».

STB1 спустился к подножью горки, засветив вражескую ПТ САУ десятого уровня STRV 103-0. Её тут же накрыл залп артиллерии. Союзные ПТ добили её, вновь выстрелив почти одновременно. За выступом остались двое, «Caernarvon» и Т54.

«Вперёд».

ПТ САУ потянулись следом, и одну из них тут же накрыла вражеская САУ.

«Ничего. Всё нужно делать быстро».

Не прячась, Е100 Гера Герхарда, вывалил из-за выступа. Выстрелом в каток обездвижил Т54 и тараном прижал Caernarvon к скале. STB1 молнией слетел с горки. Сделав вираж за спиной Е100, он обрушил огонь на обездвиженный Т54. Сзади показалась об. 704. Т54 окутался пламенем и погиб. Зарядив бронебойный, Гер Герхард всадил снаряд в борт англичанина и дал разворот.

«Готов».

Мини-карта показала, что дела на союзной базе совсем плохи. В четыре танка противник добивал артиллерию и грозил выйти в тыл.

«К базе».

«Орудие заряжено».

Начиналось самое интересное. Гер Герхард любил, когда такие моменты возникали в игре. Любил, когда противник получал перевес. Любил тащить. Тогда его глаза загорались, как у хищника. Азарт боя вспыхивал в них, как пламя пожарищ, и всё исчезало – унылая реальность, невзгоды, боль и обида.

Союзники устремились к вражеской базе, оставив его одного против главных сил противника.

«Недоумки! Куда?!»

Но STB1 уже скрылся за горкой и нёсся к базе противника. Советская ПТ САУ об. 704 тянулась за ним. Их гибель – вопрос времени.

Погибая, союзные артиллеристы успели забрать AMX 50 B, но это лишь незначительно облегчило ему задачу. Против него, потерявшего половину единиц прочности, выкатывались три почти фуловых танка: два тяжа десятого уровня и один средний танк девятого.

Решив, что с Е100 справятся тяжи, Шкода отправилась на помощь своей артиллерии прикрывавшей базу. Тяжи противника двинулись к танку Гера Герхарда. Они обходили его с флангов и брали в клещи. Справа Англичанин, слева Русский – бронированный танк, который славился прочностью своих бортов. Но у ИС4 имелось одно уязвимое место – это верхняя передняя часть башни, её лоб. После последнего апа его усилили бронёй, но Е100 выше ИС4 и если эти танки станут в клинч, то Е100 получает неоспоримое преимущество. В этой позиции он может безнаказанно обрушить всю мощь своего калибра на верхнюю, слабо бронированную часть башни ИС4.

У Англичанина крепкая башня, слабый корпус и точная скорострельная пушка. Отыгрывая от башни из-за укрытий и имея хорошие углы вертикальной наводки, он без промаха попадал в уязвимые места танков противника. Но слабое место имелось и у него. Маска орудия легко пробивалась. И опытные игроки, беспощадно пользовались этим, сводя на нет все преимуществ «Super Conqueror» в бронировании. А ещё этот танк обладал слабой динамикой.

Бросая взгляды на мини-карту, Гер Герхард двинул свой Е100 к ИС4 по прямой. Обходя Е100 справа, Super Conqueror осторожничал. Он заложил слишком большой вираж и теперь явно не успевал помочь союзнику. Гер Герхард воспользовался этим.

Атака явилась для ИС4 полной неожиданностью, потому он не придумал ничего лучше, как сойтись с Е100 в клинче, рассчитывая на помощь союзника. Гер Герхард сжал зубы и обрушил мощь своих фугасов на башню Советского тяжа.

До того, как ИС4 героически погиб, Super Conqueror успел выстрелить трижды. Два снаряда пробили башню Е100, один ушёл в рикошет. Оставшись почти без прочности, Е100 жил, и по-прежнему представлял угрозу, прячась за остов погибшего ИС4.

Бросив взгляд на мини-карту, Гер Герхард понял, что остался один. Отбив атаку на базу, и расплатившись за это жизнями обеих САУ, Шкода возвращалась с полным барабаном. У него не оставалось времени.

Гер Герхард сжал зубы и закрыл глаза.

И тут же всё озарилось белым сиянием. Призма висела в центре этого сияющего экрана и сверкала белыми гранями. Она вращалась всё быстрее, превращаясь в конус, и выбрасывала белый свет изнутри. Всё исчезло. Экран монитора увеличился до неимоверных размеров и Гер Герхард почувствовал, что летит. Летит в пустоту экрана, туда, где только что находился его Е100.

В нос ударил запах смеси из испарений человеческого тела, пороховых газов и работающего двигателя. Этот запах он не спутает ни с чем. Так изнутри во время боя пахнет танк. Щеками он чувствовал холод и понял, что лицо прижато к стеклу командирской башенки. Он ощущал вибрацию и дрожь многотонной машины. Скосив глаза вниз, он увидел спины членов экипажа, обтянутые чёрной тканью комбинезонов. В полукилометре впереди двигался Super Conqueror. Но вот он замедлил ход, и встал, будто натолкнулся на стену.

Гер Герхард оскалился в улыбке:

– Что-то случилось, приятель?

Он представлял, что сейчас происходит в голове и душе того, кто минуту назад, расположившись в удобном кресле и попивая из чашечки кофе или чай, готовился одержать лёгкую победу, последним выстрелом поставить точку и, бегло просмотрев результаты боя, перейти к следующему. Но вместо этого, оказавшись в пропахшей потом, дымом и газами башне танка, он в недоумении озирается по сторонам, не веря в происходящее. Он скользит взглядом по оборудованию, по склонившимся к боевым местам спинам танкистов, сквозь стекло командирской башенки наблюдает знакомые, но вдруг ставшие такими реальными, пейзажи локации. В его испуганных глазках стынет вопрос: «Что происходит? Почему этот Е100, секунду назад уже считавшийся добычей, вдруг превратился в ужасную стальную гору. Почему его облепленная грязью и покрытая вмятинами рикошетов башня разворачивается в его сторону. Почему на ней капли тумана? Их не было раньше. Где мягкое кресло? Где кофе? Откуда этот запах? Куда всё по-де-ва-ло-ось?!».

Гер Герхард расхохотался.

Лязгнул затвор. В наушниках шлемофона раздался скрипучий голос заряжающего:

– Орудие заряжено.

На секунду он заметил, как в клубах чёрного дыма колышется листва деревьев и отдал команду:

– Тридцать градусов вправо, вперёд марш!

Е100 содрогнулся и двинулся с места. SuperConqueror стоял неподвижный и безмолвный. Е100 медленно обходил его справа и сближался. Вот уже отчётливо виден борт.

– Наводи! – Голос Гера Герхарда звенел, как натянутая струна. – Над четвёртым катком!

– Готово. – Голос наводчика отозвался эхом в наушниках.

– Остановка!

Е100 встал, качнувшись вперёд.

– Огонь!

Впереди полыхнуло оранжевым и тёмно-серый дым вперемежку с пылью, облаком окутал оба танка. Долбануло так, что на пару секунд заложило уши. Разворотив броню, снаряд Е100 ударил в топливные баки. Англичанин вспыхнул свечой. Когда ветер разогнал поднятое выстрелом облако дыма и пыли, Гер Герхард увидел перед собой стену огня, сквозь которую угадывались очертания поверженного танка.

– Орудие заряжено.

– Полный назад.

Гер Герхард по привычке бросил взгляд вправо вниз, но мини карты не было. Да теперь она была и не нужна. Он знал, он чувствовал, где в данную минуту находится враг.

Е100 двинулся задним ходом, скрывшись за стеной огня и дыма. Обойдя горящий Super Conqueror слева и довершив манёвр, Гер Герхард вывел свой танк на возвышенность за бетонную стену дота. Долина открылась его взору, будто лежала на ладони. Справа под сопкой обозначилось движение. Упали несколько деревьев. Шкода двигалась по дну ручья, огибавшего возвышенность. Её башня вращалась из стороны в сторону. Гер Герхард сжал зубы. Ярость горячими языками пламени распалила кровь. Он вспомнил всё. Годы унижений и боли, годы терпения и надежд. И вот его миг настал.

– Цель справа на два часа. Наводи.

– Есть.

Завизжал двигатель, и тяжеленная башня Е100 двинулась вслед за увязающей гусеницами в дне ручья беззащитной Шкодой.

– Упреждение четыре градуса.

– Есть.

– Ого-онь! Бей их!!

Снова корпус танка содрогнулся, и всё исчезло за облаком огня, дыма и пыли. Не дожидаясь, пока дым рассеется, Гер Герхард отдал команду:

– Вперёд!

Е100 устремился под гору стальной многотонной тушей. Башню легко бронированной Шкоды буквально разорвало на куски. За рассеявшимся дымом, виднелся её горящий в овраге остов и фрагменты башни, разбросанные и дымящиеся в радиусе пяти метров от машины. Не останавливаясь, Гер Герхард влетел в стену огня и давил, давил гусеницами всё, что осталось от Шкоды. Когда всё закончилось, он закрыл глаза, и не открывал их, пока призма не начала вращаться в обратную сторону. Вместе со светом, она вбирала в себя всё, что горело, дымилось и пахло.

Первое, что он увидел, очнувшись, это надпись «ПОБЕДА», вверху экрана монитора.

– Алес! – Прошептал Гер Герхард. – Алес! Конец вам всем!!

Откинувшись на спинку кресла, он сжал зубы и уставился сузившимися блестящими сталью глазами в стену. На скулах под кожей ходили желваки. Через мгновение он закинул голову назад и расхохотался.

Успокоившись и стерев слёзы со щёк, он вынул смартфон и набрал номер.

– Отто, у меня важное сообщение для всех. Назначь встречу в Хофбройхаусе, двадцать четвёртого февраля. Пиво за мой счёт. Пусть всё будет, как тогда – сто лет назад.

Смартфон молчал в ожидании, и это молчание, походило на молчание, исходящее из могилы или склепа.

– Отто, ты слышишь меня?

– Да, Герхард. Я всё слышу. Но твой голос….

– Что с ним не так?

– Он напомнил мне молодость.

Я больше не играю!

Всё шло хорошо, ровно до того момента, пока у противника не остался один танк – топовый Е100 с небольшим количеством очков прочности – очередная лёгкая добыча. Тут главное не торопиться. Отбив атаку, союзная Шкода возвращалась с базы. Рядом ИС4. Он ближе к Е100 и скорее всего основная мощь орудия Е100 обрушиться именно на него. Просто нужно немного подождать.

ИС4 двинулся влево, он же направил свой «SuperConqueror» вправо, обходя Е100 по дуге, чуть большего радиуса, чем было необходимо.

«Пусть повоюют».

Он откинулся в кресле и отхлебнул пива, прямо из горлышка стеклянной бутылки. К этому времени ИС4 и Е100 сошлись в клинче, и ИС4 оставалось жить совсем недолго. Башня Е100 замерла, и он успел выстрелить трижды, коротая время перезарядки орудия глотками пива. Пробил два раза. Третий снаряд ушёл в рикошет.

«Ничего. Теперь Е100 шотный. Ещё выстрел и всё».

Ожидая перезарядки, он отставил пустую бутылку, потянулся в кресле и взглянул на мини карту. Шкода уже спешила на помощь. Исход боя был предрешён.

Зазвенел гильзой заряжаемый снаряд. Клацнул замок орудия и… всё утонуло в белом слепящем свечении. От неожиданности он закрыл глаза. В нос ударил запах дыма, пота и сгоревшей смазки. Всё это, смешавшись с запахом металла, окружило его со всех сторон. В то же самое мгновение слух заполнился звуками работающего дизеля.

«Что за хрень?»

Он открыл глаза и ужаснулся. Уютное мягкое кресло исчезло. Он стоит. Лицо прижато к чему-то холодному. Перед глазами серый невзрачный пейзаж – скалы, местами ещё зелёная трава, желтеющие листья деревьев и слева край бетонной стены дота.

«Что за хрень?!» – Вновь пронеслось в голове.

– Орудие заряжено! – Ударило в уши скрипучим голосом. Ему знаком этот голос. Он прижал ладони к ушам, но почувствовал под ними мягкую и шершавую кожу. Вцепился, рванул. В руке шлемофон танкиста. Он отпрянул и осмотрелся.

«Господи, что это? Где я?!».

Пытаясь прогнать наваждение, он замотал головой, но ничего не исчезло. Он находится внутри чего-то тесного. Кругом приборы и металлические детали, полумрак и вонь. Он взглянул вниз и увидел спины людей, обтянутые комбинезонами, с такими же шлемофонами на головах.

– Эй! – Закричал он. Никакой реакции не последовало. Даже никто не оглянулся. – Эй, вы, там!! – Заорал он. Но ничего не изменилось.

«Да что происходит?!».

Он снова прижался лицом к стеклу. Вцепился руками в рукоятки. Колпак, над его головой оказался подвижным. За стёклами всё тот же пейзаж. Всё знакомо, но…. Этого не может быть.

«Это же локация! Но почему тогда листья деревьев колышутся на ветру, и они такие реальные. Почему по траве стелется такой реальный чёрный дым. Справа так реально горит танк. Ещё один. Как такое может быть?»

Он почувствовал движение слева и всем телом ощутил дрожь. Так содрогается дом, когда мимо проносится тяжёлый грузовик или поезд.

Он повернул колпак и замер в ужасе. Метрах в восьмидесяти, разворачивая громадную угловатую башню, к нему двигался стальной монстр Е100, выкрашенный в чёрный цвет. Капли моросящего дождя стекали по его броне. В центре башни белый мальтийский крест. Выбросив фонтаны синего дыма, чудовище довернуло гусеницами, и отверстие ста пятидесяти миллиметрового орудия уставилось прямо на него.

«Нет. Этого не может быть. Всё слишком реально. Нет…»

Е100 замер и сноп огня, вырвавшийся из жерла его орудия, окрасил всё красным. Пространство содрогнулось. Лицо обдало жаром. Он почувствовал запах подгоревшего мяса. Потом белая вспышка снова застила всё вокруг.

Он снова попытался открыть глаза. Это удалось ему с огромным трудом. Зрение вернулось, и вместе с ним пришла боль. Руки, лицо, грудь горели огнём. Он не мог пошевелиться. Над собой он видел лицо, но зрение будто расфокусировалось. Он с силой сжал и снова разлепил веки и понял, что смотрит только одним глазом. Второго он не чувствовал. Лицо, склонившееся над ним, принадлежало женщине с рыжими волосами, заправленными под белую косынку или шапочку. В самом центре этого странного головного убора краснел крест.

– Не волнуйтесь. Всё в порядке. Вы в клинике. Вы живы и это главное.

Он попытался говорить, но не смог. Боль пронзила его тело с новой силой, и он заплакал.

Повязки сняли только через месяц. Левый глаз не уцелел. Лицо, грудь и руки были сплошь покрыты ожогами. Едва удерживая смартфон в скрюченных пальцах, он говорил с придыхом.

– … Да я сам не верю, но другой версии у меня нет. Они сказали, что из-за скачка напряжения произошёл пробой изоляции, меня ударило током, и я потерял сознание. Потом загорелся ковёр и меня обожгло. Меня спасла сигнализация.

– … ?

– Да каким током? Я сам электронщик. Это бред. Говорю тебе, он выстрелил в меня, и тогда произошло всё это.

– … ?

– Да. Он был реален. Я даже запах чувствовал. Понимаешь! Запах. И двигатель работал. А потом выстрел и всё.

– … ?

– Запомнил. Ник «Лис пустыни». Это известный статист. Говорили, что вроде за этим ником скрывается старик, прошедший войну, бывший танкист эсэсовец. Понял?

– … ?

– Да уверен. На все сто процентов. Это он. И танк его, чёрный с белым крестом.

– … ?

– Что?! Не-ет!!

– … ?

– Я сказал: «Нет!». Я больше не играю.

Geh nach Osten!

Гер Герхард подошёл к Хафбройхаусу с северной стороны.

Черепичные крыши, аркада и белёные стены старинного здания возвышались над ним, приводя всё его существо в трепет. Сама история сейчас взирала на него, и он почувствовал на себе надменные взгляды баварских герцогов.

Его душа пела. Теперь он точно знал, что всё свершится. Всё что задумал он, всё, что задумал Фюрер. Всё о чём они с Отто мечтали долгими ночами в лагере для перемещённых. Он не переставал верить. Он искал способ и нашёл.

Гер Герхард улыбнулся.

Он вспомнил, как однажды в автобусе случайно бросил взгляд на экран монитора ноутбука, который держал на коленях подросток. Танки. Он увидел танки. Мальчик играл упоённо, улыбаясь и вскрикивая от удовольствия. Потом, узнав больше, он погрузился в игру с головой. Он изучил всё. Он стал одним из лучших. Он создал клан из таких же, как и сам сторонников национал-социализма. Он убедил всех в необходимости победы, когда международные турниры стали обыденностью. Только победа. «Знамя великого Рейха снова взовьётся над миром». Пусть это будет в игре. Но это будет победа Рейха, победа Германии, победа немецкого оружия. Он свято верил в это, и в то, что в это верят все члены его клана.

С благоговением в сердце он переступил порог этой святыни для каждого национал социалиста, поднялся на третий этаж и вошёл в Парадный зал. Его слух наполнил гул голосов. Зал был полон. Он поднял глаза – фрески старинных баварских гербов, флаги, покрывающие овальный потолок зала, вновь привели его в трепет. Ему казалось, что в эту минуту вся Германия от самых своих истоков смотрит на него миллиардами глаз, ушедших героев и тогда свет снизошёл на душу Гера Герхарда с этих гербов и флагов, за которыми было всё – честь, сила и незыблемый железный порядок.

Его встретили и проводили к столу.

Все давно собрались и ждали только его. Тёмное Мюнхенское пенилось в глиняных кружках. Воздух пропитался запахом жареной свинины. Все смотрели на него и ждали. Гер Герхард остановился у края стола и обвёл собравшихся взглядом. Все были здесь. Весь его клан:

Отто – верный боевой товарищ, с которым он прошёл всё, радость побед и горечь поражений, унижение плена и забвения, никто не знал Маус лучше него. Рядом с Отто вся его команда тяжеловесов – Анхель, Курт, Зиммер.

Убелённый сединами Гюнтер – «Смерть с небес» называли его в клане – лучший артиллерист. Никто так не владел САУ, как он.

А вот глаза и уши клана – совсем ещё юный Ганс, крепкий и молчаливый Штефан – любители лёгких танков.

Куно, Арнольд, Рудольф и Гвидо – ветер и огонь, средние танки – молодые энергичные с охотничьим огнём в глазах, беспощадные и смелые, как волки.

Тыл и поддержка клана, его мощь и основной калибр, любители ПТ САУ – Освальд, Бруно, Герберт и Ральф – неторопливые, терпеливые и спокойные.

Отто выдвинул стул и Гер Герхард сел к столу, не сводя глаз с соратников. Несколько глотков мюнхенского вернули ему спокойствие и Гер Герхард снова встал. Его плечи расправились, будто и не было на них груза прожитых лет, войны и лишений. Разговоры за столом стихли. Он обвёл всех собравшихся светлым взглядом и заговорил. Его голос зазвучал ровно и уверенно:

– Я приветствую всех собравшихся здесь членов клана, моих друзей, соратников и братьев по оружию. Я говорю это, потому, что знаю – это так и есть.

Ровно сто лет назад, в такой же февральский день здесь в этом же зале, фюрер явил миру то, что впоследствии стало называться НСДАП – великим сообществом великой страны. Сегодня мы собрались здесь, что бы продолжить его дело – великое дело возрождения национал-социализма. Пусть своими делами мы и близко не сравнимся с тем, что свершил для достижения этой великой цели фюрер и многие и многие тысячи патриотов, но это будет наш вклад. Свершённое нами докажет превосходство порядка над хаосом, в который погружается мир. Мы покажем всем силу нашей веры, ответственности, дисциплины и сознания. Мы напомним о себе с высоты успеха, который ждёт нас, несомненно.

Гер Герхард говорил, и его голос становился крепче. Он звенел, набирая силу, и возвышался над гомоном собравшихся. Посетители поворачивали головы, вслушивались, отставив кружки. Гул голосов стихал вокруг. Но Гер Герхард не замечал этого. Он говорил и говорил, и его помолодевшее сердце наполнялось пламенем:

– Я смотрю на вас, и моя душа переполняется теплом и любовью к вам, к людям, к патриотам национал-социализма, к истинным патриотам истинной Германии, которая, благодаря великому гению фюрера, была когда-то сильной и свободной и, которая, благодаря вот таким немцам, как вы вновь возродится из пепла. Она не сгорела в огне войны, не умерла от голода и репрессий, она вновь крепко становится на ноги и ни кто не сможет помешать её возрождению. В бессильной злобе взирают враги на то, как обновлённая, закалённая в горниле невзгод и лишений, она снова поднимет голову и горе тем, кто когда-то поднёс факел к вязанкам хвороста сложенным у её ног и разжёг тот костёр, в котором она должна была сгореть, но не сгорела.

Когда она, преданная союзниками и обессиленная, привязанная к позорному столбу, истекала слезами и кровью, они хохотали и издевались. Они вершили суд. Так они называли низведение до уровня недочеловеков передовой нации, расы, вознёсшей само понятие человек до высшей точки его значения. Я имею в виду жидов и красных, этих свиней, снова ступивших на священные земли Рейха, ибо я не могу иначе назвать тех, чьей целью является полное подчинение человечества, в угоду своим амбициям и корысти.

Им мало государства. Теперь им нужна Европа. Им нужен весь мир, вся вселенная. «Интернационал! Демократия!» – кричат они. – «Свобода! Равенство! Братство!».

Прикрываясь этими лозунгами, они занимают ключевые позиции в мире, они приводят к власти послушных им правителей, они создают законы, понятные только им и называют их правилами, они, не гнушаясь способами, захватывают контроль над капиталом чтобы, в конце концов, поставить жизнь других в зависимость от себя. Подобно паразитам, они хотят сидеть на шее остальных, низших, по их мнению, и править миром, в угоду себе. Они творят то же самое, за что когда-то судили нас. Только сейчас они действуют изощрённо. Они пренебрегают законами благородства, считая приемлемыми все средства, ведущие к достижению цели. Они оболванивают и развращают. Они превращают мир в свинарник, в клоаку, в отстойную яму. Они губят всё возвышенное и прогрессивное в человеке, ведущее его к свету. Они делают его послушным рабом. Они опоганивают всё, к чему прикасаются их грязные руки. И рано или поздно, они погубят мир, как паразит губит организм, в котором поселился.

Но мы должны помешать этому. Мы – истинные патриоты национал-социализма, истинные приверженцы заветам фюрера и интересам великого Рейха. Не верьте, что национал-социализм умер. Не верьте. Он жив. Миллионы таких, как вы, по всему миру готовы действовать во имя великой цели, великой идеи. Красное знамя национал-социализма будет реять над миром. Чёрный орёл расправит крылья, и белое солнце взойдёт над землёй. Так говорил фюрер! Так будет!

Я верю в это! Я верю в гений фюрера! Я верю в вас!

Гер Герхард замолчал и его последние слова эхом заметались между стен затихшего Парадного зала. Никто и не заметил, как вокруг стола, за которым собрались члены клана, образовался круг из слушателей. Все, кто находился в тот момент в зале, плотной стеной окружили стол. Их одухотворённые, полные фанатичного огня взгляды были устремлены на Гера Герхарда. Но он не замечал этого. Его сверкающие полные слёз глаза смотрели поверх голов и реалий этого мира. Они смотрели в будущее. Лицо раскраснелось, и улыбка озаряла его изнутри блаженным светом. Его ладони прижаты к швам брюк. Тело вытянулось струной. Он дёрнул подбородком и запел:

Deutschland, Deutschland über alles, Über alles in der Welt,

И в туже секунду Парадный зал взорвался семью сотнями голосов продолживших песню:

Wenn es stets zu Schutz und Trutze Brüderlich zusammenhält…!

Когда песнь стихла – грянули аплодисменты. Все стоя аплодировали речи Гера Герхарда, а он светлый и чистый стоял в середине этого ликующего круга и горячие слёзы веры, жгли ему щёки.

Но спустя время всё успокоилось. Гости вновь расселись по своим местам и продолжили веселье, приняв произошедшее за небольшую инсценировку, посвященную столетию известного события и удивляясь непохожести актёра на главного героя.

Члены клана расселись по местам и Гер Герхард сообщил всем, понизив голос:

– С завтрашнего дня начинаем подготовку к международному турниру. Последние несколько лет, победителями турниров неизменно становились русские, они и будут нашими главными соперниками. По этому, я принял решение, и, думаю, все со мной согласятся, что основной упор мы должны сделать на подготовку к боям именно с ними. Мы будем играть на российских серверах. Мы должны изучить их. Найти их слабые стороны, что бы потом использовать это в бою. Отто всё приготовил. Он сообщит дни и время тренировок. Играть сначала будем по одному, потом взводами. И я прошу вас только об одном – смотрите, запоминайте, вникайте. Русские отчаянны, хитры и на первый взгляд не предсказуемы. Но это только на первый взгляд. Я хочу, что бы вы научились понимать их. Это возможно, и я… – Гер Герхард встретился взглядом сглазами Отто. – …я знаю об этом. Верьте мне. Будьте со мной. Я приведу вас к победе.

Гер Герхард развёл руки в стороны и сжал ладони рядом сидящих. То же самое сделали и другие, образовав по периметру стола кольцо из сжатых рук.

Герхард, я устал – я ухожу.

Когда всё закончилось, и члены клана разошлись, одухотворённые мюнхенским и речью Гера Герхарда, к нему подошёл высокий худой, убелённый сединами Гюнтер.

Коричневые, потёртые во многих местах вельветовые брюки и такая же куртка, надетая поверх чёрной футболки, сидели на его не складной фигуре бесформенным балахоном. Он мял в руках видавшую виды кепку, а взгляд его вечно слезящихся голубых глаз блуждал, не желая встречаться со взглядом Гера Герхарда.

– Гюнтер, дружище, – Гер Герхард распахнул объятия, – что я могу сделать для тебя? У тебя что-то случилось? Я вижу. Что-то с Гердой?

– Нет-нет, Герхард, с Гердой всё в порядке.

Гюнтер продолжал мять кепку не решаясь начать разговор.

– Что же тревожит тебя? Говори.

Решившись, наконец, Гюнтер поднял глаза. Его лицо исказила гримаса стыда. Он снова сжал кепку, и поднёс руки к груди, будто молил.

– Я устал, Герхард.

– Что? Я не понимаю тебя, Гюнтер.

– Я устал, Герхард. Я ухожу. Прости, но….

– Я понял тебя, Гюнтер. Но кто не с нами, тот против нас. Помнишь?

Гюнтер посмотрел в глаза Геру Герхарду. Тревога на его лице исчезла. Спина выпрямилась. Губы растянулись в улыбке.

– Герхард, я начинал в Гитлер Югент. В четырнадцать лет с фаус-патроном в руках я защищал Берлин. Потом лагеря. Потом криминал…. Ты же знаешь. Потому пугать меня не стоит. Я просто не хочу начинать всё сначала, и хочу дожить эту жизнь спокойно.

С этими словами Гюнтер развернулся и ушёл, натыкаясь на стулья, спеша и сгибаясь сильнее прежнего. Гер Герхард смотрел ему вслед, и пламя в его глазах постепенно сменялось ледяным холодом. Он посмотрел на носки своих ботинок и процедил сквозь сжатые зубы:

– Спокойно дожить? – как это скучно….

Глава 4 Никнейм "Броня 777" (– Привет, Броня, покажи класс! В бой! Чёрные танки. – Не нравится мне это. – Да ну на…!)

– Привет, Броня, покажи класс!

Кнопка запуска подсветилась синим. Системный блок загудел разгоняющимися вентиляторами кулеров, пока, дойдя до тончайшего писка, гул не затих на мгновение и не превратился в ровный шелест. «Затарахтел» винчестер. Вспыхнул и заморгал красный светодиод. Началось тестирование системы. Все эти действия отображались на экране монитора. Одна картинка сменяла другую, пока не появилась стандартная заставка «Windows 10».

Пальцы Бронислава подрагивали от нетерпения. Четыре месяца он запрещал себе даже думать о танках. И вот теперь….

Ладонь легла на поверхность мыши. Бронислав почувствовал лёгкое опьянение. Клик по ярлыку игры. После загрузки обновлений, появилось сообщение, что используется последняя версия программы.

«Играть».

Адрес электронной почты, пароль.

«Вход».

Ровными рядами внизу экрана протянулись ангары со стоящими в них танками. Бронислав вошёл в свой любимый ангар, который занимал танк ИС7. С минуту он рассматривал плавные обводы танка, приземистый корпус, стремительный профиль, плоскую обтекаемую башню. За тем Бронислав перешёл в аккаунт, а оттуда прямиком на форум.

«БРОНЯ777». – Привет, народ!!

«БРАТОК». – Привет, Броня! Куда делся? Где был? Что делал? Тут тебя обыскались.

«БРОНЯ777». – Привет, Браток. Готовился к экзаменам.

«БРАТОК». – Сдал?

«БРОНЯ777» – Уес! Теперь я свободен до сентября.

«БРАТОК» – Оппа! Не знал, что учишься. Не хило. Что за ВУЗ.

«БРОНЯ777». – Да, технический вуз. Машиностроение.

«БРАТОК». – Шандец. Кем станешь?

«БРОНЯ777» – Буду строить танки.

«БРАТОК» – Ха, загнул, танки. Мне имбу построй….

«БАГИРА123». – Броняяяяяааааа… Дружочек, привеееееет!

«БРОНЯ777». – Багира, привет.

«БАГИРА123». – Поздравляю! Давай на стримы!

«БРОНЯ777». – Чуть позже. У меня объявление.

«ХАРДКОР2000». – Броня респект! Руби хардкор!

«КОТОВСКИЙ». – Какие люди. Дарова, Броня. Когда стрим?

«ЖЕЛЕЗО». – Эй, Броня! Привет-привет!

«ДИКАЯ КОШКА». – Броня, с возвращением!

«ДУМ ДУМЫЧ345». – Привет, Броня! Стримани по кайфу.

Слухи о появлении известнейшего геймера с ником Броня777, разлетались со скоростью эпидемии. Чат стремительно заполнялся посетителями.

«БРОНЯ777». – Привет ребята. Всем респект. Спасибо всем, но боюсь, больше не увидимся.

«БРАТОК» – Э-э, полегче, братишка. В смысле не увидимся?

«БРОНЯ 777». – В прямом. Я завязываю с танками.

На некоторое время поток сообщений прервался. Будто обрубили связь. В течение двух минут не поступило ни одного, а потом – будто плотину прорвало.

«СУПЕРСТАРТЕР». – Чё-о-о…. Поясни….

«1-2-3 ОГОНЬ». – Ты серьёзно?

«ЖЕЛЕЗО». – Да ну на…

«БРОНЯ 777». – С танками завязываю. Всё. Учёба важнее. С блогом пока не решил, а стримов точно не будет. Может ролики – если время будет.

Снова пауза, которая продлилась около минуты.

«РОМАШКА». – Привет, Броня. Поздравляю с поступлением. Давай, хватит шутить. Пора в команду. Клан Курск – это для тебя.

«БРОНЯ777». – Привет Ромаш. Я не шучу. Как сама?

«РОМАШКА». – Я-то норм. А с тобой что?

«БРОНЯ777». – Жизнь не игра. Пора взрослеть.

«ЖЕЛЕЗО». – Да, ну на – взрослеть! Нафиг эту тему!

«РОМАШКА». – Ну, ты даёшь! Не кипи…. Подумай….

«БРОНЯ777». – Да нет. Решено.

«РОМАШКА». – Тут в рандоме такое, а ты валить.

«БРОНЯ777». – Да что такого в рандоме может случиться? Грот с Пупсиком снова грызутся да подписчиков делят? Или разрабы по второму кругу танки ребалансят?

«РОМАШКА». – Да идут они все лесом – что стата, что разрабы. Тут еврики оборзели….

«БРОНЯ 777». – Да ладно. Когда это еврики тут показывали. Всегда наши к ним с огнём ходили, то с «бабахами», то с «дедами».

«РОМАШКА». – Да. Бывало. Сама шастала. А эти скиловые. Народ узнавал – говорят клан.

«БРОНЯ 777». – И кроме меня некому?

«РОМАШКА». – Броня, я серьёзно. Думаешь, не пробовали? Давай в мой клан. Вместе на евриков пойдём. Оторвёмся, а потом команду сколотим и на турнир. Решай.

«БРОНЯ777». – Опять нафталин. Ромаш, ты же знаешь, я человек принципиальный. Решил – всё, железо.

«ЖЛЕЗО». – Железооооо….!!!!

«РОМАШКА». – Ну, хотя бы последний стрим скатай. На прощание.

«БРОНЯ777». – Подумаю, но маловероятно.

«РОМАШКА». – Блин, чё те стоит?

«БРОНЯ». – Посмотрим, Ромаш. Не кипи.

«МАГОМЕД1988». – Броня, здравствуй дарагой. Где был? Тут Европа жути нагоняет, а тебя нет. Чё, говорят, съезжаешь?

«БРОНЯ777». – Ну, да.

«МАГОМЕД1988». – Погоди немного, брат. Нужно евриков на место поставить. Оборзели, шакалы.

«БРОНЯ777». – Да что такое?

«РОМАШКА». – Я же тебе говорю. В рандоме появились танки с евросервера. Где-то с полгода назад, как раз после твоего исчезновения. Чёрные с белыми мальтийскими крестами. Играют взводами. Играют скилово и жёстко. Народ пробирался на Европу – инфу копал. Клан. Лидер с ником «Лис пустыни», известный на евросервере статист.

«БРОНЯ777». – И что?

«РОМАШКА». – Блин, не тормози, Броня. Сначала вроде раки раками. Про них потом и забыли даже. А они…. Через месяц показали себя. Потом больше. Потом за статистов взялись.

«БРОНЯ777». – Пахнет третьей мировой?

«РОМАШКА». – Без шуток – играют классно. Заходи, погоняем взводом – сам увидишь.

«БРОНЯ777». – Да брось ты.

«ПАВЕЛ ИВАНОВИЧ». – Броня, наших бьют! Еврики охренели.

«БРОНЯ777». – Слышал уже.

«ПАВЕЛ ИВАНОВИЧ». – Статисты пару раз получили в рыло – теперь дверь в рандом с ноги уже не открывают,заходят осторожненько, стату берегут.

«БРОНЯ777». – Без меня.

«ПАВЕЛ ИВАНОВИЧ». – Да некому. Они уже тут, как у себя дома.

«КОТ6776». – Давай, Броня. Застримись. Покажи класс! Ответь супостату, а мы поможем, чем сможем!

«РУБЬ ЗА ВЫСТРЕЛ». – О-о!!! А сказали, что ты съехал. Давай, братуха. Не пугай больше. Жду стрим. Покажи еврилам кто тут батя.

«БРОНЯ777». – Привет Рубь за выстрел. Пока думаю.

«ЛЕДИ ВИНТЕР 1998». – Привет, Броняшечка. Слыхал, у Гротика из клана народ сыпанул. Еврики его уже три раза били.

«БРОНЯ777». – Три раза?

«ЛЕДИ ВИНТЕР 1998». – Да-дашечки.

«БРЫСЬ ПОД ЛАВКУ». – Хай, Броня. Как лайф…. Тут недавно Скилошник спикал за тебя. Мол, Броня сдулся. Када стрим?

«БРОНЯ777». – Привет. Да бог с ним со Скилошником, просто завязываю с танками.

«БРЫСЬ ПОД ЛАВКУ». – Не шути так. Давай, стрим.

«РОМАШКА». – Броня, давай хотя бы взвод покатаем?

«БРОНЯ777». – Ромаш, я думаю.

«РОМАШКА». – Ладно, ушла….

«БРОНЯ777». – Давай. Пока, Ромаш. Пока, народ. Озадачили вы меня. Есть над чем подумать.

«ЖЕЛЕЗО». – Погоди, старик!

«БРАТОК». – Сообщи за стрим.

«МАГОМЕД1988». – Ждём тебя, дарагой!

«ЛЕДИ ВИНТЕР 1998». – Броняшечка – няшечкаааа….! Чмоки-чмоки!!

«БРОНЯ777». – Сподоблюсь – сообщу. Всё, я ушёл.

Бронислав покинул форум, а сообщения всё продолжали поступать. Внутри скручивалась раскалённая пружина. Хотелось плюнуть на всё, но…. Покоя не давали слова Ромашки: «… танки с евросервера.… Чёрные с мальтийскими крестами.… Клан».

«Интересно» – подумал Бронислав. – «Если и вправду всё так, то, что им здесь нужно? Может взглянуть?»

Руки потянулись к клавиатуре, но Бронислав покинул игру и открыл сайт МВТУ им. Баумана, факультет «Специальное машиностроение», кафедра СМ9 – «Многоцелевые гусеничные машины и мобильные роботы».

В бой!

После недельных раздумий Бронислав решился на прощальный стрим.

Готовился тщательно. Изучив все пожелания, решил пару часов откатать по очереди на ИС7, об. 277 и на WZ111-5А для сравнения, потом – по желанию народа. Руки подрагивали. Внутри всё горело и скручивалось в упругий жгут, но Бронислав терпеливо ждал назначенного часа.

Взгляд упал на фото, где он в семилетнем возрасте стоит весь перепачканный землёй и машинным маслом рядом с отцом у танка Т62М. Это фото всегда вызывало в душе Бронислава смешанное чувство – светлая грусть по несбывшейся мечте и радость воспоминаний. Утешение нашёл в игре. Один из лучших игроков, Бронислав никогда не гнался за статой. Его целью в игре была победа, а не количество урона за бой. Желание помочь другим подвигло на создание блога под названием «Без голды», в котором он, не таясь, делился секретами успешной игры, раскрывал истинные причины успехов статистов-блогеров, поддерживаемых разрабами, что поставило его в оппозицию и с теми, и с другими.

Не признавая коллективной игры из принципа, он также принципиально не пользовался премиум-снарядами, и играл только на Советских танках. Снискав любовь и уважение среди обитателей рандома, по популярности он встал на одну ступень с «домашней статой», так танкисты назвали блогеров-статистов, находящихся «на службе» у разрабов. Дойдя до всего сам и отвергнув поддержку разрабов, он ни в чём не уступал «стате», а по некоторым позициям превосходил большинство из них. Во время боя, он никогда не отсиживался сзади, что бы ближе к финалу появиться из-за спин союзников, добивая голдой шотные танки противника и урывая, тем самым львиную, долю домага и фрагов. И ещё, он никогда не принимал донат от подписчиков за стримы. На этом и разошлись со Скилошником, с которым вместе создавали и вели блог. Скилошник классный танкист, но жадность и страсть к деньгам привели к разрыву. Броня777 проявил твёрдость и вынудил Скилошника уйти. Разобидевшись на весь свет, тот перешёл на службу к разрабам. По слухам Броня777 знал, что Скилошник высоко поднялся, но отношений не поддерживал.

Первой появилась Ромашка.

«РОМАШКА». – Привет, Броня. Рада. Как настрой?

«БРОНЯ777». – Привет, Ромаш. Позитивно-агрессивный.

«РОМАШКА». – Ага. Решил?

«БРОНЯ777». – Нет.

«РОМАШКА». – Это просто упрямство. Давай попробуем. Ну, хотя бы взвод.

«БРОНЯ777». – Ромаш, ты ничего не забыла?

«РОМАШКА». – Что?

«БРОНЯ777». – У меня прощальный стрим. Ключевое слово «прощальный».

«РОМАШКА». – Да перестань. Какой нах прощальный? Спорим, вернёшься?!

«БРОНЯ777». – Нет.

«РОМАШКА». – Ну, почему?

«БРОНЯ777». – Кто спорит…. Дальше зама знаешь.

«РОМАШКА». – Да, давай. Если вернёшься – вступаешь в КУРСК. По рукам?

«БРОНЯ777». – Ромаш, давай не надо. Не люблю, когда на меня начинают давить.

«РОМАШКА». – Ладно.

Бронислав улыбнулся. Ромашку он знал давно – лидер клана «КУРСК», амбициозная и упрямая девушка. Благодаря упрямству и не по-женски рациональному уму, она стала отличным скиловиком, не уступая в мастерстве статистам. Её мечта – стать первой дамой, выигравшей турнир по клановым боям и международный турнир. Она тщательно скрывала эту свою мечту, но все геймеры, кто хоть немного смыслил в танках, знали об этом. В её клане только Советские танки. Она уже год не отстаёт он него, приглашая в клан. Он нужен ей. Но при всём при этом, Ромашка жёсткий лидер, не принимающий возражений и самодеятельности, чего Бронислав терпеть не мог. Свобода – вот его кредо.

Бронислав снова улыбнулся.

Повалил народ. Бронислава накрыл поток приветствий и поздравлений. Он отвечал, и душа его переполнялась радостью.

Большинством голосов первую катку отдали объекту 277. Этот танк, недавно появившийся в Советской ветке тяжёлых таков, открыто называли заменой «Деду» – танку ИС7 – любимому танку Бронислава. Оценив это заявление, как преждевременное, Бронислав решил лично убедиться в преимуществе об. 277, для чего и выкачал его за неделю до стрима.

«БРОНЯ777». – Ну что, братцы, в бой?

«КОТОВСКИЙ». – Давай, Броня!

«БАГИРА123». – Вперёд!

«БРЫСЬ ПОД ЛАВКУ». – Форвард!!

«ХАРДКОР2000». – Руби Хардкор! Ломай рандом!

….

«РОМАШКА». – Удачи в бою!

«БРОНЯ777». – Поехали!

Пошёл отсчёт времени. Союзный чат заполнился приветствиями. Противники молчали.

Прозвучала команда: «В бой!».

Бронислав прекрасно знал, что по всем канонам ведения танкового боя на этой локации, все тяжи должны были двигаться на возвышенность. Естественно основная масса так и делала. Но при знакомстве с ТТХ об. 277 он сразу заметил одну особенность. Тяжёлым танком его можно было назвать с большой натяжкой. Это скорее был средний танк с соответствующей динамикой, но с хорошо бронированной башней и орудием, обладавшим самым высоким пробитием среди тяжей.

Потому, не раздумывая ни секунды, он развернул танк влево и рванул к воде. Этот манёвр он регулярно проделывал на ИС7. Теперь ему хотелось проверить об.277. По динамике об.277 превосходил ИС7 однозначно. Будучи легче «Деда» почти на 11 тонн, об 277, соответственно, обладал и более высокой удельной мощностью.

Перевалившись через пригорок, он рванул по откосу, до половины погружая танк в воду, находясь вне зоны обстрела. Чтобы не соскользнуть в глубину, Бронислав чередовал направления, мансуя вправо-влево. Так сцепление гусениц с грунтом под водой обеспечивалось максимально, и танк не соскальзывал в глубину.

Вынырнул прямо за мысом на половине противника, он засветил несколько вражеских ПТ САУ. Захлопали выстрелы союзных ПТшек, открывших огонь по засвеченной технике противника. Вражеские ПТ САУ начали откатываться за пригорки. Не сбавляя хода, Бронислав пробил в щеку башни и сблизился с, затаившимся за мысом, Е50, прижав его к откосу. После непродолжительного клинча Е50 отправился в ангар, пробив об.277 один раз.

Бронирование башни об.277 оказалось не значительно слабее, чем у ИС7, пробитие пушки намного лучше, но это не оказывало существенного влияния на геймплей машины. Потому, выкатив из-за мыса, Бронислав начал расстреливать вражеские самоходки, показывая из-за пригорков только башню. Рикошет следовал за рикошетом. ПТ САУ противника умирали одна за другой. Оглушив на время экипаж, прилетели два «подарка» от артиллерии. Но большого урона танку они не нанесли. Бросив взгляд на мини карту, Бронислав заметил, что вдоль воды, к нему на помощь спешит союзный Е50М. За ним, переваливаясь по неровностям рельефа, полз Tortoise.

«Хорошо».

Сменив позицию и уничтожив спрятавшуюся в кустах Strv 103-0, он двинулся к вражеской базе.

Мини карта показывала, что все тяжи противника связаны боем на возвышенности. Вернуться они не успеют и реальную угрозу, в данный момент для него представляли только три средних танка, француз B-C 25 t и два американца М46 Patton, игравших во взводе. Въехав на базу и обозначив захват, Броня свернул влево, покинул базу и встал за камень. B-C 25 t сейчас на всех парах летит к базе, и манёвр с захватом должен был ввести его в заблуждение. Сейчас он думает, что об 277 пересёк базу и двинул к горке, потому отвернёт и двинет к горке тоже, что бы предотвратить выход об.277 в тыл своим тяжам и спасти артиллерию.

Огибая базу слева и направляясь к месту базирования вражеской артиллерии, пролетел союзный средний танк Е50М. Сейчас он засветит B-C 25 t и у Бронислава появится возможность снять его. Снова взгляд на мини карту – Tortoise миновал мыс и уже взбирался на пригорок перед базой.

«Всё хорошо».

Высветились две арты противника. На них тут же набросился Е50М. Из-за церкви вынырнул B-C 25t и рванул на помощь своим артиллеристам, подставляя борт под орудие об.277. Дав небольшое упреждение, Бронислав свёлся.

– Огонь!

Бат встал с перебитой гусеницей, разряжая барабан в Е50М. Тот ответил одним пробитием и погиб, получив в борт от, успевшей перезарядиться, второй арты. Союзная ПТ САУ Tortoise, миновала базу и, не снижая скорости, двинула дальше. Вторым выстрелом Бронислав повторно сбил гусеницу B-C 25t, после чего Tortoise добил его, снеся боеукладку.

Покинув позицию, Бронислав снова встал на захват базы противника, заставляя взвод из двух М46 Patton поторопиться. В это же время, добив артиллерию, Tortoise двинулась, на гору, но тут же напоролась на взвод М46 Patton. Пятясь вниз и влево к границе локации, Tortoise яростно огрызалась. Ей сбили гусеницу и зажали с флангов. Сойдя с захвата, Бронислав обошёл взвод справа и взялся за ближайшего M46 Patton.

Окутавшись облаком огня и дыма Tortoise погибла. Следом под огнём об.277 рванул первый M46 Patton. Второй, потерявший после боя с Tortoise большую часть единиц прочности, попал под фугас союзной артиллерии и покинул игру следом за первым.

«БРОНЯ777». – Ну, в общем, всё.

Союзники продавили центр и зажатые на горке три вражеских тяжа один за другим покинули игровое пространство.

На экране монитора высветилось слово «ПОБЕДА».

«БРОНЯ777». – Ух!

«КОТОВСКИЙ». – Супер. Как танчик, Броня?

«БРОНЯ777». – Вроде ничего. Но пока не понял. Ещё боя три скатаю.

«ХАРДКОР2000». – Давай, Броня. Жми.

«ЖЕЛЕЗО». – Супер. Ты лучший, Броня.

«БРОНЯ777». – Спасибо, народ.

«БАГИРА123». – Давай дальше.

Бронислав запустил следующий бой.

Он откатал ещё пять боёв на об. 277, за тем по два на WZ111-5А и на ИС7 и резюмировал.

«БРОНЯ777». – Братцы, в принципе геймплей у всех одинаковый – это игра впереди, на острие атаки, игра от башни, манёвр и поражение уязвимых мест противника, которых хватает у любой машины и их просто нужно знать. ИС7 проживёт дольше всех. У об. 277 чуть лучше динамика и классное орудие, но эти преимущества не решающие, WZ111-5А скорострельнее. Скажу так – выбирайте сердцем, просто берите то, что нравится. В «Танках» полюбому главный танкист, а не танк.

Общим голосованием, следующим танком выбрали Т54. Как только его не называли, но этот плоский, увёртливый, живучий Советский танк с прочной башней и новой точной пробивной пушкой, по праву считался одним из лучших средних танков на девятом уровне.

Попал с десятками на локацию «Готланд». Задача – удержать базу.

«В бой!».

Черные танки

Тяжи рванули в город, ПТ САУ поползли к горке. Лёгкие танки растянулись по краю вала, вдоль бетонных ежей, барражируя и светя противника.

Бронислав расположил свой Т54 на нулевой линии, сместившись от окраины города, ближе к воде. Отсюда открывались сразу два важнейших прострела. Первый – вдоль нулевой линии до возвышенности над озером, здесь любят располагаться ПТ САУ и лёгкие танки. Так же из этой позиции зачастую совершают быстрые прорывы в тыл к горке средние танки. Второй прострел располагался перпендикулярно первому, вдоль дороги, протянувшейся по окраине городка. Все танки противника стремящиеся ворваться в город справа попадают под фланговый огонь его пушки. Отсюда же можно было легко переместиться в центр и на левый фланг карты, простреливая вдоль улиц городка и вдоль подножия горки. При необходимости он мог въехать на саму горку или, обогнув её, ударить во фланг прорвавшимся через вал танкам противника. В общем, отличная позиция для быстрого среднего танка с высоким обзором и точной и пробивной пушкой.

Наблюдая, как союзные ПТ САУ располагаются на горке, Бронислав обогнул последнее здание города и свернул вправо. Когда поравнялся с насыпью, начали высвечиваться тяжи противника, входившие в город слева-снизу. Дал два пробития в борт Е100, сбил гусеницу Т26Е4. Но засветившись сам едва не получил от вражеской артиллерии и вынужден был скатиться влево к воде, за пригорок.

Тут же в засвете появился вражеский ИС3. Пользуясь тем, что все сосредоточили внимание на топовом Е100, ИС3 скрытно двигался вдоль воды. Но манёвр Бронислава вовремя обнаружил его позицию. Получив два рикошета в башню, Бронислав зашёл к ИС3 в борт, и разобрал его, не потеряв прочности сам.

Снова полетели подарки от артиллерии. Снова пришлось вернуться за здание.

Бросил взгляд на мини карту. Тяжи сцепились в городе. Справа за горкой, прямо под валом появились средние танки противника. Бронислав развернулся и рванул к горке.

Вовремя.

Когда его Т54 показал башню из-за подножия, танки противника уже переваливали через вал и добивали лёгкие союзные танки. Союзный HWK12 отчаянно пытался сдержать прорыв, но прожил не долго. «Если подожмутся под горку, у союзных ПТ САУ возникнут серьёзные проблемы:

во первых – их засветят, горку тут же начнёт обрабатывать артиллерия и ПТ САУ придётся съезжать и прятаться за склон горки, прекратив при этом огонь,

во вторых – они не смогут поражать поджавшиеся под горку танки, а те, в свою очередь, обойдя горку, зайдут ПТ САУ в тыл и фланг.

Первым делом Бронислав сбил гусеницу задержавшейся на валу Шкоде. ПТ САУ залпом снесли ей башню, и ушли на перезарядку. Два оставшихся танка противника: советский Т62А и немецкий Е50, неслись прямо на него, но с горки, к нему на помощь уже скатывался француз – Fosh B с полным барабаном снарядов.

Сбив гусеницу Т62А, Бронислав оставил его на растерзание FoshB, а сам занялся немцем. Лучший после Леопарда по параметрам среди всех средних танков, Е50 имел один недостаток – он был слишком велик в размерах, неповоротлив и слабо бронирован с бортов. Скрывая корпус за буграми, и пользуясь превосходством в манёвренности, Бронислав сбил Е50 гусеницу и начал терпеливо бить его в щёки башни и слабый борт. Но небольшой угол склонения орудия, заставил Бронислава несколько раз показать борт и каток. Получив два пробития, Т54 Бронислава лишился больше двух третей единиц прочности и встал с перебитой гусеницей.

Е50 уже вываливал из-за пригорка, что бы наверняка добить Т54 в борт. Рванул и окутался облаком огня и дыма Т62А. FoshB разрядил барабан, съехал по склону и протаранил Е50 в борт. Сбив ему гусеницу и заставив сводиться повторно, Fosh B выиграл для Бронислава время. Это и спасло. Перезарядившись, и починив гусеницу, Бронислав добил немца.

«Готов!».

Сделав дело, Fosh B развернулся и снова пополз на горку, перезаряжаясь на ходу. Бронислав вернулся на нулевую линию.

К тому времени тяжи противника продавили город.

Союзный ИС-4 умирал в клинче под выстрелами Е100. Поле полностью перешло под контроль противника. ПТ САУ на горке гибли одна за другой.

«Блин, когда успели?».

Бронислав снова направил танк по нулевой линии.

У противника активно работал взвод из двух RU 251 (немецкий лёгкий танк девятого уровня) и G.W. Е100 (немецкая САУ десятого уровня). Действуя согласованно, они выкосили уже четверть союзной техники.

К этому времени Е100 добил ИС-4 и давил по центру к базе. Где-то слева находился Grille 15 (немецкая ПТ САУ десятого уровня). Жил ещё и средний танк Т26Е4 – Суперпершинг.

У союзников оставались Т54 Бронислава, две арты и, огрызающийся с горки, Fosh B, к которому из города уже направлялся Е100. Т26Е4 двигался по параллельной улице, заходя Fosh B в борт.

«Дело – дрянь».

Бронислав, двигаясь по нулевой, засветил у воды и уничтожил Grille 15, но в ответ засветился сам. Нужно было срочно возвращаться к горке, пока Е100 и появившийся рядом с ним Т26Е4, не отрезали его от союзников и Бронислав развернул танк. В первом же простреле появился борт Т26Е4. Дав ему пробитие под башню, Бронислав забрал его и чудом увернулся от фугаса Е100. Следующим выстрелом Бронислав поставил Е100 на каток и Fosh B двумя выстрелами отправил его в ангар.

«Та-ак, уже полегче».

Но как только Бронислав подумал об этом вышел из игры FoshB, уничтоженный точным выстрелом вражеской G.W. Е100. Бронислав остался один на среднем танке с двумя САУ, против двух лёгких танков и одной САУ противника, играющими во взводе. Остановить их – задача почти не выполнимая, но всё зависит от ситуации.

Развернув танк, он рванул к валу, через центр, надеясь засветить тех, кто находился в поле, но, бросив взгляд на мини карту понял, что опоздал. Два RU 251 уже появились у вала. Миновав его, они в одно мгновение растерзали артиллерию. Бронислав свернул вправо.

«В город». Там он ещё мог, если повезёт, укрываясь за зданиями от арты, растащить лёгкие танки противника. Но прозвучал сигнал засвета. Бронислав увидел вылетевшего из-за горки RU 251. На его чёрном борту белел мальтийский крест. Через секунду сзади появился второй, точно такой же, черный с белым крестом. Танку Бронислава сбили гусеницу и G.W. Е100 добила его.

Всё.

На экране монитора высветилось слово «Поражение».

– Бли-ин!

«БРОНЯ777». – Я даже понять ничего не успел.

«РОМАШКА». – Ага. Вот это они и есть.

«ХАРДКОР2000». – Не ссы Броня. Давай ещё!

«РУБЬ ЗА ВЫСТРЕЛ». – Давай. С кем не бывает?!

«БРОНЯ777». – Дайте в себя прийти. На чём катаем?

Все единодушно оставили Т54 в игре.

Броня бросил взгляд на счётчик и почувствовал, как внутри, в районе солнечного сплетения собирается упругий тёплый комок. Количество зрителей перевалило за одиннадцать тысяч.

«В бой!».

Выпала открытая локация, с большим количеством пригорков и впадин – есть где маневрировать и где укрыться. Танкисты называли эту локацию «Прохоровкой» и она действительно походило на поле известной всем битвы под Прохоровкой – величайшего танкового сражения, произошедшего в 1943 году во время Курской оборонительной операции.

Встречный двухуровневый бой танков восьмого и девятого уровней. Он в топе.

«Та-ак».

Бронислав поймал себя на том, что ищет в команде противника взвод, состоящий только из немецких танков. Такой взвод нашёлся. Он состоял из трёх немецких танков девятого уровня – двух средних Е50 и ПТ САУ WTAUF PZ. IV. WT – аббревиатура слова WaffenTrager, потому танкисты называли эту ПТ САУ «вафля». «Почему в команде противника? Может…. Нет». В его команде такого взвода не было. Быстро проанализировал сетап.

Пошёл отсчёт.

Прозвучала команда: «В бой!», и всё завертелось.

Т54 сорвался с места, перевалился через ж. д. переезд и вниз, мимо оврага к подножью горки. Теперь подъём. Перед тем, как въехать на горку, Бронислав сместился влево и на пару секунд задержался на небольшой площадке. Отсюда просматривалась половина территории занятой противником. Никто не засветился и Бронислав двинул дальше. Прижавшись к границе локации, он двинулся к противоположному склону. Вернее не к самому склону, а к кустам, появившимся после последнего обновления.

Показался склон. Сработал сигнал засвета. Бронислав уже повернул влево к кустам, как из-за склона вырвались два Е50. Чёрные, с белыми мальтийскими крестами на башнях. Бронислав только теперь заметил, что за его спиной нет ни одного союзника. Все, кто двигался с ним к горке, прятались в кустах за склоном и были заняты отстрелом танков противника на переезде.

«Бли-ин».

Взяв в клещи, Е50 заставили Бронислава отступить к краю обрыва, где его и добила притаившаяся в деревеньке «вафля».

«Всё!».

Далее зачистив склон горки, Е50тые слетели вниз, светя поднявшейся на гору «вафле». Через две минуты его команда слилась в турбо режиме.

Бронислав взглянул на экран. Чат молчал. Он чувствовал, как по его лицу разливается пламя. Скрипнули зубы. Пальцы, сжатые в кулаки, побелели.

«В бой!».

Новая локация, со льдом, снегом и скалами. Бой с десятками без арты. Взвод немцев возглавил список из двух тяжёлых танков Maus и JgPz E100 – ПТ САУ десятого уровня с убойной пушкой, снимающей за одно пробитие больше 1000 очков прочности. Стальным дорожным катком, они прошлись по льду, разваливая всех, кто встал на пути, и взяли базу. Пытаясь сбить захват, Т54-ка Бронислава, сначала потеряла гусеницу, а потом получила смертельный фугас от JgPz E100 и покинула бой через две минуты.

«Да что такое?!».

Снова тишина в чате и двенадцать с половиной тысяч зрителей на стриме. Бронислава трясло.

Он пересел на ИС7. Отыграв ещё три боя и будучи выбитым уже к середине всё теми же чёрными с белыми мальтийскими крестами танками, Бронислав, не сказав ни слова на прощание, прекратил стрим.

Запомнились два последних сообщения.

«СКИЛОШНИК». – Ахаха…. Вот и обделался ваш Броня.

«РОМАШКА». – Заткнись!

Не нравится мне это

«СКИЛОШНИК». – Хай!

«ГРОТ». – Дарова. Как сам?

«СКИЛОШНИК». – Норм. Слышал новость?

«ГРОТ». – Не тяни кота….

«СКИЛОШНИК». – Броня появился.

«ГРОТ». – Ой, бля, новость. Появился и хер с ним. Ну, и чё тот Броня?

«СКИЛОШНИК». – Стрим катал. И…

«ГРОТ». – И… Не тяни, ну…

« СКИЛОШНИК». – И обделался.

«ГРОТ». – Этого и следовало ожидать.

«СКИЛОШНИК». – Да не…. Поначалу всё было скилово. Тащил катку, как надо. А потом опять появились эти с крестами и урыли его взводом.

«ГРОТ». – Светлая память.

« СКИЛОШНИК». – Не нравится мне всё это.

«ГРОТ». – Чё те не нра? Тебе при бабках жить не нра?

«СКИЛОШНИК». – Да я не про то.

«ГРОТ». – А про чё? Броню пожалел?

«СКИЛОШНИК». – Да при чём тут Броня, хотя играет он – многим из нас поучиться. Меня еврики напрягают. Хозяйничают, как у себя дома. Подписчики гудят. Разрабы за потерю подписоты санкциями грозят.

«ГРОТ». – Да идут они, эти подписчики вместе с разрабами. Козлы, что те, что другие. Не парься, братуха. Еврики поиграют и уйдут. Всё забудется. А мы с тобой всегда тут будем.

«СКИЛОШНИК». – Да-да… Полгода назад то же самое говорили, а они вон…. закемпились тут… Чё им надо? Может, напряжёмся ещё разок да вломим?

«ГРОТ». – Уже напряглись. Смысл? Даже если в этот раз и отдубасим ервиков, что изменится? – ничего. А вот если сольёмся, то половина подписчиков съедет сразу. Въезжаешь? Тогда разрабы точно пайку урежут.

«СКИЛОШНИК». – Въезжаю. Но, всё равно, стрёмно.

«ГРОТ». – Да не парься, говорю. И Броня твой, разобьёт лоб и остынет. Разрабы чё сказали?: «Пока не соваться». Вот и не суёмся.

«СКИЛОШНИК» – Не. Броня не остынет. Я его знаю. Раньше даже дружили.

«ГРОТ». – И что?

«СКИЛОШНИК» – Да ничего. Принципиальный он, вот и разбежались.

«ГРОТ» – Почему?

«СКИЛОШНИК» – Блог вместе создавали. Он сразу против доната высказался, а мне бабки нужны.

«ГРОТ» – Всё правильно. Без бабок ты никто. Ты в Италию-то ехать не передумал?

«СКИЛОШНИК» – Да нет.

«ГРОТ». – Ну, вот и думай об итальяночках. На Феррари погоняем….

«СКИЛОШНИК». – Ладно. Давай. Пока.

«ГРОТ». – Ага. До встречи в Венеции….

Да, ну на…!

Бронислав вышел из боя до его окончания.

Крутанув колёса коляски враздрай, он отвернул от компьютерного стола и отъехал к окну. Он старался успокоиться и обдумать всё по порядку, но вместо этого хотелось разнести всё к чёртовой матери. Даже пальцы, сжимавшие подлокотники, побелели.

Он смотрел в окно, но ничего не видел.

– Да ну на…!

Такого с ним давно уже не случалось.

«Ну, остался один, и что? Первый раз, что ли? Бывало и похуже. Бывало, и против десятерых вывозил, а тут. Больше двенадцати тысяч зрителей».

– Бли-ин! – Бронислав врезал кулаками по подлокотникам. – Раскатали, как последнего рака.

Брови сдвинулись к переносице. Он провёл пальцем по левому виску. Под прядью седых волос он нащупал твёрдый рубец. Рядом пульсировала жилка. Она ударяла тёплыми упругими толчками, и левая щека на каждый толчок отзывалась лёгким спазмом. Будто кто-то натягивал кожу вверх к виску. Бронислав растёр щёку ладонью и тряхнул головой. На коже остался малиновый след.

Дыхание постепенно становилось глубоким и ровным. Ритм сердца снижался. Спазмы прекратились. Броня попытался вспомнить, что ему говорила Ромашка, но в голове всё смешалось. Перед глазами проносились картинки только что проигранных им боёв. И танки. Чёрные танки с белыми мальтийскими крестами.

Сработал зуммер приёма почты, но Бронислав даже не пошевелился.

– Кто там ещё?

За дверью слышалось шуршание веника.

«Блин, бабулечка, пылесос же есть».

Бронислав крутанул колёса и развернул коляску к двери, но, проехав половину комнаты, остановился.

Снова прозвучал зуммер приёма электронных сообщений. Пальцы левой руки снова скользнули по виску. Он повернул голову и приблизился к компьютеру. На экране вкладка мигала, сообщая о принятии сообщений.

Клик по вкладке.

– Блин, Ромашка.

Быстро отстучал ответ.

– Не сейчас.

Спустя секунду прилетело третье сообщение от Ромашки:

– Давай, до связи.

Бронислав закрыл вкладку и снова отъехал к окну. Как ни странно, но сообщения на несколько секунд отвлекли от раздумий, и Бронислав почувствовал, что успокоился. Вместе со спокойствием вернулась способность рассуждать без эмоций.

«Нужно разобраться. Нужно просто разобраться, в чём дело, где он допустил ошибки и как ими воспользовался противник. Сильный противник. Скиловый. Организованный».

Из-за двери донёсся голос бабушки:

– Славик, ужин готов. Иди.

«Ого». – Бронислав взглянул на таймер.

– Пока не хочу, бабулечка. Позже.

– Ну, смотри сам. – Донеслось из-за двери, но Бронислав уже не слыша ничего.

Создав блог под названием «Без голды», Бронислав выработал в себе привычку записывать все отыгранные бои. Открыв записи, он углубился в анализ, и окружающее пространство перестало для него существовать.

Перед глазами замелькали участки отыгранных локаций. Ещё и ещё раз он прокручивал некоторые моменты боя, делая пометки в блокноте. Потом по экрану монитора побежали таблицы статистики. Снова многократный просмотр и пометки в блокноте. Потом снова бои, локации и танки, танки, танки.

Вошёл в You Tube. Прошёлся по стримам статистов и с удивлением заметил, что «чёрные» отметились везде, и везде, с тем же результатом. Сверил даты. После нескольких поражений, статисты попытались ответить – начали играть взводами, но «чёрные» будто того и ждали. Поначалу статисты даже выигрывали, но произведя несколько перестановок, «чёрные» снова начинали стабильно бить их. После этого статисты отошли в сторону.

Броня закрыл вкладки и вырубил комп. На таймере 00:31.

– Ммда-а. Похоже Ромашка права. Тут целый клан – из Европы, организованный. Но, что им нужно? Ну, залетели, ну, поиграли и пора бы свалить, но уже полгода. Интересно.

Он не чувствовал усталости. Сердце равномерно бухало в груди, отдаваясь пульсацией во всём теле. Глаза сверкали. Брови снова сошлись у переносицы. Губы плотно сжаты. Бронислав откинулся на спинку коляски и выдохнул:

– Ну, клан, так клан.

Раскрыв окно на весь экран монитора, он взглянул на страницу блокнота, на которой под заголовком «КЛАН», вытянулся список из шестнадцати ников.

Ниже, под заголовком «ВЗВОД», они были сведены в группы, по три ника в каждой. Состав взводов всё время менялся, как менялась и техника каждого игрока. Неизменным оставалось только общее количество ников в группе – три, что соответствовало максимально разрешённому числу игроков при формировании танкового взвода.

Ещё ниже, под заголовком «СПЕЦИАЛИЗАЦИЯ», те же ники значились уже с пометками. Все были выстроены в столбец, и напротив каждого, расположился ряд из отделённых друг от друга запятой заглавных букв – Л, С, Т, САУ, ПТ САУ. Любой танкист с лёгкостью поймёт смысл:

Л – лёгкий танк,

С – средний танк,

Т – тяжёлый танк,

САУ – самоходная артиллерийская установка или арта,

ПТ САУ– противотанковая самоходная артиллерийская установка.

Буквы складывались в различные комбинации, и каждая комбинация включала в себя по две, а то и по три или четыре указанных буквы. У кого-то комбинация выглядела так – Л, С, у кого-то по-другому – САУ, ПТ САУ, Т и так далее. Возглавлял список игрок с ником «Отто». Напротив него, значились все буквы. Ник «Лис пустыни» в списке отсутствовал.

Что со всем этим делать, Бронислав ещё толком не решил. Решил он одно и наверняка – нужно возвращаться в рандом, но как?

Что там сейчас творится, он прекрасно себе представлял. «Стата домашняя» сейчас прыгает от радости. Его фанаты в трансе. Кто-то в данный момент отказывается от подписки на его блог, кто-то пытается понять: «Что произошло?». Многие готовы поддержать, но, чего больше всего Броня не терпел, так это жалости.

Решение нашлось само собой. «Броня777» погиб, ушёл, растворился в прошлом. За свою беспечность он наказан забвением. Нужно менять ник.

«Какой выбрать?».

Что только не приходило Брониславу в голову. Но каждый раз он отметал предложение, сделанное ему мозгом. «Нет. Не пойдёт. Не то».

– Бли-ин.

Бронислав бросил взгляд на стеллаж. Фотографии. Достижения. Модели танков. Кубки. Он остановил взгляд на небольшой статуэтке совы, присланной ему по почте за победу в онлайн олимпиаде по математике. Взгляд побежал дальше. Снова вернулся к фотографиям. Дедовский Т28, отец на броне Т62М. Бронислав вздохнул.

«Ладно, пусть будет этот».

Он отыскал ярлык на рабочем столе.

«ИГРАТЬ»

«ПАРОЛЬ/ВХОД»

«АККАУНТ»

«СМЕНА ИМЕНИ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ»

Он долго не мог уснуть. Всё ворочался. Ему снились чёрные танки с белыми крестами на бортах. Огонь, чёрный дым и в дыму он, на ИС7, несётся по горящей земле. Он сводится и стреляет в белые кресты, но снаряды летят еле-еле, как в замедленной съёмке, а кресты превращаются в белых пауков и расползаются в стороны. Они разворачиваются. Смотрят на него красными глазами. Они собираются группами по два, по три в каждой. Они окружают его со всех сторон. Но это уже не пауки это снова белые кресты на, выкрашенных чёрным, бортах и башнях танков. Их холодные бронированные корпуса давят со всех сторон, орудия наведены на него. Выстрел. Всё тонет в огне.

Глава 5 Никнейм "Ромашка" (Будем шевелить. Ромашка в ярости. Ромашка говорит.)

Будем шевелить

Кликнув мышью, Ромашка покинула стрим. Щёки горели огнём. По спине бегали мурашки.

«Скилошник – козёл, стата «домашняя»! За бабки и популярность на всё для разрабов готов. Неужели Броня съедет?»

Она крутнулась на стуле, отвернувшись от монитора, с шумом втянула носом воздух, выдохнула. Ярость схлынула горячей волной, уступив место предбоевому спокойствию. Снова включился мозг.

«Это будет совсем некстати."

Броня был нужен ей. Нужен! Без него её клан не потянет выше серверных боёв. А ей нужно больше. Ей нужен успех. Успех в международных командных боях. На меньшее, она не согласна. «Первая девушка – лидер команды – победительницы международного турнира!!» Это круто. Это звучит. Об этом долго помнят.

Ромашка встала и несколько раз прошлась по комнате, заложив руки за спину. Её щёки ещё пылали, но она уже владела собой полностью. Большие глаза горели синим огнём. Чёлка цвета поспевшей пшеницы стянутых в хвост волос упала на правую часть лица.

«Да. С уходом Брони, её задача усложнится максимально. Необходимо решение. Броня – парень упёртый, но расшевелить его стоит усилий».

Она снова уселась на стул. Повернулась лицом к монитору, потёрла пальцами пухлой ладони кончик вздёрнутого носа.

– Значит, будем шевелить.

Пальцы забегали по клавиатуре. Ромашка вошла в YouTube и отыскала среди подписок блог Брони. Поймала себя на том, что непроизвольно улыбнулась. Простое название «Без голды» – Броня из принципа не играл на премиумных снарядах, дающих их владельцу преимущество в пробитии. Открылась главная страница. Вкладка /О канале/ Связаться/ – открылся адрес электронной почты, /Написать/.

«Кому» – пальцы быстро отстучали адрес.

«Тема» – без темы.

Секунду подумав, Ромашка ввела текст сообщения:

– Броня, ты как? Не тупи. Возвращайся. Всё нормально. Всё решаемо.

«Отправить».

Она снова выдохнула. Сжала полные губы. Потёрла ладони друг о друга и поднялась со стула.

Снова, заложив руки за спину, она несколько раз, измерила шагами комнату, но ответа от Брони не поступало.

– Ладно. Ещё разок.

Пальцы забегали по клавиатуре. На экране появился текст нового сообщения:

– Ответь, хотя бы! Что, так и сбежишь не ответив?

Ромашка отправила сообщение, оттолкнула стул и уселась в кресло. Бросив взгляд на часы, она откинула голову на спинку, заложила под голову руки и закрыла глаза. Чёлка отлетела к правому уху, открыв густые сдвинутые к переносице брови. Крепко сложенную, небольшого роста фигуру Ромашки обтягивал красный спортивный костюм. Сланцы свалились на пол. Она подобрала ноги под себя и сидела по-турецки.

Через пятнадцать минут её ожидания были вознаграждены – раздался сигнал приёма сообщения.

Ромашка вскочила с кресла и, не обуваясь, бросилась к монитору.

Сообщение, отправленное Бронёй, гласило:

– Не сейчас.

– Есть контакт! – Она сощурила глаза, и щёлкнула пальцами правой руки. – Всё правильно. – Она улыбалась во весь рот и приговаривала, набирая ответ. – Страдаешь? Это хорошо. Пострадай – злее будешь.

Отбив ответ:

– Поняла. До связи, – она снова взглянула на часы, перешла в чат и сбросила сообщение членам клана Курск о времени следующей тренировки, после чего спокойно вошла в библиотеку и уселась за книгу. Через сорок минут, РОМАШКА собрала сумку и вышла в прихожую.

– Ма, я в спортзал. Буду через час сорок.

Перед уходом она задержалась у зеркала. Её щёки горели румянцем, алые пухлые губы растянулись в улыбке, глаза сузились и сверкали синими искрами, а маленький круглый подбородок был вскинут вверх.

Ромашка в ярости

Ромашка была вне себя от ярости.

План не сработал. Броня больше не отвечал на майлы, не появлялся в рандоме, и состояние неопределённости бесило её. Оставалось только ждать.

«Чего?».

Её планы ломались об упрямство и не предсказуемость Брони. Она была уверена, что вернёт его и ей даже показалось вначале, что план сработал. Но прошла неделя, а от Брони ни слуху, ни духу. Ярость требовала выхода. Что бы хоть как-то погасить агрессию, Маша вошла в раздел «Случайный бой» и уже около часа отрывалась на рандомовской братии.

Основной массе «танкистов» она была известна под ником Ромашка, что являлось анаграммой фамилии и имени – Романова Маша. В рандоме ходили легенды о её упорстве в достижении цели. Спустя год после появления в игре, она замкнула двадцатку рейтинга игроков, через два уже входила в десятку. Играла Ромашка только на советской технике и ствол каждого её танка украшали три звёздочки. Но из всей этой, сверкающей бронёй массы, больше всего Ромашка любила играть на ПТ САУ – противотанковых самоходных артиллерийских установках и особенно ей нравилась об 268/4. Бронированная и быстрая, с убойной пушкой об. 268/4 была штурмовой ПТ САУ. В отличие от многих она была предназначена для игры на первой линии, в упор с тяжами.

Через три года Ромашка создала блог с названием Ромашка на броне и помогала девушкам танкистам разобраться в хитростях тактики и стратегии игры. В тот же год Ромашка основала клан Курск. Первоначальная идея была собрать в клан только девушек, но по не зависящим от создателя причинам, в состав клана входили в основном танкисты мужского пола. С этого момента, со свойственным ей упорством, Ромашка начала осуществлять свою главную мечту – стать первой девушкой лидером клана и команды, победившей на международном турнире. Здесь впервые проявился её железный характер. Она не жалела ни себя ни соклановцев в достижении этой цели. Любое действие, шедшее вразрез с целями и задачами клана, каралось изгнанием, а так как клан со временем набрал силу, то покидать его никому не хотелось. К тому же очередь из желающих попасть в Курск была приличной.

Тогда же её внимания привлёк Броня. Его виртуозная игра на советских тяжах, а особенно на ИС7, покорила её и она решила для себя, что сделает всё, для того, что бы Броня стал членом её клана. Но тут-то и нашла, как говорят, «коса на камень». Напор и упорство Ромашки натолкнулись на упрямство Брони. Убеждённый одиночка, он отвергал все её предложения. Но Ромашка не сдавалась. Не в её правилах было оставлять цель не достигнутой.

Вот и сейчас злая и раздосадованная молчанием Брони, она носилась по локации от цеха к цеху на об. 268/4 и со скрипом в зубах всаживала снаряды в борта, НЛД и башни танков противника.

Из боя в бой. От локации к локации.

Время остановилось. Ромашка на автомате выполняла необходимые действия и думала о своём. Потому и не заметила, как появились эти. Опомнилась, когда в прицеле мелькнул чёрный борт с белым крестом.

Старая локация нижний респаун. Бой подходил к концу. Ромашка бросила взгляд на мини карту.

«Бли-ин».

В команде Ромашки, кроме неё оставались две арты, об.277 и шотный французский средний танк десятого уровня B-C 25t тонн, в данный момент безрезультатно пытающийся освободиться из клещей, устроенных двумя Е50М противника. Они загнали его в овраг и отрезали от прохода под железной дорогой. Наверх B-C 25tвыбраться не мог, потому что его уже поджидал готовый к выстрелу Grille 15. Судьба француза была решена. Об. 277 находился в районе базы противника и прежде чем помочь Ромашке, сначала должен был уничтожить вражескую артиллерию, уцелеть при этом, и успеть вернуться до того, как уничтожат её. Но кто сказал, что покончив с B-C 25t, «чёрные» ринутся к ней. С таким же успехом они могли бы спокойно, динамика им позволяла, вернуться на свою базу, вдвоём разобрать об. 277 и только потом заняться ей.

Покончив с B-C 25t, Е50М отсветились и исчезли. Исчез и Grille 15. Ромашка скатилась с возвышенности и, обогнув озеро, заняла позицию, контролируя проход под железной дорогой и центр локации. Отсюда она успевала, в случае захвата вернуться на свою базу или успеть на базу противника, если «черные» решать уничтожить об. 277.

«Кто такой?».

НИК Сова-Сова ей ни о чём не говорил. Наверняка рак, иначе РОМАШКА знала бы его. Но действия нужно скоординировать и она послала предложение создать взвод.

Грохнула первая арта противника. В засвете появилась вторая. Жить ей оставалось считанные секунды. Если этот Сова-Сова не совсем дурак, то зарядив фугас, уничтожит её одним выстрелом. Так и произошло.

«Хм».

Пришёл положительный ответ на запрос создать взвод. Ромашка тут же дала команду:

«РОМАШКА» – Дуй ко мне.

На что об. 277 ответил знакомым голосом:

«СОВА-СОВА» – Привет Ромаш. Как наши дела?

«РОМАШКА» – Броня?!

«СОВА-СОВА» – Потом Ромаш. Командуй.

«Бли-ин! Вот балбес-то. Ник сменил».

Слева засветились Е50М. Обойдя скрывающую базу сопку, они приближались на расстоянии друг тот друга – один между камней вдоль её подножья, второй по низине вдоль воды. Grille 15 сейчас наверняка, прижался к насыпи и ждёт. Сдав назад, Ромашка спустилась в проход под железной дорогой. Решение тоже не ахти, но всё же лучше, чем оказаться на открытом месте под обстрелом Grille 15.

«РОМАШКА» – Ну, ты где там?

«СОВА-СОВА» – Иду. Не вижу Гриля.

«РОМАШКА» – За железкой под холмами.

Ромашка кинула метку.

Взгляд на мини карту. Об. 277 пересёк ж. д. переезд и двигался к ней от домиков вдоль железки не спускаясь в овраг. Видимо он до сих пор не засветился, потому один из Е50М встал на контроль прохода под железкой, а тот, что приближался вдоль воды, ушёл влево и осторожно въехал на насыпь, засветив об. 277.

Бухнул Grille 15 – попал в башню об. 277 фугасом. Потеряв небольшое количество очков прочности, Броня не ответил. Взлетев на насыпь, он всадил бронебойный в каток, не успевшего съехать с насыпи Е50М, одновременно сбив ему гусеницу и сделав шотным. Второй Е50М сбил гусеницу об. 277, в надежде, что Grille 15 доберёт его. Но Grille 15 ещё находился в состоянии перезарядки. Об. 277, использовал рем комплект, отремонтировал гусеницу, скатился с насыпи, вошёл в клинч и закружился в «смертельном танце» с первым Е50М.

Ромашка бросила взгляд на мини карту – засветившийся Grille 15 покинул первоначальную позицию и уже взбирался на железнодорожную насыпь. Сейчас он сведётся, всадит об. 277 в борт и тогда хана.

«РОМАШКА» – Гриль!

«СОВА-СОВА» – Вижу.

«РОМАШКА» – Прикрою.

«СОВА-СОВА» – Давай.

Ромашка сдала назад и скатилась вниз в овраг. Гриль уже заканчивал подъём, создавая явную угрозу для об. 277. Ромашка с вертухи с уроном всадила снаряд ему в гусеницу. Grille 15 замер, и развернул орудие в её сторону. В это время послышался взрыв и Е50М, сошедшийся в клинче с об. 277 исчез с поверхности мини карты. Grille 15 рыгнул огнём и снёс Ромашке оставшиеся 642 единицы прочности.

В наушниках прозвучало: «Танк уничтожен».

Об. 268.4 окутался огнём и исчез, вслед за вражеским Е50М.

Ромашка переключилась на танк Брони.

Заложив вираж, Броня уже выходил на второго Е50М. Обходя его слева по низине, он прятал корпус за насыпью, выставляя только башню. Об. 277 – ближайший родственник ИС7, так же как и он отличался неуязвимостью башни, превосходя своего «предка» только в динамике и величине пробития орудия.

Хлопнул выстрел. Снаряд отрекошетил от башни об. 277. Е50М начал сдавать назад, но скорости ему явно не хватало. БРОНЯ свёлся в щеку башни и выстрелил.

«Побитие!»

Е50 завертел корпусом, не зная что предпринять.

«А-а, не любишь!»

Ромашка злорадствовала, наблюдая за происходящим.

Воспользовавшись нерасторопностью Е50М, Броня добил его тараном в борт, и, заложив вираж перед, ещё заряжающейся Grille 15, скрылся в проходе под железкой.

Grille 15начал сдавать назад и закрутил пушкой по сторонам.

Об. 277 обогнул взгорок, расположившийся посреди оврага. Не сбавляя скорости, Броня сменил бронебойные снаряды на фугасы и пропал из поля зрения Grille 15

Отсветился и Grille 15.

Теоретически Grille 15 мог съехать с насыпи в любую сторону, но однозначно в обоих случаях попадал в невыгодное положение. Самым лучшим для него вариантом был, рвануть к своей базе, скрыться среди растительности и ждать. Но об.277 не уступал ему в динамике, и мог появиться с любого направления и перехватить Grille 15 на открытом месте во время перекатки. Начать захват базы, значило обнаружить себя – тогда инициатива переходила в руки противника и проигрыш неминуем. Что бы исключить такую возможность, Grille 15 необходимо было держаться ближе к центру локации. Потому вероятнее всего он спустится вправо и затаится среди камней не далеко от прохода под железкой, там, где минуту назад занимала позицию Ромашка.

Взлетев по склону оврага, Броня развернулся за домиками и снова направил об. 277 в овраг. Он снова обогнул возвышенность посредине оврага и поднялся по его дальнему от железной дороги склону. Совершив рейд вдоль подножия горной гряды, протянувшейся вдоль границы локации, Броня пересёк железную дорогу в районе собственной базы. Укрываясь за сопку, он пролетел за камнями и выкатил со стороны воды.

Прозвучал сигнал засвета. Grille 15 двигался между камней, и ствол его орудия был развёрнут в сторону ж. д. насыпи. Он явно не ожидал, что об. 277 окажется у него в тылу.

Ромашка отдала должное тому, с какой точностью Броня вычислил место нахождения Grille 15 и подобрался к нему именно в тот момент, когда Grille 15 оказался в уязвимом положении.

Grille 15 обладает самой точной пушкой среди ПТ САУ десятого уровня, но один нюанс в его конструкции портит всё. Его башня вращается, но не на полные триста шестьдесят градусов. Потому Grille 15 не смог быстро навести орудие на об. 277 находившийся позади него, так как ему необходимо было не только поворачивать башню, но ещё и доворачивать гусеницами.

Учитывая это обстоятельство, Броня не спешил. Дождавшись полного сведения, он бухнул фугасом, похоронив все надежды Grille 15на спасение.

«Готов!»

– Есс. – Ромашка вскинула обе руки вверх и щёлкнула пальцами. На экране её монитора горело слово «ПОБЕДА».

«Ромашка» говорит

Предупреждая все вопросы, Бронислав скинул сообщение:

«СОВА-СОВА» – Пиши в личку.

«РОМАШКА» – Ок.

«РОМАШКА» – Привет БРОНЯ. Ну, ты даёшь!

«СОВА-СОВА» – Никому, поняла?

«РОМАШКА» – Поняла. Зачем сейф?

«БРОНЯ777» – Надо. Я тут по этим – чёрным, инфу рою. Это клан. В клане около шестнадцати-двадцати человек. Играют взводами. Постоянно меняют составы взводов и технику. Наигрывают связи и тактику. Такое ощущение, что они тут к чему-то готовятся.

«РОМАШКА» – Я же тебе уже говорила.

«БРОНЯ777» – Ну расскажи ещё разок.

«РОМАШКА» – Блин. Клан из Европы. С Германского сервака. Лидер – известный в Европе статист с ником «Лис пустыни».

«СОВА-СОВА» – Это типа Роммель что ли?

«РОМАШКА» – Да, типа того.

«СОВА-СОВА» – Такого в моём списке нет.

«РОМАШКА» – Он редко выходит в рандом сам. Но выходит. Одинаково хорошо играет на всех танках, но его любимый Е100.

«СОВА-СОВА» – Е-100 – большая тяжёлая телега с дрыном.

«РОМАШКА» – Да? А если по бокам пара еписей (еписями танкисты назвали немецкие средние танки девятого и десятого уровня Е50 и Е50М).

«СОВА-СОВА» – Ну, да.

«РОМАШКА». – Они появились на наших серваках сразу после того, как ты испарился. Играли по одному. По началу, раки раками. Ну, не то что бы раки конченные, но тормоза, ну немцы, короче – всё по правилам, упёртые – или упарываются или на кемпе, голду экономили, ну такое всё. На них кто только не отрывался. Статисты ваще как-то показательную «греблю» устроили. Отлавливали их в рандоме и мочили с коментами. Потом на них перестали обращать внимания – надоели. А месяца через три снова вспомнили. Раки вдруг заиграли. Снова ажиотаж. Потом дошло до того, что не каждый статист мог с ними справиться. А когда заиграли взводами – тогда ваще туши свет. Статисты сколотили взвод и решили ответить, но получили несколько раз в рыло и приумолкли. Остались энтузиасты-анархисты – Прогон, Бес, Малява, Деловар и другие одиночки вроде тебя, но и у них через раз получалось.

Потом появился этот Лис пустыни и энтузиасты остыли. Малява, как-то остался с ним один на один, проиграл, а после боя ваще съехал. В рандоме больше не появляется. Даже аккаунт удалил. Народ пытался наводить справки, но так ничего и не выяснили. Позже после похожей ситуации исчез и Бес. У Беса ваще, говорят, комп рванул – в больничку увезли. Бес после этого, тоже съехал.

«СОВА-СОВА» – Как рванул?

«РОМАШКА» – Не знаю, как. Рванул и рванул. Короче, еврики научились. Ну, тут вот ты, тоже огрёбся.

«СОВА-СОВА» – Ну сегодня-то катка наша.

«РОМАШКА» – Сегодня повезло – их твой новый ник с толку сбил. Они ведь не дураки, изучили всех блогеров и стату, знают по никам. И по тебе у них наверняка инфа есть. Потому сегодня так сложилось. А что будет завтра? Это они просто расслабились. Уже привыкли, оборзели. А если по серьёзке, то их нагибать – только стык между ВЛД и НЛД тупить. В одного бесполезно. Сама пробовала. Тут крепкий взвод нужен и железная тактика. Давай скатаем?

«СОВА-СОВА» – Может и скатаем.

«РОМАШКА» – Не тупи, не ты первый.

«СОВА-СОВА» – Ладно Ромаш. Спасибо за инфу. До связи.

«РОМАШКА» – А знаешь, как они назвали свой клан?

«СОВА-СОВА» – Ну …?

«РОМАШКА» – U.S.A.

«СОВА-СОВА» – Не понял….

«РОМШКА» – Эта аббревиатура, но не на английском, что означает United Statesof America, а на немецком и означает она Unser Seliger Adolf, что в переводе звучит, как – Наш Благословенный Адольф. Так нацисты до сих пор называют Гитлера. Это клан нацистов, Броня. Фашики.

«СОВА-СОВА» – Фашисты? Тут, у нас?

«РОМАШКА» – Ага. А этот Лис пустыни, говорят, бывший танкист эсэсовец. Всю войну прошёл.

Не сказав больше ни слова, Броня покинул чат.

– Вот баран упрямый! – Ромашка вышла из чата. – Ничем не проймёшь. – Но её щёки заливал румянец, глаза прищурены и сверкают, а на губах улыбка. – Давай, пробуй. Обломаешь рога придёшь. Ник сменил – партизан, блин.

Она посмотрела на часы и бросила взгляд на сумку со спортивной формой.

– По-до-ждём.

Глава 6 Никнейм "Лис пустыни" (Всё идёт по плану. – Отто, не обращай внимания.)

Всё идёт по плану

– Здравствуй, Отто. Здравствуй мой друг. Как ты? Как наши дела? Меня волнует новый артовод. Что бы сравняться с Гюнтером, ему нужно ещё многому научиться.

– Не говори мне об этом слюнтяе и предателе.

– Ты прав мой друг. Так что у нас с артоводом?

– Я работаю с ним, Герхард. Ещё пару месяцев и он будет в норме.

– В ближайшее время я тоже приму участие в боях. Посмотрим на парня вместе.

– Как скажешь, Герхард.

– Хорошо. Что со статистикой?

– Всё идёт так, как ты и предполагал. Их статисты ушли в сторону. Показатели, личные доходы и популярность им дороже. Разрабы смотрят на всё сквозь пальцы – им главное доход, а с нашим появлением упавший интерес к игре на сервере СНГ снова возрос.

– Отлично. Мир меняется, меняются и они. Прошло каких-то двадцать лет, а перемены разительные.

– Да. Думаю, повторись сейчас всё сначала, никто бы из них не бросался под гусеницы наших танков со связками гранат.

– Да, Отто! Свиньи покрываются салом!

Гер Герхард отключил смартфон и разразился смехом. Но его веселье прервал посторонний звук. Он скорее почувствовал его, чем услышал, таким этот звук был тихим. Гер Герхард прислушался. Звук снова повторился. Протяжный и тонкий, он доносился из коридора. Гер Герхард поднялся из кресла и, стараясь не издавать шума, подошёл к двери, приоткрыл её и выглянул в коридор.

В метре от него сидел белый котёнок. Его маленькую шею украшал розовый бант. Котёнок посмотрел на Гера Герхарда голубыми глазками и приоткрыл розовый ротик. Снова раздался этот тихий тонкий и протяжный звук.

Гер Герхард присел в дверном проёме:

– Кити-кити-кити…. Иди ко мне, маленький.

Гер Герхард улыбнулся во весь рот и протянул руку к котёнку.

Мяукнув ещё раз, тот вытянул торчком хвостик и побежал к протянутой руке. Котёнок потёрся о влажные толстые пальцы Гера Герхарда и замурлыкал. А Гер Герхард почесал его за ушком, потом перехватил котёнка за шею и коротким движением сломал её.

Хрустнули позвонки. Не издав ни звука, котёнок обмяк всем телом. Его голубые глазки потускнели, а маленький розовый язычок вывалился наружу между белыми острыми, как иголки зубками.

Отбросив тело котёнка подальше от своей двери, Гер Герхард захлопнул её и снова расхохотался. Фюрер всё также серьёзно и с надеждой глядел на него с фотографии.

Через пятнадцать минут, коридор нижнего этажа альтенхайма имени Святого Михаила огласился пронзительным воплем старой Эльзы. В дверь комнаты Гера Герхарда забарабанили маленькие кулачки:

– Проклятая нацистская свинья!! – Доносилось из коридора. – Сдохни! Сдохни, наконе-ец!!

Но Гер Герхард не слышал её. Он стоял перед окном и смотрел в серую стену соседнего здания. Его руки были засунуты в карманы брюк. Глаза сверкали сталью. Зрачки не двигались, и только скулы ходили ходуном под бледной, покрытой старческими пятнами кожей. Может он вспоминал прошлое, может, смотрел в будущее, может быть, настоящее открылось ему с неожиданной стороны.

Никто этого не узнает.

– Отто, не обращай внимания

За окнами пивной, окутанный зеленью и теплом, шумел звуками автомобильных моторов и сигналами клаксонов, Мюнхен. Улицы залиты солнцем и полны людей. В стеклянных кружках искриться Баварское.

– Через две недели сыграем кланом. – Гер Герхард отхлебнул пива и осмотрелся. – Думаю пора. Заодно проверим, чему мы научились за это время.

Отто тоже сделал глоток и отер губы тыльной стороной кисти.

– Артовод играет не плохо. Чтобы дотянуться до Гюнтера ему ещё не хватает уверенности, но сдвиги на лицо.

– Сколько он с нами.

– Полгода.

– Что думаешь, Отто?

– Нужно ещё пару месяцев.

– Не много?

Пиво, накрывшись белой шапкой пены, покачивалось в кружке.

– Я не знаю другого способа улучшить игру, кроме практики, Герхард.

– Ты прав, мой старый друг. Завтра я сам выйду с ним в бой во взводе и тогда решим.

– Хорошо, Герхард. Тут вот ещё что.

Пивная шапка снова колыхнулась в кружке Отто.

– Говори.

– Вчера наш взвод потерпел поражение.

Гер Герхард улыбнулся и потянулся к пиву.

– Кто?

– Игрок Ромашка в паре с неизвестным игроком под ником Сова-Сова.

– Молодая фрау всё не успокоится. Кто такой этот Сова-Сова?

– Не знаю. В рандоме появился недавно. Наши конечно ошиблись, но….

– Эти двое грамотно воспользовались ошибкой. – Закончил Гер Герхард за Отто.

– Да, Герхард. Ты прав. Но этот Сова-Сова не похож на новичка.

– Отто, не обращай внимания. Это всего лишь ошибка.

– Да но….

Мы опережаем, мы уже опередили их. Гер Герхард поднял кружку:

– За победу!

– За Рейх!

Отто поднял свою.

– Хайль Гитлер.

Гер Герхард допил пиво большим глотком, не обращая внимания на несколько десятков удивлённых взглядов, устремившихся на него.

Глава 7 Михель (Гер Герхард. – Мой повелитель! Белые воины.)

Гер Герхард

Гер Герхард замолчал и опустился в кресло.

С красного потолка свастика источала белый матовый свет. На фоне чёрной скатерти, покрывавшей стол, призма сверкала всеми цветами радуги. Голос Михеля раскатывался по комнате, пробираясь до самого сердца Гера Герхарда:

– Мы не ошиблись в тебе, солдат. Твои успехи впечатляют. Знамя Третьего Рейха вновь поднимается из пепла и неверия. Германия и Фюрер верят в тебя.

– Хайль Гитлер!

Гер Герхард вскочил, вытянулся, щёлкнул каблуками и вскинул руку вверх.

– Отлично, солдат. Как ты себя чувствуешь?

– Я благодарю вас. Всё хорошо. Недуги оставили меня и я счастлив снова биться за Великую Германию. Это великая честь для меня. Никто не выдерживает реального боя.

– И русские?

– И эти свиньи тоже. Они заплыли жиром. Их лидеров интересует только доход. Но больше всего радует то, что они снова разделены. Сильные попирают права слабых. Богатые угнетают бедных. Их души полны злобой и завистью. Ненависть друг к другу разделяет их.

– Отлично, солдат. Ты ещё раз доказал преимущество арийского духа и железного характера солдата Великого Рейха, солдата СС. Никто и ничто не устоит перед нами.

– Так точно!

Гер Герхард вскинул подбородок и плотнее прижал ладони к швам брюк. Его глаза сверкали решимостью.

– Что дальше?

– Мы переходим к клановым боям. Мне нужно утвердиться в выборе команды и наработать тактику.

– Хорошо, солдат. Я узнал, что один из вас покинул клан. Кто он?

– Я не хочу даже думать о нём. Об этом предателе.

– И всё-таки?

– Это Гюнтер. Гюнтер Диц. Мой лучший артовод. – Гер Герхард вздохнул и на секунду его сверкающие глаза затуманились.

– Что ему известно?

– Что? – Гер Герхард поднял голову и посмотрел в глаза Михеля.

– Что он знает о целях нашей миссии?

– Да…. – Гер Герхард запнулся. Его голос дрогнул. Но через мгновение он снова владел собой. – То же, что и все. Он ведь…. Но…. Но я не думаю….

Михель поднял руку:

– Пусть эта сторона дела не беспокоит тебя. Ты должен быть полностью сосредоточен на главном. Твоя задача – победить в турнире.

– Слушаюсь!

– Отлично, солдат! Как после приведения к присяге чувствуют себя остальные?

– Мы все будем счастливы, отдать жизни за дело возрождения Третьего Рейха.

– Отлично, солдат. Но, думаю, этого не понадобиться. Достаточно победить на турнире.

Михель добавил пафоса и его голос чуть дрожал, но глаза оставались холодными, а на лице не дрогнул ни один мускул.

Гер Герхард снова поднял голову.

– Срок турнира ещё не известен, но хотелось бы…

– Пусть время тебя не волнует, солдат. Со звёздами я договорюсь сам и время, и место создания портала будет определено мной задолго до начала. Потому о том, где всё произойдёт, ты узнаешь раньше других.

Гер Герхард снова вскинул руку вверх, к свастике.

– Хайль, Гитлер!

– Хайль! – Пророкотал Михель в ответ, и свет в комнате начал меркнуть.

Гер Герхард покинул комнату, унося с собой решимость, граничащую с фанатизмом и усилившийся свет призмы, наполняющей его изнутри белым холодным сиянием.

Дождавшись, когда Гер Герхард покинет особняк, Михель спустился в подвал. Тяжёлая толщиной почти в полметра стальная дверь сдвинулась с места, открыв, освещённый кроваво-красным светом диодов аварийного освещения, проход в бункер. Михель вошёл, и дверь затворилась за ним.

– Мой повелитель!

Кабина лифта освещалась такими же аварийными диодами, что и проход. В шахте сухо, пахнет бетоном и пылью, но в кабине идеальная чистота. Михель положил ладонь на стеклянную панель справа. Панель осветилась, просвечиваясь зеленоватым сиянием сквозь длинные тонкие пальцы Михеля. В это же мгновение створки с тихим шелестом сошлись перед его лицом, и кабина скользнула вниз.

Михель откинул капюшон. Повернув голову, он взглянул на своё отражение в зеркале, вмонтированном прямо в переборку кабины.

Белая кожа, казавшаяся розовой в лучах аварийного освещения, плотно, без единой морщинки, обтягивала его идеальный арийский череп. Тонкие губы казались синими. Вытянутый к низу подбородок. Очерченные скулы, будто вырублены из гранита, как на скульптурах, которые подолгу любил рассматривать Фюрер, восхищаясь совершенством арийской расы. Прижатые правильной формы уши. Белые короткие волосы идеально зачёсаны назад.

«Тридцать лет, не больше. Ни чего не изменилось за эти годы. Ничего».

Выдавали только глаза. Они, как две льдинки, сияли холодной голубизной из глубины потемневших глазниц.

Кабина достигла дна шахты и, сбавив ход, остановилась. Створки разъехались. Михель шагнул в темноту.

По сторонам, сверху и снизу камень. Гладкие стены потолок и пол на первый взгляд казались отполированными до блеска, но сияние источал не камень, а лёд. И чем дальше от шахты лифта, тем большая поверхность прохода была покрыта льдом. Михель шёл, и шаги эхом терялись в глубине. Холод сжимал его со всех сторон. Плащ покрылся тонким слоем инея. Дыхание превратилось в пар. А вокруг восхитительной синевой сверкал и переливался лёд.

Через сто метров проход расширился и закончился не большим помещением, в форме полусферы. В центре находился постамент в форме цилиндра. Высотой, он доходил Михелю до груди. Вырубленный из цельного куска льда он мерцал и светился изнутри малиновым светом, будто огонь, закованный в лёд, пытался вырваться на свободу.

Михель подошёл к постаменту и замер, будто прислушиваясь к чему-то. Выждав с минуту, он поднял руки, возложил пальцы на постамент и трижды прочёл заклинание.

Пространство напротив него окуталось туманом, свет начал меркнуть, запахло серой. Всё погрузилось во тьму. За почерневшей пеленой послышались звуки шагов. Кто-то приближался. Даже рвущийся наружу огонь перестал мерцать, будто замер и сжался от страха. Страх и холод сдавили сердце Михеля, но изменив состояние, он вывел эти ощущения за пределы телесной оболочки.

– Ты один из немногих, кто научился не бояться меня.

Голос эхом отражался от ледяных стен и терялся в глубине тоннеля.

– Страх мешает принимать верные решения, мой Фюрер.

– Да-да. Здравствуй, Михель. Ничего, что я всегда являюсь тебе в этом образе? Если хочешь, я могу принять облик Гиммлера, Геббельса, Бормана или Геринга. А может мне являться тебе в образе Сталина?

– Нет. – В глазах Михеля свергнул огонь. – Они надоели мне ещё в тридцать девятом. Геббельс – трус, Геринг – дурак, Гиммлер – параноик, а Борман – пройдоха, напускающий на себя завесу таинственности, потому пусть всё останется как есть.

– Ну, хорошо. А Сталин?

– Сталин? – Михель не отводил взгляда, от глаз Гитлера. – Хорошо, что он родился не в Германии.

– Серьёзно?

– Да. Он разграбил бы все немецкие банки ещё до начала нашего восхождения, и тогда красные попросту купили бы Германию.

Туман колыхнулся. Тьма рассеялась, и снова вокруг заискрился лёд.

Он стоял и глядел прямо в глаза, и Михель чувствовал, как, будто холодная шершавая рука шарит в его сознании.

– Мой повелитель. – Михель склонил голову, но краем глаза заметил, как тонкие губы Гитлера дёрнулись и растянулись в короткой усмешке.

Облик Фюрера не менялся. Он был таким, каким Михель запомнил его в их последнюю встречу.

…Это произошло в сорок третьем, накануне операции «Цитатдель». Прочитав прогноз, Фюрер пришёл в бешенство. Он разорвал свиток и бросил его на пол с криком: «Великий Рейх вечен и непобедим!». Его глаза сверкали, а рот брызгал слюной. Лицо исказила страшная гримаса. Геббельс и Геринг склонили головы. На их лицах появилось что-то похожее на беспокойство. Эти двое боялись Гитлера, как волки огня. Гиммлер отвёл взгляд. Лицо Бормана осталось непроницаемым. Фюрер указал Михелю на дверь, но у выхода Рейх канцелярии его уже ждал автомобиль.

Страха не было. Он давно избавился от эмоций.

Михелю завязали глаза и отвезли на конспиративную квартиру. Через час там появился Фюрер. От гнева не осталось и следа. Одет он был в серый в тёмную вертикальную полоску гражданский костюм. Белая сорочка. Серый галстук, сбился влево. Шляпа. Он улыбнулся, и сеточка морщин появилась в уголках его, поражающих бездонной глубиной, глаз. Положив руку на плечо Михеля, Фюрер сказал тогда: «Я верю, что всё будет так, как ты предрёк. Но так же я верю в то, что моя Германия и мой Рейх – бессмертны. На выжженном поле, трава поднимается гуще. Я оставлю тебе всё, и когда с нами будет покончено, ты сохранишь идею Третьего Рейха, а когда придёт время, ты вернёшь нас из небытия. И мы отзовёмся из-за грани. Я знаю – ты сможешь. Но официально ты изгой, а «Туле», с этого момента – под моим личным запретом».

Фюрер ушёл, не пробыв и пяти минут, и больше они не виделись….

– Чем я могу тебе помочь, Михель?

– Ни чем, мой фюрер. Я справляюсь. Это просто очередной отчёт, и …. – Михель опустил глаза.

– Договаривай. – Лицо фюрера не выражало ничего.

– Повод видеть вас вновь.

– Спасибо, друг мой, но ты же знаешь, что это всего лишь иллюзия.

– Да, но она настолько реальна, что я непроизвольно чувствую трепет.

– Реально то, что ты делаешь. Как всё продвигается?

– Я нашёл способ. Я нашёл исполнителя. Осталось определиться с местом и временем. Когда эмоциональный всплеск достигнет нужных параметров, вибрации двух миров войдут в резонанс, и появится портал, и вы перейдете пока в виртуальное пространство. Но это будет длиться не долго. Через определённое время я произведу обряд реинкарнации, и, материализовавшись, вы явитесь миру в облике Фюрера, нну… или в любом другом. Вы будете неуязвимы. У вас будет вечность. У вас будет сила, которая передастся миллионам наших адептов, соратников и ветеранов. Мир будет принадлежать нам снова, мой повелитель. Что касается посредника, то он не знает всех деталей. Он думает, что всё происходящее – это простое напоминание миру о том, что мы ещё есть.

Гитлер качнул головой, продолжая всматриваться в глаза Михелю:

– Не нужно разубеждать его. Но я вижу, что тебя что-то беспокоит?

– Да. – Михель опустил глаза. – Человек. Он покинул клан, и он знает о целях.

– Как говорил наш друг Гиммлер: «Все горят на мелочах». – Ничто и никто не должны помешать нам.

– Да, повелитель.

– Что там белые?

– Пока никаких действий с их стороны. Я наблюдаю за ними. Думаю, они тоже наблюдают за мной.

– Хорошо. – Гитлер развернулся спиной к Михелю. – Держите меня в курсе событий.

– Хайль Гитлер. – Михель вскинул руку в приветствии.

– Да будет вам.

Гитлер ответил не оборачиваясь. Потом его облик растворился во тьме, в смеси тумана и холода, оставив после себя запах серы да удаляющийся стук, будто копыта ударяют во что-то твёрдое.

Белые воины

– Владыко, есть информация из Германии.

– Говори.

– Ваши предположения подтвердились.

– Как далеко они продвинулись?

– Они нашли исполнителя и привели его к послушанию. Сейчас, с его помощью они приводят к послушанию остальных.

– Остальных?

– Да. Это геймеры-танкисты. Клан.

– Кто он?

– Бывший офицер СС. Танкист. Сейчас известный геймер. Он думает, что продолжает служить Рейху.

– Вы выяснили способ?

– Пока нет. Но есть догадки.

– Наблюдайте. Ясно, что они будут построят портал. Но пока мы не выясним способ, мы не сможем подобрать исполнителя, который будет противостоять.

– Наметились два кандидата. Мы наблюдаем.

– Хорошо. И помните, портал можно построить только в точке максимального энергетического напряжения. Михелю необходим фокус эмоций, высочайшая плотность, эмоциональный взрыв, как на футболе, но увеличенный стократно. – Владыко смолк на секунду. – Основной вопрос в том, кого или что он хочет привести через этот портал к нам?

Глава 8 Взвод (– Завтра и начнём. Так ничего не выйдет. Евросервер. Тренировочная комната. Как они это делают? – Бли-ин!)

– Завтра и начнём.

Ромашка смотрела на экран монитора и не верила глазам. В личке сообщение от пользователя Сова-Сова гласило:

«СОВА-СОВА». – Согласен играть взвод. Одно условие – никому не слова обо мне. Давай завтра и начнём. Во сколько? – реши сама. Ответ скинь в личку.

Она долго не могла уснуть, не веря в, наконец, свалившуюся на неё удачу – свалившуюся к ней в руки благодаря упорству. Это шанс и она его не упустит. Перед её глазами, бесконечным потоком протянулись поля и горы, снега и города, извивающиеся между скал дороги и барханы игровых локаций. Всё это смешалось в пёструю картину, в центре которой она видела себя, сидящей на броне об. 268.4 с сертификатом победителя международного командного турнира в руках. Краски померкли, превратившись в серую мглу, и Ромашка уснула.

Так ничего не выйдет…

Высветилось название локации. Нижний респаун. Ромашка играла на об. 268.4 Броня на об. 277.

Взвод Чёрных активизировался к середины игры. Два супертяжёлых танка десятого уровня неповоротливые, но бронированные, с башней, смещённой к корме, за что и получили прозвище «тапок». И с ними лёгкий танк тоже десятого уровня. Этот лёгкий танк считался самым никудышным светляком среди десяток, но тут, как посмотреть. Главное не танк, главное танкист.

Войдя в город, «чёрные» грамотно отстреляли, прорвавшихся было союзников Брони и Ромашки и вышли к стадиону. Тапки двинулись к базе, светляк устремился к деревеньке, что бы укрывшись за строениями и кустами высветить тех, кто попытается приблизиться и сбить захват.

С удивлением обнаружив, что остались вдвоём, Броня и Ромашка добили артиллерию и две ПТ САУ противника в районе водонапорной башни, развернулись и полем двинули к своей базе. Мимо бортов мелькали дымящиеся остовы танков, развалины деревеньки, воронки от разрыва артиллерийских фугасов. Завыла сирена, сообщая, что противник начал захват базы. На индикаторе захвата чернела цифра «2». Это значит, что захват ведётся двумя машинами.

«РОМАШКА» – на захвате оба тапка. Светляк где-то заныкался. Думаю за составами или в деревне. Будет светить подход к базе. Давай так. Сворачивай в ДЕПО и зайди с фланга. Я засвечусь и разверну их на себя.

Броня молчал.

«РОМАШКА» – Как понял?

Снова тишина.

Об 277 Брони, набирая скорость, понесся к углу последнего здания ДЕПО.

«РОМАШКА» – Куда? Стоять!

Прозвучал сигнал засвета. Вывернув из-за хаты, сбил об.277 гусеницу и рванул за вагоны.

«РОМАШКА» – Не трать рем комплект. Подожди меня.

Но было уже поздно. Отремонтировавшись, Броня вывернул из-за угла. Перезарядившийся к тому времени замедлил ход и ждал, когда об. 277 покажет щёку. Броня ожидал такого манёвра, потому показал щёку, но одновременно довернул корпус, потому произошёл рикошет, а , не успев скрыться за вагонами, окутался пламенем и исчез с мини карты. Броня двинул между составами, скрывая корпус за платформами.

Достигнув угла крайнего здания? Ромашка услыхала, как смолкла сирена захвата. Значит прекратили захват базы и теперь пытаются зажать Броню с флангов.

Съехав с захвата, они заходили в борт об. 277, фокусируя огонь на нём. тяжёлые неповоротливые танки, потому, у мобильного об. 277 теоретически есть шанс справится с ними, при условии, что есть пространство для манёвра. Здесь же кругом вагоны, цистерны, платформы и стены зданий.

Когда Ромашка вывернула из-за угла, грохнул залп из двух выстрелов, почти слившихся с один. Об.277 окутался пламенем, и его башня отлетела метра на три.

Броня сжал зубы, улыбнулся и опустил голову. Потом в течение двух минут он наблюдал, как «чёрные» добивали Ромашку.

«ПОРАЖЕНИЕ».

– Не. Так ничего не выйдет. — Ромашка сняла наушники и откинулась в кресле. С минуту она сидела, уставившись в пол, а потом набрала сообщение в чат.

«РОМАШКА» – Ты куда попёр без команды?! Ты хоть раз играл во взводе?!

Ответ последовал не сразу:

«СОВА-СОВА» – Ни разу. Но не вижу ничего сложного. Я хотел поэкспериментировать.

«РОМАШКА» – Ну и как? Эксперимент прошёл удачно?

«СОВА-СОВА» – Не совсем. Но кое-что удалось понять.

«РОМАШКА» – Ага. А теперь слушай меня. Я не буду размазывать сопли. В любой игре есть свои правила. В игре взводом, как ни странно, то же. И одно из них гласит: «Командиром может быть любой, но приказ командира – закон». Иначе, какой смысл играть коллективно. Кто-то всё равно координирует, нравится тебе это или нет. Ясно? И если хочешь научиться играть в команде, нужно эти правила, для начала знать, а потом следовать им. Да?

«СОВА-СОВА» – Я же объяснил.

«РОМАШКА» – Ага. Но командир я.

«СОВА-СОВА» – Мне вдруг почему-то очень захотелось подумать.

«РОМАШКА» – Думай. Надумаешь, скинь в личку. Иначе, повторюсь, смысла не вижу. Всё. Давай. Но так как опыта у тебя ноль, то с азов и начнём.

«СОВА-СОВА» – В смысле?!

«РОМАШКА» – В прямом. Говоря «с азов», я имею в виду тренировочную комнату. До следующей катки, коллега. Пока. Мне собаку гулять пора.

Ромашка вышла из чата,

— Ах, ты…. — Бронислав врезал по столу ребром ладони. Пальцы забахали по клавишам, но появилось сообщение, что «Никнейм Ромашка покинул чат», и Бронислав тоже вышел.

Выскочив из коляски, он запихал руки в карманы джинсов и заходил по комнате.

Да. Он не любил подчиняться, но в душе был согласен с доводами Ромашки. Да что, там, он и сам понимал, что если взялся играть в чужую игру – соблюдай правила, пока она не станет и твоей тоже, или играй один. Но в одного, и это Бронислав тоже прекрасно понимал, «чёрных» не одолеть. А ему нужна была эта победа. Для собственного успокоения, да и…. Он был должен.

Когда Ромашка сообщила ему, что клан U.S.A. – это клан нацистов, перед глазами сразу всплыли строчки из писем деда. Бабушка хранила их в жестяной коробке, на антресоли, и Бронислав любил брать в руки эти пожелтевшие от времени треугольники, написанные химическим карандашом, и перечитывать их. Несколько строчек, просто врезалась в память: «Нельзя давать им поднимать голову. Бить, так насмерть, пока последний не исчезнет с лица земли, иначе всё придётся начинать сначала. Они, как сорняки – пропустишь один, а на завтра их уже десять…», «Немцы — сильный враг. Шапками их не закидать, тут уменье нужно», «Что бы их бить, нужно их понять, как они думают, как мыслят…» и всё в таком духе. Отец говорил, что дед был настоящим офицером, умным решительным и думающим. Он говорил:

– Что бы победить врага, одной отваги не достаточно. Врага нужно знать. Изучать его до мелочей: в чём его сила и слабости, что его мотивирует и придаёт уверенности, что является основой его убеждений. Тогда для победы может хватить и одного, удачно и в нужный момент, сказанного слова. Однажды Гай Юлий Цезарь, зная моральную основу своих солдат, одним словом привёл к повиновению взбунтовавшуюся армию.

Бронислав успокоился, перестал мерять комнату шагами и подошёл к окну. «Как ни крути, а Ромашка права. Учиться, так учиться. Пора бы и мне посетить Евросервер. Вы к нам, а мы к вам».

Опершись локтями в подоконник, он посмотрел вниз. То тут, то там, парами и по одному собаководы, выгуливающие своих питомцев.

«Блин, и здесь собаки».

Евросервер.

Что бы выяснить всё до конца, Бронислав начал посещать Еросервер. Он терпеливо, как мог, искал инфу о Лисе пустыни и его клане, пока не натолкнулся на танкиста, который указал ему на бывшего члена клана U.S.A.

Всё произошло случайно.

Во время боя на Евросервере, они остались вдвоём против пяти: игрок с ником Pancermen на Шкоде и Бронислав на ИС7. Для координации действий нужно было создать взвод, и Бронислав по привычке заговорил на русском. Ответ услышал на ломанном русском языке. Катку затащили, а потом долго переписывались в чате.

«СОВА-СОВА» – Отличная катка. Откуда знаешь русский?

«PANCERMEN» – В своё время учился в России. Ты тут зачем?

«СОВА-СОВА» – Если честно – у меня тут дело. Но я пока не знаю, как и с чего начать.

«PANCERMEN» – Что за дело?

«СОВА-СОВА» – Нужна инфа по игроку Лис пустыни и его клану, но пока безуспешно. Кто-то не знает, кто-то не желает говорить. Я знаю, что это клан нацистов. Они сейчас на нашем сервере и к чему-то готовятся.

«PANCERMEN» – Ну и что?

«СОВА-СОВА» – Хочу знать, что им нужно.

«PANCERMEN» – И всё?

«СОВА-СОВА» – Нет, не всё. Короче. Они слили меня во время стрима, и я ничего не мог сделать. Сколько не пытался – ничего. Я не верю, что они появились у нас просто так.

«PANCERMEN» – Ты блогер-статист?

«СОВА-СОВА» – Да, но я сам по себе. У меня блог, но я не связан с разработчиками.

«PANCERMEN» – Ты сейчас под своим ником?

«СОВА-СОВА» – Нет.

«PANCERMEN» – Назови свой настоящий ник. Никто не узнает.

«СОВА-СОВА» – Зачем тебе?

«PANCERMEN» – Я знаю почти всех скиловиков на вашем сервере. Если ты блогер от разработчиков, я не буду тебе помогать. Обманешь – я всё равно узнаю.

«СОВА-СОВА» – Почему?

«PANCERMEN» – Я уже взрослый человек. Многое повидал. Тех, кто работает на разрабов, у нас называют козлами-провокаторами. Они приходят сюда, как к себе домой, и гнут всех на подкрученной технике. Но главное не это, главное в том, что их задача убедить, как можно большее число игроков, что «Танки» – это игра, в которой каждый может, если захочет, достичь высших результатов, что это игра равных возможностей.

«СОВА-СОВА» – А это не так?

«PANCERMEN» – Нет, и ты знаешь об этом. Козлы-провокаторы ведут овец на бойню, оставаясь живыми сами. Задача тех, кто работает на разрабов, заманивать в игру и удерживать, как можно большее число игроков. У каждого из них своя роль, свой образ, но цель одна – они морковка, которую держат разрабы у носа игроков, как погонщик у носа ишака. Ишак, сколько бы ни шёл, никогда не доберётся до морковки, как обычный игрок с обычными возможностями никогда не достигнет положения статистов работающих на разрабов.

«СОВА-СОВА» – Не любишь разрабов?

«PANCERMEN» – Да. После недавнего скандала с использованием программы балансировщика в игре. Многие ушли.

«СОВА-СОВА» – А чего ты не ушёл?

«PANCERMEN» – Ты назовёшь свой ник?

«СОВА-СОВА» – Броня777.

«PANCERMEN» – Я знаю этот ник.

«СОВА-СОВА» – Это радует.

«PANCERMEN» – Вот адрес сайта. Завтра зайдёшь в это же время – поговорим.

«СОВА-СОВА» – Ладно.

Когда на другой день Бронислав вошёл на сайт. Pancermen уже ждал его.

«PANCERMEN» – У меня ещё вопрос.

«СОВА-СОВА» – Давай.

«PANCERMEN» – Зачем тебе всё это? Ну, поиграют у вас и уйдут.

«СОВА-СОВА» – Они готовятся. И я подозреваю, что к международному турниру. Я не хочу, чтобы они победили. Я хочу остановить их.

«PANCERMEN» – Ну, многие готовятся. Но почему именно их?

«СОВА-СОВА» – Потому что они фашисты. Они не должны победить.

«PANCERMEN» – Почему?

«СОВА-СОВА» – У меня дед погиб на той войне. Мой отец – офицер. Я знаю. Им нельзя давать поднимать голову. Ни в чём. Даже в мелочах.

«PANCERMEN» – Ладно. Я просто хотел убедиться.

У меня есть знакомый. Он играл у них на арте. Скилово играл. Таких артоводов, как он, тут по пальцам перечесть. Мы дружили и иногда обменивались мнением. Из его разговоров я понял, что он уже давно хотел уйти, да всё не решался. То, что U.S.A. – клан нацистов, тут знают многие. Лис пустыни – бывший ССовец. Танкист. Воевал. Но что там у них внутри, не знает никто. Многие боятся соваться в их дела.

Мой знакомый ушёл из клана сразу перед тем, как Лис пустыни увёл клан на русские сервера. Артовод сказал, что клан готовится к чему-то очень серьёзному, настолько серьёзному, что становится страшно. Вот он и ушёл. Только никому, понял? Ничего нельзя знать заранее. Он согласился поговорить с тобой, только потому, что его пытались пугать. Жди. Он будет через восемь минут. А я ушёл. Удачи.

Ровно через восемь минут появился Артовод – так Бронислав назвал его, потому что вошедший не представился и сразу перешёл к делу.

«АРТОВОД» – Ты сам не понимаешь куда ввязываешься. Они там все с ума сошли. Они хотят возродить НСДАП, Рейх. Лис пустыни – всего лишь исполнитель, мы все, кто был в его клане то же. Я не знаю, кто стоит за его спиной, но Лис встречался с Михелем.

«БРОНЯ777» – Кто это?

«АРТОВОД» – Я не знаю. Я это имя слышал всего один раз. Во время войны ему было почти сорок лет, и говорят, что он до сих пор не изменился внешне. Тут нечисто. Я его не видел, но говорят Отто, как-то выпил лишнего и…. Ну, понимаешь.

«БРОНЯ777» – Я помню этот ник.

«АРТОВОД» – Да. Отто правая рука Лиса Пустыни. Его никнейм – это его имя. Они всю войну прошли в одном экипаже. Так вот, Отто сказал, что Михель – единственный кто уцелел из «Туле».

«БРОНЯ777» – И о «Туле» я слышал.

«АРТОВОД» – Тем лучше, меньше объяснять. Они все там спелись с рогатым. Это точно. Я не знаю, как это можно объяснить, но Лис пустыни, после встречи с Михелем, перестал болеть. А у него был рак. Понимаешь? Рак! Врачи давали ему максимум полгода. Потом Отто ещё трепал про какую-то способность, которой Михель наделил Лиса Пустыни. Но про это я ничего не знаю.

«БРОНЯ777» – Что Лису нужно на наших серверах?

«АРТОВОД» – Им нужна победа в международном турнире. Лис считает, что если он научится побеждать вас – он выиграет турнир. А ещё говорили, что некоторые из тех, кто оставался с Лисом один на один в бою, потом уходили из игры и больше не возвращались.

«БРОНЯ777» – Странно. У нас было то же самое. Почему?

«АТРОВОД» – Я больше ничего не знаю. Я прошу вас, не ищите меня и ни слова о нашем разговоре. Я в этой жизни уже ничего не боюсь, но у меня семья. Сайт уничтожится автоматически, после нашего ухода. И ещё. Будьте очень осторожны. Лис – фанатик, он опасен и не остановится ни перед чем, но ещё страшнее тот, кто стоит за его спиной. Лис с Отто возят к нему всех членов клана.

«БРОНЯ777» – Зачем?

«АТРОВОД» – Говорят, что приводят к присяге.

«БРОНЯ7772 – К присяге кому?

Но «АТРОВОД» покинул сайт, не ответив.

– Бли-ин!

Тренировочная комната.

Для первой совместной тренировки Ромашка выбрала локацию, не большую по площади – тесную с закрытым центром и узкими проходами по флангам. Бронислав вошёл под ником Сова-Сова на тяжёлом танке объект 277, Ромашка на противотанковой самоходке объекте 268/4. Оба танка имели высокие показатели по динамике, бронированию и в пробитии.

— Начнём! — Сейчас, в наушниках голос Ромашки звучал по-другому. Чувствовалось, что она повышает голос, что бы сохранять командные нотки. Объяснялось это просто. Вместе с ними в комнату на трёх тяжёлых танках ИС7 вошли ещё трое — Ратибор 85, Bfriton 777 и Хата с краю — все игроки клана Курск. Всех их Бронислав знал. В своё время хорошие танкисты одиночники, по настоящему раскрылись именно в коллективной игре. Ромашка сообщила им, что хочет проверить на деле претендента на членство в клане, но кто на самом деле скрывается под ником Сова-Сова, афишировать не стала.

«РОМАШКА» – Основные правила игры во взводе:

«СОВА-СОВА» – А может не надо?

«РОМАШКА» – Заткнись и слушай:

«СОВА-СОВА» – Полегче.

«РОМАШКА»

– первое — командиром может быть любой участник взвода, но приказы командира выполняются беспрекословно,

второе — план на бой оговаривается заранее, но по ходу боя может корректироваться командиром,

третье — фокус огня — огонь ведём только по выбранной командиром машине,

четвёртое — все участники взвода находятся в поле зрения друг у друга,

пятое — первым атакует тот, у кого на данный момент больше очков прочности.

Есть ещё два, но, на мой взгляд, из этих правил всегда есть исключение. Считается, что всегда нужно выбирать один уровень боёв, и однотипную технику.

«СОВА-СОВА» – Ты против?!

«РОМАШКА» – Ага, шутку поняла. Тут всё ясно?

«СОВА-СОВА» – Да.

«РОМАШКА» – Тогда переходим ко второму этапу обучения. Условия — мы с тобой катаем взвод, парни действуют поодиночке без связи между собой. Наша задача удержать базу. Готов?

«СОВА-СОВА» – Да.

«РОМАШКА» – Погнали.

Бой проиграли. Посопротивлялись, но проиграли.

«РОМАШКА» – Ну, как?

«ХАТА С КРАЮ» – Скиловый танкист, но командные навыки по нолям. Где ты его нарыла?

«РОМАШКА» – Где нарыла, там уже нет.

«РАТИБОР 85» – Есть над чем подумать.

«BFRITON 777» – Я за. Скил есть, остальному научим.

«РОМАШКА» – Ещё бой.

Три ИС7 вышли из засвета.

«РОМАШКА» – Делаешь всё правильно, но только, как одиночка. Перестрой мышление. Это трудно, но ты старайся и будет счастье. Пацаны раскатали нас потому, что они даже без связи мыслят, как команда. Они создали перевес, втроём сфокусировали огонь на тебя, урыли потеряв один танк, а потом вдвоём добили и меня.

«СОВА-СОВА» – Ага. Тон измени.

«РОМАШКА» – Погнали.

Снова проигрыш, но сопротивлялись дольше.

«РОМАШКА» – Ну, примерно так. Хотя тут ещё пахать и пахать. Самое главное для тебя перестроить мышление, а для этого нужно больше катать взвод. Ещё бой.

Когда последний ИС7 окутался облаком пламени и дыма и на его месте появился обгоревший дымящийся остов, Ромашка выдохнула и откинулась на спинку кресла. Глаза сияли, на лице играла победная улыбка.

«Всё будет встык!».

«BFRITON777» – Зашибись. Субъект растёт на глазах. Что-то раньше я о таком не слышал.

«РАТИБОР85» – Если так пойдёт и дальше, то у нас будет лучший клановый тяж. Откуда он взялся?

«РОМАШКА» – Это никого не касается.

«ХАТА С КРАЮ» – Классный чел. Мне нра. Решать, конечно, тебе, но что тут решать? Бери.

«РОМАШКА» – Я решаю. Всё, команда. Отбой. Всем спасибо, все свободны.

Ромашка и Броня остались вдвоём.

«СОВА-СОВА» – Ну, и….? Лучше?

«РОМАШКА» – Нифига не лучше. Работы уйма. Я отпустила народ. Сейчас покатаемся по локации, и я покажу тебе стандартные комбинации.

«СОВА-СОВА» – Да ну на….

«РОМАШКА» – Да не «ну на», а погнали.

«СОВА-СОВА» – Охренела?!

«РОМАШКА» – В курсе.

Как они это делают?

Время для Бронислава перестало существовать. От игры он отрывался, только что бы поесть, поспать, принять душ и посетить туалет. Бабушка только качала головой. Когда заканчивали играть взводом, он делал небольшой перерыв и играл один. Он искал. Искал причину успехов клана Лиса пустыни.

После недели тренировок вышли в рандом. Три поражения подряд стали холодным душем.

– Блин. Как они это делают?

Ромашка сжимала зубы, но Броня понимал, что её терпению и уверенности приходит конец. А это самое страшное. Потерял уверенность – считай, сдался.

Снова вернулись в игровую комнату. Снова многочасовые тренировки. Потом снова рандом и… снова поражение следовало за поражением. Однажды, после очередной тренировки Броня не выдержал:

«СОВА-СОВА» – Ромаш всё верно, всё по тактике, но тебе не кажется, что всё, что мы сейчас делаем, им известно.

«РОМАШКА» – Не поняла.

«СОВА-СОВА» – Ну, вот смотри. Чтобы мы не делали, они всегда опережают нас. Не на много, но опережают, как будто знают заранее, где мы будем находиться, и что и как будем делать.

«РОМАШКА» – Маловероятно, но продолжай.

«СОВА-СОВА» – Да ты сама посмотри. Как бы не сложился бой, мы с тобой всё делаем согласно устоявшихся правил, так?

«РОМАШКА» – Ну, так. А как по-другому?

«СОВА-СОВА» – Вот. Куда бы мы ни направились, они либо уже ждут нас там, либо, всё равно, зная, что мы там, появляются с самого не удобного для нас направления.

«РОМАШКА» – Не тяни кота.

«СОВА-СОВА» – Я думаю, что всё это время они тупо изучали не столько нашу тактику, сколько манеру поведения, общий характер, менталитет, если хочешь, мышление.

«РОМШКА» – Не слишком ли сложно всё? Зачем им?

«СОВА-СОВА» – А тебе зачем?

Ромашка молчала.

«СОВА-СОВА» – Вот-вот. Я тебе этого не говорил пока….

«РОМАШКА» – Что ещё?

«СОВА-СОВА» – Я был на их серваке. Копал инфу. Их цель – победа в международном турнире. Этим они хотят показать, что их грёбаный рейх ещё жив. Понимаешь?

«РОМАШКА» – Ха-ха, цель. Хотя если подумать…. Короче…?

«СОВА-СОВА» – Давай полностью сменим тактику. Глобально.

«РОМАШКА» – Ну, и как?

«СОВА-СОВА» – Сделаем всё наоборот и посмотрим, что будет.

«РОМАШКА» – Да легко. Давай. Что-то, всё равно, нужно делать.

Первый же бой принёс успех.

«РОМАШКА» Ничего не понимаю, но приятно, блин.

«СОВА-СОВА» – Продолжим.

«РОМАШКА» – Погоди. Дай в себя прийти. Вот козлы.

«СОВА-СОВА» – У меня идея ещё хлеще.

«РОМАШКА» – Излагай.

«СОВА-СОВА» – Нам, тупо, нужно сделать так же – поиграть на их серваке. Как ни крути, а характер есть характер. Посмотрим, сравним.

«РОМАШКА» – Давай. Только сегодня отрываемся тут. Пусть побегают теперь.

В течение часа они разносили «чёрных», пока те не прекратили бои и, как по команде не исчезли из рандома.

Новость, залпами артиллерийских орудий, раскатилась по серверам СНГ.

Количество подписчиков на блог Ромашки удвоилось. Все искали инфу по игроку с ником Сова-Сова. Ажиотаж достиг предела.

– Бли-ин!

«СКИЛОШНИК» – Слыхал?

«ГРОТ» – Да. И что?

«СКИЛОШНИК» – Я же говорил, что Броня777 не остановится.

«ГРОТ» – Какой Броня777?

«СКИЛОШНИК» – Да Броня777 это. Просто ник сменил. Шифруется.

«ГРОТ» – Броня777, не Броня777 – мне пофиг. Есть проблема похуже.

«СКИЛОШНИК» – Что?

«ГРОТ» – Разрабы мне комп уже разорвали. Я не отвечаю, но, кажется, знаю, что им надо.

«СКИЛОШНИК» – Я тоже знаю.

«ГРОТ» – Откуда?

«СКИЛОШНИК» – Они на меня вышли.

«ГРОТ» – Бли-ин.

«СКИЛОШНИК» – Придётся взвод создать.

«ГРОТ» – Я так и думал.

«СКИЛОШНИК» – Разрабам нужно, что бы мы тоже чёрных обули. Рейтинги, показатели, прибыль. Снова грозились с довольствия снять.

«ГРОТ» – Да они только это и знают «снять-снять». А если сольёмся?

«СКИЛОШНИК» – Нам предоставят все материалы по боям Ромашки и Брони777 с чёрными. Подкинут голды и там, сам понимаешь…. Посмотрим.

«ГРОТ» – Что посмотрим?

«СКИЛОШНИК» – Разрабы говорят, что Ромашка и Броня777 сменили тактику до наоборот.

«ГРОТ» – Бли-ин….

«СКИЛОШНИК» – Не парься. Лично мне этот Лис надоел. Я хочу крови.

«ГРОТ» – Ага. Смотри, как бы нам кровь не пустили.

Глава 9 Лицом к лицу (Стата корявая. Герхард, у нас проблемы! Один на один Их нужно остановить Броня с нами! – Ты что творишь!? Лис пустыни вызывает кланы.)

Стата корявая!

Броня, как всегда всё узнал от Ромашки.

«РОМАШКА» – Слышал? Статисты обделались по-полной.

БРОНЯ777: – Нет.

РОМАШКА: – Умора. Они создали взвод – Скилошник, Грот и Лево-Право. Решили скатать показательный стрим. Конечно, без разрабов тут не обошлось. Им наши успехи – поперёк горла.

БРОНЯ777: – И что? Ромаш не тяни кота.

РОМАШКА: – И обделались. Чёрные, пред ясны очи всей рандомовской братии, лохматили их, как хотели. По началу народу набежало – тысяч двенадцать минимум. Но когда чёрные начали методично сливать статистов в унитаз, народ побежал. Чего только не писали. Козлы и педики – это считай уменьшительно-ласкательные выражения. Их модеры вначале пытались в чате народ бодрить, но после десяти сливов подряд заткнулись. Короче после полутора часов каток, стата тупо свалила и свернула стрим.

БРОНЯ777: – Ну да. Я их понимаю. Я прошлый раз так же сделал. Ушёл и всё.

РОМАШКА: – Я смотрела. Короче, наверняка разрабы скинули этим козлам все наши бои против чёрных. Вначале они начали играть в точности, как и мы, по принципу «всё наоборот». Но хрен они угадали. Чёрные уже сменили тактику, будто были готовы. Даже накрученные танки не помогли.

БРОНЯ777: – Так быстро?!

РОМАШКА: – Да. Я тоже сразу обратила внимание. Вот стата корявая и поплыла, а понять и перестроиться на ходу – мозгов не хватило. Это им не в рандоме на нафаршированной технике перед школотой ракам шоты раздавать. Тут противник серьёзный.

БРОНЯ777: – Да. Вот это дисциплина.

Герхард, у нас проблемы.

– Герхард, у нас проблемы.

В кружках пенилось мюнхенское. Пивной зал наполнял запах жареной свинины. Голос Отто звучал всё так же зловеще, напоминая шипение змеи, но Гер Герхард уловил еле заметные нотки тревоги.

– Здравствуй Отто. Что так встревожило тебя, друг мой?

– Последнюю неделю мы терпим поражение за поражением. Люди клана теряют уверенность.

– Но вы снова на голову разбили их взвод из статистов?

– Как раз их статисты, Герхард, меня волнуют меньше всего.

– В чём же причина? – Гер Герхард не мигая, смотрел поверх головы Отто. – Кто?

– Появился взвод. Только советские танки – об. 268.4 и об. 277. Ник Ромашка и ник Сова-Сова. В рандоме пошёл слух, что под этим ником скрывается кто-то из сильных игроков.

– Снова молодая фрау? В чём причина, друг мой?

– Они полностью сменили тактику.

– Ну, да. – Гер Герхард усмехнулся и глотнул из кружки. – Пока мы изучали их, кто-то изучил нас.

– Займитесь вплотную этим Сова-Сова. Задавить. Забить. Лишить уверенности. От боёв не уклоняться. В конце концов – это просто игра, Отто. Нужно найти способ и вернуть преимущество. Способ всегда есть.

– Как?

– Всё просто, друг мой. Нужно вернуться к прежней тактике, но с небольшими изменениями. Сейчас едем ко мне, я просмотрю все бои, и мы обязательно что-нибудь придумаем. Мы наработаем несколько вариантов поведения и систему смены тактики. Если будет необходимо, то я выйду в бой сам.

– Герхард, я думаю, такая необходимость уже наступила. Этого Сова-Сова, кто бы он ни был, нужно сломать, как и остальных. Он слишком опасен.

– Сильный боец?

– Да. Сильный и умный.

– Хорошо. – Гер Герхард допил пиво и пристукнул пустой кружкой по дубовым доскам стола. – Если нужно – я выйду в бой. Не волнуйся.

Один на один

Белая вспышка на мгновение ослепила Бронислава. В наушниках, удаляясь, стих голос Ромашки и наступила тишина. Запах. Знакомый запах. Так пахло в отцовском танке. Лицо прижато к чему-то холодному. Он отстранился. Триплекс. Снова прильнул к стеклу. Перед глазами появился знакомый пейзаж, только уж слишком реальным стало всё вокруг.

Он, как и секунду назад, находился на горке. Рядом дымил уничтоженный Е50М. С ним ещё несколько обгоревших остовов. Танки. Подбитые танки. Бронислав вгляделся вдаль и его брови поползли вверх. Перед ним, как на картине лежало бескрайнее поле. Железнодорожное полотно с горящими цистернами. Дальше взгорок, деревья стояли плотной стеной. Отовсюду столбами поднимался чёрный дым. Бронислав оторвался от триплекса и осмотрелся.

Он находился в башне танка, на месте командира. Под ним, обтянутые комбинезонами, чернели спины членов экипажа. Звякнула досылаемая гильза.

– Орудие заряжено.

«Это же голос его заряжающего. Но почему всё так тихо?».

– Заводи! – Слова вырвались сами собой. Он снова вспомнил полигон. Он, ещё мальчишка на руках отца, в башне танка Т62М звонким голосом отдаёт команды экипажу, а те с улыбкой выполняют их.

Послышался рокот и двигатель завёлся. Всё вокруг содрогнулось. Появился запах сгоревшего дизтоплива.

«Бли-ин. Всё реально. Но почему? Откуда это всё?».

И тут ответом на вопрос в наушниках шлемофона прозвучал хриплый голос.

– Ну, как ти, Иван? – Бронислав уловил лёгкий акцент.

– Что? – Бронислав автоматически переключил рацию в режим передачи. – Кто это?

Из наушников полился смех. Бронислав снова прильнул к триплексу.

– Вижу цель! – Вновь ударило из наушников. «Это голос наводчика». – Цель на три часа.

– Башню вправо!

Пейзаж поплыл перед глазами и замер, зубы сжались сами собой. Из-за края пригорка медленно вырастала башня Е100, чёрная с белым мальтийским крестом. Орудие, своим отверстием уставилось прямо на него. Чёрная зияющая бездна, несущая только смерть.

– Что, Иван. Будем воевать?

– Да кто это говорит?

Между тем башня Е100 полностью показалась из-за склона. Орудие пару раз двинулось из стороны в сторону, будто отыскивая что-то и замерло.

– Держись, Иван. – Прозвучало в наушниках. – Сейчас будет больно.

Перед Брониславом всё окуталось смесью из дыма и огня. Вместе с этим раздался оглушительный грохот. Заложило уши. Запахло дымом. Тут же прозвучал уже знакомый голос наводчика:

– Попадание в башню. Повреждений нет.

И тут Бронислав всё понял.

«Ну, конечно! Вот оно, последнее звено – тайна Лиса. Это и есть та способность, о которой говорил ему Артовод с евро сервера. Это реальный бой. Реальный. И в нём можно погибнуть. Потому все, кто оставался с Лисом один на один впоследствии покидали игру. Они испугались. Лис сломал их. И сейчас, он хочет добиться того же с ним, и, кажется, у него получается. Но как…? Как он это делает?

– Ну, как ти, Иван. – Голос звучал с издёвкой. Ти ещё будешь воевать? Тогда вот ещё.

Снова всё заволокло огненной пеленой. Снова удар сотряс пространство. Сдавало горло. Голова гудела. Бронислав еле различал слова наводчика.

– Попадание в башню. Повреждений нет.

Снова хохот в наушниках:

– Беги, Иван. Ха-ха …!

– Назад! – Буквально заорал Бронислав. – Полный назад!!

Экипаж исполнил команду и танк затрясло. Об 277 пулей слетел со склона, развернулся и, набирая скорость, двинулся к противоположной границе локации. Справа мелькнул овраг. Насыпь железно дорожного полотна быстро приближалась. Когда танк перемахивал переезд, Бронислав заметил, над склоном, на том месте, где только что стоял его об. 277, появился край башни Е-100. Уши заполнил хохот.

Но Бронислав не обращал ни на что внимания. Спина покрылась мурашками. Внутри всё сжималось, а перед глазами, заполняя собой весь свет, чернело жерло орудия Е100. Хотелось забиться в самый дальний угол и закрыть глаза. Он гнал танк вдоль границы локации, не разбирая перед собой дороги. Он сходу налетал на эту красную линию, отделяющую его от остального мира, и не мог пробить, просто утыкался в неё, как щенок в соски матери. Он ничего не чувствовал кроме страха и ничего не слышал кроме хохота Лиса. То, что это был Лис пустыни, Бронислав, почему-то, не сомневался.

– Куда же ты, Иван? Отсюда не сбежать. Давай воевать ха-ха-ха! Как поёт ваш девушка: «Будь смел и храбрым в бою», так да, ха-ха-ха!

Хохот бил в уши, разрывая голову, но у Бронислава хватило рассудка развернуть танк. Грунтовая дорога. По сторонам замелькали деревья и кусты. Вот уже впереди домики деревни. Бронислав повернул танк вправо и снова погнал его к ж. д. полотну. Приказав развернуть башню, он осмотрелся. Е-100 исчез из вида. Хохот Лиса стих.

«Но где Е100 сейчас? Не срезает ли в это самое время путь? Может он уже поджидает его за переездом?» Бронислав бросил взгляд на мини карту, но её не было.

Двигатель равномерно гудел. Танк нёсся, покачиваясь на торсионах, и переваливался через небольшие бугорки. И, как ни странно, это успокоило Бронислава. Он тряхнул головой.

– Что я делаю?! – Проговорил он вслух и снова тряхнул головой. – Я что, драпаю?

Словно ответ на его вопрос в наушниках снова зазвучал голос Лиса:

– Вот так всё и есть, Иван. Вы все герои, когда понимать, что это есть игра, что ничего не быть, что происходить на экран не случится никак. Но вот реальность и куда всё исчезать. Где скил? Где всё? А, Иван? Ви бояться. Ви хотеть пи-пи, хотеть к мутер. Ха-ха-ха…! Где же ты, Ива-ан? Ви есть трус, Иван. Ха-ха-ха…!

Броню будто ударили в затылок.

– Что?!

Он почувствовал, как кровь приливает к лицу. Щёки горели. Он вдруг услышал, как скрипят его собственные зубы.

– Что-о?! Я трус? Стоп машина!!

Об. 277 будто натолкнулся на препятствие. Проскользив по инерции и срывая гусеницами дёрн, танк замер. Тишина. Она окутывала со всех сторон.

– Я не трус!!

Бронислав сорвал с головы шлемофон и, рванув крышку люка, высунул голову наружу. Ветер ударил в лицо. Разметав мокрые от пота волосы, он охладил голову и мысли. Бронислав посмотрел в небо и проорал:

– Я не трус!!

Потом ещё и ещё. Он орал, прогоняя страх и стыд. Он чувствовал, как тело наполняется теплом и упругостью, будто его накачивают чем-то горячим. Глаза расширились. Зубы сжались сами собой. Злоба и решительность наполняли сознание. Злоба на эту сволочь, которая сейчас сидит в Е100 и упивается своим превосходством, уверенная в том, что до полусмерти испугала его. Броня снова услыхал, как скрипнули зубы, и коснулся пальцами левого виска. Жилка рядом со шрамом пульсировала, заставляя кожу щеки дёргаться.

Перед глазами отчётливо, как на мониторе, всплыли тактико-технические характеристики танка Е100. Их Бронислав знал наизусть.

Броня ударил кулаком по поверхности башни, провалился в люк и грохнул крышкой. Надев шлемофон, он с силой воткнул штекер в разъём рации.

– Полный назад! Разворот девяносто градусов!

Об. 277 сдал назад и развернулся, рванув землю гусеницами так, что куски дёрна и чёрной земли полетели в стороны.

– Эй, Иван, отзовись?!

Глаза Брони сузились. «Давай. Смейся, ликуй. А я помолчу».

– Заряжай бронебойный! Полный вперёд!

Прогремел гильзой, подаваемый досылателем снаряд. Развернувшись, об 277 замер на мгновение и сорвался с места.

Бронислав направил танк в центр, туда, где взгорок делил локацию пополам, ближе к центральному переезду через ж. д. полотно. Он снова бросил взгляд на не существующую мини карту.

– Бли-ин!

Прижавшись плотнее к триплексу, Бронислав впился глазами в окружающий его пейзаж.

«Об. 277 превосходил Е100 по всем параметрам. Единственное, в чём он уступал немцу – это масса, живучесть и калибр орудия. Лис, что бы напугать, наверняка стрелял фугасами. Вреда танку не нанёс, но голова болит до сих пор. Единственное, что он сможет сделать – это поджечь или сбить гусеницу. Если зарядит бронебойный – может сбить башню, выбить движок или, опять же гусеницу. Но всё это при условии, что он будет иметь возможность сблизиться и, как следует прицелиться. А вот тут – извините. Об. 277 по подвижности не уступал среднему танку. Попробуй, догони, попробуй, попади. Короче – манёвр. Основная задача – сбить гусеницу Е-100, лишить подвижности, а потом видно будет. Ну, давай. Давай!».

К переезду они выехали почти одновременно. В самый последний момент, Броня успел заметить угол чёрной башни Е100.

– Разворот! Влево к насыпи!!

Голос Брони звенел. Пот заливал лицо. Он заметил что, буквально, орёт, отдавая команды, но страха не было. – Его об. 277 слетел с пригорка, и вдоль насыпи уходил в сторону северного переезда. Сзади долбануло 152 мм орудие Е100. Прошелестев над башней, снаряд в куски разнёс железнодорожную платформу.

– Погоди, Иван. – Ироничные нотки, в голосе Лиса, исчезли. Теперь он говорил с придыхом, сквозь зубы.

– Влево девяносто градусов. – Слившись с растительностью, об. 277 уходил в сторону просёлочной дороги, обросшей со всех сторон деревьями и кустарником. Но спустившись в ложбину, Броня снова развернул танк к центру. Полный вперёд. Снова за пригорком показался чёрный край башни Е100. Лис заметил об. 277 и теперь поспешно сдавал с пригорка, но всё это происходило очень медленно. Взлетев на пригорок, Броня остановил танк и дал команду:

– Наводи в левый каток! Огонь! – Хлопнул выстрел. Об. 277 вздрогнул. Зазвенела скатывающаяся по броне гильза.

– Шайсе! – Услышал Броня в наушниках.

– Полный вперёд! Заряжай!

Об 277 слетел с пригорка в ложбину, пролетел около двухсот метров и снова вылетел на её край. Е100 замер на склоне, с развороченным передним левым катком, с которого свешивался край перебитой гусеницы. Его башня медленно поворачивалась. Лис пытался поймать в прицел борт об. 277, но для этого ему не хватало динамики.

– Разворот, вправо!!

Описав дугу вокруг Е100, об. 277 снова взлетел на склон пригорка, и на малых оборотах двигался вдоль его оси к центральному переезду.

Чуть высунув башню из-за края обрыва, метрах в пятидесяти Бронислав увидел в прицеле, часть башни Е100. Огромная, чёрная, угловатая она прекратила вращение, и теперь об 277 оставался вне досягаемости для его орудия.

– Ну, что, Ганс, теперь повоюем? – Голос Брони дрожал. Он задыхался, но слова прозвучали уверенно. Всё пропиталось потом. Руки тряслись. Щека дёргалась.

– Нихт шлиссен! Не стреляйтн! Говорить, выходи. Выходи. Я ничего не сделаю. Я давать слово офицера Вермахт.

– Говорить? Хорошо. Я выхожу. – И уже экипажу. – Стоп! Двигатель не глушить! Наводчику занять место командира. Если что, задача – уничтожить Е100 вместе с экипажем.

Об. 277 содрогнулся и встал. Броня отсоединил провод радиосвязи от шлемофона, рванул крышку люка и выбрался на башню

Вместе с ветром в лицо ударил запах травы, смешанный с дымом. Лис пустыни стоял, опираясь спиной на корму Е100. Шлемофон в руке. Остатки седых волос на его голове шевелил ветер. Он был в чёрном комбинезоне. Он смотрел Броне в глаза, не скрывая злобы.

Броня улыбнулся и спрыгнул на траву.

– Ти кто есть? Ти молод. Ещё мальчишка. Я думал ти уже взрослый муж?

– Ну, извини, не оправдал надежд.

– Ти знаешь, кто я есть?

– Да.

– Ти всё изучал.

– Да изучал. Как и ты.

– Ти всё знаешь?

– Да.

–Ти был на войне?

– Нет.

– Не верю тебе…. Никто не смог, а ты да.

– Мой отец был офицером-танкистом, мой дед тоже. Они меня научили.

– Это не возможно.

– Возможно.

– Что ти хотеть?

– А ты?

– Это великая миссия…

– Что? Миссия? Какая мисси? Снова фашизм? Снова кровь и ваш «порядок» под стволами автоматов?

– Ти ничего не понимать.

– Да ну?

– Да. Ти есть глупый и молодой. Тебе сломали мозг. Посмотри вокруг. Посмотри на этот мир. Это мы сделать? Нет, это вы сделать его такой. Что сейчас никто не убивает? Нет война? Все счастливы? Это не так. У нас в Германия так не был. При НСДАП так не был.

– Охренеть! А войну кто развязал? Мы?

– Нет. Ти не понимать, ти не знать всё. Нас втянули в неё. Заставили войти в Польша. Вы тоже идти Польша и делить её с нами. Кто получил выгода? Германия? – нет. Россия? – нет. Кто? Европа? – так нет. Кто?

Броня смотрел в глаза Лиса и молчал.

– Не знаешь? А я знаю. Никто. Никто! Только эти. Эти! – Лис искривил рот и дёрнул рукой, указывая себе за спину. Его глаза сверкнули злобой. – Эти ненасытные животные. Они только и знать, что торговать. Они есть зло. Деньги и власть им нужно. Они делать людей такими. Животными легче управлять. Мы хотеть избавить мир от них. Мы хотеть порядок, радость и спокойный жизнь для всех.

– Видел я ваш порядок.

– Враньё. Ти молодой, ничего не видеть, потому не знать. Ти не можешь знать, как было. Все убивали, но обвинили только нас.

– Но вы же начали войну.

– Мы? А кто грабил Германия? Кто убил немцев Польша? Кто? Адольф Гитлер был просто патриот. Он не мог допустить. Не мог. А они на этом сыграть. Они заставить нас войти в Польша, чтобы быть повод. Свиньи!!

Значит вы невинные жертвы происков мирового капитала?

– Так. И теперь мы должны дать отпор. Они убивают мир. Они паразит. Вставай в наши ряды. Нам нужны такие. Молодые. Сильные.

– Что?!

– Да. Будет порядок, мир и счастье для всех.

– А что будет с теми, кто не согласится?

– Кто не понимать сейчас, потом всё понимать. А враг будет умереть.

– И снова «Кто не снами, тот против нас» да? «Каждому своё» да? Нет. Я никогда не буду с такими, как ты. Мой дед воевал против вас. Он видел ваш порядок, когда освобождал русские города и сёла. Вернее то, что осталось от них. Он видел ваши лагеря.

– Ха. А у вас лагерей не был?

– Были и у нас. Но мы проклинаем это время. Силой ничего не докажешь.

– Проклинать? У вас многие любить Сталин до сих пор.

– Не все!

– Тогда ти мне враг. Я уйду сейчас. И ти уйдёшь. Но так помни – ти враг. А врага уничтожить. Всё.

– Попробуй.

Броня сжал кулаки, а Лис скрипнул зубами.

– Щенок! Думаешь, победил меня и всё? Думаешь, победил взвод и всё? Нет не всё. Нас уже не догнать. Вы потерять много время. Нас уже не остановить. Взвод ещё не армия. Ты не понимать, куда соваться. Но скоро ты всё узнать сам. Скоро вы все узнать! Всё! Скоро я начну вызывать на бой ваши кланы. Да я говорю тебе это. Ти теперь знать, но ничего не сделать. Ти просто уже ничего не успеть. Я победить все ваши кланы, а потом на турнир делать тоже со всем миром. А потом армия от великий Рейх придёт и будет большая победа. Так. Теперь ти знаешь. Помешай мне, если сможешь.

Лис пустыни откинул голову назад и расхохотался.

Броня смотрел на него, и смысл слов, сказанных им, постепенно доходил до сознания. Ему вдруг открылась страшная правда. «А ведь он прав. Время – самый невосполнимый ресурс, упущено. И что бы навёрстывать упущенное, нужно приложить неимоверные усилия. Блин, ну почему у нас всегда так? – «Пока гром не грянет…».

Их нужно остановить

Защёлкал таймер, отсчитывающий последние секунды боя, и снова всё утонуло в белом слепящем свете. Броня очнулся. Он сидел у компьютера. На экране монитора светилось «НИЧЬЯ». В наушниках звучал голос Ромашки.

– Броня уснул? Ты где вообще.

– Я тут Ромаш.

– Наконец-то. Чего молчал? Я же тебе сигналила и орала. А ты что?

– Что?

– Встал на месте и простоял так до конца на горке.

– И что?

– Что-что? Ничья. А Е100, между прочим, был на пару шотов.

– Я ничего этого не помню. Я говорил с Лисом.

– Что-о?! Охренел?

– С Лисом.

– Съел что-то?

– Нет. Сам до сих пор в шоке. Погоди немного. Давай в личку.

– Давай.

РОМАШКА: – Ну?!

БРОНЯ777: – Короче я не знаю, как он это делает, но я был в реальном бою.

РОМАШКА: – В реальном? Ты не заболел?

БРОНЯ777: – Погоди Ромаш. Сначала вспышка. Белая-белая. Всё пропало. А потом я очнулся в танке. В своём об. 277, только в настоящем. Всё реально. Запах, звуки, экипаж.

РОМАШКА: – Экипаж?

БРОНЯ777: – Ага. Живые танкисты. Только больше на зомби смахивают, команды выполняют, но команды нужно голосом отдавать.

РОМАШКА: – Да ну на.

БРОНЯ777: – Отвечаю. Короче я на горке. Со стороны деревни выполз Е100 и жахнул по мне из своего дрына. Долбануло так, что я думал, у меня голову оторвёт. Потом я всё понял и дальше на автомате. Сделал вид, что испугался и валить, а сам …. Ладно. Короче, я действительно испугался…. Ну, капец. Паника. Потом очухался. А этот козёл ржёт надо мной. Меня злоба взяла. Ну, и…. Короче. Он мне каток показал я его туда и жахнул. Всё.

РОМАШКА: – Как всё?

БРОНЯ777: – В реале ремок нет. Я с пригорка и на противоположный склон. Поднялся, а Е100 стоит, только башней крутит. Я к краю. Вижу, кусок башни торчит. Мог в принципе и забрать. Он бы меня не достал. Но…. Но тогда….

РОМАШКА: – Что тогда?

БРОНЯ777: – Но тогда бы я его убил?

РОМШКА: – Да-да. Поняла. Дальше что?

БРОНЯ777: – Слышу, он по рации, ну, мол, не стреляй, давай поговорим.

РОМШКА: – Офигеть. И что?

БРОНЯ777: – Ну, я вышел на башню. Стоит у кормы. Вроде старик. Но по голосу и движениям не скажешь. Политинформацию читал. Мол, нужно мир спасать, от козлов всяких. В клан звал. Потом, говорит, новый порядок вместе устанавливать будем.

РОМАШКА: – Какой порядок?

БРОНЯ777: – Какой? Мировой. Я наблюдал, он не псих, не шизофреник. Он говорит так, будто это уже свершилось.

РОМШКА: – А ты?

БРОНЯ777: – Я, конечно, послал этого фашика, но знаешь Ромаш, кое в чём я с ним согласен. Он сказал то, с чем в мыслях согласятся многие, только сказать не решаются.

РОМАШКА: – Да что ты? Ну, так воспользовался бы предложением? Вступил бы в клан.

БРОНЯ777: – Может и вступил бы. Только меня методы не устраивают. Твои, межу прочим, тоже.

РОМАШКА: – Да-да, понимаю. Проехали. Что ещё сказал?

БРОНЯ777: – Сказал, что одними взводами не обойдётся. Скоро он начнёт кланы вызывать. А потом на международном турнире обещал всех разнести.

РОМШКА: – И что, сразу Четвёртый Рейх наступит?

БРОНЯ777: – Я не знаю, Ромаш. Я уже ничему не удивляюсь. Ведь реальный бой он устроил. Как? Хрен его знает, но ведь устроил. Я не говорил тебе, но когда рыл на Евро серваке, нашёл чела.

РОМАШКА: – И?

БРОНЯ777: – Меня свели с ним. Тот чел раньше был в клане Лиса. Говорит, что там все без башни. Говорит, Лис связан с каким-то Михелем, и этот Михель единственный, кто остался после крушения Туле.

РОМАШКА: – Туле?

БРОНЯ777: – Была у нациков такая оккультная организация. Магия там, хрень всякая потусторонняя. Этот чел говорил, что у Лиса рак нашли. Лису полгода осталось, но чел сказал, что Лис и месяца бы не протянул. Еле ходил. А после визита к Михелю – будто подменили. Другим стал. Вроде старик, а вроде молодой. Я тоже это заметил когда говорили. И способность эта. Чел мне сразу про неё сказал, ну что этот Михель Лиса наделил, но он не понял что за способность. А я теперь понимаю. Лис ещё про какую-то армию света трендел. Про портал. Короче надо бить их.

РОМАШКА: – В голове не укладывается. Что делать будем?

БРОНЯ777: – Я вхожу в Курск. Их нужно по любому остановить.

РОМАШКА: – Оппа-а…. Вот это правильный ход…. В рандоме все охренеют.

БРОНЯ777: – Блин, Ромаш, давай без этого. Моё условие остаётся в силе.

РОМАШКА: – Какое условие?

БРОНЯ777: – По-прежнему никто не должен знать, что Сова-Сова это я.

РОМАШКА: – Да ладно. Рано или поздно всё равно узнают.

БРОНЯ777: – Если не скажешь – не узнают.

РОМАШКА: – Попробую.

БРОНЯ777: – В смысле «попробую»? Обещай.

РОМАШКА: – Да ладно.

БРОНЯ777: Обещай!!

РОМАШКА: – Ладно.

Белые воины

– Есть информация, Владыко.

– Говори, Лель.

Компания по производству компьютерных игр «Мировая Война». Игра «Танки» – самый удачный проект компании. «Танки» входит в пятёрку онлайн игр, с самым высоким мировым рейтингом. Начиная с 2013 года, компания регулярно проводит международные командные турниры по танковым боям. С каждым годом ажиотаж растёт подобно цепной реакции. Трансляции боёв ведутся в режиме онлайн по всему миру. Это гигаватты энергии.

– Хорошо, Лель. Определяйтесь с исполнителем.

– Да, Владыко.

Броня с нами!

На следующий день рандом порвала весть о том, что Броня777 входит в Курск и исходила она, естественно, от Ромашки. Об этом она растрезвонила по всем возможным каналам. И по её словам получалось так, что вступление Брони в Курск – её личная заслуга. Члены клана рукоплескали ей. Рандом гудел, как развороченный улей. Одни поздравляли Ромашку, другие Броню. Лидеры соперничающих с Курском кланов, спешно прикидывали перспективы на ближайшее время в связи с изменившимися условиями. Пошло движение в среде фанатов. На форуме только и разговоров было о том, что теперь Курск на ближайшей клановой потасовке уроет всех и, что Ромашка теперь безоговорочный лидер. Кто-то уже заводил разговоры о международном турнире. Но были и те, кто, вздохнув, без лишних слов отказался от дальнейшей подписки на блог с названием «Без голды» и навсегда покинул круг фанатов когда-то самого скилового игрока-одиночки с ником Броня777.

– Ты что творишь?!

БРОНЯ777: – Ты что творишь?!

РОМАШКА: – Да брось БРОНЯ, не кипи. Шило в мешке не утаишь.

БРОНЯ777: – Мы же договорились.

РОМАШКА: – Вот заладил. Вообще-то мы договаривались на счёт взвода, а по клану я тебе обещание не давала.

БРОНЯ777: – Охренела!

РОМАШКА: – Сам охренел. Да брось, говорю. Тренировка завтра в шестнадцать нуль-нуль. Буду представлять тебя клану. Народ балдеет. Все жаждут с тобой поздороваться. Ты же лучший. Ты легенда, Броня.

БРОНЯ777: – Кончай этот нафталин. Ты меня не слышишь?

РОМШКА: – Да слышу я всё. Ну, извини. Не сдержалась. Я же девушка, в конце концов.

БРОНЯ777: – Не съезжай. И лесть тут не работает.

РОМАШКА: – Я же извинилась.

БРОНЯ777: – И всё?! И этим всё искупается?! Как в церкви – покаялся, извинился и всё, будто ничего и не было. Не было вранья. Ты ведь и не думала молчать, да? Обещая – ты уже знала, что всё обнародуешь. Главное рейтинг. А остальное перемелется. Извинишься и всё. Так?

РОМАШКА: – Да что с тобой? Не делай из мухи слона. Да, я была не права, но я извинилась.

БРОНЯ777: – Ты даже не понимаешь, что сделала.

РОМАШКА: – Да что я сделала?

БРОНЯ777: – Что сделала? Я теперь не смогу играть за Курск, в любом случае.

РОМАШКА: – Как не можешь? А фашики?

БРОНЯ777: – Всё рассчитала, да? Типа – да куда он денется? Так ведь?

РОМАШКА: – Нет.

БРОНЯ777: – Не ври мне?! Ты такая же, как и все.

РОМАШКА: – Что?

БРОНЯ777: – Я тут, было, подумал, что ты другая. Но, видимо, ошибся.

РОМАШКА: – Ты думал обо мне?

БРОНЯ777: – Это уже не важно. Короче – я больше не в Курске. Можешь сообщить всем.

РОМАШКА: – Броня погоди, не уходи. Ну, прости меня. Я дура, конченная. Я не поняла сразу, что….

ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ СОВА-СОВА ПОКИНУЛ ЧАТ.

– Бли-ин!

Ромашка смотрела на мигающую строчку на экране монитора, и её брови поднимались. До неё только сейчас дошло, что она натворила. Её пальцы зависли над клавиатурой и подрагивали, губы сжались, щёки сделались пунцовыми, а глаза неотвратимо наполнялись слезами. Выдохнув, Ромашка опустила руки и положила их на колени. Она теперь понимала – писать, что-либо Броне уже бесполезно. Впервые в жизни она не знала, как поступить и впервые в жизни искренно жалела о содеянном.

Броня откинулся на спинку коляски. Он смотрел перед собой. Ему до сих пор не верилось, что всё это произошло на самом деле. Внутри пустота, обида и злость. Его обманули. Да и не в этом дело. В жизни ему не раз приходилось сталкиваться с ложью, но тут совсем другое дело. Он поверил ей. Вернее доверился. Он доверился ей, потому, что она показалась ему другой. Он верил, он чувствовал это, или…, или просто хотел верить? Но теперь это уже не важно. Он уже всё для себя решил.

В наступившей тишине громом прозвучал сигнал принятия сообщения. Он поднял глаза. Сообщение было не от Ромашки. Это было общее объявление по форуму.

Броня777 сжал зубы.

Ромашка смахнула слёзы, прижала ладони к горячим щекам и впилась глазами в монитор.

Все, кто в данный момент находился в сети, затаили дыхание.

Объявление было коротким, но его смысл поверг в уныние всех, кто его увидел.

Посланное неизвестным пользователем, оно занимало почти весь экран монитора:

НАРОД, ЛИС ВЫЗЫВАЕТ НАШИ КЛАНЫ!

Лис пустыни вызывает кланы

Тут же, не прошло и минуты, зазвучало голосовое сообщение всем пользователям сервера СНГ. Бронислав сразу узнал голос Лиса:

– Я иметь честь вызывать вас. Я Лис пустыни. Мой клан U.S.A. вызывает весь ваш кланы. Кто не трус выходи биться. Правила будем говорить в любой время. Я ждать!

Через минуту портал взорвался сообщениями:

ШКОЛЬНИК – Бей еврилу!

БОЛЬШОЙ ЗМЕЙ – Эй стата, кто не примет вызов – тот ссыкло!!

ЭННИ БЛЮМ 15 – Сжимай булки и вперёд!

КАНЗАС ДУБАС – Не ссы братва, бей их!

И всё в таком роде. Раки и прочая школота рвали глотки, скиловики и статисты молчали. Им было над чем подумать.

УЛЛИ ПУЛЛИ – Ромашка рви их. Курск фарева!

ГНЕДОЙ – Курск вперёд! Все за Курск. Броня777 тащи, как надо!

РУБЬ ЗА ВЫСТРЕЛ – Броня777 – лучший!

ЛЕДИ ВИНТЕР – Броняшечка фаревки!!

БРАТОК – Курск победит!

Всё чаще и чаще в чате звучало название клана Курск и ники Броня777 и Ромашка.

Но холодным душем для всех явилось сообщение Ромашки.

РОМАШКА – Народ, как не прискорбно, но Броня777 в Курске не играет.

Через минуту снова обвал.

ЖЕЛЕЗО – Да, ну, на!

ПАВЕЛ ИВАНОВИЧ – Ты же сама недавно объявила, что он в Курске.

РОМАШКА – Объявила, а он передумал.

КИЛЛЕР666 – Как передумал? В такой момент. Охренел, козёл?

КОТ6776 – Киллер666, рот завали!

КИЛЛЕР666 – Сам завали.

РОМАШКА – Моя вина.

ФРАГИ-ФРАГИ – Точно козёл! Валит.

ЛЕДИ ВИНТЕР – Фраги-Фраги закрой ротяшечку, а то словишь х…яшечку! Броняшечка фаревки!

ФРАГИ-ФРАГИ – Это ты у меня словишь.

И началось. Но Ромашка уже покинула чат.

Глава 10 Не-ет!! (Цезарь. Прости Броня. Не-ет!! Гюнтер. Белые воины.)

Цезарь.

Бронислав не находил себе места. Он не мог решить окончательно правильно он поступил по отношению к Ромашке или нет. Он не терпел обмана, не терпел, когда им пользовались или манипулировали. Он всегда был откровенен с друзьями, и того же ждал от тех, кого друзьями считал и называл сам. Но в данном случае ситуация была не та. Возможно, нужно было закончить с Лисом, а потом уже давать волю чувствам и эмоциям. Он не знал и потому не чувствовал уверенности.

А события разворачивались стремительно.

Лис бил один клан за другим. Кто-то бросил клич и предложил собрать клан из самых скиловых игроков, но это было бы ошибкой, и Бронислав понимал это, даже будучи одиночкой. Клан U.S.A. сколачивался годами. У них идеальная сыгранность, дисциплина, они быстро перестраиваются и даже по ходу боя способны сменить тактику. Потому сражаться с ними на равных сможет только такой же крепко сколоченный клан. Но даже те, кто считался фаворитами не только на сервере СНГ, но и в мире, уходили побеждёнными Лисом и его кланом.

Бронислав смотрел все бои, сжимая подлокотники кресла до боли в суставах и скрипя зубами.

И вот сейчас, после того как снова стал свидетелем очередного триумфа Лиса, он шёл в булочную и думал, думал, думал.

«Что делать? Что?!»

Он понимал, что Лиса нужно остановить и лучше сейчас, потому, что с каждой победой он становится увереннее, а значит сильнее. Несколько раз Бронислав уже заносил руку над клавиатурой и набирал адрес почты Ромашки, но в последний момент останавливался. Он ничего не мог с собой поделать.

«Как же быть?!»

– Привет!

Звонкий мальчишеский голос оторвал Бронислава от раздумий. Он осмотрелся и справа увидел подростка, лет двенадцати, в линялой малиновой куртке с капюшоном и затёртых джинсах. Контрастируя со всем этим уже изрядно поношенным нарядом, на ногах подростка красовались новенькие кеды. Красно-белые они сверкали на солнце серебристыми заклёпками.

– Привет. – Машинально ответил Бронислав, и прищурился. Что-то знакомое улавливалось в облике мальчишки.

А тот, вынул из кармана куртки тёмную от загара руку и протянул её Брониславу.

– Не помнишь меня?

– Извини. Но если честно пока не могу вспомнить. Но….

– Я в булочной сумку у старухи спёр, а ты мне хавки дал. А потом ментам не вломил. Вспомнил?

– А-а…. – Бронислав пожал протянутую руку. – Теперь вспомнил. – Брониславу не хотелось продолжать разговор, но и пройти мимо просто так он не мог. – Как сам?

– Всё ништяк. Я теперь в поряде. На родителей болт забил. Всё. Пора за жизнь думать.

Бронислав непроизвольно улыбнулся.

– Ну, это правильно.

– Вот и я тебе толкую, брат. Надо Ленку растить, да хату в порядок приводить. Жизнь штука сложная, брат. Она, брат, слабых не любит. По жизни, братуха, нужно на крепких ногах идти.

– Золотые слова. – Бронислав едва удержался, чтобы не рассмеяться.

– Вот и я смекаю. Та наша встреча с тобой, всё изменила. Я думал все вокруг козлы да суки, а оказалось, нет. И тогда я понял, брат: «Есть добрые люди на свете». Спасибо тебе, брат.

Он снова протянул руку Брониславу и тот снова пожал её.

– Я теперь с воровством завязал. У этой скользкой дорожки, братишка, один конец, либо лагеря, либо могила.

– Солидарен. И что теперь? Как жить будешь, брат? – Бронислав вторил интонации парнишки и улыбался.

У него вдруг сделалось тепло на душе. Тепло и весело. Слушая, по взрослому рассуждающего «за жизнь» подростка, он вдруг пронял, что всё в этом мире ерунда, мелочь, по сравнению с простым человеческим отношением. Деньги, планы, цели и стремления, личностный рост и успех, всё это ничто, в сравнении с простым человеческим отношением к окружающим, может в чём-то и отличающимся от тебя, но по большому счёту таким же, как и ты.

– Да говорю же, брат, всё в поряде. После того случая, я там за гаражами час сидел, всё за жизнь думал, а потом встал и пошёл к Сёме.

– А кто это?

– Сёма? Сёма – это человек. Он у нас на Развозах порядок держит. Без беспредела, по справедливости. Чисто по жизни. Он мне всё за эту жизнь раскидал и в дело определил.

– Что за дело?

– Да простое дело. Я теперь в бригаде. За порядком на рынке смотрю, ну чтобы барыги народ не обижали, и подметаю потом. Во! – Парнишка поднял ногу. Кеды снова блеснули серебром заклёпок. – С первой получки купил. Себе кеды, Ленке велик и конфет. Ей надо – она такого с детства не видела.

– А родители?

– Пока не до них. Но подымусь, брат, – вылечу обоих от пьянства, и тогда всё наладится.

– Хорошая идея. Одобряю.

– Вот-вот. Ну, пока брат. Дела. Рад был увидеть. Бывай. Не забывай. Будут проблемы, заходи. На Развозах Цезаря спросишь – это я. Чем смогу – помогу.

– Не забуду.

В третий раз, пожав руку Брониславу, парнишка сунул руки в карманы и удалился, с достоинством, высоко подняв голову, чуть раскачиваясь при ходьбе да сверкая заклёпками на кедах.

Бронислав остался один. Он стоял и думал о том, что произошло. Он вслушивался в себя и решал, что же делать с тем, что секунду назад, это мальчишка произвёл в его душе. За тем развернувшись, он зашагал к дому.

Прости Броня.

В личке высветилось лишь одно сообщение. Отправитель – пользователь с ником Ромашка. Всего два слова: «Прости Броня». Не раздумывая больше Бронислав написал:

– Ты здесь?

Ответ последовал незамедлительно:

– Да.

– Как обстановка?

– Слились все. Остался только мой клан.

– Когда бой?

– Статисты предлагают создать сборную,

– Это ошибка. Против Лиса нужно биться только кланом. Сыгранным кланом.

– Короче?

– Я возвращаюсь.

– Ладно.

– Он уже вызвал тебя?

– Да. Час назад. Сука, сказал, что меня оставил на десерт.

– Что ты решила?

– Приняла вызов. Не бежать же.

– Когда?

– Через неделю.

– Бли-ин. Времени в обрез.

– Ну, извини. Я на тебя уже не рассчитывала.

– Ладно.

– Есть идеи?

– Да.

– Тогда погнали?

– Собирай всех.

Не-ет!!

Решили играть по правилам, похожим на правила международных командных турниров с небольшими упрощениями.

Три локации. Первую и вторую локацию определяет жребий. На каждой локации играется по два боя – команды меняются респами.

Побеждает тот, кто:

или достигнет преимущества в три победы,

или после шести боёв имеет преимущество в счёте.

При счёте 3:3 назначается тай-брейк, в котором окончательно выявляется сильнейший.

Систему подбора сетапа тоже упростили. Командам сообщается название локации и респ, в зависимости от чего каждая команда определяет для себя сетап. Ростер определяется заранее. С каждой стороны присутствует по одному наблюдателю плюс компетентное независимое жюри из трёх человек, на случай разногласий и других непоняток.

Отыграли все три локации. Ничья. Оба клана приложили максимум усилий, может даже чуть больше, но такова действительность. В каждой локации две базы, две исходные позиции, на первый взгляд всё ровно, но… это только на первый взгляд. Несколько мелочей, которые может заметить и использовать только истинный мастер, давали одному из респов небольшое преимущество. Это, как в шахматах – первый ход за белыми, и если фигуры в руках у гроссмейстера, то белые всегда выигрывают. Так и здесь. Команда, оказавшаяся на респе с преимуществом – выигрывала. Потом команды менялись респами, и вновь выигрывала команда, начинавшая с этого респа.

В итоге – 3:3.

Назначили тай-брейк. Выпала известная всем своей теснотой локация – лёд, снег, скалы, два узких коридора по флангам и, естественно, половину сетапа у Лиса занимал таран из супертяжей (два Maus и пять E100), потом четыре ПТ САУ(три Grille 15 и Яга – Jg Pz E100 с дрыном, САУ G.W. Е100, два средних танка E50M и один лёгкий

Ромашка сориентировалась мгновенно:

– Перевал заткнут Соткой, Еписями и Ягой. Основной раш будет по льду, в центре за пригорками Грили. У них броня, у нас скорость. Куряне, слушай приказ!

Ромашка сдула прядь волос со лба и продолжила:

– Имитируем атаку через перевал, создаём пробку на льду, отрезаем маусов и через центр бьём в тыл и фланги. Броня, ты на К-91, твоя задача занять пик, и оттуда фугасами контролить грилей, пока наши через центр не прокатят в тыл маусам. Всё!

Начался бой. Всё шло, как и планировала Ромашка. Ис 4 и объекты 705а лоб в лоб упёрлись с Маусами и Сотками на льду. Броне удалось взлететь на пик, получив всего два пробития в борт. Обозначив атаку на перевал, Ромашка с основной группой развернулась и рванула в центр.

И вот здесь БРОНЯ дал маху. Всё шло кому, что Курск должен был выигрывать. Но, то-ли лыжи не едут, то-ли он…. Короче, искать причину поражения после поражения – дело гиблое.

Ну, и вот.

Приказ Ромашки прозвучал более чем строго:

– У нас преимущество. Ждать пока увязнут на льду по уши. Центр без команды не рашить!

Курск имел преимущество в позиционном плане и с каждым отвоёванным метром локации наращивал его. Но Броня на пару секунд раньше времени высунулся из-за склона. Справа, оказавшуюся отрезанной от основных сил, группу Маусов и Соток уже обходили два средних танка об. 430у и ПТ САУ об.468/4. Выжди Броня две этих секунды, дождись приказа Ромашки, снеси гриля и всё – победа. Но он поторопился и его уже шотный К-91 засветился и попал под фугас арты. На открывшийся фланг молнией слетели три Grille 15, и оба средних танка Курян погибли под перекрёстным огнём артиллерии и ПТ САУ противника.

– Бля-я… – Голос Ромашки прозвучал зло и глухо.

– Нет. Не-ет!!

Бронислав сорвал наушники и опустил голову. Как опытный игрок он прекрасно понимал, какие последствия повлечёт за собой его самоуверенность.

Преимущество растаяло в единый миг. Ситуация изменилась с точностью до наоборот. Лис, получив перевес в один танк, безжалостно воспользовался этим и довёл бой до победы.

Ромашка билась до конца и погибла последней. Будь это обыкновенный бой в рандоме, то всё можно было исправить. Но здесь, где перевес в одну машину уже гарантирует победу, это не реально. Короче шансов ноль.

На экране огнём горело слово ПОРАЖЕНИЕ!

Лис ликовал. Курск, последним и российских кланов лёг под катки германских танков.

Гюнтер

Что-то разбудило его. Какой-то звук. Гюнтер приподнялся на локте и вслушивался в темноту дома. Тихо, только слышно дыхание Герды. Она спит, как котёнок, свернувшись калачиком и уткнув лицо в его плечо. Гюнтер улыбнулся. Но не успел он опустить голову на подушку, как звук повторился. Тихий. Он доносился со стороны столовой. Будто скребли оконную раму. Гюнтер встал и зажёг ночник. Во сне застонала Герда и перевернулась на спину. А он стоял и слушал.

Снова заскребли по оконной раме и вдруг, что-то бухнуло. Глухо. Так стреляет пистолет с глушителем. И с этим же звуком разбивается стекло оконной рамы, когда его предварительно обмазывают маслом, налепив поверх кусок бумаги. Звук удара остаётся, но делается глухим, а осколки стекла прилипают к бумаге и не осыпаются на пол. В молодости Гюнтер и сам проделывал такой трюк, что бы бес шума проникнуть в чужой дом.

Гюнтер закурил, подошёл к шкафу и открыл его. Присев, он достал одну из коробок для обуви. Раскрыл. Развернул кусок ткани. Отражая свет ночника, блеснул ствол Вальтера. Рядом две снаряженные обоймы. «Хватит и одной». Гюнтер выпрямился, задвинул обойму в рукоять пистолета, дослал патрон в патронник и тихо двинулся в темноту, попыхивая сигаретой.

Коридор окончился. Гюнтер оказался перед дверью в столовую. Из-за двери доносились шорохи. Кто-то двигался внутри столовой. Щёлкнув выключателем, Гюнтер рванул дверь на себя.

Чёрный. Лицо со впалыми щеками. Одежда – ворох разноцветного тряпья, не первой свежести. С первого взгляда толком и не разобрать, во что он был одет. Но главное не это. Глаза человека вломившегося дом Гюнтера горели красными прожилками.

«Наркоман».

Увидев Гюнтера с Вальтером в руке, взломщик не испугался. Наоборот, его худое измождённое наркотиками лицо просияло, будто он нашёл то, что долго искал. Его рот растянулся слюнявой улыбкой. В правой руке блеснул кухонный нож, с длинным клинком.

– Лучше уходи.

Гюнтер опустил указательный палец на спусковой крючок. Но это не подействовало. Наркоман издал вопль и бросился на Гюнтера с быстротой молнии. Не ожидая такого проворства, Гюнтер немного запоздал с выстрелом, но всё-таки выстрелил. Наркоман качнулся и встал. Пуля пробила ему грудь, но он даже не охнул. На мгновение он опустил воспалённые глаза вниз и увидел, отверстие от пули в собственной груди. Ткань одежды вокруг отверстия пропитывалась кровью.

Улыбка сошла с его лица. В глазах сверкнула ярость. Он поднял на Гюнтера остекленевшие глаза и снова бросился вперёд с неимоверной проворностью. Прежде чем Гюнтер успел выстрелить второй раз, наркоман кошкой вцепился в его плечо и полоснул ножом по левой руке.

Гюнтер выпустил всю обойму, и не одна пуля не прошла мимо цели, но наркоман всё стоял на ногах, взвизгивая после каждого выстрела, и, как машина, удар за ударом продолжал вонзать нож Гюнтеру в грудь.

Попытка Гюнтера вырваться и разорвать дистанцию ни к чему не привела. Кровь летела хлопьями. Вместо дыхания хрип. Выстрелив последний раз, Гюнтер упал на колено, ухватившись рукой за одежду наркомана. Он продолжал нажимать на спуск, но патронов в обойме уже не было. Наркоман сбил его на пол ударом колена, перешагнул и двинулся к спальне, заливая пол кровью, ручьями льющейся из восьми отверстий, проделанных в нём пулями Вальтера.

Крика Герды Гюнтер уже не слышал.

Белые воины

Лель отвёл глаза от монитора, на экране которого в луже крови ещё дёргалось в судорогах предсмертной агонии истерзанное тело Гюнтера. По щекам Леля стекали струйки слёз. Он обхватил руками колени и замер. Звонкий с хрипотцой голос заставил его вздрогнуть.

– У них это называется: «Кто не с нами, тот против нас». К этому нужно привыкнуть.

Лель поднял глаза на второй монитор, с которого на него сквозь тёмные стёкла очков смотрели глаза Владыки.

– К этому невозможно привыкнуть.

– Готовься Лель. Что с посредником?

– Найден и я думаю, вы уже знаете, о ком я говорю.

– Будь осторожен.

Лель улыбнулся, и его синие-синие глаза вновь заискрились озорством.

Часть 2 Исход Глава 1 Точка не возврата (Изгой. Белые воины. Ты не горюй! «Кто не с нами…».)

Изгой

Бронислав пришёл в себя и первое, что увидел на мониторе, это послание Ромашки:

– Ну, ты дал.

Пальцы, на подлокотниках сжались в кулаки. Всё тело напряглось. Задёргалась щека. он бросил кисти на клавиатуру, но замер, и, не ответив, выдохнул, обмяк всем телом. Руки плетьми повисли вдоль тела. Он горько усмехнулся.

Следом за сообщением Ромашки, началось невообразимое. Каждый, считал чуть ли не долгом выразить мнение. Но обиднее всего было читать обвинения от тех, кого он считал своими. Бронислав читал, глотал обиду, но не оправдывался. Не видел смысла. Среди сотен сообщений он видел только одно. Даже послание Ромашки отошло на второй план.

Автором сообщения был адресат с ником Лис пустыни:

– Вот так! Больше не будет встреч. Ты был крепкий, но ты всё! Перед мы никто не устоять.

Бронислав коснулся кончиками пальцев шрама – жилка билась под кожей, так сильно, что казалось, пытается вдребезги разбить голову. Щёку стянуло судорогой. В глазах потемнело.

– Как это, «всё»?! – Это последнее, что промелькнуло в мозгу Бронислава, перед тем как он провалился в тёмное облако.

Белые воины

Облако было мягким горячим и влажным. Оно всё время меняло размер и форму, потому его всё время покачивало, как в кресле движущегося автомобиля. На мгновение сердце забилось от страха. Ему показалось, что вот-вот он снова увидит отца и мать, и чёрную дорогу, мокрую от дождя, и огромный грузовик, несущийся на него. Но ничего не произошло. В следующее мгновение облако исчезло, и он почувствовал под ногами асфальт.

Улица. Ветер обдувает лицо. Он стоит у края дороги. Перед ним белеет полосками зебра пешеходного перехода. На противоположной стороне он увидел автобусную остановку, покрытую красной жестяной крышей. Крыша удерживалась на красных стальных трубах, сваренных между собой и образующих каркас. Дорожный знак со скрипом покачивался перед ней на ветру, свисая со столба, удерживаемый одним болтом за угол.

Вокруг никого. Только внутри остановки Бронислав заметил странную фигуру. Человек сидел на лавке и смотрел на него. Белый плащ, накинутый на плечи, полностью скрывал фигуру. Широкий капюшон откинут за спину. Бронислава поразили искрящиеся озорством синие-синие глаза. Скуластое лицо, обрамлённое облаком белых волос, снизу заканчивалось ещё редкой бородой. Человеку было не больше двадцати пяти лет. Алые губы незнакомца шевельнулись. Голос звенел, как весенний ручей.

– Есть разговор, дружище. Подходи.

Вот и всё. Странная фигура окуталась голубым ореолом и исчезла.

Бронислав проснулся в постели. В окно, сквозь узорчатую ткань тюля пробивалось солнце. За окном щебетали птицы. Ничего не изменилось. Мир жил своей жизнью.

Он сел и попытался вспомнить весь вчерашний день, но события обрывались на сообщении Лиса. После тьма. Бронислав не помнил, как уснул.

– Да и пофиг.

Натянув джинсы и футболку, он вышел в коридор.

Из бабушкиной комнаты всё так же слышалась музыка. Он подошёл к её двери открыл. Бабушка, как всегда, в спортивном костюме, опершись локтями в подоконник, смотрела в окно и слушала музыку своей молодости.

– Доброе утро, бабулечка.

– Ой, Славик! Ты так тихо вошёл…. У тебя бледное лицо. Ты не болен?

– Ты не помнишь …? – Бронислав не ответил на её вопрос.

– Что?

Бронислав провёл ладонью по волосам.

– Да…. Нет ничего. Я уснул и не помню, как выключил комп.

– Да? И что же?

– Всё нормально, бабулечка.

Бабушка сдвинула очки на нос и внимательно осмотрела его с ног до головы.

– Ну, хорошо. Завтрак на столе. Поешь, сходи в булочную.

– Ладно.

Под настороженным взглядом бабушки он вышел из комнаты и не закрыл за собой дверь.

Дальше всё происходило машинально. Тело и мозг разделились. Организм занимался выполнением стандартных функций, а мозг был занят совсем другим. После зарядки, душ. Потом завтрак. Потом за спиной захлопнулась входная дверь квартиры. Бронислав остановился посреди лестничной площадки и осмотрелся. «Куда это я?». Около половины минуты он рассматривал полиэтиленовый пакет, который держал в правой руке. Потом провёл ладонью по волосам, коснувшись шрама. Пульсации он не почувствовал. Снова взглянул на пакет. Кошелёк. «Ах, да. Булочная». Его взгляд сделался осознанным, и он сбежал вниз по лестнице.

Солнце ослепило его, но лишь на мгновение. Бронислав спустился с крыльца и двинул через двор.

Зелень газонов, выложенная плиткой аллея, асфальт. Всё проплывало перед глазами, но ничего этого Бронислав не замечал. Будто всё транслируется с экрана монитора, а он просто проходит мимо. Даже блики, отражённого от линзы бинокля, не привлекли его внимания на этот раз.

Сейчас он находился внутри экспериментального Советского среднего танка К- 91. Он прокручивал в памяти каждую секунду, каждое мгновение последнего решающего боя. Он видел всё. Он знал, что выиграет этот бой. Но он никак не мог понять, как его угораздило. Не дотерпел. Поторопился. Ошибся

«А Лис просто воспользовался его ошибкой. Вот и всё. И всё? Да. Это всё» – Да. Но что с этим делать? Бронислав не представлял.

И тут его мозг, как молнией осветило. Он даже остановился.

«Я. Я ошибся. Я мог выиграть бой…. Я. Я. Я….»

До него только сейчас дошло, о чём последнее время твердила ему Ромашка. Он вспомнил, как коробили его реплики статистов, играющих в рандоме: «Мой артовод, моя команда, я тащу, мои союзники и т. д.» Так в рандоме вели себя все статисты и он осуждал такое поведение. И вот, он поймал себя на мысли, что в сознании он сам тоже был таким же – одиночкой, эгоистом. Нет, он никогда не оскорблял сокомандников, как другие, называя их раками, шлюхиными детьми, баранами, балбесами и прочим. Но вот это внутреннее превосходство всегда присутствовало, где-то глубоко внутри, и вот таким нелепым образом проявило себя именно сейчас.

Бронислав тряхнул головой. Он только сейчас заметил, что стоит и чуть ли не вслух рассуждает о произошедшем. Но что-то отвлекало от мыслей. Что-то мешало сосредоточиться. Этот странный сон. Он возвращался фрагментами, обрывками событий и с каждым разом всё настойчивей напоминал о себе. Эти голубые, как небо глаза, улыбающееся лицо, обрамлённое облаком белых волос, этот белый плащ. Остановка автобуса….

Звук клаксона вернул его в реальность. Он стоял посреди пешеходного перехода. Под ногами зебра. На светофоре горел красный. Слева ряд автомобилей, ожидающих, когда он закончит переход. Снова рявкнул клаксон. За лобовыми стёклами автомобилей недовольные лица водителей. Не обращая на них внимания Бронислав оглянулся. Булочная осталась далеко позади. В руках пакет. В пакете только кошелёк.

«Где это я?»

Он посмотрел вправо, и брови поползли вверх. Складка у переносицы разгладилась. Задёргалась щека. Там куда он смотрел, краснела жестяной крышей сваренная из такого же цвета труб остановка общественного транспорта. Знак остановки покачивался, удерживаясь на одном болту. Ноги сами понесли Бронислава вперёд на радость водителей застоявшихся в ожидании авто.

Он сидел в глубине автобусной остановки. Лет двадцать пять, не больше. Те же голубые, как небо глаза, светлые почти белые до плеч волосы, стянутые в хвост на затылке. Редкая борода, ещё не знавшая лезвия бритвы. Только одет он был по-другому. Вместо белого плаща голубая футболка, синие джинсы и кроссовки синего цвета с тремя жёлтыми полосками. Когда Бронислав приблизился, он поднял голову и весело улыбнулся, будто они знакомы уже тысячу лет.

– Привет Броня! Я Лель. Давно хотел с тобой познакомиться.

Незнакомец протянул крепкую руку. В его глазах сверкнули озорные искорки.

– Здравствуйте!

Бронислав ответил на рукопожатие, отметив его силу.

– Ты не горюй Броня. Всё изменится.

– Вы кто?

Он широко улыбнулся, показав белые зубы.

– Это долгая история, пересказ которой займёт у нас с тобой уйму времени.

– Но….

– Это противостояние длиться тысячи лет. Они тёмные, мы светлые. Слышал, наверное?

На этот раз, справившись с волнением, улыбнулся Бронислав.

– Ага, слышал. Вечная битва добра и зла, ну и всё такое.

– Ну, в принципе так и есть. Они используют любую возможность, чтобы изменить мир к худшему, наши цели совершенно противоположны.

– Но если хорошенько осмотреться, то, по-моему, они преуспевают.

Бронислав вновь улыбнулся.

– Сейчас да. Но главное – равновесие. Добро никогда не победит зло, так же как и зло, никогда не одержит верх над добром. Сами эти понятия, если как следует разобраться, не имеют смысла. В природе нет ни добра, ни зла. Природа едина. В природе всё стремиться к равновесию. Сейчас они пытаются нарушить равновесие, и использовать это в своих целях, но мы против. Они чуть опередили нас, но мы навёрстываем. Да и не в нас дело. Законы природы нельзя нарушать безнаказанно. Ели где-то прибыло, значит, где-то убудет.

– Вы мне, зачем всё это говорите? Я в курсе.

– Потому, что для тебя сейчас весь мир сделался тёмным злым и ты, пока ничего не можешь с этим поделать. Это угнетает и отвлекает от цели. Но это происходит только в твоём сознании. В реале же после твоей неудачи в мире ничего не изменилось. Он не стал лучше или хуже. Посмотри вокруг. Все вокруг спешат по делам. У них свои проблемы или успехи. Они даже не думают о тебе.

– И что?

– В мире полно плохих людей, но столько же и хороших. Плохие люди стремятся совершать плохие поступки, хорошие люди стремятся свести их усилия к нулю. Но заметь – те и другие действуют, стремятся к цели. Ошибаются, снова пробуют. Вот когда это стремление с той или иной стороны прекратится, тогда и нарушается равновесие. Сейчас он сделал так, что бы ты перестал стремиться к цели одержать победу, создав иллюзию невозможности её достижения.

– Да какая иллюзия?! Он просто….

– …воспользовался ошибкой.

– Ну, да. И если бы я не…. – Бронислав замолчал и выдохнул, а Лель улыбнулся и посмотрел Брониславу в глаза. Бронислав сдвинул брови. – Погодите, а откуда вы знаете?

– Я же говорю – мы наверстали упущенное. Главное – мы знаем их цель, и теперь сможем помешать им. Потому мы и встретились здесь.

– Для чего?

– Он идёт к цели, не смотря ни на что. И он достигнет её, если ты отступишь. Просто продолжай то, что начал. Сила одного всегда опирается на слабость другого. Природа – это огромный социум, скопление индивидов. Ошибка одного – это не смерть социума, а всего лишь опыт и этот процесс бесконечен, это и есть развитие, эволюция. В природе всё приспосабливается к создавшимся условиям. А приспособление – это постоянный поиск решений, накапливание опыта, что в итоге ведёт к знаниям, которые, в свою очередь, ведут к выживанию всего социума в создавшихся условиях.

После этого он встал и ушёл, сверкнув на прощание озорными искорками глаз. Бронислав бросился следом, но его голубая футболка исчезла в пёстрой снующей толпе людей.

– Бли-ин.

«И никакого светящегося нимба над головой. Во врут».

«Кто не с нами…»

СОВА-СОВА: – Смотрел?

PANCERMEN: – Да.

СОВА-СОВА: – Что скажешь?

PANCERMEN: – Ничего. А ты думал, увидев тебя, они остановятся и поднимут лапы вверх?

СОВА-СОВА: – Да. Именно так и было.

PANCERMEN: – Теперь у тебя есть опыт.

СОВА-СОВА: – Он сказал, что со мной всё.

PANCERMEN: – Это уже твоё дело.

СОВА-СОВА: – Мне нужно встретиться с АРТОВОДОМ.

PANCERMEN: – Это не возможно.

СОВА-СОВА: – Это ещё почему?

PANCERMEN: – Он мёртв.

СОВА-СОВА: – Как мёртв?

PANCERMEN: – Убит вместе с женой в собственном доме. Зверски.

СОВА-СОВА: – Убит?

PANCERMEN: – Да.

СОВА-СОВА: – Это они сделали?

PANCERMEN: – Конечно. Всё инсценировано. Обдолбаный наркоман вломился ночью в их дом, в поисках денег на дозу. Ну и…. Кстати, наркомана нашли в километре от дома, с пеной на губах, до самой макушки нашпигованного героином и пулями калибра девять миллиметров, а рядом нож, которым он Гюнтера и Герду. А Гюнтер не младенец. Гюнтер был в Гитлер Югент, успел повоевать. Потом криминал, тюрьма. Он всадил в этого негра всю обойму из Вальтера, но тот всё равно убил его, а потом Герду.

СОВА-СОВА: – Может совпадение?

PANCERMEN: – Это реалии. Они всегда так поступали, и будут поступать, пока не добьются своего или не сдохнут. Для них идея важнее жизни. Пойми это. И с тобой будет то же.

Ты больше со мной не связывайся. Я всё понимаю, но, как у вас говорят: «Я пас». Я не готов. Я уже сильно рискую, только разговаривая с тобой. Пока Броня777. Удачи тебе.

СОВА-СОВА: – Ты боишься?

PANCERMEN: – А ты?

СОВОА-СОВА: – Нет.

Танкист ничего не ответил.

Броня смотрел в монитор. Последняя строчка диалога пульсировала, то появляясь, то исчезая.

– Пользователь PANCERMEN покинул чат.

Задёргалась щека. Под шрамом птицей забилась жилка.

«…Им нельзя давать поднимать голову. Ни в чём. Даже в мелочах….».

Бронислав услышал скрип собственных зубов.

Глава 2 В рандом (Возвращение. Скилошник. Разрабы. – Где достать бабки?)

Возвращение.

БРОНЯ 777 – Ромаш, ты как?

РОМАШКА – Блин, Броня. Ты прости за послание. В горячке не сдержалась.

БРОНЯ 777 – Проехали. Как там, в рандоме?

РОМАШКА – Да куда он денется, рандом-то? Всё, как всегда.

БРОНЯ 777 – Вот и хорошо. Какие новости?

РОМАШКА – Разрабы устраивают международный турнир. Шум на всю округу.

БРОНЯ 777 – Что думаешь?

РОМАШКА – Броня, ничего я не думаю. Мне уже всё пофиг. Короче, ты чё припёрся, прощения просить или успокаивать?

БРОНЯ 777 – Ни то, ни другое. Что на счёт турнира?

РОМАШКА – Давай рожай уже.

БРОНЯ 777 – Кто едет от нашего сервера?

РОМАШКА – Ну, понятно кто, вся стата домашняя. Кто ещё-то. Ты же вот свалил.

БРОНЯ 777 – А если бы не свалил?

РОМАШКА – Броня, давай так:

первое – по-моему, все сроки подачи заявок уже вышли,

второе – хочешь? – занимайся, я устала – я пас.

БРОНЯ 777 – Ромаш, не узнаю знакомые предметы. А что Куряне говорят?

РОМАШКА – Куряне жаждут сатисфакции и крови.

БРОНЯ 777 – Всё правильно. Это хорошо, что жаждут. Без крови тут точно не обойдётся. Значит так, ты пока тут в себя возвращайся, а если свяжутся разрабы, то ты делегировала мне права заниматься турниром от имени клана Курск.

РОМАШКА – Ок.

Скилошник

Ответ пришёл сразу, будто звонка ждали.

– Привет. Узнал?

– Узнал. Как же. Какие люди? Чем обязан столь вы….

– Погоди. У меня серьёзный разговор.

– Других не припомню. Но, ты знаешь, тут такая штука….

– Что?

– А я захочу говорить с тобой, после всего, что было?

– Ты про наш разрыв?

– И про разрыв, и про канал, который вместе поднимали, и про всё то, что ты говорил обо мне. А? Помнишь?

– Я всё помню. Но тут другое дело. Свяжи меня с разрабами.

– Что? С какими ещё разрабами?

– Да брось этот сейф беспонтовый. Я знаю, что ты связан с разрабами и работаешь под их контролем.

– Откуда?

– Не важно. Свяжешь?

– Ты что, тоже под них лечь решил?

– Нет. Тут всё серьёзней. Чёрные готовят страшную вещь.

– Ой, мамочки! Что же это?

– Они не должны победить в турнире. Это откроет портал для и…. Долго объяснять. Так свяжешь?

– Какой портал? Кинушек насмотрелся?

– Не насмотрелся. Короче, мне нужно связаться с разрабами. Чёрным нужно помешать.

– Охренел? Кто тебе поверит? Это же шиза.

– Нет. Это только кажется. Но это правда. И я попробую убедить их.

– Да тебя с этой шнягой в дурик сдадут.

– Не сдадут. Ну. Решай.

– В принципе мне пофиг, поверят они тебе или нет. Я свяжу тебя, но не затак.

– Ок. За как?

– Канал. Ты отдашь мне канал.

– Хорошо.

– Так просто?

– Так просто.

– Вот так отдашь мне канал?

– Не тяни. Времени мало, а объяснять долго. Как только переговорю с разрабами, скину тебе всё по каналу. Я не обману, ты знаешь.

– Ок. Я перезвоню.

Разрабы

Трубку сняли после четвёртого гудка.

– Я Броня777, Скилошник должен был…

– Мы ждали вашего звонка. – Голос звучал спокойно, но дружелюбных нот в тембре Броня не уловил. – Я уполномочен говорить с вами от лица компании. Что вам угодно?

– Я хотел…. Я сейчас говорю не только от себя лично. Я говорю по поручению клана Курск, о включении его в сетку проведения турнира. И ещё….

– Вы являетесь членом клана Курск?

– Да.

– Почему не лидер клана, игрок с ником Ромашка, а вы обращаетесь к нам от лица клана?

– Ромашка сама поручила мне это. Вы можете связаться с ней, она на форуме и подтвердит.

– Подождите.

Наступила тишина. Телефон молчал. Броня провёл пальцами по шраму.

Ждать пришлось около двух минут. За тем телефон снова ожил.

– Вы на связи?

– Да.

– Игрок с ником Ромашка подтвердила ваши слова, и мы можем продолжить беседу. Но оговорюсь сразу, срок подачи заявок на турнир истёк.

– Но прошло всего два дня, и, сроки проведения турнира ещё не озвучены!

– И что? Мы не можем нарушать правила, установленные нами же. Вы согласны?

– Вы не понимаете. Клан Лиса…. Клан U.S.A. необходимо остановить. Это нацисты. Я прошу вас сделать исключение.

– Минуту э-э… как ваше имя?

– Бронислав.

– Так вот, Бронислав, в правилах проведения международных турниров, в разделе «Подача заявления» всё понятно описано. Я зачитаю вам выписку, касающуюся вашего вопроса. «Заявку на участие в турнире может подать любой коллектив, название, символика и никнеймы игроков которого, а так же сами игроки, являющиеся членами коллектива подающего заявку на участие, не нарушают общих правил игры». В клане U.S.A. с этим полный порядок. Нарушений нет.

– Но все же знают, что это профашистский клан. Это же фашисты, вы разве не понимаете. Они что-то готовят и у них серьёзные намерения. Их нужно остановить.

– Они не дали нам ни единого повода думать об этом. А что касается ваших подозрений, то я бы не стал использовать здесь слово «остановить», это агрессия. Тут больше подходит понятие «победить в честной игре». И, насколько мне известно, сервер СНГ готовит команду из лучших игроков, понимание….

– А если я ….

– Простите, но я думаю, мы достаточно обсудили в отношении правил подачи регистрационной заявки для участия в турнире. Мы не будем менять правила

– Но вы должны понять… Вы должны помочь нам… Курску… остановить их. Это сможем только мы. Мы….

– Молодой человек, не нужно быть таким самонадеянным. Я повторяю, команда СНГ состоит из высококлассных игроков, не раз принимавших участие в подобных соревнованиях.

– Да, но эти самые высококлассные, как вы говорите игроки, ни когда не выигрывали у U.S.A.

– Насколько мне известно, Курск тоже потерпел поражение, и, говорят, не без вашего участия. У вас есть что-то ещё для обсуждения.

Броня сжал зубы. Щека задёргалась. Но сделав несколько глубоких вздохов, он сумел успокоиться и продолжить разговор.

– Да есть. Я прошу вас сделать исключение для клана Курск. Я прошу не лично для себя. Ну, пусть будет две команды от СНГ сервера. Мы должны попасть на этот турнир.

– Послушайте меня ещё раз:

во-первых - нужно было думать чуточку раньше и поспешить с заявкой.

во-вторых - а почему мы, собственно должны помогать вам и делать для вас исключение? Чем это ваш клан, лучше других? А что касается лично вас, то мы помним всё не лестное, сказанное лично вами в наш адрес.

– Вы с ума сошли. Вы не понимаете, что творите. Сейчас нужно забыть лич….

– Одну минуту, у меня звонок по внутренней линии.

Директор отдела рекламы тут же переключился на внутреннюю связь:

– Слушаю.

– Пусть едут. – Голос был властным. Чувствовалось, что этот человек не привык к возражениям.

– Но….

– Я повторяю, пусть едут, если успеют! Зарегистрируйте их вне конкурса.

– Слушаюсь.

По внутренней связи пошли короткие гудки.

– Бронислав, вы на линии?

– Да.

– На чём мы остановились?

– Я говорил о том, что сейчас нужно забыть личные обиды и делать общее дело.

– Вы ошибаетесь, молодой человек. Есть очень хорошая поговорка на этот счёт. Что-то типа кому один глаз вон, кому оба.

– Да что вы такое гово….

– Но в создавшейся ситуации, учитывая ваше горячее желание, единственное, что мы можем сделать для клана Курск – это позволить вам принять участие в турнире вне конкурса.

– Что? Что это значит?

– Вас включат в список участников турнира, но все финансовые и организационные расходы вы берёте на себя. Так же, не зависимо от того, как сыграет ваша команда, вы не можете претендовать на награды, даже если победите. То есть – ни каких мест, ни каких призов, ни каких официальных званий.

– Но собрать нужную сумму за такое время не реально.

– Раньше нужно было шевелиться, молодой человек. И совет на будущее: «Думайте, прежде чем что-то сказать». – Официальность в голосе исчезла. Теперь тон был насмешливым.

Броня снова скрипнул зубами. Щека вновь задёргалась, но он прижал пальцы к виску и выдохнул:

– Что же. Спасибо и на этом.

– Обращайтесь. Всегда рады помочь.

Пошли короткие гудки.

– Где достать бабки?

РОМАШКА — Суки!

БРОНЯ 777 – Не кипи. Нужно успокоиться и найти бабки.

РОМАШКА – Глубокая мысль. Где их найти, эти бабки?!

БРОНЯ 777 – Нужно что-то придумать. И у меня есть идея.

РОМАШКА – Какая, банк грабануть?!

Но Броня уже покинул чат.

Глава 3 На турнир (Любой ценой. – Я не граблю, я не банк. На турнир)

Любой ценой.

Бронислав подошёл к закрытию рынка, когда забитые мышцами охранники уже закрывали ворота.

– Привет.

– Чё надо. Закрыто уже.

– Мне нужен Цезарь.

– А ты кто такой?

– Меня зовут Бронислав.

– И всё?

– А что ещё?

– Да так. Подожди.

Охранник с выбритой головой и челюстью, выступающей за габариты черепной коробки, повернулся к Брониславу спиной и проорал вглубь рынка.

– Цезарь?

Никто не ответил. Только где-то справа, на другом конце рынка стих шелест метлы, до этого размеренно шаркающей об асфальт.

– Цезарь, оглох?! – Лысый повысил голос.

– Ну, чё! Я занят. – Донеслось оттуда, где только что шаркала метла.

– Бросай метлу. К тебе кореш.

– Чё-о?!

– Кореш, говорю, к тебе.

– Какой, блин, кореш?

– Говорит, что Бронислав.

– Кто-о?

– Слышь, братишка. Ты подойди и разрули инцидент. Мне глотку рвать без мазы.

– Ща.

Что-то сухо и звонко ударило об асфальт, и вскоре между рядами прилавков появился Цезарь. Он шёл, вытягивая шею, и пытался разглядеть, что там у ворот. Бронислава узнал, подойдя ближе.

– О, дарова, братиш. Какими судьбами.

– Привет, Цезарь. – Бронислав замялся, подбирая слова.

– Да ты не парься, братиш. Как есть, так и говори.

– У меня к тебе просьба. Разговор.

– Ну, заходи, чё на пороге тереть. – Лысый охранник, было, двинулся к Брониславу, но Цезарь поднял руку. – Не кипишуй, брат, это правильный пацан. Всё будет в норме.

– Ну, гляди, Цезарь, твои рамсы, если чё.

– Лады.

Цезарь сам приоткрыл воротину, и впустил Бронислава на территорию рынка. Кивком головы показал идти за ним и двинулся вглубь между рядами прилавков.

– Я тебе не банк!

Бронислав закончил рассказ и посмотрел в глаза Цезарю.

– Я понял тебя, братиш. – Цезарь не отводил взгляда. – Дело серьёзное. Надо к Сёме идти. Сёма – человек. И…. – Взгляд Цезаря изменился. Глаза хитро прищурились. Губы растянулись в улыбке. – Думаю, тебе он поможет. Пошли.

– Пошли, но почему ты так в этом уверен – Бронислав поднялся с рыночного прилавка и двинул вслед за идущим вразвалку Цезарем.

– Сам увидишь. – Цезарь бросил через плечо, не останавливаясь.

Несколько раз, свернув между прилавками, вышли к центру рынка, пересекли его и через пару минуту остановились возле «Офиса» – так сказал Цезарь. Неказистое, сложенное из бетонных строительных блоков помещение метров десять длиной. Красная крыша из стальной черепицы, деревянное крыльцо и дверь – стальная выкрашенная в красный цвет, как и крыша. На дверях табличка, отпечатанная на принтере и прикреплённая прозрачным скотчем:

«Управление рынка.

Режим работы с 9.00 до 16.00».

Уже поднимаясь по растрескавшимся местами деревянным ступенькам в конторку рынка, Бронислав услыхал знакомые звуки – звуки танкового боя, доносившиеся из приоткрытого окна. Отчётливо были слышны клики клавиатуры компьютера, клики мыши и возбуждённые возгласы играющего. Сливаясь в общую аудио-картину, это слышалось примерно так:

ИГРА: – Машина противника обнаружена!

КЛАВИАТУРА: – Клак - клак.

ИГРОК: – А-а, вот ты где, сволочь!

МЫШЬ КОМПЬЮТЕРНАЯ: – Клик.

ИГРОК: – Нна!

МЫШЬ КОМПЬЮТЕРНАЯ: – Клик!

ИГРА: – Пробитие.

ИГРОК: – Хоррош!

МЫШЬ КОМПЬЮТЕРНАЯ: – Клик!

ИГРОК: – Нна!

ИГРА: – Попадание.

ИГРОК: – Бля, какое попадание?!

КЛАВИАТУРА: Клак, клак, клак…

ИГРОК: – На тебе ещё!

МЫШЬ КОМПЬЮТЕРНАЯ: – Клик!

ИГРА: – Рикошет!

ИГРОК: – Да ну на!!

И всё в таком духе.

Бронислав взглянул на Цезаря:

– Сёма играет в танки?

– Да-а…. Играет. – Цезарь улыбнулся и опустил глаза.

– Почему сразу не сказал?

– А чё базарить, вот сам и увидел.

Цезарь толкнул дверь и вошёл первым. Бронислав проследовал за ним с оптимистическим блеском в глазах.

Неказистое снаружи, изнутри здание управления рынком блистало так, что офис Сбербанка нервно курил в стороне. Правда в нагромождении орг. техники и современной офисной мебели угадывалось излишнее желание владельца не отставать от времени, но в общем обстановка впечатляла.

За столом спиной к ним сидел, с виду не молодой уже человек. Коротко стриженые на тюремный манер волосы кое-где уже блестели сединой. Крепкий затылок, широкие плечи, мощная спина, но мышечный рельеф уже сглажен слоем жирка. Широкие, в прожилках, в узлах мышц и наколотых перстнях кисти рук терзали клавиатуру и кнопки мыши. Человек был поглощён происходящим на мониторе.

Цезарь остановился и, повернувшись к Брониславу, поднёс палец к губам:

– Ща, братишка. Бой закончится, тогда.

Бронислав кивнул и, приподнявшись на носках, заглянул через плечо играющего.

Только взглянув на мини карту, Бронислав мгновенно определил, что команда зелёных, сливается в турбо режиме. Значит, ждать остаётся не долго.

Через минуту, врезав по крышке стола кулаками, играющий откинулся в компьютерном кресле и крутанулся, повернувшись лицом к вошедшим.

Коренастый, лет сорока-сорока пяти, с уже наметившимся животиком. Одет просто – футболка и джинсы, на ногах резиновые китайские сланцы на босу ногу. Нос, как у боксёра, брови в шрамах, тяжёлая нижняя небритая челюсть. Но пухлые алые губы и голубые, обрамлённые длинными девичьими ресницами по-детски удивлённые глаза никак не вязались с образом гопника. В этих голубых, как небо, широко открытых глазах потухала детская обида.

– Бли-ин! – Губы изогнулись. Казалось, он вот-вот заплачет. – Ну, всё же было хорошо и на тебе! Как они это делают, в натуре?!

Голос низкий с еле уловимой хрипотцой. Взглянув на Цезаря, он улыбнулся и протянул покрытую зоновскими татуировками руку:

– Здарова, братишка. Как сам? – Обида во взгляде, сменились отеческой радостью.

– Здарова, брат. Помаленьку. – Цезарь, как равный равному пожал протянутую руку и повернулся к Брониславу. – Вот привёл друга. Это тот, про которого я рассказывал. Ну, за гаражами. Ну, с сумкой.

– А-а…. Помню. – Он протянул руку Брониславу. Заглянул в глаза. – Сёма! Спасибо за парня.

– Слава. – Бронислав пожал руку, оценив крепость этой каменной ладони. – Вашим тяжам не нужно было задерживаться в центре. Хотели по-быстрому зашибить серебра, отстреливая перекатку противника в центре, в результате настреляли минимум, попали под залп арты, а их в сетапе по три штуки с каждой стороны, и главное, потеряли время для занятия позиции. – Мощная челюсть Сёмы медленно опускалась. – А ещё, вместо того, что бы поддерживать светляков в центре, ПТ САУ за чем-то полезли вверх под гору, не дали играть союзным средним танкам и сами были перебиты средними танками противника.

Сёма перевёл взгляд на Цезаря:

– Кто он, говоришь?

Цезарь поднял брови:

– Ну, эта, Слава он. Ну, где гаражи…. А про это, – Цезарь кивнул на монитор компьютера, – я сам только недавно узнал.

– А чё привел?

– Ему помощь нужна.

Сема снова посмотрел в глаза Бронислава.

– Танкист? – В голубых глазах замешательство сменилось любопытством. Густые брови Сёмы приподнялись, теперь он смотрел на Бронислава изучающе. Глаза чуть сузились. Пухлые губы сжались чуть плотнее.

– Да. – Бронислав не отводил взгляда. – Ник в сети Броня777. Клан Курск. Нам нужно попасть на международный турнир, разрабы допустили нас, но вне конкурса. Требуются деньги.

– Броня777? Ты Броня777?!

– Да.

– Так я же тебя знаю, в натуре. Я ж на твоих роликах и стримах учился.

Брови Сёмы сошлись у переносицы, будто он что-то вспоминал или пытался осознать. Взгляд затуманился, но длилось это не больше минуты. Его глаза снова сверкнули голубой молнией. Сема тряхнул головой:

– Странно, но я представлял тебя старше. – Он снова схватил Бронислава за ладонь и сжал её так, что у того в глазах потемнело. – Братишка…. Бли-ин…. Цезарь, заряди чаю, по-братски, ну, и там, к чаю всякой шняги тарань. – Произнося это, Сёма не сводил сияющего взгляда с лица Бронислава.

Резиновые подошвы скрипнули по паркету. Тяжёлая дверь, ведомая доводчиком, ещё не закрылась, а Цезаря уже след простыл.

– Мы добрым людям помочь всегда рады. Ты садись. Не парься брат. Бабок дам, без базара.

– Я всё верну, и процент заплачу, какой скажешь.

– Да чё верну? Какой на х… процент? Я чё банк? Я людей не граблю.

Распахнулась дверь. Мимо, с двумя пакетам и в руках, прошелестел Цезарь. Тут же за отгородкой зашуршало, загремело, полилось, зашумел чайник.

– Сёма, ща! – Лицо Цезаря на миг появилось из-за отгородки и снова исчезло.

– Спасибо, братуха!

Сёма не сводил глаз с Бронислава и не отпускал его руку. Тот смотрел в горящие глаза Сёмы. Возникла неловкая пауза. Потом Сёма опустил голову и сжал губы.

– Слушай, брат. Это, конечно не…. Ну …. Слушай, сыграй на моих танках, а?

Броня улыбнулся.

– Да, конечно. – И уже привстав и окинув взглядом монитор спросил. – Что у тебя в ангаре.

Выбрав Т54, за восемь боёв, Бронислав нафармил больше миллиона серебра. Всё это время Сёма стоял у него за спиной и держался за голову.

– Бли-ин, братуха. Как ты это делаешь, в натуре? Что бы мне, да набить лям, это неделю париться нужно.

– Я восемь лет в танках. Больше двухсот тысяч боёв. Научился. Но дело не в этом.

– А в чём?

– Ну, вот смотри. Первое это железо. У статы одна видео карта стоит в три раза больше твоего компа, а весь агрегат с примочками около полу-ляма. Потому, ты всегда будешь отставать. Ну, это как играть в разных временных измерениях. Второе навыки. Они все научились, вернее их научили играть в кланах. Клану платит спонсор, клан платит игрокам, а те целыми днями нарабатывают технику и механики до автоматизма. Они заучивают все прострелы и позиции на локациях, ТТХ танков. Перед ними минимум два монитора — на одном игра, на другом инфа, потому, что, сколько не учи, всё в памяти не удержишь. И третье – это фарш. Их танки облеплены модами, у них прокачанные экипажи, фиолетовое оборудование и т. д. Это, как в песне у «Агаты Кристи» – «Мы летим, а вы идёте, чудаки вы чудаки».

Уверен, тем, кто соглашается работать на разрабов, помогают, но за это «стата домашняя» должна исполнять поручения типа: сделать продаваемым тот или иной танк, разрекламировать ту или иную акцию уд даже если это тебе не по душе, удерживать и привлекать, как можно большее число геймеров в игре. Но самое главное, создавать иллюзию того, что так играть, как играет стата, может научиться любой. Это, как морковка перед носом осла – заставляет идти, за заведомо не достижимой целью.

У обыкновенного геймера нет возможности приобрести такое железо, и нет времени на наработку навыков и механик.

А ещё есть такая вещь, как программа балансировщик, круг разброса и всё то, что называют «Великий рандом». А какой в компьютерной программе может быть рандом? – всё в игре свершается согласно программе. Вот и выходит, что это программа определяет куда полетит снаряд. Ну, и всё такое.

Бронислав встал из компьютерного кресла.

Сёма потёр затылок и сжал руки в кулаки.

– Короче, везде одно и то же. Вот суки!

– Ну, да. Они ведь живут с этого. Это для тебя игра, а для них выживание.

– Совсем страх потеряли.

– А чего им бояться? Игровым законодательством всерьёз никто не занимается.

За спиной Сёмы ожил Цезарь.

– Всё готово, брат.

– О! – Сёма обнял Бронислава за плечи. – Хрен с ними. Пошли чай пить. Бухать и курить я давно завязал, а вот чаёк уважаю.

За чаем Бронислав всё рассказал Сёме. Тот долго сопел, потом лицо его стало бледным, и Сёма скрипнул зубами.

– Вот суки! Эти фашики и сюда уже влезли! Валить их надо. Всех. Бабок я тебе дам, брат. Сколько нужно, столько и дам. Но ты забейся, что опустишь их по любому.

– Ладно. – Бронислав старался не улыбнуться.

– И ещё. Ты можешь передать там, ну разрабам этим, что…, что вот, бля в натуре, лопнет моё терпение, соберу братву и наведаюсь к ним. Тогда у них рожи будут такие же, как этот их конченый круг разброса.

Бронислав улыбнулся.

– Да, я сам с ними не общаюсь.

– Нет? – Сёма хлебнул из большой кружки.

– Нет. Я сам по себе.

– А это правда, что они там танки своим подкручивают, ну там греют их, голды там, имбу…. А?

– Да, говорят что так. Я не в курсе. Но ты сам посуди – это же программа, а программу всегда можно изменить, что-то убрать, что-то добавить. Всё прозаично.

– Бли-ин….

Сёма замолчал, молчал и Бронислав. Снова возникла пауза, которую первым прервал Бронислав. Поднявшись со стула, он вынул из заднего кармана сложенный вчетверо лист, с реквизитами банковского счёта Ромашки.

– Вот. Это счёт, на который нужно перевести деньги. Сумма указана там же. Перевести нужно сегодня же. И, чтобы ты не говорил, я всё верну.

Сёма взял листок и, не читая, передал Цезарю.

– Отнеси буху, братишка, пусть сделает быстро. Скажи, я попросил.

Цезарь исчез. Сёма снова взял руку Бронислава в свою и сжал её.

– Вломите им там, братишка, по самые…, ну ты понял. А мы поддержим всегда. Будь спокоен. Сёма слово держит.

– Спасибо!

– Да всё нормально. Давай, езжайте. Если что, я братве стукану, встретят, как надо и помогут, если что.

Дома Бронислава уже ожидало сообщение от Ромашки:

РОМАШКА: – Нет слов. Ты где бабок нарыл?

БРОНЯ 777: – С неба упали.

РОМАШКА: – У кого одолжил?

БРОНЯ 777 : – Это моя проблема. Не парься.

РОМАШКА: – Ни фига. Это наша проблема, понял?

БРОНЯ 777: – Понял. Рули, Ромаш. Рули.

Через три часа все члены клана Курск получили сообщение.

РОМАШКА: – Оплату билетов произвела, командировочные скинула на карты. Встречаемся в Москве, в аэропорту, … числа. Борт до …, рейс № …., регистрация в Домодедово … часов по мск. Расходы на жильё и еду обеспечивает клан. Всё! К сообщению был приложен номер мобильника Ромашки, хотя его и так все знали.

Клан ответил дружно и страшно:

– Смерть супостату!

На турнир

Здание аэропорта походило на большой сплющенный сверху телевизор, с огромного экрана которого на Бронислава падало небо. Площадь перед зданием забита такси, автобусами и снующим народом. Всё это производило на него гнетущее впечатление. Он не любил толкотни и спешки, а тут, казалось, всё вертелось и двигалось со скоростью света.

Ступени. Стеклянная дверь. Сработал зуммер. Бронислав вынул смартфон.

РОМАШКА: – Ты где?

БРОНЯ 777: – Вошёл через центральный вход.

РОМАШКА: – Дуй вправо, к кассам.

БРОНЯ 777: – Как народ?

РОМАШКА: – Все уже тут. Ждём только тебя.

БРОНЯ 777: – Иду.

Внутри свернулась тёплая серебристая пружинка. В игре все члены клана знали друг друга только по никам, но реальная встреча – это всегда случай особый.

Вновь толкотня. Сумки. Ноги. Лица. Шум голосов сливался в гул, на фоне которого прорывались отдельные возгласы. Бронислав проталкивался сквозь эту массу и двигался к месту, обозначенному светящимся табло, с надписью Кассы.

Снова загудел смарт.

РОМАШКА: – Мы у восьмой.

БРОНЯ 777: – Ага.

Народ стоял кругом. Внутри круга сумки. Всё внимание на высокую плотно сбитую девушку, одетую в голубые джинсы и голубую джинсовую куртку, расстёгнутую на все пуговицы. Под курткой ярко-красная футболка. На фоне футболки чёрный кулон на золотой цепи. Тугая грудь. На щеках румянец. Синие глаза полыхают огнём. Соломенного цвета волосы, стянуты в толстую косу.

Ромашка.

Бронислав видел фото на страницах её блога. Но в реале она выглядела совершенно по-другому. Старше. Строже. И… красивее. Она говорила низким грудным голосом, жестикулируя при этом крепкой рукой с длинными разноцветными ногтями и её энергия, источаемая во все стороны, казалось, была готова спалить всё вокруг дотла.

– Привет народ. Я Броня.

Разговор стих мгновенно. Все головы повернулись на голос. В глазах любопытство и восторг. Бронислав не размещал свои фото в блоге и никогда не показывался во время стримов.

– Оппа-а…!

Круг превратился в шеренгу. Взгляды. Изучающие, восторженные и любопытные, но с места никто не тронулся. За спинами соклановцев Ромашка опустила голову и осталась на месте, рассматривая свои красные кроссовки. По её лицу разлился румянец, а брови сдвинулись к переносице, образовав складку.

– Привет, братцы! – Не доходя пары метров до, выстроившихся в шеренгу соклановцев, Бронислав бросил сумку на пол и протянул вперёд правую руку. – Вольно народ, чё за митинг – Мин. обороны приехал?

Все заржали и бросились знакомиться.

Понеслась.

Кто жал руку, кто колотил в плечо, кто просто улыбался, но говорили все одновременно. Вернее орали и ржали, перекрывая гул голосов в здании аэровокзала.

– Здрассте, Броня, я Головастик. – Мальчишка, школьник, от силы лет двенадцать, Голос ещё не окреп. Черты лица, как у девчонки, но смотрит смело. Виртуозно играет на лёгком танке Т100ЛТ. Головастик успел к Броне раньше всех и втиснул свои мягкие и горячие пальцы в его кисть. – Очень рад знакомству.

– Я тоже очень рад и считаю за честь играть с тобой в одном клане.

Мальчишка просиял, залился краской и отступил на шаг. Тут навалилась основная группа клана Курск:

– Привет. Я Bfriton. – Мягкий низкий голос. Движения медленные. Эмоций – ноль. – Хотел написать Bariton, а вместо «А» нажал «F». Так и оставил. Теперь вру всем, что это имя известного английского танкиста Бобби Фритона.

– И как, верят?

– Не все.

– Даров! Я – Туши свету. Как жизнь?

– Я – Мираж 89, играю на СТ, вместе с этим при…. – Юркий паренёк маленького роста. Глаза сверкают озорством и наглостью. Договорить не успел, потому что сзади, здоровенный крепкий парняга ухватил его за шиворот и аккуратно отставил в сторону.

– Я – Буча 666. Играю на СТ вместе вот с этим придурком. – Здоровяк кивнул в сторону юркого паренька с ником Мираж 89. – Очень рад. – Кисть Бронислава погрузилась в огромный горячий капкан.

– Бронепоезд. Тоже СТ. Привет Броня.

– Здорова! Я – Хата с краю. – Взрослый мужчина, лет сорок, но зелёные глаза горят огнём. – Мы играли в тренировочной комнате, помнишь?

– Конечно, помню. Привет. – Бронислав пожал руку.

– Ха. Здарова чел! Рад! Я – Blackborn – СТ. Как сам?

– Спасибо. Всё Ок. – Бронислав пожал руку.

– Я – Тяжёлый случай. Будем вместе на тяжах. Привет.

– Привет. Будем вместе.

– Ратибор 89, тоже тяжи. Привет Броня. Давно хотел с тобой познакомиться в реале.

– Я – Блитц 000 – светляк. Привет-привет. – Брови Бронислава поползли вверх, но сказать ничего не успел. Блитц 000 объяснил всё сам. – Мы с Головастиком братья-близнецы. Оба светляки.

– Блин. Да вы похожи, как два ББшки.

Все заржали.

– Я – Ironmadam, играю на ПТ САУ. Не терплю суеты. Тёмной ночи, Броня. – Парень лет двадцати, весь в чёрном. Прядь чёрных, с синим отливом волос, выкрашена в тёмно-красный. Чистый гот.

– Привет. – Бронислав пожал холодную руку.

Последним подошёл взрослый мужчина. Можно сказать дед. Его в рандоме знали все. Не смотря на свои 62 года, резался в танки отчаянно и утверждал, что пенсия – это только начало жизни.

– Здравствуй, Броня. Я – ИванИванычИванов, играю на арте. Всё путём? Как жизнь?

– Привет. Всё норм. – Броня буквально почувствовал тепло, исходящее от его полной, но подвижной фигуры, затянутой в свитер и джинсы.

– Ну, всё, Куряне. Ша! – Ромашка растолкала всех и протянула Брониславу руку. – Здорова, Броня. Похватали баулы и геть на регистрацию. – При этом горячая и сухая рука Ромашки крепко сжимала и трясла руку Бронислава. Она смотрела в его глаза и сдувала прядь золотистых волос, падающую ей на лицо.

– Привет Ромаш. – Бронислав не знал, что ещё сказать, потому молчал и тонул в океане синих глаз Ромашки.

– Всё. Хорош глазеть! Давай за всеми на регистрацию.

– Да я и не ….

Но Ромашка уже унеслась, оставив в его ладони огонь своей руки. Народ похватал сумки и рванул к выходу. Бронислав шёл за всеми и чувствовал, как его ладонь и щёки горят огнём.

– Бли-ин!

Глава 4 Финал (– Вечер в хату, люди добрые. Бей стату! USA бьёт USA. Евросервер побеждает Китай. Полу финал. Разрабы. Неожиданное событие. – Я на вас удивляюсь. Финал. Белые воины.)

– Вечер в хату, люди добрые.

На место прибыли уже к вечеру. Кругом гам, суета. Куряне встали вкруг, побросав сумки в его центре. Со всех сторон сыпались предложения от таксистов «Куда ехать?» и от сдающих жилплощадь посуточно. Последние, получив информацию о численности группы тут же отваливали. Ромашка обзвонила все гостиницы – глухо. Всё забито желающими попасть на турнир.

– Бли-ин, чё делать то? Не на лавках же ночевать.

Куряне поникли.

– Вечер в хату, люди добрые.

Из остановившейся Тойоты еле выбрался громила под два метра ростом. Кепка восьмиклинка, чёрные очки, не бритые щёки и плечи шириной, как двустворчатый платяной шкаф. Вся эта гора мяса была затянута в чёрную футболку и джинсы. Белые кроссовки размера эдак, сорок шесть – сорок восемь, были протёрты в двух местах. Громила вертел на указательном пальце правой руки ключи от машины и осматривал Курян, как медведь кроликов.

– Здравствуйте. Вы это нам?

– Ага. Я эта…. Это вы из Курска, фашню валить приехали?

– Да. Мы из Курска. – Ромашка вышла вперёд. – А что?

– Я эта…. – Громила засунул два толстенных пальца в задний карман джинсов и выудил оттуда сложенный вдвое листок бумаги. Смерив Ромашку взглядом, громила продолжил, – По ходу ты тут мазу держишь, это тебе. – И протянул листок Ромашке.

– Что это? – Ромашка вскинула брови.

– Тут кореш маляву сгоношил. Там адресок. Вы эта, короче, валите на хазу, там вас уже ждут.

– Малява? — Ромашка развернула листок.

– Ага.

Бронислав вышел из круга, встал рядом с Ромашкой, и заглянул через её плечо в послание и спросил:

– От Сёмы?

– Ага. Кореш знатный. Я лично с ним не встречался, но слыхал, и братва за него топит. Он за вас слово дал.

– Что за хаза, такая? – Ромашка в недоумении смотрела, то на Бронислава, то на громилу.

– Короче, мадам, мне, эта, без мазы тут с вами базарить, дел по горло. – Громила обернулся и указал направление бетонным подбородком. – Вон бас, ехать пять остановок. Хаза цивильная.

Больше не говоря ни слова, громила втиснулся с Тойоту и отчалил.

Ромашка снова посмотрела на Бронислава:

– Это ты у них бабок взял?

– Других вариантов не было.

– И кто этот Сёма?

Бронислав выхватил из рук Ромашки «маляву», поднял сумку и двинулся к автобусной остановке.

– Сёма – это правильный пацан, в натуре. Все за мной!

Пожимая плечами, куряне потянулись за Брониславом.

– Охренел?! – Ромашка развела руками и рванула вслед за всеми.

Хаза оказалась невзрачной снаружи и приличной изнутри гостиницей. Администратор в чёрном брючном костюме и белой сорочке, окинула всех насмешливым взглядом зелёных глаз. Сверкнув золотом коронок, пыхтя папиросой в длинном мундштуке, улыбнулась половиной рта:

– Я, Валя, смотрящая по хате. – Голос у Вали был хриплый и низкий. Короткие волосы выкрашены в чёрный цвет, лицо скуластое с колючими чёрными глазами, на левой щеке след, толи от ожога, толи от обморожения. – Ваши имена мне не упали ни разу, хе-х. В хате не гадить, не бухать, не ширяться, шлюх не водить, заведение у нас приличное. Это ясно?

Все кивнули

– Ну, тогда давай за мной, малолетки, по камерам, хе-х. – Пыхнув папиросой, Валя осклабилась и двинулась по коридору, метя толстенные синие ковры клёшем брюк. Все, переглядываясь, двинулись за ней. А Валя шла, пыхтела папиросой, как паровоз и продолжала хрипеть. – В хате по четверо нар, параша, светланка.

Ромашка не выдержала:

– Простите, какая параша, какая светланка?

– Светланка – это умывальник, параша – унитаз.

– Послушайте, Валя, мы всё понимаем, но давайте без этого, а.

Валя пыхнула, так, что облако табачного дыма на секунду скрыло из вида её лицо, потом опять сверкнула золотыми фиксами и улыбнулась:

– Ладно, эт я так. Ну, короче, проехали.

Дальше всё пошло нормально. Гостиница была не в пример многим. Комнаты чистые, по четыре кровати и санузел в каждой. Ромашке выделили, как выразилась Валя, «одиночку» .

– Ну, всё. Располагайтесь, я пошла.

– А оплата? Сколько с нас?

– Закрой лопатник э-э… кошелёк, подруга. За вас всё оплачено. Да, совсем забыла, душ в конце коридора. Мальчики, мыло не ронять.

Расхохотавшись, Валя, ушла, оставив за собой шлейф густого дыма.

– Бли-ин.

Ромашка закрыла дверь комнаты и, не раздеваясь, рухнула на кровать. Уснула ещё в полёте.

Тоже сделали и остальные члены клана Курск, измотанные дорогой.

Бей стату

Бросили жребий.

Клану Лиса выпал сервер США. Европа сошлась с Китаем. Курску предстоял бой со сборной командой СНГ сервера. Ромашка только хмыкнула:

– Давно не виделись.

Куряне улыбались и сверкали глазами. Кто-то потирал руки от нетерпения.

– Да, в принципе, пофиг. СНГ так СНГ. Клан, готовы?

В ответ все дружно рявкнули:

– Ага!!

Выпала локация Горы и обороняющаяся команда занимала позиции на нижней базе. «Потная локация» – такого мнения придерживались все танкисты, и дело тут было вот в чём.

Эта локация включала в себя четыре сквозных прохода: Спуск, Мост, Русло ручья – протекавшего под мостом и соединявшегося в низине со Спуском и Дуга. Всё остальное горы, ложбины, реки, озёра, создающие серьёзные препятствия для манёвра. Только по этим четырём направлениям можно добраться от одной базы до другой, что значительно повышало возможности обороняющейся команды и снижало возможности атакующей. Но только в том случае если оборонялась верхняя база. Оборонять нижнюю базу было в разы сложнее, и про это знали все.

Короче опорный пункт для обороны верхней базы располагался на сопке, с пологим уклоном, упирающимся в круг самой базы. Два подхода к базе располагались по обеим сторонам сопки: один со стороны Спуска и Русла ручья, второй со стороны Моста и Дуги. Если сконцентрировать основные силы на сопке, то укрывшись от артиллерии за склоном, можно спокойно контролировать оба подхода к базе, совершая минимум перемещений, так как подходы располагались по флангам позиции. И ещё – круг базы находился в зоне прямой видимости обороняющихся, а тылом позиции служил отвесный склон сопки.

Нижняя оборонительная позиция располагалась за горой между Спуском и базой. Защита от артиллерии стопроцентная, но круг базы, мало того, что располагался в стороне от позиции и не был в прямой видимости обороняющихся, так ещё и скрывался за возвышенностью справа, точнее, за её склоном. Двигаясь по правому проходу, атакующие имели возможность поджаться к склону возвышенности и начать захват базы, находясь вне зоны прямой видимости обороняющихся. Что бы сбить захват, обороняющимся приходилось выдвигаться за возвышенность. Здесь они тут же попадали под огонь артиллерии, и танков противника играющих от башни, и скрывающие НЛД за склоном возвышенности.

Второй подход к позиции шёл слева через Спуск, находился на удалении и не был параллелен правому подходу, а значит, удары с обоих подходов наносились не во фланги, а в тыл обороняющимся. То есть, прорвавшись со стороны Спуска, атакующие получали возможность бить в корму тем, кто защищал проход со стороны базы. А прорвавшиеся со стороны базы, били в корму тем, кто оборонял Спуск.

По этому, обороняющие нижнюю базу собирали кулак из танков и ПТ САУ, обладающих максимальным бронированием, и, укрывшись за горой, уходили в глухую оборону, совершая короткие вылазки только в том случае, если атакующие начинали захват базы или раш по склону.

Но у Ромашки на этот счёт имелось собственное мнение.

Первыми выпало обороняться сборной СНГ сервера и они, следуя общепринятым правилам, сделали ставку на броню. Увидев сетап противника, Ромашка улыбнулась. Пять Маусов, три Т110Е3, два TP60 Левандовски, три Суперконя, один об.430У и Британская САУ.

– Та-ак!

Будучи уверенной, что противник поступит именно так, как это делалось обычно, Ромашка выбрала два Т100ЛТ, две арты, два ИС4, один об 705А, два ИС7, один об 277 и пять об 430У.

Подивившись сетапу Курян, стратеги сборной СНГ решили действовать по обстановке и свой первоначальный сетап менять не стали.

Ромашка, проведя разведку двумя Т100ЛТ в Центре, по Дуге и на Мосту, убедилась, что противник всей командой сосредоточился за горой, и пассивно ждёт действий от Курян. Она не сомневалась, что все Маусы противника сейчас развёрнуты к базе, Суперкони заняли позиции на Спуске, 60ТР Левандовски, САУ и Т110Е3 сосредоточены в центре обороны, готовые при необходимости вывернуть орудия к базе или двигаться в сторону Спуска.

Об.430У располагался на взгорке над базой и первым был обнаружен разведкой Курян.

Отдав команду, пока не накрывать об.430У артиллерией, Ромашка выдвинула к базе противника два ИС7, об 705А и два Т100ЛТ. Два ИС4 и об.277 заняли позиции, поджавшись под Спуск. Пять об. 430у миновали Русло ручья в центре, засветились и, развернувшись, двинулись в направлении Спуска.

Увидев этот манёвр, оба 60TP Левандовски и три Т110Е3 команды СНГ получили команду развернуться и выдвинуться ближе к Спуску. Тогда Ромашка отдала команду артиллерии накрыть, стоящий на взгорке об.430У, и когда он скатился вниз за спины Маусов, два Т100ЛТ тут же встали на захват базы. Об 705А и два ИС7 выдвинулись к склону возвышенности, с которой только что слетел об 430У и, играя от башни ввязались в перестрелку с Маусами. Одновременно с этим, поджавшись под правую сторону склона, на Спуске в бой вступили ИС4 и об. 277. Маусы двинулись к базе, что бы предотвратить её захват, артиллерия, перезарядившись, дала по ним залп. И в этот момент, вынырнув из Русла ручья, в бой вступили пять об. 430У. Ромашка находилась в одном из них и фокусировала огонь. Набрав скорость, об. 430У пролетели мимо ничего не понимающих Маусов и обрушили огонь в тыл им и танкам, обороняющим Спуск.

Опешив, Маусы остановили атаку. САУ обороняющихся была уничтожена первым же фугасом Ромашки. Со Спуска ударили два ИС4 и об. 277 и в центре позиции обороняющихся всё смешалось.

Маусы не могли продвигаться вперёд, попадая под залпы артиллерии сверху, получая урон с фронта от ИС7 и об.705А, башни которых они не могли пробить и с тыла от об. 430У. Что бы не получать урон с фронта и тыла Маус должен был держать корпус и башню под углом к атакующим, но что бы произвести выстрел, башню всё равно приходилось поворачивать. И в этот момент Маус получал пробитие с тыла в корму от об. 430У и с фронта в щёки башни от об. 705а и ИС7. Не имея возможности сбить захват базы, они так же не могли оказать помощь, зажатым с двух сторон танкам, обороняющим Спуск. Обороняющиеся, не обладая подвижностью, не могли быстро среагировать на неожиданный ход Ромашки и завязли в перестрелке. Об. 430У, попытавшийся прорваться к базе и сбить захват, попал под залп артиллерии, и был добит об. 705А.

Все об. 430У Курян погибли в этой перестрелке. Так же был уничтожен об. 277, на котором играл Броня777. В итоге, потеряв больше очков прочности, чем противник, но сковав его действия, Куряне выиграли бой захватом базы.

1:0. Куряне повели в счёте.

Второй бой. Куряне в обороне. Но Ромашка и не думала пассивно ждать. Выставив для обороны базы четыре ИС4, ПТ САУ об 268/4 и одну арту для сбивания захвата, Ромашка выждала, когда основная группа танков противника сосредоточится в районе базы. После этого две ПТ САУ об. 268.4 и семь об. 277 ураганом сошли со Спуска, с ходу снесли поджавшихся у моста трёх Суперконей и через Русло ручья вышли в тыл основной группе атакующих. Попав в клещи, сборная СНГ слилась в турбо режиме, так и не поняв до конца, что произошло.

2:0 в пользу Курян. Над сборной СНГ нависла угроза разгрома всухую.

После отыгрыша на горной локации, сделали десяти минутный перерыв. Вот тогда и зазвонил телефон Брони.

– Я слушаю.

– Бронислав? Здравствуйте.

– О-о, до боли знакомый голос. Привет. Чем обязан?

– У нас к вам предложение.

– Интересно.

Бронислав поймал взглядом взгляд Ромашки и кивнул, что бы та подошла. Приложив палец к губам, он скосил глаза на мобильник. Ромашка прижала ухо с тыльной стороны телефона и замерла.

– Прошу вас отнестись к нашему предложению серьёзно и пока не придавать его огласке.

– Я вас слушаю.

– Мы прямо сейчас переводим на номер указанного вами счёта пять миллионов рублей, и вы делаете так, что бы сборная СНГ выиграла третий бой, потом делайте, что хотите.

Бронислав подмигнул Ромашке, у которой брови ползли вверх, а челюсть медленно опускалась.

–Я вас не понимаю.

– Извините, я оговорился – десять миллионов рублей.

– Десять лямов?!

– Да. И это только задаток. Остальные двадцать миллионов вы получите, если сборная СНГ одержит победу в этом матче.

Щёки Ромашки медленно покрывались густым румянцем. Глаза сверкнули синевой. Зубы скрипнули и под покрасневшей кожей заиграли желваки. Она вырвала телефон из рук Бронислава и прижала его к уху.

– Слышь, ты, козёл! Передай, вашей сраной сборной, что мы отымеем их во все….

В трубке запикало. Ромашка подняла на Бронислава сверкающие негодованием глаза. Бронислав молчал, но не отводил взгляда. Ещё раз, скрипнув зубами, Ромашка отдала ему телефон и повернулась лицом к клану.

– Куряне, нам тут только что взятку предлагали!

– За что?

– Что бы стате нашей слились.

– Ха! Много хоть?

– Нет. Всего тридцать лямов.

– Бли-ин. Охренели?! Мы чё, всего на тридцатник выглядим.

– Тридцать серебреников – обалдеть.

– Эти…, ну как их…., совсем нас не ценят.

– Смерть супостату!

– Сме-е-ерть!!

И началось. Такого стёба, Бронислав давно не слышал.

Проржавшись, Куряне вынесли стату в третьем бою, и после объявления результатов первой встречи, ушли, не пожав соперникам руки. Те смотрели Курянам вслед, ничего не понимая. И только лидер клана, играющий под ником Грот, смотрел себе под ноги и тёр подбородок. Его щёки покрывал румянец. В глазах туманом сгущался испуг.

U.S.A. бьёт U.S.A.

Встречу клана Лиса против сборной американского сервера, кто-то в шутку назвал U.S.A. против U.S.A. Было много шуму, как с одной, так и с другой стороны, но участники команд от интервью отказывались. Тогда интерес к встрече, пресса подогрела, публикуя неофициальные высказывания сторонников команд и болельщиков. Задавались неудобные вопросы. Вскользь, как бы невзначай, намекая и не называя вещи своими именами напрямую, интересовались отношением болельщиков к участию в турнире пронацистского клана.

– Как? Вы не в курсе? Да об этом все говорят.

Часто задавались вопросы из истории второй мировой войны, открытия второго фронта и т. д. Каждый пытался высказаться, на полосы Twitter, в фоторамки Instagram, на экраны YouTube. Постепенно страсти накалялись и вот уже открыто зазвучали призывы различной направленности: от «Бей фашиков», до «Хайль Лис». В результате деятельности репортёров, был создан такой ажиотаж, что на трибунах не было свободных мест, а трансляции матча били рекорды по количеству зрителей. Сторонники американского сервера размахивали звёздно-полосатыми флагами и издавали много шума, сторонника клана Лиса, одетые, все как один, в чёрное, молчали с каменными лицами.

Начали представлять команды. Кто-то на трибунах развернул флаг НСДАП. Его тут же удалили под свист и улюлюканье. Чуть не дошло до драки. Пришлось вмешиваться силам правопорядка. Кое-как всех успокоили и встреча началась.

Выпала локация «Ж. д. узел». То ли Лис недооценил соперника, толи сказался предбоевой мандраж, но первый бой выиграли американцы. Связав тяжёлые танки Лиса в городе, американцы зарашили по зелени и через железку и вышли Маусам в тыл. Но после небольшой корректировки, клан Лиса выиграл четыре боя подряд и закончил матч убедительной победой.

Обескураженные американцы разводили руками. Цветные флаги сникли. Шуму на трибунах поубавилось. За то больше трёх десятков молодых людей, одетых в чёрное, как один, встали со своих мест и строем покинули зал, выкрикивая что-то в ритм шагу.

Разрабы потирали руки. Это, как раз то, что и было нужно. Ажиотаж достиг предела. Страсти накалились. Количество просмотров репортажей в сети YouTube возрастало неимоверно, рейтинг игры резко полез вверх и, что самое главное, ощутимо возросло количество регистраций новых аккаунтов на портале игры.

Евро сервер побеждает Китай

Китай слился Евро серверу в ноль. Раздосадованные поражением, Китайцы не скрывали обиды. И их можно было понять. В течение нескольких лет Китайский сервер не обновлялся. Китайцы играли, как за железным занавесом. И вдруг за последние два года, разрабы в раз вывалили на них все патчи обновлений один за другим. Это привело к полной не готовности сборной Китайского сервера, вести бои на современном уровне.

Полуфинал

По итогам четверть финала в полуфинал гарантированно вышли три команды:

Играющий вне конкурса Курск

Клан U.S.A.

Сборная Евро сервера.

Все понимали, что для выявления четвёртой команды, претендующей на принятие участия в полуфинальных боях, необходимо провести промежуточный турнир, но организаторы удивили всех.

На другой день, перед началом полуфинальных боёв объявили, что четвёртой командой – участницей боёв в полуфинале становится сборная сервера СНГ. Американцы и Китайцы тут же подали протесты, но им объяснили, что выбор сделан компьютерной программой по результатам проведённых четверть финальных боёв. Все требовали промежуточного турнира, но организаторы стояли на своём. Назревал скандал. Рост рейтинга остановился и грозил устремиться вниз. Но выход был найден.

Организаторы устроили бесплатный концерт популярной рок-группы, выступавшей прямо на броне танка ИС3, который срочно приволокли из музея бронетехники. Все страсти тут же были забыты. Американцы саркастически смеялись, а китайцы плюнули сквозь зубы и в этот же вечер улетели домой.

Бросили жребий перед полуфинальными боями:

Курск – Евро сервер,

USA– сборная СНГ.

РОМАШКА – Народ, что скажете?

БРОНЯ 777 – Я бы отнёсся к Евро серверу серьёзно, как и ко всем остальным.

BFRITON777 – Били мы их.

ИВАНИВАНЫЧИВАНОВ – Били-то, били, но когда это было?

ТУШИ СВЕТУ – Да ладно. Тогда били и сейчас побьём!

BLACKBORN– Точно!

Ромашка тут же остановила нарастающий базар.

– Ша, Куряне. Броня прав. Играем с Еврилами, как в первый раз. Не расслабляемся.

– Герхард, ты доволен, брат мой?

Гер Герхард улыбнулся и хлопнул Отто по плечу:

– Всё что ни делается – всё к лучшему. Как говорится – тут только лисы да крысы, а фокстерьеры в Курске. Вот когда встретим Курск, тогда и думать будем, а пока поохотимся на крыс сами.

Улыбка Отто, скорее сошла бы за улыбку волка, перед тем, как он вскроет овце горло.

СКИЛОШНИК – Грот, чё делать-то?

ГРОТ – Да хрен его знает. Чё-чё? Я знаю?

СКИЛОШНИК – Бли-ин. Сольёмся – точно пайку урежут.

ГРОТ – Да и похрен! Мне это всё уже вот где. – Грот провёл ребром ладони по горлу. – Вся эта разрабовская политика, вся эта трясучка из-за бабла, из-за рейтинга. Я чё, бля, марионетка, в конце концов?! Отвали, достал уже!

СКИЛОШНИК – Бли-ин, чё делать-то?

Когда игрок с ником Соломон – лидер сборной Евро сервера, сообщил, что бой в полуфинале с Курском, у команды вырвался вздох облегчения, и заблестели глаза. Но он и до этого знал, что здесь никто не горит особым желанием встречаться с кланом Лиса. Конечно, паническим ужасом тут не пахло, но и энтузиазма тоже не наблюдалось. И с этим ничего не поделать.

С Курском да. С Курском другое дело. С Курском они будут воевать азартно. За всё время, проведённое в игре, Соломон понял главное – вверху списка, скил у вех, плюс-минус одинаковый, потому в боях на высшем уровне почти всё зависит от куража, от азарта, от настроя команды. Ромашка – девушка, и её можно переиграть. Да, у них Броня777 – это серьёзно, это факт, но один в поле не воин – и это тоже факт. Короче: с Курском у них шансы есть, но против Лиса их шансы равны нулю.

Именно это и беспокоило Соломона.

БРОНЯ 777 – Что думаешь, Ромаш?

РОМАШКА – Мы столько прошли. Мы обязаны победить. Обратной дороги уже нет.

БРОНЯ 777 – Нну, да….

Разрабы

– Мне не нравится настрой команды. С таким настроем они сольются Лису в ноль, а это плохо. Плохо для рейтинга. Плохо для….

– Не стесняйтесь. Я в курсе, что звонили от лица акционеров и понимаю их опасения. Но чтобы решить проблему нужно действовать.

– Что вы предлагаете?

– Да тут ничего сложного нет. Надавите на команду. Пообещайте много-много радостей в случае победы. Кто там у нас лидер?

– Грот.

– Вот. Объясните этому Гроту всю серьёзность ситуации. Скажите, что будет, если…. Ну, не мне вас учить.

– А я говорил, что Курск нужно вкл….

– Делайте, что приказано и меньше рассуждайте, коллега! А, что касается Курска, так ему ещё нужно Евро сервер обыграть.

– Что вы хо….

– Всё. Разговор окончен. Занимайтесь.

Соломон уже засыпал, когда сработал зуммер смартфона. Он встал, прижал трубку к уху, выслушал и спросил:

– Сколько?

Ему ответили.

– Одну минуту.

Соломон накинул на плечи куртку и вышел из комнаты, что бы продолжить разговор без лишних ушей.

Неожиданное событие

На другой день погода изменилась. С утра по небу потянулись облака, со временем превратившиеся в тучи. Усилился ветер. Но, не смотря на погоду, Лис, цинично и показательно размазал команду СНГ, и это было предсказуемо. Потому основной интерес дня составил матч Курск – Евро сервер.

Для Курска всё началось очень сложно. Каждая победа доставалась ценой неимоверных усилий. Проигрывая по ходу матча, благодаря напору Ромашки и ювелирной игре Брони, Курск выиграл две игры подряд, и к шестому бою подошёл со счётом 3:2 в пользу Курска. Евро сервер взял технический перерыв. В промокшей от пота футболке, Ромашка, как могла, вдохновляла Курск на последнюю битву. Она видела по лицам соклановцев, что все на пределе. Пять боёв – не шутка. Нервное напряжение достигло пика, и малейшая ошибка могла привести к катастрофе. Если Европа сравняет счёт …. Об это Ромашка запрещала думать даже себе.

После перерыва началось.

Локация «Ж. д. узел». Евро сервер в обороне. Взглянув на сетап, Ромашка сразу поняла – бой будет потным. Сейчас Европа уйдёт в глухую оборону, и чтобы выиграть – Курску нужно будет вывернуться на изнанку.

Объявив сетап, Ромашка каждому поставила индивидуальную задачу, разжевала всё до мелочей.

– Куряне, – сказала она напоследок. – Сделайте всё так, как я сказала, и мы победим.

Но в глазах многих игроков сквозила усталость и неуверенность.

– Бли-ин!

Пошёл отсчёт. Прозвучала команда: «В бой!» и …. на первой же минуте боя, лидер команды евро сервера с ником Соломон, совершил грубейшую ошибку. Играя на ИС7, Соломон занял убойнейшую позицию в центре зелёнки. Играя от непробиваемой башни, поддерживаемый ПТ САУ, он мог удерживать этот рубеж сколько угодно, и что бы пройти его, курянам пришлось бы пожертвовать многим. Но производя разворот, Соломон, на секунду выставил скос щучьего носа. Ромашка и Броня среагировали молниеносно. Дважды пробив ИС7 в скос, они взорвали ему боеукладку. Башня ИС7 отлетела метров на пять и, окутавшись пламенем, ИС7 вышел из игры. Соломон снял наушники и покинул игровой зал.

Потеряв лидера, команда евро сервера слилась в турбо режиме.

– Ффу-у….

Ромашка уронила голову на руки и закрыла глаза.

– Я на вас удивляюсь.

Первым по окончании боя, Соломону позвонил Броня.

– Ты зачем это сделал?

– Послушайте Броня, я уважаю вас, как танкиста, но вы сейчас задаёте мне очень глупый вопрос. Во-первых – не говорите мне, что вы не рады. Во-вторых – мой никнейм Соломон. В-третьих – я думаю, вы знаете, что «эти» творили во время войны в Польше, потому, повторюсь, вы задали очень глупый вопрос. Нам с ними не справиться, а у вас есть шанс.

Броня положил трубку.

Тут же раздался второй звонок.

Соломон вновь прижал трубку к уху.

– Здравствуйте! Соломон!?

– А, здравствуйте. Да, это я.

– Вы меня узнаёте!?

– Конечно, узнал.

– Мы сделали всё, как и договаривались! Мы сразу же перевели вам деньги!!

– Что, простите, деньги? Ах да. За деньги спасибо.

– Спасибо!? Спасибо!!? Мы рассчитывали на вас, а вы!!? Вы проиграли, и мы подозреваем, что вы сделали это специально!!

– Слушайте, что вы так кричите? Я на вас на всех просто удивляюсь, вы видели мой никнейм?

– При чём тут ваш никнейм!?

– Так я на вас ещё раз удивляюсь. Как это при чём здесь мой никнейм?

– Не морочьте мне голову!! Деньги придётся вернуть или….

– Послушайте. Вы сейчас сами-то поняли, что сказали? Я вам всё объясню, а вы пока не перебивайте. Так, вот. То, что вы просите еврея помочь фашистам победить русских – это с трудом, но ещё можно как-то рационально объяснить. Но то, что вы хотите, чтобы этот еврей молчал про это за даром – это нонсенс!

– Что!? Что ты сказал!!? Ты ещё и шантажи….

Но Соломон не стал больше слушать. Он выключил смарт и убрал его в карман. Потом плюнул прямо на пол и ушёл.

Финал

Всё вернулось на круги своя. История повторялась. В финале снова U.S.A. и Курск.

Кульминация. Момент истины. Последняя глава турнира. Всё, что произошло до этого, уже не имеет значения, предано забвению и ушло в прошлое. Всё начинается с чистого листа. Корреспонденты заливались на все лады. Блогеры мотали фанам нервы и нагоняли жути. Уровень напряжения зашкаливал.

Перед началом финального боя организаторы устроили часовой перерыв. За окнами уже вовсю поливал дождь и ветер шелестел мокрой листвой.

Зал гудел от нетерпения.

Гер Герхард вышел и около получаса говорил с кем-то по смартфону.

Куряне сели в круг и молчали. Ромашка, что-то вполголоса объясняла Броне. Звякнула дверь – в зал вернулся Лис. Проходя мимо курян, он чуть притормозил, взглянул в глаза Броне, улыбнулся, стараясь скрыть движение от окружающих, провёл кончиками пальцев у своего горла и проследовал дальше. Ромашка прервала разговор и повернулась к клану:

– Клан, вы это видели?

Никто ничего не сказал, не двинулся с места, только брови у каждого, медленно ползли вверх, а губы сжались в тонкую упрямую линию. Все смотрели вслед Лису, но в глазах, и Броня это заметил, усталость неудержимо сменялась решимостью и злобой. Броня переводил взгляд, то на Ромашку, то на клан, едва сдерживая улыбку, и мысленно благодарил Лиса. Тысячи психологов не смогли бы сделать того, что сделал он одним движением своей ладони, сам не понимая этого. В тишине, кто-то глухо и страшно продышал:

– Ах ты, сука.

Бой начался под приближающиеся раскаты грома. В истории игры, такого ещё не было. Командиры проявляли чудеса стратегии и тактики, игроки показывали высший скил, поражая мастерством и техникой. Команды бились так, будто это реальная война, хотя, если вдуматься, так оно и было. Но, как бы, ни старались команды, сцепившиеся в принципиальной схватке, ход встречи так и не удалось изменить никому. К концу шестого боя на табло горело 3:3. Ничья после основного времени. А это значит, что тай брейк – неизбежен.

Вновь на экранах телевизоров и мониторов взвыли репортёры и блогеры. Посыпались интервью с известными игроками, мнения, прогнозы на бой. Публика визжала от нетерпения и жажды крови. Но вмешались небеса. Природа остановила эту вакханалию, этот шабаш, в котором ещё совсем недавно люди – милые и добрые люди, рыдающие во время просмотра роликов о бедных котиках, разделённые на два лагеря по воле почитателей рейтингов, уровня продаваемости и бабок, были готовы вцепиться друг другу в глотки, толком даже не понимая почему.

За окнами сверкнуло и ударило так, что задрожали стены. Все в зале на миг ослепли и оглохли. Люди оцепенели, как после окрика, приводящего в порядок мысли и чувства и возвращающего к реальности. Через секунду погас свет и вся аппаратура сдохла.

К великому разочарованию организаторов, тай брейк, перенесли на завтра.

Белые воины

– Отлично! – Владыко оторвался от монитора. Теперь у нас вагон времени.

– Что дальше?

– Лель, дальше мы работаем без тебя. Твоя задача – Михель.

– Да, Владыко.

– А мы, используем этот вагон, и устроим Михелю небольшой сюрприз.

Глава 5 Тай-брейк (Перед боем. Поле. – Понеслась! – Головастик живи! – Бей их!!)

Перед боем

К вечеру погода наладилась, солнце упало в облака, ненадолго окрасив небо розовым. Но к часу ночи вновь поднялся ветер. Послышались раскаты приближающейся грозы и к трём буря разыгралась. Трещали ветви деревьев. Сыпалась листва. Дождь хлестал по оконным стёклам. Молнии рвали тьму, и от грома дрожали стены домов. К рассвету всё стихло, но утро, всё равно, выдалось промозглым. Солнце не вернулось.

Ветераны проспали всю ночь безмятежно. Уже ничто в этом мире не могло нарушить их спокойствия, удивить и растрогать. Эмоции для них давно перестали иметь хоть какое-то значение. Для них всё, что могло свершиться, уже свершилось, произошло, и они были готовы принять неизбежное, каким бы оно не оказалось.

Но молодые….

У молодых всё по-другому. Вряд ли кто-то из них смог уснуть до полуночи. Каждый думал о предстоящем бое. О последнем бое. О бое, который решит всё: быть или не быть, вкусить сладкий хмельной мёд победы, или упиться полынной горечью поражения. О своём месте в этом бою. Мир уже повис на волоске. Будущее всех живущих сейчас полностью зависело от исхода этого боя. От того, что сделает или не сделает каждый из них для победы.

В их молодых широко открытых глазах, отражались вспышки молний. Их мысли были далеко от реальности. Их губы шевелились, но гром заглушал их слова. Они не молились, нет. Они давно уже не верили этому выдуманному стариками богу. Каждый из них говорил со своей звездой, звездой надежды и удачи. Только она вела их по жизни, только ей доверяли они. Они улыбались и верили, что победят. А звезда светила им в ответ белым холодным светом.

О том, что будет завтра, не знал никто.

Поле

Утром появилась инфа о повреждениях электропитания и связи из-за грозы, но спустя час организаторы соревнований сообщили, что питание и работа оборудования восстановлены. Бросили жребий, местом проведения последнего боя выпала локация Поле. Про себя, все танкисты назвали её Прохоровкой, из-за поразительной схожести с известным объектом.

Гер Герхард сжимал кулаки. Кожа на скулах порозовела и стала влажной. Отто посмотрел на друга, улыбнулся и положил свою холодную ладонь на его сжатый кулак. Остальные члены клана следили за лидером, за его реакцией, за его настроем.

– Спокойно Герхард, сейчас это уже не имеет большого значения – Прохоровка, Ж. д. узел, Горы, Лёд. Сейчас главное не уступить им в начале боя. Если мы сдержим их ИСов, то считай дело сделано.

Гер Герхард смотрел перед собой.

– Я спокоен, Отто. Сегодня мы отпразднуем нашу победу, и Третий Рейх возродится в сердцах и умах миллионов. И это будет началом продолжения Великого Пути за очищение мира от скверны, начатого Фюрером. Тут главное выиграть войну.

– Я не понимаю тебя, Герхард.

Гер Герхард улыбнулся, склонился к уху Отто и прошептал:

– Хайль Гитлер.

– Хайль Гитлер. Но ….

Гер Герхард не дал Отто договорить:

– Тебя что-то волнует, друг мой?

Он смотрел в глаза Отто, но его мысли уже были заняты предстоящим сражением. Глаза горели. Лик его был светел. На губах играла улыбка.

Отто продолжал:

– Мы же не станем атаковать, Герхард? Мы поставим на их пути железный бастион, о который разобьются все их атаки. А потом, когда сила их атак иссякнет, мы просто пройдём железной стеной по аллее, выдавим их остатки в центр и раздавим в одной из ложбин этой проклятой Прохоровки.

Гер Герхард вновь улыбнулся:

– Всё верно, Отто. Потому, увидев сетап, они подумают так же. А мы никогда не делали то, чего ждёт от нас враг.

Отто смолк. По лицам остальных членов команды тенью пробежало недоумение. Считалось, и все понимали это, что играя только на немецкой технике, на открытых картах, таких, как Прохоровка, в атаке удачи не видать. Быстрым, как ветер, манёвренным, с крепкими башнями и пробивными пушками советским танкам, можно было противопоставить только броню и немецкую точность.

– Мы поступим по иному, друг мой.

Куряне собрались вокруг Ромашки.

– Это наш шанс. – Щёки Ромашки пылали, глаза метали синие молнии. – Тут не город – Маусы не прокатят. Потому, уверена, рашить они не будут. Закемпятся, уйдут в глухую оборону и будут ждать. Наш козырь скорость.

– Еписи. – Броня провёл пальцем по шраму.

– Что? – Щёки ромашки сделались пунцовыми. В глазах сверкнуло раздражение.

– Я говорю Е50М. У них и броня, и скорость и точное пробивное орудие. Да заметные, но тоже быстрые. Скорострельность, конечно, не та, что у стосориков, но врываются они не хуже их. А ещё таранят. С ними можно и обороняться и атаковать, при случае.

Сверкнув глазами, Ромашка продолжила:

– Потому:

Тяжи – три об. 277, два Деда,

Средние – пять об 140

Светляки – два Т100ЛТ

ПТ САУ – две об.268/4.

и одна арта.

На мониторах высветился сетап каждой команды. Ромашка впилась глазами в экран:

– У них четыре Е100, арта, два Гриля, Леопард1, два светляка и пять Е50М. Оппа-а…. А, Броня? Похоже, ты был прав. Маусов нет. Уж не рашить ли они собрались?

– Рашить не рашить – пока не известно. Я бы сделал так же.

– Посмотрим. Плюс в том, что Епись – это большой сарай и виден далеко. Слушай все сюда. Раскатка:

Лёгкие танки – Головастик – на аллею пассив. Блитц000 – через аллею, в центр, через переезд к горке и обратно.

Тяжёлые – Броня – об 277 – контролит переезд перед горкой, остальные тяжи в мидл – Bfriton и Хата с краю – об 277 катят в центр, Ратибор85 и Тяжёлый случай – ИС7 по краям, один переезд у деревни, второй у аллеи.

Средние – Blackborn, Буча666, Туши свету, Бронепоезд, Мираж89 – об. 140 – все в зелень к переезду за спину Броне и не отсвечивать.

ПТ САУ – я и Ironmadam – на аллею

Артиллерия – ИванИванычИванов – в зелень у переезда.

Горку только контролим. Пока всё. По местам! Да, и ещё. Если меня вышибут – Ромашка обвела всех горящим взглядом, – командует Броня.

– Ты что задумал, Герхард? – Отто не отпускал руку Гера Герхарда и ждал ответа.

– Я думаю, хватит сидеть в кустах, Отто. Пора показать им, как мы атакуем. Тем более, что они этого не ждут.

– Но они всё поймут, увидев сетап.

– Что поймут? Пять Е50М ещё не значит, что мы атакуем. Е50М тоже броня, только мобильная. – Гер Герхард улыбнулся своему боевому товарищу. – Отто, мы и они выбрали равный по силам сетап. Сегодня исход боя решит не тактика, а скил, кураж, решимость и, конечно же, ненависть.

Гер Герхард отвёл взгляд и обратился к остальным:

– Сегодня мы их одолеем. Впрочем, как всегда. Просто пробивайте каждым выстрелом и всё. Потому, слушай приказ:

Тяжёлые танки – все Е100 – я, Анхель, Курт и Зиммер – в центр,

ПТ САУ – Гриль 15 – Освальд и Бруно – на аллею,

Средние танки – Е50М – Отто, Куно, Арнольд, Рудольф, Гвидо – в овраг у острова. Леопард 1 – Ральф – остров.

Артиллерия – Герберт – в зелень на аллее.

Лёгкие танки – Штефан – по аллее, Ганс – через переезд к горке.

ОТТО – Но ….

ЛИС ПУСТЫНИ – Будем рашить центр через деревню и центральный переезд, но они должны думать, что мы ударим по аллее. Всё решит атака Е50М, потому сегодня ты Отто, поведёшь их.

ОТТО – Да Герхард.

Пошёл отсчёт. За ним последовала команда «В бой!», и началось.

– Понеслась!

– Понеслась! – Голос Ромашки стал низким с хрипотцой, с жёсткими металлическими нотами и дрожал, как струна. Лицо стало пунцовым.

На экранах мониторов Курян, зелёные ромбы, квадраты и треугольники, до сего момента стоявшие плотной группой у круга, обозначающего базу, начали расползаться по позициям.

Лёгкие танки, врезаясь в зелень, понеслись вдоль аллеи. Тяжи веером двинулись к пригорку, разделяющему локацию по ширине на две равные части. Средние танки нырнули в зелень у переезда и затихли. ПТ САУ встали в роще справа от дороги, тянущейся вдоль аллеи. Арта и об.277 заняли позиции у переезда перед горкой.

Ромашка продолжала говорить:

– Судя по сетапу, они могут зарашить, но могут и закемпиться и ждать, потому главное понять – если будут рашить, то где? по горе, по аллее, через центр или вдоль ж.д. Если закемпятся, то тут и так всё ясно.

Стратегия следующая:

– Первым делом выбиваем Е100 и Грилей. Если еписи начнут рашить, блокируем их стосориками. У нас небольшой перевес: у них Леопард, у нас об. 277 – и это нужно использовать. Арта постоянно бландит край аллеи. Головастик продвигайся вдоль аллеи пока кого ни будь не засветишь – мне нужно точно знать где Грили. Блитц000 светанёш центр и остаёшься под горкой на краю деревни.

Всё! Остальное по ходу.

Гер Герхард впился глазами в монитор:

– Вперёд, братья. С нами бог!

Е50М, Грили 15, Леопард1 разлетелись по местам, указанным Лисом. Е100 медленно двинулись к центру, лёгкие танки устремились один вдоль аллеи, второй, перевалив через железнодорожное полотно, к горе.

Головастик замер в квадрате F1, прикрывшись кустом, Блитц000 свернул вправо и по пригорку, к которому уже подкатывали тяжёлые танки, рванул к центральному переезду, периодически заваливаясь на половину противника. Броня взлетел на переезд и впился глазами в мини карту. Ромашка встала у дороги, приказав Ironmadameзанять позицию правее и чуть впереди неё. Она не отрывала глаз от мини карты, ожидая засвета от Головастика, но ничего не происходило.

Тем временем Блитц000 пролетел по деревне до самой горки и замер за кустом у самого склона – ничего.

– На горе никого. – Ромашка сжала зубы. – Где они?

Ответом послужил разорвавшийся за спиной Ромашки фугасный снаряд – подарок от арты. Он упал там, где обычно располагается артиллерия. Тут же прогремел голос Ромашки:

– Арта на перезарядке. Иваныч, засёк?

– Да. В зелёнке в конце аллеи.

– Пока не отвечай.

– Понял.

Почти одновременно с этим прозвучал сигнал засвета, и в центре один за другим начали появляться Е100. Спустя секунду, под горкой засветился – германский лёгкий танк, и, заложив вираж, скрылся в овраге под островом.

Тут же последовала команда Ромашки:

– Броня на горку! Иваныч, гноби Есотых.

– Есть!

Броня уже вкатывался на горку, когда загремели первые выстрелы в центре. Под разрывы артиллерийских фугасов, звонко хлопали пушки об. 277 и ИС7. В ответ Е100 ухали своими 152-миллиметровыми дубинами.

– Где Грили и Е50М? Головастик, перекатись к краю и осторожно двигайся по нулевой линии.

Но, как только Т100ЛТ Головастика двинулся вправо от куста, прямо перед ним, метрах в шестидесяти, высветился второй лёгкий танк противника.

ГОЛОВАСТИК – Я в засвете.

Грили ударили залпом, но Головастика спасла реакция, наработанная годами, и необыкновенная манёвренность Т100ЛТ. При первых же звуках сигнала засвета он покинул место стоянки, и потому оба снаряда выпущенные Грилями не достигли своей цели. Один ударил в землю точно в том месте, где секундой раньше находился Т100ЛТ Головастика, второй снёс ему гусеницу.

ГОЛОВАСТИК – Грили в конце аллеи!

РОМАШКА – Поняла. Сваливай, но живи.

ГОЛОВАСТИК – Ага. Лови, коллега.

Мгновенно отремонтировавшись и заложив вираж, Т100ЛТ Головастика рванул к дороге, и, миновав её, упал в яму, но перед этим успел выстрелить в каток. Тот обездвиженный на секунду замер на месте. В тот же момент Ромашка и Ironmadame, залпом снесли ему весь запас очков прочности.

«Готов!»

– Есть. – Голос Ромашки звенел. – Светляк минус. У нас плюс один. Головастик, пошёл по нулевой. Где Е50М?

ГОЛОВАСТИК – Блин, Ромаш, дай оклематься.

РОМАШКА – Быстро!! Ironmadame, вперёд по аллее, но осторожно.

ОТТО – Герхард, у нас минус л.т.

ЛИС ПУСТЫНИ – Ничего. Их л.т на один выстрел.

Под горкой оба л. т. засветили друг друга.

ЛИС ПУСТЫНИ – Герберт, можешь накрыть их арту?

ГЕРБЕРТ – Пока нет. Он всё время меняет позицию.

ЛИС ПУСТЫНИ – Тогда оставь его и перенеси огонь в центр на ИС7, который справа в яме.

ГЕРБЕРТ – Да.

Об. 277 Брони достиг дальнего склона горки.

БРОНЯ 777 – Я на месте.

РОМАШКА – Вижу. На их светляка не отвлекайся. Блитц000 светани овраг.

БЛИТЦ000 – Понял. По мне долбит Леопард. По-моему с острова.

РОМАШКА – Падай в овраг, Броня прикроет. Броня попробуй определить – где Леопард.

Броня и Блитц000 двинулись одновременно. Снова засветился л.т противника. Блитц000, крутанув два зигзага, пролетел к оврагу, не обращая на него внимания и подставляя под выстрел бронированный борт. Тот, заметив летящий на него сверху об. 277, на секунду замешкался, но успел влепить Т100ЛТ снаряд под башню. Об.277 сбил ему каток с уроном и добил тараном, получив пробитие от Леопарда1.

«Готов!»

РОМАШКА – Второй светляк минус. Они слепые.

БРОНЯ 777 – Леопард1 на острове, вверху.

РОМАШКА – Иваныч, пробланди Леопарда1.

ИВАНИВАНЫЧИВАНОВ – Да, мой генерал!

ОТТО – Герхард, они сейчас нас засветят!

ЛИС ПУСТЫНИ – Все Е50М и Леопард1 через деревню к переезду! Атака в центр! Всё решиться сейчас!

Прошелестев в воздухе, снаряд вражеской арты разорвался буквально в десяти метрах от Леопарда1, контузив наводчика и оглушив остальных. Но Ральф успел всадить второй снаряд в об. 277, слетевший с горки и убивший Штефана.

– Это тебе за Штефана, свинья!

Сработала аптечка, но он понимал, что не успеет перезарядиться до того, как Т100ЛТ противника достигнет края оврага и засветит Е50М, скрытые до поры за его склоном. Ральф рванул вперёд со склона острова, направляя Леопард1 на встречу Т100ЛТ и захватив его в авто-прицел.

В наушниках прозвучала команда Лиса:

– Е50М и Леопард1 – атака вдоль ж. д. в центр через переезд! Грили – перетянуться с аллеи к переезду и добить об.277.

Т100ЛТ скользнул бортом по краю оврага и, развернувшись, рванул в деревню, спасаясь между хатами. Тут же прозвучал сигнал засвета, но пять Е50М, уже вываливали из оврага к деревне.

Леопард1 уже пересёк овраг и взбирался на склон. В перекрестье ещё виднелась корма Т100ЛТ. Выстрел! Получив пробитие в каток, Т100ЛТ сбавил ход и тут же окутался огнём, после смертельного выстрела Е50М, первым показавшегося из оврага.

Но в тот же момент страшный удар в корму заставил Леопард1 развернуться всем корпусом параллельно оси оврага. Он замер с перебитой гусеницей. Обуреваемый жаждой мести за смерть боевого товарища, Ральф на мгновение оставил об. 277 без внимания.

– Ну, свинья, смерть тебе.

Выстрел. Снаряд влетел в борт об. 277. Но тот крутанул корпусом, и в наушниках Ральфа прозвучало самое ненавистное для всех танкистов слово:

«Рикошет!».

– Чтоб тебя!

Об. 277 ответил пробитием в щеку башни, вывел из строя орудие и снова попёр на него всей массой. Ральф с ужасом понял, что от второго тарана ему не увернуться.

Как только Е50М попали в засвет, Ромашке стало всё ясно. Сейчас они всей стаей уничтожат Броню и рванут через переезд во фланг тяжам.

Прогремел взрыв и зелёный ромб, обозначающий лёгкий танк исчез с поверхности мини карты.

БЛИТЦ000 – Я убит!

РОМАШКА – Вижу. Все тяжи атака на Е100-тых! Об. 140 – атака вдоль ж. д. через деревню! Не дайте Е50М ворваться на переезд. Броня держись! Головастик – к Грилям. Ironmadame, раш по аллее.

Обе ПТ САУ об.268.4 сорвались с места, набирая скорость. Ромашка надеялась, быстро разделаться с Грилями и выйти в тыл Е100. Управляя танком, она не сводила глаз с мини-карты.

К её удивлению, Броня ещё жил. Разделавшись с Леопардом1 и лишившись почти всех очков прочности после залпа Е50М, он сполз в овраг. Его спасло то, что Е50М не стали терять время, и право добить его предоставили Грилям. Значит, Грили перетягиваются к переезду. Но не это сейчас занимало Ромашку. Е50М подкатывали к центральному переезду, а об.140, не на много, но отставали от них. Сейчас они выйдут на центральный пригорок, одним залпом снесут крайнего ИС7 и выйдут в тыл об.277.

ГОЛОВАСТИК – Грилей на аллее нет.

РОМАШКА – Головастик и Ironmadame к дальнему переезду – убейте Грилей и арту. Броня помоги им. Иваныч – огонь по центральному переезду.

Отдав команду, Ромашка развернула свою ПТ САУ об.268.4 на девяносто градусов.

– Головастик, живи!

Леопард1 окутался пламенем, а из-за склона, плотной группой показались Е50М. Понимая, что жить ему осталось считанные секунды, Броня спешно сполз под уклон с таким расчётом, что бы в поле зрения Е50М оставалась только его башня. Башня у об. 277 не хуже чем у Деда ИС7 – поди пробей. Главное, чтобы не попадали в лючки, но с этим Броня бороться умел. Спускаясь со склона по диагонали, он совершал рыскающие движения вправо-влево – мансил, как говорят танкисты, не давая возможности прицельно бить в самое слабое место башни его танка – в лючки.

Тем временем Е50М плотной группой двинулись к деревне, развернув башни в его сторону. Последовал залп из пяти выстрелов. Башню об. 277 осыпало градом ударов. Все пять выстрелов достигли цели. Не смотря на усилия Брони, три снаряда ушли в рикошет, а два, всё-таки, пробили лючок. Броня с ужасом понял, что от всего запаса очков прочности у него осталось только три. В окне справа, где показывалось состояние танка, индикатор очков прочности мигал красным. Это означало, что малейший удар или попадание хотя бы осколка от фугасного снаряда, похоронит его. Он посмотрел на мини карту.

Е50М приближались к переезду. Об.140 чуть-чуть не успевали за ними. Ромашка начала раш по алее пустив впереди себя Головастика. Если Грили перетянуться к дальнему переезду, то ….

Броня развернул танк и двинул к переезду по дну оврага. Главное сейчас уничтожить Грилей. Даже если Грили не перетянутся с аллеи то, взобравшись на ж. д. насыпь, он сможет накрыть их огнём в борт, а потом, вместе с двумя об.268.4 они ударят в тыл Е100.

В наушниках прозвучало сообщение Головастика. Он не обнаружил Грилей на аллее. Команда Ромашки: «Броня помоги им», – прозвучала в тот момент, когда Броня уже приближался к переезду. Он не стал взлетать на переезд, а двинул вдоль насыпи, в самый её конец. Если Грили уже перетянулись, то сейчас, хотя бы один из них, взбирается на насыпь и наверняка готов к его появления на переезде.

Взгляд на мини карту.

– Бли-ин!

Брови Брони поползли вверх – одна из двух ПТ САУ, которые должны были рашить по алее, развернулась на девяносто градусов и двинула к пригорку, заходя крайнему Е100 во фланг, явно подставляя свой под выстрелы Грилей. В том, что это была Ромашка, Броня не сомневался ни секунды. Ромашка очень сильно рисковала. Как только она попадёт в засвет, то Грили просто снесут её.

Прозвучал сигнал засвета. На мини карте появились два красных треугольника – это Грили, и один из них уже взбирался на ж. д. насыпь. Засветилась и Ромашка.

У Гриля самое точное орудие из всех ПТ САУ и если попадаешь Грилю в прицел, то урона не избежать. Но, как правило, из-за укрытия сначала показывался бронещит Гриля, а уж потом само орудие и вот этот бронещит и являлся его самым слабым местом. Его ахиллесовой пятой. Если пробить щит, то его смертоносное орудие на время будет выведено из строя и Гриль не сможет произвести выстрел, пока не отремонтируется. А это целая секунда.

Броня, не сводя взгляда с мини карты, съехал в ручей и погнал танк под ж. д. насыпь, удерживая в поле зрения зелёный ромб, обозначающий союзный лёгкий танк, и приближающийся к границе локации по аллее. Над ромбом значилось Т100ЛТ и ник игрока Головастик. За ним, с отставанием на сто-двести метров, следовал треугольник ПТ САУ, с обозначением об. 268/4 и ником игрока Ironmadame. Оба пока оставались незаметны для Грилей.

Прозвучал сигнал засвета и в левом верхнем углу карты появился квадрат красного цвета, обозначающий вражескую САУ. Головастик сбил ей гусеницу и, не задерживаясь, поспешил на помощь Броне, оставив арту на растерзание Ironmadame.

ГОЛОВАСТИК – Броня держись!

Что бы выжить и продолжить бой, Броня должен был продержаться до подхода помощи. А до этого ещё нужно было решить проблему с Грилем 15. И решить сейчас, иначе Ромашке конец.

Казалось, вечность миновала с момента, когда край бронещита Гриля показался над насыпью. Он поднимался будто в замедленной съёмке. Словно оператор решил выделить кадр и врубил своё вечное слоумо. Броня разглядел каждую заклёпку, каждую царапину на его поверхности, пока бронещит не выдвинулся из-за насыпи на столько, что можно было произвести по нему выстрел.

– Огонь!

Орудие об. 277 хлопнуло. След от снаряда прочертил прямую линию, соединившую ствол об. 277 и правый край бронещита Гриля 15 и через секунду в наушниках прозвучало:

– Пробитие.

Над Грилем 15 белым цветом мигнул значок в виде сломанной шестерни, сообщающий о том, что машина получила критическое повреждение орудия.

Гриль 15 замер на секунду и этого хватило Броне, чтобы поджаться под насыпь. Двигаясь по склону насыпи, он пытался укрыться на время перезарядки орудия за пылающим остовом цистерны. Но, отремонтировавшись, Гриль 15 возобновил движение, и жить Броне оставалось считанные мгновения. Рассчитывать можно было только на рикошет или промах. Да это риск, но теперь оба Гриля, прежде чем открыть огонь по Ромашке, сначала должны были избавиться от него. Это давало шанс Ромашке спастись.

Броня старался спрятать за укрытием корпус танка и в тоже время не попасть под выстрел второго Гриля 15, который наверняка уже зацелил точку, в которой должен был появиться об. 277.

Прогремел раскатистый выстрел орудия Гриль 15. Всё замерло, но взрыва, который обычно сопровождает уничтожение танка, не последовало. Вместо этого в наушниках прозвучало:

– Критическое повреждение гусеницы.

Об. 277 встал с перебитой гусеницей, но получил передышку на время перезарядки орудия Гриль 15, а это в худшем случае двенадцать секунд.

В наушниках клацнуло – сработал ремкомплект. Одновременно с этим прозвучал сигнал засвета, и тут же захлопало орудие Т100ЛТ. Вылетев из-за возвышенности, Головастик лупил Грилям по гусеницам, не давая развернуться в сторону Брони и отвлекая их огонь на себя. Ему чудом удавалось буквально юлой вертеться на небольшом пятачке, ограниченном ж. д. насыпью и пригорком и уворачиваться от тарана и выстрелов Грилей. Ironmadame, на своей об. 268/4, отставал. Что бы вступить в бой, ему ещё нужно было обойти пригорок.

Броня решил рискнуть. Он рванул вверх на насыпь, подставляя корпус под выстрелы Грилям.

БРОНЯ 777 – Головастик, живи.

Хлопнул выстрел орудия об. 277.

«Пробитие» – Гриль 15, взобравшийся на насыпь, слетел вниз, направляя всю мощь своего корпуса на Т100ЛТ. Оказавшись зажатым между двумя Грилями, Т100ЛТ вспыхнул облаком пламени, и зелёный ромб с именем Головастик исчез с мини карты.

ГОЛОВАСТИК – Я убит!

РОМАШКА — Вижу.

– Бей их!!

К этому времени в центре ситуация складывалась не в пользу клана «Курск». Канонада стояла такая, что отдельных выстрелов нельзя было различить. Звенела броня. Ревели двигатели. Советские об.140 сцепились с немецкими Е50М у центрального ж. д. переезда. В центре ИСы и об.277 сблизились с Е100. Стянувшись к центральному переезду, и осыпая друг друга снарядами, тяжёлые танки наносили неимоверный урон друг другу. Звуки выстрелов сливались со звуками взрывающихся боекомпектов. Отлетали башни, горели борта. Красные и зелёные ромбы один за другим исчезали с поверхности мини карты. Все понимали одно – кто останется в живых после этой мясорубки, тот и будет победителем.

РОМАШКА – Броня, вы чего там возитесь? Добивайте Грилей и в центр.

Безостановочно мансуя и получая неимоверное количество рикошетов, Ромашка всаживал в борта и щёки башен Е100 снаряд за снарядом. Не смотря, на отличную броню, её об. 268/4 был несколько раз пробит орудием Е100, но Ромашка держалась. «Нужно биться до конца» – и Ромашка билась, но чувствовала, что об. 140 начинают сдавать и противник медленно, но верно продавливает переезд. Потому она не кричала, она орала в микрофон, торопя Броню и Ironmadame, перемешивая нормальную речь c отборным русским матом.

Броня понимал, что если в ближайшие мгновения они не разделаются с Грилями и не ударят в тыл Е100, катка будет проиграна.

В это время Грили разрядились в об. 268/4. Получив залп в борт от Грилей, Ironmadame снёс оставшиеся очки прочности Грилю, пытавшемуся уничтожить танк Брони. Второго они добили вместе.

БРОНЯ 777 – Грили минус. Ironmadame, давай к Ромашке.

IRONMADAME– А ты?

БРОНЯ 777 – Я к переезду. Нужно отвлечь Е50М.

Развернувшись, об.268/4 двинул вправо к середине локации, на помощь Ромашке.

Броня на об. 277 снова перевалил через переезд.

В скорости об.277 не уступал среднему танку, потому быстро преодолев расстояние от переезда до деревни и пряча корпус танка за насыпью, он начал методично расстреливать Е50М в борта и корму, показывая только свою не пробиваемую башню. Ещё через пару секунд и Ironmadame вышел в тыл Е100 и открыл огонь.

Картина боя резко изменилась. Танки Лиса один за другим исчезали с поля мини карты и вопрос о его окончательном поражении, был всего лишь вопросом времени.

ОТТО – Герхард, мы проигрываем.

ЛИС ПУСТЫНИ – Молчи и стреляй, друг мой.

Голос Гера Герхарда звучал спокойно, будто ничего не происходило.

РОМАШКА – Бей их!!

БРОНЯ 777 – Всё, Ромаш – катка наша.

РОМАШКА – Не говори «Гоп!» пока не перепрыгнул.

БРОНЯ 777 – Да ладно тебе.

Глава 6 Насмерть (– Ничему не удивляйся. Белые воины. Армия мертвецов. Никнейм Лис Пустыни. Белые воины. Ромашка, командуй! Всё повторяется. Белые воины. Последний бой Лиса. Никнейм Ромашка. Белые во)

Ничему не удивляйся.

Перевалив взгорок, Броня всадил снаряд под башню обездвиженному Ромашкой последнему Е50М с ником Отто. Е50М окутался облаком огня и чёрного дыма.

– «Машина уничтожена» – прозвучало в наушниках.

БРОНЯ 777 – Ромаш, где он?

Броня всматривался в мини карту, но Е-100 уже пропал из засвета, и в пылу боя он не заметил, когда это произошло. Осталась только бледная точка в месте, где он светились в последний раз.

РОМАШКА – В конце аллеи.

БРОНЯ 777 – Ромаш, давай так: ты на взгорок, я по аллее свечу.

РОМАШКА – Ага.

БРОНЯ 777 – Вперёд не лезь. Двигаемся параллельно, но как только засветим, сразу сходимся борт к борту.

РОМАШКА – Знаю.

Броня чуть скосил взгляд. Лицо Ромашки раскраснелось. Глаза сверкают. Русая прядь, выбившись, упала на лицо. Крылья носа вздрагивают при каждом вдохе, а под румяной кожей щёк перекатываются упругие бугорки. В наушниках Броня слышал её дыхание.

Не прячась больше за кусты, Броня рванул влево и двинул по открытому месту, удерживая в поле зрения зелёный треугольник, обозначавший ПТ САУ Ромашки. Об. 277 на скорости 48 километров в час обходил дымящиеся обгоревшие остовы танков, кусты и одинокие деревья. «Последний рывок – и всё. Лис умудрился сохранить почти все очки прочности, но сейчас это уже не играло роли. Е-100 медленный танк. Они догонят его в любом случае: он, на об 277 и Ромашка, на объекте 268/4. Больше одного раза он выстрелить не успеет. Бронебойным снарядом башню об.277 не пробить, а объект 268/4 – это крепость на гусеницах. А потом неизбежная перезарядка, которая у Е100 длится дольше ночи. За это время они с Ромашкой в два счёта разберут его. Собьём гусеницу, закрутим, остальное дело техники. И Лис должен это понимать. Тогда на что он рассчитывает? Реальный бой? И что? На об. 277, я в одного его разнесу, даже если Ромашка растеряется». Броня хмурил брови, теряясь в догадках.

Граница локации приближалась. Показались строения, флагшток в центре круга, обозначающего границы базы противника.

БРОНЯ 777 – На аллее его нет.

РОМАШКА – Тогда он за холмом, у насыпи. Наверняка.

Голос Ромашки подрагивал. Броня, снова рванул об 277 вправо, миновал дорогу и сблизился с танком Ромашки. Теперь они двигались, едва не касаясь бортами.

РОМАШКА – Броня, ты чего. Двигайся по периметру, а я через центр.

БРОНЯ 777 – Нет. Если он переведёт всё в реальный бой, мы должны быть вместе.

Ромашка не ответила, но боковым зрением Броня заметил, как она скосила глаза и взглянула в его сторону.

БРОНЯ 777 – Ты главное не паникуй, Ромаш. Ничему не удивляйся. Действуй, будто ничего не произошло и всё, только команды экипажу отдавай голосом. Главное не подставляй борт и бей по гусеницам. И запомни – мини карты не будет.

РОМАШКА – Кто паникует? Я всё поняла.

БРОНЯ 777 – Вот и хорошо. Сначала будет белая вспышка, а потом…

РОМАШКА – Не нуди, а? Я всё помню!

По внешней дуге обогнули границу базы и двинулись к холму. «Он там, за холмом в конце железки. Больше ему быть негде. За насыпь он в любом случае уйти не успел.

Прозвучал сигнал засвета. На мини карте появился большой красный ромб, обозначавший тяжёлые танки. Это Е100 Лиса. Он ждал их, вжимаясь кормой в угол, образованный насыпью железки и границей локации. Броня осторожно обогнул холм. Ромашка держалась слева. И тут внимание Брони привлекло что-то необычно. То чего раньше на этой локации никогда не было. Он сначала даже не понял, что это,но память автоматически отметила несоответствие. Там, где поперёк рельсов железки, красным бордюром всегда проходила граница локации, зияла чёрная дыра, похожая на портал тоннель.

БРОНЯ 777 – Ромаш, ты это видишь?

Но ответ Броня услышать не успел. Всё осветилось белым светом. Будто кто-то направил в глаза луч прожектора. В нос ударил запах дизтоплива. Броня прижался к триплексу и отдал команду:

БРОНЯ 777 – Башню влево!

Перед глазами поплыла трава, которой оброс край холма, одинокие деревья. Дыхание перехватило. Зубы сжались сами собой. ПТ САУ Ромашки свернула влево за холм, пролетела около пятидесяти метров и остановилась, будто натолкнулась на стену.

БРОНЯ 777 – Ромашка ответь. Ромашка! Ответь не молчи! Поворот влево, пошёл!

Взревел двигатель. Об 277 начал разворачиваться. Перед глазами блеснул бронёй борт об. 268/4.

БРОНЯ 777 – Вперёд!!

Об. 277 сорвался с места и со всего маху врезался в борт об. 268/4.

БРОНЯ 777 – Ромашка!

Рация молчала. Броня рванул крышку люка, почувствовав, как пахнущий дымом воздух врывается внутрь танка. Отдал команду экипажу:

БРОНЯ 777 – Орудие к бою. Башню на девяносто градусов вправо. Заряжай! При появлении противника – открыть огонь. Стрелять по готовности.

Броня покинул танк и бросился к ПТ САУ Ромашки.

Под ногами шелестела трава. Подошвы вминались в мягкую землю. Но Броня не замечал этого. В голове звенела только одна мысль: «Что с ней?!».

Броня пулей взлетел на броню об. 268/4 и рванул люк. Но крышка не поддалась. Люк был задраен изнутри. Скользнув взглядом по сторонам, Броня заметил небольшой ломик, укреплённый у правого борта. Вырвав лом из зажимов, Броня ударил им по крышке люка. Потом ещё и ещё. При этом он постоянно оглядывался через правое плечо, удерживая в поле зрения тоннель.

После четвёртого удара лязгнул замок, и крышка откинулась вверх. В чёрном отверстии показалось бледное лицо Ромашки. Всегда сияющие синим огнём глаза, были мутными, будто пелена заволокла.

– Броня, кончай греметь!

– Ромашка, ты как? – Броня склонился над люком и протянул Ромашке руку.

– Да убери ты грабли. Всё. Уже всё в порядке. Меня тупо вырвало. Тут воняет, как….

– Управлять сможешь?

– Да смогу, смогу. Вали в танк.

– Шлемофон подключи. Связи нет.

– Как?

– Шнур от шлемофона, соедини с разъёмом и….

– Ясно.

Люк захлопнулся перед самым носом Брони. После секундного замешательства, он рванул обратно к своему об. 277.

Белые воины

Всем внимание.

Да, Владыко.

Армия мертвецов.

После восстановления связи решили разделиться. Ромашка, скрываясь до поры за пригорком, двинулась вперёд. Броня начал аккуратно выдвигать башню над пригорком. План был простой. Броня первым выстрелом пытается сбить Е100 гусеницу и поставить на каток. После этого Ромашка, выкатившись с фланга должна всадить снаряд ему в борт и скрыться за пригорком. Если Лис повернёт башню в её сторону, Броня будет бить его в башню, если нет – будет бить ему в НЛД. Главное не попасть под выстрел.

Броня был уверен, что Лис успел скрыться в тоннеле. Откуда здесь тоннель? – его не волновало. Может в реале он и существует. Что-то не стыковалось, что-то беспокоило Броню, но сейчас все его мысли занимал Е100 Лиса.

Вопреки ожиданиям, Лис остался в танке. Поставив Е100 ромбом, он стоял, прижавшись кормой к насыпи, и ждал его с Ромашкой появления. Как только башня об. 277 показалась над пригорком, бухнуло орудие Е100. Танк Лиса окутался облаком дыма и пыли. В ту же секунду раздался взрыв. Башня об. 277 выдержала, но уши заложило крепко.

«Фугас».

Сейчас, когда Лис перевёл бой в реал, правила и закономерности игры больше не работали. Всё, что было до этого – обнулялось. Исчезали виртуальные очки прочности, и танк получал реальную прочность, ту, которая была дана ему конструктором. Но ремкомплектов и прочих бустов тут тоже не было

БРОНЯ 777 – Полный, назад!

Броня не слышал собственного голоса. Об 277 сдал за пригорок.

РОМАШКА – Броня ты цел?

БРОНЯ 777 – Цел. Не высовывайся, пока не собью ему гусеницу. Вперёд.

Башня об. 277 снова показалась над пригорком.

БРОНЯ 777 – В правую гусеницу наводи. Огонь.

Хлопнула пушка. Танк содрогнулся всем корпусом. Запахло дымом. Зазвенела гильза. Броня прилип к триплексу. Гусеница Е100 оставалась не разрушенной. Орудие всё так же направлено на об. 277.

БРОНЯ 777 – Полный, назад! Заряжай!

РОМАШКА – Что?

БРОНЯ 777 – Промазали. Ромашка жди.

РОМАШКА – Да ну на!

Броня снова прилип к триплексу. ПТ-САУ Ромашки взлетала на пригорок. Башня Е100 начала поворачиваться в её сторону.

БРОНЯ 777 – Ромашка, назад!!

Из ствола орудия об. 268/4 полыхнул сноп огня. Грянул выстрел. Е100 содрогнулся всем корпусом и выстрелил в ответ. Похоже, Лис тоже целил в гусеницу, потому перед об.268/4 взрывом подняло в воздух целую гору земли. Оба танка скрылись в дыму.

БРОНЯ 777 – Вперёд!

Броня вжался в триплекс. Когда облако пыли и дыма отнесло в сторону, он увидел, что об. 268/4 спокойно уходит за пригорок, а в борту Е100 появилось отверстие – будто ножом ткнули в торт, а потом вынули его обратно. Башня Е100 пошла в обратном направлении, поворачивая ствол орудия в сторону об. 277.

БРОНЯ 777 – Наводи в башню! В щёку наводи!

Броня выждал пару секунд, и когда ствол Е100 уставился в него чёрным отверстием 152 миллиметровой пушки, скомандовал:

– Огонь.

На это раз снаряд лёг близко к стволу и, оставив на щеке Е100 огромную вмятину, не пробил броню.

БРОНЯ 777 – Назад. Заряжай.

РОМАШКА – Ну, как?

БРОНЯ 777 – Не пробил.

РОМАШКА– Давай я.

БРОНЯ 777 – Погоди. Пусть разрядится в меня, потом бей его ты, только в башню.

РОМАШКА – Ага.

БРОНЯ 777 – Вперёд.

Снова башня об. 277 показалась над пригорком и брови Брони поползли вверх. Прямо на него катил Королевский Тигр. Пушка Тигра плюнула огнём. Звякнув, снаряд отрикошетил от башни об. 277.

БРОНЯ 777 – Наводи под башню. Огонь.

Тигр окутался пламенем. Взлетев на метр, башня упала в полуметре от корпуса и на треть вошла в землю.

«Это что было?»

БРОНЯ 777 – Назад. Заряжай.

Едва башня об. 277 скрылась за пригорком, грохнуло орудие Е100, но снаряд прошелестел выше.

РОМАШКА – Ну что?

БРОНЯ 777 – Погоди. Тут какая-то хрень твориться.

РОМАШКА – Броня, задолбал! Мне стрелять или нет?

БРОНЯ 777 – Погоди, говорю!

Лязгнул загоняемый в казённик снаряд.

БРОНЯ 777 – Вперёд.

Башня об. 277 снова поднялась над пригорком. Но теперь взгляд Брони был прикован не к Е100 и не к горящему Тигру. Броне показалось, что волосы зашевелились на затылке и по спине пробежал холод. В том месте, где несколькими минутами раньше чернел портал тоннеля, теперь пульсируя и увеличиваясь в размерах, колыхалось тёмно-зелёное переливающееся искрами пятно, больше похожее на огромную кляксу. Изгибаясь и пульсируя, пятно выбрасывало из себя Тигры, Фердинанды, Пантеры, Маусы и прочую фашистскую нечисть.

«Портал» – мелькнуло в голове Брони. Значит, это правда. Значит, Лис не блефовал. Они открыли портал в потусторонний мир.

БРОНЯ 777 – Полный, назад! Ромашка, срочно назад. Делай, как я!

РОМАШКА – Ты чего орёшь!

БРОНЯ 777 – Спускайся, разворот и через деревню на аллею, быстро!!

РОМАШКА – Да…

БРОНЯ 777 – Быстро! Потом объясню!

Увидев в триплексе, как об. 268/4 спускается со склона пригорка и разворачивается, броня тоже скомандовал разворот.

РОМАШКА – Что случилось?

БРОНЯ 777 – Они открыли портал!

РОМАШКА – Что?

БРОНЯ 777 – Открыли портал. Я говорил тебе, помнишь. Думал, Лис блефует, пугает.

РОМАШКА – И что?

БРОНЯ 777 – Я видел, как из портала выходит техника.

РОМАШКА – Какая?

БРОНЯ 777 – Немцы. Тигры, Фердинанды …. Это армия смерти. Армия мертвецов.

РОМАШКА – Да ну на…. И что делать будем?

БРОНЯ 777 – Короче, пока рвём по аллее на базу, там увидим.

РОМАШКА – Бли-ин….

Разрушив в деревеньке несколько домов, оба танка перевалили через дорогу и рванули вдоль подножия сопок по аллее в сторону своей базы, прикрываясь кустарником и деревьями.

Никнейм Лис Пустыни

Они уже миновали середину локации, когда Броня рванул об. 277 влево.

РОМАШКА – Куда?

БРОНЯ 777 – Погоди, Ромаш. Надо прочекать, что там?

РОМАШКА – Я с тобой.

Об. 268/4 свернул следом. Прокатившись вдоль подножия возвышенности, рассекающей локацию на две части поперёк, осторожно выкатились на взгорок у переезда.

Картина повергла обоих в ужас. Они смотрели молча. Их брови ползли вверх. Глаза широко открывались. Броня почувствовал, что у него пересохло во рту.

РОМАШКА – Да, ну, на….

Там, где раньше располагалась база противника, вдоль границы локации, сверкая бронёй и ощетинившись стволами орудий, росла и вытягивалась стальная фаланга. Перед ней по фронту, барражируя перед строем, двигался огромный Е100, чёрный с белым мальтийским крестом на борту. Справа, перекрыв железку, зелёным искрящимся пятном пульсировал портал, из которого появлялись всё новые и новые танки. Безжалостной железной рекой они растекались по полю Прохоровки, пополняя собой ряды фаланги.

РОМАШКА – Броня, что делать будем?

БРОНЯ 777 – Воевать, Ромаш. Больше нам ничего не остаётся. Отсюда можно выйти, только убив Лиса, тогда всё кончится.

РОМАШКА – Они нас тупо мясом задавят.

БРОНЯ 777 – А ты не думай. Вот мы, вот он и всё.

РОМАШКА – У нас снарядов на всех не хватит.

БРОНЯ 777 – А нам всех и не нужно. Атакуем Е100. Здесь вся техника кроме него, времён второй мировой. У нас машины более современные. Ни один их этих танков нас с тобой не пробьёт. Я предлагаю атаковать прямо сейчас, пока он не ожидает. Разбираем Лиса и выходим из игры. А потом….

РОМАШКА – Потом, суп с котом. Погнали!

Выбросив фонтан чёрного дыма, об.268/4 сорвался с места. Отдав команду «Вперёд!», Броня рванул следом.

РОМАШКА – Слушай сюда. Захватываем Е100 в прицел, сближаемся, и дубасим голдой, пока не крякнет.

БРОНЯ 777 – Я на голде не играю.

РОМАШКА – Да пошёл ты со своими принципами! Кто соблюдает правила – тот в ж….!

Дальше Броня не расслышал. Всё утонуло в грохоте разрывающихся вокруг снарядов. Первый ряд фаланги окутался дымом.

РОМАШКА – Броня, ты цел?!

БРОНЯ 777 – Цел!

РОМАШКА – Хха! И я тоже. Сплошные рикошеты. Прикинь сколько мы тут натанкуем. Тут же максимум восьмой левел.

Впереди вырастал борт Е100. Лис даже не удосужился довернуть корпусом и встать ромбом. Остановившись, он разворачивал в их сторону угловатую башню.

БРОНЯ 777 – Наводи по гуслям! Огонь!!

Броня выстрелил с ходу и в этот раз первым же снарядом перебил гусеницу Е100.

РОМАШКА – Ну, всё, он наш.

Об. 268/4 остановился и через секунду выбросил из ствола сноп огня. Снаряд Ромашки вошёл в борт Е100, прямо под башню. Башня замерла на месте, не довернув нескольких градусов.

РОМАШКА – Всё. Гейм Овер, козёл! Броня, добиваем!

Осыпаемые снарядами, об.268.4 и об.277 открыли беглый огонь по танку Лиса, всаживая снаряд за снарядом. Е100 долго боролся за жизнь, пока не окутался пламенем. Рвануло. С башни сорвало крышки люков. Из отверстий вверх ударил столбы пламени, и его башня свалилась с корпуса. Е100 горел факелом.

РОМАШКА – И что?

БРОНЯ 777 – Не знаю.

РОМАШКА – Почему ничего не происходит?

БРОНЯ – Не знаю.

Ответом послужил ударивший в наушники шлемофонов голос.

ЛИС ПУСТЫНИ – Ну, детки? Не ожидать? Броня, ты же есть потомственный танкист, и о Роммель, должен знать всё. В Африке Англичане делать то же самое. Они думали уничтожать командирскую машину. Но Роммель не так. Он был в любой танк. Даже свои не знали, в какой танк он будет теперь. Ха-ха-ха…! Потому они звать его Лис Пустыни.

БРОНЯ 777 – Полный, назад!

Об. 268/4 и об.277 начали сдавать обратно к пригорку.

ЛИС ПУСТЫНИ – Этот портал закрываться только вместе с мои глаза. А это есть никогда. Сейчас мы вас атаковать. Вы будет только гора металла, мы идти дальше. Мы разобьём всех, кто будет нам на пути. А? Кто не с мы, тот против мы. Да? Броня, ты помнить это? Мы проходить все барьер. Мы зажигать в сердца молодёжь огонь национал-социализма и очистить их души от ложь, злоба и разврат. Не будет нищета. Не будет голод. Не будет страх и сомнений. Все будут, как мы. Кто не будет – смерть!

У вас ещё может выбирать. Вставай в наш ряды. Для национал-социализм нет границы. И тогда….

Продолжая сдавать задним ходом об. 268/4 и об.277 выстрелили залпом. Тигр1 и Фердинанд, в первом ряду фаланги, одновременно окутались пламенем.

РОМАШКА – Вот тебе наш выбор, козёл!

Броня улыбнулся. Голос Ромашки уже не дрожал.

Белые воины

Владыко оторвал взгляд от монитора. Он смотрел куда-то в бесконечность и молчал. Но вот его губы шевельнулись и он, будто сам себе отдал команду:

– Пора!

– Ромашка, командуй

Танки Ромашки и Брони, сдавая задом, вползли на взгорок и замерли на его вершине.

БРОНЯ 777 – Стоп машина.

Броня открыл люк и высунулся до половины. Рядом громыхнул люк об. 268/4. Ветер стих. Наступила не естественная тишина, будто уши забили ватой.

– Так тихо.

Оба смотрели перед собой. Чёрный дым от горящих цистерн столбами поднимался вверх, застилая полнеба. Портал перестал извергать из себя танки. Движение на мгновение прекратилось. Фаланга замерла, и через минуту, окутавшись дымом выхлопных газов, не ломая строя, как единый живой организм, медленно двинулась на них. Танки Третьего Рейха давили землю гусеницами, неумолимо надвигаясь железной стеной.

Уже слышен был отдалённый гул моторов и лязг гусениц.

Броня посмотрел вверх, в синее-синее небо. Там в самой его вышине, раскинув крылья, парили две птицы. Броня повернул голову. Ромашка тоже смотрела вверх.

– Броня ты их видишь?

– Вижу, Ромаш. Я хотел ска….

– Не нужно ничего говорить, Броня.

Стальная фаланга приближалась, и, казалось, не было в мире такой силы, которая смогла бы остановить её.

Внезапно, Броня ощутил всем телом дрожь. Даже не дрожь, вибрацию, постепенно нарастающую в мощности. Непроизвольно ощупав себя ладонями, он убедился, что источником дрожи не является его собственное тело. Между тем дрожь нарастала. Броня опустил глаза и заметил, как земля ссыпается с гусениц его танка. Вместе с этим до его ушей донёсся гул. Будто ты стоишь на тротуаре, а снизу под тобой, в глубине тоннелей метро, проносится поезд. Только этот гул доносился сзади.

– Ромаш, ты это чувствуешь? Это точно не танки Лиса.

– Вижу.

Броня оглянулся. Ромашка, развернувшись, смотрела за спину. Её глаза постепенно становились большими, рот приоткрылся, брови ползли вверх. Броня посмотрел туда, куда был устремлён взгляд Ромашки.

Дыхание остановилось. Вернее Броня вдохнул полную грудь, да так и замер, не найдя что сказать.

Там за их спинами, в низине, земля будто ожила. Казалось, огромные грибы пробивались из глубины на поверхность. Всё поле, куда хватало взгляда, покрылось, буграми, похожими на могильные курганы. Курганы росли. За ними появлялись всё новые и новые.

Не выдерживая давления, земля и дёрн на поверхности курганов рвались, образовывая, что-то наподобие кратеров. Потом курганы разваливались и на их месте, обгоревшие, исковерканные снарядами, появлялись советские танки. Т34, Т34-85, КВ и СУшки. Сбросив с себя могильные оковы, очнувшись от долгого сна, они ревели моторами и, взрывая землю гусеницами, срывались с места, как застоявшиеся в конюшне тяжеловозы.

В башнях и корпусах откидывались люки. Из них появлялись фигуры танкистов в опалённых огнём и местами простреленных комбинезонах. Кто в шлемофонах, кто без них, белея костями сгоревших лиц, они яростно сверкали глазами, темнели глазницами черепов и сжимали зубы.

И вся эта стальная масса, будто по чьей-то команде двигалась к подножию пригорка, на котором застыли об.277 и об. 268/4. Они выстраивались в шеренги и замирали, а командиры, высунувшись из люков, брали под козырёк и ожидали приказа. Их взгляды были устремлены на танки Брони и Ромашки.

Броня и Ромашка смотрели на эту стальную армию широко открытыми глазами, и, казалось, разучились говорить. Над полем Прохоровки наступила тишина, нарушаемая только гулом моторов приближающейся фаланги Лиса.

Первой молчание нарушила Ромашка.

– Броня, эт чего такое?

– Похоже это те самые «наши», Ромаш. Помнишь, когда в кино все кричат: «Наши-и!!».

– Они все на меня смотрят? Я всё правильно понимаю?

– Да. По ходу, думают, что ты тут главная.

– И чё делать?

– Блин, Ромаш, у тебя когда-нибудь была такая армия?

– Откуда?

– Ну, вот и командуй. Когда такое ещё будет?

– Да ну на! Может ты?

– Нет, Ромаш, командуй сама.

– Я боюсь, Броня. Не смогу.

– Да всё ты сможешь.

Бронислав улыбнулся и провалился в люк танка. Прижавшись к триплексу, Броня видел, как мимо двигались обгоревшие корпуса тридцать четвёрок. За ними тянулись тяжёлые КВ, самоходки ИСУ152, СУ100 и СУ 85. Следом двигались танки постарше – БТ и Т. За стеклом мелькнул борт Т28. Краска обгорела, но на борту, под самой башней что-то белело. Броня довернул триплекс, вгляделся.

– Не может быть!!

Под башней обгоревшего Т28, по борту тянулась надпись: «За Люсю» и в конце надписи, вместо восклицательного знака белела от руки нарисованная роза. Вырулив между всё прибывающими танками, Т28 взлетел на пригорок и встал справа от танка Брони. Броня рванул крышку люка и выбрался на башню. Самый настоящий Т28, только обгоревший весь, но надпись «За Люсю» и роза уцелели. Броня иссечена осколками. В пулемётных башенках пробоины. Мотор ровно работал на холостых оборотах.

Бронислав стоял на башне об.277 и чувствовал, как бешено забилась жилка на виске. Кожа на щеке, было, дёрнулась, но Бронислав растёр её ладонью, оставив малиновый след. В башне Т28 клацнул замок. Крышка люка открылась, показался танковый шлемофон, за тем появилась фигура в обгоревшем комбинезоне. Командир Т28 высунулся из люка по пояс и замер. У Бронислава защемило сердце. Он стоял и смотрел, не смея двинуться. Наконец танкист шевельнулся и, развернувшись, посмотрел на Броню. Вся правая сторона лица обгорела. Местами испод сгоревшей плоти белели кости. Он смотрел на Бронислава уцелевшим глазом и улыбался уцелевшей половиной рта.

– Ну, что, братишка, вдарим?

Бронислав не сразу осознал, что обращаются именно к нему. Придя в себя, он торопливо кивнул:

– Да, вдарим.

– От и ладно.

Танкист перевёл взгляд на об. 277 и осматривал его с любопытством. Потом поднял обгоревшую до кости руку:

– От, наконец-то, наши сделали годную машину. С такой и «Тигры» нипочём теперь, и «Пантеры». Давно на ней, братишка?

– Недавно. – Бронислав почувствовал, что его глаза наполняются слезами, но голос звучал ровно. – Простите, вы из Красноярска?

– Да, браток. Красноярские мы. А ты откуда будешь?

– Я тоже.

– О как. Тогда браток, не сочти за службу. Ты, я гляжу, скоро отчалишь отсюда. – Танкист пошарил уцелевшей рукой за пазухой и вынул испещрённый синими строчками треугольник. – Вот. Будешь в Красноярске, брось в ящик, а то неизвестно когда теперь почта будет.

– Почему?

– Ну, машина экспериментальная. Обкатаете да домой.

– А. Да. Конечно, брошу. – Бронислав присел и взял дрожащими пальцами письмо из рук танкиста.

– Вот и ладно. Бывай, браток. Теперь и помирать не страшно. Может, ещё свидимся.

– Свидимся… к-конечно. Погодите…. Я хотел….

Но, громыхнув, крышка люка захлопнулась. Началось движение. Бронислав поднял голову. В двадцати метрах от него, наполовину высунувшись из люка, Ромашка раздавала команды. Её губы шевелились, глаза горели огнём, на щеках пылал румянец. Разбившись на группы, советские танки начали скатываться с пригорка. Пошла общая атака.

Броня убрал письмо в карман и скрылся в люке об. 277.

Всё повторяется

…Справа в тридцати метрах пылают цистерны. Черный дым заволакивает всё небо и среди этой черноты диск солнца кажется кроваво-красной пробоиной. От разлившегося из железнодорожных цистерн топлива горит насыпь, горит трава. Кажется, что под гусеницами не земля, а огненная река. Всюду огромными факелами пылают остовы танков. Само небо раскалывается от тысяч взрывов и грохота орудий, от рёва двигателей и лязга гусениц. Это война. Это ад. Ад, в котором уцелеет тот, кто сохранит хладнокровие….

«Что это?» – Гер Герхард тряхнул головой и протёр глаза. Сон наяву. Это уже было. Каждую ночь он видел это кровавое солнце, и каждый раз просыпался в холодном поту. Каждую ночь, засыпая, он знал, с чего всё начнётся, и чем кончится. Всё, до мельчайших подробностей. И вот сейчас.

Гер Герхард никак не ожидал увидеть это снова. Увидеть это именно здесь, когда всё решается только так – быть или не быть.

«Всё повторяется»…. – Гер Герхард снова тряхнул головой.

Он рванул крышку люка и по грудь выбрался из башни Пантеры. Он смотрел по сторонам и ничего не видел кроме чернеющей крестами танковой армады за спиной и впереди на взгорке два силуэта, два танка, которых через пять минут раздавит стальная машина «Вермахта». Пусть устаревшая, но до сих пор работающая, как молот.

Его Пантера двигалась слева сзади, но он прекрасно видел всё поле битвы. Ненавистное ему поле Прохоровки.

Фаланга неумолимо приближалась к взгорку. Убедившись, что кроме его армады да этих двух русских танков больше никого, Гер Герхард успокоился. «Но почему они не стреляют? Почему не уезжают, не прячутся?»

Ответ на этот вопрос Лис получил буквально через минуту.

На взгорке рядом с силуэтами об. 277 и об 268/4, один за другим начали появляться силуэты Т34, Т28, БТ, КВ, Су и ИСУ. Обгоревшие и перепачканные землёй они выстраивались в линию, заполняя собой горизонт.

– Что? Опять? Этого не может быть! Не может быть!!

Шеренга советских танков начала медленно спускаться со склона, а на вершине появлялись всё новые и новые. Набирая скорость, подобно потоку лавы они устремились навстречу фаланге Лиса.

Справившись с нервами, Лис отдал команду:

– Растянуть фланги! Скорости не снижать! Огонь по готовности! Вперёд! За Рейх! За Фюрера!

Развернув Пантеру, он взлетел на ж. д. насыпь. Отсюда поля боя виделось полностью. Два стальных потока постепенно сближались, чадя выхлопами двигателей и, осыпая друг друга снарядами. Командиры не прятались в люки. Их лица были искажены злобой и ненавистью, зубы оскалены.

Послышался страшный удар, и земля вздрогнула по всему полю Прохоровки. Танки слились в одну массу, сходу вонзаясь друг в друга. Линия соприкосновения, как чудовищный разлом, горела рыжим огнём, и чёрный дым, застилая небо, клубами поднимался над ним, подсвечиваемый снизу вспышками выстрелов. Она, то изгибалась множеством зигзагов, то шла волнами и вновь вытягивалась в прямую линию. Казалось вот-вот и она лопнет под неимоверной тяжестью столкнувшихся машин. Звенела сталь. От взрывов дрожала земля. Напряжение достигло апогея. И вот, кульминацией этой завораживающей своими масштабами сцены прозвучал мощнейший взрыв.

Всё осветила бело-голубая вспышка. Исчезли небо и земля. Слепящий вихрь взвился над полем боя. Огромным торнадо он втягивал в себя танки, мгновение назад сошедшиеся в смертельной схватке в центре поля Прохоровки. Многотонные стальные корпуса, как пушинки поднимались в воздух и исчезали внутри вращающегося светящегося столба, как в чреве гигантского монстра.

Гер Герхард замер, будто оцепенел. Лицо обдавало горячим ветром, свистело в ушах. Его глаза были широко открыты, и он с ужасом наблюдал за тем, как «Армия света» таяла на глазах. «Этого не может быть! Нет!» Опустив голову, он сжал зубы и закрыл глаза.

– Шайсе!

Когда, поглощённый вихрем, последний танк исчез, всё вновь осветила ослепительная вспышка и, будто исказившись на мгновение, пространство схлопнулось, не оставив и следа от секундой назад, развернувшейся здесь смертельной схватки

Наступила оглушительная тишина. Гер Герхард поднял голову и открыл глаза.

Перед ним расстилалось огромное поле. Ни рытвины, ни ухаба, ни воронки от взрыва, ни следа гусениц. Зеленела трава. Светило солнце. В синем небе щебетали птицы. На взгорке, разделяющем поле Прохоровки пополам, маячили только два танковых силуэта – об. 268/4 и об. 277. Орудийные стволы обоих были повёрнуты в его сторону. Лис ждал, но выстрелов не последовало. Вместо этого оба танка выбросили из выхлопных труб столбы чёрного дыма и двинулись с горки к нему.

Это вернуло Лиса к реальности, и он развернул Пантеру. Спустившись с ж. д. путей влево, Лис погнал свой танк к порталу, скрытый от преследователей насыпью.

Белые воины.

– Владыко, процесс нейтрализации осуществлён.

– Хорошо. Всё внимание на портал. Где Лель?

– На месте.

– Ждём.

Последний бой Лиса

Покинув уже бесполезную Пантеру, Лис взобрался на насыпь и осмотрелся. За спиной, потрескивая, пульсировал портал. Далеко впереди, за переездом поднимались два пыльных облака.

– Ну, держитесь!

Лис развернулся и вошёл, в пульсирующую и сверкающую вспышками зелёных искр, темноту портала.

Ожидая увидеть мрачный тоннель, Лис был удивлён. Пульсирующая искрящаяся тьма оказалась чем-то вроде шторы, за которой открылось абсолютно белое слепящее пространство ничем не ограниченное по всем трём измерениям. Он почувствовал, что теряет равновесие и поднял руки, но в следующую секунду понял, что это его воображение играет с ним. Опустив глаза, он увидел уходившую испод ног дорожку, будто плиткой, выложенную треугольниками того же, что и всё вокруг, цвета. Контуры треугольников были очерчены тонкими серыми линиями.

Лис помедлил и сделал шаг. Ничего. Под подошвой он всё так же чувствовал надёжную опору. Сделав три шага, он остановился, присел и пошарил рукой за границей дорожки. Рука беспрепятственно погрузилась ниже уровня в белую светящуюся глубину.

– Шайсе! – Лис отдёрнул руку и продолжил путь.

Дорожка закончилась люком. На сверкающей серебром крышке светилась панель электронного замка. Лис набрал код. Раздался писк, потом внутри замка что-то щёлкнуло. Лис рванул рукоятку на себя. Крышка отлетела в сторону и исчезла, поглощённая белой бесконечностью. Стальные ступеньки внутри люка вели вниз, и Лис спустился.

Кругом всё погружено во тьму. Справа, в метре от себя, он увидел пульт с единственным тумблером, подсвеченный аварийным диодом.

Жёлтый свет залил пространство, ослепив его на мгновение. Лис увидел перед собой танковый ангар размером с футбольное поле, в центре которого горой возвышался Ratte.

– Привет, дружище. Похоже, я первый, кто взнуздает тебя.

Криво улыбнувшись, Лис двинулся к танку.

Его проконсультировали, и он знал куда идти и что делать. Поднявшись в кабину управления и отдавая команды через укреплённый на панели микрофон, Лис привёл в движение всю эту стальную гору. «Гротте сейчас прыгал бы от радости. Тысяча тонн! Уму непостижимо!».

– Ну, давай, малыш, посмотрим какой ты резвый. Заводи!

Поочерёдно запустились двигатели. Лис проверил работу и взаимодействие всех узлов. Rate провёл башней влево-вправо. Потом двинул орудиями и несколько раз довернул гусеницами корпус. «Всё в порядке».

– Всем службам приготовиться к бою.

После этих слов, стены ангара разлетелись на тысячи треугольников. Ratte, будто гигантским лифтом был поднят вверх до нулевого уровня. Лис прильнул к перископу. Впереди искрился и пульсировал портал. К порталу тянулась широкая дорога, выложенная всё теми же треугольниками.

– Полный вперёд!

Впереди показался ж. д. переезд. За ним огромной искрящейся зелёными вспышками кляксой пульсировал портал. Броня беспрестанно вращал башней, пытаясь обнаружить Пантеру Лиса. Об.268/4 Ромашки двигалась параллельным курсом в десяти метрах от него. Пантера исчезла.

В том, что Лис Пустыни находился именно в последней оставшейся Пантере, оба были уверены на все сто процентов.

РОМАШКА – Что думаешь, Броня?

БРОНЯ 777 – Не нравится мне всё это.

РОМАШКА – Мне тоже. Короче, что бы ни произошло, держимся рядом. А потом по ходу.

БРОНЯ 777 – Да.

Миновали дальний переезд, и Броня решил проверить, что там за насыпью.

БРОНЯ 777 – Ромаш, я на насыпь и обратно, посмотрю что там. Если что – прикроешь.

РОМАШКА – Давай.

Броня направил об. 277 вверх по насыпи, прикрываясь опрокинутым вагоном. Вкатив на самый верх, он на секунду остановил танк и огляделся по сторонам. Слева пульсировал портал. Ни справа, ни впереди пантеры не было. Броня отдал команду:

– Малый вперёд!

Об. 277 начал медленно переваливаться через насыпь. Пантера оказалась под насыпью. Она стояла, уткнувшись скошенным лбом корпуса в границу локации. Броня рванул люк и выбрался наружу. Двигатель пантеры не работал. Башенный люк был открыт.

РОМАШКА – Ну, что там?

БРОНЯ 777 – Ромаш, давай сюда. Пантера тут, но походу Лиса в ней нет.

Об.268/4 взлетела на насыпь и затормозила рядом с об. 277. Громыхнул люк. Ромашка выбралась наружу.

– Лис в портале – к бабке не ходи.

– Скорее всего.

– Интересно, что там?

Ответом на вопрос Ромашки, из глубины портала донеслись нарастающие в громкости гул и лязг.

– Броня, ты слышишь?

– Да. Думаю лучше пока убраться отсюда. Посмотрим издали, что там за зверь.

К тому времени гул перерос в рёв. Из портала повалил чёрный дым. Всё отчётливее слышался лязг металла.

Развернув танки, Ромашка и Броня съехали с насыпи и укрылись в ложбине между возвышенностью, делящей поле поперёк и порталом. Прильнув к командирским башенкам, они не сводили взгляда с портала.

Дым валил всё сильнее. Броня увидел, как с насыпи посыпался щебень. Из травы выпархивали птицы и уносились прочь.

РОМАШКА – Что за хрень?

БРОНЯ 777 – Пока не пойму.

Через секунду, тишину разорвал страшный удар, и вход в портал покрылся трещинами. Они радиально расходились в стороны и вверх и чернели, как лапы огромного паука.

РОМАШКА – Ни фига себе!

БРОНЯ 777 – Ромашка, валим на возвышенность.

Оба танка рванули к центру локации, разбрасывая дёрн гусеницами.

Зверь разгонялся, набирая обороты. Корпус дрожал. Ревели двигатели, выбрасывая клубы чёрного дыма. Строенные гусеницы оглушительно лязгали. Лис с одиннадцати метровой высоты смотрел на приближающийся портал, и понимал, что стену между локациями придётся ломать.

Развалить стену вокруг портала удалось только со второго наезда. Вывалив из портала, Лис отдал команду:

– Стоп!

Лоб Ratte чуть наклонился вперёд и Лис заметил, как ж. д. насыпь сминается под ним, будто куличик в песочнице под башмаком взрослого. Лис прильнул к перископу и его внимание тут же переключилось. Губы растянулись в улыбке. На вершине взгорка, делящего локацию поперёк, он увидел силуэты двух танков. Щёлкнув тумблером внешней связи, Лис произнёс:

– Что, киндер? Будем воевать? – И тут же переключился на внутреннюю. – Цель, два объекта прямо по курсу. Наводи.

Башня чуть двинулась вправо. Орудия свелись на цель.

– Огонь!

Второй удар прозвучал в тот момент, когда Ромашка и Броня уже взобрались на возвышенность и, высунувшись из люков, наблюдали за происходящим. На их глазах граница локации над порталом развалилась кусками, образовав огромное отверстие с острыми ломаными краями. Высота отверстия достигала примерно десяти – пятнадцати метров.

Из отверстия повалил чёрный дым, и из дыма показались два ствола, огромного калибра. Потом во всю ширину портала, лязгая строенными гусеницами, появился гигантский стальной корпус, увенчанный огромной корабельной башней, с двумя длинными стволами.

– Охренеть. Броня это что?

– Не может быть.

Брови Брони поползли вверх. Из портала, сминая под собой насыпь, медленно выползал Landkreuzer P. 1000 «Ratte» – не рождённое детище Эварда Гротте.

В памяти мгновенно всплыли ТТХ танка:

масса – тысяча тонн,

броня корпуса – 360/200/150 мм,

броня башни – 400/250/220 мм,

восемь, двадцати цилиндровых двигателей Daimler-Benz MB501, по 17 000 л. с. каждый,

скорость – 40 км/час,

вооружение:

две 283-мм корабельных пушки SKC/34

два 128-мм орудия KwK 44 L/55,

шестнадцать 20-мм зенитнок FlaK, установленных по периметру,

восемь 15-мм пулемётов MG151/15

двадцать пулемётов MG34 калибра 7,92 мм,

длина – 39 м,

ширина – 14 м,

высота – 11 м,

экипаж – 36 человек

И всё это сейчас на глазах изумлённых Ромашки и Брони выползало из пролома, в клубах чёрного дыма.

Выкатив из портала на всю длину корпуса, Ratte остановился. На солнце блеснул окуляр перископа и в наушниках раздался голос Лиса:

– Что, киндер? Будем воевать?

Башня плавно двинулась вправо и оба орудия свелись прямо на них.

– Ромашка, валим!

Броня и Ромашка почти одновременно провалились в люки танков. Развернувшись, об.277 и об.268/4 рванули со склона возвышенности вниз. Через пару секунд, сотрясая всё вокруг, раздался оглушительный залп. Просвистев в воздухе, два корабельных фугаса снесли возвышенность до основания, как раз в том месте, где секундами раньше находились танки Брони и Ромашки. Столб огня, дыма и песка закрыл полнеба, а когда всё рассеялось, на его месте образовался огромный дымящийся кратер.

Танки Ромашки и Брони неслись к переезду.

БРОНЯ 777 – Ромаш, давай влево и на горку!

РОМАШКА – Давай!

Оба танка перевалили через насыпь и устремились к горке. Взобравшись на склон и укрываясь за кустами, оба поднялись выше, до края склона. В это же время раздался второй залп. Столб огня и дыма поднялся и фактически снёс рощу в начале аллеи.

РОМАШКА – Лупит наугад.

БРОНЯ – Значить нас он пока не видит.

Оба прижались к триплексам – башня Ratte замерла, а от его корпуса отделились две точки, одна из которых устремилась к аллее, а другая, перевалив через дальний переезд, понеслась к горке.

БРОНЯ 777 – Бли-ин! Совсем забыл!

РОМАШКА – Что?!

БРОНЯ 777 – В корпусе Ratte имеется гараж. Там два разведчика-мотоциклиста. По ходу это они и есть.

РОМАШКА – Значит, скоро он нас заметит?

БРОНЯ 777 – По-любому.

РОМАШКА – Значит, первым делом нужно валить мотоциклистов, а потом займёмся этим сараем на гусеницах. Что молчишь?

БРОНЯ 777 – Я тут подумал.

РОМАШКА – Что? Рожай уже!

БРОНЯ 777 – Нас двое, и мне кажется, один из нас спокойно может покинуть игру.

РОМАШКА – Даже не думай. Завалим этого козла и оба выйдем. Всё ясно?!

БРОНЯ 777 – Ну, да.

РОМАШКА – Ну, вот. Ты лучше думай, как грохнуть Лиса. Этот Рате…, ему хоть что-то можно сделать.

БРОНЯ 777 – Да. Это здоровенная дура, весом в тысячу тонн, с восемью семнадцати тысяч сильными корабельными двигателями. Потому топливо жрёт цистернами. Для дозаправки во время боя в днище расположен заправочный узел. Заправщик въезжает под днище и, защищенный со всех сторон, заправляет Ratte. Отверстие с пиксель, но если попасть фугасом, то всё. Произойдёт возгорание топлива и, как следствие, взрыв боекомплекта.

РОМАШКА – Тогда слушай мою команду! Спускаемся ниже склона и сводимся на его край. Как только мотоциклист появится, сносим его фугасами и сразу вниз.

Раздался оглушительный взрыв. Rate тряхнуло. На пару секунд всё перед окулярами перископа заволокла смесь огня и дыма, но Лис успел заметить, как два танка на взгорке успели развернуться и съехать за склон до выстрела. Склон возвышенности снесло взрывом двух корабельных фугасов, и на его месте образовался дымящийся кратер. Оба танка исчезли из зоны видимости.

– Шайсе! Заряжай! Угол возвышения плюс один градус, вправо пять градусов наводи! Башня поплыла вправо. Орудия свелись.

– Огонь!

Лис произвёл залп наугад и прекратил стрельбу.

– Выпустить разведгруппу.

Через минуту испод брюха Rate выпорхнули два мотоциклиста и устремились: один влево к горке за деревней, другой вправо к дороге, заросшей по краям деревьями и кустарником.

Лис водил перископом, наблюдая, как мотоциклист, свернувший влево, взбирается на горку. Вот, выбросив фонтаны песка испод заднего колеса, он взлетел на склон и остановился. Сверкнули линзы бинокля, и мотоциклист осторожно осмотрелся. В эфире тишина. Значит, никого не заметил. Убрав бинокль, он двинулся к дальнему склону горки, но на этот раз осторожно, на малой скорости. Вот он спустился в ложбинку, снова осмотрелся. Вот его силуэт показался у дальнего склона. Он въехал на склон и остановился у края.

Об. 277 и об. 268/4 слетели вниз и замерли. Орудия смотрели вверх, на край склона. Оба молчали и ждали.

РОМАШКА – Ну, где он?

БРОНЯ 777 – Щас появится. Он должен осмотреть склон.

Прошло около двадцати минут, и над склоном блеснула стальная каска, с двумя заклёпками по бокам. Потом появились переднее колесо и руль. Блеснули стёклами мотоциклетные очки. Мотоциклист был одет в длинный кожаный плащ. На руках краги. Он осмотрелся кругом и только потом опустил голову. Увидев два советских танка, притаившихся на склоне, мотоциклист на секунду замер от неожиданности, и его нижняя челюсть поползла вниз.

РОМАШКА – Огонь!

Оба танка выстрелили почти одновременно. Два фугаса разорвались, секанув осколками по броне. От мотоциклиста ничего не осталось, только измятая каска ещё долго катилась по склону, пока не исчезла в траве у подножья горки.

РОМАШКА – На склон!

Об. 277 и об. 268/4 въехали на склон. Оба ствола Ratte, смотрели прямо на них.

БРОНЯ 777 – Ромашка, вниз!!

Ratte содрогнулся. Оба орудия ударили залпом. Но перед тем, как снаряды достигли цели, Гер Герхард увидел, что об. 277 и об. 268/4 скользнули по почти отвесному склону сопки вниз, в овраг у подножия сопки, до половины заполненный водой. На вершине сопки образовался столб огня, дыма и земли. Часть склона обвалилась, и тонны земли обрушились в овраг, похоронив под собой оба танка.

– Ага-а-а-ха-ха-ха!! – Гер Герхард ликовал. – Полный вперёд! Добьём этих сосунков и дальше!

БРОНЯ 777 – Ромаш, ты цела?

РОМАШКА – Да, цела.

БРОНЯ 777 – Ничего не вижу.

РОМАШКА – Щас погоди. Я уже почти выбралась. Эта тварь завалила нас землёй.

БРОНЯ 777 – Я пробую, но выбраться не могу.

РОМАШКА – Погоди я сейчас.

БРОНЯ 777 – Жду.

Весь облепленный грязью об. 268/4 выбралась на край оврага. Ромашка рванула люк, осмотрелась. Склон горки был до половины снесён взрывом. Овраг заполнен густой грязью, из которой, в десяти метрах от неё виднелась крыша башни и ствол об. 277. За башней грязь пузырилась, выбрасывая фонтаны выхлопных газов. Со стороны портала, нарастая, приближался лязг гусениц и рёв двигателей Ratte.

РОМАШКА – Броня не дёргайся. Открой люк и выходи.

Лязгнув люком, Броня появился на башне об. 277.

– Охренеть!

– Цепляй трос. Быстро. Этот козёл едет сюда.

Ромашка швырнула Броне конец буксировочного троса:

– Цепляй!

Броня прыгнул и, подхватив трос на лету, скрылся в чёрной жиже. Прошло около десяти секунд, и Ромашка услышала приглушённый лязг. Вслед за этим, Броня выбрался на башню своего танка. Грязь стекала с него густыми лепёшками.

Ромашка хохотала до слёз.

– Броня, ну, ты прямо чёрт!

– Охренела? Тащи, давай!

Броня скрылся в люке танка. Ромашка сделала то же самое. Взревев, об. 268/4 рванул гусеницами. Трос натянулся и об. 277 медленно двинулся вперёд. Уже через минуту Броня, прогремев по крыше башни, спрыгнул на песок и отцепил трос. Со стороны центрального переезда доносился треск ломающихся хат деревеньки.

– Валим!

Выбравшись из оврага, оба танка облепленные грязью по самый ствол, рванули к ж. д. переезду.

Ratte, надрываясь, ревел двигателями, но даже его широкие строенные гусеницы вязли в земле, вдавливаемые тысячетонной махиной. Насыпь расплывалась. Трещали шпалы. Куски рельсов разлетались во все стороны. Ratte двигался вперёд, едва давая двадцать километров в час ходу.

– Быстрее! Быстрее!

Гер Герхард спешил покончить с ненавистными ему танками, но понимал – быстрее всё равно не получится. Он сжал зубы и не отрывался от перископа. Горка медленно приближалась.

Под гусеницами затрещали стены и крыши деревеньки. Впереди показался край оврага. Гер Герхард сжал кулаки, выругался и сильнее прижался лицом к перископу. От противоположного края оврага, заполненного грязью, в направлении дальнего переезда тянулись два танковых следа.

– Шайсе!

Второй мотоциклист, по его расчетам, уже должен был проехать аллею. Если он двинется дальше вдоль границы локации, то наверняка должен их засечь. Но эфир молчал.

– Влево, девяносто градусов.

Как огромная черепаха, Ratte развернулся на месте и через переезд двинулся к центру локации, вдавливая брёвна в почву, словно шпажки в канапе.

Впереди ещё дымил кратер, оставленный первым залпом. Дальше, ближе к аллее, дымил второй. «Где мотоциклист?» Гер Герхард вращал перископ из стороны в сторону, пока не увидел их. Вернее башню об. 277. Метрах в ста он заметил мотоциклиста. Тот, виляя из стороны в сторону, в панике спасался бегством, направив мотоцикл к ж. д. насыпи в надежде пересечь её и скрыться от огня советских танков. Башня об. 277 плавно двигалась, не выпуская мотоциклиста из зоны видимости. Под орудием Гер Герхард заметил красные вспышки. «Пулемёт. Свиньи!». Мотоциклист уже достиг подножия насыпи. Переднее колесо въехало на склон. До спасения ему оставалось около десяти метров. Но в этот миг несколько пулемётных пуль зацепили заднее колесо. Мотоцикл вильнул и опрокинулся. Через секунду орудие об. 277 плюнуло огнём и мотоцикл, вместе с мотоциклистом был похоронен взрывом фугасного снаряда.

ЛИС ПУСТЫНИ – Наводи-и!!

РОМАШКА – Ну всё, гад. Теперь ты слепой.

БРОНЯ 777 – Он сводится! На аллею!

Едва об. 277 и об. 268/4 скрылись в кустах за дорогой, грянул залп. Снова тонны земли взлетели в воздух. Снова на месте взрыва задымил кратер. Ratte сверкал перископом и водил башней из стороны в сторону, но больше не стрелял.

РОМАШКА – Броня, он сейчас на переезде. Я его отвлеку, а ты влетай ему под брюхо и кончай с этим делом. Другого шанса может и не быть.

Не говоря больше ни слова, Ромашка развернула танк и рванула по аллее.

БРОНЯ 777 – Ромашка стой! Куда!

РОМАШКА– Не ори и жди, когда он отвернёт башню на меня.

БРОНЯ 777 – Бли-ин!

Броня рванул вслед за Ромашкой и затормозил в кустах за въездом на возвышенность. На одной линии с ним, на другом конце возвышенности чернело межгусеничное пространство Ratte, вход в его подбрюшье, туда, где располагалось его уязвимая точка.

Ромашка вывалила из кустов слева. Стреляя на ходу, она неслась к борту Ratte. Её снаряды, рикошетили, как горох от стенки. Но одним выстрелом ей удалось снести зенитную установку. Башня со ста двадцати восьми миллиметровым орудием, начала плавный разворот. На секунду замерла и грохнула выстрелом. Но снаряд только оцарапал лобовую броню об. 268/4. Ромашка чуть снизила скорость и начала мансить на ходу, попутно снеся вторую зенитку. Снова грянул выстрел. Обладая отличной динамикой об. 268/4 изменил направление, и снаряд вошёл в землю. Главная башня Ratte, начала разворот. Броня с ужасом наблюдал, как два орудия, описав полукруг, замерли и свелись.

БРОНЯ 777 – Полный, вперёд.

Об. 277 буквально влетел из кустарника, взяв курс на Ratte. Жилка над шрамом колотила, как бешенная, отдавая колоколом в голове. Броня не отрывал взгляда от триплекса. Грянул залп. Из обоих орудий Ratte вырвались снопы огня и дыма. Земля содрогнулась. Броня с ужасом понял, что Ромашка опоздала с поворотом. Огромный столб земли взлетел вверх, а следом поднялась стена огня и дыма. И в этой смеси Броня увидел, как остов об. 268/4 вспыхнул факелом. Через секунду рванул боекомплек, с ПТшки сорвало люки и пламя, как из ракетных сопел, вырвалось наружу.

БРОНЯ 777 – Не-е-ет!! Сука-а!! Убью-ю!!

Исчезли все краски, звуки и эмоции. Наступила полная тишина, нарушаемая только бьющейся в истерике жилкой. Её удары заглушали всё. Броня видел только приближающееся тёмное пятно меж гусениц Ratte. Огромная башня пошла в обратном направлении, явно не успевая.

Глаза Брони горели дьявольским светом. Улыбка, съехавшая на одну сторону, больше напоминала оскал зверя. Да он сейчас и был зверем, умеющим только убивать.

Орудия Ratte встали фронтально, но Броня уже вошёл в слепую – зону. Ratte начал сдавать назад.

БРОНЯ 777 – Ты куда это собрался?!

Ratte двинул корпусом влево.

БРОНЯ 777 – Ну, нет, тварь. От меня не уйдёшь.

Об. 277 влетел Ratte под брюхо. Всё вокруг погрузилось в темноту, только впереди светлым прямоугольником светился межгусеничный проём.

– Малый ход. Врубить прожектор, фары.

Об. 277 сбавил скорость, но освещение не работало.

– Бли-ин.

Броня рванул люк и, распластавшись на башне, рукой счищал грязь со стекла прожектора. Огромные катки Ratte бухали справа и слева, оглушительно лязгали гусеницы, а сверху буквально в полуметре над головой проплывало его днище.

Луч прожектора пробил черноту и осветил пространство перед об. 277.

Броня соскользнул в люк.

– Орудие вверх – на максимальный угол. Самый малый вперёд.

Скорость об. 277 сравнялась со скоростью Ratte.

«Вот он».

Люк заправщика, размером тридцать на тридцать миллиметров, был расположен прямо по центральной оси симметрии корпуса Ratteи находился в десяти метрах перед Бронёй..

Броня присел, оттолкнул наводчика и вжался лицом в прицел. Сетка, с зелёным указателем в виде угла в центре круга, встала по центру оси. Ratte вильнул вправо.

БРОНЯ 777 – Поздно, тварь. Поздно! Вперёд на средней передаче.

Указатель прицела начал приближаться к лючку заправщика метр за метром.

БРОНЯ 777 – Ещё немного. Ещё. Ого-онь!!

Полыхнуло. Орудие об. 277 дёрнулось, и Броня увидел, как бешено вращаясь, фугасный снаряд устремился к лючку. Пока фугас достиг цели, Броня успел разглядеть каждую царапинку на поверхности люка.

– Пока, сволочь!! Издохни, мразь!!

Снеся крышку, снаряд скрылся в темноте люка, и через секунду всё окрасилось красным. Потом белая вспышка и Броня погрузился во мглу. Последнее, что он увидел – это синие глаза Ромашки.

Никнейм Ромашка

Всё произошло именно так, как и говорил ей Броня.

Буквально за долю секунды до того, как оба орудия Ratte рыгнули огнём, и два снаряда одновременно рванули перед ней, когда пламя оранжевыми клубами начало заполнять её ПТшку изнутри, обдавая лицо нестерпимым жаром, Ромашку ослепила белая вспышка. Лицо обожгло, будто плеснули кипятку. Она зажмурилась и на пару секунд замерла, справляясь с болью. Когда боль начала стихать, она тряхнула головой и открыла глаза.

Перед ней горел экран монитора. Правая рука сжимала мышь, левая лежала на клавиатуре. Ромашка встала и осмотрелась.

Всё видимое пространство игрового зала наполнял белый почти прозрачный туман. Все, находящиеся в этот момент в зале, замерли окутанные им, и будто завороженные смотрели на экраны демонстрационных мониторов, не замечали происходящего вокруг. Пространство сделалось густым, будто воздух превратился в кисель, в прозрачный светящийся гель, обволакивающий и сопротивляющийся каждому движению. Ромашка повернула голову туда, где находился источник свечения. Это удалось ей с трудом. Мышцы едва слушались. Ещё труднее было преодолевать сопротивление среды. Но когда её голова, наконец, повернулась, Ромашка вновь замерла.

В центре, из которого исходило свечение, чёрным контуром возвышалась фигура незнакомого ей человека. Ей показалось, что одет он во что-то похожее на балахон или длинный широкий плащ. На голову накинут капюшон. Руки подняты на высоту груди и развёрнуты ладонями друг к другу. Между ладонями вращалась прозрачная призма. Она и являлась источником свечения.

Свечение ореолом окружало странную чёрную фигуру и туманом растекалось по всему залу. У ног человека оно делилось на два потока, и похожими на маленькие молнии зигзагами, входило в кабели, тянущиеся к игровым столам. Образовав полумесяц, свечение соединяло компьютеры Брони и Лиса.

Но вот, человек в чёрном плаще, медленно, будто почувствовав что-то, повернул голову в её сторону. Испод капюшона молнией ударил взгляд чёрных глаз, и Ромашка почувствовала, как на её плечи медленно опускается бетонная плита. Тяжесть становилась неимоверной, лишая сил, воли, способности двигаться и желания сопротивляться. А он всё смотрел и смотрел, и вот уже чёрное облако страха постепенно окутало голову и сжало всё внутри в холодный комок.

Ошарашенная и ничего не понимающая Ромашка с трудом преодолевая сопротивление, повернула голову и отыскала глазами Броню. Тот, будто окаменевший, склонился к монитору. Губы сжаты. Глаза широко открыты, а брови сдвинуты к переносице. На скулах проступили желваки. Лицо покрыто каплями пота. Экран монитора светился снопами пламени, смешанными с клубами чёрного дыма. Кожа окаменевшего лица окрасилась в цвет монитора, глаза сверкали огненными искрами.

– Броняа-а…!! – Казалось, Ромашка вложила в этот крик все силы, но сама едва услышала собственный голос. – Броняа-а…!! – Результат тот же.

Краем глаза она заметила, как монитор Лиса окутывается языками пламени. Пламя переползало на его лицо, плечи. Ромашке показалось, что она чувствует запах гари. Она снова взглянула на Броню и с ужасом увидела, что с его монитором начинает происходить то же самое.

– Не-ет!!

Она вновь повернула голову. Снова этот пронзительный взгляд, и ощущение, что тело стягивают стальными тросами, усилилось. Глаза медленно заволакивала пелена.

Но вдруг, рядом с чёрной фигурой, что-то блеснуло и мальчик, сидевший в двух метрах от неё с полупустым ведёрком попкорна, вдруг вырос и превратился во взрослого мужчину. Серебристо белая накидка на плечах. Откинутый капюшон. Белые длинные, разметавшиеся по плечам волосы. Он взглянул на Ромашку синими, как небо глазами и улыбнулся розовым ртом. Через мгновение он бросился к фигуре в чёрном плаще и слился с ней, обняв крепкими руками. Призма отлетела в сторону. Она ещё висела в воздухе и продолжала вращаться, но скорость её вращения начала замедляться. Тщетно пытаясь высвободиться, чёрный отвёл взгляд от глаз Ромашки, и она почувствовала, что снова свободна.

– До предела напрягая мышцы, она преодолела несколько метров отделяющих её от Брони. Кровь била в виски, взгляд ещё не сфокусировался окончательно, но она ухватила его за плечи и рванула на себя. Тело Брони даже не качнулось. Каменным изваянием, глыбой оно нависало над разгорающимся монитором. – Броня очни-ись!! – Но её крик затерялся, поглощённый туманом.

– Нет, нет, нет-нет-нет-нет, не-е-ет….

Обливаясь потом Ромашка, из последних сил вращала головой. Она сама не понимала, что искала. Но что-то должно было быть. Что-то раньше увиденное, засело в подсознании и никак не хотело проявиться образом. «Ну же. Где-где-где?».

Она заметила, как обе фигуры на трибунах, чёрную и серебристую, слившиеся в объятиях, окутал голубой туман. Будто тысячи мелких электрических искр завели вокруг них хоровод, всё разгоняясь и разгоняясь. Обе фигуры сливались и превращались в единый, сверкающий голубыми разрядами вихрь. Вращение всё усиливалось. Вихрь втягивал в себя будто пылесосом туман, заполнявший зрительный зал. Набирая скорость и покачиваясь из стороны в сторону, вихрь истончался, вытягивался вверх, принимая форму сияющего столба. Основанием столб опирался на пучки кабелей, тянущиеся к игровым столам. Проводка сверкала голубым свечением, соединяя компы Брони и Лиса.

Взгляд Ромашки блуждал в заполненном свечением пространстве, пока не остановился. «Вот оно». Справа от входа в зал, отгороженный листом стекла, висел пластиковый ящик красного цвета. Прямо под ним, вдоль стены, к игровым столам тянулся жгут из кабелей. Внутри, за сверкающим стеклом вдоль боковых стенок ящика вытянулись два красных, увенчанных серебристыми рычагами огнетушителя. Между ними, на закреплённых в стене штырях, сверкая отполированным лезвием, висел топор, с метровой красной рукояткой.

Куртка Брони на плечах и рукавах задымилась.

Ромашка рванула к пожарному щиту. Каждое движение стоило неимоверных усилий, каждый шаг давался с огромным трудом. Метр, два, три…. Перед глазами сверкнула поверхность стеклянной дверцы щита. Не раздумывая, Ромашка двинула кулаками обеих рук в самую её середину. Стекло, окрашенное кровью, кусками полетело на пол, как в замедленной киносъёмке. Рукоятка топора скользила в руках, но кровь не была видна на её окрашенной красным поверхности. Ромашка занесла топор над головой и взглянула в сторону игровых столов.

Фигура Лиса была вся охвачена языками пламени, в глубине которых чернели контуры костей и черепа. Куртка на Броне уже горела. Не медля больше ни секунды, Ромашка, заливая пол кровью, падающей с изрезанных стеклом ладоней, бросилась к столу Брони и с криком перерубила кабель. Глаза ослепила вспышка. Ромашка почувствовала себя космонавтом, парящим в невесомости, и потеряла сознание.

Поле

– Всё. – Владыко в последний раз окинул взглядом горящий Ratteи то, что происходило в игровом зале. – С этими покончено. Заваливайте портал, я к Лелю.

Над опустевшим полем Прохоровки раздался не то вой, не то рёв. Что-то страшное двигалось по тоннелю, пытаясь вырваться из портала. Граница локации до самого неба покрылась инеем. Удары шагов, напоминающие удары громадных копыт, сотрясали локацию. Из развороченного портала огромными холодными языками расползался туман. Он заполнял собой ложбины и овраги, постепенно укрывая всё вокруг клубящейся пеленой. Меркло солнце. На Поле опускались сумерки. Птицы и насекомые выпархивали из травы и, замерзая на лету, падали вниз разноцветными ледышками. Нестерпимо пахло серой. Снова раздался душераздирающий вой и это был вой устрашающий, вой ликующего зверя. От ударов копыт сыпался иней, а замёрзшие стебельки лопались и рассыпались зелёными искрами.

Но вот, с противоположной стороны локации послышался едва различимый гул. Гул нарастал в громкости, будто огромный рой, увеличиваясь в размерах, приближался, по пути вбирая в себя всё больше и больше особей. Из-за возвышенности, делящей локацию поперёк, навстречу туману ударила тёпла волна. Триллионы чёрных точек, беспрестанно снующих, огромным облаком взметнулись до небес, образовав колеблющуюся, постоянно меняющую форму стену. Через некоторое время внутри роя что-то блеснуло, и движение перестало быть хаотичным. В расположении точек появился некий порядок, и они выстроились, подобно атомам внутри кристаллической решётки.

Внутри роя снова блеснуло.

Мириады пчёл, не нарушая стройности рядов, устремились вперёд, буквально прошивая облака тумана, подобно артиллерийской шрапнели. Стена тумана заколыхалась и прекратила продвижение. Повсюду стоял неимоверный гул. Триллионы и триллионы новых точек ввинчивались в эту стену зла и холода. Триллионы триллионов маленьких прозрачных крылышек разгоняли туман. Триллионы триллионов маленьких мохнатых тел, выделяя тепло, подогревали туман снизу, и он будто огромный парус, наполняемый ветром, начал медленно подниматься вверх.

А пчёлы всё гудели и гудели и их поток не прекращался. Вот уже туман поднялся на столько, что показался вход в портал. Рой устремился навстречу зверю, уже возвещающему о своём пришествии диким рёвом. Раздался сильнейший удар, и из портала на уже влажную от росы траву ступило огромное копыто. За тем две когтистые в клочьях чёрной шерсти лапы, вцепились в изломанные края портала и наконец, из тьмы показалась такая же чёрная и лохматая голова. Глаза горели красным пламенем, два массивных рога ударили в границу локации, как в стену. Снова часть портала полетели кусками вниз. Зверь взревел, сотрясая всклокоченной козлиной бородой, и снеся остатки стены, вывалился из портала в локацию.

Триллионы триллионов маленьких тел в единый миг облепили его. Триллионы триллионов маленьких жал, вонзились в тело зверя. Зверь взвыл от злобы и боли. Он размахивал когтями, он бил рогами воздух, но тщетно. Пчёлы облепляли его со всех сторон. Оставив жало в теле зверя, они гибли мириадами, но ещё большее число прилетало им на смену. И вот уже перестали угадываться очертания тела. На его месте образовалас бесформенная кишащая и жужжащая субстанция. Она ещё пыталась двигаться. Зверь сопротивлялся, но мириады жал капля, за каплей наполняли его тело ядом.

Вот уже движения стали не столь быстрыми. Копыта скользили по превратившимся в кашу телам погибших пчёл. Вот бесформенная масса качнулась и зверь, теряя силы, сделал шаг назад. Триллионы триллионов маленьких твёрдых голов ударили слёта, и, заваливаясь на спину, завывая от бессилия и злобы, бесформенная кишащая масса скрылась в портале.

А пчёлы всё летели и летели. Они забивали собой портал, били в стену границы локации, пока громадные трещины не ушли вверх до самого небосвода. Через мгновение граница локации рухнула. Вой зверя утонул в грохоте падающих обломков. Затянутое туманом небо, разрезала голубая вспышка, и грянул гром. Но не успели ещё стихнуть раскаты, как дождь, толстыми тёплыми струями обрушился с небес, смывая следы былых сражений.

Ярко вспыхнуло солнце. Вновь зазеленела трава и птицы защебетали на все голоса.

Белые воины

Фигура пожарного отлично вписывалась в общую картину суеты и хаоса.

Обходя дымящиеся кучи изломанной мебели, перешагивая через жгуты оплавленных кабелей, он шёл, никем не замечаемый, навстречу бегущей к выходу толпе болельщиков. Отовсюду неслись крики и возгласы, топот и гам. Пелена дыма то и дело освещалась вспышками замкнувшейся проводки. Лопались приборы освещения. Кругом царил бардак и неразбериха, и казалось, что среди этого хаоса, только он один знал, куда и зачем направляется.

Он был спокоен и не думал о бегущих в панике и суетящихся вокруг него людей. Огибая ряды сидений, он шёл к тому месту зала, которое пострадало больше всего. Здесь несколько минут назад сияло белое свечение, здесь сильнее всего обгорел линолеум, покрывающий пол и пластмассовые сидения оплавились почти полностью.

Его длинные стянутые в хвост седые волосы, каплевидные очки с чёрными стёклами и бледная кожа, обтягивающая упругие скулы не вязались с брезентовыми курткой, штанами и тяжёлыми сапогами пожарного. На руках не было рукавиц, и массивный перстень сверкал на среднем пальце левой руки.

Остановившись среди обгоревших сидений, осмотревшись вокруг и, сделав три шага влево, он присел над ворохом истлевшей, брошенной кем-то одежды. Разворошив эту парившую кучу, он обнаружил под ней кусок ткани серого цвета, похожий на полог накидки. Взявшись тонкими белыми пальцами за край, он откинул ткань в сторону.

Синие-синие глаза сверкнули озорством. Светлые густые брови вскинуты. Алые пухлые губы растянулись в улыбке, а за ними жемчугом блеснули ровные зубы. Круглые щёки покрыты детским пушком. Мальчик, лет семи, одетый в серую футболку и тёмно-синие джинсы. Испод голубой бейсболки, топорщились белые с золотым отливом волосы.

– Здравствуйте!

Его голос звенел, как колокольчик.

– Здравствуй.

Тонкие губы пожарного озарила улыбка. Взгляд потеплел.

– Где я, дяденька?

– Идём, Лель. Я расскажу тебе всё, с самого начала…, – и, помедлив, добавил – …в который раз.

Он взял мальчика за руку и поднял на ноги. По-отечески отряхнул пепел с его коленок, он готов был двинуться в обратный путь, но что-то задержало его и привлекло внимание. Отпустив руку Леля, он вернулся и поднял серую ткань выше. Край ткани был зажат, свалившимся с потолка куском штукатурки. Он отбросил его крепкой рукой и рванул ткань в сторону.

– Эхехе-е. Уцелел всё-таки. Ну что ж, пойдём и ты. Не бросать же тебя тут. Какая ни есть, а душа.

Он поднял на ноги, как пару минут назад поднял Леля, мальчишку лет семи, с зачёсанными назад волосами цвета молока. Одетый в серые брючки, серую курточку, застёгнутую под горло и чёрные ботинки, мальчик сверкал чёрными глазами, смотрел испод сдвинутых бровей и сжимал кулачки. Его скуластое лицо было бледным, а розовые губы сжаты в упрямую линию.

Пожарный взял обоих за руки и все трое двинулись к выходу, невидимые для глаз окружающих.

Глава 7 Всё будет хорошо (Это того стоило. – Давай Броня. Домой. Курсор на «Танки». В булочную.)

Это того стоило

Прежде чем открыть глаза, Броня прислушался. Ничего. Тихо, как в подбитом танке. Хотя нет. Где-то тикают часы. А ещё ему показалось, что рядом кто-то ровно дышит. Запах. Он уже давно забыл этот запах. Запах больничной палаты, где пахнет хлоркой и медикаментами. Он лежит на спине. Тепло и мягко. Ни рёва двигателя, ни звона рикошетящих от брони снарядов, ни запаха сгоревшего дизтоплива, смешанного с запахом человеческого пота. Осталась только щемящая боль утраты.

Он попробовал двинуть рукой, но не смог. По груди разлилась тупая боль.

Броня открыл глаза.

Полумрак. Шторы на окнах задёрнуты, но сквозь щели Броня увидел отсветы уличных фонарей. Из-за штор доносился приглушённый стекло пакетами шум города. В паре метрах от кровати возвышался чёрный силуэт, сидящего на стуле человека и именно от этого силуэта исходил звук ровного дыхания, будто этот кто-то спал. «Но почему сидя. Кто это?».

Броня попытался приподняться, но теперь уже острая боль пронзила грудь и отдалась в левой руке.

– Бли-ин!

Фигура на стуле вздрогнула. Глаза на мгновения ослепил свет настольной лампы и до боли знакомый голос произнёс:

– Очнулся!

Послышался шорох одежды. Топот. Потом, бросив на пол дорожку света, в стене открылась дверь, и тот же голос прокричал в освещённый дверной проём.

– Он пришёл в себя. Скорее!

Снова топот. Щелчок. Вспыхнул свет, осветив стены палаты, выкрашенные в белый свет. К нему приближалась женщина в белом халате. Её головы была покрыта белой косынкой. Она катила перед собой металлический столик, как и стены белый, с облупившейся местами краской. Столик грохотал деталями и звенел, расставленными на крышке бутылочками. За спиной санитарки Броня увидел знакомое лицо. Девушка. Пунцовые щёки. Горящие синим огнём глаза. Светлые, с отблесками золота волосы, стянуты в тугую толстую косу. Полные губы девушки улыбались ему из-за спины санитарки.

– Как вы себя чувствуете? Голова не кружится? Вы ощущаете боль? Сейчас я сделаю вам укол.

Но Броня ничего не слышал. Он смотрел, и не верил глазам. Сердце колотило, глаза затянула пелена, бросило в жар.

– Ромашка – это ты?

– Я это, я. Успокойся.

– Я думал…. Я думал ты…. Что тебя уже нет.

– Ещё чего? Успокойся, я тебе говорю.

Броня тряхнул головой, но Ромашка не исчезла.

–Бли-ин….

Броня откинулся на подушку и сводил взгляда с лица Ромашки. Откуда-то издалека до него долетал голос санитарки. Санитарка тараторила и щурила чёрные глаза. При этом её похожий на кнопку нос, смешно вздёргивался. Быстрыми пальцами, обтянутыми резиновыми медицинскими перчатками, она взяла шприц. Броня закрыл глаза. Боли не было, только на плече он почувствовал холод. Запахло спиртом.

– Всё. Сейчас померяем температурку и всё.

Шприц упал на салфетку. Проворные пальцы подхватили со стола градусник, встряхнули его. Теперь Броня почувствовал холод стекла под мышкой.

– А вы молодцом.

Прогрохотав столиком, санитарка покинула палату.

– Привет Броня. Как ты?

– Привет Ромаш. Я видел, как тебя накрыло взрывом, и думал…. Думал всё, а ты….

Ромашка снова уселась на стул, и только сейчас Броня заметил, что руки неё до локтей перемотаны бинтами.

– Ты думал обо мне?

– Да, нет…. Ну, в смысле да, думал…. Ну…. – Оба рассмеялись. – Что случилось, Ромаш?

– Да ерунда. Всё произошло так, как ты и сказал. Как только Лис попал в меня, ну в мою ПТшку, меня выбросило в реал. Всё норм. Ты лучше скажи, что случилось с тобой?

– Да что со мной? Я, честно говоря, всё вижу, как в тумане. После взрыва твоей ПТшки я озверел, и делал всё фактически на автомате, и себя видел, будто со стороны. Отчётливо помню, как попал в лючок. Потом взрыв, огонь и всё.

– Сюда посмотри. – Ромашка запустила руку в карман джинсов. – Когда тебя оттащили от горящего компа, ты сжимал в руке вот это, потому оно и уцелело.

Ромашка раскрыла перемотанную бинтами ладонь и протянула её Броне. На ладони лежал обгоревший по краям сложенный треугольником листок, исписанный неровными строчками.

Броня протянул руку и осторожно взял треугольник. Снов забилась жилка, но Броня улыбнулся, и его лицо будто осветилось изнутри.

– Ты не поверишь, Ромаш.

– Да, ну. А мне кажется, после всего, что произошло, я уже ничему не удивлюсь.

– Там, перед атакой я говорил с дедом. Он был командиром Т28 и погиб под Прохоровкой в сорок третьем. Он и передал мне это письмо, что бы я бросил его в почтовый ящик.

– О-хре-неть. – Ромашка подняла брови. Потом улыбнулась и перевела разговор. – А у меня тут ноут от сообщений трещит.

Рядом на белой тумбочке, над которой возвышался синий абажур настольной лампы, Броня разглядел светящийся монитор ноутбука.

– Сесть сможешь?

– Постараюсь.

Снова боль в груди. Броня почувствовал на себе шершавость бинтов и сквозь них жар ладоней Ромашки. Она, щурясь от боли, помогла ему приподняться, сунула подушку под спину, поставила ноут ему на колени и встала рядом. На экране он увидел заставку своего канала – ИС7, несущийся из локации в локацию. Поле чата пестрело никами. На счётчике больше ста тысяч. Броня начал заикаться.

– Так я же…. Аккаунт… Скилошнику.

Ромашка улыбнулась:

– По ходу, Скилошника совесть пробила. Да и не его одного. Организаторы поняли, что если они, хотя бы заикнутся о том, что Курск играл вне конкурса, их просто в клочья порвут. Потому теперь официально мы – Чемпионы мира, ну и со всеми вытекающими, сертификаты, плюшки, медали, слава, ну и всё такое. Видел бы ты их рожи во время награждения и вручения Курску денежного сертификата.

Потом она наклонилась к монитору и крикнула:

– Народ, он в норме! Броня здесь!

Чат мгновенно ожил. Посыпались сообщения.

Вперемежку с сообщениями на русском, шли сообщения на английском, немецком и других, неизвестных Броне языках. Некоторые строчки пестрели иероглифами и арабской вязью. Ромашка, что могла, переводила, что не могла перевести – гуглила. Но всё сводилось к одному. Броню, Ромашку и весь Курск поздравляли с победой. Желали Броне поскорее выздороветь. Многие кричали, что бы Броня бросил тупить и возвращался в Танки, заказывали стрим. Броня улыбался и молчал. Его глаза стали влажными и искрились в свете электрических ламп. Ромашка стояла рядом и улыбалась, глядя, то на Броню, то на экран монитора.

А чат взрывался и пестрел разноцветными сообщениями, летевшими со всего света. Они снова были вместе: немцы, русские, американцы, шведы, китайцы, японцы, арабы, чехи, австралийцы и многие-многие другие, все те, которых лучше и крепче любых лозунгов, призывов и молитв, объединила игра. Все танкисты мира сейчас смотрели на него и радовались победе. Их общей победе, которую они все одержали благодаря дружбе и поддержке. Все они братья. Братья по оружию. И плевать на программу балансировщик, плевать на круг разброса, от которого у всех постоянно горят пятые точки, плевать на жадность разрабов – главное победа.

Броня чувствовал, как по щеке скатывается тёплая слезинка, но ничего не мог поделать.

Заголосил смарт. Ромашка выхватила телефон и заднего кармана джинсов. Прижала к щеке.

– Ага.

Снова распахнулась дверь в палату. Вошла санитарка и сообщила взволнованным голосом:

– К вам тут целая делегация. Чуть дверь не выломали.

– Это наши. – Ромашка убрала смартфон. – Курск. Ты как, Броня, не против?

Броня кивнул и поспешил стереть слезу со щеки.

Дверь чуть не слетела с петель, и в палату ворвался весь Курск. Всё потонуло в приветствиях и смехе. Попытавшаяся было унять галдящих танкистов санитарка, поняла тщетность своих попыток и удалилась, качая головой. Все чуть не орали в один голос, заново обсуждая детали боя. Все просили рассказать, как Броне удалось убить Ratte.

В ответ Броня качал головой и улыбался.

Ромашка, выждав десять минут, заткнула всех и выгнала из палаты. Вернувшись, она снова присела на стуле.

– Что с руками?

– Да говорю ерунда. Ты сам, как вообще? Как состояние?

Улыбка сошла с лица Брони. Он посмотрел куда-то сквозь стены и сказал:

– Ты знаешь Ромаш, это того стоило.

– На счёт танков, что решил?

– Ромаш, не дави, а? Не расстраивай больного. Я ещё ничего не решил.

– Блин, упёртый…

– Я вот одного не пойму: откуда взялся этот Ratte, как они умудрились?

– А-а…. Да тут всё оказалось проще репы. – Ромашка хохотнула. – Работал в разрабке один козёл. Ну, как бы, не козёл. Светлая голова, золотые руки, пахал, как ветер – быстро и качественно, но ширялся пацан по ноздрям только в путь. Как-то разрабы задумали ввести в игру Ratte и ТГ-5. Ну, попробовать. Пацану поручили создать модели, а тот перебрал с коксом и сорвал сроки. Короче – пацана решили нагнать, что бы другим неповадно было. Пока решали – пацан скопипиз…., ой, ну ты понял, спёр весь материал и свалил. Вот на него чёрные и вышли. Как? хрен его знает, но за бабки тот пацан, соорудил им Ratte, обкатал и спрятал в чит-комнате. Вот и всё. А как ты с ним справился?

– Да тут, Ромаш, ещё проще. Пока в инвалидке сидел – танки моделировал. В том числе и Ratte. Да я тебе уже говорил, машина здоровая, топливо жрёт тоннами. Постоянно нужна дозаправка. А во время боя как? Вот и решили, что заправщик будет подъезжать с кормы к Ratte под днище и вкачивать топливо, скрытый НЛД. Для этого в днище соорудили нишу и лючок. Я в лючок и попал, фугасом.

– Блин, чего только не бывает.

Ромашка встала, помогла ему снова лечь и двинулась к двери. У двери остановилась, оглянулась:

– Ладно, решай. Пойду спать. Выздоравливай. Врачи говорят, что ожёг не опасный. Через пару дней выпишут. Я ещё зайду. Мы без тебя на Москву не полетим. Понял?

– А чё так?

– А поездом поедем.

Она вышла, выключив свет, и прикрыла за собой дверь.

Броня заложил руки за голову и уснул, и ему снилось синее-синее небо, с белыми облаками и огромным солнцем, сияющим золотым светом, точь-в-точь, как волосы Ромашки.

– Пока, Броня.

Всё, что происходило внутри и за стенами здания аэропорта, можно было назвать одним словом – суета. Броня смотрел с высоты зала ожидания на это море из причёсок и головных уборов и улыбался.

Непрекращающийся гул голосов прерывался только мелодичным звуком, после которого приятный женский голос сообщал пассажирам о начале регистрации или отправке и прибытии очередного рейса. В зале начиналось движение. Те, кого касалось объявление поднимались с мест и, сливаясь в цветные потоки, следовали к назначенному месту. Периодически площадь здания аэровокзала равномерно расчерчивалась уборочным агрегатом, ведомым уборщиком в форме. Пахло печёным тестом и кофе.

Люди сновали, озабоченные насущными проблемами, не подозревая, что совсем недавно мир висел на волоске. Их мир светлый и радостный, мог в единый момент провалиться во тьму, но был спасён. И тем более никто из присутствующих не знал, что в данный момент эти самые спасители находятся здесь среди них.

Вот они сидят по лавкам зала ожидания и, как ни в чём не бывало, болтают о пустяках. Будто и не было этой сумасшедшей полной драматизма и ужаса серии боёв, в которой проигравшим полагалась только смерть. И они победили. Победили, не смотря ни на что. И вот сейчас сидят, жуют пирожки с капустой и запивают Тархуном.

Ромашка в центре внимания. Щёки горят румянцем. Глаза сверкают синевой. Она достигла поставленной цели и теперь королевой возвышалась над всеми. Она правила, восседая на подлокотнике лавки, как на завоёванном в боях и теперь законно принадлежащем ей троне. Правила жёстко, но справедливо готовая на всё ради общего дела. Готовая пожертвовать собой ради спокойствия подданных.

Но каково это, знали только двое – она и Броня.

Объявили рейс на Хабаровск. Со скамейки поднялся Bfriton777.

– Ну что братцы, пока. До встречи в рандоме.

– Давай братишка.

– Счастливого пути.

– Увидимся.

Подошла Ромашка. Пожала руку. Хлопнула по плечу.

– Давай БФ. Тренировка через неделю. Не проспи.

Подхватив сумку, Bfriton777 ещё раз окинул всех взглядом и направился к входу в накопитель. Он так отмахивал при ходьбе правой рукой, что ткань его ветровки свистела, заставляя окружающих оборачиваться на этот странный звук. Смешавшись со втягивающейся в накопитель очередью пассажиров, он вскоре исчез в их разноцветной массе.

– Один минус.

Все хохотнули шутке, но смех этот был каким-то напряжённым. Чувствовалось, и Броня это заметил, ребятам не хотелось расставаться. Одно дело в бою взводом или кланом. Тут ты слышишь только голоса, а на мониторе вместо лиц силуэты танков. А здесь живые глаза, лица, характеры, привычки. Броня улыбнулся.

– Ты чего? – Ромашка толкнула его в плечо.

– Да так. Думаю.

– Да брось. Не тупи. Ещё увидимся. – Ромашка снова ткнула его крепким кулаком в бок. – Ещё сыграем и не раз.

– Это вряд ли Ромаш.

Улыбка сошла с пылающего лица Ромашки. Она опустила голову. Золотистая прядь упала на лоб.

– Всё-таки решил?

– Да. Учёба важнее. Да и не в учёбе дело.

– А в чём?

– Ты знаешь, я это только теперь понял. Вернее там, на Прохоровке. Не всегда нужно идти до конца. Понимаешь?

– Нет.

– У каждого свой путь, своя цель и своя правда. Каждый готов идти к своей правде не сворачивая до конца. Но есть нечто большее, что-то, что важнее и выше всех личных правд, что-то, на что должны быть сориентированы цели и желания каждого. Это истина. Жизненный путь не всегда ведёт прямо к ней. Он извилист. Но истина, как компас, должна ориентировать всех в нужном направлении. Но не все следуют истине. Для некоторых их правда затмевает всё. И тогда человек, подобно быку, прёт на красную тряпку, отбросив компас и не замечая ничего кроме этой самой тряпки. Он думает, что это и есть цель и правда. Ему бы остановиться и осмотреться, и тогда бы он увидел притаившегося за тряпкой матадора, толпы зрителей окружающих его и криками подвигающих к гибели. Но компаса нет и этот человек обречён. Тоже случилось и с Лисом. Это случиться с каждым, у кого личная правда будет выше истины.

– Ух ты….

Ромашка вскинула брови, такие же золотистые, как и волосы. Краешки губ дрогнули. Она смотрела Броне прямо в глаза, и её взгляд делался всё глубже. Она с удивлением всматривалась в этот уже давно знакомый, как ей казалось, предмет, понимая, что, в сущности, видит его вновь, впервые, заново, удивляясь этому ощущению и, в то же время, восхищаясь им.

Народ отчаливал один за другим. Прощальные улыбки. Рукопожатия. Напутственная речь Ромашки, неизменно заканчивающаяся напоминанием о времени следующей тренировке и крепким шлепком по плечу. Потом каждый шёл ко входу в накопитель и смешивался с толпой.

«Они, как герои-солдаты, сделавшие своё дело, незаметные и скромные, уходили и скрывались за гранью обыденности, будто за пеленой тумана, что бы в нужный момент снова появиться из забвения и в который раз вызволить из беды этот окутанный светом, теплом и любовью весёлый и беспечный мир».

Броня улыбнулся этой мысли, и на душе стало спокойнее, тревога сменилась уверенностью. Он взглянул на скучающую Ромашку. К этому моменту они остались вдвоём. Подходило время его рейса.

– Ну, что Ромаш, ты куда?

– А я… – Её синие глаза сверкнули озорством. – Я здесь остаюсь. Вот провожу тебя и к бабушке. У нас бабушка в Москве.

– А-а…. А потом?

– А потом суп с котом! – Ромашка вскочила со скамейки. – Пошли на балкон. Там ветер и простор. Красотища. Всё лучше, чем тут сидеть.

– Ты так и не ответила.

– Да ладно тебе. Пошли.

Она подхватила Броню под локоть и силой поволокла к стеклянной перегородке оделяющей балкон от внутренних помещений.

Они облокотились на перила. В лицо пахнуло тёплым мокрым бетоном, скошенной травой и ещё чем-то, напоминающим запах отработанных газов автомобиля. Только что прошёл короткий слепой дождь и рабочие аэропорта в срочном порядке высушивали взлётно-посадочную полосу. Всюду ревели и свистели двигатели. Грохотали тележки с багажом. Автобусы-перевозчики лязгали открывающимися дверьми. О чём-то кричали рабочие. Куда хватало взгляда, белели фюзеляжами самолёты. Разбитая на клетки серыми бетонными полосами, зеленела трава.

– Ты так и не ответила.

– Что?

– Ну, откуда ты? Где живёшь?

– А я никому не говорю. Это секрет. Зачем тебе? Всё равно через сорок минут разлетимся, и наверняка больше уже не встретимся.

– Ну, так. Всё же мы …

– Что?

Броня тронул пальцами жилку под шрамом, унимая начавшийся тик. Выдохнул:

– Да так. Ничего.

– А-а… – Ромашка вскинула голову и, приложив ладонь ко лбу, посмотрела вверх. Она смотрела в голубое небо и её глаза наполнились этой синевой, заискрились под лучами солнца и стали глубокими и сверкающими. Как синие озёра в полдень. Щёки всё так же покрывал румянец. Полные жизни губы растянулись в улыбке, открыв белые-белые зубы, как всегда плотно сжатые. От этого под румяной кожей щёк бегали бугорки. Они стояли плечом к плечу и выбившиеся пряди золотистых волос Ромашки, стянутых в крепкую косу, колыхались на ветру, и приятно щекотали щёку Брони. Она вся была, как эта коса – крепкая и в тоже время гибкая и грациозная.

Броня шумно втянул воздух носом. Еле уловимый аромат духов наполнил его изнутри. Он смотрел на неё, будто увидел впервые, и больше не видел и не слышал ничего вокруг. Время замедлило свой бег и остановилось.

Он снова очнулся от толчка в плечо.

– Хватит смотреть на меня, как на мавзолей Ленина. – Ромашка улыбалась и щурилась от солнца. – Пора. Твой рейс объявили.

– Да?

– Да. Погнали.

Она проводила его до самого входа. Он развернулся и взял её за руку, которую она тут же выдернула. Но в его ладони остался её жар, обжигающий даже сквозь бинты. Она смотрела в его глаза горящим взглядом и, как всегда улыбалась.

– Давай Броня. Не тупи. До встречи в рандоме.

Он опустил голову. Ему вдруг захотелось сказать ей так много, но вместо этого он кивнул и смешался с толпой, спешащей в накопитель. Ему всё время хотелось оглянуться, но Броня не сделал этого. Он знал, что она стоит и смотрит ему в спину, и от этого в груди что-то сжималось. В какой-то момент он даже замедлил шаг. «Вернуться. Вернуться и сказать ей всё». Но что-то удерживало. Что-то, что всегда удерживало его от крайностей, от желания отдаться порыву души и упасть спиной в неизведанное. Внутри вновь сделалось тяжело и тревожно.

– Пора домой.

Все последующие события промелькнули перед ним, как в пелене тумана.

В общей массе пассажиров он покинул накопитель. Через шлюз вошёл в салон самолёта. Молодая бортпроводница, с большими карими глазами, что-то говорила ему, но он не слышал. Отыскав своё место, он упал в кресло, на автомате защёлкнул на поясе замок ремня безопасности и уснул.

Ему снилось поле Прохоровки, усеянное остовами пылающих танков. Горит земля. Чёрный дым стелется, затмевая солнце. Из этой черноты грохоча и лязгая гусеницами, выплывает Ratte. Огромные стволы его основных орудий направлены прямо на Бронислава. Танк надвигается, громадной стальной махиной и, кажется, ничто в мире не сможет его остановить. Бронислав кричит, но не слышит собственного голоса. Его об. 277 срывается навстречу стальному монстру. Но всё происходит очень медленно, будто пространство состоит из густого геля, тормозящего движение.

Стволы орудий Ratte окутываются дымом. Два снопа огня вырываются из них. Но снаряды ложатся рядом с танком Бронислава. Ещё залп. Корпус об. 277 содрогается. Запах гари наполняет всё. Свет меркнет. Об. 277 вкатывет под брюхо Ratte. Он где-то здесь. Этот лючок для дозаправки топливом. Этот квадрат размером в один пиксель. И в него нужно попасть. Попасть, во что бы это ни стало. Орудие об. 277 выбрасывает сноп пламени. Бешено вращаясь, чёрный фугасный снаряд отделяется от ствола. Он удаляется, оставляя за собой огненную черту. Вот он достигает днища Ratte. Наконечник снаряда ломает лючок и скрывается в глубине корпуса танка. Всё замирает. Кажется, время остановилось. Секунды тянутся часами. Исчезают звуки. И вот раздаётся приглушённый хлопок, а это значит, что фугас разорвался внутри топливноё емкости.

Страшный взрыв сотрясает пространство. Глаза слепит огненная вспышка. Трудно дышать. Голова разрывается от боли. Бронислав кричит, но снова не слышит своего голоса. Кто-то трясёт его за плечо. Ромашка. Её лицо проступает сквозь пламя и нависает над ним. Её лицо перекошено. Она кричит. Издалека, нарастая в громкости, несётся её голос:

– Молодой человек. Молодой человек. – Бронислав открывает глаза. Борт проводница с улыбкой смотрит на него карими глазами. – Мы совершили посадку. Полёт окончен. Пора домой.

Курсор на «Танки».

Войдя в квартиру, Бронислав первым делом протянул бабушке письмо деда. Развернув, она ахнула и посмотрела полными слёз глазами. Потом они сели на кухне и Бронислав долго рассказывал ей всё, как было. Бабушка смотрела ему в глаза, ничего не спрашивая, ничему не удивляясь. А что спрашивать? – письмо само говорило за себя. Потом она встала, поцеловала Бронислава в щёку и ушла в комнату, прижимая письмо к груди и закрыла за собой дверь.

Добравшись до комнаты, Бронислав упал на кровать, не раздеваясь, и уснул.

Сегодня не было ни грузовика, ни дождя, ни излома дороги, подсвеченного голубым сиянием фар, ни рёва моторов, ни визга тормозов и мелькающих рук отца. Сегодня ему приснились все.

Дед, весь почему-то вспотевший сидел на броне своего Т-28, смотрел устало, отирая шлемофоном обгоревшее лицо, чернеющее сажей. Бабушка, в белом в горошек платье, стояла посреди своей комнаты и смотрела строго, будто хотела выяснить, вычистил ли он, Бронислав, зубы. Отец смотрел, сощурив глаза, чуть вскинув брови, и обнимал за плечи маму. Мама улыбалась, прижавшись к его крепкой груди. Все смотрели на него и молчали, и в их глазах Бронислав видел свет, ясный и чистый. Их глаза светились гордостью.

Бронислав проснулся.

Он приподнялся на локте и с минуту осматривался, будто убеждаясь, что находится в своей комнате. Потом улыбнулся и сбросил одеяло.

– Бой начинается!

Скорее по привычке, чем с желанием Бронислав выполнил комплекс упражнений, подмигнул Диккулю, принял душ и позавтракал. Потом усевшись за компьютер, разобрал почту. Никак не удавалось сосредоточиться. Письмо от службы информирования университета перечитал дважды. В нём говорилось о дате начала занятий. Ниже разбитое на неделю, разместилось расписание занятий.

Перед глазами возникал и никак не хотел исчезать образ Ромашки. В памяти всплыл едва уловимый аромат её духов, лёгкое щекочущее ощущение на щеке. Бронислав улыбнулся и провёл пальцами по щеке, там, где волосы Ромашки щекотали её. Буквы перед глазами разбегались, создавая сверкающий ореол вокруг её золотистых, цвета созревшей пшеницы волос.

Бронислав тряхнул головой и вернулся к изучению расписания предметов. Разобравшись и запомнив большую часть, он скачал письмо и покинул сайт университета.

Теперь ему предстояло решить одну задачу, но он и подумать не мог, насколько трудной она окажется. Бронислав долго не мигая смотрел на экран монитора. Он ещё раз тряхнул головой и вошёл в Панель управления. Медленно таща мышь по столу, навёл курсор на раздел «Удаление программ». Колёсико мыши закрутилось, строчки в списке программ побежали перед глазами пока курсор не замер на ярлыке «Танки».

Рука сама будто поднялась, и пальцы коснулись пульсирующей жилки под шрамом. Бронислав чувствовал, как кровь прилилась к лицу, как дрожали пальцы. Курсор на ярлык. Удалить? Изменить? Он отдёрнул руку от мыши и откинулся на спинку коляски.

Выстрелом арты скрипнула дверь в его комнату. Голос бабушки нарушил тишину:

– Славик сходи в булочную. Возьми хлеба, что ни будь к чаю и зайди за молоком.

– Иду, бабулечка!

Бронислав скорее выкрикнул, чем сказал это. Ветром, пролетев мимо удивлённой бабушки, он набросил ветровку, обулся, схватил с тумбочки пакет и кошелёк и покинул квартиру.

В булочную

За спиной ведомая доводчиком закрылась дверь подъезда. Бронислав на секунду замер, ослеплённый осенними лучами солнца. На рукав куртки тут же уселись две большие божьи коровки. Пахнуло желтеющими листьями. Сбежав по ступенькам, Бронислав двинулся к булочной. Он шагал по аллее и размышлял, упершись взглядом бетонную тротуарную плитку. Боковым зрением он фиксировал сверкающий вспышками оконных стёкол и огромным танком надвигающийся на него остов многоэтажки.

Замешательство переросло в раздражение. Он злился на себя за нерешительность. Но в тоже время был удивлён. Такого с ним ещё никогда не случалось. Его основное правило – «Решил – сделал» впервые не работало. Он сомневался, А может просто не хотел покидать мир, в котором прожил столько лет. Мир, который стал для него вторым домом. Мир, который он любил всем сердцем, не смотря ни на что.

Он, да и не только он, многие прекрасно понимали, что с тех пор, как «Танки» превратилась в игровую мега индустрию, игра перестала быть игрой в прямом смысле этого слова.

Любой человек, произносящий слово «Танки», непроизвольно улыбается, и не важно, на каком языке он его произносит. Почему? Почему, так происходит? Да всё просто. Потому, что игра это детство, это мир, в котором можно стать самым сильным, самым благородным, самым-самым. Это мир, где каждый герой. Всемогущий добрый герой. Мир, где всё в его руках и зависит только от его воли.

Все хотят уйти в этот мир из неустроенной, унылой реальности. Уйти хотя бы на время, что бы стать таким, какой ты есть, потому, что только реальность превращает людей в скотов, а в игре человек снова обретает свободу, как в детстве.

Но нынешнее руководство, разрабы, давно перестали быть детьми. Чёрные души, думающие только о наживе. Они создали балансировщик. Они создали круг разброса. Они придумали апы и нерфы. Они вырастили армию домашних статистов, эдаких полицаев и предателей, называемых в народе «Козлами-провокаторами», и раскармливают их, делая из них идолов, апая им параметры и снабжая голдой и супер танками, до которых рядовому игроку, обременённому проблемами реальной жизни, никогда не добраться. Они создают иллюзию успеха и затягивая в эту черноту ещё не посвящённых наивных школьников.

Среди игровых мега компаний, компания «Танки» славится тем, что вытягивает из геймеров самый большой донат, давая взамен только чувство неудовлетворённости, разочарования в себе и злость. В игре давно забыто понятие благородство, честь, достоинство. Рандом, как куча дерьма опарышами, кишит танкомразью различного пошиба. Тут тебе и зависть, и ненависть, и жадность, и предательство, нетерпимость и эгоизм, подлость и трусость. В своих неудачах каждый стремиться обвинить другого, не понимая, что этот «другой» находится в тех же условиях. Никто не виноват в том, что снаряд в пределах круга разброса летит в направлении указанном программой, которую всегда легко изменить и никогда этот процесс не будет зависеть от игрока. Никто не виноват в том, что сегодняшняя имба, на выкачивание которой ты потратил уйму времени, после очередного патча обновлений превращается в непроходимый отстой. Что по истечение определённого количества боёв, твой супер прем, вдруг прекращает фармить. Что успех и неудача, это продукт балансировщика – программы придуманной каким-то умным козлом, единственной задачей которой является заманивание и последующее удержание игроков в игровой среде. По сути, балансировщик – это морковка, которую хитрый наездник, сидящий на шее ишака, держит перед его носом, что бы тот продолжал движение. Ишак стремиться приблизиться к морковке, но никогда не достигнет её, потому, что наездник всё время держит морковку на удалении. Так и в «Танки», с той лишь разницей, что морковка – это балансировщик, ишак – это геймеры, а наездник – это штат и руководство компании.

Бронислав отчётливо понимал всё это. Он ненавидел себя за слабость, но решиться никак не мог, и это бесило его. Многие ушли. Кто громко хлопнув дверью, кто тихо, не оставляя о себе и следа. Почти всех их Броня знал, не только, как высококлассных, скиловых игроков, но и, как романтиков, заряженных духом игры, умных и благородных людей.

«Уйти? Да, можно уйти и больше никогда не быть винтиком в механизме наживы. Но тогда, что будет с остальными, с геймерами, которые не понимают или не хотят понять, с новичками, радующимися первым пробитиям и победам, наивно полагая, что причиной тому их заслуга и исключительность. Как быть с миллионами геймеров у которых украли мечту. Священники продают надежду. Эти же продают мечту».

На секунду ослепив, по глазам полоснула яркая вспышка солнечного света, отражённая от поверхности линзы. Мысли смешались. Раздражение нашло выход в гневе.

«Да, блин, когда это кончится?!».

Забыв о булочной, Бронислав рванул к крайнему подъезду многоэтажки.

Место положения квартиры, из окна которой за ним постоянно кто-то вёл наблюдение с помощью бинокля или какой другой оптики, он давно вычислил. Эта многоэтажка была точной копией той, в которой они жили с бабушкой и расположение квартир Бронислав знал досконально.

Скамейки. Шершавые ступеньки. Решётка для чистки обуви. Домофон. Дверь в подъезд закрывалась слишком медленно за вбежавшим перед ним белокурым мальчишкой. «Лифт не работает» – табличка белого цвета криво висела на дверях лифта. Рядом копался мужчина в синем комбинезоне с надписью «Обслуживание лифтов». Седые волосы, стянутые на затылке в хвост, солнцезащитные очки с чёрными каплеобразными стёклами. Он копался в пульте управления лифтовой кабины, посверкивая массивным перстнем на левой руке.

Бронислав легко поднялся на восьмой этаж и замер у обитой тёмно-красным дерматином двери, восстанавливая дыхание. Пальцы легли на клавишу дверного звонка.

«Ну, держись!»

– Динн-донн. – Заглушаемый дверью, звук затих, и наступила тишина.

Через пару секунд за дверью что-то шаркнуло, в окружности дверного глазка обозначилось движение, и по лестничной площадке эхом разнёсся звук проворачивающегося в замке ключа.

Бронислав опустил голову и сжал зубы.

Дверная ручка двинулась вниз, дверь открылась, и в дверном проёме появились обутые в резиновые китайские сланцы и одетые в штанины красного спортивного костюма ноги. Ногти выкрашены ярко-красным лаком.

«Девушка?»

Бронислав поднял голову.

Жилка под шрамом забилась часто-часто, вторя участившимся ударам наполнившегося жаром сердца. Сощуренные в гневе глаза округлились. Брови взлетели вверх. Челюсть, как казалось Брониславу, бухнулась на пушистый половик, растянутый перед дверью.

– Да ну на….

В дверном проёме, сверкая улыбкой на, ставшем пунцовым, лице, одетая в красный спортивный костюм, стояла Ромашка. Её отливающие золотом волосы сплетены в тугую толстую косу. Плотные руки замотанные бинтами, сложены на груди. Её чуть прищуренные глаза сверкают синим огнём.

– Привет, Броня! – Её звонкий голос разнёсся эхом по площадке. – Не забыл? – Тренировка послезавтра в 18:00 по Москве. Ты готов?

Бронислав ничего не слышал. Он видел только двигающиеся полные жизни губы Ромашки и тонул в её синих глазах. Но вот всё затмил едва уловимый запах духов, и Брониславу показалось, что он, как большой воздушный шар, постепенно наполняется теплом и, оторвавшись от земли, летит в бездонную синеву глаз Ромашки. Ромашка протянула руку, взяла его за отворот ветровки и буквально втянула в квартиру. Вновь клацнул замок двери, и наступила тишина.

Рабочий в синем комбинезоне прекратил работу. На секунду он прислушался, потом довольно улыбнувшись, собрал инструмент. Взяв за руку стоявшего рядом белокурого мальчугана с пронзительно синими глазами, он покинул подъезд дома, насвистывая себе под нос что-то из «Битлов».