Ничего особенного

Глава 1. Тридцать две минуты одиннадцатого

Когда машина отъехала от дома, стало очень тихо. Саммер молча смотрела родителям вслед, надеясь, что сделала правильный выбор. Жесткий коврик-сетка неприятно впивался в босые ноги, но девушка не двигалась. Она знала, что мама поглядывает в зеркала заднего вида, чтобы убедиться, что с дочерью всё ещё всё в порядке. А папа, хотя и смотрит на дорогу, наверняка говорит сейчас что-нибудь утешающее.

«Это только на один день. Что может случиться за один день?»

Решение уехать без Саммер далось им нелегко. Папа все спрашивал, не остаться ли, не присмотреть ли за дочерью, а матери хотелось согласиться и велеть ему остаться. Но в машине они сидели вдвоём, а в доме не осталось ни души. Саммер удалось убедить их, что всё будет в порядке. И казалось, что она даже не врёт и действительно знает, что делает.

Лишь бы в это верил хоть кто-нибудь.

Саммер развернулась и зашла в дом только тогда, когда машина совсем исчезла из поля зрения. Удивительно твёрдым и решительным движением она заперла дверь, словно отрезала себя от мира, ключ оставила в замке и закрепила цепочку.

Устало прислонившись к двери спиной, девушка окинула взглядом пустую гостиную. Вещи увезли, вместе с ними забрав и тепло, и уют. Дом был сам на себя не похож: никак не изменившийся снаружи, он был совсем чужим внутри. Ни обои, ни ламинат – ничего не смогло удержать то, что делает дом домом. Саммер чувствовала себя такой же пустой, но даже это с помещением больше не роднило.

Девушка думала, что одиночество – то немногое, в чём она действительно нуждается. Считала, что пустота вокруг позволит ей вдохнуть спокойно. Как будто предметы быта, заполняя пространство, вытесняли её саму. Но сейчас, когда рядом почти ничего не осталось, она поняла, что ошибалась. Было всё так же погано.

Саммер озиралась по сторонам, придирчиво рассматривала ящики и шкафы, то и дело проверяла телефон. Что-то не давало покоя, но найти источник волнения или что-то, чему символически можно было дать эту роль, девушка смогла не сразу.

Тикали старые настенные часы. Раньше Саммер не замечала, насколько жутко звучат мерные «так-так». Теперь они кололи тишину на равные отрезки, нервно стрекоча в промежутках. Каждый раз, когда девушка ожидала «тика», часы издавали все тот же странный «так». Неизменно, повторяясь снова и снова. Саммер подтащила к стене табурет, встала на него, сняла часы и перевернула. Вытащила батарейки и взглянула на циферблат. Десять тридцать две. Теперь в этой комнате всегда будет десять тридцать две.

Телефон коротко пискнул. Сердце Саммер забилось быстрее, она разблокировала экран. Осталось пять процентов. Никто не писал и не звонил – всего лишь уведомление о необходимости зарядить устройство. Саммер вздохнула с облегчением: главное, что родители уехали. Зарядка – не проблема.

Коридор, по которому она шла, был достаточно длинным и тёмным: окон здесь не было. Пожалуй, в обычный день Саммер и не заметила бы этого, но сегодня всё вызывало беспокойство. Разве тут не было светлее? А пол почему холодный? Где-то открыто окно? Всегда ли дверь в её спальню была такой? Сероватые пятна по краям выделялись на белой поверхности слишком сильно, а из-под двери исходил бледный желтоватый свет. Девушка ускорила шаг. Задумываться об этом не хотелось. Она же тоже скоро уедет, а другие арендаторы поменяют дверь, если их это будет смущать.

В конце коридора находилась родительская спальня. Саммер зашла в помещение, взяла с тумбочки подготовленный ещё вчера рюкзак. Комната, в которой жила мама, не вызывала доверия. Пустота заполнила ее, не оставляя и толики родительского тепла. Саммер вышла в коридор, желая избежать одиночества. То, что в этой комнате их больше нет, не значит, что они ее покинули. Наоборот, они во всем были с ней. Даже тогда.

Взгляд упал на полосу света на полу.

– Все уже произошло, успокойся, хватит с тебя, – уже вслух произнесла девушка, закрывая глаза и шагая вперёд. Неосознанно ускорилась, спеша вернуться в гостиную – безопасную зону. Собственный голос придавал сил, но голые стены обрамляли слова эхом, и Саммер слышала их словно извне.

В рюкзаке зарядник нашёлся быстро: лежал сверху. Саммер подключила телефон к сети и снова осталась наедине со своими мыслями. Показалось, что кто-то есть у порога, но, выглянув в окно, она убедилась, что это только ее разыгравшаяся фантазия. Затем телефон как будто бы издал рингтон, но уведомлений ни о пропущенных вызовах, ни о новых сообщениях не было. Саммер взглянула на часы. Десять тридцать две. Только казалось, что стрелки указывали на другие цифры. Девушка не могла вспомнить, на какие именно. Тревога не отпускала. Что-то было не так. Не давало покоя, заставляло судорожно оглядываться, рассматривать то немногое, что осталось в гостиной, и коситься на коридор.

Саммер положила руку на грудь и попыталась дышать медленнее. Она знала, нужно было сделать глубокий вдох, затем задержать дыхание, после выдохнуть. Это должно было помочь успокоиться, ощутить себя в пространстве. Изабель так говорила. Но Саммер ещё ни разу не стало легче. Может, делала что-то неправильно? Она вдохнула... и тут же выдохнула. Руки охватила мелкая дрожь, к горлу подступила тошнота. Девушка на ватных ногах побежала в ванную.

Плитка на полу была холодной и жесткой, старый промятый коврик не спасал положения. На коленях кривыми крестиками отпечатались стыки сетчатого материала. Пальцы сжимали керамический обод унитаза, волосы лезли в лицо. Но девушке было не до этого. Она блевала, заходилась кашлем. Сопли стекали из носа неприятно и склизко и оставались солоноватым привкусом на губах. Каждый раз, умудряясь сделать вдох, Саммер надеялась, что всё позади, но в очередной раз желудок толкал содержимое – воду и желчь – вверх. Слёзы выступили на глазах в очередном спазме, и, даже когда рвота прекратилась, Саммер не смогла успокоиться.

Она очень давно не плакала так. Дрожа, рвано вдыхая и едва сдерживаясь от того, чтобы не застонать вслух. Боясь, что может просто задохнуться, вытирая сырые от слёз и соплей руки об одежду. Надо было глубоко дышать и умыться холодной водой, чтобы успокоиться. Надо было стереть следы слабости и не дать никому увидеть себя разбитой. Так Саммер делала раньше, и это помогало держаться. Но сейчас сил не было даже на подъем. Максимум – дотянуться до крышки унитаза, чтобы заставить её с хлопком закрыться.

Согнувшись, Скотт положила голову на пластик, руку прижала к груди. Мысли хлестали ливнем.

Всё могло сложиться иначе. Почему она не поговорила с Бель? Почему не убедила её остаться? Изабель заслужила большего. И слёзы Саммер ей были не нужны. Но прекратить плакать девушка не могла.

Саммер не позволила бы себе быть такой жалкой и слабой, не будь она уверена, что в доме больше никого нет. Родители не заслужили этого. Мама не перенесла бы нервного потрясения. Её здоровье было под угрозой и без глупых истерик и слёз дочери. Папа тоже был бы не рад наблюдать за тем, как дрожит, свернувшись калачиком на полу, его ребёнок.

«Саммер, давай сходим к психотерапевту? Вместе. Или, если хочешь, одна. Тебе помогут справиться».

Саммер не жалела, что отказалась. Здесь или в кабинете у незнакомого человека, она все равно не смогла бы озвучить мысли вслух. Избегать было легче, чем выражать. Да и переезд здорово помогал отвлечься. Девушка думала о том, что стол не проходит в дверной проём, стиральную машинку нужно вытаскивать из небольшой ванной не без помощи специалиста, чтобы не пострадали всякие провода и трубочки. Одеяла из родительской комнаты не помещались даже в самый большой пакет, а перемотать их скотчем в одиночку было той еще задачкой. Посуда не убиралась в коробку – ручки кастрюли торчали, выгибая картон под неестественным углом. Еду надо было доесть или искать способ транспортировки, потому что холодильник было решено оставить здесь. И как его вносили в дом? Он не проходил в дверь никаким образом, хотя папа потратил целый час на попытки подобрать угол наклона, под которым махина могла бы пролезть в дверной проём.

Всё это очень отвлекало.

В пустой комнате Саммер оказалась под гнётом мыслей слишком быстро. Глаза уже болели, и она просто не могла их открыть. Сопли неприятно заполнили нос, отсмаркиваться в туалетную бумагу скоро стало бесполезно. Скотт легла на пол, положила голову на сгиб локтя. Дышала ртом, и прохладный воздух опалял горло. Саммер чувствовала это, но дышать носом не могла: казалось, задохнется. Она старалась держать себя в реальности, но совсем скоро ей стало всё равно, что пол холодный и не очень чистый. Мелкие песчинки впивались в кожу, но не отрезвляли, больно не было. Саммер плакала, снова и снова думая о родителях, об Изабель, о себе. Позволяла слезам течь, не имея больше никаких сил на то, чтобы остановиться, сопротивляться болезненным мыслям. А когда воспаленное сознание отступило, не заметила, как задремала.

Девушка открыла глаза нехотя. Кошмары научили её быстро просыпаться, но сейчас, впервые за месяц, этого не произошло. Саммер не помнила, снилось ли ей хоть что-то, если она действительно спала. Не знала, сколько времени провела на полу ванной. Неожиданно оказалось, что это достаточно большая комната, чтобы лежащая в позе эмбриона Саммер не замечала давления стен. Даже отсутствие привычной здесь стиральной машинки не делало ванную чужой и пугающей. Наоборот, комнатка стала единственным в доме местом, которому Саммер все ещё могла доверять. Жаль, не выйдет лежать здесь вечно. Надо вставать.

Тело ломило. Рукава футболки сильно задрались, так что кожу теперь украшали красноватые линии – отпечатавшийся коврик. Волосы спутались. Смотреть в зеркало не хотелось, так что, умывшись, девушка вышла из ванной, не взглянув на отражение. Зачем, если знаешь, что увиденное не понравится?

В гостиной ничего не изменилось. Часы показывали те же тридцать две минуты одиннадцатого, на диване комом лежал плед. Саммер подняла его, расправила за углы и накинула на плечи. Мышцы неприятно тянуло при наклоне и повороте корпуса, но думать о последствиях дневного сна нужно было раньше. Теперь оставалось только терпеть и, может, отряхнуть мелкую пыль и песчинки с одежды.

Она подумала, что могла пропустить что-то, только через пару минут, когда снова посмотрела на часы и увидела неизменившееся время. Это в ее гостинной все замерло, а мир снаружи продолжал жить.

Телефон не звонил. Родители не писали с самого утра. Конечно, это было правильно, Саммер сама попросила не звонить и не писать ей эти сутки. Но она знала: мама не сможет сдержать слова. Девушка боялась пойти в ванную – вдруг за шумом воды не услышит звонка? – и уснуть теперь тоже не могла. Беспокоилась.

Решение написать сообщение и спросить, добрались ли они до дома, пришло само собой. Саммер взяла телефон, нажала на кнопку питания. Но ничего не изменилось.

– Вот чёрт.

Телефон был не новым, и батарейка садилась быстро. Но чтобы он сел прямо в процессе зарядки? Такое могло быть только в двух случаях: когда отключали электричество и когда провод зарядника ложился под углом. Саммер была уверена, что проверила, идёт ли зарядка. Но сейчас поняла свою ошибку. Стоило подвинуть телефон, как на экране появился пустой прямоугольничек с молнией внутри. Девушка тихо простонала. Если мама и звонила, Саммер не могла этого услышать. Те полминуты, что телефон включался, она действительно переживала.

На экране возникли стандартные обои и часы. Полчетвертого. Саммер разблокировала телефон и увидела сообщение от мамы, пришедшее ещё утром.

«Мы добрались, всё в порядке. Вещи привезли на склад, мелочевку разбираем дома. У тебя всё хорошо?»

Пропущенных звонков не было. Девушка вздохнула и быстро написала ответ:

«Да, всё в норме.»

Она вздрогнула, когда через пару секунд на экране возникло:

«Позвоню вечером. Люблю.»

Наверно, мама сильно переживала и не выпускала телефон из рук. Девушка почувствовала себя виноватой, но позвонить сейчас не могла. Было глупо нарушать собственные правила.

«Хорошо. Я вас тоже люблю», – ответила она. Пришлось убедиться, что зарядка всё еще идет, прежде чем заблокировать экран.

Время шло, и организм требовал о нем позаботиться громким урчанием. Девушка прошла к импровизированной кухне: на длинной столешнице стоял только набор посуды, состоящий из маленького ковшичка, чашки и чайной ложки. Чуть поодаль ждала упаковка плавленого сыра. Саммер последние три дня полноценно есть не могла, и потому была благодарна родителям хотя бы за то, что они понимали это и оставили только самое необходимое. Девушка наполнила ковшик водой из-под крана и поставила на плитку.

Саммер не хотела даже мысленно возвращаться к утренним слезам, но привычка не думать о плохом сегодня подводила. Голова болела, а мысль о том, что родители не должны узнать, крутилась на языке, не приводя ни к чему. Саммер снова цеплялась за начало: «Хорошо, что я могу побыть одна», а конец смазывался то в сторону «никто не должен увидеть», то к «я бы не смогла объяснить», то вообще к «это так глупо».

Пакетированный чай разочаровал. На этикетке так вкусно описывали раскрывающиеся ноты малины, обещали тепло и уют. Пахло тоже неплохо, и Саммер могла бы даже сказать, что помимо уже известного ягодного набора, в чай явно добавили какую-то траву, вроде мелиссы или мяты, а может, чабреца или кинзы. Изабель бы сказала точно, а Саммер никогда не разбиралась в этом всём. Когда сделала глоток, подумала: и хорошо, что не разбирается. Приглушенный вкус отбил желание пить, и девушка не придумала ничего лучше, кроме как насыпать в кружку сахара для исправления ситуации. Но мутный сладкий чай тоже пить не хотелось. Рвотный позыв удалось подавить, но ком в горле остался. Она отодвинула от себя кружку и отвернулась.

Нужно было обдумать, что делать дальше. Они переедут. Но что потом? Снова попробовать устроиться на работу? Нет, это будет неправильно. Маме понадобится помощь, состояние здоровья не позволит выполнять домашние дела самостоятельно. Конечно, Саммер должна остаться с ней. Вернуться в то время, когда всё было предельно просто.

Тогда следовало собрать последние вещи, проверить все ящики и полочки – снова стать ответственным взрослым, который точно не станет реветь на полу в ванной. В этом доме оставить весь утиль. Старую мебель, ненужные вещи, вызывающие боль воспоминания. Саммер усмехнулась: перерыв на чувства окончен, пора браться за дело.

Девушка плотнее закуталась в плед – отказываться от объятий не хотелось – и встала с места. Она прошла по коридору в сторону родительской спальни, игнорируя белую дверь в свою.

Мамина комната была не больше гостиной: здесь стояла кровать, шифоньер на три двери, пара тумбочек, на стенах – лесенка пустых полок. На подоконнике располагался большой керамический горшок с каким-то деревом. Его решили не забирать. Тут же когда-то стояли мамина шкатулка и фоторамки, но их уже увезли в другой дом.

Саммер открывала дверцы шкафов, проверяя, точно ли все вещи были убраны. Смотреть на пустые ниши было странно: жизнь уходила, а фанерные стенки оставались. Будет ли их семья скучать по дому? Этот шкаф будет казаться удобнее и привычнее нового? Наверно, да. А может и нет. Саммер ещё не видела другой мебели, так что не могла сказать точно. Но ей не хотелось скучать. Как будто шкаф виноват в том, что девушка решила избавиться от всего, что напоминало о прошлом.

Вещей в спальне не осталось, и, убедившись в этом, Саммер пошла в ванную. Здесь присутствие жильцов чувствовалось лучше. Хотя в комнате было холоднее, в ней почти ничего не изменилось, и это странно грело. Девушка была уверена, что хочет уехать, но именно тут вдруг начинала сомневаться. На небольшой этажерке стояли баночка с бальзамом и мыльница с квадратным куском сухого шампуня, ниже полкой – зубная щётка и тюбик пасты. Весь быт Саммер сосредотачивался в этом уголке. Голову правда стоило бы помыть, но делать это прямо сейчас не хотелось. Нельзя дать себе шанс передумать. Да и с комнатами нужно закончить, проверить всё и уже в последнюю очередь лишить жизни и ванную.

В гостиной, являющейся и кухней, и столовой, кроме пледа и посуды забирать тоже было нечего. Саммер сняла телефон с зарядки – семьдесят процентов, хватит, – приподняла углы пледа, все это время тянущиеся за ней по полу, сжалась, сутулясь. Оставалось сделать совсем немного.

Девушка знала, что именно она будет собирать последние вещи, что окончательно порвет с этим местом своими руками.

Оставшуюся комнату хотелось и дальше игнорировать. Закатное солнце выглядывало из-под двери полосой света. Саммер бы перешагивала её, если бы могла, но ширины шага не хватало, и каждый раз, направляясь в ванную, девушка вставала на прямоугольник света. Ей казалось, что это пятно на полу хочет затянуть её туда, за дверь. От этой мысли по коже пробегали мурашки.

Саммер думала об этом долго. Каждый раз она замирала, представляя, как бы поступили на её месте Бель или мама. Первая, наверно, не стала бы заходить в комнату совсем. Вторая точно зашла бы. Мама, вообще-то, так и сделала. Она собирала вещи, проверяла шкафы и снимала постельное бельё. А папа вынес тяжелый матрас и горшки с кактусами. Саммер наблюдала со стороны, помогала кое-где, но одна в комнате не оставалась. Она спала на диване в гостиной, там же проводила почти весь день, стараясь занять себя хоть чем-то. Мысли о комнате неминуемо приводили к Изабель. А о ней нельзя было думать слишком долго, как бы этого не хотелось: сердце начинало неровно стучать, тошнота поднималась к горлу, глаза слезились.

Но сегодня Саммер сама попросила оставить её одну. Она знала, что зайдёт в комнату. Не может не зайти. Эта мысль и пугала, и являлась поводом для гордости, и заставляла всерьёз беспокоиться о собственной адекватности. И все же Саммер хотела попрощаться. А ещё неплохо было бы избавиться от кошмаров. Где-то девушка слышала, что встреча с объектом страха лицом к лицу помогает. Может, Изабель так говорила. Оставалось только надеется, что лучше действительно станет.

Девушка коснулась кончиками пальцев холодной ручки двери. Если сейчас не зайдёт, будет всю жизнь жалеть. Саммер хорошо знала, каково это. Было достаточно причин винить себя из прошлого в молчании и бездействии.

Едва дыша, она приоткрыла дверь.

Глава 2. Доброй ночи, милая

В комнату проникал только огненно-красный солнечный свет, и Саммер могла разглядеть знакомые силуэты. Двухспальная кровать занимала большую часть пространства, сбоку тёмным прямоугольником из светлой стены выдвигался двухстворчатый шифоньер, за которым прятался комод. На стене, на месте старого светильника, остались маленькие темные пятна – следы от саморезов.

Саммер внезапно осознала, что рассматривает комнату и не чувствует ничего, кроме любопытства. Она включила свет, ожидая подвоха, но ничего не изменилось. Комната оставалась просто помещением. Четыре стены, окно и дверь, мебель. Здесь было пусто. И это отсутствие, словно доказательство невиновности дома во всём произошедшем, заставило Скотт по-настоящему растеряться.

Девушка прошла к кровати, провела рукой по покрывалу, а затем села на жесткую поверхность. Она чувствовала себя гостьей в собственной комнате. Облегчение – вот чувство, что настигло так внезапно. Саммер ожидала совсем другого и всё ещё не до конца осознавала, что действительно сидит на том самом месте, где заканчивались её ежедневные кошмары. Она думала, будет очень больно находиться здесь. Предполагала, что не сможет дышать из-за слёз, что сердце будет колотить по ребрам. Что Изабель будет повсюду, в каждом предмете. Но ее здесь больше не было. Ничего не раздирало изнутри, в глазах – ни намека на слёзы. Девушка не понимала, почему не плачет, почему не задыхается, почему повсюду не мельтешат воспоминания. Возможно, слишком накрутила себя. Или уже выплакала всё, что могла. Одно знала точно – жалеть, что зашла в бывшую спальню, не будет никогда. Весь день она игнорировала эту комнату, проходила мимо двери, смотря в пол. А сейчас сидела на жесткой фанере и неосознанно гладила пальцами вензеля на старом покрывале.

Было приятно попрощаться.

Зазвонил телефон. Саммер вздрогнула. Она ещё не взглянула на экран, но уже знала, кто хотел услышать ее голос. Вариантов было немного: мама или мама, но с папиного телефона. Несмотря на то, что девушка знала, когда родители будут звонить, несмотря на мысленные репетиции разговора, Саммер не могла сказать, что на сто процентов готова к диалогу. Она хотела прочистить горло, чтобы звучать уверенно, но закашлялась. Когда же кашель отступил и девушка сумела вздохнуть свободно, рингтон зазвучал по второму кругу. Тянуть время дальше было нельзя. Саммер провела пальцем по экрану и приложила телефон к уху.

– Саммер! Я, наверно, разбудила тебя?

Девушка тут же уцепилась за чужую подсказку. Последнее время она уходила спать рано, хотя засыпала далеко заполночь. Впрочем, мама об этом знать не могла, а потому соврать было лучшим вариантом. Пусть думают, что Саммер проспала весь день. Тем более в каком-то смысле так оно и было.

– Да, прости. Я не сразу услышала звонок и…

– Нет-нет, не страшно. – В мамином голосе слышалось облегчение. – Как твоё самочувствие?

Саммер оглянулась. Она сидела посреди своего кошмара и не чувствовала страха, это ли не показатель ее состояния?

– Мне гораздо лучше.

– Я рада слышать. Правда. Ты же знаешь, как я переживаю…

– Знаю, мам.

Саммер хотелось бы перейти к делу, решить вопрос и закончить диалог, но она знала, что мама звонила без повода. Просто чтобы удостовериться, что дочь все еще жива и может говорить.

– Завтра… завтра приехать за тобой?

– Нет, не нужно. – Девушка встала с кровати, подошла к шифоньеру и открыла дверцу.

– Но так же будет лучше! Мы приедем, заберем вещи. Тебе не придется ничего тащить и ждать автобус, и…

Саммер вздохнула слишком громко, и мама, услышав это, притихла.

– Я хочу как лучше, – почти прошептала она.

– Знаю, мам. Вещей не так много. Сумка, рюкзак. Я вполне справлюсь. На чем ехать, помню. Папа встретит на остановке.

– Да, встретит, конечно. Когда сядешь в автобус – позвони.

– Обязательно.

Шифоньер был пуст, так что девушка закрыла дверцу. Подошла к окну, оперлась рукой на подоконник и наклонилась к стеклу, чтобы за отражением комнаты увидеть соседский дом.

– Будешь спать в гостиной?

– Да. – Саммер обернулась, окидывая взглядом кровать. – В комнате вряд ли смогу уснуть.

Вопреки ожиданиям, мама не стала ничего говорить. Она молчала, словно не поняла, о какой именно комнате говорила дочь. Ничего не сказала о том, как именно следует расположиться. Она вообще последние три дня была сама не своя. Лишний раз старалась не давать советов, не подсказывала, как поступить, пока дочь сама не спрашивала. Чувствовала, что Саммер на грани, и не хотела толкнуть в пропасть неосторожно выбранными словами. Саммер понимала и была благодарна безмерно, но хотела, чтобы всё как можно скорее пришло в норму. Как будто «закрой окно, когда будешь ложиться» могло все исправить. Здесь – вряд ли, поэтому они и должны были уехать подальше.

– Я буду завтра, часов в десять, хорошо?

– Да. Звони нам, если что. Папа тоже переживает.

– Знаю, мам. – Саммер опустила глаза и вдруг заметила на подоконнике круг, оставшийся от горшка. – Нужно полить кактусы. Переезд – это, наверно, стресс для них.

– Не для них одних. – Мама пыталась пошутить, но, судя по тону, была слишком взволнована. Её слова напоминали упрёк. Саммер проигнорировала. Она знала, что мама понимает, зачем они переезжают, и поддерживает это решение.

– Мы уже почти закончили с этим. Завтра я буду дома. – Как же странно было подразумевать под этим «дома» место, которое Саммер совсем не знала. – Доброй ночи.

– Да. Доброй ночи, милая.

Саммер сбросила звонок. Мама никогда не отключалась первой, так что не сделай этого дочь, они бы молчали ещё пару минут. Девушка же была из тех, кто отрывает пластырь одним резким движением. Может, в отца.

Она в последний раз оглянулась. Здесь нечего было забирать, не на что смотреть и нечем заняться. Саммер без сожаления щелкнула выключателем и прикрыла за собой дверь.

Лечь спать сейчас было лучшим решением. Заняться своим внешним видом и на трезвую голову собрать личные вещи, без которых никуда, можно и завтра. Саммер, не включая света в гостиной, вернула подушку на диван, улеглась. Пледа хватало, чтобы укрыться почти с головой. Это способствовало заглушению звуков, так что за пару дней стало привычной защитой от «таков». Хотя часы уже не шумели, девушка всё равно накинула на себя плед.

Время шло, но Саммер не засыпала. Она ворочалась, вставала пару раз – открыть, а позже закрыть окно – и всё никак не могла перестать думать. Усталость накатывала волнами, глаза слипались, но сон не шёл. Это злило. Установка будильника теряла всякий смысл, если уснуть не выходило. Скотт даже села на диване и облокотилась на спинку.

– Доброй ночи, Саммер. Спи крепко, Саммер. Пусть тебе приснятся хорошие сны, Саммер, – устало и обреченно бормотала девушка, закрывая глаза и уже ни на что не надеясь. Если просто посидеть так, имитируя сон, рано или поздно организм отключится, верно? Главное, ни о чём не думать.

В комнате было пасмурно. Саммер чувствовала странную сырость в воздухе, пол влажно блестел. Девушка подобрала под себя ноги, отмечая море вензелей вокруг. У белой двери стояла Изабель. Сомнений не возникло ни на секунду: рыжие пряди медью блестели даже в темноте. Скотт не знала никого другого с таким цветом волос. Бель смотрела на подругу прямо, но Саммер не могла понять, каким был этот взгляд. Была ли это злость или, может, печаль? Изабель вполне могла считать девушку крысой, бегущей с тонущего корабля. И имела на это полное право.

– Бель, – прошептала Саммер. Она сморгнула слёзы, чтобы видеть подругу.

– Нет. Ты никогда не плакала. Не надо сейчас. – Чужой голос ничуть не изменился. Изабель посмотрела куда-то в сторону окон, но Саммер не обернулась. Ей хотелось запомнить черты Бель. – Разве мы не прощаемся?

Саммер вдруг вспомнила, что так оно и было, и кивнула. Они прощались. Последние дни девушка то и дело прощалась. Грудь захлестнуло чувством вины. По щекам покатились слезы. Вода в комнате прибывала. Саммер боялась, что Бель утонет, но та стояла по щиколотку в ее слезах и совсем этого не замечала. Кровать покачивалась, вензеля медленно кружились, сливаясь в пятна.

– Все могло сложиться иначе!

– Не могло. Ты ведь знала. Ты и теперь знаешь, – Изабель шептала, но Саммер слышала каждое слово, словно стояла рядом. – Все всегда заканчивается одинаково.

Девушка понимала о чём речь весьма смутно. Она знала, что Бель права. Предчувствовала конец, о котором ничего не помнила. И ровно в ту секунду, когда Изабель произносила очередную фразу, приходило чувство дежавю. Всё действительно всегда заканчивалось одинаково.

– Не повторяй моих ошибок.

Саммер распахнула глаза. Обычно она просыпалась чуть позже, успевала узнать концовку, но сегодня что-то словно вытолкнуло из сна. Не испуг, как это бывало обычно, даже не ужас, нечто совсем иное.

Девушка глянула на часы – десять тридцать две – и вздохнула обреченно. Телефон обнаружился в пространстве между корпусом и спинкой дивана. На экране было без трех минут семь. Саммер ставила будильник, он вот-вот должен был зазвонить, хотя это и не имело смысла больше. Девушка отключила оповещение. Надо было вставать и собираться, но пару минут Саммер не могла сосредоточиться хоть на чем-нибудь. Она все думала о том, почему Бель сказала именно то, что сказала. Словно не знала, что разговаривала сама с собой.

Глава 3. Не по плану

Ровно в семь от мамы пришло сообщение с просьбой написать, когда Саммер сядет на автобус, и это заставило вернуться в реальность.

В планах на утро значился душ и завтрак. Добираться до места Саммер планировала на общественном транспорте. Она посмотрела на часы, чтобы прикинуть, сколько времени осталось до нужного рейса. Пока успевала. Закладывать дополнительные полчаса на непредвиденные обстоятельства было хорошей привычкой. Когда пять минут из тридцати ушли в никуда, девушка почувствовала острую необходимость нагнать время.

Она налила в кружку воды ровно до предыдущего чайного круга, притянула к себе два оставшихся сырных квадратика. Сначала поесть, затем привести себя в порядок.

Саммер подвинула табуретку к столешнице и села есть прямо возле окошка. На улице было пасмурно, облака плотно затянули небо, и оно казалось беспросветно серым. А ведь Саммер так надеялась, что сегодня хотя бы дождя не будет. Во-первых, зонт она засунула на самое дно родительской сумки, которая уехала вместе с мамой и папой в новый дом. А во-вторых, её обувь совершенно не подходила для дождливых дней. Слякоть никогда не вызывала у Саммер особого восторга. Из дома в такую погоду девушка предпочитала не выходить совсем. Впрочем, сегодня выбора не было.

Покончив с завтраком, она убрала кружку в рюкзак. Туда же должна была лечь домашняя одежда после душа, так что разбиться ничего не должно. Саммер захватила джинсы и бельё и направилась в ванную. Встреча с зеркалом была неминуема, как бы девушке не хотелось его обойти. Увидев собственное отражение, она вздохнула обреченно. Мешки под глазами, спутанные волосы. Саммер могла себе представить, насколько хуже выглядела вчера, когда лежала на полу.

На то, чтобы помыть голову, ушло минут пятнадцать. Девушка ещё ни разу не пожалела, что когда-то позволила обкорнать свои волосы. Темные, едва достающие до плеч, они сохли всего за час без фена. Набросив полотенце на голову, Саммер одевалась, то и дело поглядывая на запотевшее зеркало. Силуэт выглядел лучше, чем четкое изображение. Привычнее.

Она вернулась в гостиную, на ходу взъерошивая волосы под полотенцем. Бросила взгляд на часы, вдруг поймала себя на мысли о том, что не хочет оставлять их здесь. Циферблат отправился в сумку, вместе с домашней одеждой. Саммер еще раз прошлась по комнатам, чтобы вспомнить, не оставила ли что-нибудь. Задержалась только в дверях своей спальни. Сейчас она не боялась заглянуть внутрь, ничто не вызывало тяжелого чувства тревоги. Только тлеющее беспокойство и попытка понять, что значили слова Бель. Возможно, об этом тоже не стоило волноваться, но Саммер не из тех, кому легко разорвать цепь из пагубных мыслей.

Звонок в дверь напугал. Девушка никого не ждала и, более того, была уверена, что никто и не придет. На секунду подумала, что мама уговорила отца приехать и помочь с вещами, но отбросила эту мысль: родители бы так не поступили, не предупредив заранее. Последние пару дней они были куда более чуткими и понимающими, чем обычно.

Звонок повторился, и Саммер медленно прошла к двери. Ей действительно не показалось: кто-то стоял по ту сторону и ждал, когда она удосужится открыть. Девушка повернула ключ, оставленный в замке, но цепочки не сняла. Приоткрыв дверь, выглянула и увидела на пороге парня в толстовке с капюшоном. Потребовалось пару секунд, прежде чем она смогла понять, кто это. Меньше всего на свете ей хотелось встретиться с ним.

– Привет? – Парень снял капюшон. – Ты же Саммер Скотт, да?

Девушка растерянно кивнула. Теперь, когда она могла увидеть его лицо, сомнений не осталось. Только вопросы: зачем он вообще явился, что его появление может значить и к чему приведёт.

– Хок?

Парень сначала удивился: брови приподнялись в немом вопросе. Но уже через секунду спохватился и ответил:

– Да, верно. Джастин Хок. Изабелла рассказывала? – Он усмехнулся, но что скрывалось за этой усмешкой Саммер не поняла.

– Изабель здесь больше нет, – предупредила она, ведь знала, что Джастину хотелось встретиться с бывшей подружкой. Хотя официально расставания и не было, называть Бель чьей бы то ни было девушкой Саммер не имела никакого желания. Претендентов в этом доме (да и в новом тоже) никто не жаловал.

– Больше? Значит, я немного опоздал?

Знал бы он, как Саммер не хотелось отвечать на его вопросы. Мысленно девушка уже закончила разговор и захлопнула дверь. Физически же пришлось кивнуть. Если Бель его любила, наверно, хотела бы, чтобы Саммер обошлась с ним лучше. Как минимум, чтобы рассказала, что произошло. Только сделать это оказалось нелегко: Джастин одним своим присутствием вызывал острое желание нагрубить и послать. Впрочем, Саммер боролась. Чем дольше она смотрела на него, тем больше ее мутило. Ради Бель девушка терпела и все старалась сглотнуть ком в горле.

Хок понятия не имел, что у Саммер на душе, они и виделись-то впервые. Знать человека по рассказам влюбленной подруги и их общим селфи было странно. Сейчас и девушка, и парень находились в этой позиции, но равными никогда не были и вряд ли будут. Едва ли не позеленевшая от подступающей тошноты Саммер не выглядела мило, хотя Изабель описывала ее именно так. Хок точно знал, что темноволосая девчонка, низкая и коренастая, – та самая Саммер Скотт, единственная подружка его девушки. Сам Джастин, напротив, вполне походил на очаровательного ангела из описаний Бель: бардак на голове, мешки под глазами, но в целом – парень почти ничем не примечательный. Глаза серые, нос с горбинкой. Саммер такие не нравились, но Изабель, видимо, что-то в этом парне зацепило. Скотт не хотелось знать, что именно.

– Давно уехала? Последние дни она не брала трубку, я начал переживать.

Три дня. Саммер должна была просто сказать Джастину, что прошло три дня.

Девушка приложила руку со слабо сжатыми в кулак пальцами к солнечному сплетению и мысленно взмолилась: хоть бы сердце не било так часто, хоть бы не стошнило при нем. Это ведь ничего не исправит, сделает только хуже.

– Тебе нехорошо? – тут же спросил Хок, и Саммер нашла в себе силы кивнуть. – Я могу чем-то помочь?

Она покачала головой. Все, что ей было нужно, – время. Желательно, чтобы Джастина при этом не было рядом. Впрочем, если достаточно глубоко дышать…

– Только не теряй сознание. Медленный вдох, выдох. Вдох. Выдох.

Саммер не хотела его слушать, помощь Джастина была ей не нужна. Он ничего не знал, ничего не понимал и не мог понять. Но когда Хок начал медленно дышать, произнося эти «вдох» и «выдох», девушка подчинилась, и стало чуть легче.

– Да, хорошо, так и нужно. Дыши.

– Спасибо…

– Так что на счёт Изабеллы? Мне больше не к кому обратиться.

Телефон Изабель был выключен последнее время: Саммер не имела никаких моральных сил, чтобы отвечать на чужие звонки. Он лежал во внутреннем кармане сумки, в которую девушка уже успела запихать плед и чашку, одежду и все ванные принадлежности. Искать его ради семи пропущенных (вряд ли больше, Джастин никогда не был особенно настойчив), она не хотела. Просто знала, что за неделю до этого Хок звонил дважды и оба раза Изабель просила отвечать разве что сообщениями. Под чужую диктовку Саммер набирала тексты вроде «Прости, я приболела, мне не хочется говорить» или «Я перезвоню тебе позже, ладно? Люблю», отправляла и зачитывала вслух ответы. Изабель радовалась, когда он писал. Саммер это раздражало, но она со всем вниманием, на которое только была способна, слушала, как Бель и Джастин будут счастливы, когда все закончится. Стоило ли развеять фантазию подруги? Нет, однозначно, нет. Пожалуй, это было то редкое верное решение, которое приняла Саммер. Она изо всех сил надеялась, что Изабель действительно будет счастлива. Плевать, с Джастином или без него.

– Мне она тоже больше не ответит, – наконец сказала девушка, поднимая глаза.

Врать ее учили, но сейчас она была не готова это делать. Мысли роились в голове, и Саммер боялась в них запутаться. Да и Бель бы этого не хотела.

– Ясно. Я… могу зайти?

Саммер удивленно посмотрела на бывшего подруги. Джастин был здесь впервые, они никогда не общались до этого, а сейчас он хотел зайти? Что-то в этом было не так. Нехорошее предчувствие скапливалось где-то в животе.

– Я немного занята сейчас. Мое самочувствие далеко от «отличного». Изабель здесь нет. Я не думаю, что в этом есть смысл…

Прозвучало грубо. Саммер не хотела его обидеть и пыталась держать себя в руках. Но оставаться в рамках вежливого диалога было непросто. Она боялась этого разговора. До тошноты и головокружения боялась. Руки мелко трясло, и девушка сжала пальцы сильнее. Ей придется бежать в ванную снова. Она не выдержит.

Но Джастин словно не услышал. Настойчивости ему не занимать: парень подставил нос ботинка в проём, когда девушка попыталась закрыть дверь.

– Подожди… Я вообще-то хотел поговорить с тобой. Про Изабеллу. Это очень важно.

Саммер всегда передергивало, когда она слышала этот вариант имени подруги. Сама Бель его жутко не любила по каким-то личным причинам, о которых Саммер было не суждено узнать. Впрочем, было не важно, почему подруга никогда не хотела слышать «Изабелла» в свою сторону. Саммер могла называть её коротким «Бель», и обеих это устраивало. Джастин же или игнорировал общее для всех правило, или был тем посвященным, кому разрешалось использовать полное имя Изабель. Оба варианта Саммер не нравились. Да и Джастин не нравился.

– Нам разве есть о чем говорить? – спросила она, смотря едва знакомому парню прямо в глаза. Что-то было не так. И Скотт чувствовала: вот-вот узнает, что именно.

– Есть. Открой дверь, Саммер.

Девушка отшагнула от двери. Тон и взгляд Хока не изменились, но она ощутила исходящую от Джастина угрозу. Саммер внезапно вспомнила, как подруга во сне просила не повторять ее ошибок. Теперь это казалось знаком. Изабель знала его таким? Или это все происходит именно так, потому что Бель здесь больше нет?

– Я не собираюсь причинять вред. Просто открой дверь, и мы спокойно поговорим.

Саммер не могла верить ему. Сердце заколотилось вдвое быстрее, словно крича об опасности. Девушка посмотрела в сторону сумки. Все ее вещи были там, она была так близка к новому дому и спокойствию. Если бы не Джастин. Хок, сам того не зная, снова и снова врывался в ее жизнь и уничтожал все, что девушка пыталась построить.

– Есть, что сказать, – говори, – произнесла она, в глубине души чувствуя, что только подкидывает поленья в костёр. Смотреть в холодные серые глаза больше не хотелось, и Саммер то и дело косилась в сторону сумки.

– Ты одна?

Лгать сейчас было бы глупо, но девушка действительно хотела это сделать. Подумала, что могла бы откликнуться на несуществующий зов из соседней комнаты, сослаться на сборы и спешку… Но Хок смотрел пронзительно, словно уже знал, что Саммер солжет. Может, он и явился только потому что был уверен, что никто ее не защитит. Девушка неотрывно смотрела в сторону сумки. Каких-то десять минут назад она еще могла уйти незамеченной.

– Саммер, ты одна, – уже не спросил, но констатировал факт Джастин, оказавшийся за её спиной.

Она знала, что он может телепортироваться, – Бель говорила, – но всё равно сильно испугалась. Руки похолодели, а на шее выступили красные пятна, как это всегда бывало, когда Скотт нервничала. Ноги подкашивались, и девушка захлопнула дверь, чтобы на нее можно было опереться. Джастин не сделал чего-то, чего от него нельзя было ожидать, но теперь Саммер воспринимала каждый его жест как нападение.

– Что ты себе позволяешь?!

Она обернулась медленно, как загнанный в ловушку дверь. Хок смотрел на нее чуть сверху, но Саммер, даже с влажными волосами и полотенцем на плечах, не хотела показывать, что осознаёт его превосходство. Изабель была такого же роста, как и он, и она воспринимала Саммер за равную.

– Я извиняюсь. На улице прохладно, а у нас впереди долгий разговор. Как тебе спалось сегодня? Куда-то собираешься? Надеюсь, твоё здоровье не подведет.

Саммер смотрела на него в упор и не верила, что это правда происходит. Чужие глаза не выражали явной агрессии, на лице не было оскала, но враждебность исходила от него волнами. Девушка чувствовала, что ее уже захлестнуло с головой. Шансов выплыть с каждой секундой становилось все меньше.

– Вы переезжаете, да? Не мое дело, да и спрашивать куда я не буду. – Он почти сказал: «Сам найду», Саммер чувствовала. – Я хотел поговорить с тобой об Изабелле. И мы о ней поговорим. Здесь или в другом месте.

– Чего ты хочешь, Хок? Врываясь в мой дом…

– Дверь цела, так что будем считать, что ты меня впустила.

Возмущение вытесняло страх очень медленно. Саммер не понимала: она больше злится или тревожится? Скотт была на своей территории и знала, что действия Хока незаконны. Но что-то все еще было не так. Например, Джастин буквально стоял в ее (пусть и бывшем) доме, вовсе не находя это нарушением личных границ.

– Никого я не впускала.

– Оставим это? Я хотел по-дружески пообщаться, но ты вынуждаешь меня вспомнить, что я на работе.

– Твоя работа, очевидно, быть невыносимым подонком, – не выдержала она.

Джастин усмехнулся, достал удостоверение из кармана.

– Да, даже корочка есть. А у тебя есть документальное подтверждение, что ты упрямая зараза?

Саммер замерла: Хок – полицейский. В этой дурацкой грязно-серого цвета кофте с капюшоном и неровными шнурками, с этими дурацкими вьющимися прядками, торчащими в разные стороны – к ней пришел полицейский. А она и сама не лучше: жалкая, с полотенцем на плечах, в футболке с коротким рукавом. Ситуация напоминала несмешную шутку, не меньше.

– Итак, раз удостоверение есть только у меня, вернемся к нашему диалогу. Дружескому, если ты не возражаешь. Только давай без обмороков, лады? Вдох, выдох. Вдох и выдох. – Джастин подождал пару секунд, позволяя Саммер осмыслить происходящее. А затем, когда она подчинилась и стала дышать в такт его словам, продолжил:

– Давай начнем с простого. Я задам вопрос. Ты ответишь «да» или «нет». Несложно? Вроде не очень. Итак, вопрос. Ты слушаешь?

Саммер кивнула. Сделала полшага назад и уперлась спиной в дверь, чтобы не упасть на ватных ногах.

Полицейский в ее доме – этим все сказано.

– Изабелла здесь больше не живет. Так?

Это было правдой, и девушка кивнула. Она бы хотела, чтобы Джастин вообще не знал, где жила Бель, но даже само это желание было по-детски наивным. Ничего уже не исправишь.

– С каких пор?

Саммер снова кивнула. Джастин молчал, ожидая ответа. Его раздражение девушка ощущала кожей: особый холод исходил от полицейского. Хотя он старался не показывать злости, Саммер понимала, что терпение Хока вот-вот подведет.

– Нет, на этот вопрос ответа «Да» мне не достаточно. Когда она ушла, Саммер?

Девушка опустила голову, уставившись на собственные руки. Буквально заставила себя отвести взгляд от серых глаз, чтобы скинуть с себя ступор. Джастин, подобно хищнику, гипнотизировал, сбивал с мысли.

– Она… Она ушла три дня назад. Прошло три дня.

Хок понимал, что «ушла» – ни что иное как «умерла», которое Скотт просто не может произнести? Потому что это касалось её. К горлу подступил ком, который Саммер попыталась сглотнуть, но не смогла. Неровный пульс стучал в висках.

– Ты была рядом? Что-то странное происходило перед тем, как она ушла?

– Она болела и много времени провела в постели... Я ничего не смогла сделать.

– Но она болела в этом доме?

– Да. Я… – Саммер запнулась и продолжила неуверенно. – Лечила ее?

Тошнота подступала, и девушка вздохнула глубже, надеялась, что сможет удержать свой слабый организм. Джастин был слишком увлечен допросом, чтобы заметить это. Ему нужны были ответы на вопросы. Нужна была Изабель. И ни того, ни другого Саммер не могла дать.

– Вы так спешно переезжаете. Только Изабелла исчезла, собрали вещи, вывезли мебель. Почему?

Саммер не хотела плакать снова. Это бы никак не помогло, а футболка и без того липла к телу. Хотелось укутаться в полотенце, исчезнуть в нëм, но девушка не могла пошевелиться.

– Почему, Скотт? Почему вы переезжаете? – настаивал Хок. Его совсем не беспокоило состояние Саммер. Еë вид заставлял разве что поморщиться.

– Я не могу здесь спать, – прошептала Саммер едва слышно, обреченно. Но он услышал.

Джастин кивнул собственным мыслям: Скотт наверняка казалась ему пойманной, и дело теперь оставалось за малым.

– Как ты могла догадаться, я расследую ее пропажу. Не против прокатиться до участка и ответить на мои вопросы?

– Я бы предпочла решить все здесь. – Саммер уже понимала, что вопрос Хока был риторическим, но не могла безмолвно принимать поражение. Смотрела в пустоту перед собой, не чувствуя, как медленно сползает по двери.

– Нет, так дело не пойдет. Знаешь, бумажки, всякая ерунда. Опрос особых свидетелей строго под наблюдением.

– Она болела и умерла. – Девушка подняла загнанный взгляд. И тут же встретилась с холодными серыми глазами. Он не даст ей уйти. Саммер особый свидетель.

– Все это я хочу услышать в участке. Это займёт не больше часа твоего времени.

Затошнило. Саммер закрыла рот рукой, чувствуя, что не стерпит. Так же было вчера. Джастин понял, что Скотт не шутит, но не поддался панике.

– Где у вас туалет?

Он повернулся, пропуская девушку в коридор, затем, когда она остановилась у нужной двери, открыл и заглянул в помещение. Окон нет, замка на двери тоже – опасаться нечего.

– Иди.

Саммер забежала внутрь, упала на колени и подняла крышку унитаза. Хок отвернулся. Пока он смотрел на белую дверь с грязными серыми пятнами по краю, девушку выворачивало наизнанку.

Саммер прополоскала рот и умылась ледяной водой. Несмотря на полотенце на плечах, вытирать капли не стала: оставила себе то немногое, что могло удержать ум трезвым. Ее все еще потряхивало, когда она осторожно вышла из помещения. Хок тут же повернулся и оглядел с головы до ног. Снова захотелось спрятаться в слишком маленьком для этого полотенце.

– Как ты? Лучше?

– Да.

– Значит, в участок.

– Это правда необходимо?.. – прохрипела девушка, шагая перед Джастином в сторону гостиной. Он неумолимо следовал за ней, подгоняя одним лишь присутствием.

Зайдя в помещение, Саммер посмотрела на место на стене, где висели часы, но ничего не увидела. «Десять тридцать две», – подумала раздосадованно. Хок не входил в ее планы.

– Безусловно. Ты сама тянешь время, Саммер. Мы разберёмся с этим быстро, если всё так, как ты говоришь.

– Ладно. Позволишь мне собрать вещи?

– Нет необходимости. Нас уже ждут.

– Я не в том виде, чтобы ехать куда-то…

– Хочешь, перенесу прямо в участок. Меньше свидетелей будет. Я, как и ты, действительно спешу.

Саммер отшагнула, отрицательно качая головой. Только телепортаций ей не хватало. Джастин взял с полочки для ключей айди, показал ей и сунул в карман. Она не успела возмутиться. Хок бесцеремонно снял цепочку с двери, схватил Скотт за руку и вытащил на крыльцо.

– Что, даже обуться не дашь?

Джастин отпустил запястье. Саммер осела на пол. Дотянулась до кед.

– Я извиняюсь. Не учёл, что некоторые разуваются. Натоптал вам немного. Надеюсь, это не повлияет на наши отношения. Я всё ещё хочу остаться друзьями.

Она тянула время, завязывая кеды особенно тщательно и посматривая вперед. Прямо возле ее крыльца стояла полицейская машина. Двигатель не был заглушен, а водитель смотрел прямо на неё. Хок ждал молча, но нервно покачивался с ноги на ногу.

Саммер даже стало обидно за Изабель. Она мало знала о реальном отношении Джастина к подруге. Бель была склонна романтизировать все, что касалось его. Были ли все их встречи такими же, как эта? Хотелось верить, что Хок хотя бы ее уважал, но надежда гасла неуклонно, с каждым его словом и жестом.

Обувшись, Саммер потянулась было за ключами, но Джастин снова взял ее за руку.

– Захлопнешь, ничего не случится. Все ценное вы уже вывезли.

– А документы?

– Айди я взял. Это же не похищение, в конце концов.

И Джастин повёл к автомобилю. Они оба сели на заднее сидение. Саммер не сопротивлялась. Как в тумане, она не видела, как выглядит машина, водитель. Смотрела в окно, но не узнавала пролетающих за окном улиц.

Она пыталась понять, почему всё именно так. Где подставилась? В какой момент и кто сообщил о ней Джастину? Бель не могла. Больше общих знакомых у них не было. Да никто и не знал. Вопросы повисли в воздухе, слишком густом, чтобы Скотт могла слышать короткие фразы, которыми перекидывались Хок с водителем. Саммер думала, как сообщить матери о задержании. В том, что это необходимо, сомнений не было. Вряд ли всё закончится быстро. С особыми свидетелями быстро не бывает.

– У меня же есть звонок по закону?

Её вопрос заставил Джастина посмотреть почти хищно.

– Есть. Можешь позвонить из участка. Тебе понадобится адвокат?

– Нет. Я должна сообщить маме, что опоздаю к завтраку.

Хок вряд ли поверил, но кивнул, сказав очередную пустую фразу. Саммер уперлась виском в стекло. Влажное полотенце не давало ей согреться, а может, дело было не в холоде, – трясло ее сильно. Руки дрожали, и она старалась сжать пальцы в кулачки, чтобы Джастин не заметил этого.

А он всё видел и молча делал выводы, не сулящие Саммер ничего хорошего.

Глава 4. Дробные числа

Ехать до участка оставалось пару минут. Скотт до этого момента и не думала, что живет настолько к нему близко. Теперь становилось ясно, почему мама велела не устраиваться на работу в этом квартале. Конечно, это были глупые предубеждения: на улицах никого не отлавливали и в участок силой не заталкивали. Но, как оказалось, достаточно стать неприятелем ровно одному полицейскому, чтобы ехать в машине прямиком в отделение. Скотт надеялась, что накручивает себя, но в чудо не верила. Да, он мог искать Бель. Но мог успокоиться и на свидетельстве о смерти, не настаивая на допросе. Мог получить данные из Центра Здравоохранения. Но не сделал этого.

Саммер посматривала на Джастина почти невидящим взглядом, ровно таким же, каким смотрела на дорогу, проезжающие мимо машины и обивку впереди стоящего кресла. Она думала о том, что ее ждёт теперь. А ещё мысленно представляла, как будет объяснять все матери. Желательно, чтобы родительницу не хватил удар. Саммер действительно не хотела, чтобы кто-нибудь еще пострадал.

Если бы десять минут назад она просто сказала Джастину, что Бель мертва, могло ли это все исправить? Тогда, может, Саммер сидела бы в автобусе, вогрузив на колени круглый рюкзак, и поглядывала бы в окно. Глупо представлять что-то настолько невозможное. Девушка была с собой честной: понимала, что все закончилось бы так же, в ванной, и Хок счел бы это подозрительным. Он не поверил, она знала. И там, в мысленной попытке переиграть диалог, и здесь, в настоящем. Поэтому ей придется объяснить, пересказать события последних дней, мучительно вытаскивая из задворок памяти острые и потому все еще ранящие воспоминания. Даже мысль о том, что именно придется произносить вслух, создавала ком в горле. Саммер сглотнула нервно – не хотела, чтобы ей снова стало плохо. Горло чуть саднило, и девушка обреченно вздохнула. Ей был крайне неприятен тот факт, что подсказка Джастина о дыхании работала, но не дышать ему на зло Саммер не могла.

Машина плавно затормозила, Хок вышел, обошел авто кругом и открыл дверь со стороны Саммер. Девушка и не думала сопротивляться: вышла, разве что не взяла предложенную руку. Вдруг Джастин решит телепортироваться? Скотт не хотела оказаться слишком близко. Может, она и выглядит мертвенно-бледной, но передвигаться без его помощи вполне способна.

Парень преодолел пару ступенек и открыл дверь, пропуская Саммер вперёд. В этом жесте была холодная вежливость, расчёт на то, что Скотт не сможет уйти, пока он, Хок, ей этого не позволит. Они оба это чувствовали. И оба старались сделать вид, что это вовсе не так. Правда попыток подружиться Джастин больше не предпринимал: зачем, если Саммер уже на его территории. Ей некуда бежать.

Девушка зашла в помещение первая. Работал кондиционер и, в отличие от грозовой духоты улицы, здесь царила приятная прохлада. Ухо почти не улавливало размеренного жужжания гоняющих воздух очистителей и увлажнителей. Скотт нервничала, тревога усиливалась с каждым шагом Джастина, тенью следующего за ней.

Девушка впервые была в участке, так что озиралась по сторонам. Удивительно безлюдное и спокойное пространство коридора переходило в закуток со стойкой, напоминавшей ресепшн администрации частной клиники. Уставший мужчина лет сорока пяти сидел на высоком офисном кресле и что-то активно печатал. Бумаги, аккуратными стопками сложенные в органайзер, стакан с ручками и карандашами, механическая точилка – все это ассоциировалось с офисом, никак не с участком. Мужчина был в темно-синем фирменом пиджаке с нашивками, но в остальном тоже ни чрезмерно строгим, ни жестоким не казался.

Полицейский коротко поздоровался с ней и Джастином, задержав на последнем долгий вопросительный взгляд. Саммер кивнула на приветствие и тоже обернулась к сопровождающему. Он только мягко подтолкнул её к стойке.

– Саммер Скотт, – пояснил Хок полицейскому и положил ее айди на стойку.

– Всë-таки хочешь этим заняться?

Мужчина посмотрел на карточку и положил перед Саммер лист бумаги и ручку.

– Добрый день, мисс Скотт. Я офицер полиции, Терр Брайан. Нам необходимо занести вас в протоколы, заполните, пожалуйста. Это стандартная процедура. Если будут вопросы, обращайтесь.

– Могу я узнать, что собой представляет протокол, куда вы внесете мои данные? – тихо спросила Саммер. Возможно, ей действительно все объяснят. Порядков она не знала, но доверяла первому встречному полицейскому больше, чем Джастину Хоку.

– Вы здесь, чтобы дать показания по делу о пропаже Изабеллы Нон, верно? Чтобы данные котировались в расследовании, нужно подтвердить личность свидетеля.

Саммер кивнула. Слова показались ей вполне убедительными. Во всяком случае, никто не сказал прямо, что она должна обозначить, насколько опасна или причастна.

Девушка сняла с ручки колпачок и заглянула в анкету: вопросы стандартные – на такие же просили отвечать работодатели на собеседованиях. И, Саммер опустила взгляд вниз листа, да, здесь был вопрос, который всегда становился проблемой. Имя, дата рождения, место проживания – все это ерунда, формальности. Скотт заполнила строки, вписывая круглые буквы одну за другой.

Девушка почувствовала, как Джастин сделал шаг к ней и через плечо заглянул в лист, но заставила себя проигнорировать чужую близость.

А затем замерла. Хок ведь знал, что она тут споткнется. Наверняка ему хотелось, чтобы Саммер попала в бюрократический блок. Чтобы сказала это вслух, да ещё и в участке. Он просто не оставил ей другого выбора.

В ее айди была использована форма, которую вывели из употребления полтора года назад. Саммер не сменила документы, когда следовало бы, и сейчас собиралась притворяться дурочкой. В графе «индекс», девушка смело написала «3/4», а затем поставила прочерк. Проверила, все ли строки заполнены, и передала бумагу офицеру Брайану.

Мужчина начал перенос в электронный бланк: положил лист в сканер, но, как Саммер и думала, нахмурился, когда на экране выскочила ошибка. Она услышала звуковое оповещение, а затем и увидела, как полицейский еще раз взглянул на бумагу и повторил сканирование. Он взял ее айди.

– Вы знаете об изменениях в законодательном акте, касающемся формы документов, удостоверяющих личность?

– Простите, я совсем в этом не разбираюсь. Что-то не так?

– Да, у вас айди старого образца. Не катастрофа, но вам нужно будет обратиться в многофункциональный центр в ближайшее время и обновить документ. Это займет не больше часа.

Саммер вздохнула. Слишком много вещей должны бы занять не больше часа. Может, она неверно понимала слово «час»? Или к таким людям даже время нелояльно?

– Я внесу исправленные данные, а вы позже их подтвердите. Какой у вас индекс?

– Три дробь четыре.

– Дробные числа в новой форме не ставят, – сказал Джастин, проходя за стойку, чтобы заглянуть в монитор. – Ближе к трем или к четырем?

– Я не очень понимаю разницу.

Офицер Брайан звонко клацнул по клавиатуре, а затем поднял глаза.

– Вы сдавали пробы?

– Нет, кажется, нет. Я оформляла документы, когда это было необязательной процедурой.

Джастин тоже нахмурился. Оба полицейских что-то читали с экрана, тихо поскрипывало колёсико мыши. Саммер старалась дышать медленно и глубоко: Терр Брайан сказал, что это не катастрофа, значит, все должно быть не так плохо. Незачем заранее себя накручивать. Куда еще больше?..

– Да, я вижу. Вы можете быть рецессивом?

В голосе полицейского не было злорадства. Саммер вообще не была уверена, слышит ли хоть какую-то эмоцию помимо усталого спокойствия. Смотреть на Джастина не собиралась – доставлять ему удовольствие своей беспомощностью не хотелось.

– Не уверена, – соврала девушка, мысленно отсчитывая вдохи и выдохи.

– Но отказались от пробы?

– Мне было четырнадцать, я не задавала вопросов. Делала, что было быстрее.

Саммер как-то невовремя, неестественно пожала плечами и тут же себя одернула. В ней не было проблемы, которую окружающие так навязчиво предписывали. Она не сделала ничего плохого. И хотя где-то чуть ниже ребер кожу неприятно обожгло, девушка молча ждала вердикта, наблюдая за тем, как переглядываются Джастин и Терр Брайан.

– Хорошо, понял вас. Я сейчас уточню, как нам быть, придётся подождать.

Скотт нравилось, что с ней говорил полицейский, а не Хок. Он был вежлив и учтив, казался надёжным. В то время как Джастин напрягал своим присутствием. Парень и сейчас обратил к ней холодные, стального цвета, глаза. Как бы не порезал взглядом. Не знай Саммер, что Хок телепортер, точно подумала бы, что он пытается ее проклясть. Хищник, нашедший легкую добычу. Хотелось бы сказать, что девушка еще повоюет, но это плохо кончится.

Некоторые шрамы остаются на всю жизнь.

Господин Брайан с минуту что-то печатал, а потом поднес телефон к уху. Саммер слушала разговор, едва дыша. Ее судьба зависела от того, что скажут на той стороне. И хотя она не слышала, просто не могла услышать, ответов, слов полицейского вполне хватало, чтобы сделать выводы.

– Бэлс? Доброе утро. Честер на месте? Отправь её к нам в участок. У меня девушка, возможно, рецессив. Она проходит свидетелем, но, сам знаешь… Да, о чем я и говорю, куда нам деваться. Спасибо, ждем.

Теперь они все ждут. Саммер – подтверждения того, что ей и так известно, полицейские – в целом, того же. Обидно, что это случилось именно сегодня, когда ей почти удалось сбежать. Вчера, сидя в спальне, Скотт думала, что самое страшное уже позади. Ошиблась. В очередной раз.

– Мы сделаем пробу здесь. Данные передадим в базу сразу, так что потом вам нужно будет только заменить индекс в айди.

– Ладно. – Ей не предлагали выбора, не задавали вопросов, но она сделала вид, что приняла это решение сама. Скандалы никогда не были ее сильной стороной, так что оставалось только подчиниться.

Девушка подняла глаза и случайно пересеклась взглядом с Хоком. Словно обожглась и тут же обратилась к офицеру Брайану.

– Это займет какое-то время, так? – тихо спросила Саммер. Пока она могла, собиралась игнорировать существование Джастина в принципе. – Я могу позвонить родителям?

Мужчина поднял глаза, а затем кивнул и протянул девушке свой мобильник. Ей показалось это хорошим знаком: как минимум один человек в участке не планировал упечь ее за решетку в ближайшие полчаса. И никаких особых указаний не дали. Саммер представляла себе это всë иначе.

– Можете присесть там. За десять минут управитесь?

Девушка взяла чужой телефон и кивнула. Она быстро набрала папин номер. Надежды на то, что ответит именно отец, не было совсем, поэтому её даже удивило его бодрое «Доброе утро» после первого гудка.

– Привет. Слушай, я не успеваю приехать к десяти, как обещала.

В отличие от мамы, которая бы уже здесь завалила дочь вопросами, папа спросил коротко, что именно случилось.

– Я в участке… – Саммер вздохнула – от правды не убежишь, – полицейском. На Бэйкер… – Он тут же назвал адрес, и Саммер согласно закивала. – Да-да, здесь. Все в порядке, просто это… скажем так, займёт какое-то время.

Папа молчал пару секунд, а затем задал единственный вопрос: «Приехать?»

– Нет. Просто убеди маму, что все в норме.

Он не попрощался, закончил диалог коротким «Ладно. Набери, как закончишь». Саммер сбросила вызов и положила телефон на стойку.

– Спасибо. Я присяду?

– Да, конечно.

Она развернулась и прошла к скамье, села и снова встретилась с Хоком взглядом. Он явно со всем вниманием слушал ее разговор и… остался разочарован? Парень не выглядел довольным, даже хищный взгляд заметно потух. Казалось, и его напрягало это ожидание неизбежного, очевидного. А может, Саммер настолько нервничала, что потеряла возможность здраво мыслить и приписывала Хоку эмпатию.

– Терр, может, я пока побеседую, а протокол постфактум сделаем?

– Я уже сорвал Честер. Надо дождаться. Как возьмут пробу – пожалуйста, а пока ждем.

Хок вздохнул, а затем окинул Саммер серьёзным взглядом. Он подошёл к скамейке, а затем произнес тихо:

– Так это ты из бездарных?

Ее удивил этот вопрос. Словно Хок не был уверен в том, что Саммер не имеет способности. Сразу две мысли мельтешили рекламными баннерами и путались между собой. Первая: Джастин, хоть и не был уверен наверняка, знал о рецессии Саммер, значит, ему кто-то сказал. Вторая: раз ее притащили сюда, не думая о том, что ловят опасное явление, значит, действительно хотят расследовать пропажу Изабель. И в этом нет ничего страшного, кроме того факта, что теперь она, Саммер, попала на оба крючка и сидит в участке, ожидая, когда ее официально назовут рецессивом и внесут это во все ее электронные документы. О нормальной зарплате можно больше не думать. Несмотря на всю выполненную работу, повезет, если не уволят, когда она сообщит об изменениях в документах. Четверок никто не любит. Ее нормальная жизнь закончится здесь.

Джастин устал ждать ответа и, цокнув, развернулся.

– Черкни мне, когда Честер приедет.

Он телепортировался прямо из участка. Саммер видела, как именно он исчез: слишком быстро, чтобы что-то понять. Совсем не так, как она запомнила. Замутило, и девушка уставилась в пол и вцепилась пальцами в сидение. Блуждала взглядом по серому линолеуму в мелкий рубчик и шаркала ногами, не замечая, что делает.

Все ее мысли устремились к Бель. Только она могла рассказать Джастину о Саммер.

«Так это ты из бездарных?» – так он сказал.

«Так это ты.»

Изабель не могла предать ее. Она бы не назвала имени. Саммер не хотела верить, что подруга выдала такой значимый секрет просто так. Девушка тут же придумала оправдание: Хок мог споить Бель. Да, она быстро напивалась и могла сказать лишнего. Могла спросить, например, как бы он воспринял присутствие бездарности с ним в одной комнате. Саммер знала, что их, рецессивов, оставалось все меньше и меньше, так что подобный тест, даже мысленный, мог рассказать о человеке много. Для Бель правильным ответом было: «Никак? Они такие же обычные люди, как и мы». Но Саммер не была уверена, что Джастин ответил бы так, если бы его спросили.

В глубине души она не хотела думать, что Бель на самом деле задала такой вопрос. Но, очевидно, это произошло.

Девушка закрыла глаза, вздохнув разочарованно. Все так запуталось, что теперь ей ничего не оставалось, кроме как ждать и надеяться выбраться сухой из воды. В этот раз рядом были взрослые люди при должностях, не станут же они вести себя с рецессивом как школьники? Старые шрамы напоминали о себе фантомной тянущей болью. Скотт положила руку на живот и вздохнула глубоко. Палец неосознанно нашел небольшую, в два сантиметра длиной, ложбинку, так и не затянувшуюся, несмотря на прошедшие года.

«Дети жестоки и глупы. Но мы все уже давно выросли. И теперь никто меня не тронет.»

Неровный стук клавиш успокаивал. Каждый раз, когда мужчина нажимал на пробел, Саммер слышала металлический призвук – видимо, клавиатура старого поколения. Тихо поскрипывало колесико мыши. Кресло шуршало, поворачиваясь. Брайан нервно постукивал ботинком по пластиковой крестовине. Это все напоминало таканье домашних часов. Успокаивало и позволяло отстраниться.

Глава 5. Не больше часа

Когда дверь снова открылась, офицер Брайан лишь устало вздохнул. Пришлось отвлечься от работы, чтобы увидеть, кто еще явился в участок в девять утра. Это оказалась пожилая женщина, хромающая на левую ногу. Несмотря на погоду, она была в шапке и расстегнутой, но явно достаточно теплой курточке. Возраст давал о себе знать: женщина опиралась на предплечье вошедшего следом мужчины не старше самого полицейского и, шагая, грузно переваливалась с ноги на ногу.

И тем не менее стоило женщине увидеть, что взгляд полицейского обращен к ней, она ринулась вперед, оставив свою опору. Расстояние от двери до стола было невелико, но Брайан встал с места, чтобы поймать ее в случае падения. Сопровождающий тоже насторожился и прибавил шаг.

Запыхавшаяся, женщина всем весом облокотилась на стойку.

– К вам не поступала девушка двадцати лет с тёмными короткими волосами, вот такого роста… – тяжело дыша, проговорила.

Мужчина придерживал ее за плечо очень деликатно: и с нежностью, и словно сдерживая порыв.

– Имя у нее есть? – спросил офицер устало, хотя в участке была только одна девушка, подходящая под описание вполне точно.

– Саммер. Скотт.

– А вы кем приходитесь?

– Родители. Я мать. Пожалуйста, скажите, не поступала ли девочка?

Офицер перевел взгляд им за спину, где на скамейке должна была сидеть девочка двадцати лет. Саммер поднялась с места и виновато, будто извиняясь, посмотрела на полицейского. Выждав пару секунд, мужчина кивнул.

– Присядьте там.

Мама обернулась и увидела Саммер. Она едва не осела от облегчения. Руки мелко подрагивали, но муж был рядом и поддерживал, медленно поглаживая по плечу. В тишине участка Брайан услышал шепот: «Все в порядке, видишь? Все с ней хорошо».

Саммер сделала шаг навстречу и обняла пожилую маму. Ростом девушка была выше, и потому ей пришлось чуть наклониться. Мать крепко прижимала к себе, ухо прикладывая к груди. Может, хотела убедиться, что ребенок действительно жив?

– Мы звонили столько раз, я так волновалась... Тебя забрали по семьдесят третьей статье? Прошу, скажи, что по ней.

Саммер не знала, что в семьдесят третьей статье, но даже не собиралась спрашивать. Хотелось узнать, зачем они приехали. Видимо, отец не смог убедить маму, что все нормально и задержка – нечто обычное, не требующее внимания. Значит, Саммер придётся заняться этим самой. Это все усложняло.

– Нет, я всего лишь свидетель. Все в порядке.

– Я сердцем чувствовала: что-то случится... Ты еще не позвонила, а я уже знала – что-то неладно. Пока ехали, я успела столько всего надумать… – тараторила мама полушепотом, и Саммер с трудом разбирала слова.

– Извини.

– Ты здесь! Я не могу поверить…

– Ничего не случилось. Правда. Я просто свидетель. Это обычная практика, помощь в расследовании. Это займет не больше часа…

Саммер врала уверенно, лишь бы успокоить мать. В голове звенел ужас: она была готова повторять слова Джастина. Но в глазах и тени сомнения не отобразилось.

– Я сама согласилась помочь.

Мама не поверила. Смотрела в упор, не моргая, пока дочь не повторила еще раз:

– Я сама пришла. Не было наручников, мигалок, конвоя. Я согласилась помочь.

Полотенце, лежащее на плечах, вопило об обратном. Саммер проигнорировала красноречивый взгляд матери.

– Они знают? – спросила она вдруг удивительно спокойно. Саммер поняла вопрос сразу. Ради здоровья самого близкого человека девушка должна быть сильной и уверенной. Или хотя бы убедительно притвориться, что это так.

– У меня возьмут пробу. Результат будет уже сегодня. Ерунда.

– Это законно? У нас все документы действующие, в базах совпадают…

– Мам, никто и не говорит, что что-то не так. Пожалуйста, успокойся. Дыши. Все в порядке.

Саммер помогла матери дойти до скамьи и присесть. Она грузно плюхнулась, но не отпустила руки дочери, вынуждая ее остаться рядом.

– А что произошло? Авария? Кому-то стало плохо на остановке? Ты не пострадала?

Саммер не успевала отвечать на мамины вопросы. Отец стоял рядом подобно телохранителю. Словно главной задачей его жизни было обезопасить жизни Саммер и жены. И когда вопрос задал он, девушка не смогла проигнорировать.

– Давно взяли кровь?

– Еще не брали. Мы ждем специалиста. Его вызвали минут двадцать назад.

– Чтобы выяснить, что ты рецессив, – вставила мама, и Саммер снова поспешила заверить ее, что все в порядке.

– Никто никого не запирает, ты же видишь. Пожалуйста, успокойся. Я понимаю, что ты переживаешь. Но ничего страшного не произошло.

– Конечно. Ничего особенного. Рядовая ситуация.

Она раздраженно фыркнула, а Саммер улыбнулась впервые за долгое время. Мама тут же продолжила заговорщическим шепотом:

– Но ты же не нападала на них?

– Мама! Ты шутишь, а господин полицейский может все неправильно понять.

– Ладно, ты права. Прости. – И повторила громче, чтобы услышал и офицер. – Простите. Я просто очень нервничаю.

Терр Брайан кивнул. Он успел вернуться к работе, и сейчас только макушка возвышалась над стойкой. Если офицер и слушал, то вполуха. Наверняка каждая вторая мать в участке вела себя так.

– Главное, не переживай. Все в порядке, – в который раз повторила Саммер.

Когда ей приходилось успокаивать других, собственные мысли утихали, теряли значимость. Так было, когда маму вызвали в школу. И перед уходом Изабель. Так происходило и за день до переезда. Как бы Саммер не было страшно и больно, в момент, когда в помощи и спокойствии нуждались другие, она отключала свои чувства и самозабвенно врала. Словно не имела права оказаться самой слабой в комнате.

– Позже я поменяю форму в документах, и все. Мне объяснили, это займет не больше часа. Все в законном порядке.

– Мы все знаем, к чему это приведет... – одними губами произнесла мама, и Саммер тут же строго перебила.

– Мам, нет.

– Саманта, дорогая… – попытался смягчить отец резкость дочери. Но мать не выдержала:

– Терренс, она наша дочь. И она не совершала преступлений. Не совершала ведь? – Мама повернулась к Саммер. Та лишь улыбнулась и покачала головой.

– Нет, конечно, нет. Мам, пап… – Девушка знала, что никто не поверит ее словам сейчас. Но знала и, что, не сказав их, не сможет никак воздействовать на родителей. – Все в порядке. Результат будет нескоро, но все в порядке. Правда.

– Тебе придется тут сидеть? – Папа успел выразить общую мысль раньше. Саманта покачала головой:

– Значит, будем ждать. Ты не останешься одна.

Саммер вздохнула. Кажется, из-за присутствия в комнате родителей девочка двадцати лет чувствовала себя увереннее. Но им легче явно не становилось. И потому она не могла позволить им остаться. Напускная храбрость могла подвести в любой момент. И они не должны оказаться рядом.

– В этом нет необходимости. Как только придет результат, я отвечу на их вопросы. Просто расскажу, что знаю. Все быстро решится. Не больше часа.

Мысленно Саммер взмолилась: хоть бы поверили.

– Ты можешь отказаться от коррекции. Когда поедем домой, я расскажу все, что тебе нужно знать, но сейчас будь уверена – ты можешь отказаться.

Папа не сдвинулся с места, ровно как и мама. Саммер больше всего на свете хотела, чтобы они не вмешивались. Она надеялась, что отец сможет удержать маму. Они бы вместе с ним придумали пробку, в которой Саммер застряла бы на пару часов. И не пришлось бы уговаривать маму успокоиться. Жаль, сегодня все шло наперекосяк.

– И что теперь сидеть рядом со мной и ждать часа икс?..

– Конечно. Мы пройдем это вместе, и все будет хорошо. – Мама положила руку на плечо Саммер. Отец виновато улыбнулся.

Девушка судорожно искала способы увести их из участка. И вдруг в голове всплыл четкий образ, который Саммер так хотела забыть. Это было кстати.

– Вы были у Бель? – спросила, сходя на тон ниже, Саммер. Короткая форма имени была чем-то очень дорогим, чем не хотелось делиться с чужими, вроде полицейского, клацающего по клавиатуре.

– Сегодня? Шутишь что ли? Нет, конечно.

Саммер поджала губы. Ей не придется произносить вслух страшное слово, если Джастин будет понимать, когда она его подразумевает. И так им удастся обойти договор о неразглашении. Говорить и не придётся: если Хок достаточно сообразителен, он все поймет.

– А можете съездить?

Родители с полминуты молча смотрели на девушку, ожидая объяснений.

– Можем, – произнес наконец папа.

И Саммер кивнула. Она всегда могла рассчитывать на его поддержку, но сегодня это было ценнее в разы.

Девушка встала и прошла к стойке регистрации.

– Простите, вы же можете позвать… господина Хока? Я хотела бы показать ему кое-что важное, что касается дела.

– Вы не можете покинуть участок, пока идет экспертиза.

– Да, но мои родители знают, куда ехать.

Мужчина внимательно посмотрел на девушку, затем ей за спину. Саммер чувствовала на себе пару глаз и потому расправила плечи. Они все должны ей поверить.

– Куда конкретно?

– Место, где я последний раз ее видела. Это многое объяснит.

– Понял. Он будет через две минуты, присядьте пока.

Офицер кивнул в сторону, и Саммер поняла намек: вернулась к родителям.

– Возьмете с собой попутчика? Зовут Джастин Хок. Он…

– Тот самый Джастин?

Девушка вздохнула и коротко кивнула. Мама не могла не вспомнить его имени.

– Просто покажите место. Он работает здесь. И умеет телепортироваться.

Девушка судорожно раздумывала, что еще стоит сказать родителям.

Она не услышала, как скрипнула входная дверь, но заметила движение краем глаза. Из-за угла показался Джастин. Наверняка он телепортировался прямо в коридор. Саммер еще ни разу не видела, как телепортеры появляются – и в этот раз не удалось. Парень выглядел абсолютно так же, как утром. Ничто не выдавало в нем сотрудника… пока он прямо не сказал:

– Добрый день. Офицер Хок. Все в порядке?..

Либо полицейский ему ничего не сообщил, либо Хок издевался. Сохраняя невинный тон, играл в театре одного актера. Саммер не хотела даже смотреть в его сторону, поэтому уставилась куда-то в плечо Джастина, идя на компромисс с собой.

– Я хочу, чтобы ты кое-что увидел. Прокатишься с моими родителями? Это касается… касается Изабель.

Парень молчал, и ей пришлось поднять взгляд, чтобы увидеть, слушает ли он. Туман глаз был непроницаем, но смотрел Хок внимательно. По спине прошел холодок, и Саммер снова заставила себя выпрямиться.

– Я понимаю, у тебя нет причин доверять мне. Но я также знаю, что тебе просто необходимо это увидеть. Это касается дела.

– С чего ты взяла, что я еще этого не видел?

Девушка вздохнула.

– Просто знаю, – прошептала едва слышно. – Все сложилось бы иначе, если бы ты... видел.

Стоит подтвердить, что Саммер рецессив, ее слова потеряют ценность. И даже если никто не докажет ее причастность к смерти Бель, Скотт слишком просто пришить к этому делу. Она знала, что мысленно Джастин уже это сделал. И именно поэтому было так важно показать ему все. Чтобы он знал, что дело уже кончено. Саммер могла только предполагать, как на парня повлияет эта поездка, но она очень хотела верить, что Джастин смягчится и проявит понимание. Позволит им всем спокойно уйти, когда выяснит все детали.

– Так, и что?

– Я прошу тебя съездить с ними. Ты можешь вернуться в любой момент. Я буду здесь. И никуда не денусь. И дам показания. Все по правилам, обещаю. Просто… я думаю, Изабель бы хотела, чтобы ты увидел. Чтобы пришел.

Он колебался недолго и, наконец, кивнул.

– Спасибо. Клянусь… – Саммер споткнулась на полуслове. В чем она может клясться ему? Что он не пожалеет? Что все поймет? Такой глупое, шаблонное начало, и совершенно дурацкий конец. – Ты просто должен увидеть.

Неловкость повисла в воздухе, и Саммер повернулась к родителям, чтобы от нее избавиться.

– Мам, пап?

– Ты хочешь, чтобы мы поехали прямо сейчас? – Саманта нехотя поднялась с места, опираясь на руку мужа. Теренс коротко кивнул Саммер и ободряюще улыбнулся.

– Джастин еще там не был, но однажды он должен. Сейчас лучшее время. Так будет правильно.

…и это шанс причинить Джастину боль, которую он заслужил. Саммер не из тех, кто будет мстить своими руками. Даже когда было больно и горько, она держала голову высоко поднятой. Девушка верила, что жизнь непременно все расставит по местам. Но конкретно это случилось из-за него. Пусть хоть на секунду пожалеет. Может, тогда Хок хотя бы задумается о том, каково таким, как Саммер?

– Да и тебе полезнее свежий воздух, чем бесцельное ожидание в душном помещении. А на обратном пути вы сможете заехать за вещами. И потом меня отсюда забрать.

– Ты уверена, что хочешь этого? Чтобы мы поехали буквально прямо сейчас. – Мама посмотрела на дочь, заглянула в глаза. Саммер кивнула. Она еще никогда и ни в чем не была так уверена.

– Да. Езжайте.

Они посмотрели на отца семейства, а тот лишь указал на дверь в приглашающем жесте.

– Офицер Хок, не возражаете?

– Не возражаю. Нам далеко ехать?

– Не больше часа.

– Если ты действительно любил Изабель... тебе не стоит отказываться от этого шанса, – влезла в диалог Саммер, смотря на Джастина прямо, не мигая. И он кивнул, прежде чем отвернуться и пройти к стойке, чтобы переброситься парой фраз с офицером Брайаном.

Саммер очень хотелось, чтобы в момент оглашения приговора родителей рядом не было. Девушка с облегчением выдохнула, когда они действительно засобирались. Мама крепко ее обняла и шепнула на ухо, что очень любит, а затем похромала к выходу. Джастин наблюдал молча, хищно, а затем развернулся на пятках и, бросив на прощанье взгляд на коллегу, пошел за Самантой. Последним задержался отец.

– Хочешь, я останусь?

Она задумалась и, обнимая, коротко кивнула, хотя вслух сказала совсем другое:

– Езжайте. Будьте осторожны.

Глава 6. Будто гвоздем нацарапали

Джастину было неловко сидеть на заднем сидении. Очевидно, это была не самая привычная ситуация. Саманта и Теренс устроились впереди, тогда как ему на правах гостя пришлось занять место Саммер. И он это как будто чувствовал: неприязнь отображалась в осторожных, почти брезгливых жестах. Пристегиваться полицейский не стал, в отличие от родителей девушки. И так они тронулись, оставляя участок и особого свидетеля на попечение офицера Брайана.

– Это недалеко, – сообщил Теренс, смотря в зеркало заднего вида. Джастин кивнул.

Парень контролировал ситуацию, поочерёдно поглядывая в окно и лобовое стекло. Голова его при этом почти не двигалась, только глаза бегали. Иногда Джастин отвлекался на пристальное изучение машины: смотрел то на пустую приборную панель, то на коробку, пристегнутую рядом с ним.

– Полагаю, она сильно помотала нервы, – вдруг сказал Теренс. Внимательный взгляд Джастина тут же устремился к нему. Кажется, парень не понял, о ком шла речь, потому что промолчал и перевел взгляд на Саманту. Мать Саммер вела себя сейчас гораздо тише, чем в участке: держалась за ленту ремня безопасности, словно та давила слишком сильно. Джастин не мог не обратить внимания на заметную разницу в возрасте супруг, но не спрашивал. – Вы были близки, да? С Изабель.

Хок кивнул. Ни Саманта, ни Теренс не были так погружены в жизнь Бель, как Саммер, но игнорировать наличие парня было просто невозможно. Они знали, что он, определенно, доминант. Но в отличие от Саммер, никогда его не видели и даже не могли предположить, что Джастин – полицейский. Пожалуй, Саманте об этом правда не стоило бы знать. Ее бледность и тяжелое дыхание говорили о попытке скрыть нервозность. Но и Теренс, и Джастин заметили. Водитель приоткрыл ее окошко, а Хок подал, наконец, голос.

– Я думал делать ей предложение.

Теренс понимающе кивнул. Изабель была открытой и солнечной девушкой, в которую было очень просто влюбиться. Она покорила их всех, заняла свое место в каждом сердце. И в то же время Бель была просто девочкой, на год младше Саммер, которой не повезло. Саманта вздохнула.

– Жаль, что не успели.

Джастин вдруг усмехнулся невесело, запустил руку в волосы и растрепал пальцами пряди.

– Не думал, что мне стоило торопиться в таком деле.

Саманта тут же принялась оправдываться.

– Ох нет! Черт, я совсем не это имела в виду. Извините, прошу.

– Не утруждайтесь.

Но мать Саммер так просто не остановишь. Нервная тишина сменилась ее болтовней слишком быстро, а Джастин и не был против. Он вслушивался и кивал, когда женщина заглядывала через плечо.

– Вообще-то, я не против ранних браков. Если это любовь – почему нет? Главное, чтобы оба были уверены друг в друге. Мне было семнадцать, когда Теренс сделал предложение. Хотя были отягощающие, которые ускоряли процесс…

– Я бы и без этого сделал тебе предложение. Ты знаешь это, просто хочешь получить комплимент. Впрочем, для такой женщины, мне не жалко. Я люблю тебя, и ты всегда была и будешь самой прекрасной для меня.

Джастин, должно быть, понял, что отягощающие обстоятельства – это Саммер. Это было на поверхности. Но то, с каким недоверием он посмотрел на Теренса, всего на секунду, дало понять, что парень не слишком верит, что тот мог сделать предложение семнадцатилетней Саманте.

– Вы вместе уже двадцать лет?

– В браке – да. Почти двадцать один.

Хок снова с сомнением посмотрел на Теренса, и тот приподнял брови в немом вопросе. Джастин качнул головой, словно отгоняя наваждение, так ни слова и не сказав. Может, не счел вопрос уместным в присутствии явно пожилой женщины.

– Джастин, ты ведь постарше их будешь, да? – спросила Саманта. Хок не знал, о ком именно идет речь, и не нашел ничего умнее, чем назвать свой возраст вместо ответа.

– Мне двадцать четыре.

– Вот как. Много. Простите! Это, конечно, не плохо…

Снова извинения Саманты, а затем пауза и тишина. Немного неловкая, но терпимая.

За окном городские дома постепенно исчезали, сменялись лесными пейзажами. Джастин вглядывался в лобовое стекло, но ничего, напоминающего деревню или хотя бы одинокий домик, не видел. Трасса лентой тянулась вперед, лес напирал, заставляя ее сужаться все больше и больше.

На поворот знака не было, только дорога, уходящая в сторону. И именно туда Теренс завернул. Справа остался дорожный знак: выцветшая прямоугольная табличка, на которой рельефом выступали вензеля. Место, скрывающееся за таким знаком, могло быть пристанищем ведьмы, если бы ведьмы существовали. В смысле, настоящие, а не вдохновленные готической эстетикой девушки, способные читать тела или разговаривать с животными.

Машина медленно двигалась по колеям, проседая в ямки и то и дело покачиваясь. Ветки деревьев гладили крышу, тянулись к окнам. Теренс остановил не резко, но внезапно, не съезжая на обочину (если хоть что-то в бездорожье можно было назвать обочиной), и повернул ключ зажигания, глуша двигатель.

– Мы на месте. Вперед, метра четыре, и вы все увидите. Мы догоним.

Джастина уговаривать не пришлось: он вышел из машины, хлопнул дверью и медленно, с опаской, пошел вперед. Дорога сужалась, деревья прикрывали крупную поляну на пригорке. Пришлось пройти пару метров, чтобы увидеть, что там. Булыжники ложились в неровные круги, между ними кое-где торчали совсем молоденькие деревца. Хок услышал шаги и обернулся: Теренс под руку вел тяжело переваливающуюся с ноги на ногу Саманту. Она пыхтела, тихо приговаривая, что можно было и поровнее место выбрать. Джастин не отводил взгляда от пары, следил за каждым шагом, словно опасаясь нападения. Теренс помог жене подняться, и Саманта тут же устало присела на ближайший камень, который до того обходил Джастин. Она похлопала холодную поверхность ободряюще.

– Здравствуй, Полли. Как вы здесь?

Это было кладбище. Никакая религия не предполагала такого захоронения. Разбросанные камни без крестов, звезд и табличек повергали в шок любого, кто пришел впервые. Ни одного венка, ни одного букета. Нечеткие дуги камней элипсами расходились в глубь леса. И там, уже в чаще, где не было тропинок, камни лежали тоже. Это было первобытно, тревожно и умиротворенно одновременно.

Хок выглядел по-настоящему растерянным. Взгляд блуждал по камням, цепляясь за имена судорожно. Кажется, стоило подготовить его заранее.

– Саммер не сказала, – произнес Теренс, вздыхая едва ли не с сожалением. Джастин вздрогнул, обернулся и увидел, как мужчина греет Саманте руки, присев рядом на корточки. Женщина все смотрела куда-то в сторону второго ряда камней. – Можно было догадаться. Она не любительница озвучивать такие вещи вслух.

– Так Изабелла здесь… Когда это случилось? – Джастин прошел в сторону камней, куда смотрела Саманта, и стал быстро читать имена. Искал еë.

– Три дня назад нам разрешили похоронить ее здесь.

– Знаете, что произошло?

Теренс кивнул и произнес сухо:

– Без подробностей. Мы подписали договора о неразглашении. Саммер расскажет лучше – еë с нами не было.

Джастин как будто проводил допрос. Его голос звучал безэмоционально. Теренс мог бы предположить, что это потому, что Хок нервничал, но верилось с трудом. Джастин раздосадованно смотрел на неровный камень, на котором было выведено имя. Просто «Бель». Даже без даты.

– Да неужели?.. – прошептал, усмехнувшись горько.

Парень обернулся, окинул взглядом близлежащие камни. Фамилий не было на многих, а на некоторых и имена были странными: «Виртуоз», «Рик Никогда», «Верю». Джастин сомневался, что это вообще имена. Смотрителя, как и будки охраны, на этом кладбище не было. Хок повернулся к могиле Изабель, присел на камень из первого ряда – «Треугольник» – спиной к Саманте и уставился почти невидящим взглядом в основание валуна Бель. Земля была хорошо утрамбована: ночью прошел дождь и недавно вскопанные комья темнели окантовкой для серого камня.

– Вы шутите?.. Изабелла похоронена здесь? Почему не в городе? Крематорий гораздо ближе... – Джастин задавал вопросы почти шепотом, но Теренс слышал.

– По-другому было нельзя. Не разрешили.

Парень вздрогнул от внезапно раздавшегося голоса. Рядом стоял Теренс. Только вот Хок был абсолютно уверен, что Теренс не телепортер и еще секунду назад сидел за его спиной возле жены. Появление мужчины настолько близко насторожило. Пока тот садился на соседний камень, – «Лари» – Джастин не сводил с него пристального взгляда.

– Насильственная?..

– Изабель серьезно болела. – Перебил Терренс.

– Мне она ничего не говорила. – Хок вздохнул, снова переводя взгляд на камень и неровно высеченные буквы. – Будто гвоздем царапали.

Теренс спрятал неловкость в кашле. Джастин был прав. Вообще-то, им запретили оставлять на камне табличку. Так что они сделали все, что смогли.

– Их можно понять. Изабель почти не вставала с постели, а Саммер очень переживала и тяжело переносила все это. От нее не отходила, но ничего сделать не смогла. Никто бы не смог.

– Она должна была сказать, что Изабелла находится в тяжелом состоянии...

– Кажется, это общая черта многих. Девушки не любят, когда их любимые люди видят их некрасивыми и больными.

Джастин покачал головой, а затем протер пальцами глаза. Он не плакал, это был скорее жест человека, который силился разобраться в том, что слышал и видел.

– Ей надо было просто позвонить мне, – почти прохрипел Хок зло.

– Ты вроде хороший парень, знаешь? Изабель тебя любила и боялась потерять.

– Только вот бояться надо было мне.

– Не думай об этом так.

Теренс положил руку на плечо Джастину, и Хок явно боролся с желанием сбросить ладонь, но держался. Наверно, портить отношения совсем не хотел. Попыток помочь парень в этом явно не видел: конечно, ему грубо указали, что он был где-то, пока Изабель сидела с подружкой, которая якобы заботилась о ней. Теренс понимал, но не мог объяснить все Джастину. Нарушать договор о неразглашении в присутствии полицейского плохая идея. Даже если очень хочется. Теренс все ещё не зарабатывал миллионы, чтобы нарываться на суд с Центром здравоохранения.

– Когда она вообще заболела? – пробурчал Хок, но ответа не получил. Теренс молчал, смотря в буквы на камне: здесь на всех могилах были криво нацарапанные имена, но на этой надпись была сделана его рукой. И ей стоило бы быть поровнее. Мужчина поджал пальцы в кулак.

Джастин оглянулся, чтобы увидеть женщину, давно пропавшую из поля его зрения, и увидел Теренса, сидящего рядом с ней. У Хока словно в глазах двоилось, но мужчин и правда было двое. Один слушал жену, поглаживая ее по плечу и позволяя прилечь на собственное, а второй сидел рядом с Джастином и задумчиво рассматривал могильный камень.

– Лучше у Саммер спросить. Если она сможет… – Он помолчал пару секунд, прежде чем добавить. – Да, она расскажет все.

Джастин хмыкнул. Его глаза блеснули холодом горечи и ненависти. Теренс был уверен, что мысленно Хок уже повесил на Саммер клеймо виновной. Но он хорошо знал и своего ребенка: если она говорит, что справится, значит, беспокоиться не о чем. Неприятную мысль о том, на какой серьёзный допрос он обрекает дочь, Теренс скинул на задворки сознания. Он пару раз хлопнул по плечу Хока, прежде чем завести руки за спину.

– Я соболезную.

Джастин кивнул, снова смотря на Саманту.

– Я беспокоюсь за Саммер, – сказал, кажется, первое, что пришло в голову, Хок.

– Она в порядке.

– Сидит там одна, ждет результатов анализа... Волнуется.

– Да нет. Она говорит, что ты просто себя накручиваешь.

– Говорит?..

– О, ну, я же с ней. Она не одна.

Хок чуть сощурился и явно оживился. Наверно, в этот момент он понял, что Саммер получает информацию о происходящем здесь в прямом эфире.

– Вы в двух... в трех местах одновременно?

– Не в трех. Но да, одновременно.

– Саммер может иметь ваш доминант? – поинтересовался Хок. Теренс вздохнул. Очередной чужой секрет.

– Генетика – сложная штука. Может быть, она получила что-то от меня, может, от матери, а может гены наложились друг на друга и создали новую редкую комбинацию. – Ответ Теренса звучал, как намек на то, что все так и есть. – В любом случае, скоро все станет известно.

Парень повернулся к Теренсу. Допрос продолжился.

– А какая у вашей жены способность?

– Она шустрая.

– В каком смысле?

Джастин посмотрел на старушку лет семидесяти. «В каком это месте она шустрая?» – так и читалось во взгляде. Теренс отпустил смешок.

– Бегает быстро.

Хок кивнул. Очевидно, скорость Саманты его интересовала в разы меньше, чем способность разделять себя на несколько личностей, потому что он спросил:

– Ваше сознание сейчас везде одновременно, или вы воспринимаете копии как нескольких людей?

Теренсу вдруг вспомнилась поговорка о том, что друзей надо держать близко, а врагов – еще ближе. Он поделился мыслью с Саммер, прежде чем ответить Джастину.

– Нет, есть оригинал, он распределяет информацию, чтобы я имел то, что мне необходимо, в каждой отдельной версии. Индивидуальный подход.

– Тогда можете передать Саммер мои сожаления?

– Пожалуй, могу.

– Еще не было врача?

– Пока нет.

– Понял. Я хочу немного... развеяться. Покину вас, с вашего позволения.

– Конечно. Мои соболезнования.

– Спасибо.

Джастин даже не стал уходить далеко, просто исчез.

Глава 7. Кошка Шрёдингера

Все это время Саммер думала о том, как себя вести. Она так и не сказала отцу, что здесь из-за Бель. Впрочем, он уже наверняка все понял. Хотя папа и попытался выяснить конкретику, Саммер не стала объяснять, только пообещала сделать это позже. Он не настаивал, что не могло не радовать.

Теренс шепотом говорил о поведении Джастина, передавая Саммер короткие сводки о том, как идут дела. Ей казалось, что она тоже находится в двух местах одновременно, так ярко она представляла Хока и его недовольство.

– Он хотел делать ей предложение. Ты знала?

– Нет. – Она задумчиво крутила в руках уголок полотенца. – И Бель тоже не знала. Хотя, если бы ее решение стало свадебным подарком, было бы еще хуже.

Теренс приобнял дочь. Саммер положила голову на грудь отца и прикрыла глаза. Девушка надеялась, что он не чувствует, как она дрожит. Пока папа мягко поглаживал по плечу, Саммер чувствовала себя чуточку лучше. Ей все еще приходилось думать о слишком многих вещах, но он подавал хороший пример, словно старался придать и ей немного больше уверенности и спокойствия.

– Мы почти на месте, – тихо произнес, и Саммер кивнула. А когда он спросил, почему она не сказала им, что Джастин совсем ничего не знает, открыла глаза. Жестоко ли она поступила? Наверно. Жалела ли? Точно нет.

– Как он?..

– Крайняя степень смятения? Ты должна была сказать, он прав. Черт возьми, я чувствую себя просто ужасно.

– Я извинюсь перед ним позже, обещаю. Как мама?

– Можешь себе представить, там же такой подъем… Надо будет сделать с этим что-нибудь. Лестницу или перила. И скамью.

– А может, просто никогда туда больше не ходить? – прошептала Саммер, надеясь, что ей и правда не придется. Внутренний голос тут же уколол: она толком и не попрощалась, а так себя ведет. Еще и думает, что любила Бель!

Саммер ссутулилась, пальцы снова сжали уголок полотенца.

– Может, – успокаивающе сказал отец. – Больше никого не терять, да? Было бы славно.

Они молчали. Папа осторожно поглаживал плечо девушки, и она казалась себе девочкой, пусть и двадцати лет.

Скоро пришла врач. Это оказалась женщина лет тридцати пяти, с темными волосами, скрученными в пучок очень тщательно, настолько, что казалось, будто без особого дара не обошлось. Она была в платье-халате темно-синего цвета. Застегнутые под горло пуговицы, чемоданчик в руках – с ней стоило быть осторожной. Но Саммер слишком устала, чтобы притворяться кем-то другим.

Женщина представилась: Саммер имени не расслышала, а переспрашивать не стала. Врач быстрыми, отточенными движениями вскрыла чемоданчик и вытащила запечатанные шприц и контейнер. Саммер никогда не боялась иголок и, когда женщина потянулась к ней, закатала рукав футболки повыше, с готовностью подставляя руку.

«Не сопротивляется, помогает следствию и дает показания против себя», – мелькнуло в голове. Но девушка постаралась отогнать эту мысль.

Ничего незаконного она не делала, так что бояться было нечего. В конце концов, то, что она рецессив, – не преступление. Да, они не нравились доминантам. Да, им то и дело советовали лечиться, не брали на работу в крупные компании, урезали зарплату и отказывали в страховке. Это же не значило, что Саммер можно хоть в чем-то обвинить. Она не участвовала ни в кражах, ни в разбоях, ни в сбыте наркотиков. Более того, как законопослушный гражданин девушка даже платила налоги с тех немногих доходов, что у нее были. Обвинить ее в неправомерном использовании банковских карт было бы сложно, но пусть попробуют. Саммер может подождать часок. Она не станет прятать голову в песок: теперь это бессмысленно. Тем более, девушка обещала Джастину ответить на все его вопросы.

– Из душа вытащили что ли? – Врач обратила внимание на полотенце на плечах Саммер, но, задавая вопрос, даже не отвлеклась от забора крови.

– Вроде того.

Девушка, затаив дыхание, наблюдала за тем, как алой жидкостью наполняется колбочка. Быстро, не капля за каплей, а упругой струей. Снова замутило, хотя раньше крови Саммер не боялась.

– Да, сейчас бы просто свидетелей в таком виде доставлять в участок, – с заметным раздражением произнесла врач и посмотрела на Саммер и ее отца внимательней.

– Бывает и хуже…

– Правда реже.

Она не знала, куда себя деть. Пронзительный взгляд женщины вызывал желание испариться. Отец положил руку на плечо, и Саммер прикрыла глаза. Все будет нормально. Обязательно. Может, позже, после допроса, но точно будет.

– Ты очень нервничаешь или тебе плохо?

– Да, – выдавила Саммер, и врач дала ей какую-то таблетку.

– А если я…

– Сунь под язык. Рецессив, доминант – хуже не будет.

Девушка положила сладковатую таблетку в рот, и женщина кивнула. Она принялась собирать чемоданчик, когда папа вдруг подал голос:

– Долго придется ждать результата?

– В этом участке не занимаются обработкой биоматериала, так что час-полтора точно. Знаете же, что покинуть участок без результата она не сможет?

– Теперь знаем. – Саммер улыбнулась через силу. – Спасибо.

Оставалось только ждать. Два часа Саммер для полицейских будет в состоянии кота Шрёдингера. То ли рецессив, то ли человек. Лавируя в этом большую часть жизни, Саммер едва ли не впервые столкнулась с серьезной экспертизой. Теперь коробку вскроют, и… Что будет потом даже придумать сложно. Фантазия гуляла между принудительном лечении в Центре здравоохранения и заключении в тюрьме. Девушка заставляла себя добавить вариант, в котором она все-таки переезжает и живет спокойной жизнью, но мало в него верила. Если она что и получила от матери с генами, так это склонность к драматизации.

Хок возник посреди коридора в участке, прошел мимо стола. Уверенными тяжелыми шагами он направился к скамье, на которой сидела Саммер. Облокотившись на плечо отца, девушка лежала с закрытыми глазами. На ее коленях было небольшое полотенце, и пальцы сжимали его слишком сильно, так что Джастин сделал вывод, что она не спит.

– Результатов пока нет?

– Врач только ушла, – ответила, не открывая глаз. Девушка снова врала себе, делая вид, что ее нисколько не напугало появление Хока. – Но мы можем начать допрос до того, как придут результаты, верно? Кажется, нас ждет долгий разговор.

Саммер приоткрыла глаза и посмотрела на Джастина спокойно. Сердце колотилось – кажется, давно растаявшая таблетка не помогла. А может, если бы не она, Скотт уже лежала бы присмерти. Хок полоснул сталью глаз, но кивнул. И Саммер сглотнула.

– Я дальше сама. Успокой маму. Ждите дома. – Она пожала руку отца, словно желая получить толику его уверенности, и бросила на него взгляд, показавшийся Теренсу затравленным. – Люблю вас.

– Мы тебя тоже.

Мужчина растаял, как Джастин, когда телепортировался, только вот Саммер знала: то, что папа исчез здесь, вовсе не значило, что он где-то появился. Иногда люди просто исчезают.

Девушка встала с места, вздохнула, закидывая полотенце на плечо.

– Куда мне идти?

Джастин секунду не двигался, словно не ожидал такой покорности. Впрочем, быстро пришёл в себя и указал Саммер на открытую дверь левее стойки. Там располагался коридор, ведущий к офисам.

– Мы будем в третьем.

Терр Брайан кивнул, проводил их взглядом: обреченную девочку двадцати лет и уставшего полицейского с темными мешками под глазами.

За дверью третьего офиса пряталась небольшая комната со столом посередине. По стенам тянулись стеллажи с огромным количеством папок, обозначенных шифрами и штрихкодами. На столе не было ничего. Это пустота показалась Саммер странной, несмотря на то, что она сама жила в похожем состоянии последние дни. Здесь это отсутствие казалось строгим, угрожающим. И, девушка понимала, это нужно было как побуждение заполнить пространство собой. Показаниями. Воспоминаниями о Бель.

Джастин обошел стол и сел на обычный офисный стул. Ровно такой же стоял со стороны Саммер, а еще у стенки. Девушка обратила на него внимание лишь мельком.

– Садись.

Девушка послушалась. Хок положил на стол телефон, оперся локтями на ровную деревянную поверхность и вздохнул. Ей казалось, что он должен открыть дело или хотя бы досье, но Джастин этого не сделал.

– Саммер Скотт. Саммер Скотт…

Она слышала, как Хок постукивал ногой по полу. Нервничал.

– Хорошо. Мы начнем. Вы… пообещали быть честной. – Он посмотрел обезоруживающе прямо, но девушка лишь кивнула. Это ее бой. И она будет храброй в память о Бель. – Вы Саммер Скотт, верно?

– Да.

– До настоящего момента вы проживали в третьем доме по Роудстрит с родителями. Последние два года с вами проживала Изабелла Росс. Это верно?

– Да.

Саммер успела забыть, что прошло только два года. Кажется, что это совсем немного, но вспомнить жизнь до Бель оказалось тяжело. За такой короткий промежуток времени она стала неотъемлемой частью жизни Саммер.

– Какие у вас с ней были отношения?

– Она была членом нашей семьи. Мы… действительно ее любили. Мама относилась к ней как во второму ребенку. А иногда как к первому. – Саммер не заметила, как уголки губ приподнялись в полуулыбке. Главное – не смотреть в холодные глаза Джастина. – Для меня она была самым близким человеком.

– А ее семья?

– Что?

– Ее семья. Ее родители и другие родственники. Она же не из воздуха появилась.

На самом деле об этом Саммер почти ничего не знала. Для нее Бель появилась внезапно, из воздуха. Это был прохладный осенний день, Скотт проходила собеседование и встретила рыжую девушку на улице случайно. Она просто сидела у фонтана на площади Согласия. Саммер не помнила, зачем остановилась, как завязался разговор и почему они пошли до ее дома вместе. Это не было обычным поведением Саммер. Скотт избегала любых контактов, не останавливалась лишний раз и ни с кем не разговаривала. Но Бель… особенная? Возможно, именно она завязала разговор. Или улыбнулась тепло и понимающе. Была собой, и этим растопила сердце.

На следующий день они встретились снова, и Саммер узнала, что Бель ночевала на улице. Кажется, девушку выгнали из дома за то, что ее способности не проявлялись в должной мере. Так сказала Бель. Но потом, после пары ночевок, она проболталась: призналась, что является рецессивом. И ночевки перетекли в совместное проживание. Потому что Скотты как никто другой знали, каково рецессивам. Саммер решила сделать все, чтобы Бель ощущала себя обычным человеком.

Но сказать об этом вслух в допросной было куда сложней. Саммер подбирала слова, чтобы не выдать силы своей привязанности к девушке. Коротко и сухо рассказала о знакомстве, о том, что они дали Бель возможность выбрать. И приняли ее, когда та решила остаться.

– Мы не уговаривали. Просто были не против, и она… выбрала нас? Выбрала безопасность, поддержку и понимание.

– А вы могли ее понять? – Усмешку в чужом голосе Саммер предпочла проигнорировать. Если она будет спокойна и последовательна, Хок не сможет не поверить.

– У нас очень схожие проблемы.

– У вас?

– У рецессивов. У меня и у Изабель.

Полицейский задел ногой ножку стола, и тот качнулся. Девушка вздрогнула, поднимая глаза. Они пересеклись взглядами:

– То есть вы утверждаете, что Изабелла была рецессивом?

Саммер замерла. Конечно, Джастин не знал. Эта мысль пришла к ней в голову слишком поздно, чтобы девушка могла деликатнее подвести к ней. Все уже сказано.

– Была. Она такая же, как я. Поэтому мы и приняли ее в семью так просто. И в этом же причина, по которой ее родители не желали этого сделать.

Джастин опустил голову, и Саммер не могла теперь видеть его лица. Был ли он шокирован? Злость или досада захватила его сердце? Хок тяжело вздохнул. Саммер заметила, как сильно он сжал кулаки.

– Но вы знали ее родителей?

– Нет. Мы никогда не встречались, а говорить о них Изабель не любила.

И это было не удивительно. Саммер понимала, так что они негласно исключили эту тему из своих жизней. Пытались делать вид, что Изабель просто есть и объяснений этому не требуется.

– Допустим. Продолжим. Вы обе работали в «HopеScorе». Вы в качестве бухгалтера. А Изабелла занимала должность оператора в колл-центре.

– Удаленно. Это так.

– И факт вашей рецессии не помешал?

Саммер долго искала место, прежде чем найти людей, которые не задали бы этот вопрос. В «HopeScore» была настолько большая текучка, что на некоторые должности брали готовы кого угодно, лишь бы человек мог следовать скрипту и пользоваться калькулятором. Саммер им подходила, несмотря на отсутствие высокого индекса.

– Чтобы разговаривать по телефону и сводить финансовые таблички не обязательно иметь особые навыки.

Она постаралась придать голосу уверенность, хотя нервное напряжение давало о себе знать – девушка сжимала уголочек полотенца в руках. Джастин вздохнул шумно, а затем продолжил.

– Я знаю, что месяц назад Изабелла уволилась. Вы тоже ушли с работы в течение недели после этого.

Саммер поджала губы.

– Да. Я работала проектно, и три недели назад закончила последний. Новый мне предложили, уже когда Изабель заболела, и я отказалась. А ей не нравилась работа. Она продержалась четыре месяца, но, как только появилась причина бросить, сделала это.

– Что за причина? – Он поднял голову и посмотрел холодно, почти зло. Саммер съежилась на стуле, отвела взгляд в сторону.

– Вы.