Ничего не проходит бесследно

Глава 1. Как всё началось

Наконец-то я дома. Клянусь, даже самый шикарный мегаполис никогда не заменит мне родного светлого села.

- Баба Роза, здравствуйте! Как дела у вас? - пришлось притормозить и помахать проходящей мимо соседке. Старушка подняла на меня глаза и прищурилась. Баба Роза достаточно в возрасте, чтобы не сразу меня узнать, но всё же не настолько, чтобы потом не рассказывать про меня, как про грубияна, если пройду мимо.

- Ой, Рамчик, приехал! - как будто бы вполне искренне обрадовалась соседка. - Здравствуй-здравствуй! Всё хорошо у меня, хвала Всевышнему. Ты как? Как папа? Как мама?

- У мамы всё хорошо, мы с отцом... да тоже неплохо, потихоньку.

- Какой ты всё-таки красавец вырос, надо за тебя мою старшую внучку отдать. Ты с дороги уставший, пойдём я тебе чаю налью.

- Ой, нет, спасибо, баба Роза. Мне с сумками разобраться надо. В следующий раз, ладненько? - для взрослого поколения, проживающего в поселении под Северным Кавказом, вполне нормально желание переженить всех и вся.

Магарам

Беру вещи в охапку и захожу в отцовский дом. Меня встречает лишь тишина, чувства спокойствия и защищённости обволакивают, возвращая мне детство, но это не избавляет от боли внутри даже на пару мгновений. Скорее наоборот. Признаться честно, я еле дошёл до своего двора, и сильно желая этого, и страшно боясь одновременно. Очень тяжело было там, на улице, особенно в селе, среди знакомых, держать улыбку, когда горечь беспощадно бьёт по коленным чашечкам, подгибая колени, а сейчас я остался наедине со своими мыслями, деваться некуда, эта боль в груди, кажется, готова взорваться и разорвать меня на маленьких Магарамов.

Швыряю сумки на пол. Нехорошо получилось с бабой Розой, обманул я её по поводу своего самочувствия и самочувствия папы, но правду тут точно не скажешь... Папа. Не представляю, что сейчас происходит в его душе. Он фактически переживает эту потерю во второй раз, после такого, я думаю, человек чуть-чуть сходит с ума. Потерять любимого человека, пережить это, потом обрести его обратно, чтобы потерять вновь... Не единожды.

Решаю отвлечься и пройтись по дому, но перед этим отыскиваю среди вещей аккуратный свёрток. В этой комнате прошли мои детские годы, а в этой... жила она.

- Тётя Жанет... - обращаюсь в пустоту. Двоюродная сестра моего отца, моя двоюродная тётя Джанет всегда была и будет нам самой родной. Папа любит её как дочь. Она в моих глазах самый сильный человек из всех, кого я когда-либо встречал. Тётя. Разница в возрасте у нас всего 8 лет, она никогда не любила такое обращение в свой адрес, хотя сама не упускала возможности назвать меня "тётиным". Стерва... Услышал бы меня сейчас отец, выстегнул бы за такое отношение к его сестре. Но я тут не причём и никогда бы не подумал про неё так, но многие запомнят Джанет именно как Стерву. И дело не в её характере, таким был её позывной.

- Жанет, я... привёз твой дневник. Я думаю, здесь ему самое место, - взгляд обращён куда-то вверх. Выдох, избавляюсь от обёрточной бумаги, кладу на её рабочий стол толстый, потрёпанный, видавший виды дневник и тут же вздрагиваю: рабочий стол стоит прямо у окна, в который хорошо видно соседний обгоревший дом, это когда-то был её дом, его поджёг кто-то из местных после того случая.

Хватаю тётину книжку обратно и прижимаю к себе, будто оставь я эту вещь на том месте, Джанет будет вынуждена лицезреть пожарище своего прошлого. От усталости плюхаюсь на её давно пустующий диван и осматриваю дневник. На его страницах, без лишних преувеличений, - жизнь тёти Жанет. Здесь столько необычных, захватывающих записей, но самоё интересное то, что первую запись в этом дневнике сделал мой отец. Психолог тогда, несколько лет назад, порекомендовала ему выплеснуть свою боль и весь пережитый ужас на бумагу, он так и сделал.

Открываю дневник и пробегаю глаза по чуть кривоватым размашистым буквам. Немного пролистываю вперёд и любуюсь аккуратным мелким почерком. Возвращаюсь к первым страницам, которые уже давно преданно хранят тайну, как вообще всё это началось, невольно начинаю читать... А началось всё, ого, немного-немало, почти 13 лет назад, когда тётя Жанет закончила десятый класс.

* * *

Кто бы мог подумать, что это произойдёт именно у нас. Да-да, чёрт возьми, в нашем спокойном благополучном селе в семидесяти километрах от города Ессентуки. Когда Жанет ещё была жива, здесь можно было на ночь дверь не закрывать, насколько всё хорошо, настолько односельчане друг другу доверяли! Теперь же от былой благодати не осталось и следа, а в поселениях по соседству и даже в близлежащих городах про наше село ходят грязные слухи.

Мою мать забрали сюда из соседнего села после замужества, отца своего я практически не помню, я поздний ребёнок, мне не было и четырёх, когда он с моими старшими братьями слетели на машине в овраг, возвращаясь ночью из города. Мама и я остались сами, взрослая одинокая женщина без образования со спиногрызом была вынуждена много и тяжело работать, за десять лет она постарела на все двадцать. После школы я сразу пошёл на стройку, научился всему быстро, деваться было некуда, и к моему совершеннолетию нам с матерью вполне хватало и на комфортную жизнь, и ей на лечение. Через несколько месяцев мамы не стало.

А за пару лет до этого мой родной дядя с маминой стороны купил дом недалеко от нашего участка, привёз туда молодую женщину уже на последних сроках беременности. Вскоре на свет появилась девочка, Джанет, копия своего отца. Не прошло и полгода, как этот оригинал свинтил в закат, предварительно отписав дом дочке, и больше в селе не появлялся. Дядя и прежде в моих глазах не был образцом мужчины, а после этого вовсе пропало желание с ним общаться. Я уже тогда почувствовал свою ответственность за Жанет, как-никак в моей семье родилась, да и не хорошо девочке расти без мужчины, должна быть защита, опора какая-то, банальное понимание адекватного мужского отношения, чтобы в будущем ни одному не позволяла обращаться с собой как попало.

Хотя проблем в общении с противоположным полом у неё никогда не было. Село у нас большое с большими семьями, каждый год по несколько карапузов точно появляется, и так уж случилось, что Жанет ещё до школы крепко сдружилась с двумя своими одногодками: с Вадимом и Эдгаром.

Эти двое мне всегда нравились, очень положительные, воспитанные, из хороших семей. Вадика я помню мощным бодрым пареньком, единственным ребёнком у родителей был, но избалованностью от него даже не пахло, всегда по-доброму улыбался, играл на гитаре, лёгкий на подъём, общительный, с чувством юмора молодой человек. Эдгар же был другим, высоченный с суровым взглядом, негласный лидер в их компании, чуть молчаливый и всегда вежливый, в многодетной семье рос, за своих родных и друзей всегда без разговоров шёл горой, в круг важных для него людей входили далеко немногие, но за них Эдгар был готов рвать и метать, если кто-то совершал ошибку, тронув его близких, парня было уже не остановить. Оба любили по спорту ударить, а Джанет... честно говоря, я до сих пор до конца не понимаю, как она с ними так сбратовалась. Она никогда не была так называемой "пацанкой". Обычная девочка, тихая, скромная, в меру капризная, в меру упрямая, с веснушками, грустными глазками и длинными ресничками, любила почитать всякое разное, любила персиковый йогурт, салат Оливье и фруктовые тортики, неплохо училась, редко говорила мне поперёк, хоть и была остра на язык. Хорошо общалась со многими, но к тому, что у неё внутри, подпускала единиц.

Всё село неподдельно восхищалось их дружбой, да и я за свою жизнь не встречал такой волчьей верности, какая была у них. Всё у ребят было поровну: и горькое, и сладкое. Все трофеи и беды делили на троих. Да, эти три судьбы, эти чудесные ребята, к несчастью, были крепко связаны.

Помню, лет по семь этим товарищам было, я тогда только женился и летом стройку во дворе затеял, а Вадик с Эдгаром всегда мимо моего дома проходили, чтобы за Жанет зайти, и, как увидят меня за работой, тут же бежали помогать. И никакие отказы, отговорки этими первоклашками не принимались. "Поможем, дядя Назамар", - и всё тут. "Мы всё успеем. Нам не трудно". Жанетка в окно разглядит всё это мероприятие и тоже помогать торопится, не хочет от товарищей отставать, её я особенно гонял, нехорошо девочке тяжёлое таскать. И изо дня в день такая петрушка. Я потом прятаться от них стал, как пацанов вдалеке замечу - шнырк в дом чай пить, пока они вместе с Джанет не усвистят гулять. Понимал, что ругаться бесполезно, всё равно ребятки мимо пройти не смогут, когда меня за работой увидят, поэтому и придумал себе такие перерывы.

Назамар

Вскоре у меня родился сын, Джанет в роль тёти вжилась очень быстро и так же быстро к нему прикипела. Поэтому расставание с Магарамом через семь лет, когда жена ушла от меня, забрав сына, она переживала тяжело, хоть мне этого и не показывала, дабы не расстраивать. А развод моя благоверная стала требовать, когда решила, что в моей жизни слишком много "постороннего", а именно, сестры.

Для своей матери Жанет стала "ошибкой загубленной юности", едва дочке стукнуло 14 лет, дамочка объявила, что нашла хорошую работу в большом городе, что уезжает, пообещала время от времени приезжать и отправлять деньги. Джанет само собой с ней делать нечего, дом всё равно записан на неё и пора ей становится самостоятельной, а её мама не намерена тухнуть в селе. Правда, скоро время от времени она начала не приезжать, а просто звонить, деньги действительно скидывала и неплохие, но кто-то в том городе пришёлся ей явно интереснее дочери. Я не мог позволить сестре остаться самой, тем более с той свободой, которая рухнула ей на голову вместе с одиночеством, тем более в таком возрасте. Я, как брат, не мог позволить ей пойти по наклонной или, как минимум, попасть в руки органов опеки.

Жанет рано пришлось повзрослеть, она всегда старалась не показывать свою боль, всегда старалась быть сильной. И это неправильно, девочка не должна быть сильной, за неё должен был быть сильным отец, но с ним всё давно понятно, отсюда следует, что сильным буду я. По крайней мере я пытался быть для неё таковым... Я даже хотел забрать её к себе, дом большой, двухэтажный, места бы всем хватило, но Жанетка решительно заявила, что переезжать не намерена и вполне готова жить одна. Ругаться с сестрой не стал, просто начал чаще к ней заходить, приглашать на ужин, просил всегда предупреждать о своих вылазках и даже выделил ей у себя комнату, в которой она частенько оставалась ночевать. Короче, делал всё, чтобы она не была действительно одна.

Именно это моей жене и не понравилось, поэтому она быстро стала бывшей. Ей, к моему сожалению, начала мешать девочка с соседнего участка.

- От этой даже родная мать отказалась, один ты, дурак, что-то нормальное из неё хочешь сделать. Зря надеешься, - говорила моя благоверная. Моя сестра ей не "эта", и пусть катится от меня, от дурака, раз так относится к моей семье, Жанет уж точно не заслужила такого отношения. Да и мне с таким человеком счастья не будет. Сын приезжал ко мне на всех школьных каникулах, а после того случая и вовсе попросился остаться жить со мной. Что-то я забегаю вперёд...

В общем, остались мы с Джанет вдвоём на два дома. В этот же период Вадимка и Эдгаром записались в нашу сельскую секцию по борьбе и подругу за собой потянули, точнее свою "систр", так новомодно они её называли. Я не был в восторге от этой идеи, но пусть уж лучше она будет со своими друзьями, чем шатается по улице одна или непонятно с кем. Тем более, что ей нравились такие занятия спортом.

Когда Жанет была с этими ребятами, я мог ни о чём не беспокоиться, даже когда они на ночь у неё оставались, что происходило довольно часто, я заходил к ним один разок, вечером, чисто для порядка и то не всегда, в парнях я никогда не сомневался. Они уберегли меня от лишних нервов и её от всякого рода драм и разбитого сердца.

Жанет с возрастом быстро в девушку переобулась, в красивую девушку с хорошей фигурой, хотя сама всегда зачем-то переживала из-за своих широких бёдер, а её глаза так и остались грустными, так же смотрели с некой тревогой и мольбой, но капелька какой-никакой решимости проглядывалась в ответственные моменты.

Джанет

Эдгар с Вадимом тоже возмужали практически на глазах, широкие стали, на тракторе не объедешь, а лица молоденькие, хоть Эдгар и пытался скрыть это бородой.

Вадим

Эдгар

Ближе к шестнадцати годам эта троица повадилась по ночам гулять, такое, конечно, я старался пресекать, за безопасность Жанетки и мальчишек само собой не переживал, просто не дело это, по ночам шарахаться, но зачастую они оказывались хитрее.

Ребят хоть и связывала невозможной силы и преданности дружба, отшельниками они не были, очень хорошо общались с большинством подростков нашего села, часто собирались толпой, пели песни на сеновалах и гоняли в соседние поселения то на всякие праздники, то на свадьбы, то на драки, то на речку. Словом, испытывали свою молодость на прочность и жили эту жизнь настолько, насколько это возможно, но так, чтобы потом старшим в глаза смотреть было не стыдно. В то время как будто солнце грело теплее, дышалось легче, звёзды светили игривее.

Всё это закончилось, когда в одном из соседних поселений пропал пацан лет пятнадцати. Пропал буквально на ровном месте, просто вышел ранним утром из дома и больше не вернулся. Поиски начали только на следующий день, родственники вызванивали друзей и знакомых. А когда пришло осознание, что подростка уже больше суток никто не видел, поднялась настоящая паника, половина того поселения забегала по канавам и полям, мало ли плохо парню стало, сознание потерял, упал и лежит теперь где-то.

Нашли его только через два дня. В лесу. Со вскрытыми венами. Мало кто допускал, что молодой парнишка сам ушёл из жизни, не оставив и записки, ведь ничего не предвещало беды, просто в один день подросток, взяв с собой лишь бритвенный станок, усвистал в чащу, но самое странное не это... Пацана, когда нашли, с трудом узнали. Это было худющее, страшно бледное тело с выпученными глазами и с тёмными пятнами почти везде, именно пятнами, не синяками. Его обнаружили через три часа после наступления его смерти, получается, до такого состояния он довёл себя ещё при жизни, это же подтвердила экспертиза. Если подросток действительно хотел свести счёты с жизнью, зачем так мучать себя в свои последние часы? Значит ли это, что всё не так уж и однозначно?

Но разбираться с этим никто не стал. Самоубийство, и точка. Большинство из тех, кто узнал обо всём, поверило в это, пока через пару недель история не повторилась, но уже в другом селе. Вновь ещё совсем зелёный пацан исчез до обеда и был найден в лесу к вечеру следующего дня, парень разворотил себе запястье гвоздём и также перед смертью прилично сбавил в весе. Тот же более чем трупный цвет кожи, но тёмных пятен на теле заметно меньше, те же выпученные глаза, и то же искреннее непонимание, что заставило подростка совершить этот страшный поступок. Списали всё на скрытую депрессию.

Следом в течение следующих четырёх месяцев пропало ещё несколько старшеклассников из разных поселений. Картина во всех случаях аналогичная, менялось только количество пятен и орудие смерти: кто нож использовал, кто заточенную крышку от консервов, кто отвёртку, кто пилу по дереву...

Все уже поняли, что парни не сами из жизни уходят, им явно кто-то помогает. Началось расследование. И, наконец, закончились идиотские разговоры о депрессиях, о проблемах в семье или на учёбе, о разбитом сердце, компьютерных играх и прочих проблемах этого типа, способных подтолкнуть молодых ребят к суициду. Но начались ещё более идиотские про секты, в которых будто бы состояли эти бедные мальчики, про сатанистов, которые похищают парней для жертвоприношений, про неупокоенного злобного духа, который из мести, понятной только ему одному, заманивает пацанов-подростков в лес и расправляется с ними, выдавая их за суицидников, и про то, что в принципе леса чуть южнее Ессентуков проклятые.

Бла-бла это всё. На самом деле никто точно не знал, что происходит. Следователи в своих редких комментариях разводили руками: "Работаем, будьте бдительны, обо всём подозрительном сразу сообщайте в полицию и соблюдайте комендантский час".

Тяжело описать ту панику, на которую подсело старшее поколение тогда. А молодёжь ничем не испугать, компании продолжали собираться, устраивать вылазки, но все друг за другом максимально старались присматривать, мало ли.

Мужики ночной патруль придумали, никому не нравилось такое самонадеянное поведение тинейджеров, вот и стали отлавливать всех зелёных смельчаков, что оказывались на улице после комендантского часа, и отвозить домой. Я и сам нередко выходил в патруль, это такое время, когда всем вместе надо быть, единым целым. Джанет тоже не раз приводили в ночь, бывало, что я сам её вместе с Эдгаром и Вадиком ловил, и никакими средствами до них достучаться не получалось, дурацкий возраст.

Они только десятый класс заканчивали, как беда пришла и в наше село. Исчез одноклассник Жанетки и её друзей, треть местных в тот же день собралась, я в том числе, в лес на поиски, только всё без толку оказалось. Паренька нашли через два с половиной дня, тело в таком же жутком состоянии, как у предыдущих бедолаг, запястье проткнуто ножницами. Но в этот раз всплыло больше подробностей: лишних отпечатков на ручках ножниц не было, только пальчики погибшего, и на ладони вскрытой руки обнаружили глубокую царапину, будто бы и от ногтя, и от когтя одновременно. Как потом выяснилось от знакомых из соседних поселений, у всех "самоубийц" на орудии смерти не было лишних следов, это пошатнуло популярную на тот момент версию про маньяка-психопата, скрывавшегося в наших лесах.

В целом, эта мысль не самая плохая, ибо просматривалась определенная схожесть и между жертвами, и в расправе над ними. Правда, данная версия никак не могла объяснить то из ряда вон состояние трупов, идентичные царапины на ладонях парней и тот факт, что смерть каждого наступала аккурат за пару-тройку часов до его обнаружения, независимо от того, сколько длились поиски: два дня или все пять.

Не успели мы отойти от этой трагедии, как на головы рухнула следующая...

Глава 2. Обманутый

Как-то утром меня разбудили настойчивые стуки в дверь и в окна, я был после ночного патруля и отреагировал не сразу, это оказались мама и жена одного моего хорошего друга, Марата, в ту ночь парень с нами вышел патрулировать. Женщины прибежали спросить, не знаю ли я, где он может находиться. Они бегали ко всем, кто в ту ночь был в патруле, потому что Марат, по их словам, с него не вернулся.

Такого не могло произойти. Я и ещё несколько наших товарищей лично видели, как он на рассвете заходил в ворота своего двора. И мы рассказали это его перепуганной семье. Получается, мой друг ранним утром покинул дом и... пропал. Вывод напрашивался сам - это очередная жертва загадочных самоубийств. И это же была первая за всё время несостыковка: Марату через месяц должно было исполниться 25 лет, он был заметно старше остальных погибших ребят. Но на этом несостыковки не закончились. Спустя почти двое суток ко мне прибежала Джанет.

- Назамар! Ты где? - крикнула сестра с порога.

- И тебе доброе утро. На кухне. Садись, завтракать будем.

- Да какой там... Марата нашли! Из леса ведут.

- Нашли?! Стоп, в каком смысле «ведут»? - неподдельно удивляюсь.

- Он живой! Мужики говорят, будто бы сам к ним вышел.

Мы выскочили на улицу, как, собственно, почти вся улица. Двое мужчин едва не на себе тащили Марата, мертвенно бледного, худого, в этих ужасных тёмных пятнах.

- Ему врача надо! Я за тётей Алей! - засуетился Вадим.

Бедолага был практически без сил, но в одной руке продолжал упорно сжимать крупный осколок стекла, хоть и с ладони уже вовсю капала кровь.

- Почему у него не отберут осколок?! - выдаю я от непонимания.

- Он до истерики не в какую не отдаёт, но и бросить не в состоянии, сам не понимает почему, - компетентно объяснил Эдгар.

- А вырывать силой не решились, чтобы сильнее не изрезать ему руку и чтобы он не поранил никого, - добавила Жанет.

- Та девка... Это та девка! Я её видел... вечером... - то ли кричал, то ли хрипел Марат, его широко раскрытые глаза смотрели с каким-то неподдельным шоком, безумием, будто бы он встретился взглядом с самой смертью.

- Она не выходит из моей головы с той встречи! Я... Я не мог ей сопротивляться! Она до сих пор там! В лесу! У этого существа лицо, как у демона! - не успокаивался парень. Почти сразу его увезли в городскую больницу с истощением, нервным срывом, кровоточащей раной на одной ладони и уже знакомой глубокой царапиной на другой. А после была клиника для душевнобольных. За те считанные дни психика Марата знатно пошатнулась. Осколок удалось забрать только после укола хорошего снотворного. Он остался законченным параноиком, что лежал постоянно под капельницами и засыпал только после таблеток.

Следователи к нему приходили, но вопросов стало только больше... Марат рассказал, что накануне своего исчезновения он проходил мимо пастбища и услышал женский плач, и будто бы непростой это был плач, тихий, но проникающий в самое нутро, не оставляющий возможности пройти мимо. Двигаясь на звук, Марат обнаружил под мостом девушку, совершенно обычную, на первый взгляд, в обычной одежде с чуть растрёпанными светлыми волосами. Ей не нужны были слова, чтобы приблизить парня к себе, один неосторожный взгляд в глаза неизвестной лишал воли практически полностью. Марат, не понимая зачем и особо не задаваясь этим вопросом, подошёл к ней и, точно заколдованный, опустился рядом на колени. Он покорно сидел, когда незнакомка своим аккуратным, но чертовски острым ноготком оставила на его ладони царапину, покорно сидел, когда со своей рукой она повторила то же самое, и даже когда она соединила их ладони вместе. В себя парня привело небольшое жжение в свежей ране, на тот момент девушка успела скрыться.

Далее он по непонятным даже самому себе причинам не посчитал нужным рассказать нам об этом инциденте во время патруля. По возвращении домой Марат прикрыл глаза буквально часа на три, проснулся от уже знакомого плача, что доносился будто бы прямо из леса, и с ледяной уверенностью в своих действиях вновь отправился на поиски девицы. Не иначе, как невероятным гипнозом, он не может объяснить, почему тогда идея топать в лес сию секунду казалась единственно верной, и прихватить с собой осколок недавно разбитого окна также было очевидной острой необходимостью для него. Внятно описать происходящее в лесу парень толком не смог. Лишь рассказал, что ту незнакомку нашёл быстро, будто знал, куда идти, что большую часть времени она провела у него за спиной, положив на него свои руки, что её прикосновения ощущались точно ожог раскалённого утюга, что с каждым часом он буквально физически чувствовал, как жизнь покидает его, но оказать какое-то малейшее сопротивление твари он даже попытаться не мог, его тело словно перестало ему принадлежать.

Но когда существо приказало Марату покончить с собой, перерезав вены удобно прихваченным для этого стеклом, желание жить таки взяло верх. Парень будто очнулся от ужасного сна и, собрав все силы в кулак, скинул девку в большой овраг, после чего бросился бежать. По его словам она предприняла попытку его догнать, но, когда рядом послышались голоса поисковиков, быстро скрылась в лесу.

И вот понимайте это, как хотите.

Слова Марата, конечно, пытались проверить, все пытались, насколько это возможно, а так признали его дурачком и продолжили делать то, что делали до этого. Да и, признаться честно, жизнь-то никуда не девалась, чтобы только об исчезновениях думать. Но отсутствие подобных инцидентов некоторое время тяжело было не заметить. И нашем в селе, и в соседних месяц, наверное, всё было спокойно.

Правда, это было затишье перед бурей. В поселении прямо рядом с нами в один день пропали сразу трое: девушка чуть старше двадцати, её младший брат лет семнадцати и их младшая сестрёнка-пятиклассница. Все из одной семьи. Не знаю, как их родители не тронулись умом, потеряв всех своих детей... Их нашли, как и следовало ожидать, в лесу спустя пару дней, вернее нашли только паренька и маленькую девочку. С пацаном всё то же самое, что и с предыдущими: безобразное тело, перерезанное запястье, царапина на ладони аналогичной руки. А сестрёнка его убита, тем же охотничьим ножом, каким он вскрылся. Старшим братом убита, часов за сорок до его "самоубийства". Старшая же девчонка пропала без следа, до сих пор неизвестно, что с ней.

Остальные исчезновения, что продолжались почти до осени, ничем не отличались от первоначальных. Сколько же ребят тогда не стало, пока Жанет с Вадимом и Эдгаром не вмешались, хотя лучше бы не вмешивались, да простят матери погибших пацанов.

Не могу... Господь, я так надеялся, что меня хоть немного отпустило... Нифига. Всё равно не могу спокойно вспоминать, чем всё закончилось.

Но я вновь забегаю вперёд, психолог сказала выложить на бумагу в подробностях всё, что посчитаю нужным, дабы пережить это ещё раз, последний, и отпустить... Ну-ну.

В общем, помимо суеты вокруг через какое-то время драма началась и в моей семье. В один момент я начал замечать, что Джанет заметно сбавила в весе. Она никогда не была худышкой, но и в похудении точно не нуждалась, у неё было нормальное телосложение обычной здоровой девушки. А выглядеть как модель нижнего белья необходимо, только если тебе за это платят, иные случаи - издевательство над собой. Да это ладно, захотела сбросить несколько килограммов - её дело, главное, чтобы без фанатизма. Но одновременно с этим у неё на руке ближе локтю появились два ожога. Я заметила это, когда Жанет, помогая мне во дворе, закатала рукава толстовки.

- Не таскай это, если тяжело, - напомнил я сестре.

- Мне не тяжело, - возразила она в ответ.

- Оставь, я тебе говорю. Так, а на руке у тебя что?

- Где? - непонимающе захлопала глазами Жанет, я кивком указал на её руку с ожогами. Сестра отмахнулась: - А, ты про ожоги? Это... мы шашлыки с ребятами делали, сначала в меня уголёк отлетел, когда я картонкой махала, а потом шампур не удержала, и он меня горячим концом зацепил.

- И всё в одно место? - не поверил я.

- Так получилось.

Бомбовая отговорка. Тогда я промолчал, но когда через несколько дней прямо при мне у Жанет из кармана кожанки вместе с мелочью с выпало две зажигалки, молчать не стал.

Мы в тот день у меня сидели, заболтались за чаем, а они с друзьями решили втихаря сгонять в соседнее село на свадьбу, чисто туда-обратно. Жанетка пропустила то время, когда надо было выходить, начала резко собираться, так перед выходом схватив кожанку, что всё содержимое кармана, в том числе зажигалки, высыпались на пол. Она замерла прямо так, как была, с одной рукой в кожанке, испуганно бегая взглядом по полу. Я медленно поднял их.

- Сначала подозрительные ожоги, теперь это... - выдаю спокойно, и тем самым заставляю сестру нервничать сильнее, чем если бы начал ругаться. - Если тебе есть, в чём признаться, лучше сделать это прямо сейчас.

- Я курю, - неожиданно выдаёт Жанет.

- Да? И где сигареты? Доставай, - требую, едва сдержавшись от того, чтобы не закатить глаза.

Джанет, поджав губы, перевела взгляд на окно, будто никогда до этого момента его не видела. Я прекрасно знал, что она не курит. Но зачем пытается обмануть? И на кой носит с собой зажигалки?

- Жанет, давай по-честному, ты не куришь, ты отлично понимаешь, что я бы это почувствовал.

- Значит, я просто мастерски тебя обманывала.

- Не закапывай себя ещё глубже. Я даю голову на отсечение, что эти твои раны на руке и зажигалки как-то связаны. Посмотри на меня. И по-хорошему скажи, что происходит.

- Пожалуйста, не лезь в это, тебе оно, клянусь, не надо... - не сдаётся сестра.

Я был близок к тому, чтобы взорваться, когда за воротами раздался гудок автомобильного сигнала. Жанет схватилась за это, как за спасительную соломинку, и выбежала из дома.

- Стоять! - я ринулся за ней, больше, конечно, для порядка, чем для того, чтобы реально силой вернуть её домой. Жанет в несколько шагов преодолела двор и, скрывшись за воротами, прыгнула в машину.

- Жми, Эд! Жми! - крикнула она своему другу, что был в тот день за водителя.

- Понял.

- Чё случилось-то, систр? - забеспокоился второй.

- Ой, Вадичек... Брат у меня зажигалки спалил.

Девятка с рёвом унеслась. "Попадёшься ты мне!" - подумал я. "Никуда не денешься". Потом ночью в окно увидел, как она к себе домой ползёт еле-еле, у неё дверь забора была шумной, скрипучей, я, живя по соседству, хорошо слышал, когда она уходит и во сколько возвращается, потому и ремонтировать не торопился, но на это Жанет научилась тихо открывать калитку.

- Можешь не красться, я не сплю, - крикнул ей в окно, стараясь не выдать голосом свою улыбку на эту забавную картину. - Иди ложись, красавица. Я завтра утром зайду, всё обсудим.

Ключи от дома сестры у меня были ещё до исчезновения её матери, как и у Жанетки - от моего, на всякий случай. Ожидаемо, на следующей день дома я её не обнаружил. К друзьям к своим походу убежала. Ладно, нестрашно. Долго прятаться она не сможет, а сейчас начинать искать её - только лишний раз на нервы посадить, да и я сейчас на эмоциях. Лучше потом поговорим, когда оба успокоимся. Но ближе к вечеру ко мне постучались её друзья...

- Назамар, ты дома? - горластого Вадима всегда было слышно ещё с улицы.

- Дома. Заходите, ребят.

- Мы по одному делу пришли...

- Жанет, конечно, убьёт нас, но молчать мы не можем, - продолжает за друга Эдгар.

- Не томите. Что случилось? - я уже в этот момент почувствовал тот самый удушливый запах неприятных новостей. Но после их рассказа спокойного, как я планировал, разговора с Джанет у меня не получилось.

- Где она?! У себя?! - сам не понял, разозлился я тогда больше или испугался.

Не дождавшись ответа, я метнулся к сестре. Парни помчались следом, видимо испугавшись за подругу. Два дурачка. Жанет сидела в гостиной, уткнувшись в какой-то сериал по ТВ, и не особо удивилась нашему появлению.

- Мне Эдгар и Вадик всё рассказали! Что ты с собой делаешь?! - крикнул я, остановившись на пороге комнаты, опасаясь очередного её побега.

- Что..? - дёрнулась сестра, неверяще стреляя глазами то на одного, то на другого своего друга, забежавших следом за мной.

- Систр, прости. Но сил уже больше никаких нет на это смотреть! - замахал руками Вадим.

- Мы предупреждали, что пойдём к Назамару, если ты не прекратишь, - напомнил Эдгар в своей спокойной манере.

- Как ты себя наказываешь?! Покажи! - требую, медленно подступая в Жанет.

- Вы все решили меня добить?! - едва не плача, выдаёт она.

- Покажи. Или мы прямо сейчас пойдем к соседке, чтобы она тебя осмотрела! - не унимаюсь я.

- А лучше к тёте Але, она же как раз доктор, - замечает Эд.

- Я никуда не пойду! - бунтует сестра, но уже как-то не очень уверенно.

- Жан, признайся. Мы же не отстанем, - тихо шепчет Вадим.

Тяжело вздохнув и всмотревшись в наши лица, Жанет немного закатала штаны на правой ноге, оголив икру, на которой красовалось несколько ожогов, какие-то посвежее, какие-то постарше.

- Ещё два на руке ты уже видел, - добавляет сестра. Я не знаю, как в тот момент устоял на ногах.

- За что ты так с собой? Зачем ты оставляешь на себе эти увечья?! - наконец спокойно спрашиваю я после пары минут тишины, потраченных на осознание и принятие.

- Не могу это объяснить, но когда я раскаляю на огне лезвие ножа или держало ложки и оставляю на себе ожог, мне будто становится чуточку проще справляться с душевыми переживаниями... - признаётся Жанет, не глядя в глаза.

- Она физической болью пытается заглушить душевную, - объясняет Эдгар.

- Не так давно ей мать снова просто прислала денег и даже не позвонила, - бубнит Вадик, будто произнеси он это громче, сделает своей подруге сильно хуже.

- И не опять не подняла трубку, когда звонила я! Почему?! Что со мной не так?! - срывается в крик сестра.

- Жанет сперва на тренировках начала себя калечить... Ну, того этого, костяшки сильно разбивать и всё такое. А теперь ещё и это, - с горечью продолжает Вадим.

- Где был я? Как я пропустил это?! - всё ещё не могу уложить это в своей голове.

Жанет - глубоко раненный, поломанный, брошенный ребёнок, который наказывает себя за поступки своих родителей, будто это она виновата в их безответственности.

- Жан, дорогая, ни на грамм нигде нет твоей вины, слышишь? Если бы я только мог забрать твою боль... - мне до дрожи стало обидно, что я действительно не могу этого сделать. Но я точно мог ей хотя бы немного помочь.

Жанет лишь расплакалась, стыдливо отвернувшись к спинке дивана. Я предположил пойти ко мне и всё обсудить, когда она будет готова, а до этого момента я буду рядом столько, сколько потребуется. Эдгар и Вадик ещё долго не решались уйти, скрывая под длинными рукавами, как потом выяснилось, аналогичные ожоги. Обратиться к психологу она отказалась. Разговор тогда получился не из лёгких. Я слышал, что некоторые люди, не справляясь с мучениями души, истязают своё тело, но никак не думал, что это коснётся меня.

Да и не коснулось в итоге. Всё это был хорошо отыгранный спектакль. Ни Жанет, ни её друзья не калечили себя из-за душевных терзаний. Хотя лучше бы это было так, да простят меня небеса. Но то, что ждало нас дальше, не могло присниться даже в самом ужасном кошмаре...

В то лето из-за регулярных исчезновений подростков я не стал забирать сына к себе в село, поэтому времени свободного, что у меня, что у Джанет было навалом. Оставлять её одну очень не хотелось, мало ли, но и плохих мыслей старался не гонять. А когда она была со своими "братиками", можно было ни о чём не париться. Вообще ни о чём, кроме их ночных прогулок.

В один день я возвращался с объекта и, проходя мимо двора Вадика, услышал ругань его отца.

- Не дай Бог тебя ещё раз после комендантского часа патруль приведёт, я тебе эту крапиву в штаны засуну, и дальше гулять пойдёшь! - горланил мужчина. Почти сразу выскочил сам парень, захлопнув дверь ворот, защищаясь ею от брошенного ему вслед какого-то садового прибора.

- Привет. Ты куда так торопишься? - улыбаюсь Вадиму, шутливо сложив руки на груди.

- Ой, здрасьте. Так к ребятам же, мы сегодня у Жанетки на всю ночь зависнуть решили. Ты не против? - смеётся парень в ответ.

- Мне главное, чтобы вы не на улице ночью тусовались. Учтите, если снова поймаю - мало не покажется.

- И ты туда же... Мы так-то ничего не этого. Сейчас только в магаз резко сбегаем, наберём всего для язвы желудка, так сказать. С тобой обязательно газировкой поделимся.

- Хах, давайте-давайте.

А уже ближе к полуночи три сгорбленных силуэта (будто не видно их так) прошмыгнули сначала во двор Жанетки, а потом и к ней домой, где и до этого горел свет, специально оставленный создавать видимость не пустующего помещения. Черти... Опять по темноты шарахались непонятно где. Ладно, завтра с этим разберусь, сейчас пусть отдыхают. Из открытого окна доносились бубнеж телевизора и какая-то возня, а после я услышал оглушающий крик, перемешанный со страшным рёвом. Никогда до этого я не слышал чего-то более громкого, это будто несколько человек одновременно отчаянно завопили то ли от ужаса, то ли от боли, то ли от всего разом. Далее - грохот и тяжёлые удары об пол.

Глава 3. Проклятое утро

Я прилетел к Жанет меньше чем, через полминуты. Из гостиной раздавались звуки борьбы и неразборчивое мычание, я метнулся туда, там и настиг ребят. Вся эта компания валялась на полу: Эдгар лежал на животе, Жанет, сидя рядом на коленях, склонилась над его головой, Вадим же навалился на друга сверху, выкрутив ему руку. А в нос ударил непередаваемый запах чего-то палёного. Как я потом выяснил, именно так пахнет жжёная человеческая плоть, я это ни с чем теперь не спутаю... Но тогда мне было не до запахов.

- Ну-ка, отлипли друг от друга! - рявкнул я на ребят, посчитав первостепенно важным их разнять. Вадика за подмышки быстро в сторону оттащил, сестру толкнул к стене, третий их сам отскочил от меня подальше и на колени сел, натягивая рукава толстовки до самых ногтей, а глаза испуганные, удивлённые. Жанет спиной к стене прижалась, обхватив ладонями свои щёки, и забегала взглядом по комнате, стараясь выровнять дыхание. И только Вадик практически тут же поднялся на ноги, не решаясь показаться мне из-за плеча.

- Назамар, ты... ты чего? - невинно выдала сестра.

- Что у вас здесь случилось?! Что за крики?! - требую, оценивая взглядом каждого из этой позитивной тусовки по очереди.

- Так это телевизор! Мы с пультом начали играться и звук случайно на максимум сделали, - бьёт себя ладонью по лицу Вадим.

- Д-да, и аккурат в этот момент на канал с ужастиком попали, там как раз и заорал кто-то, - поддерживает друга Эдгар.

- Сами испугались этого вопля, сразу звук вырубили! - замотала головой Жанет.

- А то, что по полу катались, так это мы часто. Ну, в смысле, мы так дурачились, часто шутки ради бои устраиваем, а так мы ничего не это, - продолжил Вадик, видимо прочитав на моём лице неудовлетворённость их ответом. Я смерил этих товарищей максимально строгим взглядом, какой только мог из себя выдавить. Шустро так физиономии всех троих в честность переобулись. Вадим уже по плечу меня похлопывать начал: - А ты что, испугался что ли? Ой, Назамар, как маленький, честное слово!

Тут всю эту ОПГ на "хи-хи" пробило. А я... А что я? Словесных люлей им надавал и домой пошёл. Ничего же страшного не случилось. Не в эту ночь. Я каждый день спрашиваю себя, что бы было, будь я чуточку внимательнее... Тот день, когда моя жизнь разделилась на "до" и "больно", я вряд ли когда-нибудь забуду.

Мне тогда хороший заказ в городе перепал, правда выехать надо было ни свет, ни заря. Уже на окраине нашего села прямо перед носом моей машины проскочили Жанетка с Эдгаром, и проскочили с невероятной для человека скоростью.

- Вадик уже уволок Жору в лагерь! - басил Эд.

- Она же явится за ними раньше нас! Их нельзя оставлять наедине с этой тварью! - отвечала Жанет, даже не сбиваясь с дыхания во время бега.

Паренёк подлетел к ближайшему двору со старым забором из металлических прутьев и голыми руками вырвал два таких стержня с заострёнными концами: один оставил себе, другой передал подруге. Эдгар всегда был крепким, но чтобы вот так без особых усилий чёрти когда сваренный металл разделять...

Тут же ребята сорвались с места и в считанные секунды затерялись в густой траве. Я не успевал за ними ни глазами, ни разумом: такая скорость и такая сила... Будто не подростки это обыкновенные, да и не люди вообще. Как так-то?! И что вообще случилось? Решение следовать за ними возникло практически на автомате. Но каким образом? Жанет с Эдгаром помчались через поле, я бы при всём желании их не догнал, а хотелось бы в лучшем случае обогнать. Значит, на машине. Прямо через поле? Точно не вариант. А если по дороге, то куда?

- Они что-то про лагерь говорили... Сто пудово на заброшку чешут! - размышляю в слух, выкручивая руль.

Ещё в далёкие советские времена чуть поодаль от нашего села небольшой детский лагерь был, в начале 90-х его закрыли, а бесхозное невысокое здание с мелкими постройками рядом стало излюбленным местом подростков. Быстрее всего на заброшку можно было попасть как раз через поле, но путь один фиг неблизкий. А по дороге вообще крюк бешеный получается, поэтому тапок в пол и вперёд на полной скорости. С каждой секундой чувство тревоги нарастало, шестое чувство подгоняло и криком кричало об острой необходимости перехватить ребят.

Вскоре я свернул на территорию бывшего лагеря и выскочил из машины. К заброшенному зданию уже приближались Эдгар и Джанет. Твою мать, это на каких таких парах надо нестись?! Мне не показалось там, на окраине.

- Зверюга уже здесь! - крикнула сестра, не обращая на меня никакого внимания. В подтверждение её словам из окна второго этажа, цепляясь за полусгнившую раму и остатки стёкол, вылетела девушка с растрёпанными светлыми волосами в некогда белом платьице и спиной шлёпнулась на землю, подняв столб пыли. Не успела эта пыль разлететься, как девица вскочила на ноги, словно и не было ничего, а после встала на четыре конечности, приготовившись к прыжку. От увиденного я, если можно так сказать, завис... Это существо напоминало паука: оно опустилось на ладони, растопырив свои длинные пальцы с острыми когтями, и прогнулось в грудной клетке, запрокинув голову, ноги девки стояли на босых стопах, а в паху были раскрыты под развёрнутым углом, локти и вывернутые в обратную колени торчали в разные стороны.

Существо

Она подлетела в воздух, точно дикое животное, и уже в прыжке приготовилась вцепиться в Вадика, толком не успевающего отойти от окна. Металлический стержень хоть и был запущен Эдгаром с приличного расстояния, но таки сбил девчонку с траектории и даже хорошо ранил её в плечо. Это дало Вадимке шанс отразить атаку, он вцепился в существо и повалил на землю. Раздался жуткий вой, наполненный болью, злобой и бесконечной яростью.

Я метнулся к зданию, Жанет, что была заметно дальше, один хрен ворвалась на заброшку практически следом за мной. Эдгар же, взяв максимальный разбег, допрыгнул до окна, из которого минутой ранее вывалилась девка, и, зацепившись своими длинными ручищами за подоконник, начал карабкаться в помещение. Не было времени рассуждать обо всём этом, уму простого человека непостижимом. Не было.

На лестнице сестра обогнала меня. Из комнаты, куда мы все так торопились, слышались быстрые тупые удары об пол вперемешку с противным хлюпаньем, пробирающим до мурашек, и вопли, спровоцированные явно нечеловеческим ужасом.

Поднявшись по ступенькам, я оказался в просторном полуразрушенном зале с редкими колоннам и чуть не выдал свой завтрак обратно. Тварь, сидя на Вадиме, лупила его головой об пол. Вернее, лупила то, что осталось от его головы, раз за разом окуная уцелевшую часть черепа в бордово-красное месиво из костей и мозгов. Лицо девки было залито кровью, а рот - зашит. Она подняла свои пустые чёрные глазницы, будто что-то почувствовав, и резко запустила в меня рядом лежащий прут от забора. Её точности, быстроты и силы вполне бы хватило, чтобы эта железяка проткнула мне грудь, не дав опомниться. Жанет вовремя отдёрнула меня в сторону. Зверюга завыла с новой силой и, вновь приняв свою жуткую паучью позу, бросилась на нарушительницу своих планов. Но на лету была сбита Эдгаром, он напал на девку практически со спины и потому успешно впечатал её в стену. Эффект неожиданности, так сказать. Парню повезло, что тварь отвлеклась на меня с Жанет и не заметила, как он лезет в окно.

Сестра пихнула мне в руки свой металлический стержень, как я понял, для самообороны и поспешила на помощь другу. Я же на негнущихся ногах побежал к Вадику. В голове помимо животного страха и белого шума от нежелания разума принимать реальность была ещё малюсенькая надежда, что мне показалось, что его травма совместима с жизнью, что он возможно ещё дышит...

Нифига. Только с половиной головы ни один человек не сможет жить, даже такой оптимист, каким был Вадимка. Был.

- Вадик? Вадим! - всё ещё не веря, трясу уже мёртвого парня за плечи. Даже сейчас, спустя много лет, вспоминая тот момент, могу назвать его "телом".

Осознание обрушилось на меня тачкой кирпичей, я закрыл рот дрожащей рукой, в глазах неприятно защищало. Этот мальчик, который, можно сказать, вырос на моих глазах, только что на моих глазах погиб. На семнадцатом, мать его, году жизни. Догадывался ли он, что сегодня в последний раз увидел маму с папкой, что уже никогда не станет фотографом, как давно мечтал, что не съездит в Китай, как планировал, что больше не съест своего любимого шоколадного мороженого, что больше не будет тренировок по борьбе и катаний на велосипеде, что его любимая рубашка в клетку пропитается кровь своего обладателя?

Не в силах смотреть на это, я отвёл взгляд. И без того бордовые пальцы Вадима были ещё и в какой-то слизи... Боже!

- Он выдавил этой твари глаза?! - осознал я.

В себя меня привёл отвратительный хруст ломающийся кости и стон Эдгара. Я осмотрел помещение. Зверюга прижала Жанет к стене и приподняла над полом, держа её за шею, а парень плюхнулся на пол с переломанной в нескольких местах ногой. И только сейчас я заметил, что в дальнем углу уже сам не свой от ужаса и паники сидит мой пятнадцатилетний сосед Жорик.

Эта девка, кем бы она не была, обладала удивительной силой и скоростью, но и ребята не отставали от неё. Если бы я не знал их, я бы решил, что Жанет и её друзья тоже ни разу не люди.

Эдгар с гримасой боли поднялся на здоровую ногу и, шустро обхватив тварь сзади, кинул её на прогиб. Освободившаяся Джанет тут же вмешалась, точно затравленная бешеная кошка она налетела на девку, обрушив на последнюю серию мощных ударов. Они то и дело отпрыгивали в разные, чтобы, вскарабкавшись на стену, оттолкнуться от неё и схлестнуться в кровожадном бою вновь.

В какой-то момент Жанет пропустила удар по лицу и, чуть тормознув из-за этого, со всей своей дури впечатала кулак в стену вместо челюсти зверюги. На том месте осталось кровавое пятно. Тварь же в свою очередь полоснула соперницу по спине своими когтями, разорвав ей водолазку и оставив пять здоровых набухающих царапин.

Вмешался Эдгар. Он понимал, что в своём состоянии не сможет дать девке достойный отпор, но сделал максимум от него зависящего, дабы зверячка оставила Жанет. Тварь вцепилась в парня, пару раз приложила его корпусом о бетонный столб и, дабы закрепить успех, воткнула ему в шею подобранный с пола крупный осколок стекла.

- НЕ-Е-Е-ЕТ! Нет! - завопила сестра, подстреленная осознанием. Этот крик на всю жизнь отпечатался у меня в сердце.

Господь, чем больше я возвращаюсь к этим воспоминаниям, тем больше жутких подробностей всплывает в моём сознании... Тогда, наверное, впервые я увидела, как в глазах Эдгара промелькнул испуг. И то, готов поклясться, что не за себя, а за то, как его систр теперь тут останется сама.

Вся эта мясорубка заняла от силы несколько минут, хотя для меня происходящее будто длилось вечность.

Джанет подбежала к другу, упав рядом с ним на колени.

Я же на удивление быстро понял, кто будет следующей жертвой этого существа. Зверюга уже ползла, быстро перебирая неестественно изогнутыми конечностями, к Жоре. Я, особо не думая, бросился на неё с металлическим прутом в руках, но само собой оказался для девки слишком уязвимым и медленным. Один точный удар по моих рукам - и прут катится по полу, пара взмахов её когтистой лапой - и я оседаю на колено с изрезанным бедром, один апперкот - и я, выплюнув несколько зубов, любуюсь вертолётиками. Тварь же в считанные мгновения добралась до мальчика и, схватив его за нижнюю челюсть, с мерзким хрустом свернула шею. А Жанет, уже не зная к кому нестись, расплакалась от собственной беспомощности. В поисках поддержки и защиты она схватила умирающего друга за руку, свободной рукой пытаясь остановить его тугой кровавый ручей.

- Эд! Ты слышишь меня? Не переживай! Т-только не переживай! Мы тебя подлатаем! В-всё будет хорошо! - уверяла она парня, глотая слёзы.

- Конечно... Конечно, всё будет хорошо... - соглашался Эдгар.

Парень смотрел на Джанет с волнением и бесконечной мольбой, словно просил: "Выживи! Только выживи!" А его кровь продолжала пачкать её руки и одежду.

- Жан... Сзади... - прошептал Эд подруге, глянув куда-то ей за спину.

Зверячка уже подскочила к Жанет и, схватив за волосы, потащила по полу. Лишь через десяток метров ей удалось высвободиться, оставив твари клок своих волос. Я сколько себя помню ругал сестру за её привычку носить распущенные причёски, но если б у неё тогда был хвост и если б это существо намотало его себе на кулак, мало бы Джанет не показалось.

Сестра вырвала из ближайшей оконной рамы доску с гвоздями и с нечеловеческим криком всадила эти гвозди в висок девки, вложив в этот удар всю свою ненависть и боль. А потом последовал ещё один удар. И ещё. И ещё. Наконец, зверюга упала замертво. Только после этого взгляд Эдгара смягчился. Жанетка, бросив доску, метнулась обратно к парню.

- Эдгар! Всё закончилось! Мы разобрались с этой нечистью! Сейчас... Сейчас я тебе помогу, - затараторила она, помогая другу увлечься на спину.

- Пить хочу, - еле слышно прохрипел парень, поперхнувшись кровью в последний раз: - Жан... Систр... Дальше ты сама, - его руки ослабли, огонёк в глазах потух. Навсегда. Так оборвалась ещё она молодая жизнь в это проклятое утро.

- Эд, нет! Дыши! Дыши, слышишь?! - всё ещё не хотела верить Жанет: - Н-нет... Пожалуйста! - она прижала тело друга к себе, ещё больше испачкавшись в его крови, и зарыдала навзрыд. Её вой был переполнен отчаянием, нестерпимой болью и бесконечным горем. Он пробирался в самое нутро, будто не один человек, а целая толпа кричит, испытывая самые страшные душевные муки. Я никогда ни у одного человека не видел такой истерики.

- Вадик! Вадик, вставай! - сестра подлетела ко второму убитому другу и принялась трясти его за плечи: - Ребят, вы не можете меня так оставить... Вы не можете! Так! Со мной! Поступить! - и как она не плакала, как не умоляла, ребята ей не ответили.

В то утро я увидел, как моя сестра сгорает живьём, обнимая трупы своих лучших друзей. Я не сразу нашёл в себе силы приблизиться к ней, казалось, будто любая моя попытка её успокоить обернётся моей мгновенной смертью за то, что я посмел посягнуть на неё скорбь.

Только когда Жанет, уже задыхаясь от слёз, начала лупить кулаками пол, ещё сильнее разбивая их, я быстро подошёл к ней и прижал к себе, ничего не говоря. Она вцепилась в меня, словно безумно боялась потерять, как потеряла Эдгара и Вадима, и заревела с новой силой, нашёптывая, словно умоляя, свою любимую ещё с детства песню, это помогало ей успокоиться. - Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко, не будь ко мне жестоко, жестоко не будь!

Прекрасное далёко оказалось чёрным и удушливым, как дым пожарища. Не знаю, сколько мы так молча просидели на коленях в обнимку под её всхлипы, прежде чем сестра заговорила.

- Это я во всём виновата, Назамар... - призналась Жанет охрипшим голосом: - Никогда себе не прощу их смерти.

- Жанет, не надо так, - как можно спокойней прошу сестру отказаться от самобичевания. Она отстраняется и, чуть пошатываясь, поднимается на ноги. - Осторожно! Поехали в больницу. Тебе нужна помощь.

- Тебе так-то тоже. Но с больницей успеем, - заметила Жанет и, убедившись, что зверячка мертва, дополнительный раз пнула её ботинком по лицу: - Из-за этой твари больше полугода пропадали пацаны.

- Я уже успел догадаться. Хоть и в голове это никак не укладывается... - признаюсь я, пытаясь совладать с дрожью в теле.

- Я тоже долго в себя приходила, когда столкнулась с ней после исчезновения тех троих в соседнем селе. Она пыталась сделать своей очередной жертвой Эдгара, - начала рассказ сестра: - Вадик с ангиной слёг тогда. Умудрился каким-то чудом летом заболеть, гений... Мы почти целый день просидели у Мистера «Я съем килограмм мороженого за 15 минут». Потом вдвоём с Эдом почесали на тренировку. И только поздним вечером, после того, как Эдгар уже проводил меня до дома и ушёл к себе, я вспомнила, что пообещала сходящему с ума без суеты Вадику несколько своих книг.

- Ты поделилась с кем-то своими книгами? Неужели? - искренне, хоть и с нотками сарказма, удивляюсь я.

- Для ребят мне ничего и никогда не было жалко. Конечно, при условии, что он вернёт мне их такими, какими получил, - Жанет еле заметно улыбнулась: - Короче, решила я быстренько добежать до его дома. А по пути обратно встретила Эдгара, он выглядел потерянным, словно пыльным мешком по голове получил. А на ладони к моему ужасу красовалась глубокая царапина. При разговоре он вроде более-менее пришёл в себя, но всё равно был будто сам не свой. В ту ночь я не спала. А на рассвете, не выдержав, побежала к дому Эдгара, подгоняемая чувством нарастающей тревоги. На полпути увидела его стремительно шагающим через пастбище прямиком в лес. Так захотелось Вадику позвонить, да только опоздать ужасно боялась...

Сестра украдкой бросила взгляд сначала на Вадима, потом на Эдгара, и, вытерев подступившие слёзы, проложила: - Он не отзывался на мои крики, только продолжал переть как танк, сжимая в руке крестовую отвёртку. Догнать его получилось только в лесу, но от этого его внимания ко мне больше не стало, даже после того, как я запустила в него пару камней. Чертовски перепугавшись, я напрыгнула на Эда со спины и уронила на землю. И так уж случилось, что одной рукой он угодил прямо в свежее кострище. Видать потушено оно было фигово, и хорошо дымящиеся угли обожгли его, после чего он и пришёл в себя.

- Вот оно как...

- Представляешь, в один момент человек поменялся! До этого шёл какой-то зомби с пустыми безумными глазами, а через пару минут - нормальный человек. Эдгар был в шоке не меньше меня, воспоминания в голове есть, а объяснения какого-то своим действиям нет. Будто секундой ранее он был абсолютно уверен в том, что делает, а через мгновение резко понял, что фигню творит. Ашалеть, скажи!

- Не то слово.

- Но долго стоять под впечатлением у нас не получилось, из-за дерева выползла эта тварь и бросилась на нас, будто почувствовав, что её планы были нарушены. Мы пытались сбежать, но девка оказалась заметно быстрее. Она уронила меня на землю и забралась сверху, на что Эд воткнул ей в плечо отвёртку. Благо, до выхода из леса оставалось недалеко, за его пределы существо соваться не стало и, бросив на нас убийственный взгляд, мгновенно скрылось на деревьями. Связь между этими событиями и регулярными исчезновениями парней установилась быстро. Так же быстро вспомнился рассказ единственного выжившего, Марата, и картинка сложилась, но мы рисковали закончить как он, психушкой в худшем случае, а в лучшем - нам бы просто никто не поверил. Поэтому и поделились произошедшим только с Вадиком.

- Но ведь на этом всё не закончилось?

- Если бы...

Глава 4. Прости, Ваци

- Девка начала нас преследовать, всех троих. Сначала просто пялилась, стоя вдалеке, точно призрак из ужастика, а после начала заглядывать в окна в вечерних сумерках и ночью. Не каждый день такое происходило, но пару-тройку раз в неделю стабильно.

- И как она только мне или соседям на глаза ни разу не попалась?

- Да может по попалась, там в темноте пойди разбери, чей силуэт шныряет туда-сюда. Словом, нам пришлось признать, что это существо не оставит нас в покое, и мы решили дать отпор. Но для этого надо хотя бы примерно понимать, с каким соперником имеем дело. Облазив весь интернет и не одну книгу, мы обработали кучу мифологий, легенд и просто фэнтезийной литературы, которая не особо помогла. Да и мусора начитались немало. Из всего мы подчеркнули только созданий женского пола, питающихся энергией парней.

- Негусто, конечно.

- Сами это тогда поняли, поэтому было решено собирать сведения из той информации, которой уже располагаем. Для этого даже к Марату в стационар ездили, хоть и разговор получился тяжёлым. Удалось установить, что эта тварь - чрезвычайно быстрая и сильная по сравнению с человеком; состоит из плоти и крови; имеет вид обычной девушки, но с зашитым ртом и длинными ногтями; уязвима; сверхчувствительна; поддаётся обману; чувствует боль; обладает гипнозом, который действует только на мужчин, так она может управлять ими, даже на расстоянии, - выдала сестра заученную информацию и сразу подытожила: - Наш вердикт - победима.

- Она своим этим гипнозом заставляла пацанов зарезаться, получалось самоубийство не по собственной воле, но никаких следов для следствия всё равно не оставалось, - дошло до меня.

- В точку. Им же заманивала ребят в лес, - согласилась Жанет: - И поэтому Вадик первым делом вырвал ей глаза.

- В противном случае они с Эдгаром могли бы в любом момент попасть под её чары?

- Да, как и ты, как и Жора. И я осталась бы одна против всех вас во главе с этой чертовкой. Единственное, ни я, ни Эд, ни Вадик не могли понять причину преследования нас, но особо и не тратили времени на эти размышления. Мы заморочились над тем, как избавиться от этого существа, пока оно не сожрало всех наших парней. А паранормальную тварь зачастую можно победить только с паранормальной помощью...

- Не говори, что вы прибегли к магии, - хотя на тот момент я уже успел осознать, что без колдовства эта компания не обошлась. Однако подобное считалось дикостью для нашего края. Среди местных скептиков не было, к вопросам всего оккультного и мистического относились более чем серьёзно. Из-за телодвижений в сторону магии мог начаться настоящий скандал.

- Именно это мы и сделали, - честно призналась сестра: - Правда, чтобы добраться до чего-то толкового во всемирной паутине, пришлось повозиться. Глупые и жестокие варианты с цветными карандашами и пластилином, убийством людей и животных, осквернением могил и поеданием всякой дряни отпадали сразу. Решением нашей проблемы стали магические обряды на собственной крови, они достаточно сильные и вполне выполнимые для нас.

- Жанет, вы разве не в курсе, что с такими вещами не шутят?!

- А нам и не до шуток было, - огрызнулась Жанет, сплюнув сгусток крови: - Погоди, я отойду на пару минут.

Сестра удалилась. А я остался сидеть на полу, переваривая всё ранее услышанное. Мозг напрочь отказывался верить ушам и глазам, в голове все мысли слились в один болезненный гул, а в душе начинался ураган.

- У нас осталось ещё 20-30 минут, - объявила сестра будто только себе самой, поднимаясь по ступенькам.

- Что?

- В общем, мы остановились на так называемом "Ритуале толпы", - продолжила Жанет, проигнорировав мой вопрос.

- Эт как?

- Ритуал помогает нам обрести силу, ловкость, скорость и чувства такого масштаба, будто бы сразу у большой толпы людей всё это забрали, объединили и отдали одному человеку.

- Так вот что с вами сегодня! Вот откуда эта невероятная мощь... Но как?!

- Путём интересного ритуала. Необходимо было нанести на нож немного своей крови и на 12 часов оставить его на перекрестке, где за это время может пройти куча людей, но важно, чтобы машины по этому перекрёстку не ездили. После ночью или в сумерках тем же ножом нужно вырезать несложный четырёхконечный символ на животе в районе солнечного сплетения, окружив себя четырьмя свечами и читая при этом слова заговора, повторять которые надо аналогично 12 раз.

- Получается, нож как будто впитывал в себя энергию прохожих? - уточняю, чуть призадумавшись.

- Типа того. Но для них это абсолютно безопасно. Когда произносится крайнее «Заклинаю» и тушится последняя свеча, ты погружаешься такое состояние, которое тяжело описать словами. Сила буквально наполняет каждую клеточку твоего тела, до тебя долетают звуки с немыслимых расстояний, и все до единого ты можешь различить, по ловкости ты превосходишь десяток акробатов, бежишь так, будто сам ветер подхватывает тебя и несёт, прыгаешь так, словно толпа людей подбрасывает тебя, ощущаешь этот мир так, точно до тебя дотронулись множество горячих ладоней, - с каким-то даже воодушевлением, пусть и еле-еле заметным, описывает Жанет это волшебное состояние, активно жестикулируя руками: - Но и любое увечье в этот момент аналогично отзывается болью сразу толпы раненных. Правда, в самом начале мы допустили ошибку. Для ритуала подходил не любой нож, а только кинжал из определённого камня. Найти такой не очень сложно, их делал и продавал один умелец из горного села рядом с Махачкалой, а вот достать... Оказалось проблемой.

* * *

- То есть как это больше нет таких?! Прям совсем? - уточняю я в надежде, что этот милейший уважаемый аксакал, разводящий передо мной и Вадиком руками, таки отыщет для нас ещё один кинжал.

- Жанет, мы столько сюда добирались, неужели зря... - задумчиво перебирает взлохмаченной ветром причёской Вадим, переглянувшись с Эдгаром, что дожидался нас в машине.

- Это ли не повод вернуться? Мы всегда рады гостями, - улыбался аксакал: - Последние четыре таких кинжала у меня выкупили вон те молодые люди, они проделали сложный путь ради этого. Извините, дети мои, и приезжайте через полгода, как раз будет готова ещё парочка таких же.

Мы с Вадиком синхронно оглянулись на двух неизвестных, стремительно удаляющихся к своему наполовину перепачканному автомобилю. Сами они выглядели не лучше: девушка то и дело поправляла свои мокрые волосы, прилипшие к блестящему лицу, пытаясь вытащить ключи от машины из кармана насквозь промокшей джинсовки, пока её напарник вытирал о траву свои ботинки, безнадёжно перепачканные в земле, громыхая сумкой со столь нужными нам кинжалами.

- Давай шустрее! Нам так-то ещё с Джеком надо успеть встретиться, - крикнула неизвестная.

- Как будто я виноват, что утром начался ливень и мы застряли, - ответил ей мужчина, махнув в её сторону рукой.

- Через полгода уже некому будет приезжать... - я перевела взгляд на Вадю, и нам хватило буквально пары секунд, чтобы обменяться информацией по внутреннему блютузу.

- Эй, простите! Подождите, пожалуйста! Зачем вам столько колючего-режущего? - Вадим метнулся к удаляющей паре, я - следом.

- А тебе какое дело? - рыкнул неизвестный.

- Нам очень нужны они! Пожалуйста, можно у вас их выкупить? - присоединяюсь я.

- Не-а, детки, сегодня вы без сувениров, - прошипела девица и зыркнула на своего напарника, садясь в машину: - Поехали!

- Это вопрос жизни и, возможно, смерти! Будьте людьми, - уже требовал Вадим, сжав кулаки.

- Да что с вами разговарива... Эй! А ну, стоять!

* * *

- Я вырвала из рук парня сумку с кинжалами, - признавалась сестра: - Вадик сбил его с ног, мы успели скрыться в машине Эдгара и уехать до того, как выскочила его напарница. Эти двое пытались преследовать нас на дороге, благо, нам удалось затеряться.

- Вы одни, втихую, усвистали в такую даль, да и ещё кого-то ограбили, ашалеть... - не скрывал я своего негодования: - Жанет, если б я узнал, я не знаю, что бы с вами сделал.

- И был бы прав. Но, Назамар, я готова поклясться, что у нас не было выбора. Мы же во всём этом оккультном двигались на ощупь, и нам, смело можно сказать, повезло. Повезло найти действительно стоящий внимания ритуал. Более того, мы же не ради тупо «попробовать» поехали и украли, мы точно знали, что обряд рабочий. Я ведь на тот момент уже проводила его на себе, и он сработал. Да, не так, как положено, но сработал. Косяк так-то был наш, и мы собрались его исправить, но никак не терять реально рабочую практику.

- Ладно. А не так, как положено, - это как?

- Когда я первый раз провела ритуал, используя обычный кухонный нож, я прибывала в состоянии усиления лишь несколько минут вместо положенного часа, а обратка, пойманная мной, была точно сожжение живьём и сопровождалась рвотой кровью.

- Обратка?

- Да, у этой практики есть и обратная сторона. Нахождение в вышеупомянутом состоянии с использованием правильного инструмента, как я уже сказала, длится плюс-минус час, о его окончании предупреждает вырезанный ранее символ, который начинает быстро затягиваться. А после... Ведь ничего не проходит бесследно, не так ли?

- Так, - соглашаюсь я.

- За всё приходится платить. И платой за нечеловеческую мощь становятся нечеловеческие мучения. Некоторое время после исчезновения символа ты сходишь с ума от страшной боли. Внешне никаких изменений быть не должно, ни крови, ничего такого, максимум - синяки после конвульсий. Но от ощущений внутри тебя ломает, хочется вывернуться наизнанку или содрать с себя кожу. Ни один из нас не мог справиться с этим без криков, - Жанет потирает ладонями плечи и продолжает: - У каждого из нас был свой кинжал, ведь если один человек в начале ритуала нанёс свою кровь, никто другой уже не сможет продолжить с этим инструментом, просто ничего не сработает. Короче, мы быстрее, чем того ожидали, научились использовать магию этого обряда. И также быстро научились выводить друг друга из состояния обратки, достаточно было просто оставить на теле бедолаги хороший ожог. Эд до этого додумался. Он вспомнил, как его отпустил гипноз того существа после падения рукой в кострище, и потушил спичку об мою руку во время моей первой обратки с кровавой рвотой. Это срабатывало и во все дальнейшие разы.

- Погоди, - вдруг дошло до меня: - То есть на самом деле все эти твои ожоги..?

- Это последствия наших обрядов: мы прижигали руки или ноги друг друга раскалёнными столовыми приборами после каждой практики, дабы не мучаться от обратки.

- А меня же вы заставили меня поверить, что... - осознание вылилось на меня ведром ледяной воды.

- С тобой, да... Крайне некрасиво пришлось обойтись. Ты спалил мои увечья, и я знала, что так просто это не будет оставлено. Надо было как-то переключить твоё внимание, - опустив голову, оправдывалась сестра.

- Вы всё придумали?! Ты не калечила себя из-за матери? Жан, не молчи!

- Мама не раз своим отсутствием доводила меня до слёз, на тренировках я действительно могла перегнуть палку, но чтобы прижигать саму себя - увольте, такого я не делала. Но мы с парнями знали, что для тебя подобный расклад дел станет потрясением, ты начнёшь сильно переживать и практически не будешь вспоминать об ожогах, а будешь думать только о моём психологическом состоянии, и твои эмоции помогут нам скрыть от тебя правду, - Жанет посмотрела мне в глаза, точно затравленный котёнок, ищущий если не защиты, то хотя бы пощады: - Прости, Ваци. Я использовала твою любовь ко мне против тебя.

Прощу. Я найду в себе силы простить тебе что угодно. Но произнести получилось только очередной вопрос: - Как вы сегодня-то нарвались на эту гадость? - я кивнул в сторону убитой твари.

- Более-менее овладев этой магией, мы решили минимум пять раз в неделю по очереди проводить обряд и ночью, когда около полуночи, когда ближе к рассвету, прочёсывать улицы в поисках зверюги. Тот, кто совершал практику, в теории мог бы почувствовать и услышать тварь издалека. А двое других были на подстраховке с подготовленными кинжалами в рюкзаках, мало ли девка таки попадётся. В ритуале же ограничение по времени касалось только нахождения кинжала на пешем перекрёстке, коих в наших местах достаточно, прятать инструменты мы научились, а закончить обряд можно было где угодно и хоть через несколько дней, главное, чтобы в темноте или полумраке. Слова заговора мы быстро зазубрили, свечи всегда с собой носили, а когда срок нахождения в изменённом состоянии подходил к концу, ныкались и накаляли докрасна нож или ложку.

- Только не говори, что те твои зажигалки..?

- И я, и Вадик, и Эдгар носили с собой их или спички на всякий случай. В любой момент могла появиться необходимость зажечь свечи, как минимум. А как максимум, парни в любой момент могли попасть под гипноз зверюги. Да и каждая наша вылазка заканчивалась одинаково: наступает обратка сразу после заживления символа - мы справляемся с ней прижиганием. Приходилось, конечно, заламывать друг друга, затыкать рот, дабы в чувства привести, удерживать силой, но зато всегда быстро и без суеты всё получалось, - Жанет грустно усмехается: - Кроме того раза недавно, когда у Эдгара, как мы поняли, начал вырабатываться иммунитет, и обратка настигла его не сразу, а только через двадцать минут у меня дома.

- Да я уж понял, что тот вопль был нифига не из телевизора.

- Это был крик Эдгара. Мы только вернулись с очередного поиска, сами растерялись, но Вадик относительно быстро среагировал и потушил спичку о его руку аккурат перед твои появлением. Когда ты раскидал нас, Эд уже в себя пришёл и подыграл нам.

- Каким же всё-таки хитросделанными были эти пацаны.

- Они оба были лучше меня во всём... Короче, толку от всех этих ночных мероприятий не было, пока до нас не дошло, что вот так просто мы это существо не поймаем. Так игры в охотничьих гончих закончились. Кем бы не была эта тварь, она превосходно скрывалась, ни один из нас при всём желании не отыскал бы её, пока она сама бы того не захотела. Значит, надо было сделать так, чтобы она захотела.

- Господи, дети...

- Мы вспомнили, как быстро зверячка объявилась, когда я помешала Эдгару уйти в лес. Вывод: она так просто не откажется от своей жертвы и придёт за ней сама, как только почувствует факт нарушения её планов. Решили мы пасти наших ребят на улицах ближе к рассвету, дабы перехватить следующего фальшивого самоубийцу и выманить девку. Один из нас во время такого патруля всегда же находился, как мы говорили, в прокаченном состоянии, это значительно всё упрощало. Где прятать несостоявшуюся жертву, придумали быстро, этот заброшенный лагерь оказался отличным да и единственным вариантом, здесь, как минимум, от села расстояние приличное, местные вне угрозы.

- Обо всех подумали, кроме самих себя.

- Не смогли по-другому, Ваци, - шмыгает носом сестра: - Наш план был прост: один, прокаченный который, заприметив жрачку существа, хвать парнишку, пока тот в лесу не скрылся, и сюда прятаться, а двое других резко обряд со своим кинжалами завершают и на помощь бегут.

- То есть всё то, что вы сделали сегодня.

- Да, дождались мы таки очередной и последней жертвы этой твари, - по щекам Жанет, и без того пропитанных солью, с новой силой побежали горячие слёзы: - Нельзя было Вадика одного отпускать, нельзя! Не спешил бы лучше, и втроём бы на эту мерзость напали. Нет же, он торопился Жору спасти и надеялся до нашего с Эдом появления поистрепать девку, чтобы у той сил уже особо не было бросаться на нас...

Эти удивительные ребятки всегда стояли друг за друга, всегда оценивали своего близкого дороже себя самого. Они и без всяких обрядов обладали невероятной силой.

- Эдгара и Вадика больше нет, - еле слышно прошептала сестра: - Эта тварь не просто лучших друзей у меня забрала, она мне всю душу вытрясла. Я сама во всём виновата, это я их в это втянула.

- Жанет, прекрати! - одёргиваю её: - Слышать не хочу этой ерунды, нет здесь твоей вины, и пацаны согласились бы со мной.

Совсем ещё зелёные взвалили на себя такой груз, груз ответственности за чужие жизни.

Жанет медленно прошлась по помещению, последний раз взглянув на мёртвых друзей практически потухшими глазами, и остановилась у окна. Я тоже поднялся на ноги.

- Солнце уже восходит, какое же оно тёплое... - улыбается рассвету сестра: - Мы в ночь на первое июня у меня сидели, и за пятнадцать секунд до полуночи обратный отчёт дали, вместо цифр повторяя раз за разом «Лето! Лето! Лето!». А через несколько часов в тишине встречали солнышко на нашем любимом месте. Рассвет тогда был таким же прекрасным.

- Ваше любимое место случайно не то огромное дерево на самой окраине села, с которого ты в детстве упала?

- Хах, оно самое. Это же последние наши школьные каникулы перед выпускным классом, и мы собирались сделать их особенными. У нас получилось вообще-то... Но когда я говорила, что хочу такое лето, которое не забуду никогда, я имела ввиду не это, - Жанет вновь усмехается, поправляя растрёпанные волосы: - Ещё чуть-чуть и мир вокруг нас взвоет. Когда всё это всплывёт, для тебя и тем более для меня уже ничего не будет так, как прежде.

- Хорошо, что ты это понимаешь. Но я обещаю, мы со всем справимся. Да, будет нелегко, а когда нам с тобой легко-то было? Да, как прежде уже не будет, но будет по-другому, и мы научимся с этим жить, - как ни крути, но мы с сестрой пережили это ужасное утро, и нужно было что-то решать: - Так, сегодня же ко мне перебираешься, не обсуждается. Я даю тебе слово, у нас обязательно получится вернуть всё в нормальное русло. Я всё сделаю, всё придумаю...

- Я уже всё придумала. У тебя ещё есть шанс хоть на какое-то будущее, а для меня уже всё кончено.

Я тогда ещё не до конца понял, на какой страшный шаг решилась моя сестра. Но после того дня усвоил на всю жизнь, что нет опаснее боли, чем боль с улыбающимся лицом.

Глава 5. Я тебя сейчас буду бить

- Не говори так! - шикнул я на Жанет, не желая больше этим утром слышать что-то плохое: - Надо вызывать полицию и скорую.

- Я уже всех вызвала, - отвечает сестра.

- Когда успела?

- Когда отходила около тридцати минут назад. Ты в машине свой телефон оставил, с него я и отправила сообщение твоему другу из соседнего поселения с описанием того, что здесь происходит, и от твоего лица попросила вызвать, кого следует. Я помню, ты рассказывал, как вы сегодня вместе собирались на объект ехать и договорились, что ты за ним заедешь. Он уже ждал тебя, и поэтому быстро на связь вышел, - за пару мгновений Жанет притихла, словно прослушиваясь: - Они уже близко. Им всего ничего до въезда в наше село осталось.

- Службам-то?

- Ага. И друг твой тоже с ними. Я же всё ещё в прокаченном состоянии, мой час не закончился, я хорошо слышу их. Назамар, послушай меня! - вдруг оборачивается ко мне сестра, заглядывая будто в самую душу: - Я очень прошу, отвечай согласием на все вопросы следователя, и если что всегда ссылайся на потерю памяти, - а её глаза светились бесконечной мольбой: - Ложь нам поможет, все вокруг сами будут рады обманываться, в такой ситуации по-другому никак. А правду надо было видеть, чтобы поверить в неё...

Как же права оказалась Жанет.

- Я тебя сейчас бить буду, ладно? - стыдливо проговорила сестра, не дав вставить слово.

- Чего? - не верю я.

- Я тебя сейчас начну избивать, сильно, но инвалидом не оставлю, не переживай. Ты можешь защищаться, но лучше не трать силы, я в данный момент тебе не по зубам. Это станет твоей защитой. У тебя растёт сын, ты нужен ему. И, Назамар... Дай мне слово, что ты найдёшь в себе силы жить дальше!

- Ради тебя - всё что угодно, родная.

Жанет подошла ко мне и крепко обняла, я ответил на объятья, всё ещё плохо понимая, что она затеяла. Послышались всхлипы.

- Скажи Магараму, что тётя его безумно любит и будет по нему скучать. Прости... - прошептала сестра и со всей силы оттолкнула меня от себя. Я впечатался в колонну позади, посыпалась старая штукатурка. Осесть на пол от сильного удара мне не дала Жанет, она подскочила буквально через секунду и, крепко схватив за воротник джинсовки, несколько раз съездила кулачком свободной руки мне по носу.

После того, как мне под рёбра прилетело коленом, я практически согнулся пополам, почувствовав следом жгучую боль на спине от её локтя между своих лопаток. Ноги предательски подкосились, поставив меня на четвереньки, а неслабый удар ботинком по лицу перевернул на бок. Жанет схватила меня за грудки и без особого труда подняла на ноги, чтобы, от души съездив по коленям, швырнуть обратно на пол.

Она била по корпусу, по ногам, по голове и снова по корпусу так, что из глаз летели искры. Била ещё и ещё, и плакала... В какой-то момент я перестал осознавать, где на этот раз остался новый след от её костяшек или обуви, больно было тупо везде. Я в очередной раз упал на пол, сплюнув густой сгусток крови. Сестра пихнула меня ногой в плечо, переворачивая на спину, и аккуратно села сверху, обхватив ладонями шею.

- Они уже подъезжают, - прошептала сестра и принялась меня душить, ощутимо, но явно не в полную силу.

- Жанет... - я вцепился пальцами в её запястья в попытках ослабить хватку.

Как вдруг Жанет вскрикнула и даже чуток дёрнулась будто от вспышки боли где-то в районе солнечного сплетения. Она приподняла водолазку, одной рукой продолжая надавливать мне на кадык. Перед глазами всё плыло, но я смог разглядеть на её коже частичку четырёхконечного символа, резанная рана стремительно затягивалась.

Послышался вой синер.

Раздался ещё один крик сестры, но уже более стонущий и протяжный, из её глаз брызнула новая порция горячих слёз. Обратка...

- Попалась, сволочь! - раздался где-то в начале помещения мужской бас.

Последнее, что я помню, это как уже близкую к страшной истерике Жанет втаскивают с меня двое оперативников. И темнота.

Пришёл в себя я на больничной каталке, вокруг меня суетились люди в медицинских масках, от холодного яркого света неприятно щипало глаза. Почти сразу я отключился обратно.

Спустя несколько дней проснулся уже в палате под капельницей, до конца не осознавая, кто я и где нахожусь. А в голове стали появляться редкие отрывки воспоминаний, связанных с Жанет. Брошенный отцом младенец... Первоклассница, таскающая кирпичи... Девочка, целующая моего сына... Подросток, оставленный матерью... Свободолюбивая девушка с ожогами на теле... Девчонка, обнимающая трупы своих лучших друзей.

Когда я открыл глаза в следующий раз, передо мной уже сидел сотрудник, хоть я и соображал с горем пополам, он всё равно что-то спрашивал, пометки какие-то в своём ежедневнике делал, но больше сам говорил, чем давал высказаться мне, и со своих же слов, грубо говоря, записывал.

Ох, лучше бы я не проснулся тогда... От него я узнал, что Джанет обвинили в жестоком убийстве своих друзей, Жоры и неизвестной юной особы, случайно оказавшейся в нашем селе, и в причинении тяжких телесных мне, когда я якобы пытался её остановить. Ну-ну, хотелось бы посмотреть, как эта девочка раскидывает таких лбов, какими были Эдгар и Вадим, да и со мной без помощи магии она бы не справилась.

Но эти обвинения были небеспочвенными: в том сообщении, которое сестра отправила с моего телефона, она описала, будто бы я увидел, как Жанет, перерезав горло Эдгару, налетает на Жору и сворачивает ему шею, после чего набрасывается на незнакомку.

- Ту девушку-туристку, что оказалась не в то время и не в том месте, она убрала, как свидетеля, - деловито повествовал седовласый мужчина с ежедневником: - А вас ваша сестра не стала добивать, потому что планировала подставить кого-то и выгородить себя. Она даже кофту свою задирать начала, хотела раздеться и обвинить вас в попытке изнасилования. Я вам очень сочувствую, но гражданка Алиева Джанет психически больна. За полгода более десятка молодых пацанов жизни лишила...

Он ещё что-то говорил. И в последующие наши встречи говорил. Я никогда особо не слушал весь этот бред. На Джанет тогда дружно решили отыграться. На неё повесили все те загадочные смерти пацанов, что обрушились на нас за последние несколько месяцев, мол, это она женскими чарами или шантажом заманивала их в лес, где насильно удерживала некоторое время без еды и воды, а потом только ей известным способом доводила бедолаг до самоубийства.

А с мешком несостыковок даже разбираться никто не стал, большинство вопросов так и остались без ответа. Тайны следствия и точка. А мотив? Просто сумасшедшая жестокая хитрая расчётливая поломанная девица решила мстить потомкам Адама за то, что когда-то её бросил отец. Тем более подозреваемая сама написала и подписала протоколы с признаниями, охотно со всем соглашаясь.

У моей сестры не было выбора. Она прекрасно понимала, что со смертью твари исчезновения мальчишек прекратятся, также понимала, что правдивость реальных событий мы никогда не докажем, свидетелей у правда нет, а вот подходящую для уголовного дела ложь видела не одна пара глаз, значит, под удар правосудия попадёт либо она, либо я. Либо сразу оба уедем в психбольницу. Жанет принесла себя в жертву, чтобы спасти меня, чтобы я в последствии смог отмыться от этой истории.

- Граждане Усманов Эдгар и Лампочкин Вадим узнали, чем занимается их подруга, - продолжал седовласый: - И в то утро, когда она увела свою очередную жертву, гражданина Иланова Георгия, на территорию бывшего детского лагеря, попытались оставить её, образумить. Смелые верные мальчики, но за это поплатились жизнью. И ваша сестра продолжила бы убивать, если бы вы не вмешались. Дело закрыто.

Красота. Какая всем ситуация бомбовая подвернулась. Залюбоваться можно. Я уверен, половина опергруппы сама до конца не поверила в причастность моей сестры к убийствам. Но дело давно было на контроле, следствие забуксовало, и что простые люди, что начальники требовали предоставить им виновника смертей, поэтому за Жанет зацепились со страшной силой: она, дабы спасти меня, сама всё обставила так, что не зацепиться за неё было невозможно, она сама позволила сделать это с собой.

А вот наши односельчане и жители соседних поселений охотно во всё поверили, новости разлетелись с бешеной скоростью, и поползли грязные сплетни одна чернее другой. Кто-то из очевидцев даже интервью журналистам давал, рассказав, как мою сестру выводили всю перепачканную кровью, как она плакала и кричала нечеловеческим голосом, в какой страшной истерики билась, как её ломало, как не слышала она никого и ничего вокруг себя. Ну точно озабоченная трусливая неисправимая психопатка.

Жанет на год-полтора стала для детей главной героиней страшилок, а для взрослых - больной тварью без грамма человеческого. Родители Эдгара, когда узнали о случившемся, за сутки постарели лет на пятнадцать, всю его семью это страшно подкосило, а мать и отец Вадика бросили хозяйство и почти сразу уехали из села, забрав тело единственного сына. Надо ли говорить, какая ненависть и злоба местных обрушилась на Джанет? Ни в чём неповинную девочку крепко схватили за горло сотни рук. Если бы все только знали правду...

На меня тоже по-прежнему уже не смотрели: кто с сочувствуем заглядывал в лицо, кто с презрением, кто с отвращением, а кто и вовсе отводил глаза при встрече со мной.

Я пытался остановить эту экзекуцию своей сестры: после выписки из больницы приходил в участок с признаниями, мол, это я подростков убивал, это меня Жанет с друзьями остановить пытались, это я в то утро лишил жизни четверых, а сестра избивала меня только с целью защититься. Не стал отбиваться, потому что искренне люблю её, и именно по этому же, когда ей выдвинули серьёзные обвинения, осознал, что готов расписаться где угодно, только бы избавить без вины виноватую сестру от проблем.

Ожидаемо, но каждый мой такой визит заканчивался одинаково: мне, когда вежливо, когда не очень, советовали большими шагами сходить по всем известному направлению, никто даже слушать меня не хотел. Когда я требовал встречи с сестрой, раз за разом получал отказ. С того проклятого утра мне удалось увидеться с Джанет только однажды. Когда я ждал в коридоре отделения своей очереди поговорить с начальником, а её вывели из кабинета следователя двое вооруженных сотрудников и потащили в служебный автомобиль. Заметив меня, Жанет с задержкой в пару секунд молча опустила взгляд в пол. В её ужасно красных глазах было столько боли и одиночества. Тех секунд хватило, чтобы прочитать обращённую ко мне мольбу о прощении и ещё кое о чём. Сестру быстро увели, я на костылях за ней не успел.

Это была наша последняя встреча. Через два дня после этого её застрелили на следственном эксперименте во время попытки побега с похищенным у конвоя оружием.

Могла ли Джанет пытаться сбежать? Ещё как могла. Хватило бы ей наглости и ловкости выкрасть пистолет? Вполне. Была ли выгодна её смерть? Определенно. В следствии наверняка же были дыры, которые отнюдь не просто запломбировать. Красивая версия с моей сестрой в роли убийцы оказалась шаткой, а гибель "преступницы" хорошо сгладила все торчащие углы. На любой вопрос ответ один - дело прекращено за смертью обвиняемой, остальное засекречено. Тело Жанет мне не отдали.

Смог ли я вернуться в нормальное русло? Кое-как смог. Я должен был. Ради Жанет, Эдгара и Вадима. Ради этих совсем ещё юных, но чертовски храбрых ребят, которые отдали свои только начавшиеся жизни за то, чтобы не оборвались чужие. Они своим ещё подростковым мозгом решились принести себя в жертву другим. А Жанет, возложив деяния зверячки на себя, искупалась в невероятном позоре, чтобы у меня была возможность жить дальше, чтобы у меня было хоть какое-то будущее. Эти три закадычных друга погибли не зря, моя сестра погибла не зря, я не допущу этого.

По сей день частенько на могилы Эдгара и Вадимки прихожу, хоть расстояние между ними в несколько десятков километров, благо, родители Вадика сообщили место его захоронения в городе, в то время как Эдгар упокоился на нашей сельском кладбище. А с сестрой с тех пор я мог встретиться только в воспоминаниях.

И полгода не прошло с её смерти, как дом Джанет подожгли. И само собой помогать его тушить тоже никто не стал, пожарные до нашего села добрались, когда от здания толком ничего не осталось, и залили его, только чтобы пламя не перекинулось на соседние участки. В её комнате у себя дома я ничего не менял, мне же не мешает, да и рука вряд ли когда-нибудь поднимется.

Как не странно, но спустя пару месяцев после тех событий сын ко мне жить запросился, а я только рад был. Мне с ним вдвоём стало заметно легче. Правда в первое время и он с травлей столкнулся, кто-то из детей просто пальцем показывал, кому-то родители запретили с Магарамом общаться, а с кем-то он даже дрался. Ко мне часто приходил, чуть не плача, и по сто раз спрашивал одно и то же про свою тётю Жанет. Он видел, как я к ней отношусь, перенимал это и спрашивал больше для успокоения души. Я всегда отвечал: - Никому ты не верь. Жанет такая, какой именно ты её помнишь, и всегда такой была. Ничего не бойся. Она очень любит тебя, она всегда рядом, просто ты не видишь её.

Благо, жизнь не стоит на месте. Через пару-тройку лет ураганы тех событий утихли практически полностью, хоть и оставив после себя необратимые для всех нас разрушения.

На момент этой записи прошло уже без малого восемь лет. Рам совсем взрослым стал, с характером растёт, тоже единоборствами занимается, в десятом классе учится, в медицинский надумал поступать. Ему сейчас примерно столько, сколько и ей тогда... Я безусловно доверяю сыну, он парень с мозгами, но всё равно держу происходящее в его жизни на серьёзном контроле, просто по-другому у меня уже не получается. Я уже один раз не уследил, хватило.

Жанет, моя дорогая удивительная девочка, прости меня. Пожалуйста, прости. Я ведь даже не могу произнести это на том месте, где ты обрела покой. Я безмерно надеюсь, что ты его обрела, что ты сейчас рядом со своими Эдгаром и Вадимкой, что уже никогда ни одному из вас больше не будет больно, что вам там тепло и спокойно. И молюсь за это. Стрелки часов забрали уже не одну сотню дней, но не было ни одного, чтобы я не вспоминал тебя и твоих друзей.

Все повреждения и переломы давно зажили, выбитые той тварью зубы я вставил, но затянутся ли когда-нибудь раны на душе? Может, болеть внутри однажды перестанет? Не думаю. Тем более данная запись вряд ли этому поспособствует, как обещала психолог. И крайне маловероятно, что мне хватит сил это сжечь.

* * *

- Не сжёг таки, - я отложил дневник и присел на тётиной кровати: - Ох, папа-папа, если бы тогда только знал. Ты ведь и сам оказался свидетелем жесткой лжи, пока правда сама нас не нашла.

В тот период, на котором отец прервал рассказ, он купил квартиру в Ессентуках, мы планировали, что через пару лет я буду там жить во время учёбы в университете. Но мне тогда едва исполнилось шестнадцать, и мы с друзьями не могли не использовать её в качестве ночлега, катаясь на выходных в город погулять. Да и сам я не раз прогуливал там школу, когда папа уезжал работать на несколько дней.

Особенно мы с пацанами любили огромный торговой развлекательный центр за вкуснейший Foodpark и кучу интересных мест, но после одной странной ситуации желание ходить в подобные заведения отпало надолго. Правда, сначала те сообщения с закрытого незнакомого аккаунта мне показались обыкновенным издевательством...

- Рам, что-то ты зачастил по магазинам гулять, не находишь? - так выглядело сообщение от некой "Адель" с женский силуэтом на фоне то ли дождя, то ли душа на аватарке.

- Здравствуйте. Что вы имеете ввиду? - ответил я.

- Я знаю, где ты сейчас и что делаешь. Не пугайся, я ни в коем случае не желаю тебе зла. И не стукну отцу о том, что вы втихую гоняете в Ессентуки гораздо чаще, чем он думает. Мне просто нужно, чтобы ты сейчас меня понял. Не суйся в торговый комплекс на центральном шоссе! Это небезопасно!

- С чего бы мне вас слушать? Вы, простите, вообще кто?

- Твоя тётя. Сейчас с тобой на связи Джанет. Я знаю, ты помнишь меня. Прошу, просто сделай, как я говорю! - шарахнул меня по голове кто-то по ту сторону экрана, серьёзно разозлив.

- Это шутка?! Моей тёти Жанет нет в живых уже почти 8 лет.

- Я знаю. Но это не шутка, это действительно я. Однажды я всё-всё тебе расскажу, а пока просто поверь мне. И последний раз тебя предупреждаю, не ходи в ближайшее дни в этот развлекательный центр!

- Вы что, решили поиздеваться надо мной? Послушайте, кем бы вы не были, у вас нет ни грамма совести. Вы представляетесь именем моего родного человека, которого давно нет, вы бьёте по самому больному. Как же это мерзко.

- Другой реакции от тебя ожидать не следовало. Запомни, если вдруг почувствуешь неладное в ТЦ - постарайся как можно быстрее его покинуть и ни в коем случае не заглядывай в зеркала.

Лица незнакомки на аватарке профиля толком не было видно, да я и не всматривался, просто кинул в ЧС. Как я тогда разозлился, что какой-то то ли шутник, то ли отморозок посягнул на память о моей тёте. Само собой на предупреждения даже не обратил внимания.

Однако во время очередной прогулки через неделю краем уха услышал разговор двух продавцов о том, что за последние три-четыре дня из этого торгового центра на скорой увезли несколько человек. Будто бы эти люди, гуляя по данному ТЦ, потеряли сознание, а в больнице после пробуждение утратили все свои человеческие навыки, стали словно растения. И я бы прошёл мимо этих сплетен, если бы мой друг прямо в этом же павильоне не шлёпнулся в обморок, заходя в примерочную. Я метнулся к нему, неосторожно зацепив один манекен. Меня словно обдало горячей водой, когда я заглянул ему в лицо. Это манекен ничем не отличался от остальных, но после столкновения с этим, у меня внутри всё задрожало, необъяснимая тревога начала обвивать моё тело своими мерзкими щупальцами, разум стал каким-то затуманенным. Но, благо, инстинкта самосохранения мне хватило, дабы вспомнить слова незнакомки и осознать, что в примерочной находятся зеркала.

Вокруг Давида началась суета, кто-то принялся оказывать первую помощь, а кто-то уже вызывал скорую. Я само собой остался рядом с ним ждать медиков, но всё моё нутро запросилось прочь из этого торгового центра, когда послышался леденящий душу неразборчивый шёпот, послышался сразу со всех сторон, и с каждой секундой он нарастал. А самое страшное, что слышал его только я один. Аккуратно осмотревшись и не обнаружив виновников шума, я уже был готов поклясться, что этот шёпот исходил от манекенов. Они своими обычно бездушными глазами смотрели на меня с какой-то издёвкой, злобой и бесконечной жаждой, их пластиковые лица перекосила ухмылка, а этот многослойный давящий шёпот медленно, но уверено лишал контроля над собственным телом, дышать стало очень горячо.

Пока остатки рассудка меня не покинули, я на всякий случай обо всём откровенно написал папе. Вскоре мы с фельдшерами уже несли моего друга на носилках, конечности слушались меня плохо, но ситуация была более-менее, пока на выходе из торгового центра я случайно не бросил взгляд на тёмную витрину одного из магазинов. К моему сожалению, она была не хуже обыкновенного зеркала. Последнее, что я помню, это то, как моё отражение перестало за мной повторять. Свет потух.

- Ох, тётя, если б я тогда только знал, что эта ситуация сведёт нас с тобой, два раза клянусь, с утра до ночи бы бегал по этому торговому центру от манекена к манекену с зеркалом в руках, - вновь обращаюсь к тишине комнаты, глядя куда-то вверх. Тянусь к дневнику, чтобы вернуться к последней прочитанной мною странице.

Глава 6. Кукловод

У папы не поднялась рука сжечь свою рукопись, он сохранил запись тех событий восьмилетней давности... чтобы через полгода её продолжить.

* * *

Я начинаю сомневаться в своей адекватности. Я не верю, что это возможно. Хоть и безумно хочу в это поверить. Сегодня, спустя восемь, чёрт возьми, лет, я встретил Джанет. Она очень изменилась. Но я не мог не узнать девушку, которая выросла на моих глазах.

Всё началось с того странного сообщения от Магарама, я был занят на стройке и не сразу смог прочитать. Потом нашёл сына только часа через два в больнице, но там меня встретила лишь оболочка моего мальчика. Рам лежал практически неподвижно и смотрел в одну точку, не реагировал ни на звуки, ни на прикосновения, он был похож на тяжело больного пациента психлечебницы, как и его друг, а врачи лишь разводили руками. Сложив это с теми жуткими событиями, что были описаны Магарамом в сообщении, я быстро догадался о паранормальной природе всего произошедшего.

Словами не описать, какое отчаяние на меня тогда накатило. Снова непонятная сверхъестественная дрянь, и снова бьёт меня по самому больному. Окончательно сорваться мне не дал некий инспектор Харисов по неким особым делам, занимающийся этими загадочными обмороками, он позвонил мне и вызвал в участок.

инспектор Харисов

- ...знаю, получилось сумбурно, но с манекенами здесь явно что-то нечисто, а времени у меня осталось немного, по крайней мере такое предупреждение я смог разобрать среди этого кошмарного шёпота. Пап, я не сумасшедший, - дочитал сообщение от Магарама инспектор и вернул мне телефон: - А далее обморок, ещё один... По факту подобных инцидентов началось расследование, и как я, по вашему, должен пришить Это к делу?

- Меня это мало волнует, - ответил я Харисову, желая побыстрее от него отделаться.

- Вы сами-то верите своему сыну?

- Да.

- И даже грамма сомнений касаемо того, как такое вообще возможно в реальности, у вас нет? - не унимался он.

- Вы знаете, я уже очень давно не болею скептицизмом.

- Вот как... А Магарам не мог находиться под действием наркотических средств или психотропных препаратов в тот момент?

- Не мог. Ни в тот, ни в какой-либо другой. Я так понимаю, версия с наркотическим отравлением самая ходовая? - цокнул языком я.

- Совершенно верно. И я бы тоже склонялся к ней, если б ваш сын был единственным, кто рассказал нечто... не знаю даже какое слово подобрать.

- То есть Магарам - не первый, от кого вы получили такую информацию?

- Не первый. Описанное в сообщении вашим сыном уже слышала мать пострадавшей пару дней назад девушки по телефонному разговору, и коллега ещё одного попавшего в больницу с обмороком признался, что у последнего резко поменялось отношение к манекенам перед потерей сознания.

- За все эти дни никто из пострадавших так и не пришёл в чувства?

- К сожалению, нет, - с досадой признался Харисов: - Скажите, вы готовы обсудить сложившуюся ситуацию с людьми, которые... специализируются как раз на таких необъяснимых привычными фактами ситуациях?

- Что вы имеете ввиду?

- У меня сегодня встреча с очень серьёзными ребятами, служащими особой организации, о которой я случайно узнал много лет назад. Им известно гораздо больше, чем нам с вами, они могут гораздо больше, чем мы с вами. Вы сказали, что верите сыну, а значит, готовы подтвердить странность происходящего и посодействовать в решении этой, мягко говоря, непростой проблемы. Вы сделаете это?

- Если эти товарищи смогут помочь Магараму и всем остальным - сделаю, - я в прямом смысле был готов на всё.

- Тогда едем.

Все полтора часа пути мы провели в тишине. Наконец, полностью тонированный автомобиль инспектора свернул на грунтовую дорогу и оказался на огромном пустыре рядом с заброшенной стройкой, там нас уже ждали. Две юные особы стояли, облокотившись на капот своего чёрного джипа и разложив на нём же свои вещи: рюкзак, бумажный пакет из фастфуда, бутылку кваса и, кажется, персиковый йогурт. Инспектор припарковался прямо напротив них.

Ещё на подъезде мне один из силуэтов показался ужасно знакомым, но сейчас сомнений не оставалось, передо мной абсолютно точно стояла моя, как я думал, убитая сестра. Жанет была совершенно не похожа по ту девочку, которую я помню. Теперь эта девочка - женщина: уверенная нагловатая поза, игривая ухмылка, хитрый взгляд... Мне сразу бросились в глаза тёмные татуировки на её обнаженных плечах, которые уходили куда-то за спину, и чересчур глубокое декольте, создаваемое чёрным плотным корсетом. Стоп, а корсет - это разве не бельё? Сверху же нет ничего. И Джанет выглядела бы максимально вульгарно, если бы её светло-голубые свободные джинсы с высокой посадкой не разбавили образ, хоть мне никогда и не нравилось, что моя сестра носит джинсы.

Из джипа доносилась грубая пошлая мелодия. Напарница Жанет, девушка примерно её же возраста с короткой стрижкой, пританцовывала под музыку, поправляя свои явно подобранные под цвет чёрных шорт плотные гольфы чуть выше колен. Инспектор, расплывшись в улыбке, спешно вышел из машины, я же из-за нахлынувшего шока чуть помедлил.

- Марго Повелецкая?! Вино, неужели? Как же рад тебя видеть! - неподдельно обрадовался Харисов.

Марго

- Взаимно, инспектор Харисов, - нежно защебетала девушка: - Я, как только узнала, что вы к Мастеру за помощью обратились, сразу волосы в зубы и сюда. Запомните, Вино всегда к вашим услугам.

- Я польщён, моя милая.

После тёплых дружеских объятий со своей хорошей знакомой инспектор перевёл взгляд на Джанет и протянул ей руку в знак приветствия: - А вы..?

- Адель. Адель Каспийская, - представилась Жанет, ответив на рукопожатие.

- Не верю. Стерва собственной персоной?! - округлил глаза Харисов.

Стерва?!

- Собственной персоной, - как-то высокомерно кивнула сестра.

- Наслышан о вас. И для меня честь познакомиться с вами лично.

- Вы мне льстите. И ко мне, пожалуйста, на «ты», если вас это не затруднит.

- Как тебе угодно. С Марго я уже не раз работал и потому не удивлён её появлению, но тебя-то, Адель, какими судьбами сюда занесло? Или вы теперь работаете вместе?

- И это тоже, Вино и я - непобедимый дуэт.

- Мне иногда кажется, что мой позывной она любит больше меня, - звонко рассмеялась Марго.

- Хах, тебе кажется, моя полусладкая, - подмигнула напарнице Жанет: - Но я решила отправиться с Марго ещё и по причине того, что выросла здесь, недалеко от Ессентуков.

- Вы из нашего края? Приятно знать, - удивился Харисов. Жанет то ли хитро, то ли нагло улыбнулась, после чего, достав из своего рюкзака пачку сигарет, вытащила следом одну тонкую никотиновую палочку и прикусила её губами. Я же, справившись с удивлением, наконец вышел из машины.

Джанет поменялась в лице, увидев меня: в глазах блеснули страх, стыд и не один десяток вопросов, а от самоуверенной ухмылки не осталось даже тени. Ошибки быть не могло, эта особа - совершенно точно моя сестра, она сама себя выдала, с моим появлением она стала чуть больше похожей на ту прежнюю Жанет. Забавно было наблюдать, как сестра прячет от меня глаза, выплюнув перепачканную красной помадой сигарету, и, втаптывая её в землю грубым массивным ботинком, натягивает на себя кожаную куртку, которую почти сразу застёгивает до самого горла. Так-то лучше.

Я успел рассмотреть её ключицы и руки, на них было множество увечий и шрамов как от ожогов, так и от глубоких царапин, оставленных то ли ножом, то ли когтями. А на запястьях Жанет тоже можно было заметить аккуратные тату: на одном симпатичным шрифтом было выбито «Эдгар», а на другом - «Вадим».

- Мне жаль, что малая Родина встречает тебя не самыми хорошими новостями, Адель, - продолжает инспектор.

- А мы редко попадаем туда, где хорошо. Нас зовут только тогда, когда плохо, - театрально разводит руками та, кого здесь по какой-то причине называют ещё и "Вином".

- Словом, мы привыкли, - как ни в чём не бывало выдаёт сестра, пытаясь скрыть в голосе дрожь: - Так что случилось, инспектор? Нас Мастер ввёл в курс дела, но хотелось бы больше подробностей.

- Вот, - Харисов протянул девушкам толстую папку: - Здесь я собрал всё, что смог выжать из этого дела: опрос работников торгового центра, заключения врачей, анализы потерпевших на различные вещества, записи с некоторых камер видеонаблюдения на диске, свидетельства друзей и родных потерпевших. Если будет нужно, можно получить видео в камер со всего ТЦ.

Жанет с Марго несколько минут молча изучали материалы.

- Ты тоже об этом думаешь? - как будто исключительно для порядка уточнила Вино.

- Тут и думать нечего. Однозначно Кукловод. Один из них, - согласилась сестра.

- Можно ещё немного конкретики? - вмешался инспектор, нервно перебирая пальцами.

- Кукловод - это древняя демоническая сущность, привязанная к проклятой вещи, - пояснила Жанет, подняв взгляд с изучаемых бумажек: - Он не имеет телесной оболочки и потому проникает в человекоподобные предметы, дабы отравить душу и разум своей жертвы, ведь для этого необходимо буквально встретиться с человеком лицом к лицу. Данные сущности так питаются энергией людей, отбирая их человеческое естество. Это нужно им, чтобы жить.

- Готов поклясться, что уже когда-то слышал про Кукловода... - ненадолго задумался Харисов: - Ну конечно! Магазин игрушек в Чите 10 лет назад. Насчёт того случая всё ясно, но сейчас что-то не сходится. По названию же даже понятно, что для кормёжки ему нужны куклы!

- А манекены чем не куклы? - принялась объяснять Марго: - Именно кукловодами этих сущностей прозвали по причине того, что они завладевают сначала неодушевленными человекоподобными субъектами и управляют ими, а после пробираются в сознание реальных людей, превращая их в свои игрушки и параллельно поедая с энергетической точки зрения.

- Я понял. Вы же сможете помочь? - ещё более нервно уточнил инспектор.

- Само собой, - заверила его Вино: - Адель уже два раза сталкивалась с этими товарищами, а вот для меня подобное будет впервые.

- Я уступлю эту работу Марго, передам управление ей, - похлопала напарницу по плечу Жанет: - А сама буду на подхвате. Вы можете даже не сомневаться, дело в отличных руках.

- Я слишком хорошо знаю Вино, чтобы сомневаться, - расплылся в улыбке Харисов.

- Единственное, - поджала губы сестра: - Для изгнания этой сущности необходим кровный родственник одного из пострадавших, ведь Кукловод в каждой своей жертве оставляет частичку себя, которая поможет нам выйти на проклятый предмет, и добраться этой частицы можно путём ритуала, но так как все пострадавшие после встречи с Кукловодом не больше, чем безжизненные куклы, нужно участие кого-то из родных в ритуале, дабы пробиться через эту близкую связь.

- Я был практически уверен, что вы это скажите, поэтому приехал не один.

- Что вы имеете ввиду?

- Девушки, познакомьтесь с Назамаром, - обратил на меня внимание инспектор, подзывая подойти поближе: - Он единственный из всех, с кем я общался после начала этих обмороков, кто признал наличие паранормальщины и согласился помочь.

- Приветствуем, я Марго, а это Адель. Вы меня удивили на самом деле, смелое решение.

- Здрасьте. На то есть свои причины, клуб скептиков я безвозвратно покинул почти восемь лет назад, - я пристально посмотрел на сестру, будто она всем своим видом не олицетворяла само раскаяние, но мне в этот момент, признаться честно, было её не жаль.

- П-погодите, инспектор, а каким образом в этой истории оказался Назамар?! - выдала Жанет, уверенно приблизившись к состоянию тихой истерики.

- Его сын - последняя жертва Кукловода, - пояснил Харисов.

- Что..? - Жанет всё прекрасно услышала, но не была готова это принять.

- Крайнее свидетельство в документах составлено на основе сообщения парня, которое тот успел отправить отцу, то есть Назамару, перед потерей сознания.

- Н-нет. Нет... - тут-то голос сестры окончательно сломался, как ломается голос у человека, что вот-вот расплачется. Я был готов поклясться, что Жанет еле сдерживала себя, но тут, видимо почуяв неладное, засуетилась её подруга.

- Если вы действительно готовы помочь, вам придётся проехать в нами, - протараторила девушка.

- Без проблем, - согласился я.

- Что ж... - развела руками Марго: - Инспектор Харисов, была безумно рада увидеться, но нам пора, медлить в таком деле чревато. Чем больше у Кукловода жертв, тем сильнее он становится, и если от сущности не успеть избавиться до её насыщения, все пострадавшие лишатся рассудка навсегда.

- Конечно, я всё понимаю, - закивал головой инспектор: - Очень рад встрече и знакомству. Удачи вам в этом нелёгком деле.

- Будьте на связи в ближайшие дни, я через какое-то время сообщу вам, когда будет проводиться изгнание, вам в этот момент нужно контролировать ситуации с пострадавшими в больнице. Они начнут биться в страшной агонии параллельно с Кукловодом, так как имеют его частицу в себе, процесс очищения от этой черноты крайне болезненный, но всё закончится, тогда проклятый предмет окажется у нас в руках.

- Принято. Значит, жду от тебя сигнала, Вино. Спасибо за отклик.

Наспех попрощавшись, мы разъехались по своим делам. Весь не очень долгий путь у нас в джипе царила тишина: я пытался переварить всё, что высыпалось мне на голову, Жанет закрылась в себе и максимально сконцентрировалась на дороге, и только Марго коротко пояснила, что они везут меня в штаб своей организации, коих по всей стране, как я понял, достаточно много. Этот штаб представлял собой крупное огороженное забором здание с большими комнатами и всеми условиями для жизни. Просто так отыскать это затерянное в лесу на самой окраине место практически невозможно, а чтобы попасть на его территорию, пришлось бы серьёзно поизворачиваться. Людей там встретилось мало, и все они были поглощены своей суетой.

Мы сразу прошли в комнату, которую занимали Жанет и Марго. Уже там сестра дала волю эмоциям. Она сняла с себя куртку и, швырнув её в стену, запустила пальцы свои распущенные волосы, шумно выдохнув, после чего убрала их на одну сторону. Я смог рассмотреть, что узоры с её плеч переплетались под шеей в необычный красивый рисунок. Но меня это не особо волновало, взгляд зацепился за несколько выглядывающих из-под корсета шрамов явно от резаных ран. Точно такие же остались и у меня на бедре после встречи с той тварью.

- Я же просила его не соваться в этот торговый центр! Я же предупреждала! Рам, ну зачем?! - Жанет была близка к нервному срыву. Признаться, я тоже.

- Ладно тебе, Жан, - погладила её по плечам подруга: - Всё поправим. Не хандри. Всё с ним будет хорошо.

- Я так боялась, что какая-нибудь сверхъестественная гадость доберётся до моих родных... Это моя вина, что Магарам оказался в больнице. Я должна была на него повлиять!

- Тебе надо было объявиться наконец, приехать в село, тогда бы Рам абсолютно точно во всё поверил, - клянусь, на этом моменте Вино еле удержала в себе фразу "я же говорила".

- Да конечно, Соф! Меня же там все односельчане ждут! - уже не сдерживала криков сестра: - Они, как узнают, что я в селе, сразу сервиз побегут к чаю доставать!

Она всё это время была жива...

- В любом случае ничего страшного не случилось, со всем разберёмся, - не теряла оптимизма Марго: - Твой племяшка будет как новенький, даю слово.

Жанет была жива, но позволила думать о себе как о мёртвой. Я чуть не тронулся умом, пытаясь пережить смерть, которой не было.

- Так, сейчас к Вербене надо заскочить за материалами ритуала, потом к Джеку ехать за полотном для проклятого предмета, - чуть пошлёпав Жанет по плечам, напомнила ей напарница.

- К Джеку я сама сгоняю, не трать время, у Вербены сразу начинайте ритуал, - засуетилась сестра, протерев глаза ладонями.

- Хорошо. Я сейчас в библиотеку, значит, метнусь.

- Вино!

Марго бросила на подругу извиняющийся взгляд и убежала, оставив нас с сестрой наедине. Мне показалось, что вместе с девушкой из комнаты упорхнул весь кислород. Очевидно, Жанет почувствовала то же самое. От незнания куда себя деть она начала суетиться только сильнее, параллельно набирая кого-то, не забыв при этом то и дело поправлять волосы.

- Паук, приём! Как слышишь? - едва не выронив мобильник, затараторила сестра.

- Слышу тебя отлично, Стерва. Чё хочу? - отозвался собеседник.

- Паучок... Паучочек, срочно пробей, в какой больнице сейчас Магарам Алиев из села под Ессентуками!

- В первой городской, - я решил чуть упростить жизнь им обоим.

- Паук, отмена, - сестра положила трубку и вместо «спасибо», наконец, подняла на меня глаза, посмотрев так, как всегда смотрела в детстве, когда где-то провинится. Так и не найдя в себе силы заговорить со мной, Жанет начала спешно куда-то собираться. Собрав немногочисленные вещи, она неаккуратно схватила за лямку рюкзак, который чуть ранее забыла застегнуть, оттуда в разные стороны разлетелось содержимое. Изобразив губами что-то явно нецензурное, она опустилась на пол и принялась судорожно подбирать разбросанные предметы, складывая их обратно. Я же приблизился к валяющейся пачке сигарет и требовательно протянул свою раскрытую ладонь, когда Жанет подобрала её. Слов было не нужно. Поколебавшись пару секунд, сестра передала сигареты мне и поспешила уйти. На выходе её притормозила вернувшаяся напарница.

- Крошка, ты за полотном? - уточнила Марго, скинув на тумбу несколько толстых тетрадей и пару книг.

- Угу, - буркнула сестра.

- Давай, на связи. Купи на обратном пути бананов и тот крем.

Джанет удалилась. А меня ждала куча информации из специфической литературы, очередная поездка чёрти куда и участие в сложном ритуале.

Глава 7. "Билет в один конец"

Как же тяжело и больно было вновь окунуться в эту чертовщину. Ради Магарама я был готов сделать что угодно. Одна инфернальная тварь уже однажды чуть не отобрала у меня сестру, сына я не потеряю.

После всех этих оккультных "увеселительных мероприятий" Марго довезла меня до квартиры в Ессентуках и убедила отдохнуть.

- Адель, то есть... Джанет была у вашего сына, хоть и лучше меня знает, что его состояние останется неизменным, пока Кукловод не будет изгнан, - сообщила девушка, будто прочитав мои мысли: - Недолго этой сущности осталось, я вам гарантирую.

- Спасибо вам. До свидания, - устало выдал я. Голова отказывалась работать, в ушах стоял гул.

- Она будет ждать вас в ресторане «Каприз» завтра в 19:00, - подмигнула Вино, уже высадив меня из машины: - Прощайте, Назамар.

Сказать, что я считал минуты до этой встречи, - это ничего не сказать. Не выдержав, метнулся туда раньше времени. Сестра уже сидела за самым дальним столиком на двоих. Она держалась увереннее, чем за день до этого, и, увидев меня, расплылась в улыбке, отложив меню и зазывающе помахав рукой.

- Здравствуй, Назамар. Что ты будешь? Я угощаю, - поднялась Жанет и сделала пару шагов мне навстречу. И, эка невидаль, наконец заговорила со мной. В этот раз она выглядела приличнее: чёрный кожаный приталенный плащ был ей к лицу, под ним было аккуратное закрытое платьице шоколадного оттенка. Но даже это меня ни чуть не успокоило.

Она все эти годы была жива! Меня разрывало от злости, обиды и непонимания. Тогда на эмоциях я сделал то, чего никогда прежде в своей жизни не делал: в несколько мгновений приблизился к сестре и огрел её хорошей звонкой пощёчиной.

Посетители ресторана вздрогнули и испугано заоборачивались. Я бы никогда не подумал, что к сестре серьёзно придётся применять язык насилия. С Магарамом да, время от времени доводилось общаться очень жёстко в силу его сложного характера. Но Жанет до этого дня заходить дальше подзатыльника повода не давала.

За что она так со мной? Почему за все эти годы не дала о себе знать?

Каким же испытанием было с ней тогда распрощаться, как же тяжело было собрать себя в кучу после пережитого... Нестрашно умереть самому, куда страшнее увидеть смерть дорогого человека. И враньё это всё про лечебные свойства времени. Время не лечит, больно и горько будет всю оставшуюся жизнь. Время лишь поможет привыкнуть к этой боли, а скорбь-садовница навсегда поселится в одной из комнат, где когда-то засыпал тот, по кому ты так неизлечимо тоскуешь.

Сестра опасливо взглянула на меня внизу вверх, проведя подушечками пальцев по щеке: - Что ж, это заслуженно. Полегчало?

Сейчас я сниму с неё эту маску нахального переговорщика-манипулятора по имени Адель, которую она, по всей видимости, носит уже давно. Второй удар по лицу получился куда более щадящим, нежели первый, но таки привёл Жанет в себя.

- Назамар, я понимаю, как это выглядит, - запричитала она: - Я понимаю, что у тебя на душе сейчас ураган. И я могу всё объяснить!

Я крепко схватил сестру за локти и подтащил к себе. Разница в росте у нас серьёзная, это всегда срабатывало как неплохой аргумент.

- Можешь назвать десятки причин, почему ты позволила мне считать себя мёртвой, но вряд ли я пойму хотя бы одну из них! - прорычал я. Хотя больше хотелось выть.

- Постараюсь тебе убедить.

- Это было жестоко с твоей стороны, Джанет. Почему..? Почему наши с Магарамом чувства выпали тебе ржавой копейкой?!

- Не говори так! - взвизгнула сестра: - Я всегда безумно хотела вернуться домой или хотя бы дать о себе знать. Назамар, я все восемь лет искала подходящие слова...

- И не нашла?!

- Не нашла. Как и сил, чтобы вновь появиться в твоей жизни.

Всевышний, почему ты не дал мне короткую память?

- Ты знаешь, я всегда любила вас очень сильно, - продолжила Жанет, впившись ногтями в мои плечи: - Но куда сильнее боялась создать вам новые проблемы своим возвращением! Джанет сходила с ума от тоски, Адель же научилась справляться с одиночеством.

- И ты правда думаешь, что своим отсутствием нам плохого ничего не сделала?! - я не смог поверить в то, что услышал: - Ты жить научила в самом огне. Клянусь, я на нервах несколько лет жизни потерял, пытаясь отпустить тебя! А это, оказывается, было необязательным! Я до сих пор в себя не пришёл после тех событий. Я же искреннее верил, что тебя больше нет...

Сестра лишь опустила глаза, поджав губы.

- Ну что ты молчишь, Жанет?! Что ты молчишь?! - вновь не сдерживаюсь от крика: - Скажи хоть что-нибудь, не мучай меня больше!

- Прости...

Прощу. Не смогу не простить.

Я заключил сестру в объятия, поглаживая её руками по волосам и спине. От неё пахло мятой и чем-то приторно сладким. За те несколько секунд я успел сотни раз поклясться себе, что больше никогда и ни за что её от себя не отпущу. Нет такого листа, нет такого количества строчек, чтобы описать, какое счастье я тогда испытал, пусть и вперемешку со страшной болью.

Жанет вернулась ко мне. Все те страдания, все годы, все мои нервы определённо стоили этих невероятных мгновений. Я был так благодарен небесам за то, что дожил до этого момента.

- Как же скучал по тебе... - прошептал я: - Как же мне тебя не хватало.

- Мне было ужасно тяжело без тебя, Ваци. Я не знаю, как не ослепла от слёз. Так страшно и одиноко, как после той ситуации, мне ещё не становилось ни разу. Назамар, прошу, прости меня... Хоть я этого не заслуживаю.

- Ты жила сама всё это время, а я даже не знал, где ты и что с тобой... Как ты спала? Холодно не было? Голод не мучал? Тебя хоть любили? Кто-нибудь искренне обнимал? Ты была счастлива?

- Вряд ли я ещё когда-либо встречу человека, что будет относиться ко мне хотя бы также, как ты.

- Простите, что здесь происходит?! Нам вызвать полицию? - к нам подбежал обеспокоенный официант, мы неслабо так смутили всех вокруг своими разборками.

- Господь с вами, не надо, - рассмеялась сестра: - Нормально всё. Папа это мой, я на его новой машине в аварию попала.

Молодой человек, бросив на нас осуждающий взгляд, удалился. Я, наконец, немного отстранился от сестры и обхватил ладонями её лицо: - Как..? Как, чёрт возьми, Жанет?!

- Садись. Вижу, что ты знать хочешь. Расскажу, - Жанет обошла меня и выдвинула стул, приглашающе указав на него, и только после этого села сама. Я успел заметить у неё ещё одну татуировку: сквозь чёрные капроновые колготки просматривалась тёмная лилия, стебель которой как бы обвивал её ногу чуть выше щиколотки, цветок же был изображён в моменте своего самого чудесного цветения.

- Ты очень изменилась... Во всём.

- Да, время меня не пожалело. И это ты ещё многого обо мне не знаешь, Ваци, к моему великому счастью.

Не идут ей эти рисунки на теле.

Да плевать. Хоть какая, зато вернулась.

- Признаться честно, большинство вещей мне уже не по душе, - признался я: - Но главное - ты жива.

- Что тебе сказали тогда, после закрытия дела? Как объяснили моё исчезновение?

- Сказали, что конвоиры убили тебя во время следственного эксперимента, когда ты, похитив оружие, сбежать пыталась. А тело не имеют право отдать, потому что ты под серьёзной статьёй ходила.

- Мило. На малую долю это правда. Для меня всё действительно решилось на том следственном эксперименте...

* * *

Изначально мы ехали в соседнее поселение в лес, на то место, где была найдена одна из жертв той твари, но в конце концов остановились возле какой-то заброшенной заправки. Мне, сидящей в автозаке, было хорошо слышно разговор служащих, что вышли покурить.

- На кой мы вообще катаемся туда-обратно, только бензин жжём, - ругался тот, что помоложе: - И так понятно, что Алиева нам ничего нового не покажет, не расскажет. Она не убивала никого, это очевидно.

- Не заморачивайся, лейтенант, это в последний раз, - отвечал главный: - Сегодня её заберут. На этом наши проблемы закончатся.

- Вы... Вы же понимаете, что это значит для неё?! Оттуда не возвращаются.

- Понимаю, но это не мой каприз. Меня перед фактом поставили. Я же просто с удовольствием согласился.

Но как же глубоко мне было плевать на их слова. Я на тот момент уже хорошо понимала, что для меня всё кончено, и смирилась с этим. Уже нестрашно было совершено ничего. Кошмарное состояние на самом деле.

Но когда рядом, подняв пыль, остановился чёрный тонированный автомобиль, а двое громил с закрытыми лицами силой выволокли меня из автозака и, не говоря не слова, затолкали в свою машину, я действительно попрощалась с жизнью. И правильно сделала, потому что после дальнейших событий моя прежняя жизнь оборвалась.

Спустя примерно час пути мы заехали в какой-то огромный ангар, где меня очень тепло и ласково встретили хорошие знакомые.

- Вот она! Сюда иди, гадина! - тот парень, у кого я не так давно прямо из рук украла кинжалы, выволок меня из автомобиля и швырнул на пол.

Почти сразу его напарница, с которой я познакомилась при тез же обстоятельствах, намотала на кулак мои волосы: - Ты не с теми связалась, девочка! Ты знаешь, кто мы?! Давно не били?!

Я кое-как вырвалась и пнула девушку в живот, отползая назад. Парень же крепко схватил меня за локти и принялся трясти: - Верни, что украла, дрянь!

Они ещё что-то кричали, угрожали, пока не появился Мастер.

- Остыли оба! - рыкнул взрослый статный появившийся будто из темноты мужчина с какой-то бешенной энергетикой и взглядом, от которого подкашиваются ноги. Он быстро успокоил моих новых друзей. Было видно, они очень уважали его, даже боялись.

Мастер

Мне же хотелось убежать и расплакаться.

От одного появления Мастера все, находящиеся рядом, менялись в лице. Ему не нужно было повышать голос, чтобы заставить себя слушать и подчиняться сказанному. Имя этого человека мне неизвестно до сих пор. Никому неизвестно.

- За настолько бездарно проваленную работу вы ещё не получили своё наказание, - продолжил стальным голосом мужчина: - А за подобный самосуд обоим точно мало не покажется, я лично проконтролирую.

- Мастер, эта девчонка, - тыкнул в меня пальцем поверивший в себя парень: - Со своими придурковатыми подручными ограбила нас! Стерва! Мы поэтому...

- Мои друзья не такие! Не смей так говорить! - не сдержавшись, взвизгнула я ломающимся голосом.

- Я знаю, что сделала Джанет, не за чем лишний раз это мусолить, тем более когда вам слова не давали! - остановил нашу перепалку Мастер: - И ещё лучше знаю, что она и её товарищи сделали то, что я доверил вам! Какие-то малолетки легко и весело обошли моих опытных, как я думал, солдатов. Они просто отымели вас в противоестественной форме. Я разочарован. В том, что произошло, исключительно ваша вина.

Молодые люди окончательно ушли в себя, опустив головы. Мастер же перевёл свой стреляющий взгляд на меня: - Но это не отменяет того факта, что воровать нехорошо... Тем более у таких, как мы. Встань!

Я с горем пополам поднялась с пола, пытаясь унять дрожь в теле. Он взял меня за подбородок, неприятно сжав нижнюю челюсть: - Переломать бы тебе все пальчики за такие вещи. И друзьям твоим, будь они живы.

Откуда он всё знает? Для меня и по сей день это загадка. Мне хорошо известно только то, что обмануть Мастера невозможно.

- Мы лишь хотели защититься от той твари, только и всего, - прошипела я, вцепившись в его сильную руку. Страх ушёл, осталась только ненависть: - Если бы ваши инвалиды были чуть пошустрее, мои друзья остались бы в живых!

- А ты действительно та ещё стерва, это определение тебе к лицу... - кивнул мужчина каким-то собственным мыслям и, наконец, опустил меня.

- С Плакальщицей справилась на тройку с минусом, но всё ещё впереди, - многозначительно заявил он, сложив руки за спиной: - Мы можем вернуть тебя полиции, не маленькая уже, сама понимаешь, что дальше будет. А можем забрать с собой, так у тебя появится шанс на новую жизнь, но если согласишься на неё, потом не бросайся в меня проклятиями за то, какая это будет жизнь...

* * *

- Я должна была забыть всё, что знала, всех, кого любила. Исчезнуть и перечеркнуть своё прошлое полностью. Умереть. И родиться заново. Не буквально, конечно, - вспоминала Жанет события восьмилетней давности: - Так я попала на службу в корпорацию с неофициальным, но вполне оправданным названием «Билет в один конец». Таких, как я там пугающе много, рваных избитых поломанных судеб... Они в основном только таких и собирают.

И таким, как ты, сестрёнка, потерянным и схваченным за горло безысходностью, вручают этот билет, которой одновременно и пожизненная прогулка по краю чёрной бездны, и чудесная вторая попытка... Хорошо ли, что такая корпорация существует?

- Это было предложение, от которого я не могла отказаться, - продолжала сестра, помешивая кофе: - Мне нечего было терять, я поняла, что меня здесь больше ничего не держит: Вадим и Эдгар погибли, мать с отцом - давно мёртвая история, а из твоей жизни и жизни Магарама я ещё в то проклятое утро приняла решение уйти, ибо приносила вам одну только боль...

- Жанет! - не сдерживаюсь я.

- И продолжила бы приносить. А односельчане, сам знаешь почему, с удовольствием бы оставили меня гореть живьём в отцовском доме, который сами же и подожгли.

- Так ты знаешь про то, что сделали с твоим домом?

- Вац, я узнала обо всём, в чём тебе и Раму пришлось вариться после моего ареста и липовой смерти. У меня разрывалась грудь от одной только мысли, с какой травлей вы из-за меня столкнулись совершенно несправедливо. А тот дом... Да он и не был никогда моим, ни дня не помню с тех событий, когда бы мне хотелось туда вернуться. Моим настоящим домом всегда был твой. Той милой комнаты с рабочим столом у окна мне до слёз не хватало.

- А я ведь в ней ничего не менял. Как чувствовал, что она тебя дождётся.

- Ну-ну. Короче говоря, согласилась я, сама ещё тогда до конца не зная на что, вполне легко. Повторюсь, тебе с сыном не разрушить жизнь я могла только своим отсутствием, а больше и не осталось никого и ничего, что бы мне было жалко потерять. Будущее Джанет Алиевой обещало быть серым, удушливым и безнадёжным, но мне предложили ещё чуть-чуть пожить, так я стала Адель Каспийской.

- Это теперь твоё имя?

- Ага. По бумажкам. Вступить в новую жизнь я могла, только став другим человеком. Новое имя, новая биография, новая заранее определённая судьба. Я, кстати, могу совершать любые юридические сделки, даже ипотеку брать, настолько всё чисто с документами.

- И как же теперь к тебе обращаться?

- Конкретно ты можешь обращаться так, как захочешь. Конечно, паханы...

- Паханы? - усмехнулся я.

- Мы так за глаза называем тех, кому подчиняемся на работе. Так вот, они настаивают всегда на новом имени, но сослуживцы, с кем выстраиваются достаточно доверительные отношения, знают настоящие имена друг друга, это говорит об особой привязанности к человеку. Хоть в нашем деле лучше не привязываться ни к кому...

Жанет на время притихла, о чём-то крепко задумавшись. А после продолжила: - И всё же при всех многочисленных нешуточных «но» я о такой жизни, которой живу сейчас, даже мечтать не могла. И считаю, что мне выпал джекпот. Отвечая на твой вопрос, заданный ранее, могу сказать... я действительно счастлива.

- Ты нашла себя в этой стрёмной корпорации? - удивился я, хоть и остался удовлетворён словами сестры.

- Ничего она не стрём..! Хотя да, ты прав, - рассмеялась Жанет: - Мы занимаемся зачисткой разного рода инфернального мусора. Проще говоря, уничтожаем всяких сверхъестественных существ, посягнувших на покой и безопасность людей. И мне действительно по душе вычислять, а после без грамма сожаления убивать этих тварей, дабы больше ни один человек не испытал ту нестерпимую боль потери, какую испытала я после гибели Эда и Вадика. Я люблю свою работу, искренне люблю. И я готова положить на борьбу с нечистью свою жизнь и смерть.

- А вам хотя бы платят за эту... специфическую деятельность?

- Да. И достаточно неплохо. Но я не знаю, откуда корпорация берёт такие многозначные суммы. Да мне и без разницы по большому счёту.

- Что, гонорарами не обижают?

- Вполне хватает на то, чтобы ни в чём себе не отказывать, в пределах разумного, конечно. Плюсом учитывай следующее: таких, как я, в корпорации туча и ещё чуть-чуть.

- И все с такой же искалеченной судьбой, как у тебя?

- История каждого из нас по-своему трагична, но исход всё равно один: липовая смерть, новая личность и... четыре года в закрытом лагере для новичков. Правда, в моём случае три, меня выпустили на год раньше за особые успехи.

- Я ещё в то злополучное утро понял, что у тебя определённый талант к колдовству и выслеживанию сверхъестественной дряни.

- Хах, сочту за комплимент, но насчёт колдовства ты меня переоценил, с этим у меня больше всего косяков, я не могу провести ритуал, не извалявшись при этом в грязи с головой. Благо среди нас есть люди, которые на постоянной основе занимаются магией и даже владеют ей. Меня порой удивляет, насколько мастерски можно, оказывается, использовать силу тёмных созданий.

- А разве вы не должны истреблять и этих тёмных созданий, и обращающихся к ней?

- Отнюдь. Мы уничтожаем только тех, кто ставит под угрозу жизнь и здоровье людей. Сама магия очень и очень часто помогает нам на службе, сверхъестественное во благо тоже существует, и даже если не во благо - всё равно, главное, чтобы не причиняло людям боль. А всё остальное имеет право на жизнь.

- Интересная философия. Так что с этим закрытым лагерем?

- В этой спрятанном у чёрта на рогах месте подготавливают к службе по борьбе с нечистью ребят, недавно пришедших в наше ремесло. И когда я сказала, что три года провела в лагере, я имела ввиду, что за три года я ни разу не покинула его территорию. Собственно, как и все те, кто туда попадает.

- Да ну...

- Я говорю абсолютно серьёзно. На нашей работе любая ошибка может стать роковой, всех, попавших в корпорацию «Билет в один конец», ждёт крайне непростая жизнь, и подготовка, соответственно, нешуточная. Территорию лагеря невозможно покинуть, пока не пройдёшь обучение целиком и полностью не по одному кругу и пока Мастер со своими приближенными не решат, что ты действительно готов.

- В это место тебя тогда увезли со следственного эксперимента?

- Ага.

- И чему там обучают?

- Без преувеличений могу сказать, что всему на свете: иностранным языкам, мёртвым языкам, бесконечным тонкостям магии, легендам, мифологии, истории, биологии, географии, химии, боевым искусствам, обращению с любым холодным и огнестрельным оружием, слежке, выносливости, психологии и так далее по списку.

- А-ша-леть. Мощно, ничего не скажешь, - сказать, что я в шоке - это ничего не сказать.

- Да уж, за годы в лагере и времени не будет на то, чтобы выйти в цивилизацию. Однако я всё равно пыталась, но об этом расскажу как-нибудь в другой раз...

Глава 8. В этот раз...

- Время прохождения подготовки - это именно тот период, когда нужно оставаться мёртвым для абсолютно каждого из своего прошлого, - продолжала сестра.

- А по его истечению можно добиться разрешения выйти на связь с родными?

- Добиваться ничего не надо. У нас же не изверги работают, вновь увидеться с близкими всем спокойно разрешают и общению не препятствуют, просто требуют, чтобы оно было максимально аккуратным. Но у кого-то из ребят и вовсе родных не остаётся, у кого-то желания нет возвращать в свою новую жизнь этих людей, - Жанет от чего-то вздыхает: - С тобой, да... не красиво получилось. Я не нашла в себе смелости и сил бередить старые раны: у вас же с Рамом всё так хорошо было, жизнь наладилась, в твой дом вернулась радость, я чертовски боялась всё это разрушить.

- Жанет, как ты вообще..?

- Назамар, ты тоже меня пойми. Я пыталась скрыться, сбежать от всего пережитого, исчезнуть в новом мире, чтобы элементарно не сойти с ума от тоски и боли. Я прекрасно понимаю, что, вновь обретя вас, могу ещё раз потерять, а это добьёт меня. Думаешь, легко мне дались попытки забыть тебя? Магарама? Вадика? Эда?

- Как у тебя это вообще получилось?

- Не получилось. Не забыла. Никогда не забуду.

На минуту с небольшим повисло неловкое молчание. Каждому их нас нужно было подумать.

- Кстати, раз уж вспомнили, - как ни в чём не бывало щёлкнула пальцами сестра: - С той когтистой тварью, которая тогда забрала Вадимку, Эдрага и ещё толпу пацанов, я за свой восьмилетний стаж сталкивалась ещё не раз. Таких в наших кругах называют Плакальщицами.

- Сколько же их по всему миру? - с какой-то усталостью спросил я, не особо желая знать правду.

- Много. Просто охотятся они редко, большую часть времени проводят в состоянии спячки или апатии, скрываются в густых лесах, примерно раз в пару лет выходят на кормёжку и с такой же регулярностью меняют место обитания. А питаются эти существа жизненной энергией мужчин. Плакальщицами их прозвали за привычку подманивать к себе парней завораживающим плачем, который не действует на женщин.

- Откуда они только взялись?

- Если верить легенде, первая Плакальщица появилась много веков назад, это некогда жестоко обиженная мужчиной девушка, которой зашили рот, дабы она не рассказала никому о произошедшим, но её ненависть и боль были настолько сильны, что очернили душу несчастной, превратив её в чудовище, озлобленное на всех потомков Адама. Судить о правдивости этой легенды я не буду, да и не имею права. Могу сказать, что знаю точно: околдовав парня своим плачем, девка отравляет его кровь своею для более крепкой связи. Ведь её нытьё действует на жертву слабо и лишь по факту, нет слёз - нет воздействия, а после смешения крови существо получается возможность проникать в голову парня, в его сознание и подсознание.

- Для этого же она царапину на ладони делала? - задаюсь вопросом, и тут же сам на него отвечаю: - Чтобы, соединив руки, смешать кровь!

- В точку, - кивает Жанет: - После этого жертва находилась полностью в подчинении твари, даже на расстоянии. Далее она заманивала их в лес, убедив при этом в необходимости прихватить с собой что-нибудь острое. Так она заметала следы ради собственной безопасности, высосав в пацана жизнь, заставляла покончить с собой. Энергию выкачивала через прикосновения, на местах её касаний после оставались тёмные пятна, а худоба - последствия высосанных сил.

- А выпущенные глаза даже после смерти?

- Реакция организма жертв на гипноз зверюги. И опять же ради собственной безопасности она поедала именно молодых ребят до 17-18 лет, самых эмоционально незрелых и нестабильных. На них её гипноз действовал безотказно. Но я бы скорее назвала это подлой трусостью.

- И ведь она однажды совершила ошибку...

- Марат. Да, он ей оказался не по зубам. Добивать Плакальщица его не приползла, потому что мужчина после пережитого тронулся умом и не уже никак не мог поспособствовать её обнаружению. А помнишь, в одном поселении сразу трое пропали?

- Конечно. Только два тела тогда нашли: пятиклассницы и её старшего брата. Ты знаешь, как найти старшую сестру?

- К сожалению, нет. Но я знаю, что с ней случилось. Ту девушку зверюга уволокла в непроходимые лесные массивы, дабы сделать её себе подобной. Так эти твари размножаются. Каков процесс и как его остановить, нам пока неизвестно. А насчёт самого парня и его сестрёнки эксперты всё верно установили, её убил брат.

- С подачки Плакальщицы?

- Естественно. Он уже к тому моменту под гипнозом был. Тварь тряслась за свою безопасность, не хотела оставлять никаких свидетелей. И опять же по причине своей непроглядной мерзости она преследовала меня, Эда и Вадика.

- Вы спаслись, много знали и могли поспособствовать её раскрытию, всё понятно.

- С этими девками всё давно понятно. Они выходят на охоту, чтобы поесть, чтобы потом поспать, чтобы снова поесть. Жалкие посредственные бесперспективные существа.

- У меня сейчас просто взорвётся голова... - честно признаюсь я.

- Понимаю, - усмехается Жанет.

- Как часто ты бываешь в наших краях?

- Несколько раз в год точно. В село даже заезжаю, иногда, по ночам. На могилы к друзьям приходила не раз, разговаривала сначала с одним, потом с другим, или просто молчала.

- Они в любом случае тебя услышали. Не могли не услышать.

- Конечно... - прошептала Жанет.

Та тварь с зашитым ртом, Плакальщица... А теперь этот Кукловод... Но ведь есть люди с особыми билетами, которые задают жару подобным существам, это вселяет надежду, жить становится не так страшно.

Так хорошо ли, что такая корпорация существует? Я считаю, это не хорошо, это замечательно. Как минимум, инфернального мусора становится меньше, а как максимум, у сломленных, израненных и морально, и физически ребят появляется шанс на совершенно новую какую-никакую жизнь.

От размышлений меня отвлёк телефонный звонок, мобильник сестры как-то по-особенному нервно запищал. Это была Марго. Жанет обеспокоенно ответила на звонок подруги: - Да, Вино?! Что случилось?

От этого тона, признаться честно, стало не по себе. И не зря.

- Срочно приезжайте с братом в ТЦ! - раздалось из телефона: - Я пыталась начать поиск проклятого предмета и разлила ритуальную кровь из-за нападения Кукловода!

- Какого чёрта ты вообще там делаешь?! Мы же собирались провести обряд только через пару дней! - сестра нервно проскребла ногтями по столешнице, сжав руку в кулак.

- У Вербены час назад было ведение, - отвечала ей напарница: - Что мы не успеем найти проклятину вовремя, что Кукловод уже гораздо сильнее, чем мы думаем, так как инспектору по какой-то причине известны не все жертвы сущности, на самом деле их почти в два раза больше.

- Получается, Кукловод уже практически полностью сыт... - осознала Жанет, пустив по моей спине толпу ледяных мурашек.

- Я не хотела обламывать вашу встречу с братом, вам нужно немало обсудить. Надеялась справиться сама, но всё пошло не по плану, - призналась Марго: - Приезжайте скорее. Я Грею звонила, он подсуетился, сейчас как раз из торгового центра всех выводят потихоньку.

- Назамар со мной не поедет, слишком рискованно. Моя кровь тоже подойдёт для ритуала. Он пусть едет в больницу к сыну.

- Там уже инспектор Харисов. Стерва, без обид, но с точки зрения биологии у вас с Магарамом родство не супер близкое, ритуал из-за этого может сильно затянуться, а время сейчас играет против нас.

- Я поеду с тобой, Жанет. Это не обсуждается, - встреваю в разговор я.

Сестра не стала тратить драгоценные минуты на споры и, скрепя зубами, согласилась взять меня с собой, прекрасно понимая, что я всё равно доберусь до этого чёртова ТЦ с ней или без неё.

- Сейчас все светофоры соберём, пока доедем до Марго, - переживала Жанет, мысленно уже находясь рядом с напарницей: - Пусти меня за руль, Назамар, заодно заценишь, как я играю в шашечки.

- Без проблем, я как раз сам хотел это предложить.

- Серьёзно? - не до конца выкупила мой сарказм сестра.

- Нет конечно, не доросла ещё, поехали.

На входе в здание нас встретила Марго с огнемётами в руках: - При нападении этих милейших бесноватых манекенов помочь может только огонь. Да и в принципе избавиться от Кукловода без пламени невозможно, - загадочно пояснила девушка.

Покупатели и сотрудники освободили помещения торгового центра, но сказать, что они опустели, было нельзя... Знаете это жуткое чувство, когда кажется, будто на тебя со всех сторон смотрят сотни пар глаз? Когда до неприятных покалываний в теле становится страшно, когда не можешь сопротивляться желанию постоянно оборачиваться. Я готов был поклясться, что эти пластмассовые товарищи в модных шмотках за витринами магазинов смотрели на нас так же, как голодный кровожадный хищник смотрит на свою жертву, с издёвкой, нетерпением и бесконечной злобой.

До места проведения ритуала мы добрались быстро. Это была стойка информации на первом этаже, обведённая двумя окружностями с разным диаметром, расстояние между этими окружностями разделялось на тринадцать частей, в каждой из которых был свой сложный символ. Свет почти полностью был выключен.

- Недостаток большинства обрядов в том, что их необходимо проводить в темноте или хотя бы полумраке, - не перестала информировать меня Вино.

- Да уж. Но так даже интереснее, - улыбнулась ей Жанет: - В этом кругу можно чувствовать себя в безопасности, через него никакая сверхъестественная гадость не пройдёт. В принципе ничего сверхъестественного не пройдёт или не выйдет.

- Благодаря этим символам я так понимаю? - предположил я.

- Не только, - компетентно продолжила сестра: - Сам рисунок сделан заговорённым мелом с добавлением крупой соли и особых трав.

- Капризные материалы, - борюсь с желанием потереть надписи пальцем: - Так рисунок же легко повредить, а ведь его целостность первостепенна.

- Правильно говорите, - усмехается Марго: - Именно поэтому мы всё нужное густо перемешиваем с обычной краской: в баночки с краской добавляем или просто баллончики заказываем у знающих ребят.

- Как всё продумано...

- Вы бы удивились, насколько. К нам на службу не хотите, а?

- Повелецкая, чем пахнет?! - повысив тон, сунула кулак под нос подруге Жанет.

- Хинкалом? - реально принюхавшись, выдаёт девушка.

- Неправильно. Люлями.

- Кебаб?

- Ага. Ещё одна такая шутка... - шипит сестра.

- Знаю-знаю, - капитулирует Марго: - Ты резко вспомнишь, куда делся ноутбук Шершня.

- Вашему взаимопониманию можно только позавидовать, - вполне искренне заметил я.

- Давайте уже закончим с этим, - цокнула языком Жанет. Как же давно я этого не слышал.

Марго всё подготовила, достала ритуальный нож и аккуратно провела им по моему едва начавшему заживать порезу. Когда мы начали уже знакомый мне обряд, послышался леденящий душу шёпот, со всех сторон сразу, в точности как описывал Магарам. И чем ближе мы становились к развязке ритуала, тем агрессивнее становилось это шипение. Сестра всё это время стояла на шухере с огнемётом наготове. Я не был особо занят в процессе колдовства, поэтому мог посматривать по сторонам. Как же я хотел, чтобы мне показалось, чтобы мои глаза обманывали меня... Ибо я, мотая головой туда-сюда, не мог не заметить, как манекены, находясь сперва на одном месте, за долю секунды, пока я не вижу их, перемещаются в другое, ближе к нам.

- Есть! - довольно щёлкнула пальцами Вино: - Теперь к прок...

Вдруг нас отвлёк громкий шлепок и неразборчивое рычание: из туалетной комнаты выползло два в слюни пьяных тела, некогда походивших на людей.

- Мужики-и-и, к нам давайте! - крикнула девушка. Ни один её не послушал, а вместо этого, выругавшись, пара "интеллигенции" кое-как поднялась на ноги и поплелась по только им известным делам. Жанет хотела метнуться за ними, но не успела сделать и шага, как витрина магазина за спиной пьяниц разлетелась в дребезги, несколько манекенов схватили мужиков и в прямом смысле разорвали на мелкие кусочки. Всё произошло за считанные мгновения. Пол, одежда на манекенах, соседние магазины оказались заляпаны кровью и частями плоти.

Кукловод

К горлу подкатил ком тошноты, эта сцена ещё долго стояла у меня перед глазами, когда я засыпал. А сестра с подругой лишь чутка брезгливо поморщились.

- Пить меньше надо, - закатила глаза Марго. Жанет согласилась с ней многозначительным "угу".

* * *

- Инспектор, вы должны это увидеть! - молоденькая медсестра неврологического отделения первой городской больницы похлопала по плечу дежурившего в коридоре мужчину. Харисов, задремавший на диванчике, быстро пришёл в себя и поспешил в одну из палат, где лежали пострадавшие. Каждый из них отрывисто дёргался, из глаз ручьями текли слёзы.

- Собирайте персонал, понадобятся все, - стараясь сохранить самообладание, скомандовал инспектор.

* * *

- Предлагаю начинать читать заклятие на поиск проклятого предмета, - нервничала сестра: - Полотно у тебя с собой, я надеюсь?

- Естественно, - Марго, сев на колени, принялась произносить над сосудом с моей кровью заговор на латыни, параллельно капая воском тающей красной свечи. Начитав нужные слова последний раз, девушка выплеснула содержимое сосуда за пределы круга.

* * *

Все пострадавшие, наконец выйдя из состояния растения, принялись вопить в голос и буквально захлёбываться собственными рыданиями.

- Успокоительное не помогает! - срывался в крик перепуганный медперсонал.

- И не поможет, - констатировал Харисов: - Это нужно просто переждать. Не дайте никому себя покалечить! Давай, Вино, я в тебя верю.

* * *

- Это что, колье? Н-но..? - в образовавшейся луже я чётко увидел какое-то старинное дорогое украшение на шею. Оно было вылито узорами, а в самом центре блестел крупный драгоценный камень.

- Это проклятый предмет, - объяснила Вино: - Очевидно, достаточно древний, поэтому и сущность оказалась такой непредсказуемой.

- Украшение, значит... - на секунду задумалась Жанет, но лишь на секунду: - В этом ТЦ же где-то новый ювелирный магазин открыли, верно?!

- Да, и туда как раз время от времени привозят антиквариат! - будто в подтверждение моим словам манекены разом задрожали, а когда моя кровь, образовывая дорожку, устремилась куда-то вперёд, вовсе в один голос застонали одновременно и заунывно, и угрожающе.

- За ней! - скомандовала сестра. Мы, похватав оружие, побежали по следу. Почти сразу на нас начали надвигаться эти пластмассовые уроды. Но при попытке окружить были сожжены.

В какой-то момент волосами девушек заиграл сильный поток ветра, ставший понятным только Жанет: - Пригнитесь! - она подтолкнула нас к полу, а сама присесть не успел. Нечто невидимое силой поволокло её в сторону. Я, вспомнив судьбу того пьяницы, ухватил её за талию: - Я тебя держу!

Но сам вряд ли долго бы удержался на ногах. Марго вовремя рассыпала что-то в воздухе. Нечто отступило. Мы с сестрой шлёпнулись на пол, времени отдышаться не было.

* * *

Кто-то из жертв сущности уже лежал привязанным к кровати после того, как исцарапал собственное лицо, а кого-то ещё удавалось сдерживать, пусть и с большим трудом. Но всех одинаково скрутила страшной силы ломка.

- Чуть-чуть... Ещё чуть-чуть, нужно перетерпеть, - повторял куда-то в сторону инспектор, мечась от пациента к пациенту.

* * *

- Назад! Назад, твари! - рычала Жанет в это бесконечном бою.

Мозг дал самому себе обещание попозже переварить всё происходящее, а в данный момент надо было действовать. Так, отгоняя от себя этих разбушевавшихся вешалок для одежды в человеческий рост, мы добрались до помещения ювелирного магазина. Вскрыв его и обшарив все стеллажи, нам таки удалось отыскать нужное украшение.

В эту ночь в торговом комплексе на центральном шоссе все манекены до единого одновременно на ровном месте вспыхнули и сгорели до тла.

В этот раз мы победили.

Глава 9. Мы ещё обязательно встретимся

- Кажется, все успокоились, - выдохнула обессиленная медсестра.

- Пусть восстанавливаются, им пришлось несладко, - Харисов понимал, что ситуация более-менее налаживается, но не спешил покидать стены больницы, ожидая обратной связи от Марго. И вскоре ответ пришёл: жизни пострадавших больше ничего не угрожало, память убережёт их разум от воспоминаний пережитого и навсегда похоронит большую их часть в где-то подсознании, из рекомендаций только постельный режим и стакан хорошего виски.

* * *

Вино, забрав проклятую подвеску, увезла её на утилизацию. Мы с Джанет метнулись к Магараму, правда пообщаться с ним не удалось, он был вымотан во всех смыслах и крепко спал. Врачи заверили нас в его удовлетворительном состоянии. Уже через пару дней мой сын окончательно восстановился. Он толком ничего не помнил. Оно и к лучшему.

Разговор с сестрой у больницы после всего получился коротким. Ей нужно было уезжать по делам корпорации.

- Когда тебя ждать дома? - с надеждой спросил я.

- Нескоро, врать не буду, - призналась Жанет: - Но однажды я приеду, даю слово, что приеду. Мне и самой до чёртиков надоело, приезжая на наши с Вадимкой и Эдом места, в ночных сумерках бродить по селу с капюшоном на глазах, заглядывать в твои окна и тихо плакать.

Вспомнив друзей, сестра спрятала мокрые глаза на своих запястьях. Она пыталась утаить свои эмоции, но я хорошо знал это её выражение лица, когда вот-вот задрожит нижняя губа.

- Нам ведь тогда по шестнадцать лет всем было, - продолжила Жанет ломающимся голосом: - И вот мне уже двадцать четыре, а им всё ещё по шестнадцать... Навсегда по шестнадцать.

- Ты нашла в себе силы жить дальше, а значит, сделала именно то, для чего им пришлось умереть.

- Я стала тем, кем стала, чтобы их смерти не были напрасными.

- Они всегда рядом и всегда ждут. И я буду ждать.

- Однажды, когда здесь моё время выйдет, я вернусь в свои шестнадцать лет, вернусь к ним, и тогда нас уже точно ничто не разлучит. А с тобой мы ещё встретимся в этом мире, обязательно встретимся. Но пока будем на связи, - сестра протянула мне визитку с тремя номерами телефонов.

- Даже так?

- А ты как думал, у нас всё по-взрослому. Самый верхний - это мой личный номер, сразу предупреждаю, я не каждый день могу быть доступна, но не пропаду, будь уверен, - пояснила она: - Тот телефон, что посередине - мой рабочий, экстренный, на него звони сразу при появлении какой-нибудь очередной опасности. А красными цифрами выделен номер Мастера, самого главного в корпорации, если меня долго не будет слышно ни с одного моего телефона - пиши ему, он не откажет в помощи.

- Понял, - я сразу на всякий случай сделал фото визитки, а саму её убрал под чехол телефона.

- И, Назамар... У меня будет одна просьба, отнесись к ней с пониманием, пожалуйста.

- Что такое?

- Не рассказывай пока Магараму обо мне, пусть он думает то же, что и думал раньше. Не говори ему ничего.

- Ты серьёзно? - не поверил услышанному я.

- Абсолютно. Я сама позже появлюсь и всё-всё ему расскажу, просто сейчас не время, правда не время. Пожалуйста, Ваци, пожалуйста.

- Как скажешь, - скрепя сердцем соглашаюсь, в данной ситуации ей как будто бы виднее.

- Спасибо, - выдыхает Жанет.

- Значит, на второй номер звонить, если столкнусь с новой порцией чертовщины...

- Совершенно верно. Подкинешь мне любимой работы, так сказать.

- Господи, а сколько же ещё этих инфернальных тварей вокруг нас?!

- Много. Сверхъестественное повсюду: и хорошее, и плохое. Но тех, кто уничтожает всякую такую гадость, ещё больше. Я не призываю тебя ничего не бояться, но, как минимум, для спокойного сна есть все условия.

- Хорошо... Жанет, я буду скучать.

- И я. Поцелуй за меня Рама.

Мы обнялись. К этому моменту я наконец полностью поверил, что моя сестра вернулась ко мне. Несмотря на очередное расставание, я был счастлив как никогда. Жанет жива и в целом довольна своей новой судьбой, Магарам в безопасности и идёт на поправку, мы выстояли перед очередной потусторонней угрозой, а больше мне ничего не было нужно.

* * *

Вновь откладываю дневник и, глядя в потолок, улыбаюсь.

- Тётя-тётя... - обращаюсь куда-то в пустоту: - С папой-то ты была на связи, даже худо-бедно виделась, а на то, чтобы объявиться в моей жизни тебе понадобился практически год. За обман я не обижаюсь ни на тебя, ни на папу, ни в коем случае. Просто... порой мне кажется, что, если б не Та ситуация, ты бы отмалчивалась ещё дольше. Люблю тебя, но это было нечестно, очень нечестно.

Прикрываю глаза и окунаюсь в воспоминания тех ужасных событий, восстанавливать в памяти которые у меня есть желание только потому, что они поспособствовали нашей с Джанет встрече.

Это были каникулы перед одиннадцатым классом, последние по-настоящему детские летние каникулы, как и у неё с друзьями тогда, судьба-шутница... На дворе стоял жаркий июнь.

* * *

«С другой - зияла бездонная пропасть. Взорам путников открылась великолепная панорама: слева терялись в дымке отроги приграничных гор, внизу простирался на многие мили дремучий Охотничий лес».

- Рам!

- Я лежал под кондиционером, никого не трогал и читал «Первое правило волшебника», когда домой неожиданно вернулся отец.

- Да, пап? - нехотя отрываю взгляд от книги и поднимаю его на папу, параллельно вспоминая, заслужил ли чем-то этот его взбудораженный тон: - Ты же вроде ещё вчера в город на работу уехал на несколько дней, разве нет? Так быстро закончили?

- Заказ отменили. Как нельзя кстати. Собирайся, мы едем в Питер.

- Серьёзно?! А с чего бы? - от неожиданности и, чего уж скрывать, радости я тут же поднялся на ноги.

- Сюрприз. Я чуть позже его планировал конечно, но раз уж так получилось... Давно с тобой никуда не ездили.

- Блин, спасибо большое, пап!

- Давай в темпе вальса только пакуй вещи, вылет сегодня ночью.

Я всегда хотел побывать в Питере, папа знал это, поэтому я просто радовался сюрпризу и не заморачивался по поводу такой спонтанности и срочности. Наслаждаться культурной столицей папа предложил месяц. Мы в целях экономии заселились не в отель, а в обычную съёмную квартиру современного жилого комплекса. Правда, за этот месяц я должен был отличиться подготовкой к экзаменам в будущем учебном году, но да ладно.

Первые несколько дней всё было просто чудесно: прогулки по местам невероятной красоты, куча фотографий, каждый вечер посиделки допоздна в разных кафе - даже хмурая плачущая погода не смогла это испортить. Пока в один день я едва не слёг из-за постоянных головокружений.

Папа в то утро куда-то ушёл ещё до моего пробуждения, я решил его не ждать и пойти в город позавтракать, аппетит у меня, несмотря на плохое самочувствие, оставался отменным, да и позавтракать потом во второй раз уже с отцом я был только рад. Завтрак быстро превратился в прогулку по улицам, а прогулка - в поиск аптеки и таблеток от мигрени. В целом, я остался доволен и поспешил домой. Там меня уже ждал отец, и выражение его лица не обещало ничего хорошего.

- Ты где был?! - рявкнул папа, встретив меня в коридоре.

- Я снова ходил на тот мост, - решил перевести тему я: - Как раз радуга вышла, смотри какие фотки получились...

- Один?! В незнакомом городе?! Ты долго думал?! - отец даже не взглянул на фотографии, лишь приблизился ко мне.

- Вот как раз и познакомиться с кем-то во время таких прогулок можно. Ты же, как я понял, занят был, на телефон не ответил, а я так-то не малолетка уже.

- Я тебе дам знакомиться! - как-то чересчур злостно прорычал он, стал будто сам на себя не похож: - Из-под моего контроля больше ни на шаг, это понятно?!

- Да что с тобо... Ай! - возмутился я, но с мысли меня в своём самом прямом значении сбил сильный удар папы и по щеке, и по уху одновременно. Рука у отца никогда не была лёгкой, и я вновь ощутил на себе её силу, когда он схватил меня нижнюю челюсть и от души сжал её пальцами: - Пап, больно!

- А будет в разы больнее, если я снова тебя потеряю из поля зрения. Я доходчиво объяснил?!

- Д-да, - я бы согласился на что угодно, лишь бы отец отпустил меня. Он ни на шутку меня испугал. Да, после смерти Жанет и её друзей папа стал заметно беспокойнее и мнительнее. Но все свои запреты он всегда объяснял, редко протягивал руки после долгих споров со мной, а так, как сейчас, он повёл себя впервые.

- Так бы сразу. Больше не исчезай, - уже чуть спокойнее продолжил отец.

- Прости...

- Почему бледный такой? Как себя чувствуешь?

- Так себе, - почему-то не решился солгать я: - Голова целый день кружится, а сейчас и вовсе какой-то тяжёлой стала.

- И ты в такой состоянии один гулять пошёл?! - вновь повысил голос папа. Я приготовился получить ещё один удар, но его, благо, не последовало. Я решил умолчать о том, что не увидел в своём самочувствие повода не выйти на прогулку по питерским улицам: - Иди отлежись, сынок. Я пока что-нибудь на обед придумаю.

К сожалению, это было только началом наших испорченных каникул в Санкт-Петербурге.

На следующий день лучше мне не стало, по требованию отца я был вынужден просидеть дома до самого вечера, но хотя бы тортик, купленный им же, поднимал настроение. Ночью спалось плохо, я то и дело просыпался, сам не понимая, почему. Утром к общему состоянию добавилась ещё и сонливость, не перебиваемая сном из-за бесконечной мигрени.

Головокружения усиливались, в один их таких приступов, когда пришлось облокотиться на стену, дабы не упасть, мне даже почудилось, будто бы некий тёмный силуэт подкрался из-за спины и укусил меня за шею. Не знаю точно, сколько я так простоял.

- Эй, ты как? Помочь дойти? - похлопал меня по плечу папа.

- Не, не надо, мне уже получше, - я солгал, мне по какой-то причине совершенно не хотелось, чтобы отец ко мне прикасался.

- Ты неважно выглядишь уже который день. Точно температуры нет? - не унимался он, приложив свою ладонь к моему лбу.

- Точно. Ну, или градусник моросит. Но я в любом случае не чувствую у себя температуры. Я вообще на кухню шёл. Ещё манты остались?

- У тебя хотя бы есть аппетит, уже радует. Пойдём, остались.

Да уж, с аппетитом проблем не возникало, даже наоборот, он сильно повысился. Правда этих самых сил всё равно толком не было, тем более чтобы куда-то пойти, да и папа не отпускал ни в какие кафе, никуда. Он сам приносил еду или заказывал доставки.

Дни в четырёх стенах тянулись ужасно медленно, одним утром я тайком таки дошёл до кофейни рядом с нашим ЖК, с самого приезда хотелось там что-нибудь попробовать. Дома меня опять ждали разборки.

- Ты где был?! Почему тебя искать вечно надо?! - отец сорвался на крик сразу, как я появился на пороге.

- Доброе утро. В кофейне тут недалеко. Ты спал, я решил не будить тебя, - у меня ещё оставалась надежда избежать ссоры, но...

- Отдай мне свои ключи, - потребовал он.

- Чего? Зачем?

- Пока до тебя не дойдёт, что с таким самочувствием нельзя никуда высовываться, они будут у меня.

И я опять не понял, чего такого сделал.

- Пап, да ладно тебе, не всё так страшно, - перспектива оказаться запертым в квартире мне очень не понравилась, но как будто бы несколько иначе, чем в те моменты, когда отец наказывал меня дома в селе: - Я же не в обмороки в конце концов падаю.

- Этого ещё не хватало. Я всё сказал. Ключи, - не сдавался папа.

- Мне что теперь на улицу не выйти?!

- Когда со здоровьем у тебя всё хорошо будет - вместе пойдём, если сейчас же прекратишь со мной спорить.

- Ну всё-всё, я понял. Не уйду больше сам. Хватит уже, - капитулировал я, окончательно давая понять, что не намерен отдавать ключи.

- Действительно хватит, - отец, не говоря больше ни слова, сорвал с меня джинсовку, вытряс на пол из неё ключи и силой поволок меня в комнату, где запер на несколько часов. На мои возмущения и просьбы выпустить он никак не реагировал. Мне с трудом удалось переварить происходящее, я вновь не узнал папу, он никогда не устраивал арестов из-за подобных пустяков.

Не знаю, на нервах или нет, но на следующий день мне снова померещился тот тёмный силуэт, я не мог сопротивляться, когда эту существо укусило меня в шею и, кажется, сделало несколько глотков... Кое-как я дошёл до кухни.

- Ты чего такой потерянный? - поинтересовался отец.

- Спал плохо опять, - вновь обманываю, вновь не понимаю почему.

- Не, тут что-то другое. Выглядишь так, будто головой ударился.

Утаить от папы эти галлюцинации не получилось. Да сил отнекиваться особо не было.

- Просто мне, когда голова особенно сильно начинает кружится, кажется, будто кто-то меня со спины хватает, - уныло бросаю я и утыкаюсь в телефон, надеясь закрыть тему, но попадаю под тяжёлый, оценивающий взгляд отца.

- Тебе с такой мигренью поменьше надо бы в интернете сидеть, мозг сильно из-за этого устаёт.

- А что мне ещё делать, если ты на улицу выйти не даёшь?

- Я видел, ты с собой книгу брал, почитай лучше её, а Это... - он выхватывает у меня гаджет из рук и, выключив, убирает к себе в карман: - Пока у меня полежит.

- Эй, верни! Телефон-то мой тебе чем помешал?! - я же ловлю себя на мысли, что уже близок к нервному срыву.

- Верну тогда, когда сам посчитаю допустимым это сделать. Тебе будет полезно немного отдохнуть от интернета, а то мерещится уже всякое. Ты мне здоровым нужен.

- Пап, скажи честно, что случилось? За что ты меня наказываешь? Я искренне не понимаю, в чём виноват.

- Наказывать я ещё даже не начинал. Разговор окончен, гаджет ты не увидишь, пока не пойдёшь на поправку. Почитай пока что-нибудь по старинке.

- Ты слышишь себя? Ещё скажи, что заболел я тоже из-за интернета! Да и этой книги мне надолго не хватит! - я отказываюсь верить услышанному.

- Ничего страшного не вижу, я зайду в книжный и куплю ещё, какую скажешь. На крайняк телевизор погоняешь, - отец отворачивается к плите, давая понять, что продолжать диалог не намерен.

- Не заморачивайся, ночью я просто выкраду у тебя свой телефон, тем самым решу проблему, которую ты создал на ровном месте, для нас обоих, - в ту секунду я ещё не успел осознать, как глубоко закопал себя этими словами. Психанув, поднимаюсь из-за стола и быстрым шагом направляюсь в комнату. Папа нагнал меня уже там и, схватив утюг, выдернул шнур, чтобы тут же огреть меня им по спине. Я был без майки, только в джинсах, от страшной боли у меня перехватило дыхание. Далее последовал удар по корпусу, после ещё один по спине, а потом ещё один и ещё... Я с криком упал на колени, из глаз полетели искры: - Пап! - всё, что успеваю выкрикнуть под градом обжигающих ударов.

Пытаюсь отползти к стене, шнур не перестаёт беспощадно жалить, по щекам побежали горячие слёзы. В какой-то момент отец поймал меня и, кинув на живот, наступил ногой мне на поясницу, прижимая тем самым к полу.

- Нет!!! Нет, не надо!!! - умоляю отца остановиться, но быстро понимаю, что мои мольбы уходят в никуда. Я пытался вырваться, но от шока и страха толком совладать с собой не получалось. Такой боли я не испытывал никогда, это было невыносимо, казалось, будто с моей спины просто сдирают кожу.

Я был близок к истерике, когда всё закончилось. Почувствовав, как пропало давление на поясницу, я тут же перевернулся и прижался к стене, выставив руки вперёд для самозащиты. Отец присел на одно колено прямо передо мной, заглядывая мне в лицо: - Ещё хоть одно слово или действие поперёк мне - до кровавых рубцов забью, - отвесив мне последний удар, наконец оставляет в комнате одного.

Я ещё какое-то время просидел на полу, пытаясь восстановить дыхание и унять дрожь в теле. Мозг наотрез отказывался принимать реальность происходящего.

Может, у меня крыша едет? Может, и не было этого всего? Но тело-то болит по-настоящему...

С горем пополам поднимаюсь на ноги и подхожу к зеркалу.

И полосы на спине настоящие, широкие, горячие, особенно красные на моей жутко побледневшей коже.

Зря я так переживал за свою занятость, в ближайшие дни я мог только отслёживаться на животе и поглощать пищу, то ли от скуки, то ли от стресса, несвойственно большими порциями.

Прямое продолжение: https://author.today/work/556034