Ниара Светлая

Глава 1

- Дура! Ну какая же я дура! – пыхтела я про себя, зубами стараясь развязать руки. Тряпку из пересохшего рта с трудом вытолкнула и теперь мечтала хотя бы о глотке воды. – Господи, клянусь больше никогда не садиться к незнакомцам в машину, только помоги! – истово молилась я. Ну как я могла пойти с ним? Ведь даже Кате не сказала, что ухожу. Дура, как есть дура!

За шумом крови в ушах я не сразу услышала скрип открываемой двери, вскинулась, лишь когда в комнату ненадолго проник солнечный свет. Но вот дверь захлопнулась и домик вновь погрузился в сумрак. Стараясь скорее проморгаться, вслушивалась в шорох приближающихся шагов, со страхом ожидая появления своего мучителя. Неподалеку от меня, в полоске света, едва проникающего из заколоченного окна, едва различимый, замер молодой мужчина. Он разглядывал меня тяжелым мутным взглядом и нехорошо ухмылялся.

Кирилл – так этот негодяй представился в кафе. Видимо, я абсолютно не разбираюсь в людях, потому что он мне сразу понравился. Молодой, веселый, приятный в общении, внешне абсолютно мой типаж. Улыбался, говорил комплименты, но не дежурные фразы, способные лишь смутить, а вполне обдуманные, адресные. Он ловко сумел расположить меня к себе. Практически моментально я почувствовала себя с ним легко и непринужденно. А так как поначалу мне показалось, что ему больше приглянулась Катя, моя подруга, с которой мы и обедали в том самом кафе, то я совершила самую большую ошибку, продиктованную ревностью – я согласилась уйти с ним вдвоем.

Кирилл подвел меня к ярко-красной машине, припаркованной неподалеку от набережной. Он продолжал мило улыбаться и сыпать шутками и комплиментами. Достал две банки шипучки, одну предложил мне. Без сомнений приняла запечатанную банку. Вскрыла сама, своими руками. Ни секунды не раздумывая и ни в чем не сомневаясь, выпила напиток. Спустя несколько минут приятной беседы, во время которой я успела решить, что мне наконец-то повезло встретить хорошего мужчину, я вдруг начала терять нить разговора. Почувствовав неладное, попробовала было открыть дверь машины, но она оказалась заблокирована. Последнее, что помню – изменившийся, хищный взгляд мужчины напротив и страх, прорвавшийся сквозь туман опьянения.

Следующее воспоминание не из приятных. Открыв глаза, обвела окружающее мутным взглядом, попробовала шевельнуться и не смогла. Мозг отказывался воспринимать действительность, оказавшуюся страшной. Руки связаны за спиной, во рту вонючая тряпка, сама лежу на грязном тюфяке прямо на полу среди мусора. В каком-то домишке с грубо заколоченными окнами, сквозь которые практически не проходит солнечный свет.

Накатил приступ паники, перед глазами потемнело, сердце заколотилось с удвоенной силой. С огромным трудом сумела справиться с этим состоянием, здравые мысли первые мгновения просто не доходили до испуганного сознания. Но я смогла взять себя в руки.

Первым делом попробовала встать и не смогла. Ноги не слушались, перетянутые руки опухли, пальцев почти не чувствовала. И тут прямо у меня за спиной раздался шорох, от которого все волоски на теле встали дыбом. Замерла в ужасе, почувствовав на шее горячее дыхание. Кто-то грубо схватил меня за волосы и потянул назад. Засучила ногами по полу, стараясь вырваться. Из-за кляпа никаких звуков, кроме невнятного мычания выдать не смогла. По щекам потекли слезы отчаяния.

- Страшно? – услышала хриплый шепот возле уха. Одновременно с этим неизвестный дернул бретели кофточки, легко разрывая ее прямо на мне.

Больше он ничего не успел, его отвлекли приближающиеся голоса, ручку двери дернули раз, другой. Неизвестный с силой отбросил меня от себя и резко поднялся на ноги. Подняв взгляд, практически без удивления узнала Кирилла. Именно он сейчас направлялся к двери. Замер возле нее, к чему-то прислушиваясь, а после, чуть повозившись, рывком распахнул, на миг ослепив меня проникнувшим ярким светом, и вышел.

Голоса стали отдаляться, а я активнее задергалась, стараясь освободиться. Кляп каким-то чудом смогла вытолкнуть, только вместо крика изо рта вырывалось сипение. Тогда все силы сосредоточила на веревке, связывающей руки. Развернулась и напрягая зрение осмотрелась в полумраке. Какой-то заброшенный дом, возможно, дача. Никакой мебели, только грязный тюфяк и погнутое ведро в углу. Мозг включился на полную и лихорадочно искал выход. Руки за спиной никак не развязать – это я поняла совершенно отчетливо. Сразу же пришло понимание, что нужно перекинуть их вперед, потому что со связанными за спиной руками я не боец, а так у меня будет шанс. Кирилл не отличается мощным телосложением, он молод… я справлюсь! Должна!

Отползла к дальней стене, присела, опершись на нее. Дала себе на отдых только несколько секунд. А после постаралась протянуть руки под себя, как бы садясь внутрь связанных запястий. Это оказалось не так-то просто. Выворачивая суставы, сумела-таки просунуть сквозь связанные руки сначала одну оказавшуюся слишком длинной ногу, потом вторую. Пот градом тек по лицу, когда я закончила, зато теперь веревка была перед глазами. И вот, когда я зубами вгрызалась в туго стянутую грубую бечевку, дверь отворилась и вернулся похититель. Освободиться я не успела.

- Очухалась, - то ли спросил, то ли констатировал он.

- Пожалуйста, - взмолилась я хриплым голосом. Горло пересохло и каждый звук давался с трудом. – Пожалуйста, я никому не скажу! Никому, ни словечка! Только отпусти меня. Это все недоразумение, мы просто не поняли друг друга, ведь так? Я просто уйду и никогда о тебе не вспомню!

- Какая быстрая! – ухмыльнулся Кирилл и двинулся в мою сторону. В руках мужчины блеснул нож.

- Что… чего ты хочешь? – еще более осипшим голосом спросила я.

- А что ты можешь предложить? – медленно приближаясь, осклабился Кирилл.

- У меня есть деньги, - тут же заверила я. – А еще я могу кредит взять. Что тебе нужно? – видя его безмолвное приближение, начала паниковать я.

- Деньги меня не интересуют, - соизволил ответить мужчина. – У меня их полно. Меня интересуют впечатления…

- Я согласна! – быстро закивала головой. – На все! Тебе понравится! Только развяжи меня и увидишь. Я все сделаю. Все, что ты хочешь!

- Конечно, сделаешь, - подойдя практически вплотную и проводя вдоль моего тела ножом, протянул Кирилл. Он смотрел на меня совершенно нечитаемым пустым взглядом. И мне стало по-настоящему страшно. То есть меня и до того трясло от ужаса, но теперь я поняла отчетливо, что это конец. Он меня не выпустит.

Тут же вся подобралась, готовясь сражаться за свою жизнь, драться до последнего! Если этот негодяй думает, что заполучил легкую жертву, он ошибается! Мужчина схватил меня грязным руками за подбородок и запрокинул голову вверх. Собрав все, абсолютно все нервы в кулак, максимально расслабилась и постаралась убрать загнанное выражение из глаз. Никто не знает, чего мне это стоило, только я призывно улыбнулась похитителю и облизала губы.

- Ты меня раскусил, - томно сообщила ему. – Я тоже люблю погорячее! – и первая потянулась за поцелуем. Результат, которого я добивалась, определенно оказался достигнут. Мужчина опешил, посмотрел на меня с подозрением, однако пальцы стали сжимать мое лицо чуть менее крепко. Он прижал меня к себе и грубовато впился в губы. Подавив дрожь отвращения, изо всех сил искала выход.

Прижалась к Кириллу всем телом и связанными непослушными руками провела вдоль торса мужчины, ну насколько это оказалось возможно. Он задышал тяжелее. Снова схватил меня за волосы и запрокинул голову, впиваясь в кожу на шее. Стон боли он вероятно принял за что-то другое, потому за задышал еще тяжелее и снова пристально посмотрел на меня.

- А ты смогла меня удивить, - усмехнулся он. – Ладно, дам тебе шанс. Покажи, на что ты способна.

С этими словами негодяй отшвырнул меня от себя и одной рукой принялся расстегивать брюки. В другой у него был нож, с которым мужчина не спешил расставаться. А я решила рискнуть. Да и выбора у меня, собственно, не оставалось. Призывно глядя на похитителя, подползла к нему и положила руки поверх его, никак не справлявшейся с ремнем. Нож тут же оказался у моей щеки, но я всячески уговаривала себя не обращать на это внимание. Связанными онемевшими руками справиться с пуговицей и ремнем тоже оказалось непросто. Подыгрывая мужчине, я старалась изо всех сил, скрывала истинное отношение к происходящему и в какой-то момент он немного расслабился, поверил мне. Подхватил мои опухшие запястья и перепилил веревку. Охнула от резкой боли и принялась растирать затекшие руки.

Кирилл тем временем закончил с брюками и шагнул ко мне. Нож он все еще крепко держал и не торопился с ним расстаться. Подняла на него глаза и невольно отшатнулась назад. Зацепилась за какой-то мусор на полу и упала на спину. Мужчина в момент оказался рядом. Просунул нож под мою и так порванную майку и резко рванул вверх, распарывая тонкую ткань. Как я не заорала – не знаю. Только я продолжала призывно смотреть на похитителя, потихоньку растирая запястья, вращая кистью каждой руки, стараясь восстановить кровообращение. Когда он навалился сверху, руку с ножом поднял над головой, но нож ему явно мешал и в какой-то момент он его выпустил. А я не смогла сдержаться, именно этого момента и ждала все это время.

Рискнула схватить холодное оружие, но руки все еще слушались слабо. Наказание настигло тут же. Последовала резкая пощечина, от которой моя голова дернулась в сторону. Нож откатился немного. Однако Кирилл был уже распален и не пожелал останавливаться. Я извивалась как могла и в какой-то момент смогла-таки завладеть ножом. Но ударить не успела. Завязалась борьба. Мужчина, несмотря на худощавость оказался намного сильнее. Меня же подстегивало осознание, что я сражаюсь за свою жизнь. Извернувшись, сумела коленом пнуть его в пах и тут же, не испытывая никаких мук совести, полоснула ножом по лицу.

- Ах ты, дрянь! – взревел мужчина, хватая мое запястье, проворачивая так, чтобы острие ножа смотрело на меня. Нож был напротив моей шеи. Рука напряжена до предела. Мы мерялись одинаково ненавидящими взглядами, отчетливо осознавая, что из этого домишки живым выйдет только один. И тут этот мерзавец отпустил вторую мою руку, но не успела я ничего сделать, как он со звериной яростью ударил меня в правый бок. От неожиданной резкой боли моя рука, из последних сил удерживающая нож дрогнула и подогнулась. Нож, нацеленный на мое горло, с силой опустился вниз.

- Охх…

Глава 2

- Охх! – я снова проснулась с ощущением тревоги и невообразимого страха. Подскочила на кровати, стискивая края одеяла побелевшими от напряжения пальцами. Только сегодня что-то изменилось, определенно, что-то было не так. Никак не могла поймать то самое, что ускользает от меня каждую ночь.

- Мия, я здесь, - тут же послышался тихий голос няни. Добрая женщина присела рядом и прижала мое подрагивающее тельце к груди. – Все, все, - шептала она. – Все прошло, это просто кошмар, просто кошмар.

Прижалась к нянюшке, а ночной кошмар потихоньку растворялся в знакомых объятиях, только сегодня я была не настроена его отпускать. Как никогда прежде отчетливо я слышала чей-то голос, ощущение сырости, затхлый воздух, липкий страх…

- Сири, пусти, - высвободилась я и спустила ноги на пол.

- Мия Ниара, да куда ж вы? Пол студеный, застудитесь же! – переполошилась нянюшка.

Не обращая внимания на слова женщины, поднялась и прошла к окну. Сегодня я снова смогла нащупать тонкую нить… нить, что ускользает от меня несколько лет. Нянюшка подошла со спины и мягко попыталась увлечь меня снова на кровать, но я только-только ухватилась за воспоминание, что никак не давалось мне прежде. Я не могла его потерять! Уверена, вспомни, разгадай я те образы, что вижу каждую ночь – и все прекратится. Я наконец-то обрету покой. Поэтому я обратилась к доброй хитайе резче, чем она того заслуживала, но мне требовалось остаться одной.

- Сири, выйди! – хлестанула я словами, притопывая от нетерпения. – Сейчас же! – добавила, видя, что няня замерла посреди комнаты и непонимающе смотрит на меня.

- Да, мия Ниара, - склонилась она и тихонько шаркая по полу оставила меня, наконец-то, одну. Потом будет раскаяние, извинения… все потом. А сейчас я должна понять, должна вспомнить.

Забралась с ногами на широкий подоконник и прислонилась лбом к холодному стеклу. Закрыла глаза. Во сне всегда сначала плескалось море, всегда все начиналось с этого. Потом я видела лицо женщины, ее глаза… А потом страх, боль и я просыпалась. Нет! Не сегодня! Я должна вспомнить. Должна понять…

Начала отматывать назад. Море, женщина… Стоп! Новый образ – смазанное лицо какого-то хитара. Хотя нет, не хитара – человека. Да откуда я могу знать человека? – одернула сама себя. Пресветлая, ну за что ты так меня мучаешь? – в который уже раз взмолилась я.

- Ниара? – в комнату без стука вошел отец, окончательно прервав поток образов. – Ты не спишь?

- Ты ведь и так это знаешь, - вздохнула я, поворачиваясь к нему. – Сири донесла?

- Что с тобой, дочка? – взволнованно спросил он. – Дона Сири не заслуживает такого обращения. Она с тобой с самого рождения и всегда желает лишь лучшего.

- Я знаю, - согласно кивнула в ответ. – Я не со зла, не хотела ее обидеть. Завтра попрошу у нее прощения, - заверила я, спускаясь с подоконника.

- Дело ведь не в прощении, Ниара, - отец уселся на стул около моей кровати. – С тобой что-то происходит, и это беспокоит всех нас. Не хочешь мне рассказать?

- Это все мои сны, - призналась я. - Не знаю, как именно объяснить то, что вижу каждую ночь, - тяжело опустилась на кровать, подогнув под себя ноги. – Эти образы меня мучают, папа, не дают покоя. А когда мне начинает казаться, что я вот-вот пойму, вот-вот увижу – они ускользают, - раздосадовано закончила я.

- Это просто кошмары… Отпусти их, и они уйдут.

- Но они не уходят! Они не уходят, папа! Они мучают меня каждую ночь, каждую! Стоит мне только закрыть глаза, как я вижу пугающие образы, чувствую страх. А потом… потом я умираю.

- Умираешь? – сглотнул отец.

- Я не уверена, - пояснила устало. – В том то и дело, что я ни в чем не уверена. Но с каждым днем эти сны все более реальны, я стала просыпаться от боли. Этого раньше не было. Теперь страх такой сильный, что я не могу избавиться от него до полудня, я не могу отпустить… не могу перестать думать.

- Ниара, - отец помолчал секунду, - думаю, учителей, что с тобой занимаются, недостаточно. Нужен кто-то еще.

- О чем ты говоришь? – не поняла я.

- Подозреваю, что во снах прорывается твой дар, - пояснил отец. – Если так, то ничего опасного нет, нужно лишь научиться с ним работать.

- Какой дар? – грустно рассмеялась я. – У меня ведь даже грариенов нет! А мне уже десять. Папа, ты разве еще не понял, что у тебя родилась пустышка? Нет у меня никакого дара!

- Ты ошибаешься, милая, - мягко улыбнулся отец. – В первые же секунды, едва взяв тебя на руки, стоило тебе родиться, я сразу увидел, что ты особенная. Таких, как ты – единицы, Ниара. Твой дар, твоя Сила – это не стихии.

- А что же? – с надеждой смотрела на одного из сильнейших хитаров, высшего лора империи Карахар.

- До конца я не уверен, - замялся отец. - Но думаю, ты оракул, Ниара, - все же закончил он.

От обиды едва не расплакалась.

- Папа, ну я же серьезно! – воскликнула я. – А ты потешаешься надо мной! Ну какой я оракул? Что ты выдумываешь?

- Стоило тебе родиться, Ниара, - очень серьезно заявил отец, - как твои чудесные глазки заволокло тьмой. Ты уже взрослая хитайя и видишь, что ни у кого вокруг нет таких же глаз, как у тебя. Оракулы рождаются крайне редко, Ниара, только поэтому я не могу быть уверен полностью, но что-то мне подсказывает, что я прав.

Мои глаза и правда отличались от глаз всех, кого я знаю, от глаз всех, кого я когда-либо видела. Поначалу окружающие с опаской ко мне относились, но после все привыкли. К тому же большую часть годы мы с папой проводили в небольшом городке - Раксе, расположенном на побережье, приезжая в Риго только зимой, на праздник всех стихий, который отец не имеет права пропускать. Бывает, правда, что он уезжает на совет лоров, но случается это довольно редко и меня с собой лор Иллариот не берет в эти дни. А в Раксе жителей не так много, все друг друга знают, и меня давно никто не боится.

- Отец, - подняла глаза на единственного близкого мне человека. – Это правда?

- Разве я когда-то тебя обманывал? – серьезно спросил он, пересаживаясь поближе ко мне. Нежно провел пальцами по моему лицу, чмокнул в лоб и прижал к себе.

И вот тут это случилось впервые. Потом, позже мне расскажут, что мои глаза из агатово-черных вдруг стали белесыми, будто затянувшись дымкой, а вся я замерла, пронзенная происходящим. Тело одеревенело, в голове проносились образы, которые никак не могли быть воспоминаниями. Я видела кусочек чужой жизни. Точнее, смерти. На моих глазах мой отец, горячо любимый мною и всеми домочадцами, справедливый и добрый лор, настоящий пример для меня падал на землю, сраженный жестокой рукой. Высокий золотоволосый хитар в белоснежном богатом одеянии с насмешкой наблюдал за тем, как глаза моего отца гаснут, как жизнь покидает его.

- Нет! – забившись в чьих-то руках, срывая голос, закричала я. – Папа, нет!

- Ниара! – встряхнул меня отец, отстраняя, с тревогой вглядываясь в мое лицо. А я смотрела на него невидящим взглядом и не понимала ни где я, ни что только что случилось. Перед глазами все еще стояла страшная картина с безжизненным отцом, с потухшим взглядом дорогих глаз. – Дочка, что такое? – отец в волнении сжимал кулаки, глядя на меня с нескрываемой тревогой.

- Папа? Ты жив? – все еще под впечатлением от уведенного, неверяще спросила я, проводя по родному лицу ладошкой. Прижалась крепко-крепко, а слезы сами собой так и лились из глаз.

- Дочка, ты меня пугаешь, - охрипшим голосом признался отец. – Что заставило тебя так страшно кричать?

А я испуганно замерла и не знала, как рассказать о своем видении, что это вообще было такое? Почему вдруг столь жуткая картинка родилась в моем сознании?

- Я не хочу об этом говорить! – отчаянно замотала головой. – Не хочу!

- Все, все, - отец крепче прижал меня к себе и успокаивающе поглаживал по спине, пока я не забылась тяжелым сном.

Но сон не нес отдыха, не нес облегчения и забвения. Все мои ночи стали одним сплошным кошмаром. Остаток этой ничем не отличался от ее начала.

Снова, стоило только погрузиться в пучину сновидения, как мне пришлось отчаянно сражаться за свою жизнь. Снова меня преследовало знакомое уже ощущение неприятия, ужаса, липкого страха, от которого перехватывает дыхание… И в этот раз я проснулась от горячей боли полоснувшего по шее лезвия.

- Охх! – резко подскочила, прижав руки к горлу. Будучи все еще под впечатлением от увиденного, будучи вся объята единственным желанием, единственным стремлением – спасти свою жизнь оттолкнула обнимавшего меня мужчину и соскочила с кровати.

- Ниара? – мужчина вопросительно смотрел на меня. А вот я на него с ужасом.

Разглядывала его как в первый раз. Образы из сна, воспоминания, все настолько перемешалось, что я не смогла сразу определить границы реальности. Я испытала страх, страх, что я сошла с ума. Ведь не может же в сознании быть две реальности.

Это пробуждение все же разительно отличалось от прочих. Отличалось тем, что я вспомнила…

Глава 3

- Отец, - посмаковала это слово. Новое для меня и одновременно такое знакомое. Но ведь я сирота. И отца у меня не было… раньше. Воспоминания наслаивались. Голова начала болеть, и я снова обратилась к хитару, сидящему на моей кровати. - Я хочу остаться одна. Голова болит. Прошу вас.

- Ниара, ты меня пугаешь, - взволнованно заявил отец.

- Мне и самой страшно, - тихо призналась я, все еще не до конца понимая, что произошло.

- Я пришлю лекаря, - мужчина торопливо поднялся с кровати и двинулся к выходу. А я не успела даже выдохнуть, как дверь снова распахнулась.

- Мия Ниара, - тут же, следом за вышедшим отцом вошла дона Сири. – Светлого вам дня, - с улыбкой приветствовала она.

- Я хочу остаться одна! – резко сообщила ей. И когда женщина настороженно попятилась, лично захлопнула за няней дверь. Пресветлая, что происходит? – сползла на пол, да так и осталась сидеть, сжавшись в комочек. Я сошла с ума?

На меня нахлынули воспоминания. Волной, потоком, который не остановить. Я вспомнила, как сидела на грязном холодном полу, трясясь от страха. Вспомнила мразь, что меня туда затащила. Вспомнила нашу борьбу и удар ножом. А потом картинки, кадры прошлого заслонили все вокруг, быстро-быстро сменяя друг друга. Катя, отпуск, Медриант, в котором я работала, вся моя жизнь… Хотя нет, не моя. Или моя? Голова пошла кругом, я запуталась. Упала прямо на пол и не шевелилась. А картинки все продолжали и продолжали проноситься в голове.

Я помню все свои десять лет жизни здесь, в Карахаре. Отчетливо помню детство, окружение, учителей, да все! Но вместе с тем я ведь Светлана Иванова. Я не Ниара Митас. Ниара, - усмехнулась я, находя в себе силы подняться и подойти к зеркалу. Мое имя переводится как Темнейшая. В зеркале знакомо отражается девушка с опалово-черными глазами почти без белка, с длинными черными волосами и в черной ночной сорочке. А ведь я совсем не такая! Я Светлана!

- Светлана, - прошептала, касаясь отражения кончиками пальцев.

Что это? Рай? Ад? Жизнь после смерти? Перерождение?

Это был самый трудный день обеих моих жизней. Я невольно шарахалась от отца, от няни. Совершенно не понимала, как мне себя вести. Пришедший лекарь поводил надо мной руками и дал выпить горькую настойку. Голова болеть не перестала. Все уроки на сегодня отец отменил. Я отказалась выходить из комнаты и принимать кого-то у себя. Схватила первую попавшуюся тетрадь и начала писать. Я выплескивала из себя воспоминания о Земле, старалась освободиться от них, отпустить. Ведь раз мне дарован еще один шанс – нельзя им не воспользоваться. К вечеру была исписана не одна тетрадь, а три. Вошедший бесшумно отец, неизвестно сколько простоявший позади, стоило мне устало откинуться на спинку стула, обратился ко мне глухим голосом:

- Что это за язык? – спросил он. Вздрогнула от неожиданности и резко перевернула страницу, закрывая написанное. Испуганно посмотрела на хитара, с волнением следящего за моими действиями. – Ты не выходила к обеду и ужину, весь день просидела в комнате. А теперь еще и эти непонятные знаки… Ниара, что происходит? – напряженно интересовался мужчина, которого часть моего сознания считает отцом.

С этим вообще все сложно. Я никак не могла определиться, где истинная я. Вот эта темная девочка в зеркале, дочь высшего лора или та, другая… Светлана? Времени собраться с мыслями у меня не было, все оно потрачено на исписывание желтоватых страниц. На выплескивание из самых глубин памяти всего, связанного с той лучистой рыжеволосой женщиной, которую я вдруг вспомнила.

Что говорить? Признаться? Нет, не могу. Не готова. Не сейчас.

- Прости, папа, - глухим голосом, не глядя мужчине в глаза, выговорила я. – Я не могу сказать.

- Ниара, - отец привычным жестом взял меня за руку, и меня тут же затянуло в воронку видения.

Красивая немолодая женщина на кровати в окровавленной сорочке, рядом лекарь, тот же самый, что приходил сегодня – лер Одрис. Женщина устало откинулась на подушки, тяжело дыша. У лекаря на руках кровавый пищащий комочек.

- Дайте ее мне, - слышу приглушенный голос. И будто со стороны вижу чуть более молодого отца, принимающего младенца на руки.

- Ниара, - ласково шепчет он, а у малыша над головой вспыхивает яркая искорка. Хорн услышал имя.

Меня выбросило из видения столь же внезапно. Отшатнулась от отца, едва не упав. Это не похоже на сон, это нечто большее. Я чувствую себя каждым из участников видения, ощущаю их эмоции, слышу их мысли, понимаю их чувства. Это… ужасно.

- Ниара, твои глаза... – потрясенно прошептал отец. - Они стали вдруг белыми, а ты сама будто не дышала, застыла, словно изваяние древних.

- Меня стали посещать видения, - с трудом сумела выдавить из себя.

- Так я оказался прав? – охнул лор. – Вот откуда странности в поведении, а я уж надумал себе…

- Я видела момент своего рождения, - неожиданно для самой себя призналась я. – И маму.

Моя мать – Ниаллея умерла, когда мне было лишь несколько дней от роду. Она родила меня в немолодом уже возрасте, в пятьдесят семь. Очень долго у них с отцом не было детей, эту историю я слышала не единожды. Родители отправились в заброшенный храм всех богов, расположенный на пустынном крохотном острове в море. Они были вдвоем. Оба отчаянно молили о продолжении рода. Отсутствие детей в образованных парах говорит лишь об одном – что нет среди супругов истинной любви, не приняла Пресветлая их союз. Но отец рассказывал, что они с мамой любили друг друга. Они молили богов о ребенке и сразу после поездки мама узнала, что беременна.

- Она очень любила тебя, Ниара, - надрывно сообщил лор. - Любила еще до твоего появления на свет! – отец, пошатываясь, как от непосильного груза сделал несколько шагов и тяжело опустился на ближайший стул. - Пресветлая запросила огромную цену за тебя, и Ниаллея не сомневаясь заплатила эту цену. Я не мог ей помешать, да и не стал бы.

- О какой цене речь? – не поняла я.

- Ценой стала ее жизнь, - выдохнул отец. - Ниаллея знала, чем оплатит возможность иметь ребенка, Ниара. Только ни она, ни я не думали, что так скоро. Мы оба надеялись, что Пресветлая подарит нам хотя бы несколько лет, но это были лишь несколько дней.

- Но зачем? – не поняла я. – Вы ведь были счастливы, любили друг друга. Зачем умирать, не прожив и половины жизни? Ради чего?

- Ты еще мала, - нежность во взгляде отца едва не заставила меня прослезиться. – И не можешь понять того счастья, что подарила нам с мамой одним только своим рождением. Мы оба мечтали о ребенке, Ниара. Не только Ниаллея заплатила, я тоже.

- Какова же цена для тебя? – пристально всмотрелась в родное лицо.

- Одиночество, - тоскливо ответил отец, пожимая плечами. – Годы без любимой, которая была моим дыханием, моими крыльями, моей жизнью.

- Но зачем, папа? – все еще искренне не понимала я. – Ведь можно было взять ребенка на воспитание, усыновить, вон сколько беспризорников в Риго!

- Ниара, замолчи! – неожиданно прикрикнул отец. – Ты – моя жизнь и продолжение жизни мамы. Без тебя все бессмысленно! Не гневи Пресветлую, не дай Хорн услышит! Ниаллея ни минуты не жалела о принятом решении, и я никогда не пожалею, как бы тяжело мне иногда ни было. Ты – все, что у меня есть, дочка. Я люблю тебя, и ты знаешь об этом. Мама отдала жизнь не напрасно, Ниара, ведь иначе в мир не пришла бы ты.

- Папа! – бросилась в объятия к хитару, десять лет воспитывавшему меня. Хитару, от которого я не видела ничего, кроме любви и заботы, нежности и ласки. Награда! - решила я для себя. Новая жизнь – это награда. Вот он мой рай! Я получила много больше, чем просто жизнь. Я получила то, чего была лишена раньше - семью. – Я тоже люблю тебя, папа! – нисколько не покривила душой, произнося эти слова. Кем бы я себя не ощущала, даже не до конца разобравшись в хитросплетениях собственного сознания, этого хитара я искренне считала отцом. Ближе него у меня никого нет и никогда не было.

- Ну что ты, дочка, - смутился лор. – Все будет хорошо, мы со всем справимся. Главное, что мы вместе.

- Я видела кое-что еще, - со слезами на глазах выдавила из себя, поняв вдруг что не имею права скрывать такое важное видение от отца.

- Что ты видела, малышка? – поднял он мой подбородок, заглядывая в глаза.

- Я видела, как ты умер, - с трудом протолкнула тяжелые слова.

Лор Иллариот побледнел и отшатнулся. Тяжело сглотнул, сумев взять себя в руки и смотрел на меня нечитаемым взглядом.

- Что именно ты видела, Ниара? – уточнил он. - Как это случилось?

- Тебя убил лор Ираш, папа, наш повелитель.

Глава 4

Этой ночью я спала без сновидений. И впервые проснулась без колотящегося сердца, без ощущения ужаса, отпускавшего обычно лишь к обеду.

Дона Сири с опаской взглянула на меня, женщина ночевала здесь же, видимо придя в мою спальню уже после того, как я заснула. Проснуться без удушающего страха оказалось довольно непривычно, но очень приятно. Я ощущала непередаваемую легкость, голова была более ясной, нежели вчера. Воспоминания никуда не делись. Немного утряслись, ушло ощущение переполненности сознания. Настроение было не в пример лучшим, нежели обычно.

- Светлого дня, дона Сири, - с улыбкой поприветствовала нянюшку. Отношение к этой женщине у меня двоякое. С одной стороны, я помню, что именно она была рядом со мной всю жизнь, можно сказать заменила мне мать. А с другой – новая я не желала быть зависимой ни от кого. Отец обычно не вмешивался в мои дела, не контролировал. А вот дона Сири была постоянно рядом. И если раньше это было само собой разумеющимся, то теперь я больше на такой контроль не согласна. Придется что-то придумывать, чтобы чаще оставаться одной. Но пока у меня осталось обязательство, от которого нельзя отступать. Я незаслуженно обидела добрую женщину и обязана извиниться. – Я прошу прощения за резкие слова, что сказала накануне, - тут же, не вставая с кровати, повинилась я, ловя взгляд нянюшки.

А еще я отчетливо поняла, несмотря на то что мои мысли все еще не в порядке, в голове царит сумбур и хаос, пусть и меньший чем вчера, могу натворить бед, сделать себе только хуже, продолжи я вести себя непривычно странно. Мне о многом нужно подумать и лучше, если при этом мне не придется сражаться с лекарями. Дона Сири подспудно ожидает извинений от своей Ниары, от хитайи, которую она воспитала доброй и сострадательной.

- И вам светлого дня, мия. Не сержусь я нисколько, - с явственным облегчением ответила няня. – И у меня дурное настроение бывает. Лучше скажите, как себя чувствуете сегодня?

- Все хорошо, Сири. - Спустила ноги на пол и поднялась. – Сегодня кошмаров не было! – радостно поделилась я.

- Пресветлая сжалилась над вами! – сложила руки крест-накрест женщина и поклонилась, благодаря таким образом богиню.

- Сири, попроси, пожалуйста, чтобы мне принесли завтрак в комнату.

- Лор Иллариот беспокоился о вас вчера, - позволила себе совет няня, - не лучше ли будет разделить трапезу с вашим отцом, как и прежде?

- Да, ты права, - немного подумав, уступила я и направилась в купальную комнату.

Умылась прохладной водой и вгляделась в отражение, разглядывая собственные черты лица. Такие знакомые и одновременно с тем чужие. Что со мной произошло? Я так отчетливо помню сразу две свои жизни, разве так бывает? Может, умерев в том грязном домишке, моя душа устремилась прочь и нашла себе новое пристанище в теле этой вот девочки, что сейчас с удивлением рассматривает себя в зеркале. Но тогда почему я помню, что было с ней вчера и неделю назад, и даже год… Или та другая, Светлана, это она ненастоящая? Сон, мираж, призрак? Тряхнула головой. Пора выходить. Нужно постараться вести себя как обычно, пока не сумею разобраться, в чем тут дело.

В комнате на столе стопкой лежали три исписанные моей рукой тетради. Пока Сири заправляла кровать, открыла верхнюю, вчиталась. Я легко поняла написанное и узнала знаки, что покрывали каждую строчку. Это не имперский язык, не карахарский, не язык аррагионских пустынников, который я изучаю не первый год и не язык ниргалийских степняков. Этот язык – русский. Язык Светланы. Мой родной язык.

Уже увереннее расправила плечи, надела предложенный няней наряд и вышла из комнаты. Все в этом доме мне знакомо до мелочей, я знаю эти стены, этот коридор и эту лестницу. Знаю каждого из этих слуг, что попадаются мне на пути. И вот эту слабенькую хитайю воду, которой даже обучение не потребовалось, о каком контроле с таким уровнем Силы говорить? Меня приветствовали поклонами, замирая на мгновение. В большой столовой зале за длинным, накрытым к завтраку столом, сидел отец, уткнувшись в какие-то бумаги. Он каждое утро настаивал на совместной трапезе, не начиная завтракать без меня. А так как я частенько задерживалась, отец приучился брать рабочие документы и просматривать их в ожидании заспавшейся дочери.

- Ниара? – вскинулся он, почувствовав мое приближение. – Как прошла ночь? – с тревогой отец вглядывался в мое лицо.

- Спасибо, папа, отлично! - легко клюнула его в щеку, занимая положенное место по правую руку лора. Большой стол со множеством стульев пустовал большую часть времени. Его если и накрывали, то только для нас с отцом и в редких случаях для гостей, иногда посещавших наш дом. Бросила взгляд на отца и слегка поморщилась – по-моему, я перестаралась с легкостью в общении после вчерашнего. Но мне сейчас сложно вести себя непринужденно, у меня будто раздвоение личности! С одной стороны я все та же Ниара, но с другой я чувствую себя взрослой человеческой женщиной. Голова снова пошла кругом. Нужно отпустить ситуацию, - напомнила сама себе. Нельзя привлекать излишнего внимания.

- Я рад, - настороженно протянул отец. – Ничего не хочешь мне рассказать? – лор не сводил с меня взгляда. – Видений больше не было? – понизив голос, поинтересовался он.

- Не было, - отрицательно махнула головой. – Я извинилась перед Сири, папа.

- Правильно, дочка, - одобрил отец. - Не стоит обижать дону. Она с младенчества с тобой и не заслуживает такого. Есть что-то еще? - допытывался он, легко разбиравшийся в оттенках моего настроения.

- Меня не мучили кошмары этой ночью, - серьезно заявила родителю, глядя прямо в глаза.

- Я надеялся, что они отступят, стоит твоему дару проснуться, - кивнул лор. – Но в тебе еще что-то изменилось, - заметил он. - Неуловимо, но я вижу. Ты говоришь иначе и будто стала старше, Ниара.

Лор Иллариот присматривался ко мне весь завтрак, да и потом я то и дело ловила на себе его задумчивый взгляд. Да уж, провести отца оказалось не так-то просто. Я решила отпустить ситуацию, дать ей развиваться так, как должно. Вернувшись в спальню, перечитала исписанные нервным почерком тетрадки, кое-что добавила и начала следующие. Я как минимум обязана сохранить свои знания в тех областях, в каких разбиралась раньше. Детскому телу, не до конца сформировавшемуся сознанию непросто оказалось осознать и принять новую реальность. Мне прошлой, взрослой, самостоятельной, уверенной в себе и своих возможностях так же не просто было оказаться в зависимом положении.

Вечерами, сидя на подоконнике и глядя в окно, я размышляла, как так вышло. Почему я вспомнила прошлую жизнь? С чем это связано? Пришла только к одному выводу – я ее и не забывала, все это было во мне все эти годы, спрятанное в далекие уголки сознания. То, как жизнь Светланы оборвалась – страшно, больно, несправедливо, мое сознание предпочло спрятать, закрыть от меня. Маленькому ребенку эти знания не могли принести ничего хорошего, а вот навредить – запросто.

Каждую ночь своей новой жизни я видела пугающие сны, но на утро не могла их вспомнить, не могла поймать ускользающую ниточку, пока не увидела ту страшную сцену смерти отца.

Я не знала родителей в прошлой жизни, росла в детском доме. Только не надо меня жалеть! Все у меня было нормально! Нормальное детство, в котором была и любовь, и ласка. Были у меня и друзья. Одну подругу мне будто подарило само провидение. Мы с ней познакомились случайно, но очень быстро нашли общий язык, стали общаться. Даже в отпуск вместе ездили. Как раз во время последней поездки и случилось то знаменательное знакомство, завершившееся моей смертью. Думать об этом было больно. Перехватило дыхание и стало трудно дышать. Накатила неконтролируемая паника, побороть которую удалось не сразу.

А может я не умерла? – пришла в голову нежданная мысль. – Вдруг я просто лежу в коме, подключенная к куче аппаратов и вижу просто яркий сон? А то, что начала вспоминать свою жизнь говорит о скором выздоровлении. Это предположение ненамного правдоподобнее новой жизни, - улыбнулась своим мыслям.

Нет, все правда. Я не могла придумать целых десять лет! Продумать все до таких мелочей и деталей, о каких обычно и не задумываешься. Другой мир. Совсем ведь другой! Волшебный. Хотя никто тут такого слова не использует. Сила. Именно так, с большой буквы. Именно Сила определяет положение хитаров. Не людей, заметьте, хитаров и хитай – основного населения империи Карахар.

Но этот мир – Тандор населяют и другие разумные. Люди. Да-да, люди тут тоже есть. Правда на отдаленном от Исконной земли материке. Человеческие поселения занимают внушительную часть суши, они развиваются в рамках пяти основных государств. На их территориях встречаются хитары, а вот на имперских людей не встретить. Между нашими народами вот уже две с половиной сотни лет тихая необъявленная война. Хитарам даже пришлось воздвигнуть преграду между нашими материками, чтобы сократить всяческое общение.

Все потому, что люди как-то научились отбирать Силу наших девочек, не повзрослевших полностью, не успевших сформироваться. Так мне рассказывал на уроках истории лер Эориус.

Хитары и хитайи на Тандоре жили всегда, также как и люди. Ни те, ни другие не были переселенцами из других миров, по крайней мере, историки Тандора обратному не учат. Долгое время особых контактов между народами не было, связано это в основном с географическим расположением и удаленностью материков друг от друга. Проблемы начались одновременно с первыми смешанными союзами.

Долгое время юным хитайям не позволялось покидать Исконную землю и пускаться в длинное опасное плавание. Но со временем корабли строили все надежнее, плыть они могли дольше, чем раньше. Понемногу торговля между материками наладилась. А вместе с торговлей и путешествия с целью посмотреть новые места, страны и города. Много молодых хитаров и вовсе переехали в Шеротан, Кариту и другие человеческие страны. Их дети если и слышали об Исконной земле и иногда навещали оставшихся родных, то дети их детей могли наши земли и не видеть никогда. Дорога по морю занимает много дней. Сейчас в лучшем случае несколько недель корабли плывут, это если никаких происшествий не случится, а раньше и того дольше. Шторма, ветра, опасности всякие… Так что часто переселенцы, решившиеся в свое время на путешествие, укоренялись в человеческих землях. Обзаводились семьями, рожали детей.

Вследствие смешанных союзов люди стали перенимать крупицы Силы хитаров. А после и вовсе научились отбирать Силу у юных мий, зачастую ценой их жизни. Первое время в Исконных землях и не догадывались о происходящем. Спохватились только тогда, когда люди стали всяческими ухищрениями заманивать хитай из Карахара в Шеротан. Всех одаренных девочек, живших на своей территории, к тому времени человеческие мужчины уничтожили. Даже собственных дочерей.

Когда об этом стало известно в Карахаре, мир стоял на пороге войны. Но наши высшие нашли другой выход – они установили туманную завесу в океане, отгородив Остров заблудших душ – человеческий материк от Исконной земли. Этот поступок не прошел даром для одаренных, больно ударив по всем без исключения. Самую большую цену заплатили десять высших родов, разом лишившихся лоров и лори – высших хитаров и высших хитай. Лоры погибли, отдав всю Силу завесе, а лори, связанные с ними обрядом единения душ, не смогли вернуться в привычный облик, оставшись во второй ипостаси, в которой пребывают до сих пор.

Тандор даже спустя две с половиной сотни лет не оправился от того страшного удара, что нанесли хитары сами себе. Лори – высшие хитайи перестали рождаться вовсе. Высшие лоры утратили огромную часть своих возможностей, а главное – они утратили возможность обращаться ко второй ипостаси. Утратили связь с небом. Абсолютно все жители Исконных земель ощутили уменьшение Силы на себе. Все стали намного слабее, сильные хитары перестали рождаться.

Глава 5

- Нет! Не подходите ко мне! Не трогайте! – обняла себя двумя руками, чтобы даже случайно никого не коснуться. Это же просто невыносимо! - Я так больше не хочу! Не хочу! Не хочу… - бормотала, забившись в угол, прижав голову к коленям.

Пусть это закончится, не хочу больше никаких видений.

- Мия Ниара, это ведь я, Сири, - маленькими шажочками приближалась нянюшка. Она присела рядом и погладила меня по голове. Просто погладила по голове! А я моментально провалилась в видение. Оказалась посреди оживленной улицы, вымощенной привозным камнем. Со стороны видела, как моя милая Сири падает на землю, корзинка, с повязанной на ручку яркой алой лентой выпадает из ослабевших пальцев, а следом прямо на нее несется огромный гирт, управляемый невнимательным всадником. Глаза нянюшки расширены, она с ужасом видит мощную лапу, занесенную над ней.

Меня выбрасывает одновременно с ощущением разрывающей, ломающей кости боли. Слезы льются нескончаемым потоком. Не хочу! Не хочу! Не хочу! – беспрестанно твержу я.

Последние дни заставили меня пересмотреть свое отношению к новой жизни. Я больше не считаю ее даром, это самое настоящее проклятие! Уже несколько дней, стоит мне только хотя бы случайно прикоснуться к кому-то меня накрывает видение. Образы могут быть яркими или туманными, жуткими, пугающими, и даже болезненными. Я устала от этого. Почти все видения связаны с яркими событиями жизни хитаров. Смерть, болезни, утраты. Мне приходится пропускать их через себя, будто проживать каждое из них. Я так больше не могу. Это очень тяжело.

Меня оставили одну, но лишь затем, чтобы позвать отца. Я продолжала сидеть в углу, сжавшись в комочек, когда почувствовала ветерок из открытого окна.

- Сейчас станет легче, Ниара, - послышался родной голос. – Послушай, дочка, - лор присел возле меня на пол, но трогать не решался. – Я понимаю твои опасения и твое нежелание сообщать об открывшемся даре, но это необходимо. Прежде всего для твоей защиты. Хитары в поместье не понимают, что с тобой происходит. Сири плачет каждую ночь. Ты же шарахаешься ото всех, глаза то и дело становятся белыми. То, как это выглядит со стороны… жутковато, в общем.

- Нет, папа! – твердо отстаивала я свою позицию. – Ты ведь не понимаешь, - устало выдохнула я, поднимая на него глаза. – Стоит только повелителю узнать, что в империи появился оракул, он меня заберет.

- Ниара, лор Ираш женат! – привел свой обычный довод отец. – Он не пойдет на нарушение законов Карахара. Не станет тебя забирать. Тебе нечего бояться.

- Ты не понимаешь, папа, ты просто не понимаешь… Ираш убьет тебя, а меня заберет.

Перед глазами стояла страшная картина. И это было не видение, это был сон. Кошмар, который сменил прошлые. Вторую ночь подряд я видела одно и то же. Дворец, зал совета, все высшие в полном составе и, конечно, мой благородный отец.

- Она не будет вашей женой, повелитель, - склонился перед повелителем, не опуская, однако глаз, отец. – Ни вашей, ни кого другого, кого не выберет сама!

- Ты понимаешь, с кем говоришь, Иллариот? – прищурился лор Рейноран Ираш.

- Простите меня, повелитель, - еще ниже склонил голову отец. – Однако я не позволю сделать свою дочь несчастной! Не лишу ее шанса иметь детей!

Я стояла за спиной отца, одного из сильнейших лоров и чувствовала приближающуюся беду. Смерть уже наточила свою косу и теперь мягкой поступью приближалась к нам.

- Твоя дочь оракул! – вспылил повелитель. – Она и ее дар принадлежат Империи!

- Нет такого закона в Карахаре, лор Ираш, - твердил свое отец.

Мы были в зале не одни, однако никто не посмел вмешаться, никто не сказал и слова в поддержку отца.

- И что? – усмехнулся повелитель. – Ты же не думаешь, что меня это остановит? А решишь встать на моем пути – я тебя уничтожу! – хитар сделал шаг вперед, спустившись на одну ступеньку. Целью его очевидно было задавить авторитетом, запугать своего верного лора. Только он плохо знает отца…

- Я высший лор! – вскинулся отец. – Вы не посмеете причинить мне вред! – наивно заявил он.

- Я есть закон, Иллариот! И я решаю, кому жить, а кому умереть! – вспылил Ираш.

- Рейноран, - попытался было вмешаться хитар, до того молча слушавший этот разговор, как и прочие лоры, находящиеся в зале совета. – Остановись. Иллариот прав. С девчонкой нужно поговорить, может, она сама даст согласие. К чему этот спор?

- Я должен спрашивать согласия какой-то малолетней хитайи? – взревел повелитель. – Кхеора расстихан реота лиаш! – выкрикнул он, глядя на отца. В тот же миг тело отца оторвалось от пола, корчась в конвульсиях. Высшему лору будто перекрыли доступ воздуха. Никто не посмел вмешаться, тогда я бросилась к ногам Ираша.

- Стойте! Умоляю, хватит!

- Вот видишь, - лениво поведя рукой, от чего отец опустился на пол, протянул император. – Я все же умею договариваться, - ухмыльнулся он. – Как там тебя, Ниара, верно? – с превосходством смотрел на меня Ираш. – Ступай в мои покои, скоро я решу, что с тобой делать.

- Нет, Ниара, - прохрипел отец, пытаясь подняться. Вот он встал на колени и тяжело оперся рукой о полы. – Уходи отсюда. Возвращайся в наш дом.

- Ты, кажется, ничего не понял, Иллариот? – обманчиво мягко приблизился повелитель. – Твоя жизнь и жизнь твоей девчонки в моих руках! Она останется во дворце, я так решил! Увести!

Тут же несколько стражей приблизились к отцу и, подхватив его под руки, постарались увести в сторону дверей.

- Ираш, - безо всякого уважения обратился к повелителю отец, - я вызываю тебя на поединок чести! Если она у тебя еще осталась, конечно, - и отец сплюнул прямо на начищенные полы.

- Ты жалок, Иллариот! – процедил император. – Я не стану с тобой сражаться.

- Ты не можешь отказать! – стеганул словами отец. – По древним законам любой лор может бросить тебе вызов. В случае твоего поражения или отказа будет избран новый лор.

- Что ж, отлично, - развеселился повелитель. – Я принимаю твой вызов. Бой состоится завтра на рассвете. А пока в камеру его! – скомандовал он своим стражам и отца все же уволокли. – Ты все еще здесь? – Ираш смотрел на меня как на мошку. – Не слышала приказа? – процедил он, видя, что я не двигаюсь с места.

- Я свободная хитайя, - высоко подняв голову, громко сообщила всем присутствующим. – И не даю своего согласия на обряд с вами, лор Ираш. Не даю сейчас, не дам и позднее.

- О каком обряде ты говоришь? – рассмеялся в голос повелитель. – У меня уже есть жена! – с издевкой заявил он.

- Мне это известно, - глядя ему в глаза заявила я. – Однако мне также известно, что вы убьете ее, чтобы принудить к обряду с вами меня. Все здесь свидетели моих слов, - обвела окружающих взглядом. – Дона Аргира не больна, ее насильно удерживают в покоях и опаивают настоем, туманящим разум. Когда этот ничтожный лор сообщит всем, что дону Аргиру отравили и обвинит в этом двух преданных служанок, все вы будете в курсе, что это его рук дело. И еще, - остановила тяжелый темный взгляд прямо на высшем лоре, возомнившем себя богом на Тандоре, решившем, что закон ему не писан. – Если завтра мой отец умрет, вы лишитесь всего, что имеете в течение следующего месяца! Вы потеряете все – семью, богатство, подданных, здоровье, а после и жизнь! Вы осознаете свои ошибки, лор Ираш, но станет поздно. Вот вам мое пророчество!

- Убирайся с глаз моих! – вспылил Ираш. – Еще я не слушал сопливых хитай! Все, что ты наплела про мою жену – ложь! Твой отец посмел бросить мне вызов, завтра он умрет! Это его выбор, только его!

Мы с отцом все также сидели на полу перед распахнутым окном. Только я снова и снова видела перекошенное от ярости лицо повелителя. И еще знала, все так и будет, он убьет моего отца, не остановится ни перед чем.

- Ниара, ты ведь можешь ошибаться, - осторожно попытался переубедить он меня. – Твои видения, возможно, на то и даны, чтобы суметь их предотвратить. Мы со всем справимся. Вместе. Смотри, что я принес, - лор достал сверток и передал мне. Осторожно, чтобы даже случайно не коснуться.

- Перчатки? – выдохнула я. Достала из свертка длинные, до самого локтя перчатки, выделанные из кожи какого-то животного, цветом совсем незначительно отличающиеся от цвета моей кожи. Натянула торопливо одну. Практически незаметно, что рука не оголена. С паской приблизила защищенную руку к отцу и провела кончиками пальцев по щеке. Ничего. Уже смелее приложила ладонь полностью и снова ничего не произошло. – Работает! – радостно сообщила я. – Папа, они работают!

- Я рад, дочка, - с облегчением выдохнул лор. – Одевай вторую и отправляйся на занятия. Все ученые леры уже вторую неделю в полнейшем недоумении, отчего я день за днем отменяю ваши уроки. Я сообщу леру Айраду, что ты придешь через четверть часа.

Я торопливо натянула вторую перчатку и без опаски приняла руку отца, помогшего мне подняться. Нам всем нужно учиться обходиться без прямых контактов, ведь стоило только отцу, безо всяких дурных намерений я в этом уверена, а просто по привычке приблизиться и чмокнуть меня в лоб, как я тут же провалилась в очередное видение.

Оказалась в сыром, полутемном помещении с низким потолком. Прямо передо мной решетка, за ней крохотная камера, в которой согнувшись сидит мой отец. Себя, лет семнадцати, я тоже видела будто со стороны. Себя, стоящую перед камерой на коленях и сбивчиво рассказывающую отцу о прошлой жизни, о воспоминаниях, что вернулись в десять лет.

- Что? – отец отшатнулся, осознав, наконец, что я говорю. Взгляд высшего лора непередаваемо изменился. Куда делся свет из таких родных глаз? Куда мгновенно исчезла нежность и любовь? – Что ты сказала? Повтори! – рыкнул он.

- Ппапа, - заикаясь, начала я…

- Не смей называть меня отцом! – взревел лор Иллариот, отшатываясь, отбрасывая мою руку, что до того нежно держал в своей. – Ты не моя дочь! Где моя дочь? Где моя Ниара? – кричал он.

- Я – Ниара, папа, - только и смогла выдавить из себя в ужасе от его реакции.

- Ты на нее даже не похожа! – едва ли не рычал он. - Я сразу увидел, что ты больше не она, еще семь лет назад - хитар устало сгорбился, внезапно из него будто вышел весь воздух. – Пресветлая забрала мою Ниаллею, а теперь и дочь. За что? Что я совершил такого, чтобы так больно расплачиваться? – бормотал он едва слышно.

- Папа, но это я! – бросилась к прутьям решетки, смахивая растерянные слезы. – Я все та же Ниара. Да, я изменилась, да обрела новые знания, но я все та же! Все еще твоя дочь.

- Уходи! – лор отвернулся и прошаркал в дальний угол камеры. – Не хочу тебя видеть! Ты не моя Ниара…

- Папа, - замутненным от слез взглядом смотрела на встревоженного хитара перед собой. Видение окончилось, но перед глазами по-прежнему стояло перекошенное лицо лора, отрекающегося от меня.

- Что ты видела, Ниара? – взволнованно спросил отец. – Прости, я забылся… - видимо он имел в виду поцелуй, что и спровоцировал вспышку.

- Папа, - только и смогла выдавить из себя. Все эти дни я подыскивала слова, какие использую, чтобы открыть отцу правду. Мне просто необходим хоть кто-то, с кем я могу быть откровенна, хоть кто-то, кто разделит со мной этот груз. Теперь надежда на это истаяла. Я не могу открыться даже отцу. Он не поймет… не примет. – Я только умоюсь, - хрипло выдавила из себя, - и пойду на занятие к леру Айраду. Все в порядке, - честно солгала я, направляясь в купальню.

Не знаю, поверил отец или нет, посмотреть на него еще раз мне решимости не хватило. Когда вышла из купальни хитара в комнате не было.

Лер Айрад – преподаватель точных наук, ожидал меня в светлой комнате, ученической, заставленной разными колбами, проводками, трубками, линзами и прочими предметами, используемыми им на наших уроках. С этим ученым хитаром я проводила большую часть своего дня. Он преподавал мне математику, естествознание или проще говоря, физику. Науку о веществах, для Светланы привычнее было бы название химия, а также немного науку о происхождении и движении небесных тел, другими словами, астрономию.

Кроме лера Айрада я занималась с лером Эориусом историей Тандора и историей империи. С лером Тьерисом прочими гуманитарными науками, как то философия, риторика, религиоведение, также мы касались особенностей происхождения, культуры, расселения народов Тандора, то есть этнографией. Еще в числе моих учителей был лер Оксиши. Он преподавал мне языки – ниргалийский и аррагионский, он же раньше учил меня читать и писать, лер Оксиши был моим первым учителем. Кроме того, я занималась с доной Иленой. Она преподавала этикет и танцы.

До всех этих событий мой день был загружен основательно. Мне разрешалось поваляться в кровати, дозволялось немного опоздать на завтрак, зато потом я занималась с учеными лерами до самого ужина с небольшим перерывом на обед и прогулку после него.

Заданий для самостоятельного выполнения я никогда не получала, все задачи мы разбирали совместно с учителями. Отец меня любил и баловал, однако к образованию единственной дочери подошел со всей ответственностью. Мои занятия с лером Оксиши начались, едва мне исполнилось два года.

Обычно, по достижении юными хитарами возраста от пяти до десяти лет у них просыпается Сила. Контролировать ее они учатся в специальных учебных заведения, переезжая в Академию на несколько лет. Мне десять, но Сила во мне так и не проснулась. До сих пор меня это серьезно беспокоило, заставляло чувствовать себя неполноценной, ущербной, что ли. Отец, правда, всегда успокаивал, говоря, что всему свое время и в любом случае он будет любить меня такой, какая я есть… Как же горько вспоминать эти его слова после сегодняшнего видения.

Вспомнив себя прежнюю, я уже не смогу смотреть на этот мир как раньше. Мне повезло родиться в семье высшего лора, я никогда не знала ни в чем отказа, не испытывала нужды, слуги, работающие в нашей семье, получали достойную оплату и вроде бы были довольны. Но в редкие моменты, когда я бывала в Риго – столице Карахара, я видела бедняков, голодающих. Империя недавно открепила от своих территорий Ниргалийские степи и Аррагионские пустоши. Населяющие их народы, очень зависимые от империи, нуждающиеся в поставках продовольствия и прочей поддержке хлынули в Карахар. Беженцы заполоняли империю, создавая угрозу безопасности карахарцев.

Насколько я поняла из объяснений отца и наставников, империя не вела завоевательных войн, расширяя свои границы путем присоединения соседних земель мирно. Степняки, наши ближайшие соседи – по большей части землепашцы и скотоводы, долгие годы Карахар торговал с ними. Мы продавали в Ниргалийские степи артефакты, облегчающие жизнь и закупали у них зерно, овощи, коренья и мясо.

Степняки живут кланами, руководят которыми старейшины. Около ста лет назад совет старейшин согласился принять покровительство империи в то время для защиты от воинственных аррагионских пустынников. Аррагионские пустоши вытянулись на севере материка - места малообжитые, населенные воинственными народами. Пустынники – довольно одаренные Силой хитары, пошедшие по пути войн и завоеваний. Они не стремились развить на своих землях производства, не развивали наук, предпочитая отбирать ресурсы у более слабых. Империя согласилась принять в свой состав Ниргалийские степи и выступила против пустынников.

К счастью, война была недолгой. В результате аррагионцы тоже присоединились к империи. Не всем это нравилось, но зато на их землях стала налаживаться другая жизнь, привычная карахарцам и тем же ниргалийцам. Многие пустынники были довольны тем, что их дети больше не должны учиться военному делу с малых лет, тому, что они могут обучаться и прочим наукам, а более всего отмене рабства. На их территориях нашлось немало месторождений полезных и ценных ископаемых, руд и металлов. Многие жители оказались задействованы в добыче. Уровень жизни пустынников неуклонно рос. Бывшие рабы создавали семьи…

Однако были и те, кого такая жизнь не устраивала. Они продолжали поднимать бунты, требуя, чтобы пустоши вышли из состава империи. Мирные жители пустошей не участвовали в бунтах, предоставив право решать своим ханазарам. Ханазарам, по сути своей бывшими существами крайне воинственными и считающими унизительным любой труд. Их доктрина мира строилась на праве сильного владеть тем, что производит слабый. Рабство в пустошах процветало до самого вступления их в империю и вернулось в их земли с выходом из объединенных земель.

Да, империя отпустила аррагионцев. Повелитель посчитал нецелесообразным удерживать многочисленный народ, не желающий придерживаться законов Карахара. Империя укрепила границу, оберегая своих граждан, а вот в пустошах вновь воцарилось беззаконие. Честные труженики, успевшие воспитать детей и внуков без оружия в руках, просто не сумели дать отпор воинственным бунтарям. Поняли свою ошибку, когда поддались на уговоры. Осознали, что лучше честно трудиться, чем хоронить своих детей. Поток беженцев, спасаясь от беззакония, хлынул к Карахар.

- Мия Ниара, вы сегодня особенно задумчивы, - обратился ко мне лер Айрад – преподаватель точных наук, после того как я в очередной раз не услышала вопроса, задумчиво глядя в окно.

- Простите, лер, - тут же перевела взгляд на него. – Я неважно себя чувствую, давайте на сегодня закончим, - предложила я.

- Конечно, мия, - кивнул ученый. – Вы выглядите бледной и подавленной, - замявшись, все же заметил он. – Скажите, могу ли я как-то помочь?

- Нет, лер. К сожалению, нет.

Глава 6

- Это и есть подарок? – удивленно рассматривала молодого гирта со связанными лапами. Отец настороженно относился к изменениям, происходящим со мной, но вот чего у лора Иллариота не отнять – искренней заботы о дочери. Желания подбодрить и заставить хоть ненадолго забыться. Еще отец, будучи очень умным хитаром, не мог не понимать, что живому существу требуется контакт с другими. И раз я лишена возможности прикасаться к себе подобным, решил, видимо, подарить мне ездового ящера.

Передо мной был совсем молодой гирт. Он пока не напоминал ту громадную клыкастую тварь, в которую вырастет совсем скоро. По крайней мере, гирт отца именно такой. У этих ящеров пара мощных лап для бега и две короткие, вроде рук. На спине имеются зачатки крыльев, между ними обычно закрепляют седло для наездника. Вооружены они двумя рядами острых клыков, на голове и длинном хвосте шипы. Эти ящеры хищники, лучшее лакомство для них – кусок сырого мяса.

- Не нравится? – сделав неверные выводы, расстроился отец. – Конечно, ты еще довольно молода, но на гиртах учатся ездить примерно в твоем возрасте, - торопливо заверил он. - Правда, речь о хитарах… Хитайи больше повозки предпочитают, конечно. Но ты у меня всегда отличалась от прочих мий, вот я и решил… - мужчина осекся, видя, что я с интересом обхожу ящера.

Гирт следил за мной заинтересованным взглядом, а после попытался встать на лапы. Естественно, у него ничего не вышло, потому что они были связаны, но молодой гирт делал одну попытку за другой.

- Освободите его, - не выдержала я.

- Нет! – тут же отрицательно махнул головой отец. – Гирты очень свободолюбивы, Ниара. И даже такие молодые довольно опасны. Эти ящеры признают лишь силу, а тебе ее пока недостает, дочка. Я привел тебя для первого знакомства с ним, не более, - пояснил хитар.

Все время пока отец говорил, гирт не сводил с меня пристального притягивающего взгляда. Разумного взгляда. Его вытаращенные глаза с желтыми вертикальными зрачками уставились на меня, а высокие торчащие уши подергивались, будто он прислушивался к разговору. Да, я в курсе, что они хищники и довольно опасны. Гирты признают только одного хозяина, но и верны ему до последнего вздоха. Ящер перестал дергаться и замер. Я тоже остановилась напротив него. Мы мерялись взглядами. Сделала шаг, приблизивший меня к опасному животному, гирт не шелохнулся. Тогда я решилась на еще один, и еще. Отец за спиной ощутимо напрягся, уже сейчас я в зоне доступа гирта. При желании он легко может мне навредить. Только ящер явно не собирался нападать. Мощное тело, покрытое кожей, похожей на змеиную слегка подрагивало в такт дыханию, и я сделала еще один шаг. Гирт склонил голову набок и просто следил за моим приближением.

- Ниара, - едва ли не шепотом позвал отец. – Отойди от него.

- Привет, - проигнорировала предупреждение отца и, не спуская с ящера глаз, я сократила оставшееся расстояние и подошла вплотную.

Отец за спиной напрягся еще больше, он тоже сделал несколько шагов ко мне, опасаясь очевидно приближаться слишком близко, чтобы не спровоцировать гирта на нападение. Я же присела возле животного на землю и коснулась раскрытой ладошкой его холодноватой и очень жесткой кожи. Температура тела у гиртов намного ниже, нежели у хитаров, это явственно ощущалось.

Я прикасалась к ящеру через перчатку, но даже так почувствовала биение Силы у него под кожей. Это чувствовалось, словно маленькие электрические разряды… Неужели эти существа схожи с хитарами? Или я просто обманываю сама себя?

Гирт, до того ведший себя довольно смирно, дернулся ко мне. Вытянул шею и старался дотянуться до меня лобастой головой. Зубы не скалил, агрессии не проявлял.

- Хочешь, чтобы я тебя погладила? – высказала предположение я, проводя ладошкой по его голове. Ящер отрицательно махнул головой! От неожиданности я даже потеряла равновесие и плюхнулась на землю. – Ты меня понимаешь? – чувствуя себя полной дурой, спросила у гирта. Звереныш смотрел мне прямо в глаза и так же не сводя с меня пристального взгляда, медленно опустил веки. – Чего ты хочешь? – шепотом спросила у него, подвигаясь еще ближе. Ящер потянулся ко мне головой. Позволила ему сделать то, что хочет. А хотел он прижаться своим лбом к моему.

И вот стоило ему это сделать, как я услышала его. Маленький гирт обладает даром, очень похожим на мой. Перед глазами проносились картинки короткой жизни маленького ящера. Вылупляются они из яиц, поэтому никакой тоски по родителям гирт не показал. Зато показал жестокое обращение, которому подвергался всю жизнь, его били, наказывали, кормили плохо и мало. Малыш жаловался мне! В конце он продемонстрировал кусок истекающего кровью мяса, как самое большое желание на данный момент.

Я первая отстранилась от ящера, но в конце он позволил себе лизнуть меня своим огромным шершавым языком.

- Давай только без этого! – шутливо погрозила ему. – Папа! – гневно повернулась к отцу. – Его что, били?

- Ниара, отойди от ящера, - отец все еще опасался за мою безопасность. – Просто отойди от него.

Легко поднялась на ноги, но осталась стоять рядом с… оглянулась на малыша – Азеро. Имя пришло на ум само собой. Азеро – видящий, такой же, как и я.

- Папа, Азеро не причинит мне вреда, - твердо сообщила отцу. – Спасибо, это самый лучший подарок, какой ты только мог мне подарить! – искренне заверила я, приближаясь к отцу. – Скажи, пусть его развяжут и принесут свежего мяса, он очень голоден.

- Ниара, ты что творишь? – отец схватил меня за руку и оттащил в сторону.

- Прости, что заставила волноваться. Но я чувствовала, что Азеро не опасен.

- А если бы ты ошиблась? – сквозь сжатые зубы выдохнул хитар.

- Еще раз прошу, прости. Но ведь все хорошо? – умильно улыбнулась я. – Попроси принести мясо, пожалуйста.

- Ниара, ты не понимаешь, мясо он должен либо добыть сам, либо получить из рук хозяина. Это одна из ступеней приручения гиртов.

- Тогда я сама его накормлю. Ты ведь подарил его мне, так? Теперь только я решаю, что с ним делать.

- А зачем ты прижималась к нему? – подозрительно поинтересовался лор.

Говорить ли отцу, что Азеро разумен и способен на общение? С одной стороны, я никогда ничего не скрывала от отца… раньше. Теперь же тайны множатся одна за другой и грозят засыпать меня с головой. Все-таки, я приняла решение промолчать, не выдавать пока полученной информации. Гиртов одомашнили много сотен лет назад, однако нигде я не встречала упоминаний о их разумности. Нигде. Ни разу.

- Почувствовала, что ему тоже страшно. Папа, малыш голоден и напуган, он не причинит мне вреда, просто поверь. Пусть его развяжут.

- Азеро… Ты выбрала это имя не случайно, так ведь, дочка? – проницательности отцу было не занимать.

- Из-за его взгляда, - последовал ответ. Полуправда, это ведь не ложь, так?

- Развяжите ящера! – поколебавшись немного, приказал одному из помощников берейтора отец. – И принесите сырого мяса.

После того, как путы с Азеро сняли он медленно поднялся на лапы. Даже сейчас, будучи довольно молодым, практически новорожденным гиртом, он значительно превышал меня в росте. Гирт отца в холке метра два с половиной, эти ящеры вырастают довольно крупными. Однако заявление о безобидности Азеро было бы ошибкой. Стоило только приблизиться одному из леров – помощников лера Орсина, главного берейтора, Азеро оскалился, издавая низкое глухое рычание, еще отчетливо слышался таинственный скрежет. Неужели зубов? – восхитилась я. Ведь стоял он на траве и когтям просто негде было так скрежетать.

- Стой! – жестом остановила того самого лера. – Как тебя зовут?

- Кьюбар, мия, - помощник берейтора настороженно следил за ящером.

- Больше не смей подходить к Азеро, ясно? – твердо заявила ему.

Кьюбар вопросительно посмотрел на отца, явно не впечатленный моими словами.

- Ты слышал приказ! – подтвердил распоряжение лор Иллариот. – Лер Орсин, замените этого лера, он больше не должен работать в загонах.

- Как скажете, лор Митас, - тут же склонился берейтор. – Могу ли я поинтересоваться, с чем это связано? – все же спросил главный берейтор.

- Так хочет моя дочь! – последовал немедленный ответ, удививший меня не меньше, нежели лера Орсина. – Ты же объяснишь мне, в чем дело? – наклонившись к самому уху, шепотом вопросил отец.

- Этот Кьюбар бил малыша, - так же шепотом ответила я. Удостоилась еще более подозрительного многозначительного взгляда, после чего отец пошел раздавать прочие распоряжения.

Я дождалась, пока принесут мясо, использовав это время на то, чтобы почистить шкуру Азеро от налипшей грязи. Он, похоже, не подпускал никого даже для таких манипуляций. Неплохо бы его искупать, - размышляла я. Насколько мне известно, ящеры благоприятно относятся к купанию, любят воду.

Мясо гирт взял осторожно, стараясь не задеть моей ладони огромными клыками. А после просто заглотил, практически не жуя, но щурясь при этом от удовольствия. Снова прижался ко мне лбом, сам, без спроса и показал, насколько он счастлив. Мы смотрели друг другу в глаза. И, уверена, Азеро видел картинки моей жизни точно также, как я в это время видела картинки его. Закончилось все снова хулиганским облизыванием.

- Фу! – со смехом отпихнула лобастую голову. – Ты поосторожнее, - пригрозила ящеру, - а то кто-нибудь может решить, что ты хочешь меня съесть!

Я ни разу до этого не ездила на ящерах верхом, они меня пугали. И, честно говоря, небезосновательно. Однажды я видела, как гирт высшего лора отхватил руку уличному мальчишке, посмевшему приблизиться. Гирты – хищники и приближаться безбоязненно к ним может либо хозяин, либо тот, кому зверь доверяет. Азеро не исключение, и я понимаю опасения отца, но этот малыш меня принял.

- Как насчет купания? – наклонила голову и вопросительно разглядывала нового друга.

Вместо ответа ящер пригнул голову и согнул передние лапы, будто приглашая меня забраться на него верхом. Но на Азеро не было седла, и я раньше никогда этого не делала… Несмотря на все доводы, приняла приглашение и неумело вскарабкалась на гирта, с восторгом поглядывая на все сверху вниз. Отец нахмурился, но вмешиваться не стал. Берейтор и все его помощники, находящиеся поблизости, с недоумением смотрели на нас, побросав свои дела. Где это видано, чтобы гирт в первый же день сам подставил спину?

Держаться, сидя на ящере без седла, совершенно не за что, разве что за его шею или крохотные крылышки. Решительно обхватила гирта за шею и прижалась к нему грудью. Азеро не слишком быстро прошелся по внутреннему двору, явно что-то высматривая. А после направился к длинному корыту, из которого черпали воду для животных. Я не сразу сообразила, что он собирается делать. А когда поняла было уже поздно. Этот хулиган подошел к корыту боком и, чуть пригнувшись, просто сбросил меня в холодную воду.

Сам улегся рядом и закрыл глаза, делая вид, что спит, однако подрагивающие уши выдавали его с головой.

- Ах так! – рассердилась я, поднимаясь на ноги и убирая воду с лица. – Это не мне нужно купаться, грязнуля, а тебе! – заявила гирту, выбираясь из не слишком глубокого корыта. Одежда промокла насквозь, с волос стекает мутная вода. Ящер лениво приоткрыл один глаз, осмотрел меня с ног до головы и резким движением головой снова отправил меня в воду.

Глава 7

Дни мои проходили по новому графику, в который теперь добавились занятия с невоспитанным ящером. Он и правда оказался единственным, кого я могу касаться безбоязненно. К тому же общение с ним положительно сказалось на мне. Я стала лучше спать, ушли черные круги под глазами. Перчатки я все так же не снимала, по-прежнему шарахалась от окружающих и сбегала в загоны, как только чувствовала, что вот-вот сорвусь. Но стоило мне прижаться к лобастой голове, как сразу становилось легче, я будто отпускала часть накопившегося напряжения, делила его на двоих.

Мой открывшийся дар я уговорила-таки отца пока не афишировать, дать мне время, чтобы привыкнуть, самой разобраться. Хотя понимала, что вечно так продолжаться не может, я сама выдаю себя ежедневно. Своим поведением, тем, что ношу подаренные отцом перчатки, не снимая и шарахаюсь даже от нянюшки. Отец собирался сам поговорить с ней, ведь дона Сири искренне недоумевала по поводу моего резкого к ней охлаждения. Теперь никаких объятий, поцелуев на ночь, я старалась вообще не оставаться с ней наедине. Стала сама и только сама принимать ванну, одеваться. И, поверьте, это просто неслыханно, ведь с рождения со мной все время кто-то был. Как минимум две служанки помогали выполнять ежедневные простые ритуалы – расчесывание, купание, одевание. Да я ни разу за всю жизнь зубы сама не чистила! И теперь отослала служанок, отдалила нянюшку, веду себя крайне странно и, к тому же, не снимаю перчаток иногда даже на ночь. Отец позднее принес еще две пары, так что теперь я легко могу их менять. В поместье меня стали считать эксцентричной особой. Кто первый пустил слух, что я брезгую прикасаться к простым хитарам не знаю, но такое мнение стало ходить между нашими служащими все больше. Но это мелочи по сравнению с тем, что я переживала каждый раз, погружаясь в пугающие своей реалистичностью видения.

- Что за крики? – первым делом поинтересовалась я, спускаясь к завтраку. Да и отца что-то не видно. Обычно это он меня дожидается, а не наоборот. А сейчас в холле творится неразбериха, все носятся, причитают.

- Ох, мия! – заголосила одна из служанок, вырывая меня из задумчивости. – Лер Одрис-то наш помирает!

- Как это помирает? – напряглась я, не сразу сумев отрешиться от своих мыслей. – Что случилось? Внятно объясни!

- Одрис, значится, помогал одному из стражников, - затараторила женщина, - принесли его пораненного всего, стражника-то. А только меч из рук не выпустил, сам дышит едва, а за меч ухватился, руку не разжать! Вот меч-то тот и упал прямо на ногу нашему лекарю, да и отрубил ему ногу! – она прижала руки к груди, усиливая трагический эффект. - Одрис замертво и упал, - понуро завершила рассказ женщина.

Что-то я не поняла, он либо помирает, либо замертво упал, - запуталась я.

- Где сейчас лер Одрис? – стоило доне замолчать, поинтересовалась я. - И тот стражник, которому Одрис помощь оказывал?

- Оба в лекарской и есть, - закивала головой служанка.

Стремительно направилась в ту сторону. По пути успела отдать распоряжения насчет кипяченой воды и чистых тряпок, остальное после оценки ситуации. Как-то я и забыла в этот момент, что мне только одиннадцатый год и лекарскому делу меня никто никогда не обучал. В Карахаре. В голове спешно проносились предположения, где с мечом в руках нарвался на раны стражник и где сейчас отец. Спокойно еще вчера все было, так что случилось?

В лекарской царил переполох, еще больший, чем в холле. Служанки носились бестолково по комнате, сбивая друг друга и мешая мне оценить ситуацию. Весь пол залит кровью, что очень и очень плохо.

- Замерли все! – гаркнула я во всю мощь легких. – Ты и ты, - ткнула в ближайших крепких женщин, - остались помогать. Остальные – вон отсюда!

Присутствующие посмотрели на меня ошалевшими глазами, однако приказ выполнили. Остались те, на кого я указала, остальные бодро порскнули из лекарской. На двух широких лавках, сдвинутых вплотную, лежали одинаково бледные хитары. Один в изодранной одежде, с ранами по всему телу, я его не знаю. Другой – собственно наш лекарь, лер Одрис. Истекали кровью оба, но помогать в первую очередь я решила Одрису, так как он лекарь и его жизнь объективно важнее.

С сомнением глянула на перчатки, с которыми не расставалась с момента получения. Как же быть? У меня еще не выходит контролировать видения, получается лишь слегка их сдерживать и не выпадать из реальности слишком надолго. Но сейчас мне придется касаться обнаженной кожи раненых, а руки перед эти нужно вымыть. Перчатки не обработать в достаточной мере, чтобы наверняка не занести в рану дополнительной грязи. Помявшись, все же стянула свою броню сначала с одной руки, а после и со второй. Осторожно прикоснулась к ноге Одирса, сосредоточившись на ранении. Ничего. Меня не затянуло в видение, и я уже смелее принялась осматривать рану на ноге лекаря. Ну, к хорошим новостям относилось то, что служанка явно сильно преувеличила и ногу лекарь себе все же не отхватил.

Острейший, видимо, меч упал, отрезав большой кусок тканей с голени лекаря и разрубив кость на ноге. Присмотрелась, нет, похоже, не разрубив, силы удара не хватило, только надколов кость. Но все равно лер Одрис вот-вот умрет от потери крови, что обильно вытекает из его раны.

- Мия Ниара, тряпки, как вы и просили, - от двери донесся бойкий голос служанки, пока она не увидела масштабов бедствия. – Пресветлая, что же это творится? – тут же заголосила женщина. – Как же мы теперь без лекаря-то?

- Отставить слезы! Давай тряпки сюда.

Сняла с себя пояс и не теряя времени перетянула ногу выше раны.

- Мия Ниара воду просила, - из-за двери послышался новый голос и в лекарскую вошел парнишка немного постарше меня с тазом парящей воды.

- Ставь сюда, - указала неподалеку от лавки с Одрисом. А сама торопливо шарила по полкам лекарской в поисках антисептических отваров. Нашла большую бутыль с надписью «Для обработки ран», открыла, принюхалась. Похоже на спирт. Отлично, то, что надо! – Принесите мне несколько швейных игл и нити тонкие, но прочные, те, что из петель песчанника изготовлены. Живо! – пришлось прикрикнуть на остолбеневших служек. Уже потом меня посетила мысль, что в лекарской наверняка должен быть шовный материал, но в тот момент я об этом и не подумала.

Вернулась к Одрису и первым делом срезала с хитара остатки штанов, просто отбросив их в сторону. После спиртом протерла края раны и приложила висящий отрезанный кусок мягких тканей. Служанок с нитками все еще не было. Перетянула я ногу примерно минут семь назад, время еще есть, кровь течь перестала, можно осмотреть кость. Осколков костей, прощупав рану, я не нашла, что меня сильно обрадовало. Потому как понятия не имею, что бы я делала, окажись это не так.

- Мия Ниара, могу я чем-то помочь? – оказывается, парнишка не убежал в ужасе, а стоит, присматривается.

- Как тебя зовут?

- Чамрин, мия, - тут же отозвался хитар.

- Так, Чамрин, ищи на полках лера Одриса моток специальной ткани. Ее на переломы наносят, у нашего лекаря она точно должна быть.

- От морских желтобрятов которая? – сразу уловил, о чем я помощник.

- Точно, Чамрин! Именно она. Откуда знаешь?

- Так я полгода назад руку ломал, лер Одрис ее мне наматывал. Три недели так и ходил, - пожаловался парнишка.

- Три недели – это не страшно, Чамрин, - приговаривала я, рассматривая ногу, - три недели – это пустяки. Главное, что срослось все, как нужно. И рукой пользоваться можешь.

- И то верно, мия Ниара, - согласился хитар. – Нашел! – радостно сообщил он мне, таща большое ведро. Внутри находился моток зеленоватой ткани, помещенной в специальный раствор. Потому как стоило только этой ткани высохнуть – она становилась очень твердой и больше в пластичное состояние не возвращалась.

- Где же доны с иголками? – вслух посетовала я.

- Так тут мы, - услышала тихий голос из-за двери. – Мешать не хотели просто.

Я так зыркнула на этих клуш, что обе отшатнулись. Лекарь от кровопотери вот-вот к Пресветлой отправится, а они мешать не хотели!

- Чамрин, возьми у них то, что принесли и клади сюда, - указала на плошку, куда плеснула антисептика. Касаться никого лишний раз не хотелось, и так просто чудо, что с больным взаимодействую без неконтролируемых видений.

И нити, и иголки сначала в спирту подержала, потом торопливо заправила и подошла к болезному. Так-так. В общем, глаза боятся, а руки помнят! Сложила края кожи ровненько и принялась шить. Не торопясь, стежок за стежком, все как учили… Светлану. Меня, то бишь, пусть и давно то было и кажется неправдой.

- Красоты, уважаемый лер, извините, не выйдет, - повинилась перед бессознательным лекарем, - зато жить будете!

Закончив с пришиванием оттяпанного куска, перебинтовала все хорошенько чистыми тряпками и приступила к сломанной кости. Сложила все основательно, постаралась, конечно, правильно, но без рентгена уж как вышло, извините, любезный Одрис, - мысленно разговаривала сама с собой, подбадривая таким образом. Тут тоже требовалось поработать иглой, сшить крупные порезы. В конце принялась накладывать специальную ткань, которую, верно заметил Чамрин, добывают из морских гадов – желтобрятов. Сам процесс мне неизвестен, никогда не интересовалась. Ранее. Теперь точно полюбопытствую. Ткань наложила, стянула потуже, отрезала лишнее и убрала обратно в раствор. Края скрепила, ожидая пока твердеть начнет.

- Чамрин, - позвала парнишку. – Иди сюда. Держи вот здесь, не позволяй краям расползаться. Но не дави сильно, все понял?

- Понял, мия Ниара. Все сделаю.

Парнишка перехватил ткань, где показала, наши пальцы, пусть на миг, но все же соприкоснулись. По тихому восклицанию хитара поняла, что он видит мои побелевшие глаза, но сама я уже была не здесь. Передо мной высился двухэтажный каменный дом, из которого выходил повзрослевший, возмужавший Чамрин под руку с какой-то прелестной мией.

- Лер Сиари! - окликнул его подбежавший парнишка, с трудом переводя дыхание. – Лер Сиари, матушка за вами послала, никак Ханна разродиться не может. Прошу вас, идемте скорее! – молил он.

- Беги домой, Эрис, я возьму гирта, - спокойно отозвался Чамрин Сиари. – Адрес я знаю, буду раньше тебя. Только инструменты захвачу.

- Спасибо, лер Сиари, - дрожащим голосом поблагодарил парнишка и помчался в обратную сторону.

- Милая, прости, я должен идти, - повернулся Чамрин к своей спутнице.

- Я все понимаю, - улыбнулась она, - и горжусь тобой.

Не сразу поняла, что уже смотрю не на взрослого Чамрина, ставшего, видимо, лекарем, а в перепуганные глаза молодого парнишки.

- Ты Чамрин Сиари? – хриплым голосом спросила его.

- Сиари, - кивнул он, - по отцу. А вы откуда знаете?

- Ты станешь уважаемым лекарем, лер Сиари, - тихонько шепнула ему, просто не смогла удержаться, это было первое видение, в котором никто не страдал и не умирал на моих глазах. И ощущения после него были другие – не отчаяние и опустошенность, а напротив, душевный подъем и радость.

Чамрин не стал задавать никаких вопросов, но по его расширившимся зрачкам поняла, что хитар впечатлен моими словами. А я подошла ко второму болезному.

Стражу первую помощь Одрис успел оказать, я заметила свежезашитые раны на груди, плече и той руке, что меч не держала, левой, то бишь. Правая была цела. Ему требовалось только смыть грязь поблизости от ран и протереть спиртом. После перевязка. Так как раны уже были зашиты, спешно натянула перчатки, протерла их спиртом и принялась за работу.

- Что тут у нас? – закончив со стражем, подошла к Одрису и оценила твердость повязки. Она заметно отвердела, процесс практически завершен. – Уже можно не держать. Ты молодец! – похвалила парнишку. – Расскажи-ка мне лучше, откуда сей почтенный лер с такими ранами явился? – кивнула на стражника.

- Так в самом центре Раксы сегодня побоище настоящее, - тут же выдал Чамрин. - На ярмарку аррагионцы явились и стали степняков оседлых дергать. Да видно, что непросто так они то удумали. Планировали явно заранее. Стражники вмешались, знамо дело, да только пустынники при оружии были все. Этому, - кивок на стражника, - еще не так уж сильно досталось. Там, говорят, и убитые есть.

- А как он у нас-то оказался? – допытывалась я.

- Лер Одрис, лекарь наш, он тоже на ярмарке был с утра, вот он этого стража раненого и забрал с собой. Знакомы они вроде, - пожал плечами Чамрин.

- А лор Иллариот где? – заволновалась я об отце.

- Так знамо где, - пожал плечами Чамрин, - там же должен быть.

Не успела я разволноваться и напридумывать себе страшных ран на теле единственного родного существа, как он сам меня нашел.

- Что здесь происходит? – от двери раздался зычный голос батюшки. – Ниара? – гораздо тише и как-то растерянно обратился он, увидев, что я вся в крови.

- Кровь не моя, - поторопилась успокоить отца, вставая и кидая профессиональный взгляд на больных. – Уже все в порядке, оба должны выжить, - пояснила для лора, хотя он на них даже не смотрел, не сводя с меня глаз.

- Ниара, - осипшим голосом позвал он. - Нам нужно поговорить.

- Нужно, - тяжело вздохнула я, подходя к отцу. – Чамрин, найди кого-нибудь, чтобы убрали здесь. Не шуметь, больных не трогать. Если кто очнется или еще что – сразу зовите меня. Все ясно?

- Да, мия, все сделаю! – тут же отозвался парнишка.

- Папа, идем в мою комнату, заодно и переоденусь, - предложила я, ступая навстречу непростому разговору.

Глава 8

Подозрительность отца усилилась многократно. Теперь я все время чувствовала на себе тяжелый оценивающий взгляд. Проблема в том, что меня никто никогда не обучал лекарскому ремеслу. Ниару никто не обучал. По большому счету при виде окровавленного лера Одриса я должна была вместе со служанками в панике носиться по замку, ну или запереться в комнате и дрожать в уголке от страха. Я же, сломав все стереотипы, взяла лечение в свои руки. И не просто взяла в свои руки, а сумела остановить кровь, зашила рану и сложила кость. В общем, очевидно, что такие знания во сне не увидишь.

Мои объяснения отец принял крайне скептически, и я его понимаю. Я лепетала что-то вроде того, что увидела вдруг как нужно действовать. Но любой здравомыслящий хитар понимает, что видеть, как действовать и уметь эти знания применить – две большие разницы! Вот вы, например, увидели, как строить дом. Перед вами даже все инструменты, но это не значит, что все получится. Нужно знать множество нюансов и тонкостей. Банально нужен навык, практический опыт в любом деле, а уж в лекарском и подавно.

Отец, возвращаясь домой, не знал, что наш лекарь сам стал пациентом и привез еще троих раненых стражей. Сообщил он об этом только в конце разговора, полного недомолвок с моей стороны. Я к этому времени успела сменить платье на свободные штаны и рубашку мужского типа. На территории поместья такой внешний вид вполне допускался, но только пока мне не исполнится четырнадцать. Достигнув брачного возраста, я буду обязана придерживаться более строгих правил приличия.

В итоге, услышав слова отца об ожидающих раненых, я так зыркнула на высшего лора, что он невольно сделал шаг назад.

- Почему ты молчал? – выпалила я, выбегая из комнаты мимо остолбеневшего хитара.

Торопливо спустилась по ступеням на первый этаж, в холл. Все трое пострадавших были в сознании, раны их кто-то заботливо перетянул, так что кровь во все стороны не хлестала. Уже легче. Подошла к первому и, подавив желание сразу приняться за осмотр, представилась.

- Мия Ниара, - кивнула всем стражникам одновременно. – Наш лекарь сейчас не может вами заняться. Он и сам, как бы это сказать, не совсем здоров.

- Да слышали мы уже, мия Ниара, - один из стражей даже попытался подняться из вежливости, но я не дала, положив руку на широкое плечо хитара. Перчатки были на мне, спасая от неконтролируемых видений.

- Не стоит, лер…- вопросительно подняла бровь.

- Ринир, - пробасил он в ответ.

- Так вот, лер Ринир, вами займусь я сама. Я немного знакома с лекарским делом, так что до прибытия другого лекаря смогу хотя бы почистить ваши раны и перевязать.

- Да как-то неправильно это, - почесывая голову, попробовал возразить другой пострадавший. – Я Водах, мия Ниара, - увидев мой вопросительный взгляд, представился и он.

- Хансак, - послышался тихий голос третьего.

- Значит так, леры, - напустив в голос строгости, заявила всем троим сразу. Уверена, со стороны смотрелось презабавно, как десятилетняя пигалица хмурится на взрослых хитаров. – Лор Иллариот поручил вас моим заботам, мне нужно опыта в лекарском деле набираться, в конце концов! Так что отставить панику и выполнять, что скажу. Все ясно?

Стражи посмотрели на кого-то за моей спиной и, с опаской во взгляде, неохотно покивали в знак согласия. Чуть скосила глаза за плечо. Так и есть, позади меня стоит отец и все слышит. Однако не возражает, что рождает в душе сдержанный оптимизм. Хотя, подозреваю, ответы он будет требовать более подробные, нежели те, что уже получил. Думаю, меня ждет самый настоящий допрос. Теперь главное не угробить никого из вверенных мне пациентов. Помоги, Пресветлая! – мысленно помолилась я, подходя к первому раненому.

Нет, - возразила самой себе. – Нужно всех переправлять в лекарскую. Тут слишком много лишних любопытных глаз. А там и удобнее, и инструменты все под рукой.

- Ты и ты, - ткнула в стоящих неподалеку смутно знакомых леров. – Помогите им дойти до лекарской. Да поживее!

Как ни странно, меня послушались. Распорядилась в очередной раз насчет чистой воды и тряпок и тоже направилась в лекарскую. Проходя мимо отца, напряглась немного, но все обошлось. Лор никак меня не задержал, ни словом, ни действием, проводил только еще более задумчивым взглядом.

Мои первые больные все еще находились без сознания, но ввиду такой потери крови это вполне себе закономерно. Чамрин тоже по-прежнему был здесь. Порядок успели навести, кровь смыть. Парнишка вскочил при моем появлении.

- Еще раненые? – с любопытством и даже каким-то энтузиазмом в голосе спросил он. Очевидно, что у этого хитара явная склонность к лекарскому делу. Такой неподдельный интерес демонстрирует, когда все только и норовят, что сбежать подальше.

Коснулась запястья бледного до синевы Одриса и нахмурилась. У лекаря явная тахикардия, что не может не тревожить. Прикинула в уме, что я отсутствовала в лекарской около часа, до этого манипуляции и прочее заняли еще около двух часов. За это время у обоих пострадавших должен был случиться непроизвольный, извините, диурез, но его не было, в чем я убедилась после беглого осмотра. Очень плохо, видимо, кровопотеря оказалась слишком значительной. Пока беспокоиться рано, однако если так будет продолжаться хотя бы сутки, почки могут попросту не заработать. Требуется переливание крови или хотя бы вливания физраствора. Ничего этого я обеспечить не могу, - растерянно думала я.

- Чамрин, - повернулась к добровольному помощнику. – Ищи где хочешь, а только найди мне и срочно сок лагуа. Много. А пока пусть отвар илтинника сделают, уж он-то на кухне точно должен быть.

- А зачем сок лагуа, мия? – позволил себе поинтересоваться Чамрин.

- Они потеряли очень много крови, лер, сок лагуа должен помочь ее восстановить.

- Это потому что он такой же красный и густой? – последовал еще вопрос.

- Ты еще здесь? – рассердилась я. – Ну-ка, живо ищи мне сок!

Чамрина как ветром сдуло. Прикинула, стоит ли пытаться привести обоих в сознание или заняться пока другими болезными и решила сначала осмотреть стражников.

- Так, леры, - повернулась к вновь прибывшим раненым. Лер Ринир выглядел самым бодрым, а вот лер Хансак бледнел на глазах и, похоже, собирался упасть в обморок. – Лер Ринир, лер Водах, сдвиньтесь немного, пусть лер Хансак ляжет и вытянется. Видите, свободные лежачие места все заняты уже, - деловито распорядилась я.

Услышала, как за спиной отец негромко велел принести лавку из главного зала. Мысленно поблагодарила его и, не став терять времени, принялась за осмотр. У Хансака обнаружилась поперечная рана груди, довольно глубокая. Крови он потерял предостаточно, но из-за темной одежды это было не слишком заметно. Раздеваться хитар не слишком торопился, поэтому пришлось просто разрезать на нем нательную тунику, обнажая довольно серьезную рану.

И вот теперь я снова оказалась перед выбором. Рисковать занести грязь в открытую рану либо обнажать руки. Ввиду неожиданно обнаруженного медицинского таланта, а вместе с ним и убеждения «не навреди», перчатки в следах чужой крови все же сняла и теперь со страхом подносила ладонь к хитару. Постаралась сосредоточиться на ранении, думаю, именно это уберегло меня от неконтролируемого видения в случае с Одрисом. Бедный страж, и так чувствующий себя препаршиво, судя по его виду, совсем напрягся. И несчастного вполне можно понять. Тем, кто раньше не был знаком с дочерью лора Иллариота, было непросто первое время не таращиться на мои совершенно черные, лишенные белка, глаза и не ежиться от пристального внимания в ответ.

Но вот момент касания и меня все-таки затягивает в привычную уже воронку. Передо мной, расположившись прямо на полу, красивая взрослая хитайя. Она разговаривает с мальчиком, лет пяти от роду. Улыбается, корчит малышу смешные рожицы, на что мальчик заливается хохотом. Все бы хорошо, да только ребенок при этом что-то жует, присмотрелась, простая булка или что-то вроде, выпечка, в общем. Мальчик откусывает, смеется и ожидаемо давится. Женщина вскакивает на ноги, хватает ребенка, начинает трясти. Бегает по комнате, причитает, плачет. А я стараюсь отгородиться от того, что вижу, не пропускать эмоций девушки через себя. Это непросто, от увиденного перехватывает горло, стоять, просто стоять и смотреть на то, как гибнет ребенок – выше моих сил.

- Варгос! – истошно кричит хитайя. – Варгос!

Вбегает Хансак, бешеными глазами окидывает открывшуюся картину, выхватывает мальчика, тоже начинает трясти, своими действиями проталкивая застрявший кусок еще глубже в гортань. Малыш синеет, хрипит и… умирает у него на руках.

- Инар! – голосит Хансак, прижимая холодеющее тельце. – Пресветлая, за что?

Меня выбрасывает из видения, по щекам текут слезы. Да уж, отрешиться не вышло, - уныло резюмирую про себя. Все вокруг ошарашенно уставились и не сводят с меня выпученных глаз. Скрыть открывшийся дар вряд ли удастся, - делаю неутешительные выводы. Смотрю на хитара перед собой и понимаю, что кое-что я все же могу сделать! В моих силах научить Хансака элементарным приемам помощи в такой ситуации. Его ребенок не должен умереть так глупо. Эту смерть я должна предотвратить! – твердо решаю, прежде чем приняться за обработку раны.

- Что это было с вами? – хриплым шепотом интересуется пациент.

- Выживете – расскажу! – оптимистично пообещала я, не отрываясь от работы, освежая при этом в воспоминаниях прием Геймлиха и все, что я знаю о помощи детям при удушье.

Промыла длинную глубокую рану, протерла антисептиком, причем Хансак даже не пискнул при этом, чем вызвал мое искреннее уважение. Что ж, тут придется зашивать, - рассуждала сама с собой. Обработала нитки и иголку спиртом и приготовилась рукодельничать.

- Лер Хансак, - решила все же предупредить хитара, - нужно зашить рану. Это не очень приятно, но крайне необходимо. Буду благодарна, если вы не станете при этом дергаться.

Поймала недоверчивый взгляд стремительно теряющего силы пациента и принялась за работу. Двадцать три стежка! Мой личный рекорд. Никогда еще мне не приходилось зашивать столь длинных ран. Я еще заканчивала, когда служанка принесла отвар илтинника. Это ягоды наподобие шиповника, буду надеяться, что и свойства их схожи. А вот сок лагуа, что я заказала Чамрину – это сок граната. Лагуа – один в один напоминает этот земной плод. Правда, его здесь не очень любят за вязкость во вкусе, поэтому найти не так уж просто, хотя деревья лагуа растут едва ли не на каждом шагу здесь, в приморском Раксе.

Хансак мог похвастать еще несколькими порезами, которые я обработала антисептиком, его, кстати, после сегодняшних манипуляций осталось меньше половины бутылька, и перевязала. Напоила стража отваром илтинника и оставила в покое, принявшись за осмотр оставшихся пациентов.

А в голове то и дело вспыхивали увиденные образы. Для чего мне дан этот дар? Для помощи, предотвращения подобных ситуаций или для чего-то другого, о чем я пока и помыслить не могу? Но я могу хотя бы попытаться… Я не знаю, для чего мне посланы все эти видения, но надеюсь все же, что хоть на часть из них я могу влиять, могу изменить концовку. Не допустить нелепых смертей. Как этого вот малыша. А еще я никак не могла забыть стекленеющий взгляд отца. Почему я вижу самое страшное? А видение про нянюшку, которой стало плохо, видимо, по дороге с рынка и ее затоптал гирт. Как это можно предотвратить? Запереть дону в поместье и запретить выходить за его пределы? Не думаю, что это выход. Тогда зачем я все это вижу? В чем смысл?

Дополнительную лавку принесли и поставили в углу. На нее и переместились оставшиеся стражи. Места в лекарской попросту не осталось! Даже мелкая я протискивалась с трудом, да уж не рассчитана наша лекарская на такой наплыв больных. К счастью, ранения этих леров были не столь серьезными, и я натянула перчатки.

- Пропустите, да пропустите же! Мия меня ждет! – вскинулась на голос. Оказалось, что у входа в лекарскую собралась небольшая толпа, с интересом наблюдающая за моей работой. И Чамрин, доставший-таки требуемое, никак не мог протиснуться. – Вот, мия Ниара, принес, - протягивал он мне бутыль литра на три густого вязкого сока лагуа.

- Молодец, Чамрин. Оставь пока сок и иди сюда, – позвала парнишку, который должен стать лекарем, вот сейчас и начнет приобщаться. – Мой руки тщательно, - скомандовала ему. – Отлично. Теперь протирай вот этой жидкостью. – Убедилась, что руки он обработал, тогда подвинулась, открывая вид на пострадавших леров. – Чамрин, бери чистую тряпицу, обтирай грязь вокруг ран.

- Я? – удивился хитар.

- Ты, ты! Не мешкай! Так, хорошо, - когда грязь он убрал, посмотрела, не касаясь. – Теперь смачивай уголок ткани в этой жидкости и протирай вокруг раны, смотри внутрь не залазь, обожжешь. Только вокруг. Молодец, Чамрин! Быть тебе лекарем, вот увидишь! Со вторым уважаемым стражем делай тоже самое, а я пока лера Ринира перевяжу.

После обработки и перевязки менее пострадавших леров, отправила их на кухню. Нужно поесть для восполнения сил, и они могут быть свободны. Пусть ищут лекаря в городе для дальнейшей обработки ран. Сейчас их жизнь вне опасности.

Сок лагуа распорядилась разбавить один к трем.

- А зачем, мия? – полюбопытствовал Чамрин.

- Этим настоем будем отпаивать наших больных, - кивнула себе за спину на сдвинутые лавки.

- Как же их отпаивать? – задал вполне резонный вопрос помощник. – Они ведь без чувств совсем.

- В чувство мы их сейчас приведем, - пообещала я, выискивая на полках Одриса что-нибудь наподобие нашатыря. Нашла маленький флакончик темного стекла с субстанцией, обладающей ну очень резким запахом. Сойдет!

К тому моменту, как я отыскала аналог нашатыря, страж, которого лечил Одрис и за это едва не остался без ноги, сам пришел в себя. Этот хитар тоже потерял много крови, присутствовала спутанность сознания. Он не сразу понял, где находится и что вообще происходит. Поискал свой меч, который до того отказывался выпускать из рук и, не найдя, пришел в сильное беспокойство.

- Успокойтесь, лер! – прикрикнула на него. Но это не помогло. Слава Пресветлой, вмешался отец.

- Успокойся, Сафир, - подошел он со спины. – Ты своим мечом нашему лекарю ногу едва не отхватил, так что теперь моя дочь вынуждена вас штопать. Лежи спокойно и выполняй, что она скажет, понял?

- Дда, лор Митас, - заикаясь, подтвердил страж. – Все буду делать, - закивал он.

- Ваше оружие в целости и сохранности, лер Сафир! – вмешалась я. – Тут не о чем переживать. Вы потеряли много крови, немного подлечитесь и снова будете им размахивать, как и прежде.

- У него большая кровопотеря, - повернулась к Чамрину. – Отпаивать соком лагуа, попеременно с отваром илтинника. К утру можно накормить чем-нибудь легким. – У дверей все еще толпились любопытствующие, что сильно раздражало и мешало сконцентрироваться. - Папа, убери отсюда зевак, очень прошу, - устало попросила я. Внезапно ощутила сильную слабость. Интересно, сколько часов я уже на ногах, к тому же я сегодня еще не ела. События завертелись, когда я только собиралась завтракать. Отцу и говорить ничего не потребовалось, стоило только грозно нахмуриться, как всех любопытствующих будто смело.

Снова потрогала пульс лекаря. Очень частый, тахикардия на лицо, сто десять ударов в минуту. Нужно его отпаивать, чтобы восстановить кровяной и водный баланс. К тому же, если он не станет, простите, мочиться, то говоря по-простому, почки перестанут работать. Сейчас кровь сбрасывается, минуя надпочечники, и они просто выключены из общего цикла работы организма, почечные канальцы отмирают с каждым часом. И это одно из самых серьезных осложнений, которое грозит Одрису на данный момент. И самое первостепенное для восстановления. Естественно, остается возможность развития сепсиса и еще множество возможных осложнений. Пресветлая, ну почему я никогда не интересовалась местной медициной? Ни разу не открыла ни одной медицинской книги. Не знаю элементарного. Мои знания, полученные в прошлой жизни, малоприменимы, если учесть, что лекарств, привычных мне, здесь просто не существует. А всякие ягоды, травы, коренья на Тандоре совсем другие, нежели на Земле.

- Малец, - подозвал Чамрина Сафир. - Мне бы в уборную, - шепотом сообщил он, но я услышала и успокоилась. У этого хоть все в порядке. Вот только вставать ему пока не нужно.

- Чамрин, я выйду ненадолго, а ты помоги леру с его надобностями, только пусть он не встает пока.

И, как и обещала, двинулась к двери. Отец присел на корточки и посадил меня на колено.

- Не сейчас, пап, - поймала его вопросительный взгляд. – Одрис все еще может умереть. Сейчас приведу его в сознание, напою, отдам распоряжения и тогда поговорим, - пообещала я, обмякая в родных объятиях и закрывая на минутку глаза.

- Мия Ниара, - Чамрин попытался тронуть меня за плечо, но отец его остановил, перехватив руку. – Одрис метаться начал, - уже тише сообщил парнишка.

- Это ничего, - подавила зевок я. – Это нормально. Идем.

Понюхала вонючую жидкость сама, держа на расстоянии от носа, провела над носом Одриса, чуть-чуть мазнула виски, лекарь стал приходить в себя. Когда он смог открыть глаза, понимания в них не было. Ну хоть глотать сможет. В четыре руки мы с Чамрином его напоили, проверила рану, кровь остановилась. Сменила повязку и ему, и Сафиру и решила, что теперь могу и сама недолго отдохнуть.

- Вы бы отдохнули, мия, - будто прочитав мои мысли, осторожно посоветовал помощник. – Я тут пока покараулю.

- Бери любую служанку в помощь, Чамрин, - устало опустилась на пустую лавку. – отпаивать обоих часто, но понемногу. Кормить только легкой пищей, суп жидкий, каша на воде, понял? – хитар кивнул. – Меня через три часа позвать, даже если сплю! – строго распорядилась я.

- Все сделаю, мия.

- Чамрин, а ты обучался лекарскому делу? – уже уходя, спросила у парнишки.

- Батя мой лекарем был, - признался хитар. – Да только помер он давно, не успел всему меня научить.

- Сколько же тебе лет?

- Тринадцать.

- Ты молодец, Чамрин! – искренне похвалила я. – Без тебя я бы не справилась.

- Ну что вы, мия, - засмущался парнишка. – Я и не сделал ничего.

Просто улыбнулась ему и буквально упала в руки отца, который тоже в последнее время стал носить такие же перчатки, как и у меня. Он легко подхватил мое тельце и понес в спальню. Тут уже ждал накрытый стол, но я смогла только несколько раз клюнуть какое-то мясо, прожевала и упала на кровать.

- Папа, у тебя, наверное, куча вопросов, - посмотрела на присевшего на край кровати лора.

- Потом, Ниара, - шепнул он. – Все потом. Отдыхай.

Глава 9

- Ниара, - нянюшка тихонько тронула меня за плечо, к счастью, через одеяло, что я натянула практически на голову. – Лор Иллариот, почему мы должны будить бедную девочку? – возмущенно зашептала она. – Почему не вызвать лекаря из Кланата или Ураха, да хоть из Риго?

- Дона Сири, все в порядке, я проснулась, - зевнула я, садясь на кровати. – Кстати, идея вызвать лекаря из ближайшего городка не так уж и плоха, - сообщила, вставая. – Сколько я спала?

- Не больше четырех часов, - поджала губы нянюшка. – Мия Ниара, - подбоченилась она, - что тут происходит? Меня не было пол дня, а в поместье все будто разом рассудка лишились! Почему это вы лечите увечных, можете мне объяснить?

- Ниара, у Одриса сильный жар, - вмешался отец, игнорируя причитания нянюшки. – Я подумал, ты должна знать. Лекаря я вызвал, но на улице штормит сильно, сама знаешь, в такую погоду добраться к нам непросто. Местные же лекари все заняты. Во вчерашних беспорядках многие пострадали.

- Папа, ты все правильно сделал, - потягиваясь, улыбнулась лору. - Нянюшка, не сердись. Я тебе попозже все объясню, хорошо? – хотела бы обнять рассерженную дону, зная, что это безотказный прием, но не стала, просто прошмыгнув мимо нее в купальню.

Умывание холодной водой взбодрило достаточно, чтобы заставить голову работать четко и слаженно. Чамрин дремал на пустой лавке в лекарской, лер Сафир спокойно спал, пульс в норме, жара нет. Раны под бинтами не видно, но отсутствие жара – хороший признак. Хансак дышал более натужно, но бинты сухие, температура повышена, но не сильно. А вот лер Одрис метался в жару, попросила служанку, что шла следом за мной и отцом принести холодной воды, тряпицу и уксус. Размотала импровизированные бинты. Нет, дело не в ране, выглядит она довольно прилично, учитывая размеры и характер повреждения. Температура – следствие того, что организм борется. Рана, перелом, потеря крови, все это и повлияло на повышение температуры. Что ж, собью насколько получится.

Следующий час я растирала лекаря прохладной водой и прикладывала холодные компрессы на лоб, щиколотки и шею. Одрис был в полубессознательном состоянии, но пить мог, чем я и пользовалась, отпаивая его теплыми отварами. Комплекс мер помог, лекарь задышал ровнее, жар спал. Теперь хитар просто спал.

Выглянула в окно, до рассвета еще есть время, часов пять на сон у меня вполне есть, если отец не станет настаивать на разговоре прямо сейчас. Посмотрела на него с опаской. Дело в том, что я так и не придумала, что ему говорить, как оправдываться.

- Иди сюда, - позвал он от двери, где все это время пробыл, не оставляя меня одну. Спящий Чамрин и служанка с выпученными глазами не в счет. – Дона Жинара, присмотрите за больными, если кому-то станет хуже, тут же сообщите мне. Мне, а не Ниаре, вам понятно?

- Да, лор, - кивнула женщина.

- Всем нужно давать пить почаще, - заикнулась я.

- Все сделаю, мия, не переживайте.

Отец снова взял меня на руки и понес в спальню. Он приноровился держать меня, прижимая только там, где и он, и я были защищены слоями ткани, а перчатки с рук и вовсе перестал снимать. Как отец меня укладывал не помню, видимо заснула еще у него на руках.

А утром приехал лекарь из Кланата – небольшого городка часах в трех пути от нас. Проснувшись практически в полдень, я подскочила и в панике заметалась по комнате. Кое-как одевшись и умывшись, выскочила и побежала вниз, в лекарскую. На полпути меня несколько раз пытались остановить, но я ничего не слушала. Тревога за больных гнала меня вперед.

В лекарской обнаружился почтенный лор преклонных лет. Он со знанием дела как раз заканчивал осмотр Одриса. Остальные болезные были в сознании. Уф, - выдохнула я, расслабляясь. Все в порядке.

- Светлого дня, мия, - не поднимая головы, приветствовал меня хитар. – Мия Ниара, насколько я понимаю? – поинтересовался он.

- И вам светлого дня и чистого неба, - приветствовала в ответ. – Да, я Ниара.

- А я лер Фазол Лижар, - кивнул он мне, выпрямляясь. – Неужели то, что я слышал от служек, уважаемых стражей и этого юноши, - он кивнул на Чамрина, - правда? Неужели это действительно вы столь профессионально обработали все эти ранения? – подозрительно смотрел на меня лекарь.

- Нет, конечно, - рассмеялась я, спешно думая, как выкручиваться. – Лер Одрис успел обработать раны лера Сафира, а Чамрин обрабатывал ранения леров Ринира и Водаха, они уже сумели уйти, их повреждения были не столь серьезными. Я так, - небрежно махнула рукой, - помогала.

Обратила внимание на выпученные глаза Чамрина, с негодованием уставившегося на меня.

- А кто же складывал кость самого лера Одриса? – прищурился Лижар. – Кто пришивал отсеченную мечом плоть у него на ноге?

- Ах это? – похлопала глазами. – Так мы с Чамрином вместе. Его батюшка лекарем был, вот и научил сына всему, что сам знает.

Глаза Чамрина округлились еще больше, он даже рот приоткрыл, собираясь, видимо, что-то сказать, но глядя на меня осекся. Так и стоял с открытым ртом, слушая, что я несу. Однако лекарь немного успокоился, посмотрел на хитара благодушным взглядом и даже похлопал того по плечу.

- Юноша, если соберетесь идти по стопам отца, - обратился он к Чамрину. – Я готов взять вас к себе учеником. У вас талант к лекарскому делу, это сразу видно. - Парень сглотнул и только покивал головой, не в силах и слова вымолвить. – Что касается этих достопочтенных леров, могу сказать, что их состояние опасений не вызывает. Леру Одрису следует добавить настой чалыи к тому, что он уже получает. За раной следить, обрабатывать дважды в течении суток. Лерам стражам покой еще на два-три дня. После они могут вставать самостоятельно. Чем вы их кормите, лер? – спрашивал лекарь исключительно Чамрина.

- Так, ээ… легкой пищей, - с трудом нашелся с ответом парнишка. – С утра только суп давали.

- Правильно, - прицокнул языком лекарь. – Все правильно. Далеко пойдете, юноша! Настаиваю, настаиваю, приходите ко мне в ученики! Я задержусь в поместье лора Минаса на неделю, так что у вас есть время подумать, юноша.

С этими словами лер Лижар протиснулся мимо меня и покинул лекарскую. Все трое пострадавших молча смотрели на меня. Во взгляде Хансака сквозила неприкрытая подозрительность. Лер Одрис еще не до конца пришел в себя после травмы и кровопотери и потому его осоловевший потерянный взгляд можно понять, а вот Сафир выглядел откровенно разгневанным.

Прощупала пульс Одриса, меньше ста, что ж, уже лучше.

- Чамрин, - шепотом позвала помощника, - все леры справляли малую надобность? – очень тихо поинтересовалась я.

- Все, мия, - так же шепотом ответил хитар.

- И Одрис? – все же уточнила я.

- Да я его так отварами накачал… - улыбнулся парень, не заканчивая фразы.

- Ты молодец, Чамрин.

- Мия, а почему вы лера Лижара обманули? – вполголоса поинтересовался он.

- Ну не так уж и обманула, - протянула в ответ. – Скорее, сообщила не всю правду, - подавила вздох я. – Чамрин, давай не здесь и не сейчас, хорошо?

- Мия Ниара, - позвал Хансак. – Вы ведь понимаете, что я вчера пусть и неважно себя чувствовал, однако был в сознании? – с намеком спросил страж.

- С вами, лер Хансак, вообще отдельный разговор предстоит, - пообещала я. – Вы, главное, выполняйте все, что велят и поправляйтесь поскорее! Чамрин, ты слышал распоряжения лекаря, так что полагаюсь на тебя. Остаешься за главного. Так же отпаивать всех троих, геройствовать не позволять, кормить умеренно и только легкой пищей, - раздала указания я. - А мне, пожалуй, тут больше делать нечего, раз лер Лижар в поместье остается.

Так что я тоже вышла из лекарской и потопала на кухню. Попросила кусок сырого мяса для Азеро, для себя взяла пару пирожков и, кусая на ходу, отправилась в загоны, размышляя по пути, что говорить отцу. Судя по одному из моих видений, отец крайне отрицательно отнесется к информации о том, что я вспомнила прошлую жизнь. И расскажу я ему еще очень нескоро, спустя семь лет. Я вижу кусочки, фрагменты, но не вижу всей картины, - рассуждала я. Почему я тянула столько лет, не признаваясь ему, не открывая правды? А может такая реакция отца была как раз-таки связана с прошедшими годами? И если рассказать все раньше… может тогда разговор пройдет иначе. Не обманываю ли я себя, выдавая желаемое за действительное?

- Ниара! – я так ушла в себя, настолько погрузилась в собственные мысли, что не сразу услышала, что меня зовут. Оглянулась, я прошла уже мимо загонов, двигаясь в сторону ворот. От пирожков остались одни воспоминания, хотя нет, никаких воспоминаний. Я совершенно не помню, как съела их. – Ниара, - догнал меня отец. – Куда ты направляешься?

- Шла в загоны к Азеро, - продемонстрировала отцу кусок мяса, что трепетно прижимала к груди.

- Загоны остались позади, - нахмурился лор.

- Я задумалась, - неловко улыбнулась, не зная, что следует говорить дальше.

- Ниара, как ты сама понимаешь, у меня множество вопросов к тебе. И, думаю, сейчас самое время поговорить.

- Да, папа, - понурилась я.

Мы отошли еще немного и присели прямо на землю в тени раскидистого дерева. Отложила мясо в сторону и обняла колени руками.

- Ниара, - отец приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть на себя. – Это еще ты? Все еще моя крошка?

- Я та же Ниара, папа, - твердо ответила ему. – Но вместе с тем и нет.

- Как это?

- Я не знаю, что могу тебе сказать, - честно призналась я – Я боюсь потерять тебя. Это было бы слишком больно.

- Что ты говоришь? – не выдержал отец. – Как ты можешь меня потерять? – удивился он. – Ведь ты – все, что у меня есть, я ни за что не откажусь от тебя, дочка! Что бы сейчас ни услышал.

- Я видела, что ты не смог принять меня такой… изменившейся. Однажды я доверилась тебе, - опустила глаза в землю я. – Доверилась, и ты меня оттолкнул.

- Я… - отец сглотнул. – Я не знаю, что ты боишься рассказать, но клянусь тебе, Ниара, что ничто не сможет заставит меня отказаться от тебя, дочка!

- Ты винишь меня в смерти мамы? – на грани слышимости задала вопрос, который мучил меня с того самого видения.

- Нет! Я никогда не винил и не стану винить тебя в смерти мамы. Это было наше с ней решение, одно на двоих. Я счастлив, что у меня есть ты, Ниара! – услышала твердый ответ, отец не отводил прямого взгляда, чуть злого, правда. – Давно у тебя такие мысли? – поинтересовался он.

Вскинулась и с надеждой посмотрела на него. Затем медленно стянула перчатки с одной руки, потом со второй и прикоснулась к лицу отца, обхватила его двумя руками. Тут же меня затянуло в воронку видения. Не сразу поняла, где нахожусь, я убегала. Неслась сломя голову, а вслед неслись крики.

- Ниара! – надрывался отец за спиной. – Он станет следующим императором, ты должна с ним познакомиться!

- Хватит с меня императоров, папа! – моментально огрызнулась я, останавливаясь и с вызовом глядя на лора.

- Ниара, ты уже не ребенок и должна понимать, что от наших решений зависит не только наша жизнь, - устало парировал отец, останавливаясь в двух шагах от меня. – Ты должна с ним познакомиться и лучше сделать это до его коронации, Ниара, - настаивал он.

- Я не стану женой императора! Не стану! – стояла я на своем. – И знакомиться ни с кем не буду! И вообще во дворец больше не пойду! И никто меня не заставит. А будешь принуждать – уеду из Карахара! К степнякам подамся или пустынникам. Или вообще в Шеротан!

- Ниара… - простонал отец. – Я слишком избаловал тебя, дочка, и теперь сам пожинаю плоды такого воспитания.

- Ты лучший папа в мире! – ничуть не лукавя заявила отцу, подходя ближе и целуя лора в щеку. – Мне невероятно повезло. И ты меня не избаловал, а воспитал во мне свободомыслие, это не одно и то же. К тому же, папа, ты и сам прекрасно знаешь, что успешный союз может быть лишь в истинно любящей паре, иначе не видать благословения Пресветлой, а значит и счастья, и детей.

- Но ты даже не даешь ему и шанса, Ниара. Отказываешься даже познакомиться с лором Роменор!

- Я боюсь, - всхлипнула я. – Боюсь…

Все прекратилось, отец не двигаясь, сидит передо мной и с волнением следит за эмоциями, сменяющими друг друга на моем лице. Вот он поднял руку и ласково стер слезинку с моей щеки.

- Что ты видела, дочка? – нежно спросил он.

- Лор Роменор, кто это? – приходя в себя, задала встречный вопрос.

- Лор Роменор, - задумался отец, отстраняясь. - Он входит в совет высших, уважаемый хитар.

- Сколько ему лет, папа?

- Лет? – удивился отец. – Даже не знаю, семьдесят, восемьдесят? Он уже в довольно почтенном возрасте, Ниара. Один из сильнейших лоров.

- Один из сильнейших? – вскинулась я. – И мог бы стать следующим правителем?

- Что ты такое говоришь? – отпрянул отец. - Наш повелитель еще так молод. Лор Ираш что, должен погибнуть?

- Не знаю, - покачала в ответ головой. – Но в моем видении ты настаивал на моем знакомстве с лором Роменор, утверждая, что он станет следующим императором.

- На знакомстве с какой целью? – осиплым голосом переспросил отец. – Ниара, но он ведь стар и только недавно потерял жену…

- Вот именно, отец! Запомни эти свои слова!

- Теперь я уверен, твои видения не обязательно должны сбыться, Ниара. Не мог я желать тебе такой судьбы! Ни за что не поверю!

- Папа, в ту ночь, когда у меня проснулся дар, случилось еще кое-что. Только помни, ты поклялся, что ничто не сможет изменить твоего ко мне отношения, а я уже видела однажды, как ты меня оттолкнул в ответ на мое признание. И мне очень страшно, - призналась я.

- Ничто не заставит меня оттолкнуть тебя, Ниара! – в очередной раз заверил отец. - Ничто!

- Что ж, - решилась я. - В ту ночь я видела твою смерть, папа. Это было очень страшно и пугающе. Это… не знаю, встряхнуло меня. До того я, как ты знаешь, много лет мучилась от кошмаров, пока они не стали приходить каждую ночь, стоило мне только закрыть глаза. Просыпаясь, я не могла вспомнить, что видела во сне. Помнила лишь ощущения страха, ужаса, безысходности… До того видения. Оно все изменило. Хитары веруют, что после того, как мы сделаем последний вдох, искра нашего сознания перенесется в сады Пресветлой, с детства меня учили этому. С детства я знала, насколько велик Тандор, какие материки на нем расположены, страны, какие народы населяют наш мир. И никто не заикался о существовании других миров. А они есть.

- Ты видела в своем видении другой мир? – уточнил отец.

- Я сама из другого мира, папа. Я вспомнила, что уже жила. Уже рождалась, жила и погибла ужасной страшной смертью. Это в прошлой моей жизни я была лекарем, спасала людей. Людей, папа, не хитаров! Потому что там, где я жила не было хитаров, только люди. И мир то был не Тандор, а Земля. И страна не Карахар, а Россия. И я не Ниара, а Светлана! – выдохнула и рискнула поднять глаза на отца.

- Светлана? – шепотом переспросил он. – Как это возможно? Я не понимаю. То есть ты больше не моя Ниара? Ты кто-то другой в теле моей крошки? – осипшим голосом спрашивал отец.

- Я та же, папа! – не выдержав, закричала я. – Та же Ниара! Да, я изменилась, да, вспомнила прошлую жизнь, но я та же. Прошу тебя, ты же поклялся! Убери это выражение из своих глаз, умоляю! Не делай этого со мной! Я твоя дочь, клянусь тебе, это так! Только я вспомнила… еще одну жизнь. Но там не было тебя. У меня не было родителей, а теперь есть, и я не могу тебя потерять. Не отталкивай меня, прошу, папа.

- Я… должен подумать. Прости, я сейчас не могу продолжать разговор. Ты вчера вела себя так, будто… Я и подумать не мог. А теперь…

Отец, неловко пошатываясь, поднялся с земли и двинулся прочь, продолжая что-то бормотать на ходу. А я обхватила колени руками и расплакалась.

Глава 10

Отец уехал из поместья. Подозреваю, что в своеобразное паломничество к могиле мамы. Я никогда не была на месте ее захоронения, даже не знаю, где оно. А вот отец иногда покидал меня на несколько дней, думаю для того, чтобы отправиться к этому таинственному месту.

К слову, в Карахаре не принято опускать тела умерших в землю, так поступают только степняки – ниргалийцы. У них в каждом поселении присутствует своеобразное кладбище. Обычно это изначально какой-нибудь природный или искусственный овраг, на дне которого производятся первые захоронения. Сверху на первые засыпанные тела со временем опускают следующие, снова засыпают и так далее. Как только могильная впадина оказывается заполнена, поселение переезжает на новое место. Дома разбирают, скот гонят за собой. Обычно переход занимает не менее нескольких суток, прежде чем старейшинами будет одобрено новое место для поселения. Подозреваю, что такое место все же выбирается заранее доверенными старейшинам лицами.

Аррагионцы же в своих пустошах погибших предают огню и никак иначе. Это имеет свои обоснования. В Аррагионских пустошах круглый год царит зной. Палящее солнце способно за считанные часы испортить тело умершего. К тому же во множестве водятся дикие звери, от которых тело не уберечь под слоем земли. Поэтому умерших сжигают, прах разносит ветер, несгоревшие кости остаются на том же месте, где жгли погребальный костер. Следующего погибшего предают огню в том же месте. Поэтому в каждом поселении можно легко найти гору костей на месте погребального костра.

А вот в Карахаре присутствует смешение традиций. Чаще всего тела предают огню, подобно пустынникам, особенно погибших огненных хитаров, их тела сгорают без остатка и за считанные секунды. Однако в таких городах, как наш прибрежный Ракса, тела принято опускать в море. Особенно если речь идет о хитарах воды. И лишь хитаров земли принято оставлять на две ночи в тихом месте в отдалении от поселений, но не закапывать, а просто оставлять на земле. Родная стихия забирает погибшего к себе. Через две ночи от тела остается только одежда или простыня, в которую оно было замотано. Вот их-то однозначно предают огню.

То есть никаких тел нигде не остается. Ни тел, ни холмика с крестом, к которому можно было бы время от времени наведываться. Дона Ниаллея была хитайей земли, следовательно, ее тело должно было быть погребено согласно традициям и спустя две ночи истлеть, слиться со своей стихией. К слову, отец никогда не раскрывал, куда он ездит время от времени, я сама сделала такой вывод. И мне и в голову не приходило, расспрашивать его о месте погребения мамы. Да, честно говоря, я вообще о ней не спрашивала. Тема мамы всегда была не то, чтобы запретной, но редко, практически никогда не поднимаемой.

Больные под присмотром лера Лижара все шли на поправку. Прошло уже четыре дня, как лекарь прибыл в наше поместье. Он организовал лечение грамотнее меня. Оказывается, у Одриса и бинты в лекарской были и снадобье, сбивающее жар. А также мазь для заживления ран. Только вот мне все это было, увы, неизвестно. За прожитые в Карахаре годы я никогда не проявляла интереса в изучении медицины. Поэтому-то с таким интересом и удивлением и поглядывали на меня все домашние.

Чамрин все время проводил подле Лижара. Подозреваю, приезжий лекарь быстро понял, что его, мягко говоря, ввели в заблуждение насчет умений парнишки. Лижар пытался со мной поговорить пару раз, но я отказалась разговаривать без присутствия отца. Попросту испугалась. Опытный взрослый лер легко раскусил бы мой обман, к тому же он в поместье провел достаточно времени, чтобы исподволь поинтересоваться у служек, где дочка лора смогла научиться лекарскому делу и узнать, что нигде.

Улучив момент, когда Лижар удалился из лекарской, кликнула Чамрина и попросила привести лера Хансака в беседку позади загонов. Мне нужно с ним поговорить, и это не может больше ждать. В волнении вышагивала по беседке, пока не услышала шагов за спиной.

- Мия Ниара, - вежливо поклонился страж.

- Лер Варгос, - намеренно использовала имя хитара, каким обращалась к нему хитайя из видения.

- Мое имя Варог, - уставился на меня страж. – Варгос, так зовет меня лишь…

- Ваша жена, - охотно закончила за него.

- Моя жена, - тихо повторил мужчина. – Откуда вы знаете? – вскинулся он.

- О чем? Я ведь еще ничего не сказала, - удивилась в ответ.

- Вы еще что-то хотите сказать? – уловил суть страж. – Откуда, мия Ниара, вы знаете о том, что я женат? – уточнил он, едва ли не по слогам.

- Лер Хансак, - я невольно поморщилась. – Простите, но это не самое главное, о чем нам нужно поговорить. Перейду сразу к делу, - решительно заявила я. – Сколько лет вашему сыну на данный момент? Инару, верно?

- Вы и о нем знаете? – побледнел хитар.

- Что-то я ничего не понимаю, - нахмурилась я. - Это тайна? Ваша жена беглая преступница? – попыталась я пошутить. На что Хансак сжал кулаки и сделал шаг ко мне, прожигая взглядом. – Стойте! – вскинула руку. – Лер Хансак, что-то наш разговор не туда зашел, - пришлось признать мне. – Я не в курсе, кто ваша жена и для меня это, по правде говоря, не важно. Хотите скрывать – ваше дело, я никому разглашать эту информацию не собираюсь. Я лишь хотела предупредить вас о вашем сыне. Так сколько ему лет? Скоро будет пять?

- Инару уже пять, - скрипнул зубами страж. – Исполнилось на той неделе. Наш брак с Айрисес не освящен в храме всех богов, - не сводя с меня пристального взгляда, пояснил страж. – Моя жена – аррагионка, дочь одного из вождей.

- Это многое объясняет, - без улыбки кивнула я. Аррагионцы резко отрицательно относятся к смешанным бракам, особенно нетерпимость усилилась после выхода Аррагионских пустошей из состава империи. Нередко доносились слухи о расправе над такими семьями в полном составе, включая детей. – Не расскажете, как вышло, что у вас родился сын?

Задавая этот вопрос, я имела в виду, что обычно дети в неосвященных в храме всех богов союзах не рождаются. Пресветлая благословляет пару детьми. Истинно любящую пару.

- Аррагионцы поклоняются преимущественно великому повелителю стихий. Он нередко одобряет не совсем обычные союзы, - осторожно ответил Хансак.

- Как это, не совсем обычные? – нахмурилась я. - У аррагионцев что же, практикуется многоженство? – догадалась я. Хансак лишь кивнул. – Но это не объясняет рождение ребенка, - допытывалась я. – Ведь именно Пресветлая дарит потомство, насколько мне известно.

- У аррагионцев все иначе, - нехотя отвечал хитар. - Великий Хорн дарит счастье иметь детей в любом союзе, но семью ждет испытание. Никто не знает, когда это произойдет и с кем.

- Понятно, - задумчиво кивнула я. – Я, кажется, знаю, какое испытание ждет вашу семью, лер Хансак.

- Никто не может этого знать! – отрезал он.

- Однако я знаю. Вас ждет смерть вашего сына, - безжалостно сообщила я пошатнувшемуся отцу. – Но вместе с тем, я знаю и как этого избежать.

- Я все сделаю! – бухнулся на колени страж.

- Поднимитесь, - поморщилась я. – Не стоит привлекать внимание. В последнее время мне его более чем достаточно. Лер Хансак, вам придется кое-чему научиться. Это несложно, но сможет спасти вашего сына. От того, насколько серьезно вы подойдете к данному вопросу, зависит его жизнь.

- Мия Ниара, откуда вам все это известно? – немного пришел в себя хитар. – О моей жене не знают даже родители, никто не знает. Я бываю у нее лишь раз в месяц, соблюдая все меры предосторожности.

- Когда я вас лечила, лер Варог, - говорила медленно, давая себе шанс одуматься, - мне было видение. Пресветлая научила меня, как спасти вашего сына. Но взамен я хочу, чтобы вы представили жену семье. Родителям. И прошли обряд в храме Пресветлой.

- Моя семья никогда не примет аррагионку, - удрученно покачал головой страж.

- Дайте мне вашу руку, - медленно стянула перчатку с правой руки и протянула оголенную ладонь хитару. Он помедлил немного, но все же с опаской прикоснулся ко мне кончиками пальцев. Но и этого оказалось достаточно.

Я оказалась на залитой солнцем тропе, мне навстречу бежал чудесный малыш, заливающийся от хохота. Инар, тут же узнала я. За ним, будто сквозь меня промчался взрослый хитар, очень взрослый. Он излишне громко топал и улюлюкал, будто загоняя дичь. А малыш весело улепетывал, петляя по дорожке, будто маленький лисяржик. Малыш подбежал к немолодой хитайе, огненной, прижался крепко-крепко, но лишь на миг и помчался дальше, подгоняемый наигранными возгласами.

- Айрисес, вам нужно чаще приходить, - улыбалась хитайя жене Хансака. – Мы скучаем.

- Варгос много работает, дона Исса, - оправдывалась девушка.

- Приходите с Инаром вдвоем, - тут же предложила дона Исса. – И вообще, хватит уже по углам скитаться. У нас большой дом, переезжайте к нам насовсем!

Я улыбалась и когда видение прекратилось. Хансак смотрел на меня широко раскрытыми глазами и, по-моему, даже дышать боялся.

- Все будет хорошо, лер Хансак, - с несходящей с лица улыбкой сообщила я. – Все будет хорошо. Когда вы собирались навестить свою жену?

- Сегодня, - хрипло отозвался лер.

- Значит, у нас мало времени, - подытожила я. - Это называется «прием Геймлиха», лер Хансак. Он помогает при удушье. Идемте в беседку, там есть подушка, я вам покажу.

Глава 11

Отец все еще не вернулся. С его отъезда прошло уже шесть дней. Но сегодня ничто не могло испортить моего настроения. Я проснулась с ощущением скорого чуда, каким-то невероятно светлым, радостным настроением.

За окном ждало солнечное утро. Все больные в поместье практически здоровы, занятия с наставниками возобновлены, непрошенные видения благодаря перчаткам и закрытой одежде не досаждают. Ну что еще для счастья надо? – улыбалась я, умываясь и натягивая платье.

Дона Сири, хмурясь, ждала меня у двери комнаты. Она больше не входит ко мне без разрешения, ни она, ни кто другой, разве что кроме отца.

- Светлого дня, нянюшка! – едва ли не припрыгивая вышла из комнаты и поприветствовала хмурую дону.

- И вам светлого дня, мия, - откликнулась она. – Хотела предупредить, что я на рынок собираюсь, в Раксу. Вернусь после полудня.

Я чуть напряглась, услышав куда направляется женщина, но все же пожелала нянюшке хорошего дня и удачных покупок. Вместе мы спустились вниз, и я с удивлением заметила светловолосого мальчика, уминающего сладкий пирожок. Мальчуган сидел на лавке, дергал ногами и вполне был доволен жизнью. И тут я поняла, кто передо мной. Еще до того, как заметила лера Хансака. Это же маленький лер Инар, а вон та милая хитайя, что пытается призвать малыша к порядку и перестать дергать ногами, видимо, мия Айрисес. Хансак тоже заметил меня и тут же дернулся в мою сторону.

- Я пришел благодарить вас, мия! – заявил страж.

- Светлого дня вам, лер, - перебила я его. – Познакомьтесь с моей нянюшкой, доной Сирисой Феллис. Дона Сири, - обернулась к нянюшке, - это лер Хансак, он проходил лечение у лера Лижара в нашем поместье.

В это время к хитару подошла жена с сыном и Хансак сбился с мысли, вынужденный представить свою семью. Когда все познакомились, мия Айрисес, дай Пресветлая ей здоровья, догадалась, что я не хочу разговаривать с ее мужем при нянюшке и ловко увела дону Сири к выходу, что-то на ходу рассказывая. Краем глаза заметила, что мия что-то передает нянюшке, вроде мелькнула алая лента, но моим вниманием полностью завладел Хансак.

- Боги Тандора сжалились над нами, послав ту, кто способна обратить смерть, - пробасил он. Хитар неожиданно опустился на одно колено и прижал сжатый кулак к груди. - Я ваш слуга, мия! – заявил он. – Клянусь служить вам, пока не сумею отдать долг жизни.

- Лер Хансак, вы с ума сошли? – зашипела я. – Ну-ка поднимайтесь сейчас же! Что вы устроили? Хотя бы подумайте, как все выглядит со стороны! Наш император – единственный, кому вы должны присягать, лер. В какое положение вы меня ставите?

- Простите, мия Ниара, а только я не уйду, пока вы мою клятву не примете, - упрямился хитар.

- Отличная благодарность за помощь, - протянула я. – Я принимаю вашу клятву, лер Хансак! – резко выдохнула я. – Вставайте! Правильно ли я понимаю, что ваш сын подавился, а вы сумели его спасти?

- Да, мия, - кивнул мужчина. - Сначала запаниковал, правда, чуть трясти Инара не начал, но одумался вовремя. Вспомнил, чему вы меня научили, собрался, все правильно сделал. Кусок булки у него изо рта выскочил, и мой сыночек задышал свободно. Если бы не вы, мия, потерял бы я вчера своего малыша, - понуро закончил Хансак.

- Я искренне рада, что сумела помочь, лер Хансак.

- Варог, - перебил он. – Для вас я только Варог, мия.

Он еще говорил, а меня будто молния прошила. Получается я все же сумела повлиять на события… значит, и в другом смогу.

Как в калейдоскопе стали проноситься картинки того видения о нянюшке. Что-то меня цепляло, царапало, не давало отрешиться. Няня взяла ленту у жены Хансака. Алую ленту. В том жутком видении на корзинку нянюшки была повязана алая лента. Это случится сегодня! – со всей ясностью поняла я.

И, ничего не говоря, понеслась на улицу. Мия Айрисес прогуливалась возле входа, присматривая за сыном, нянюшки нигде не было видно.

- Мия Айрисес, дона Сири, вы с ней говорили, где она? – схватила я женщину за руку.

- Так уехала, - растерянно ответила женщина. - Повозка уже запряжена была, мы вышли, она села и сразу отбыла.

- Лер Хансак, вы мне нужны! – заявила выскочившему вслед за мной хитару. - Срочно, мне неимоверно срочно нужно попасть на рынок в Раксу. Нужно найти дону Сири! Иначе она погибнет.

Кричала я уже на бегу в сторону загонов. Раз няня отправилась в повозке, у меня есть шанс догнать ее верхом. Мысль о том, что я, собственно, пока не ахти какой наездник меня лишь притормозила, но не заставила отказаться от возникшей идеи. К счастью, Хансак оказался намного разумнее меня. Догнал, перехватил, убедил, что быстрее будет вдвоем на его взрослом гирте. И все это без единого лишнего вопроса. Еще несколько минут я приплясывала от нетерпения, пока Хансак выпрягал своего гирта из упряжки. И вот только по дороге в сторону города, а поместье отца расположилось немного поодаль основных жилищ, хитар позволил себе проявить любопытство.

- Вам было видение о доне Сирисе? – прокричал он, перекрывая топот гирта.

- Да, лер Варог, - мне только и оставалось, что согласиться. - Ее затопчет ящер на выходе с рынка.

- Мия Ниара, неужели мои догадки верны, и вы и правда видящая? – прямо мне на ухо прокричал хитар.

- Вообще-то это секрет, - хмуро прокричала в ответ.

- Думаю, многие уже догадались, - хмыкнул Хансак, выпрямляясь. Гирт замедлил ход, мы уже двигались по отсыпанной дороге, ведущей прямиком к портовому рынку. Он в Раксе только один, без вариантов.

На территорию рынка ящеры не допускаются, у входа есть импровизированная стоянка для этих животных. Хансак помог мне спуститься и повел гирта в сторону привязи. А я не смогла ждать ни одной лишней минуты и ринулась в самую гущу. Мне нужно найти няню до того, как ей станет плохо. Нельзя выпускать ее за пределы рынка, - билось в голове. Ведь в видении она упала сама.

Я мчалась, не замечая никого вокруг, высматривая только невысокую, чуть полноватую хитайю в темном платье. Мне показалось, что я заметила ее справа от себя, в толпе хитаров. Не посмотрев по сторонам, ринулась в ту сторону и не успела сделать и нескольких шагов, как врезалась в кого-то, не сумела удержать равновесия и свалилась на землю.

- Эй, малышка, ты в порядке? – молодой огненный хитар, в которого я врезалась, остановился и помог мне подняться. – Какие необычные глазки, - заметил он, приподняв мой подбородок двумя пальцами и пристально рассматривая мои глаза. Обнаженными пальцами! На автомате я дернулась назад, но парень удержал, добавив к пальцам, касающимся моего лица еще и руку, крепко схватившую меня у локтя. Я не сразу поняла, что от такого прямого контакта обнаженной кожи ничего не произошло. Я ничего не видела! Новость заставила меня задуматься. Уже давно мне приходится тщательно избегать таких вот незащищенных прикосновений, потому что я уже устала от неконтролируемых видений. А тут ничего! Ни малейшего проблеска. – Куда ты бежишь, крошка? – задал очередной вопрос хитар. – За тобой кто-то гонится?

- Не совсем, - подала голос я, рассматривая юношу. – Я тороплюсь, отпустите меня, пожалуйста.

- Давай я провожу тебя к родителям, - внес предложение парень. – Где ты живешь?

- Мия Ниара! – послышался крик за спиной. Хансак уже пристроил гирта и спешил ко мне.

- Благодарю вас, лер, - сделала шаг назад. - Но я не одна. Простите, что врезалась в вас, - смутилась я. - Извините, мне пора.

Хитар вынужденно отпустил мое лицо, но не отпустил, пока не дождался приближения Хансака. Убедившись, что я действительно под защитой, кивнул хитару и только после этого пошел прочь.

- Вы его знаете, мия?

- Нет, лер Варог, случайно столкнулись. Но это была моя вина.

- Вам не следовало убегать, - попенял мне хитар.

- Идемте скорее, я видела нянюшку в той стороне, - поторопила я.

Мы быстрым шагом направились к тем прилавкам, где, как мне показалось, я видела дону Сири. Не нашли. Едва ли не бегом прошлись вдоль всех прилавков, спрашивали прохожих, но в такой толпе каждый смотрел за своими вещами и близкими, никто не смог вспомнить взрослую хитайю по моим приметам. Корзина с алой лентой также никого не заставила ничего вспомнить.

В полном расстройстве мы шли к выходу из рынка, как я заметила в толпе хитара на гирте. Единственного наездника на всем рынке, ведь тут запрещен въезд ездовых ящеров.

- Варог! За ним, скорее! – указала я на хитара, мчащегося к выходу.

Нам неимоверно повезло, что наездник все же не совсем спятил и не старался специально никого покалечить. Он замедлялся из-за множества хитаров, идущих по дороге. Но все равно его гирт бежал значительно быстрее нас с Хансаком. И тут я увидела дону Сири. Мы были от нее шагах в десяти, как она покачнулась и стала заваливаться, корзинка выпала из ослабевших рук. А позади на нее несся тот самый гирт, Хансак все видел не хуже меня. Каким-то невозможным образом в несколько огромных прыжков он оказался у няни быстрее гирта, схватил ее на руки и отпрыгнул в сторону. Ящер пронесся мимо.

Когда я подбежала к ним, сама не заметила, что по щекам льются слезы. Даже не знаю, от страха или облегчения. Но ничего еще не закончилось, няня была без сознания. Хансак положил ее прямо на землю, а я расстегнула немного платье. Кто-то принес воды, приняла с благодарностью и побрызгала няне на лицо. Ресницы женщины затрепетали, и она открыла глаза.

- Мия? – она тут же попыталась сесть, но Хансак удержал. – Что происходит? – слабым голосом поинтересовалась женщина. – Что со мной?

- Нянюшка! – я не выдержала и прижалась к ней со всей силой, зажмуривая при этом глаза, чтобы никто ничего не заметил. Ведь я осознанно шла на этот шаг. Стоило только нашим лицам соприкоснуться, меня затянуло в воронку видения.

Счастливая нянюшка, чуть более молодая, нежели сейчас, держала на руках, прижимая к себе сверток с младенцем. По щекам женщины текли слезы, но она их будто не замечала.

- Я тебя не оставлю, - шептала она малышу. – Ты никогда не будешь одна. Клянусь тебе! – над головой женщины сверкнула крохотная искорка в форме молнии. Уверена, она ее и не заметила, а вот я видела. А еще медленно накатывало понимание, кого няня держит на руках.

- Сири, - в комнату ворвался отец. – Как же теперь? – беспомощно спросил он, с тоской глядя на сверток в руках хитайи.

- Мы ее вырастим, лор Иллариот, - мягко заверила няня, поднимая глаза на папу. – Вместе. Я вам помогу. Тела больше нет? – тихо спросила она после небольшой паузы.

Отец переменился в лице, ничего не ответил, только кивнул как-то неопределенно.

- Дай ее мне, - попросил отец.

В этот момент видение закончилось. Я снова была в толпе любопытствующих возле лежащей на земле нянюшки и сидящего тут же рядом Хансака.

- Я люблю тебя, нянюшка, - тихо призналась этой женщине.

- И я вас, мия, - шмыгнула она.

- Ну все, все, - Хансак поднялся и стал разгонять толпу. – Расходитесь, видите доне плохо стало.

Хитара на гирте и след простыл. Я помогла нянюшке встать, отряхнула ее платье, нашла корзинку, собрав обратно то, что еще можно было. И мы медленно двинулись в сторону стоянки ящеров. Хансак поддерживал дону Сири, едва ли не нес ее. Возница из поместья страшно удивился нашей колоритной композиции, однако молча помог няне сесть внутрь, я заняла место подле нее. Слышала, как Хансак предупредил возницу, чтобы ехал помедленнее и помягче. И повозка тронулась.

- Нянюшка, как ты себя чувствуешь? – тронула ее за руку.

- Удивленно, - нестандартно ответила женщина.

- Я расскажу, - кивнула сама себе. – Больше не могу скрывать. Не от тебя.

И я рассказала женщине, что была со мной с рождения о кошмарах, что тревожили меня много лет, о видениях, приходящих внезапно, об открывшемся даре, о котором я не просила, но теперь мне нужно учиться с ним жить. И о том, почему решила скрывать, чего боюсь. Обо всем, кроме воспоминаний прошлой жизни. Об этом я говорить не готова. Особенно после реакции отца.

Глава 12

Теперь и няня все время носила перчатки. Шепотки в поместье по этому поводу стали набирать новые обороты.

Отец вернулся ночью на седьмой день отсутствия. Я проснулась от ощущения, что кто-то смотрит на меня. Открыла глаза и не сразу поняла в темноте, кто именно сидит на краю моей кровати. Но не успела испугаться, как услышала шепот:

- Моя светлая девочка, прости меня, - он осторожно коснулся моих волос.

- Папа?

- Прости меня, Ниара, - повторил отец. – Я обещал не отталкивать тебя и не смог справиться с тем, что ты рассказала. Но я знаю, что это ты. Разве могу я не видеть, что ты моя маленькая крошка, частичка моей Ниаллеи? Я помогу тебе, - пообещал он. – Вместе мы справимся со всеми трудностями, Ниара, ты больше не будешь одна.

С этой ночи жизнь моя начала налаживаться. Имея в союзниках папу и няню, мне все легче удавалось скрывать свой дар. Отец настоял, чтобы я начала обучение у лучших лекарей Карахара. Но так как ни один великий лекарь не живет в крохотном приморском городке, меня поставили перед фактом, что мы переезжаем в Торрон. Папа хотел в Риго – столицу, но я смогла его переубедить. Торрон очень крупный город, славится своей Академией для высших лоров. Кроме того, в этом городе остался дом моей мамы. Он уже около двадцати лет стоит пустой, а за последние десять лет отец даже слуг распустил, оставив одного стража, который присматривает за вверенным ему имуществом и в холодное время года протапливает жилые комнаты.

В сборы я не вникала. Отец лишь настоял на смене гардероба. Теперь у меня стали появляться теплые платья, штаны, строгие пальто по типу камзола и прочие вещи на случай холодной погоды. Торрон расположился на значительном удалении от моря и климат там другой. Зимой, говорят, даже снег выпадает.

- Папа, мне не нравится мое имя, - однажды за завтраком заявила я отцу.

- Твое имя принял сам Бог всех стихий, я это отчетливо видел, - улыбнулся мне отец. – А третье имя тебе не положено, малышка, ведь ты не лори.

- Но ты ведь можешь дома называть меня иначе, так как я сама хочу? – умильно заглядывала в глаза лору.

- И как же ты хочешь, чтобы тебя называли? – полюбопытствовал отец.

- Светлая! – не раздумывая выпалила я, вызвав приступ смеха у лора Иллариота.

- Дочка, - едва ли не вытирая слезы, обратился он. – Ты себя в отражатель видела? – все еще смеялся отец. – Ну какая же ты светлая? К тому же, повторюсь, Хорн принял твое имя, Ниара. Не стоит его гневить.

- Давай тогда не Светлая, а Светлана, - предприняла вторую попытку.

Отец вышел из-за стола и приблизился ко мне.

- Ниара, - присел на корточки отец, чтобы оказаться со мной одного роста. – Я понимаю, что тебе сейчас нелегко. Нелегко осознать, что ты теперь другой человек, и жизнь у тебя другая, и семья, и окружение, и даже мир, - понизил голос отец. – Но теперь ты моя дочь, моя Ниара. Я не стану называть тебя другим именем, уж прости.

- Ладно, - не сумела я скрыть расстройства. - Только я не такая, я не темная, - не глядя хитару в глаза, пояснила я. – Я не хочу, чтобы меня называли Темнейшей, моя душа полна света, папа.

- Не стоит всем открывать свою душу, - серьезно заявил отец. – В таком случае, имя – твоя броня, твоя защита. Называй себя Светлой только с теми, кому доверяешь, только с теми, кому готова открыться, - посоветовал он.

- Я люблю тебя, папа, - шмыгнула я.

- И я тебя, дочка, - щелкнул он меня по носу. – За двоих. За себя и за маму.

Торрон встретил нас холодным промозглым ветром и дождем. Отец заранее отправлял нескольких слуг с требованием привести дом в жилой вид, поэтому нас ждал протопленный, пусть и сильно запущенный особняк в самом центре города. Когда дом строили много лет назад, это, скорее всего, была окраина разросшегося со временем Торрона.

Мне досталась не слишком большая комната с совсем крохотным окном, особенно если сравнивать с моей комнатой в Раксе. Но там совсем другой климат. Если бы здесь у меня было окно во всю стену, как в нашем поместье, никакой камин не сумел бы обогреть комнату в достаточной мере. Устаревшую мебель отец вызвался заменить, а еще предложил устроить ремонт по моему вкусу. Но совершенно случайно оказалось, что это была комната мамы, когда она жила в этом доме с родителями. И я решила ничего в ней не менять, разве что немного освежить.

Приятно было осознавать, что и маленькая Ниаллея сидела перед этим зеркалом, смотрела в это окно, спала на этой кровати… Я будто становилась ближе к этой хитайе, находясь среди ее вещей. В каком-то порыве непонятной ностальгии я даже попросила переделать под меня несколько старомодных платьев, что носила мама в моем возрасте. Меня, наверное, не поймут те, кто вырос в семье, имел обоих родителей. У меня был только папа, и как бы я ни хорохорилась и не пыталась доказать прежде всего самой себе, что вся такая самостоятельная и самодостаточная, в глубине души очень хотела иметь и маму. Хотела ощутить тепло любящих рук, хотела запомнить на всю жизнь неповторимый материнский запах, знать нежность ее поцелуев и крепость объятий. Как бы то ни было, мне ее не хватало.

Но у меня была Сири! Она подарила мне всю нерастраченную нежность, заботу и любовь. Теперь, когда мне не нужно от нее скрываться, на душе стало гораздо легче. И пусть мы все теперь носим закрытую одежду и перчатки, пусть избегаем объятий и поцелуев, несмотря ни на что мы стали ближе, чем когда бы то ни было. Но она осталась в Раксе, как и все служащие.

Весь штат слуг в этом доме папа нанял новый. Никто не приехал с нами из поместья. Благодаря этому решению мне не нужно больше скрываться и прятаться. Все мои знания можно объяснить тем, что я училась этому раньше и никто не мог бы опровергнуть мои слова, просто потому что в этом доме не было никого, кто знал бы меня до приезда сюда.

Каждый день вечерами я снимала перчатки и на папе училась контролировать свой дар. Иногда я даже могла остановить, погасить уже начавшееся видение, но после обязательно следовал откат – сильная головная боль и слабость. А еще у меня иногда выходило задавать направление видений, редко, но получалось увидеть того, о ком я сосредоточенно думала, представляла перед собой. Чаще всего это получалось с видениями о маме. Я будто видела папины воспоминания о ней, а когда рассказывала ему о видениях, папа задумчиво улыбался и подтверждал увиденное.

Видения о повелителе не прекратились, они лишь обрастали подробностями. Какое-то время я не рассказывала папе всего, но после он буквально заставил меня рассказать.

- Ты говоришь, убив меня, Ираш и сам погибнет в течение месяца? – задумчиво потирал подбородок отец. – А как это случится?

- Не знаю, я этого еще не видела. Папа, не нужно вызывать его, прошу тебя! Я видела, что он одержит верх. Ираш – подлый, нехороший хитар, он недостоин быть правителем, однако он сильнейший из всех высших, тебе с ним не справиться.

- Я не отдам тебя ему, Ниара! Если для того, чтобы он сдох, мне нужно умереть, что ж, так и быть, я согласен заплатить эту цену.

- Ты не понимаешь, папа, ведь тогда я останусь совершенно одна.

- Ты никогда не будешь одна, милая. Посмотри на меня, - он приподнял мое лицо, заглядывая в глаза. - Вокруг тебя столько хитаров, которые тебя любят, ты не будешь одна, Ниара.

- Но со мной не будет тебя, папа.

Отец сумел договориться о занятиях с самим лором Варели – главным лекарем Торрона. Высшим лором. Занятия проходили сначала трижды в неделю поместье лора на окраине города. Он принимал больных на дому, очень обеспеченных больных. Лор поначалу крайне скептически отнесся к идее моего обучения, подозреваю, что согласился он только, чтобы не обижать отца отказом. Но уже спустя короткое время лор Варели сам настоял, чтобы я приезжала на занятия каждый день, хотя бы на несколько часов. Его скептическое отношение плавно сменилось на заинтересованное, а после и на уважительное. Я, конечно, многое знала и умела, но совершенно не разбиралась в местных лекарствах и способах лечения, не знала названий болезней, к тому же многие болезни были для меня в новинку. А еще, как выяснилось, анатомия хитаров имеет значительные отличия от человеческой.

Лор Варели на практике объяснял мне способы лечения тех или иных недугов. А со временем даже стал поручать мне самостоятельно вести больных. К нему обращались за помощью с самыми разными проблемами, начиная от сложных простуд, бытовых травм до ведения родов.

Вот только я никогда не ассистировала лору на операциях.

В самом начале обучения лекарь не обращал внимания на мои перчатки, считая их видимо просто бзиком избалованной девчонки, но стоило мне начать взаимодействовать с больными, как лор непререкаемым тоном заставил привести руки в надлежащий вид. Тогда я просто вышла из лекарской и дожидалась лора Варели в комнате по соседству, не желая ничего объяснять при пациентах.

- Что это было, мия Ниара? – выходя вслед за больным, жестко поинтересовался он. – Если вы думаете, что ввиду особого моего отношения к вашему отцу вы можете не выполнять моих поручений, спешу вас разочаровать – этого не будет! Либо вы беспрекословно выполняете все, что я вам скажу, либо идите учитесь танцам! До меня доходили слухи о вашем брезгливом отношении к простым хитарам, мия Ниара, но, признаться, я считал их выдумками. Однако теперь склонен поверить тому, что слышал.

- Лор Варели, мне нужно вам кое-что рассказать, - тихо пробормотала я. - Наедине.

- Что это вы придумали, юная мия? – вспылил лекарь. – Говорите, что собирались прямо здесь, с чего мне с вами уединяться? И как не стыдно, мия? – скривился он. – Вам еще нет и одиннадцати, а вы уже… Ээх! – махнул рукой лекарь. – Как же горько так ошибиться в вас, мия Ниара!

В ответ на его слова я стащила с рук перчатки, убедилась, что на нас никто не смотрит и схватила лекаря за руку. Видение не заставило себя ждать. Со временем, погружаясь в видения, я все больше контролировала реальность. То есть если раньше я совершенно погружалась в картины, проносящиеся перед глазами, то сейчас краем уха слышала голоса, училась отрешаться от видения, смотреть будто со стороны, оставаясь в сознании, если вы понимаете, о чем я говорю. Вот и сейчас я услышала тихий удивленный возглас лора, когда мои глаза из абсолютно черных стали белыми, будто затянувшись туманом.

Лор Варели не был женат, однако питал нежные чувства к молодой хитайе. Я ясно видела перед собой ее лицо, улыбку. Чувствовала нежность и любовь, охватившие лора при взгляде на девушку.

- Атта, - обратилась она к нему, - подожди еще немного. Я не могу сейчас оставить отца одного, он не справится с девочками, они же совсем малышки.

- Эннира, я готов забрать твоих сестер в свой дом, всех. И отца тоже, всю твою семью! - убеждал хитар, явно не в первый раз.

- Папа не согласится, - грустно качала головой девушка. – Ты же знаешь, он слишком гордый, он не возьмет твоих цвирков и не примет помощи. Один год, только один год и мы отправимся в храм всех богов, обещаю!

В момент поцелуя меня, слава Пресветлой, выбросило из видения.

- Атта? – лукаво улыбнулась я опешившему лору. – Это ваше имя?

- Третье, - выдохнул он. – И я вам его не называл.

- Однако назвали прелестной Эннире, лор Варели, - отрезала я, убирая неуместную улыбку. – Вот почему я не могу обходиться без перчаток, теперь вы поняли?

- Вы оракул? – шепотом спросил лекарь, будто сам не веря в то, что произносит.

- И жду извинений, лор! – припечатала я, не собираясь спускать наставнику оскорблений.

- Простите, мия, - послушно произнес он. - Я был непозволительно груб и самонадеян, допустив мысль, что могу привлекать вас.

- И вы меня простите, я не знала, как рассказать раньше, тянула с этим. Ваши выводы – это и моя вина.

- Но почему о вашем даре неизвестно? – жестом пригласил меня лекарь в соседнюю комнату, уводя от посторонних глаз и ушей.

- И не должно быть известно. Лор Варели, я настоятельно прошу вас сохранить эту информацию в тайне, от этого зависит моя жизнь.

- Но лор Ираш совершенно точно должен быть посвящен в эту тайну! – упорствовал лекарь.

- Нет! Только не он! Лор Варели, - я смотрела на хитара перед собой и не знала, что сказать. – Повелитель совершенно точно не должен знать о моем даре.

- И сколько вы планируете это скрывать? Для чего тогда пришли обучаться ко мне? Первый же контакт с больным все раскроет. Я вас не понимаю, мия Ниара, просто не понимаю.

- Значит, я не стану взаимодействовать с больными без крайней надобности, - вздохнула я. – Мне и без того есть, чему у вас поучиться, лор Варели.

Глава 13

- Это снова ты? – двумя руками удерживал меня огненный хитар. Спустя секунду и я его узнала. Нет, я не помнила, как он выглядит, я запомнила невероятное ощущение тепла от его прикосновения, тепла, после которого меня не затягивает в непрошенное видение.

- Простите, лер, но сейчас это вы на меня наскочили, - решила все же внести ясность.

- Квиты! – улыбнулся он. – В Раксе ты меня едва не снесла, теперь я тебя. И ты снова одна! - последовал обвинительный тон. – Где тот мощный хитар, что сопровождал тебя в прошлый раз? – нахмурился парень.

- Сейчас я и правда одна, - смутилась я.

- Проводить? – галантно предложил хитар.

Прежде чем ответить, я окинула парня более пристальным взглядом. Молодой, лет двадцать, я думаю, довольно симпатичный. Высокий, яркие огненные волосы и грариены на лице такие же. Ровный нос, широкие скулы… Одежда непростая опять же. В следующий раз я его точно узнаю, - решила для себя.

- Мне недалеко, - ответила с сомнением. Дело в том, что место, куда я направляюсь, оно не самое популярное, мягко говоря. Я даже от отца скрываю, что хожу туда.

Последние полгода каждое утро я проводила в лагере беженцев. Меня не смущало общество бедняков, оборванных и отчаявшихся хитаров, сумевших сбежать с пустошей, но которых лор Ираш, наш правитель, не считал нужным обеспечивать даже самым необходимым.

В Карахаре должность повелителя не наследуемая, она выборная. На совете высших, в который входят лишь самые сильные представители общества, лишь лоры, пробудившие в себе и сумевшие усмирить более одной стихии, так вот на этом совете и избирается повелитель. И за год до моего рождения был избран лор Рейноран Ираш Силах, как сильнейший лор тех лет. Однако народ его не любил. Лор Ираш не оправдал доверия простых хитаров. При его правлении империя стала распадаться. Кто-то скажет, что не нужно никого удерживать силой, возможно это и так. Однако сейчас, пообщавшись со спасшимися от произвола в пустошах, я начинаю понимать, что их выход из состава империи стал следствием неверной политики повелителя. Он позволил расплодиться бандам преступников, никак не контролируя развитие пустошей. Лишь выкачивал необходимые ресурсы, не заботясь о жителях тех мест. Отсюда и столько недовольных, поддержавших выход пустошей из состава империи.

Здесь, в лагере беженцев, я наслушалась разных историй, и веселых среди них не было. Люди бежали со своей земли, спасаясь от бесчинств тех, кто сильнее, спасая своих детей от голода, спасая дочерей от участи, худшей, чем смерть. Оказалось, что не только в Шеротане торгуют юными миями, словно товаром. И пусть в Аррагионских степях у хитай не отнимают Силу, зато принуждают к союзам с сильными хитарами, которые обнаглели настолько, что стали брать в жены не одну мию, а несколько. От семьи в лучшем случае откупались, а если отец упорствовал, то мог поплатиться за это жизнью.

- И все же? – упорствовал парень, вырывая меня из задумчивости.

- Я иду в лагерь беженцев, - призналась со смущением. – В основном хитары обходят те кварталы стороной, так что…

- Эймерас, - решил представиться огненный. – А как тебя зовут?

- Светлая, - вырвалось само по себе. Клянусь, я не планировала так называться, это вышло само!

- Так вот, Светлая, - скептически хмыкнул парень. - Сейчас настолько раннее утро, что даже птицы еще не проснулись. Вот и объясни-ка мне, для чего же тебе понадобилось в такую рань отправляться в лагерь беженцев? – при этом Эймерас оглядел меня всю с ног до головы, очевидно намекая на мой юный возраст.

- Им нужна помощь, - вздохнула я. – Я учусь у лекаря и прихожу в лагерь по утрам, чтобы помочь хоть кому-то.

- Сколько тебе лет, малышка? – спрятав улыбку, поинтересовался огненный.

- Через неделю исполнится двенадцать. Ты не думай, я уже многое умею, я им точно не наврежу! Да меня и ждут каждый день, ведь больше им надеяться не на кого.

- Каждый день? И сколько же времени ты уже ходишь в лагерь, я так понимаю тайком?

- Ну, - заюлила я. – Пару месяцев, может чуть больше.

- Идем, - решительно взял меня под руку Эймерас. – Одну я тебя не пущу.

Мы молча прошли несколько кварталов и попали в самый настоящий ад на Земле, в смысле, на Тандоре. Да и не верят здесь в ад, вообще нет такого понятия. Только вот ад есть, и он передо мной. Лагерь беженцев представляет собой унылое, крайне удручающее зрелище. Множество кривых, кособоких палаток, не падающих лишь чудом. Но сотням хитаров не нашлось места и там, и они ночуют прямо под открытым небом у костров. Запахи пищи смешиваются с ароматами немытых тел. Всюду слышны голоса, даже в столь раннее время, плач детей, кашель, стоны…

Меня и правда ждали. Когда я попала сюда впервые около полугода назад, шел последний месяц зимы. Почти все аррагионцы в лагере, вынужденные жить фактически на улице, оказались больны. Климат Торрона сложно сопоставить с климатом жарких пустошей, у этих же хитаров даже одежды подходящей не было!

Тогда аррагионцы не восприняли меня всерьез, но мне на это было наплевать. Очень помогли знания аррагионского, на котором я ругалась с особо твердолобыми мамашами, не позволявшими оказать помощь их детям. Я осмотрела в первый день около двух десятков больных малышей и многим сумела помочь на месте. Правда для этого пришлось сбегать в несколько лавок, торгующих лекарственными настойками. Еще я потратила все цвирки, что получала от отца на свои текущие расходы. На них я купила простой еды, ее вскоре доставили в лагерь. В лагере почти не было мужчин, им не так-то просто оказалось выбраться из Аррагионских пустошей. На побег женщин и детей смотрели менее внимательно. Кто-то из них сумел устроиться на работу в Карахаре, им повезло, сумели обеспечить себе и детям более-менее сносное существование, остальные же ютились в таких вот лагерях.

Отца я не видела уже несколько месяцев. Лор Ираш собрал срочный совет высших как раз в конце зимы, папа обязан был повиноваться. Так что он сейчас в Риго. Мы вместе приняли решение, согласно которому я осталась в Торроне. Папа часто писал письма, спрашивал о моих успехах, рассказывал о своих делах. Находясь в лагере, среди этих отчаявшихся хитаров, я неоднократно размышляла как можно им помочь, не только как лекарь, но более глобально.

Лучше всего построить для беженцев хотя бы бараки. Они сами могут участвовать в строительстве, тем самым сокращая расходы. Для детей несложно организовать своеобразный детский сад, заняв в нем несколько женщин, остальные таким образом могут пойти работать. С трудоустройством тоже вполне можно помочь. Выделить землю для обработки без привлечения правителя невозможно, поэтому такой вариант отпадает, но зато можно организовать цех по пошиву одежды, например. Чем не работа? Даже тем, кто не умеет шить найдется и там дело.

Еще я уже давно вынашиваю идею массового производства лечебных растворов, мазей, настоек и прочего.

- Мия, да где ж это видано, растворы лечебные в бочках настаивать? – возмущался главный лекарь, лор Варели, стоило мне высказать ему свою мысль. – Каждый здравник сам для себя эти настои изготавливает.

- А сколько времени на это он тратит? – приводила свои аргументы я. – А если изготавливать мази, настои и прочее в большом количестве, да потом просто по лавкам развозить и продавать, сколько времени сэкономить можно!

- Не делается так! – стоял на своем лекарь.

А теперь будет! – упорствовала я, правда только про себя.

Я с нетерпением ждала возвращения отца, ведь без него никакие мои замыслы осуществить невозможно. А пока я делала то, что могла – помогала каждый день этим несчастным хитарам, потерявшим все, доверившимся империи, которой на них плевать.

- Светлая пришла…

- Как есть Светлая…

- Кто это?

- Светлая мия, заступница наша…

- Мия Светлая, благодетельница наша…

Да, здесь меня называли именно так. И я этого имени не произносила. Я вообще никак не называлась, приходила всегда в своей обычной одежде, не прятала ни волос, ни глаз. Свое имя в лагере я получила за дела. Наверное, еще и поэтому меня тянуло сюда ежедневно. Приятно ощущать себя благодетельницей, приятно, когда тебя ждут.

Огненный по-другому стал на меня смотреть, стоило ему услышать шепотки и увидеть обращенные на меня взгляды. И хоть я не снимала перчаток, уверена, никого здесь это не оскорбляло, никто не считал, что я брезгую прикасаться к аррагионским детям, ведь я день за днем доказывала обратное.

Все время, а это без малого три часа, что я провела сегодня в лагере, Эймерас был подле меня. Он отлучался ненадолго, когда я занималась малышкой с сильным жаром, я даже не заметила поначалу его отсутствия. Зато после обнаружила целую телегу с мешками, что спешно разгружали аррагионские подростки. Он купил для них продукты, - поняла я.

- Спасибо, - одними губами прошептала огненному парню и направилась к очередному больному малышу.

Уже собираясь уходить из лагеря, столкнулась с девочкой лет девяти-десяти. Она была не похожа на местных детей. Другая одежда, пусть и тоже сильно потрепанная, обувь, да и внешность разительно отличается. Аррагионцы в большинстве своем смуглые, темноглазые, а эта девочка была очень светлокожей, с каким-то даже голубоватым отливом. Она вся была какой-то инородной, чуждой всему этому лагерю. Это и заставило меня остановиться.

- Привет, - я не подходила близко, стояла на расстоянии пары шагов. - Откуда ты? – я напряженно всматривалась в лицо девочки. Она смотрела на меня с отчаянием, губы дрожали. Нет, она точно не аррагионка, - решила я.

- Мия, прошу вас, не выдавайте! – наконец, чуть не плача, взмолилась девочка, вцепляясь в мою одежду. – Я из Шеротана, - выдохнула она, опускаясь передо мной на землю. - Если узнают, меня убьют.

- С чего ты это взяла? - я присела около девочки на корточки.

- Папа сказал, - поникла малышка.

- Папа? И где же он? И твоя мама? – сыпала я вопросами.

- Мама осталась в Шеротане, - шмыгнула малышка. – Она смогла договориться, чтобы меня забрали. Торговец мясом согласился. Мамочка отдала ему все свои драгоценности и два самых лучших платья.

- А папа? – настаивала я.

- Я от него и сбежала, - потупилась хитайя.

- Тебе нечего бояться, - заверила я ее. – Наши хитары постоянно посещают Шеротан с целью спасти таких, как ты. Но вас все меньше, одаренных хитай.

- Папа говорил, что в Карахаре нас принесут в жертву. И что я должна добровольно передать свой дар тому страшному лору.

- Лору? – удивилась я. – Разве в Шеротане есть лоры?

- Конечно! – кивнула малышка. –Мой папа лор.

- И какие же у него стихии? – полюбопытствовала я.

- У него только одна. Земля, - прошептала малышка.

- Тогда он простой лер, - хмыкнула я. – Лоры – высшие хитары, они способны управлять сразу несколькими стихиями.

- А так разве бывает? – глаза хитайи расширились в удивлении.

- Бывает, крошка. У моего папы три активные стихии.

- Вот это да! – протянула она. – У него что же, три жены?

- Что? – моргнула я. – Нет! У него была одна жена, моя мама, но она умерла.

- Моя мама тоже скоро умрет, она и так прожила слишком долго, родив меня.

Слова девочки настолько не вязались с обыденным тоном, что я даже не знала, как реагировать. Я уже знаю, что в Шеротане одаренных девочек во время обряда единения обманом лишают Силы, которая с помощью чудовищного искаженного ритуала переходит к ее мужу, но бедняжке после этого недолго остается жить. А после появления ребенка вообще редко кто выживает. Так что то, что мама этой девочки прожила столько лет после рождения девочки и правда чудо. Высшие лоры много лет спасают одаренных мий из Шеротана, просто увозят их в империю. Но с годами таких переселенок все меньше. Мне доподлинно известно, что этих девочек не бросают на произвол судьбы, каждой помогают устроиться. Поэтому решение я приняла не задумываясь. Я заберу эту девочку с собой.

- У тебя уже проснулась Сила? – спросила я ее, поднимаясь и протягивая девочке руку.

- Как это? – неподдельно удивилась она. – Только у хитаров просыпается Сила, вы что, не знаете?

- Все не так, - грустно улыбнулась я. – Сила просыпается у всех. Если стихия, которой одарил тебя Хорн, сильная – нужно обязательно учиться с ней взаимодействовать, контролировать, управлять. А если совсем слабая – то необязательно. Я правильно понимаю, что ты в Торроне совершенно одна?

- Да, - потупилась девочка.

- И давно ты в этом лагере?

- Уже четыре дня.

- Тебя кормили?

- Два раза. И один раз я стащила кувшин с молоком, - отчаянно покраснела малышка.

- Понятно, - задумалась я. – Идем со мной, уверена, пока ты можешь пожить со мной и моим папой.

- А твой папа, он добрый? – нахмурилась девочка.

- Да. Он самый лучший хитар в мире! – убежденно ответила я.

- Тогда я хочу жить с тобой… и с ним.

Эймерас, стоявший неподалеку, в беседу не вмешивался, но посматривал на меня со скепсисом.

- Как зовут твоего отца? – тихо спросил он, когда мы уже расширенным составом двинулись прочь из лагеря.

- Я не могу сказать, - покраснела я. – Прости. Спасибо за все, - подняла на него глаза, - что помог, проводил, за продукты.

- Ты чего-то боишься, Светлая? – допытывался Эймерас.

- Прощай, - ответила ему, взяла хитайю за руку и быстро пошла в сторону дома. Оглядывалась трижды, но Эймерас стоял на месте, глядя нам вслед. Не двигался, не пытался догнать, просто не спускал взгляда.

Глава 14

Всю дорогу я думала о странном парне и даже не догадалась спросить хитайю, как ее зовут. Уже подходя к дому, остановилась как вкопанная, сраженная этой мыслью, и повернулась к малышке.

- Прости, я даже не спросила, как тебя зовут и сколько тебе лет? – смущенно повинилась я. – Меня зовут Ниара.

- А в лагере все вас называли Светлой, - вскинулась девочка. – Почему?

- Не знаю, как-то само вышло, - пожала плечами. – Не надо ко мне на вы обращаться, - попросила я. – Ведь мы с тобой почти одного возраста. Так как тебя зовут?

- Виссория.

- Сколько тебе лет, Виссория?

- Десять.

- И мама в десять лет посадила тебя на корабль в неизвестность? – ужаснулась я.

- Иначе меня отдали бы тому лору, - тихо прошептала девочка.

- Ладно, Виссория, теперь ты под моей защитой. Папа сейчас в отъезде, он в Риго, столице Карахара, но скоро должен вернуться, - сообщила я ей. – Однако тебе не стоит переживать, ты в безопасности. Можно тебя кое о чем попросить?

- О чем? – задумалась девочка.

- Не говори никому, где мы встретились и о том, что я хожу в лагерь беженцев, ладно?

- Это секрет?

- Можно и так сказать, - подмигнула я.

Так как дона Сири осталась в Раксе, а я доказала папе свою самостоятельность, он без опаски оставил меня одну. Образно говоря. Потому как дом был просто набит служащими. Это и кухарка с тремя помощниками, и старшая дона, отвечающая за прочее хозяйство, тоже естественно с помощницами – тремя молоденькими миями. За приведение сада в порядок отвечал лер Отио. В загонах главенствовал лер Хейгл, к счастью, он быстро нашел общий язык и с Азеро, и с Джухом – гиртом отца. За охрану отвечали шестеро стражей, они дежурили посменно на территории дома, не такой уж большой, надо заметить. Плюс ко всему ко мне трижды в неделю приходили учителя. Так что почувствовать себя в одиночестве совершенно не выходило. Почтив се комнаты в доме были заняты, но несмотря ни на что я твердо была настроена отстоять девочку, поселить ее в нашем доме.

Основная битва предстояла с доной Яльтаной – старшей доной, отвечающей за хозяйство всего дома. Она единственная, с кем у меня не сложились отношения. Яльтане не нравилось, что отец многое мне позволял, то, что обычно миям моего возраста не позволялось. Ей не нравилось, что я одеваюсь, купаюсь, причесываюсь сама. Она явно хотела иметь больше власти, чем отец ей отсыпал, вынужденная советоваться со мной по многим хозяйственным вопросам. Позволяла себе спорить со мной даже по мелочам! Но я не жаловалась на нее отцу, понимая, что все эти семейные дрязги не должны его касаться. Тем более, Яльтана внешне вела себя довольно уважительно, работу свою выполняла прекрасно, дом постепенно засиял чистотой и свежестью под ее руководством. Так что и я старалась лишний раз с ней не сцепляться.

Но отец в отъезде уже почти полгода и эта женщина начала чувствовать себя хозяйкой, тем более что я почти все время занята и позволила ей заниматься всеми вопросами, практически не вникая.

- Мия Ниара, - поджала губы Яльтана. Ожидаемо, она оказалась первой, кого я встретила на пороге дома. – Мне придется доложить лору Иллариоту о ваших отлучках. Или вы думали, я не замечаю, что вы уходите чуть свет?

- Дона Яльтана, хорошего вам дня, - проигнорировала я ее выпад. – Попросите накрыть завтрак для меня и моей гостьи, мы будем завтракать в малой столовой. И еще, дона Яльтана, это Виссория, - представила я девочку. - Она будет жить с нами. Комната напротив моей свободна, насколько мне известно, подготовьте ее как можно скорее.

Я старалась говорить спокойно и вежливо, не обращая внимание на поджатые губы женщины, с неодобрением поглядывающей на нас с Виссорией.

- А ваш батюшка в курсе, что вы решили притащить в дом, - дона смерила девочку презрительным взглядом, - гостью?

- Дона Яльтана, вы получили распоряжения, будьте добры приступить к их выполнению! – не выдержав, я все же повысила голос.

- Мия Ниара, при всем моем уважении, я настаиваю на том, что лор Иллариот должен быть извещен прежде, чем вы сможете поселить кого-то в доме, за порядок в котором отвечаю именно я! — вот чего-чего, а уважения в голосе этой женщины точно не звучало. - А если пропадет что-то ценное, с кого, как вы думаете, спросит лор? – продолжала она.

- Дона Яльтана! – я аж задохнулась от гнева. Она в лицо назвала бедную девочку воровкой. – Вы забываетесь! Сейчас же подайте завтрак и приготовьте комнату! А по возвращении отца я поставлю вопрос о вашей компетенции, дона. Хватит, мне надоели сражения в собственном доме! Больше я этого терпеть не намерена.

- Лор Иллариот ценит мои усилия по поддержанию этого дома в порядке, мия Ниара, - елейным голосом пропела женщина. - К сожалению, вам не довелось узнать вашу матушку, и некому было привить вам элементарные знания о ведении хозяйства и поведении в обществе, - язвительно уколола она. – Однако ваш отец не оставляет надежд на ваше достойное воспитание. И вот когда он вернется, и я расскажу ему о вашем поведении, вот тогда-то мы и узнаем, кто понесет наказание, а кто будет вознагражден, - победно закончила она.

А я смерила дону мрачным взглядом и решительно утянула оробевшую девочку за собой, минуя слишком много на себя взявшую хитайю.

- Меня выгонят, да? – тихонечко спросила Виссория, когда мы поднялись в мою комнату.

- Нет. Даже не думай об этом! Дона Яльтана – она своеобразная хитайя, она и ко мне все время придирается, так что просто не обращай на нее внимания.

- Мия Ниара, - в открытую дверь заглянула Танита, одна из помощниц доны Яльтаны. - Ясного дня вам.

- Танита, - обрадовалась я, что не нужно никого искать, - заходи. Знакомьтесь, это Виссория, моя гостья. Виссория, а это Танита, она помогает нам вести хозяйство. Виссория, ты не будешь против, если Танита поможет тебе искупаться быстренько перед завтраком и найдет парочку моих платьев, которые тебе подойдут по размеру?

Девочка только головой замотала то ли положительно, то ли отрицательно. Но Таните и того хватило, она цепко ухватила испуганную малышку за руку и потянула в мою купальню. Оттуда вскоре послышались приглушенные голоса, звук воды. Спустя пару минут Танита вышла ненадолго, а вернулась с кипой вещей. Я же в это время занималась своими делами. Сходила в комнату отца, умылась там, вымыла руки. Вернувшись к себе, сменила перчатки и одежду и засела за рабочий стол. Я уже практически опаздываю к лору Варели, а после у меня сегодня занятия с личными наставниками, и к этим занятиям неплохо бы подготовиться. А еще я давно уже вела дневник наблюдений за хитарами, что-то вроде медицинских карточек, куда вносила сведения о болезнях, способах лечения, что лучше подействовало. Этим я сейчас и занималась – заполняла карточки.

Так что, когда меня в третий раз позвали завтракать, с трудом оторвалась от своего занятия и подняла глаза. Виссория, переодевшись, смыв грязь и приведя волосы в порядок оказалась на диво хорошенькой хитайей. Танита явно гордилась проделанной работой, а еще эти две хитайи, по-моему, поладили, а потому я с чистой совестью могу попросить Таниту присмотреть за девочкой, пока я занята. Будем считать это повышением. Только бы Яльтана снова не начала палки в колеса вставлять!

Я размышляла, стоит ли сообщать отцу о девочке в письме или дождаться, когда он вернется. В последнем сообщении папа надеялся, что сможет приехать уже совсем скоро, а учитывая, что письма идут долго, а ответ я получаю только спустя несколько недель… Нет, не буду ничего писать. Вернется – обо всем и поговорим. К тому же у меня уже целый список неотложных вопросов к нему накопился.

Глава 15

Мне не было и двенадцати, когда я поняла совершенно определенно, что систему здравоохранения в Карахаре нужно менять. Сейчас она доступна только обеспеченным гражданам. Нет бесплатных лечебниц, нет учебных заведений для лекарей, множество граждан лишено возможности получить помощь. Единственное, что у них оставалось – купить в лавке снадобье или раствор, способный облегчить боль, к примеру или сбить жар. Эти снадобья изготавливались здравниками под заказ индивидуально для каждого и их тоже крайне не хватало.

Тогда-то я и высказала мысль, что лечебные растворы, мази, настойки и прочее вполне реально изготавливать в больших объемах и развозить по лавкам, таким образом можно помочь большему количеству нуждающихся. По большому счету, конечно, Карахар нуждается в лечебницах, но это не в моей власти. Тут я ничего изменить не могу.

Впервые эту мысль я высказала лору Варели, но он не принял идею всерьез. Что ж, его право. Но это не значит, что я откажусь от реализации задуманного. Скорее бы только папа вернулся! Уверена, он сумеет помочь с помещением, а вот потенциальных работников полно в лагере беженцев. Эти женщины с успехом справятся с задачей сбора трав, ягод и кореньев. Даже если они совершенно не разбираются в этом вопросе, достаточно ведь просто показать. Причем самым эффективным, на мой взгляд, будет дать каждой только одно-два задания. Так они скорее разберутся и точно ничего не напутают. Например, одна могла бы собирать плоды лагуа, очищать их и отправлять на просушку, это был бы ее фронт работ. Следующая собирала бы, к примеру только корни колючей травки с говорящим названием кхарень. Это прекрасное муколитическое средство. Корни следует измельчить, залить медом или сиропом и дать настояться около недели, потом можно легко хранить в прохладном месте до двух месяцев. Третья бы собирала нежные ягоды малицвета, одного из главных ингредиентов для лечения простуды. В общем, вы поняли мою идею.

Однажды я спросила у лора Варели, почему в Торроне, довольно крупном, густонаселенном городе так мало лекарей. На что получила крайне поразивший меня ответ. Лор Варели заявил, что основная задача лекарей не лечение всех до единого больных, а предупреждение развития эпидемий и помощь тем, кто достоин помощи.

- И кто же определяет достойных? – поинтересовалась тогда я.

- Общество, мия, - не отрываясь от работы ответил лор. – Общество само определяет достойных. Они сразу выделяются в серой массе, со временем вы поймете, о чем я говорю.

- Сомневаюсь, что такой подход когда-нибудь смогу считать правильным, - искренне ответила тогда я. – Я считаю, что главная задача лекаря состоит в поддержании здоровья всех хитаров, спасении жизни без оглядки на социальный статус, в готовности прийти на помощь при любом недуге. Всем хитарам, лор Варели, а не только тем, кому повезло родиться в более обеспеченной семье. А также, лор Варели, лекарям нужно постоянно совершенствовать свои навыки, так как со временем появляются новые болезни и нужно изучать способы их лечения!

- Если болезнь не поддается лечению, мия, иногда милосерднее позволить искре жизни угаснуть. Вы еще молоды, чтобы это понять, хотя и поражаете меня зрелостью суждений, - ответил он тогда.

Еще у нас не прекращался спор на тему лекарских школ. Лор Варели упорно доказывал, что система, при которой знания передаются от лекаря к ученику зарекомендовала себя в течении многих поколений и не требует изменений. А я в который раз пыталась доказать лору, что хорошему лекарю нужно стремиться постоянно совершенствоваться, развиваться всесторонне, чтобы уметь находить подход к любому пациенту, уметь успокаивать и вселять надежду на исцеление. И гораздо эффективнее лекарь мог бы работать, перенимай он знания сразу нескольких лекарей, а не одного. На что лор лишь смеялся над моими завышенными, по его мнению, требованиями. Он заявлял в ответ, что все, что нужно лекарю – это элементарные базовые знания. Не нужно стремиться помочь всем, из этого не выйдет ничего толкового.

В общем, лор Варели, поначалу восхищавший меня своим отношением к больным, своим профессионализмом, постепенно разочаровывал все больше. Но я все равно день за днем приходила в его дом, где он принимал пациентов и училась всему, чему лекарь мог меня научить.

Год назад лор Варели прошел обряд с той самой мией - Эннирой, которую я видела в своем видении, а сейчас она уже ждала малыша. Лор всякий раз, глядя на жену, замирал на мгновение с глупой улыбкой, будто и сам не верил, что эта прекрасная мия – его жена. Интересно было наблюдать за строгим лором в такие моменты.

Виссория поселилась в комнате напротив два дня назад. Девочка большую часть дня проводила там, выходя только когда я звала ее завтракать или ужинать. Заниматься с моими наставниками она не могла, слишком велика разница в нашем образовании. Точнее, в полном отсутствии знаний даже элементарного с ее стороны. Если уж и учить ее чему-то, то начинать с азов. Кстати, удивительно, но в Шеротане говорят на том же языке, что и в Карахаре. Это довольно странно. К примеру, наши соседи ниргалийцы и аррагионцы говорят на своем языке, карахарский или имперский считается общим, его в той или иной мере знают все, а вот язык степняков и пустынников мне приходится учить с самого детства. На материке, где находится Шеротан есть еще страны. И в каждой из них другой язык, хотя и там тот, что используем мы , считается основным. Только там он, разумеется, не называется имперским, на острове заблудших душ он шеротанский.

Преследуя единственную цель – немного развлечь девочку, решила пригласить ее на прогулку. Гиртов она раньше видела, но никогда не каталась. Азеро за эти два года вымахал невероятно, почти дорос до ящера отца. Только вот его хулиганская натура с возрастом, к сожалению, не изменилась. Он то и дело подстраивал мне мелкие пакости, а потом с невинным видом взирал на содеянное, будто говоря: «А я что, а я ничего. Я тут вовсе ни при чем.»

- Виссория, ты главное, не показывай ему, что боишься, а то он нам обеим устроит, - предупредила я по дороге к загонам. Мы обе переоделись в штаны и туники, девочка безропотно согласилась на мои вещи, ставшие мне с возрастом маленькими.

- Он опасен? – притормозила она, испуганно глядя на меня.

- Нет, - поморщилась я. – Подшучивать будет. Он постоянно этим занимаеся.

- Подшучивать? – изумилась Виссория. – Гирт?

- Сама поймешь, - вздохнула я.

Азеро нас ждал. Не знаю как, а только он всегда чувствовал, что я должна прийти. Первым делом, конечно, протянула ему кусок мяса, что специально захватила на кухне. Ящер мясо благодарно сжевал и тут же потянулся ко мне. Обхватила сама его голову по бокам и прижалась лбом к его лбу.

Привет, маленький, - мысленно улыбалась другу. Мы постояли так какое-то время. Азеро показал, что соскучился, наябедничал на лера Хейгла, нашего берейтора за то, что тот хотел его вымыть. Вообще, надо признать, Азеро какой-то неправильный гирт. Все ящеры обожают воду, обожают купаться, но только не Азеро! Он просто-таки ненавидит воду, что недвусмысленно показал еще при первом нашем знакомстве. После все попытки вымыть его нормально, а не просто щеткой почистить превращались в кошмар и оканчивались обычно просто обтиранием тряпкой и то при этом мне приходилось выслушивать кучу порыкиваний, скрежетаний и кряхтений.

Я не успела быстро отпрыгнуть и язык Азеро прошелся по моему лицу. Все как всегда!

- Ты же только что мясо сырое ел! – вытирая кровавые разводы, пыталась воззвать к совести гирта. Но как можно взывать к тому, чего у этого существа от природы не существует! – Азеро, - нахмурилась я. – Как видишь, я не одна, а с подругой. Будь хорошим ящером, прошу тебя. Хотя бы пару часов веди себя прилично.

Да, делать вид, что смущен этот хулиган тоже научился. Он мельком взглянул на трясущуюся от происходящего Виссорию и молча потянулся зубами за седлом. Закрепила все, проверила, как держится и пригласила девочку подойти ближе.

- Садись первая, а я сзади. Не бойся, он очень умный и ни за что тебе не навредит, - заверила я ее.

- Знаете, мия Ниара, - проблеяла девочка, от волнения снова переходя на вы, - я что-то неважно себя чувствую. Не хочу никуда ехать. Давайте в другой раз, - отступала она шаг за шагом.

- Ну-ка отставить панику! – скомандовала я. - Азеро, пригнись, пожалуйста.

На удивление ящер не стал спорить и послушно пригнул шею, позволяя мне забросить сопротивляющуюся Виссорию в седло. Сама заняла место позади нее и гирт, плавно выпрямившись, двинулся к воротам. Стражников я предупредила заранее куда направляюсь, но вообще-то они давно уже привыкли к моим частым отлучкам.

- А куда мы едем? – немного освоившись, полюбопытствовала Виссория.

- Я знаю одно местечко не слишком далеко, мы с папой в прошлом году туда на пикник ездили, - охотно ответила девочке. - Небольшое озеро за лесом, там очень красиво. Тебе уже не страшно? – улыбнулась ей.

- Нет. А почему он такой холодный? - прошептала Виссория.

- У Азеро холодная кровь, как и у всех ящеров, - заметила я. – Зато он не потеет от быстрого бега, - рассмеялась, постукивая друга по боку.

Мы отлично провели время, правда до озера не доехали, катались по городу. Виссория постепенно перестала бояться Азеро, а я просто по нему соскучилась. Нечасто выдавалась возможность покататься без особой цели, не думая ни о чем. Девочка, хоть и провела в Карахаре уже немало времени, ничего толком и не видела. Она рассказала, что корабль, на который ее посадил торговец мясом причалил в каком-то маленьком городке. Все это время Виссория была уверена, что плывет на Тунгушьи острова, где у ее мамы живет брат. Но то ли торговец мясом перепутал корабли, то ли по другой причине, однако судно, на котором она оказалась, держало курс на Исконные земли.

- Так ты на том корабле официально плыла, не пряталась? – не совсем поняла я.

- Пряталась, - понурилась девочка. – Там одни хитары были, много. А мама сказала хитаров опасаться, на глаза лишний раз не показываться, пока к леру Арришу не попаду.

- Лер Арриш – это брат твоей мамы?

- Да.

- А сейчас ты хочешь попасть к нему? Ты его вообще хоть раз видела?

- Ни разу. А можно мне с тобой остаться? – с такой надеждой это прозвучало, что я чуть не прослезилась.

- Пока не вернулся папа, я не могу гарантировать, но я его попрошу, все объясню. Уверена, что он согласится. Папа меня очень любит и редко когда отказывает в просьбах, - постаралась я успокоить девочку.

- Ты хорошая, - прошептала она, немного расслабляясь.

Виссория продолжила рассказывать про свое путешествие. Невероятно, чего только это стоило несчастному ребенку. Стоило кораблю причалить, Виссория выбралась, стараясь, чтобы ее никто не заметил. Неподалеку заметила телегу, кучер отвлекся на что-то, и она смогла забраться в груженую подводу и больше суток пряталась там, пока ее не обнаружили. Тогда, не разбираясь чего от нее хотят, девочка сбежала и вскоре прибилась к большой группе аррагионцев с детьми. Виссория проявила недюжинную сообразительность, она догадалась, что в такой толпе вряд ли все друг друга знают и на еще одного ребенка внимания не обратят.

- А чем же ты питалась все это время? На корабле и потом? – не могла не спросить я.

- Мама собрала мне припасы в дорогу, - охотно пояснила она. – Сухари, орехи, сушеные фрукты. Я старалась есть понемногу, но все равно, припасы быстро закончились.

Так она оказалась в Торроне. Не знаю, на что рассчитывала мама девочки, отправляя ее одну в такое рискованное путешествие, слава Пресветлой, что все обошлось и Виссория сумела выжить.

За разговорами время пролетело незаметно. Прокатавшись около двух часов, я решила, что пора возвращаться. Азеро по виду нисколько не устал, но безропотно двинулся в обратную сторону.

- Как он тебя понимает? – спросила Виссория, обратив внимание, что ящер слушает меня и выполняет команды.

- Гирты очень умные, а Азеро вообще особенный, - сообщила я, похлопывая друга по шее. – Он с самого начала меня выбрал, а я его. И да, мы понимаем друг друга.

- А почему ты все время носишь перчатки? Жарко же, - последовал очередной вопрос.

- Так надо, - предпочла я уклончивый ответ, не желая пока пугать хитайю.

Когда мы уже приближались к дому, заметила какое-то оживление. В душе поселилась радость даже раньше, чем я поняла, что вернулся папа. Раньше, чем заметила его, стоящего неподалеку от входа, такого родного, такого любимого, Пресветлая, я так соскучилась!

- Отец! – я прямо на ходу соскочила с гирта и бросилась к отцу. – Отец, ты приехал! – с разгона влетела в родные объятия и крепко прижалась к любимому хитару.

- Дочка, - отец нежно гладил меня по волосам. - Я так скучал, Ниара.

Не смогла удержаться и, крепко зажмурившись, поцеловала отца в щетинистую щеку. На меня накатила волна странных образов, поначалу даже не поняла, что именно я вижу. Какие-то скалы, соленые брызги, обрывки одежды. Платье? Украшения. Позади меня слышались голоса, и я впервые не сумела обернуться, чтобы узнать, что там. Вдруг накатила страшная тоска, сердце будто сжала невидимая рука… и все закончилось.

Отстранившись, не сразу сумела взять себя в руки, и отец заметил изменения в моем настроении.

- Что-то плохое? – нахмурился он.

- Не знаю, - последовал честный ответ. – Не поняла.

- Кто это? – шепотом поинтересовался отец, кивая мне за спину, где осталась Виссория, по-прежнему сидящая на гирте.

- Виссория, она из Шеротана, - быстро пояснила я. – Папа, ты ведь только приехал? Я все-все тебе расскажу, только сначала переоденься, отдохни с дороги, пообедай. Мне столько нужно тебе рассказать!

- Хорошо, милая, но с мией все же познакомь меня прямо сейчас, иначе неправильно будет.

- Ты прав, папа.

Я вернулась к гирту и попросила Азеро пригнуться.

- Это твой папа? – тихо спросила она, спустившись с ящера.

- Да, - радостно улыбнулась в ответ. – Идем, я вас познакомлю! – потянула я девочку. – Папа, позволь представить тебе мию Виссорию…

- Вахараш, - закончил за меня отец. – Ведь я прав, ты Виссория Вахараш? – обратился он к ней.

Девочка побледнела и крепче ухватилась за мою руку, но отцу в ответ кивнула с опаской. А я что-то перестала понимать происходящее.

- Ты ее знаешь? – удивилась я, переводя взгляд с отца на хитайю. Ведь я имя рода девочки даже не спросила. Хотела просто сказать, что она моя гостья.

- Это долгая история, Ниара, - смутился отец. - Прости, я вынужден был тебя обмануть, - мялся он. - Я был не в Риго все это время, я был в Шеротане. Должен был вывезти трех мий в Карахар, одна из них как раз Виссория Вахараш, у меня был только портрет, вживую я ее не видел. Но Виссория пропала незадолго до того, как мы попали в поместье ее отца. Я думал, что опоздал, что лер Вахараш успел продать ее.

- Мама отвела меня к торговцу мясом, леру Жолину, он прятал меня три дня, а потом отвел на корабль, - тихо пояснила девочка. – Она отдала ему все драгоценности, какие у нее были и лучшие платья.

- Твоя мама тебя спасла, малышка! – присел на корточки перед девочкой лор. – Она все сделала правильно. А я помогу тебе здесь, в Карахаре. Как вы встретились с Ниарой? – спросил он, с недоумением глядя на меня.

- Я тебе попозже все расскажу, - тут же заверила я. – Нам тоже нужно переодеться, а еще мы жутко голодные, да, Виссория?

Бурчание ее живота послужило красноречивым ответом.

- Так, девочки, встретимся за обедом! – поставил точку в разговоре отец, первым направляясь в дом.

Я не могла бросить Азеро и сама отвела его в загоны, расседлала, обтерла, проверила, что у него есть чистая вода.

- Не хулигань без меня, - попросила напоследок, обнимая друга за шею. На что он мотнул головой и в очередной раз облизал меня шершавым языком.

- Фу! Азеро! Ну сколько можно? – рассмеялась я, на ходу вытираясь.

- Он всегда такой? – тихо поинтересовалась Виссория, что ждала неподалеку.

- Всегда, - только и оставалось, что вздохнуть в ответ. – Когда у тебя появится свой гирт, будь с ним построже! – посоветовала ей.

- Думаешь, у меня будет свой гирт? – удивилась она.

- Обязательно! Они отличные друзья. Уверена, и у тебя такой появится. Твоя жизнь наладится, Виссория! Раз сам папа хотел тебе помочь, обязательно поможет. Он у меня самый лучший, вот увидишь!

Разногласия с Яльтаной как-то позабылись в радостном волнении от возвращения отца. Дона притихла, стараясь даже на глаза мне не показываться, что было совсем несложно, учитывая мой плотный график. К Виссории опять же обращалась без былого презрения, и я решила ее не трогать. Не жаловаться на нее отцу, у которого и без наших домашних дрязг была куча забот. Решила для себя, что у всех у нас бывает дурное настроение, пусть себе работает. Тем более, что ее заслуг нельзя не заметить.

Я бы ни за что не сумела так быстро и совершенно необременительно для жильцов привести дом, в котором никто не жил более двадцати лет в полный порядок. Фасад отремонтировали и перекрасили, крышу обновили, внутри дома тоже была проделана немаленькая работа. Полы сменили почти во всех комнатах, на кухне обновили печи, окна вымыли, шторы, мебель, обивку стен – все обновили или заменили. И всем этим дона меня не утруждала. Поначалу, еще до отъезда отца, она советовалась то с ним, то со мной, спрашивала, какие цвета предпочитаем. Я неоднократно видела, как отец отмахивался от Яльтаны, отправляя ко мне. А мне было всегда некогда. Попросила лишь не трогать мою комнату, а во все остальное совершенно не вникала.

Думаю, отец дал ей карт-бланш на проведение этих работ, и дона прекрасно со всем справилась. А то, что она тогда так к Виссории отнеслась, тоже вполне объяснимо. Конечно, не слишком было приятно ее выслушивать в тот день, но дона Яльтана выполняла свою работу, пусть и с излишним рвением.

Как же я ошиблась в тот момент, когда решила оставить ее в доме, как после корила себя за малодушие. Но я ни разу не прикасалась к старшей доне и не могла знать, чего стоит от нее ждать.

Глава 16

Я уже успела забыть того огненного лера, что провожал меня в лагерь беженцев, пока снова не увидела его там же, неподалеку. Мы с отцом как раз направлялись в лагерь на его взрослом гирте - Джухе. Эймерас меня не заметил, а вот я пару минут рассматривала привлекательного хитара, который не смог пройти мимо нуждающихся, он снова добыл целую телегу припасов. Когда мы въехали на территорию лагеря, ее как раз разгружали.

Папа, устроив гирта, сразу же пошел искать главного в лагере - ханазара, чтобы обсудить вопросы взаимодействия, а я как обычно двинулась в сторону палаток. Меня заметили и уже ждали. Ежедневно в лагере не менее десятка детишек нуждались в помощи лекаря, так что времени терять не стала, приступая к осмотру.

Примерно через час лор Иллариот меня нашел и отозвал в сторону.

- Ниара, ты уверена, что хочешь этим заниматься? – в тысячный, наверное, уже раз спросил отец. – Ты не обязана. В твоем возрасте мии должны учиться и наслаждаться жизнью. Успеешь еще хлебнуть взрослых обязанностей.

- Папа, мы это уже обсуждали, - вздохнула я. – Ты же видишь, что никто больше не хочет помогать этим хитарам, они никому не нужны. Знаешь, сколько аррагионцев погибло в лагере за последние полгода? Огромная смертность от голода и невыносимых условий – это же просто ужасно! И если в моих силах сделать хоть что-то, чтобы им помочь – я буду это делать.

- Что ж, на другой ответ я и не рассчитывал. Я договорился с местным ханазаром. Конечно же, он только за строительство бараков. Насчет работы для женщин сложнее. У аррагионцев другое отношение к хитайям, они во всем полагаются на мужей или отцов, так что вряд ли захотят работать.

- Папа, их дети умирают от голода и холода! Неужели ты и правда думаешь, что эти женщины откажутся работать только потому, что в их обществе это не принято?

- Боюсь, тебя ждет еще не одно разочарование в жизни, малышка, - устало улыбнулся лор. – Идем, сегодня мне уже нужно возвращаться. Как только я получу разрешение на постройку бараков, сразу же и начнем.

- А место выбрать? – наивно поинтересовалась я.

- Ниара, ты правда не понимаешь? – остановился отец. - Участок придется или покупать самостоятельно, или выбивать из градоначальника. А он не заинтересован в помощи аррагионцам, абсолютно. Выбирать не из чего.

- Но ведь ему и самому будет выгоднее, если лагерь станет более цивилизованным, а хитары устроятся на работу.

- Боюсь, все не так просто, - покачал головой отец.

Разговор продолжился и по дороге домой. Мы обсуждали множество разных вопросов, иногда отец смотрел на меня странно, долгим нечитаемым взглядом, но потом встряхивал головой и снова улыбался.

- Папа, - окликнула его в очередной раз, - меня посетила отличная мысль!

- И какая же? – напрягся он.

- Помнишь то место за городом, минут десять езды на гирте? Мы туда еще в том году на мой день рождения ездили, пикник устраивали.

- Недалеко от озера? Помню.

- Это ведь уже не Торрон, верно? – уточнила я. - Там вполне подходящее место для постройки бараков для аррагионцев. И там же можно организовать работу для женщин. Я уже думала об этом. Во-первых, часть из них могут шить. Любые вещи, взрослые, детские, да хоть одеяла! Большинство торронцев шьют одежду на заказ, и это довольно дорого, согласен? А если шить однотипные вещи массово, то и стоимость производства сократится, и скорость пошива вырастет, и соответственно стоимость готового изделия будет существенно ниже, чем шить на заказ. А швейный цех вполне можно обустроить там же, неподалеку от нового лагеря.

- Вряд ли наши модницы согласятся носить такие вещи, которые пошили не индивидуально для них, - резонно заметил отец.

- А я и не говорю про модниц! Я говорю про тех, кто покупает одежду в лавках старьевщика, потому что на новую у них не хватает цвирков.

- Вообще-то, в этом что-то есть, - задумался лор. – Идея стоящая, вполне может оправдать себя. Это не все, как я понимаю? – лукаво улыбнулся он.

- У меня полно идей! – отмахнулась я. – Но самая насущная – лекарства. Сейчас здравники сами настойки всякие изготавливают, мази и прочее. Сами травы закупают для этого, сами весь процесс выдерживают. У кого получше выходит, у кого послабее, и у всех одинаково долго! Я хочу изготавливать мази, настои и прочее в большом количестве, да потом просто по лавкам развозить и продавать. Аррагионки и дети старшего возраста легко справятся со сбором нужных трав, кореньев, коры, ну и всего прочего. На первое время наймем здравника, который будет за процессом следить. Я и сама могу, но это слишком много времени займет, у меня столько нет.

- Ниара, - начал было отец, но замолчал. – Я тебе помогу. Во всем помогу. Но ты должна понимать, что чем больше ты отличаешься от обычных хитай, чем больше привлекаешь внимания, тем меньше шансов остаться незамеченной лором Ирашем.

- Я думала об этом. Только ведь всю жизнь я прятаться не смогу. И не хочу терять время, которого у меня может быть не так много. Я не знаю, сколько лет мне отпущено на Тандоре и хочу использовать каждую минуту так, чтобы не сожалеть об упущенных возможностях.

- Уверен, что тебя ждет долгая счастливая жизнь, дочка, а остальное выбрось из головы! – нахмурился отец.

- Спасибо, что съездил со мной, - спрыгивая с Джуха, шепнула отцу. – Пойду переоденусь, мне как раз к лору Варели пора.

- Я тогда заходить не буду, дела в городе. Хорошего дня, Ниара.

- И тебе, папа.

Для Виссории отец все же нанял учителя, с которым она теперь занималась ежедневно. Она с каждым днем улыбалась все больше, появилась уверенность в завтрашнем дне и спокойствие за свое будущее. Хорошее доверительное отношение ко мне Виссория перенесла на моего отца, все еще немного побаиваясь высшего лора, но уже не так явно. Когда я вернулась домой, девочка как раз торопилась на первое занятие с почтенным лером Агриусом. К сожалению, умолчать о том, что шеротанка теперь живет в нашем доме никак нельзя. Отец написал письмо повелителю, отправив его в первый же день. И теперь все с замирание ждали ответа, ведь лору Ирашу ничего не стоило потребовать привезти Виссорию в Риго.

И хотя отец и заверял, что, скорее всего, этого не случится, я все равно немного нервничала.

Мой двенадцатый день рождения прошел смазанно, даже рассказать особо не о чем. Лучшим подарком для меня была и есть помощь отца в моих задумках, а большего мне и не нужно. Но, несмотря на это, папа попросил приготовить праздничный ужин, а незадолго до начала пришел в мою комнату, держа в руках какую-то коробочку.

- Это осталось от твоей мамы, - тихо пояснил он. – Она не слишком любила драгоценности, но этот комплект надевала время от времени. Уверен, она была бы рада, что теперь его будешь носить ты.

- Спасибо, - прошептала, принимая коробочку. Открыла и ахнула. На зеленом мягком сукне лежали длинные серьги с темными камнями и нитка черненного серебра с вкраплениями таких же камней.

- Нравится? – очевидно волнуясь спросил отец.

- Да, - выдохнула я. – Они великолепны!

- Серебро, по-моему, еще больше потемнело от времени, - заметил отец. – Я отдам его на чистку.

- Не нужно. Мне нравится так, как есть, - остановила я его. – Можно мне надеть сейчас?

- Конечно. С удовольствием снова увижу этот комплект на любимой хитайе.

Вскинула повлажневшие глаза на отца.

- И я люблю тебя, папа. Мне очень повезло, что ты у меня есть. Спасибо.

- Ну что ты, дочка, - на секунду отвернулся лор, стараясь скрыть эмоции. – Надевай скорее, хочу посмотреть. - Папа помог мне застегнуть украшение на шее и надеть сережки. Он смотрел на меня повлажневшими глазами. – Ты взрослеешь слишком быстро, Ниара, - заметил лор в ответ на мой вопросительный взгляд. – Уже совсем скоро тебе будет пора выходить замуж, создавать свою семью.

- Но это не значит, что я оставлю тебя. Ты же не собираешься отлынивать от воспитания внуков? – попыталась разрядить обстановку.

- Внуков? – переспросил отец. - Что ж, тогда ладно, - разулыбался он. – Внуков, конечно, буду воспитывать! - рассмеялся отец, притягивая меня ближе и крепко прижимая к себе.

Глава 17

Что-то изменилось. Я пока и сама не понимала что, но чувствовала себя иначе. Не сразу поняла, что вижу окружающих не так, как раньше. От каждого хитара тянулась тонкая нить. У кого золотая, едва заметная, у других темная. Нить могла тянуться к другому хитару, а могла спиралью сворачиваться вокруг него самого. Могла и просто уходить в никуда, разветвляясь на несколько. Медленно я спускалась по ступенькам, рассматривая сновавших внизу слуг другими глазами. Виссория тоже была внизу. Тонкая золотая нить вилась вокруг девочки, будто обматываясь вокруг нее, колыхаясь от движения, словно тончайшая паутинка.

Внимательно следя за той самой ниточкой, которая немыслимо притягивала меня, я подошла к Виссории и протянула руку, стараясь ухватить то, природу чего пока не понимала. Самый кончик ниточки, что я тщетно пыталась схватить, даже не выскользнул, он прошел сквозь пальцы, обжигая меня видением, кратким, но вместе с тем очень ярким. Я видела Виссорию в последний день ее жизни. Она не выглядела старой, изможденной или больной. Это была взрослая хитайя, успевшая прожить не один десяток лет, но не старуха. Виссория умерла во сне. Я застала ее последний вздох.

- Ниара? Что с тобой? – вырвала меня из задумчивости девочка. – Твои глаза, они на секунду стали белыми, - бесхитростно сообщила она.

А я молча протянула руку и коснулась ниточки где-то посередине. Просто не смогла сопротивляться притяжению, желанию коснуться ее снова. Тут же полоснуло видением, в котором Виссория держала за руку девочку лет пяти. Они просто шли куда-то, счастливые, довольные. А я не могла остановиться. И снова протянула руку, стараясь схватить нить теперь у самого основания. И увидела Виссорию такую, какая она сейчас, прямо передо мной, разве что в другой одежде. Девочка сидела за рабочим столом и что-то писала, от усердия даже высунув кончик языка.

И да, все это время я была в перчатках.

- Ниара? – продолжала звать меня Виссория. – Ты в порядке?

- Да, прости, - тряхнула головой я, не совсем пока понимая, что происходит. Что это за нити, которые я вижу. Оглядела себя и ничего не обнаружила. Нити были у всех, кроме меня.

Тем утром я не пошла к лору Варели, отослав записку с извинениями, не пошла я и в лагерь беженцев. Наспех позавтракав, я ходила по дому, рассматривая нити всех обитателей. Касаясь их ненароком, просто не могла остановиться, желание прикоснуться было столь сильным, что я ощущала зуд в кончиках пальцев.

Уже позже я поняла, что если нить обвивается вокруг хитара или хитайи, это может означать лишь то, что их судьба пока не предопределена или, возможно, зависит от них самих. Была еще версия, что нет пока поблизости второй половинки. Потому что чаще всего нить тянулась прочь, уходила вдаль. Редко, но мне удавалось увидеть связь двух хитаров.

В первый раз я рассмотрела эту связь неподалеку от лагеря беженцев. Заметила юную девушку - хитайю, она шла по своим делам, несла корзину с продуктами, а навстречу по той же дороге шел молодой хитар, он был в компании еще нескольких, но именно его нить тянулась к той девушке, а ее нить к нему. Когда они поравнялись и взгляды их встретились, я отчетливо заметила, как кончики нитей рванули друг к другу и крепко переплелись. Парень остановился, как вкопанный, смущенная девушка тоже замерла. Оба явно не понимали, что происходит. Хитар отмер первым, что-то сказал девушке, она ответила. Я больше не могла вот так стоять и пялиться на них, но и уйти сейчас, не поняв до конца, тоже не могла. Тогда я медленно двинулась в их сторону. Проходя мимо, как бы случайно мазнула рукой по переплетению нитей и увидела обряд единения, что эти двое проходили в храме всех богов. Это пара! Я увидела рождение пары!

После мне не раз приходилось видеть, что нить, тянущаяся от хитара, разветвляется на две или даже три. Несколько возможных путей – поняла для себя. Мне некому было подсказать, все что я могла – догадываться обо всем и понимать так, как подсказывает сердце.

Нить моего отца тоже не обрывалась. Она не обвивала его, нить тянулась прочь. Папа еще может быть счастлив, и пусть ему уже за девяносто, есть кто-то к кому тянется его нить. Как только ее найти? Да и не согласится отец начинать новые отношения, как мне кажется. Слишком велика была любовь между ними с мамой. Боль еще не утихла, я все еще вижу ее в его взгляде, когда он думает, что никто не видит.

Раньше, когда видения посещали меня только при касании, было проще. С того момента, когда я начала видеть нити судеб мне стало практически невозможно проходить мимо хитаров и не касаться их. При этом перчатки перестали помогать. А еще меня безумно манила нить отца и просто невыносимо хотелось коснуться кончика, чтобы узнать о последнем его дне, изменилось ли то видение о его смерти или ему все еще грозит опасность. Но при этом мне было очень страшно это узнать. Я не хочу знать, когда его не станет! Просто не хочу! Не хочу жить с этой мыслью, засыпать и просыпаться. Поэтому я стала трусливо его избегать, пока отец не заставил рассказать ему правду.

- Ниара, ты не можешь прятаться от своего дара! – заявил он. - Это часть тебя, часть твоей жизни, нравится тебе или нет. Да, понимаю, что порой непросто, но ты должна принять его. Принять полностью. Ты не такая как все, и Пресветлая недаром подарила тебе воспоминания о прошлой жизни. Уверен, не случись этого, и тебе было бы несоизмеримо сложнее учиться жить с этим даром. Но ты справишься, дочка! Ты сильная, сострадательная, я не знаю никого, кто был бы достоин такого подарка Богини больше, чем ты.

- Мне тяжело, папа. Я подхожу к ребенку и вижу, что его нить совсем коротка. У него жар, а я боюсь к нему прикоснуться, ему нужна помощь, а мне страшно узнать, что все бесполезно, что ничего не поможет.

- Ниара, таков ход вещей. Теперь ты знаешь, что у каждого своя нить, Пресветлая каждому подарила тот путь, который он должен пройти. Тебе дано видеть этот путь, и возможно дано облегчить его. Но не попробовав, ты не узнаешь. Ведь и короткая жизнь может быть счастливой. А сейчас подойди ко мне и коснись моей нити, взгляни своему страху в лицо. Ты сильная, Ниара! Ты сильнее всех, кого я знаю, ты справишься!

- Нет! – отчаянно замотала головой. – Нет, папа, не заставляй меня. Я боюсь. Я не хочу этого знать, просто не хочу.

- Ниара, посмотри на меня. Ты готова всю жизнь прятаться? Готова скрываться сама от себя? Сделай это, посмотри своему страху в лицо.

Моя рука сама тянулась к нити отца, я закрыла глаза, но это не спасло от вспышки видения.

Когда все закончилось, я смотрела на отца остекленевшими глазами и никак не могла осознать увиденного. Это было страшно. Я видела нашего повелителя всего несколько раз, когда была совсем ребенком. Во дворце, на празднике всех стихий. Детей вообще-то редко брали на такие сборища, но отец меня брал. Лор Рейноран Ираш Силах, повелитель, старше меня лет на семьдесят. У него есть жена и дети. Как все это возможно? Что я только что видела? - никак не могла понять я.

Отец умрет от рук повелителя. Ничего не изменилось. Я слышала последние слова лора Ираша, обращенные к моему отцу и спустя минуту все было кончено. Повелитель с насмешкой наблюдал за тем, как глаза моего отца гаснут, как жизнь покидает его.

Лор Ираш захочет меня в свое безраздельное пользование. Потребует, чтобы я жила во дворце. И не просто, а с ним. Он сошел с ума, для него стерты границы дозволенного, этот хитар, видимо, считает себя представителем Хорна на Тандоре, считает, что ему дозволено все.

Мне нельзя попадаться повелителю на глаза, я не должна оказаться во дворце. Только как этого избежать? Несколько лет, у меня есть лишь несколько лет…

И я не потратила их даром. Несколько месяцев длилось строительство нескольких корпусов бараков для аррагионцев. В лагере на начало строительства насчитывалось около пятисот хитаров, из них двести детей и подростков и всего десять взрослых мужчин. Остальные – хитайи. В основном молодые, до шестидесяти, более взрослые попросту не решались на побег из пустошей. К концу строительства аррагионцев стало на треть больше. Но обо всем по порядку.

Вместе с отцом мы разработали целый план поселка для беженцев. Отец решил не ставить лора Ираша в известность о начале строительства, потому что повелитель неоднократно публично высказывался, что для него вышедшие из состава империи аррагионцы больше не являются кем-то значимым и решать их проблемы он не намерен. Даже слышать о них не хочет. Так что лор Иллариот вполне обоснованно решил не усложнять. Отец просто выкупил огромнейший кусок земли, оплатив напрямую через казначейство империи. Стоимость земли была довольно низкой, потому что речь шла об участке за пределами Торрона.

План поселка включал кроме жилых строений, еще и детский сад, и школу. Причем даже отец едва сдерживался, чтобы не заявить мне, что это глупо. Но, как и обещал, поддерживал во всем. В некотором отдалении, но в непосредственной близости заложили большой швейный цех и здание с обширным глубоким подвалом для производства лечебных препаратов.

Отец нанял строительную бригаду, но и все аррагионцы мужского пола, включая подростков и мальчиков старше семи лет включились в работу. Очередь на постройку зданий распределили по степени значимости, первое место, естественно, досталось жилым баракам. В это время аррагионских женщин и детей решено было оставить на прежнем месте. Если уж они ждали так долго, то несколько недель значительной роли уже не сыграют, главное, успеть переселить их до начала холодного сезона.

Основным строительным материалом выбрали глину. Ее смешивали особым образом с сухой травой и камнями, замешивали раствор, который заливали в подготовленные формы, довольно крупные по размеру. После получившиеся блоки сохли на свежем воздухе около десяти дней, вот из них-то и возводили стены будущих построек. Помощь даже мальчиков была неоценима, они полностью забирались в чаны со смесью и ногами перемешивали раствор. Более взрослые заливали раствор по формам, а после и раскладывали блоки на просушку. Работа кипела весь световой день, останавливаясь лишь на несколько самых темных часов. Благодаря жаркой погоде глиняные блоки высыхали довольно быстро и вскоре уже можно было приступать к строительству.

Отец как-то с удивлением обмолвился, что получил предложение помощи. Материальной. От лора Роменора. Этот хитар отдалился от общества после смерти жены, практически не появлялся на совете высших, но каким-то образом узнал о планах отца и предложил помощь. Лор Роменор – это имя мне известно по видениям. Не знаю, как это возможно, но он скорее всего станет следующим императором. Что ж, если так, надеюсь, он будет лучшим императором, чем нынешний. А еще тот парень, Эймерас, ханазар лагеря поведал, что парень продолжал периодически присылать телеги с провиантом, так что аррагионцам стало немного полегче.

Я и сама видела Эймераса несколько раз в лагере аррагионцев. Но и у меня были дела, я вообще постоянно спешу куда-то, да и парню было не до разговоров, так что только кивнули друг другу и все. Сначала я даже не поняла, что с ним не так, день прошел как обычно, события чередовались одно за другим и только вечером, готовясь ко сну и глядя на себя в зеркало меня прострелило пониманием, что именно резануло во внешности Эймераса. Его тело не обвивала нить, ее просто не было! Так же, как и у меня. У всех, вот вообще всех встреченных мною хитаров была отчетливо видимая мною нить, чаще всего золотая, реже темного цвета. Я думала, что не вижу только свою, но, как оказалось, не только.

На участок для строительства нового поселка для беженцев я поначалу не ездила, доверив все вопросы отцу. У меня и в Торроне дел немеряно. Только вот, если я хочу целебные настои и мази делать, травы и прочее лучше уже начать собирать. Пусть сейчас только начало лета, однако природа постепенно выдает свои сокровища и даже через месяц уже не будет, к примеру, первых мелких ягод порисота, отвар из которых прекрасно снимает спазмы при боли в животе. И первая молодая поросль ольтихи загрубеет и перестанет быть полезной. Да и не только. Так что сегодня мне предстояло поговорить с аррагионками более детально и предложить им работу. Вначале не оплачиваемую, но потом, когда я сумею реализовать лечебные снадобья они получат цвирки за свой труд.

На следующий день ханазар лагеря – почтенный лер Гуминак Черива с почтением пригласил меня в свою палатку, где вместе с ним жила многочисленная семья – жена и шестеро детей. Двое старших сыновей уже месяц как переехали на место строительства и их место заняла одинокая хитайя с малышом. Все вышли по первому знаку вождя, оставив нас наедине, что мне не слишком понравилось, ведь разговор у меня именно к женщинам.

- Мия Митас, - приглашающе кивнул на шкуру на полу хитар. Села, подмяв под себя ноги, благо ходила в лагерь в штанах. – О чем вы хотели поговорить?

- Лер Черива, - замялась я. – Разговор у меня не к вам, а к аррагионкам, оставшимся без средств к существованию. Именно им я хочу предложить работу, способ обеспечить себя и своих детей.

Ханазар одарил меня долгим пристальным взглядом, он не спешил отвечать, раздумывая над моими словами.

- В культуре пустошей, мия Митас, - наконец уважительно произнес вождь, - не принято хитайям самим добывать свой хлеб. Наши мужчины в состоянии позаботиться о них и своем потомстве.

- Лер Черива, - против воли начала сердиться я, - сколько хитаров вы здесь видите? Сколько взрослых, способных позаботиться о полутысяче женщин и детей пришли с вами? Эти дети голодают, ходят в обносках, умирают в холоде и грязи! Я безмерно уважаю вашу культуру! - вру напропалую, как можно уважать культуру, в которой женщина ценится меньше гирта? – Но сейчас настали тяжелые времена для вашего народа. Как вы видите, и я, и мой отец стремимся оказать вам помощь, но этого недостаточно. В местах, откуда я родом, есть такая поговорка: «дай голодному рыбу, и ты накормишь его на один день, дай ему удилище, и ты накормишь его на всю жизнь». Я предлагаю вашим женщинам удилище, чтобы ни они, ни их дети не голодали!

- Мудрость ваших предков поистине бесценна, мия Митас, - растягивая слова, проговорил вождь. – Приходится признать, времена изменились. Для нашего народа наступила тяжелая пора, аррагионцы должны чем-то жертвовать, чтобы сохранить себя и своих потомков.

- Вот поэтому я и призываю жертвовать лишь принципами времен сытой жизни, а не жизнями женщин и детей! – запальчиво закончила его мысль.

- Вы порывисты, мия Митас. Однако лишь слепой не увидит, что лор Митас сумел воспитать вас под стать себе. Какой отец не испытает гордости, глядя на такое дитя! Если вы научите наших женщин тому, что знаете сами, научите их выжить, я не стану противиться. И даже сам поговорю с каждой, призывая хитай к труду ради выживания.

- Вы излишне драматизируете, лер Черива, - не сумела удержаться я. – Работа, которую я предлагаю – это лишь собирать травы и орудовать швейной иглой. Никаких жертв ни от кого не потребуется, можете мне поверить.

Спустя час ханазар организовал «круглый стол» для всех женщин в лагере. Мы собрались на открытом участке, неподалеку от большого кострища. На меня с недоумением косились сотни женщин и подростков. Ни одна из них не понимала, чего от них хотят. Эти хитайи привыкли плыть по течению, привыкли мириться с трудностями и ударами судьбы. Но уже одно то, что они решились на побег из пустошей, характеризует их с лучшей стороны и вычеркивает из списка овец на заклание. И пусть слова такого на Тандоре нет, овцы все же присутствуют.

Я смотрела в настороженные лица, следила за нитями, обвивающими каждую, и не знала с чего начать. Какие слова мне подобрать, чтобы они услышали не просто мой голос, а мою мысль. К счастью, вождь, видя мое явное замешательство, решил прийти на помощь. Он поднялся со своего места и встал рядом со мной, плечом к плечу. С детства эти женщины воспитывались в духе подчинения ханазарам, и сейчас каждая с волнением и затаенным трепетом наблюдала за своим вождем, пусть он и временный, пусть он и занял этот пост в виду отсутствия соперников, они все равно доверяли ему на интуитивном уровне.

- На наши земли пришла беда! – начал вождь. – Многие аррагионцы не сумели справиться с жаждой легкой наживы, не сумели укротить порывы слабой плоти. Захотели сделать из самых слабых своих рабов и тогда мы ушли. Мы ушли с исконных земель наших, мы спасали наших детей. Империя не держит зла на неразумных чад своих, отринувших ее добрую руку. Отринувших ее защиту и покровительство, но и ответственности за нас больше нести не хочет. Но, несмотря ни на что, нам дан еще один шанс на достойную жизнь, и мы не имеем права его игнорировать! Как говаривал один мудрец, если хочешь, чтобы аррагионец был сыт один день – дай ему лепешку с сыром, но завтра он снова будет голоден. Если ты хочешь, чтобы аррагионец был сыт всегда - научи его доить горную льяду! – на этой пафосной ноте ханазар замолчал ненадолго, мазнув по мне лукавым взглядом. Он посмотрел, кажется, каждой из присутствующих женщин в глаза и продолжил. – Эта мия, - кивнул он на меня, - вот уже долгое время спасает наших детей от болезней. Каждый день в любую погоду она приходит и лечит наших детей. Она – имперская подданная, дочь уважаемого, сильнейшего лора не гнушается такой работы. А сейчас мия Митас предлагает научить нас всех доить горную льяду! Предлагает каждой работу по силам, чтобы наши дети не голодали. Чтобы у нас появился шанс на достойную жизнь!

Лер Черива на этих словах шагнул мне за спину, уступая мне право говорить. Все, что мог, он сказал. На мне скрестились сотни задумчивых взглядов.

- Неподалеку от Торрона строится поселок для тех, кто бежал от беззакония в пустошах, - сначала тихо, но с каждым словом все громче, начала я говорить. – Это не дома для каждого, как вы привыкли, это несколько больших домов на всех. Знаю, что вы привыкли к иным условиям, но пока это все, что может дать моя семья, чтобы помочь вам. В поселке заложена основа для строительства специального детского дома, где могут находиться малыши под присмотром нескольких хитай весь день. Поблизости будет школа, которую смогут посещать дети постарше. А еще там же будет большой швейный цех, в который мне нужны работницы. Я дам работу каждой, кто этого захочет. Каждая сможет накормить своего ребенка и со временем улучшить жилищные условия. Кроме этого, есть и другая работа и медлить с ней нельзя. Мне нужны желающие заниматься сбором трав, ягод, кореньев и прочего. Всему научу, все покажу. Работа посильна любой из вас. И тоже будет оплачена, правда с небольшой задержкой. Каждая хитайя в лагере должна трудиться ради себя и своих детей! Всем, кто решит принять мое предложение, нужно будет уже сейчас переехать на место строительства нового поселка. Я приду завтра за вашим решением.

В тот день я ушла, не став больше ничего ни с кем обсуждать. Пусть обдумают мое предложение, пусть обговорят все между собой. Оставив всех позади, я задумчиво шла прочь из лагеря.

- Привет! Так и знал, что найду тебя здесь! – сбоку послышался знакомый голос.

- Эймерас? – вскинулась я, невольно начав улыбаться. - А зачем ты меня искал?

- Просто вспомнил как-то о тебе, захотел увидеть еще раз. Прогуляемся? – предложил парень, подавая мне руку, которую я с трепетом приняла. С момента, как я стала видеть нити судеб, я снова столкнулась с проблемой касаний и принять руку этого хитара, зная, что видение не последует, было очень волнительно и безумно приятно.

- Мне пора уже возвращаться, - с трудом выдавила из себя, не спеша отнимать свою руку из его. - На сегодня запланировано еще очень много дел.

- Ты не слишком много на себя взваливаешь, Светлая? – нахмурился Эймерас. - Что? – вскинулся он. - Почему ты так улыбаешься?

- Просто только ты меня так называешь, - улыбнулась в ответ, пожимая плечами. – Мне нравится.

- Как это? – наигранно сдвинул брови Эймерас. – Ты же сама так представилась. Неужели обманула? – притворно ахнул он. – И как же тебя зовут на самом деле? – выгнул бровь парень.

- Не скажу, - заупрямилась я. - Называй меня Светлой, мне нравится.

- Аррагионцы тоже тебя так называют, - заметил он.

- Только между собой. Обращаются ко мне иначе.

- Куда ты сейчас направляешься? – сменил тему хитар, сжимая мои пальцы чуть крепче.

- К лору Варели, моему наставнику.

- Не боишься, что я вызнаю у него, кто ты такая? – прищурился Эймерас. – Я отлично знаком с лором, уверен, он охотно выдаст твое настоящее имя.

- А ты пообещай, что не станешь этого делать, - я остановилась и пристально посмотрела на парня.

- Зачем мне это? – уточнил он.

- Потому что я прошу, - медленно, но не сводя с него взгляда, пояснила я. И в этот момент я забыла, что мне только двенадцать, я чувствовала себя намного старше.

- Я не стану вызнавать кто ты, пока сама не расскажешь, - так же медленно ответил Эймерас, крепко сжимая мою ладошку. – Обещаю.

- Спасибо, - кивнула в ответ и продолжила движение.

- Можно я хотя бы тебя провожу? – снова спросил парень спустя несколько минут.

- Мы почти уже пришли, - рассмеялась я. – Так что ты и так уже проводил, без спроса.

- Рад был увидеть тебя, Светлая, - кивнул на прощание Эймерас, нехотя размыкая наши руки.

- И я тебя.

Глава 18

Многие аррагионки сделали верный выбор. Поняв, что нет чести в смерти от голода, они сумели отрешиться от норм, привитых с рождения. Хорошим примером послужили обычные карахарки, не видевшие ничего зазорного в том, чтобы работать. Пусть не наравне со своими хитарами, но все же работа облегчала их жизнь, а многим и дарила дополнительный смысл. Многие хитайи с рождением детей посвящали себя семье, но это был их выбор, а не навязанный общественным мнением. Никто не смотрел на работающих хитай косо, никому и в голову не приходило осуждать их.

Как я и предполагала, обучить аррагионок сбору даров леса оказалось совсем не сложно. Природа вокруг Торрона им была не знакома, но потратив несколько дней на обучение, дело пошло на лад. Одни занимались сбором, другие просушкой. Несколько аррагионок покрепче присоединились к хитарам, занятым подготовкой глиняных блоков для строительства. По мере возведения первых бараков, многие женщины решили помогать в работах по отделке построенных зданий. Постепенно все беженцы перебрались в строящийся поселок. В отдалении установили палатки, потому что жилье поначалу не было готово полностью, но с течением времени бараки стали заполняться.

Купальни решено было устроить в отдельном здании. На крыше закрепили большие открытые баки, которые наполнялись водой из ближайшего пруда. За нагрев отвечали огневики, с этим вообще проблем не возникло. Аррагионцы ничем не отличались от карахарцев в плане пробуждения стихийных Сил. Отличие заключается только в способе обучения. В империи самые одаренные обязаны пройти обучение, научиться контролировать свою Силу. Для этого они поступают в Академии, разбросанные по всей стране. А вот аррагионцы с активной стихией проходят обучение у ханазара поселения, в котором они живут. Обычной программы обучения, привычной имперцам, аррагионцы не проходят, лишь учатся управлять своей Силой. Многие, к сожалению, даже читать при этом не умеют.

На общем совете сами собой решились вопросы того, кто работает на сборе ягод, трав, кто помогает строителям, а кто присматривает за самыми маленькими и готовит еду на всех. Меня восхищало, что эти хитайи сумели сплотиться, сумели отринуть прошлые убеждения. В те дни, когда я бывала в новом поселке с радостью подметила парочку образовавшихся пар. Мужчины из строительной бригады нашли свою вторую половинку. И пусть они еще не поняли, что произошло, я-то видела, насколько крепко соединились их нити с нитями выбранных хитай. А еще я совершенно отчетливо видела несколько связей совсем еще малышей. Эти дети еще ничего не понимают и не чувствуют, однако уже нашли друг друга, - потрясенно осознала я. Уверена, пройдет время, и они попросят благословения Пресветлой.

За лето было сделано очень много. Построены три больших двухэтажных жилых корпуса по пятьдесят шесть отдельных комнат в каждом. С крохотной кухонькой в каждой, но без купальных комнат. Напомню, купальни строились отдельно. Этого было бы достаточно, не присоединись к лагерю еще более двух сотен беженцев. Они прибыли из других городов Карахара, узнав о новом поселке случайно. Так что пришлось возводить еще один жилой корпус в спешном порядке. Кроме того, закончили строительство купален и склада для трав. Сначала с ним медлили, но изменчивая погода подсказала, что я могу лишиться всего собранного материала из-за дождей. Постепенно жизнь в новом поселке налаживалась. Аррагионцы уже не ночевали под открытым небом, занимая потихоньку комнаты в построенных бараках. Сборщики трав в лесу находили еще и съедобные коренья, а хитары время от времени охотились, таким образом добывая часть пропитания. Но основные расходы по питанию нес лор Роменор, постоянно снабжающий поселок провиантом. Я не была знакома с этим лором лично, но отец отзывался о нем с каждым разом все лучше.

Швейный цех смог заработать только в конце осени. Однако пошло все не по плану. Ну как я могла отдать на продажу пошитые теплые вещи, зная, что аррагионские дети практически голые, а скоро зима? Так что первые месяцы женщины трудились, обшивая поселковых детей и сами себя. И тут тоже помог лор Роменор, который не переставал интересоваться, как продвигается строительство поселка для беженцев. Отец обрисовал ему ситуацию и высший хитар закупил необходимые ткани, передав их аррагионкам совершенно безвозмездно.

Собранные материалы для лечебных снадобий бережно перебрали, рассортировали и начался второй этап – собственно производство. Я не даром потратила время на обучении у лора Варели, каждый раз внимательно следя за тем, как этот лекарь изготавливал свои мази, настойки и прочее. У меня собралось немало рецептов различных лекарственных средств, некоторые даже придумала сама. Не сам рецепт, конечно, а форму подачи. Я про твердые таблетки, их в Карахаре никто не производит, не дошли до этого еще. Потратив несколько дней на эксперименты, я теперь могла похвастать настоящими таблетками. В основном веселенького зеленого цвета.

Самое сложное было – спрессовать их достаточно плотно, но и с этой проблемой справились. Вообще, когда живешь в окружении хитаров, взаимодействующих с той или иной стихией, любая проблема быстро перестает быть таковой.

Так как мази изготавливаются на основе жира, продукт это скоропортящийся, решено было прибегнуть к помощи ледяных хитаров. Мази мы делали самые разнообразные, это и антисептические, и ранозаживляющие, и противоожоговые, и согревающие. В общем, все, что можно было изготовить из собранного материала.

Практически все настои изготавливались на основе спирта, они-то как раз особого режима хранения не требовали и могли легко изготавливаться в огромнейших количествах. Как только первые настойки были готовы, их разлили по небольшим флакончикам, подписали и развезли по лавкам, торгующим травами. Поначалу идею приняли скептически, но со временем поселок стал получать все новые заказы. Ведь так и правда намного удобнее, когда не нужно ждать, пока лекарь изготовит лекарство, а просто пойти и купить уже готовое.

Мази тоже расходились охотно. А вот таблетки произвели настоящий фурор. Конечно, как и ко всему новому, к ним жителям империи еще предстоит привыкнуть, но всем известна истина, что к хорошему быстро привыкаешь. Еще совсем несложно оказалось изготовить жаропонижающие свечи для малышей, которым не так-то просто было залить горькую настойку или заставить проглотить таблетку. Проблема только в хранении, они быстро тают и теряют свои свойства, но тут помогла специальная упаковка. В нее, к примеру, давно уже заворачивают скоропортящиеся продукты, такие как мясо или масло.

Таким образом, поселок уже к зиме стал зарабатывать первые цвирки.

Занятия у лора Варели я решила оставить. За те два с половиной года, что я приходила к нему, я узнала много нового, но лор не рос в профессиональном плане, не развивал свои знания. Если к нему приходили с заболеванием, о котором он не знал, лекарь просто не брался за лечение. Он не пытался найти информацию о новом недуге, не старался найти способ излечения самостоятельно, считая, что это пустая трата времени. Как он однажды мне заявил, что иногда нужно дать искре жизни погаснуть. Я была в корне не согласна с таким подходом и вскоре просто не сумела мириться с отношением лора к больным.

Как ни странно, расстаться мирно с лором Варели не вышло. Стоило ему узнать о поселке аррагионцев, о том, что мне удалось осуществить задумку с массовым производством снадобий, как отношение лора ко мне изменилось. Он был уверен, что я должна разделить с ним прибыль поровну, потому что именно он обучил меня. В какой-то мере, так оно и было, однако за свои знания он получал мою полноценную помощь. Я не платила ему за уроки, однако он не делился оплатой за лечение больных, в котором я принимала полноценное участие. На мой взгляд, все честно. К тому же, ведь именно ему первому я рассказала об идее массового производства лечебных снадобий! И что? Он просто высмеял эту идею.

Когда я сообщила лору Варели, что благодарна за все, чему он меня научил и не стану больше приходить, хитар пришел в неистовство. Таким я его еще не видела. Это было некрасиво, даже мерзко что ли. Как бы то ни было, а я его уважала, и так разочароваться в лекаре оказалось болезненно неприятно. Теперь я жалела, что открылась ему. Уверена, мой секрет скоро перестанет быть таковым, лор Варели специально расскажет все повелителю. И кто виноват? Только я сама. Привычка видеть в окружающих только хорошее и доверять всем без оглядки до добра никого еще не доводила.

Кружась в вихре множества увлекательных дел, продолжая обучение у наставников, посещая новый поселок все чаще, я нет-нет да и ловила себя на мысли, что хотела бы снова увидеть огненного хитара – Эймераса. Но вот уже несколько месяцев, как наши пути не пересекались.

У Виссории в конце осени проснулась водная стихия. Довольно сильная. Девочка страшно испугалась, затопив однажды ночью свою комнату. Силу такого уровня необходимо обязательно учиться контролировать, и отец принял решение отвезти ее в Риго. В ГАСС - Главную Академию Сил и Стихий.

- А можно мне заниматься дома? – снова и снова просила она со слезами на глазах, умоляя отца не увозить ее.

- Виссория, я понимаю, как тебе страшно, - в очередной раз отвечал отец, - но тебе нечего бояться! ГАСС – лучшая Академия Карахара, там преподают прекрасные наставники. Ты найдешь новых друзей, вот увидишь. Как только сможешь контролировать Силу – будешь приезжать на каникулы к нам, или мы с Ниарой станем навещать тебя.

- Я не хочу снова остаться одна, - всхлипнула девочка, утыкаясь носом в плечо отца. Он неловко ее обнял, поглаживая по волосам.

- Ну что ты, маленькая? – прошептал лор странно хриплым голосом. – Мы тебя не бросим, клянусь тебе. Ты ведь уже член нашей семьи. Виссория, посмотри на меня, - поднял он ее за подбородок. – Ну, чего ты боишься? Скажи это вслух, и я помогу побороть твой страх.

- Боюсь потерять вас, как потеряла маму, - прошептала девочка, расплакавшись.

- Я сделал кое-что, - неловко признался отец, поднимаясь и подходя к столу, заваленному бумагами. – Виссория, я должен признаться тебе и тебе, Ниара, - говорил он, держа в руках какой-то документ. Он говорил, а я уже знала, что именно он скажет, видела еще пару недель назад, коснувшись нити Виссории. Но молчала, не желая портить сюрприз. Папа волнуется совершенно напрасно, девочку его поступок не напугает. – Так вот, - откашлялся лор. – Виссория, ты должна знать… и быть готова, что в ГАССе к тебе станут обращаться не мия Вахараш, а мия Митас, - настороженно глядя ей в глаза, сообщил папа.

- Как это? – спросила девочка, но в глазах потихоньку просыпалось понимание. – Почему мия Митас? - тихо спросила она. - Это ведь имя вашего рода, лор Иллариот.

- Теперь и твоего, - столь же тихо ответил отец. – Ты теперь часть нашего рода, Виссория, я получил этот документ только недавно и не знал, как ты отнесешься…

- Я не понимаю, - растерянно посмотрела девочка на меня, боясь поверить тому, о чем уже догадалась.

- Ты теперь моя сестра, Виссория, - подошла ближе и взяла ее за руку. - Папа тебя удочерил.

- Удочерил? – у девочки из глаз полились слезы, но она будто и не замечала. Смотрела на отца и даже не моргала.

- Ты ведь не против? – осторожно спросил он у нее, на что Виссория замотала головой изо всех сил. Потом подскочила и бросилась к отцу. Прижалась к нему изо всех сил, сцепив ручки вместе и просто рыдала. – Виссория, ну ты что? – растерялся отец. – Посмотри на меня, - попытался он ее отцепить, но не тут-то было.

- А я… могу называть вас папой? – тихо спросила она, не глядя на отца.

- Если ты этого хочешь, девочка. Мне будет очень приятно это слышать, - тут же отозвался он с волнением глядя при этом на меня. А я лишь улыбалась, радуясь за нас всех.

Виссория меж тем до сих пор не знала о природе моего дара. Сначала я боялась ее испугать, а потом, когда выяснилось, что девочке предстоит учиться в Академии только порадовалась тому решению. Лучше ей не знать, чтобы даже случайно не проболтаться никому. Хотя в свете событий с лором Варели, неизвестно как долго мне удастся хранить свой секрет.

В тот же день, после спешных сборов, отец и Виссория отправились в Риго. Медлить в случае пробуждения стихии ее уровня нельзя, это может быть попросту опасно и для носителя, и для окружающих.

- Ты правда не сердишься? – тихонько спросила Виссория перед самым отъездом. Повозка, запряженная Джухом, уже ждала у ворот, отец отдавал последние распоряжения, а мне оставалось лишь в очередной раз заверить Виссорию, что не имею ничего против появления в своей жизни младшей сестренки.

- Я буду скучать, - улыбнулась ей, решаясь на объятия.

Виссорию ждет хорошая, спокойная жизнь. Именно в ГАССе она встретит свою вторую половинку, но я не стала ей об этом говорить. Пусть живет, совершает ошибки, принимает решения сама. А мне достаточно знать, что у нее все будет хорошо.

- И я, - шепнула девочка в ответ, отстраняясь и сбегая со ступенек навстречу новой жизни. Папа ее подхватил и помог забраться в повозку. Обернувшись, помахал мне и тоже забрался внутрь.

Они уезжали, а меня все больше охватывало странное щемящее чувство. Опустошенность, вот что я сейчас ощущала. Нет, я не ревновала отца к Виссории, это другое. Девочка успела проникнуть в мою душу, я буду по ней скучать. Дорога в Риго только в одну сторону займет не меньше нескольких дней, а значит и отца долго не будет. К тому же, когда он окажется в столице, тут же обнаружится куча срочных дел, требующих его внимания. Так что мне стоит настроиться на его длительное отсутствие.

Чтобы совсем уж не скатиться в жалость к себе, решила прогуляться. Точнее, прокатиться верхом. Едва ли не бегом метнулась в комнату, переоделась в свои любимые штаны и рубашку, забежала на кухню, схватила пару пирожков и кусок свежего мяса и больше не задерживаясь пошла в загоны. Нет, я не одна. Пока у меня есть Азеро я не буду одна.

Прокатавшись не менее двух часов, я уже собиралась возвращаться домой. Все тело затекло от однообразной позы и ныло, но это были приятные ощущения. Лениво вращая головой, неподалеку от Академии высших я заметила знакомую фигуру. Эймерас – узнала его даже с большого расстояния. Спустилась с Азеро и пошла по направлению к парню. Только вот он был не один. Рядом с хитаром призывно улыбалась юная очень красивая хитайя ненамного младше его. Застыв в отдалении, я наблюдала, как они сначала просто разговаривали, а потом девушка обняла Эймераса за шею и прильнула к его губам. В этот момент Эймерас будто почувствовал мое присутствие, отстранился и обернувшись заметил меня. А я поначалу даже с места двинуться не могла, мне вдруг стало так больно от увиденного, ноги будто приросли к месту. Но стоило только Эймерасу меня окликнуть и сделать шаг в мою сторону, как я развернулась и побежала к Азеро. Хитару ничего не стоило меня догнать. Он схватил меня в охапку и пытался что-то объяснить, только я не слышала его слов, в ушах шумела кровь, изо всех сил пыталась сдержать слезы и только неистово вырывалась.

- Отпусти! Отпусти! – кричала и билась в его руках.

- Ниара, да успокойся ты! – в очередной раз встряхнул меня Эймерас. – Ты не так поняла, клянусь тебе! Она сама ко мне подошла.

- Как же, сама подошла, сама кинулась целоваться… - не сумев сдержаться выпалила я.

- Так все и было, - нахмурился хитар.

- Как знаешь, - наконец вывернулась из его рук. – Только с чего тебе передо мной оправдываться? – нападала я. - Ты свободен! Иди! Делай, что хочешь! Целуй кого хочешь! – уверена, он не мог не видеть блестевших в уголках глаз слез, но меня так поразило увиденное, что я просто не могла взять себя в руки.

- Какой же ты еще ребенок, Ниара, - покачал головой Эймерас, чем задел меня еще больше.

Он больше не стал меня удерживать. Так что я только гордо вскинула голову и пошла прочь. Не оглянулась. Ни разу. Злые слезы капали на рубашку, но даже ладони не подняла, чтобы их стереть. Вдруг он смотрит? Ни за что не покажу, насколько сильно он меня задел!

Я и сама не ожидала, что картина, которую я увидела, так сильно меня расстроит. Ведь я считала, что мы с Эймерасом просто друзья. Он прав, я еще совсем ребенок. Мне нет еще и тринадцати. А вот ему уже лет двадцать точно есть. Самое время крутить романы. А у меня и без него куча забот! – дала себе мысленную оплеуху. Нечего киснуть из-за глупостей! Вот вырасту – найду себе самого красивого хитара, получше этого чванливого лера!

Азеро всегда меня отлично понимал, вот и сейчас при моем приближении ящер пригнулся без лишних просьб и стоило мне забраться на него, тут же двинулся в сторону дома.

Глава 19

- Ниара, - как-то перед ужином обратился ко мне отец. Он был необычно задумчив и, очевидно, не знал, как начать разговор. – Дочка, помнишь то твое видение о лоре Роменор? Будто бы он должен стать следующим императором.

- Помню, - насторожилась я.

- Я виделся с ним в Риго. Акбаль обмолвился, что собирается по делам в Торрон и я пригласил его к нам на ужин на следующей неделе, - осторожно сообщил отец.

- Акбаль?

- Его первое имя. Акбаль Роменор Люшан, - пояснил отец. - Я подумал, что вам стоит познакомиться, пока ты еще практически ребенок.

- Зачем? – сглотнула я.

- Знакомства с этим лором не избежать, дочка. Не стоит забывать, что Акбаль очень ответственно отнесся к несчастным переселенцам, он помогает им не меньше нас с тобой. Но лучше, если он увидит тебя сейчас, а не спустя годы. Ниара, помнишь, я упоминал уже как-то, что лор Роменор недавно потерял жену? – кивнула согласно. - Но у него остались дети. Насколько я знаю, сын и дочь. Юной мие Селинье должно быть лет ненамного больше, чем тебе. Возможно даже, что вы одногодки. Так вот, я хочу, чтобы лор Роменор увидел в тебе ребенка, Ниара. Такого же, как его дочь. Если твоим видениям суждено исполниться, пусть он впервые увидит тебя не через несколько лет взрослой мией, прекрасной, а именно такой ты и вырастешь, а ребенком.

- Наверное, ты прав, папа, - вынуждена была согласиться я, понимая его задумку. Нужно быть совсем сволочью, чтобы склонять к сожительству ребенка. А лор Роменор показал себя совсем не таким. Если он будет ассоциировать меня со своей дочерью, возможно, это как-то повлияет на его отношение ко мне в будущем.

- И еще, - отец не закончил. – Я открою ему правду о твоем даре. Думаю, он должен знать.

- Я доверяю тебе, папа, - спокойно ответила я. - Поступай, как считаешь верным.

А что мне еще оставалось? Тем более история с лором Варели имела продолжение. Недавно я встретила жену лора на рынке. Мия Эннира должна была родить со дня на день. Мы с ней редко пересекались, пока я еще посещала дом лекаря, но ни разу я не рассматривала ее нить, не касалась ее. Видела только, что их нити с лором крепко связаны, они истинная пара, это несомненно. Так вот, увидев хитайю на рынке в сопровождении слуг я заметила, что ее нить потускнела. Раньше она светилась ярким золотым свечением, а сейчас отливала серым, непривычным цветом.

Вокруг Энниры суетились три служанки и страж, подойти незаметно было невозможно, но у меня аж зудело все от желания коснуться ее изменившейся нити. Это было сильнее меня, абсолютно не было шансов справиться со столь сильным стремлением, и я решилась. Двинулась в ее сторону, вежливо поздоровалась и попыталась отозвать мию в сторонку, сказав, что у меня к ней разговор. Однако Эннира не захотела со мной говорить. Мой уход от лора Варели был очень некрасивым, лекарь кричал и ругался, и его жена все видела и слышала. Видимо, в ее глазах именно я поступила неправильно, именно я была виновата в той ужасной ссоре и теперь хитайя даже разговаривать со мной не хотела.

Но и уйти, не коснувшись ее нити, я не могла. Меня тянуло к ней так сильно, как еще никогда. Тогда я прямо там, в толпе стянула перчатки и взяла Энниру за руку, задевая кончик ее нити. Девушка тут же дернулась, но момента касания мне было достаточно, я увидела все, что хотела.

- Ниара, с тобой все в порядке? – несмотря на злость и неприятие, разволновалась Эннира, увидев мой изменившийся взгляд. Глаза медленно возвращали привычный цвет, наливаясь тьмой, а я думала, как мне быть дальше.

Эннира умрет в родах. Нить не просто посерела, она выцвела в преддверии скорой смерти хитайи. Ребенок слишком крупный и лежит неправильно, к тому же он в несколько оборотов обвит пуповиной, Эннира не сможет родить сама. Промучившись три дня и ее, и малыша ждет смерть. На Земле в таком случае безальтернативно делают кесарево, в Карахаре такой операции не делают никому. Нет общего наркоза, нет возможности перелить кровь, нет самого понятия кесарево. Практика извлекать малыша из тела погибшей матери существует, но чаще всего ребенок при этом уже оказывается мертв.

Что я могла сказать хитайе, с волнением смотрящей на меня? В совершенном шоке от увиденного я пару минут размышляла как поступить, и так и не нашла ответа. В итоге извинилась перед хитайей, промямлила что-то насчет плохого самочувствия и просто ушла, оставив Энниру без объяснений.

Но не могла избавиться от мыслей об увиденном. Я не могу позволить ей и ребенку погибнуть! Даже представить не могу, что я так поступлю. Остаток дня я обдумывала что можно предпринять в сложившейся ситуации. Исчеркала кучу листков. Размышлять, записывая мысли, мне было легче. Обезболить можно только местно, попросту заморозить. Это несложно, нужен лишь ледяной хитар. А одна из стихий лора Варели – как раз лед. Самой роженице дать выпить перед операцией аналог макового молочка, достать не сложно, частенько используется для обезболивания. Сумею ли я сделать верный разрез и зашить все после? Сама я кесарево не делала ни разу. Конечно, миллион лет назад, во время обучения в медицинском я изучала эту тему, но так как моя специализация была далека от акушерства и гинекологии, даже на самой операции не присутствовала ни разу.

Я оказалась перед сложным выбором. Позволить Эннире и ребенку погибнуть или рискнуть? Я четко видела ее смерть. Не получится ли, что в итоге меня же в ней и обвинят, если я не справлюсь?

Ни минуты я не могла думать ни о чем другом! Если мой дар нужен для того, чтобы суметь изменить непоправимое, то я должна попытаться. Но риск того, что не выйдет слишком велик. К тому же, что, если лор Варели просто не позволит мне помочь? Прихожу я к нему такая вся из себя и предлагаю разрезать живот любимой жене, чтобы извлечь ребенка. При этом никаких гарантий успеха дать не в моих силах. Вероятность, что он просто выгонит меня стремится к ста процентам, а то и стражей вызовет.

В итоге, не справившись с непростыми мыслями и так и не найдя никакого решения, прямо среди ночи отправилась к отцу. Я настолько погрузилась в свои собственные волнения, что не подумала ни о том, что отец может спать, ни о том, что он может спать не один. Честно говоря, за всю мою жизнь ни разу я не могла бы заподозрить лора Иллариота в близких отношениях с кем бы то ни было. А меж тем он совсем еще не древний хитар и мысль, что у него все же может быть партнерша вполне могла бы прийти мне в голову.

В общем, я лишь коротко стукнула и распахнула дверь в спальню отца. Обычно я так не делаю. Никогда. Он тоже в последнее время перестал заходить ко мне в комнату, признавая мое взросление. Но сейчас я просто ввалилась в его спальню, успев по инерции пройти почти до самой кровати. Картина, что я увидела заставила остолбенеть и быстро зажмуриться. Папа был не просто не один, он был с Яльтаной. И застала я их в довольно пикантный момент. Пресветлая, умоляю, отними у меня эту часть памяти!

Спешно я попятилась обратно к двери прямо так, с крепко закрытыми глазами. Поздно. Меня заметили.

- Ниара? – взволнованно, запыханным голосом, окликнул отец. – Что случилось? – со стороны кровати послышалась возня, а я ускорилась, стремясь скорее добраться до двери.

- Прости! Папа, прости! Я случайно. Все в порядке. Я уже ухожу! – лепетала я.

Все также с закрытыми глазами развернулась и бросилась прочь, не открыв глаз даже в коридоре. На ощупь добралась до своей комнаты, вбежала и села прямо на пол, прислонившись к ней спиной. О, нет! – застонала я. Папа и Яльтана? Что это было? Их нити совсем не стремятся друг к другу. И вообще, я была уверена, что папа горюет по маме… Но он взрослый хитар, да и я не такой уж ребенок, чтобы не понимать, что нельзя вваливаться к взрослому хитару посреди ночи! – мысленно ругала сама себя.

Прошло минут семь, как в дверь кто-то робко стукнул.

- Ниара, я могу зайти? – вполголоса поинтересовался отец, а я снова застонала. Пресветлая, ну вот почему я не могла задать такой же вопрос, прежде чем вваливаться к отцу посреди ночи? – мысленно дала себе затрещину.

- Конечно, заходи, - ответила, поднимаясь с пола. Отец вошел, со смущением во взгляде поглядывая на меня. – Папа, ты прости, я не должна была вот так к тебе вваливаться, - скороговоркой проговорила я. – Прошу тебя, давай забудем об этом, сделаем вид, что ничего не было. Я не заходила, ничего не видела, и вообще полностью потеряла память.

- Уверена? – развеселился лор. – Я подумал, следует поговорить с тобой о том, что ты видела, обсудить...

- Нет! – тут же вскинулась я. – Не надо! Папа, я в курсе, откуда берутся дети и как туда попадают. Не нужно никаких разговоров, прошу тебя! Просто забудем об этом инциденте и все, ладно?

- Ниара, в инциденте участвовали трое… - неуверенно продолжил отец. – Даже если забудем мы с тобой, будет еще один участник.

- Ты ведь можешь поговорить с этим… участником? – с надеждой спросила я. – Этот участник сильно расстроился, что я… вмешалась?

- Ниара, - рассмеялся отец. – Яльтана… это все несерьезно. Не переживай. Так зачем ты приходила?

- Есть кое-что, о чем я хотела поговорить. Посоветоваться. Садись, - кивнула на ближайший стул. – Вопрос очень серьезный, речь идет о жизни и смерти.

- С тобой иначе и не бывает, - закатил глаза отец, занимая предложенное место. – Рассказывай.

- Это касается лора Варели, точнее его жены, - вздохнув начала я. – Я видела Энниру сегодня на рынке. Ее нить сильно изменилась, и я просто не могла пройти мимо и не дотронуться…

- Ну конечно! – закатил глаза отец. – И что же ты видела? – сложил он руки на груди в защитном жесте.

- Эннире вот-вот время рожать и ни она, ни малыш не выживут, - на одном дыхании выпалила я.

Отец побледнел, для него эта тема всегда была болезненной. Он встал и прошелся по комнате вперед-назад, наконец, взяв себя в руки, обернулся ко мне.

- Ее можно спасти, я правильно понимаю?

- Сложно сказать, - честно ответила я. - Ей требуется специальная операция – нужно делать разрез на животе и извлекать ребенка через него, самостоятельно родить Эннира не сможет.

- Прямо так? Живой? – внезапно охрипшим голос спросил отец.

- Можно, конечно, дождаться пока она умрет, но тогда вообще без шансов для обоих! – отрезала я.

- Ты уже делала такие операции?

- Это первая сложность, - вынуждена была признать я. – Нет, сама не делала ни разу. В теории знаю, что и как делать, но на практике ни разу не приходилось. Я вообще-то всегда была далека от родовспоможения.

- Первая сложность? – вскинулся отец. - Есть еще?

- А как же! – нахмурилась я. – Например, уговорить лора Варели пойти на такой риск особенно после того, как мы с ним расстались, если можно так выразиться.

- Да уж, вряд ли он запросто тебе доверится, - задумался отец.

- Я не могу просто позволить Эннире погибнуть, папа! Просто не могу.

- Об этом не может быть и речи! – тут же откликнулся он. - Сколько времени у нас есть?

- Точно не знаю. Не больше нескольких дней.

- Значит завтра вместе пойдем к Варели. Ты ему все расскажешь, остальное пусть решает сам. Ниара, какова… вероятность благоприятного исхода?

- Вероятность, что выживут оба есть. Я хорошо помню процедуру томотокии в теории и шанс, что все пройдет благополучно остается. Но гарантировать не в моих силах. Если действовать быстро, точно спасем ребенка. Но только если не ждать, пока лор Варели поймет, что сама она не родит. Эннира умрет спустя три дня мучений, малыш за это время погибнет тоже.

- Томотокии? – выхватил неизвестное слово отец. - Что это?

- Так называется операция, когда малыша извлекают из мамы при помощи разреза.

Отец заметно побледнел и отошел к окну.

- Эннире будет очень больно? – едва ли не шепотом спросил он.

- Если все пройдет по плану, то нет. Место разреза я планирую заморозить. Лор Варели как раз владеет льдом, самой мие Эннире дам выпить настойку маквиса. Остается проблема потери крови, как думаешь, сумеет лор остановить ее? Ведь кровь – почти что вода, а у него вода – как раз основная стихия.

- Сможет, - уверенно кивнул отец. – Когда ты вот так все расписала, звучит уже не столь пугающе, - признал он. – Чего ты еще боишься?

- Боюсь сделать разрез слишком глубоким, боюсь зашить все не так, как нужно, боюсь занести внутрь инфекцию, - принялась перечислять я. – Ведь одновременно придется заниматься и Эннирой и малышом.

- Отчего же? – пожал плечами отец. - Малышом пусть Варели займется.

- Нет, папа. Он должен будет следить за разрезом и кровью.

- Тогда нужен еще лекарь.

- И как я ему объясню свои познания? Да я даже лору Варели не знаю, как все объяснить!

- Варели знает о твоем даре, Ниара. Ему придется принять те объяснения, что мы ему дадим! Или так, или он потеряет жену и нерожденного ребенка, - жестко заявил отец. - Ты правильно сделала, что пришла ко мне, дочка. Ведь близкие для того и нужны, чтобы помочь в трудную минуту.

- Спасибо, - прошептала я. – Ты лучший папа в мире.

- Раз уж мы все обсудили, тогда я, пожалуй, пойду? Завтра предстоит непростой день, нам обоим лучше выспаться.

- Да, - не сумев подавить зевок, ответила я. – Ты как всегда прав.

- Отдыхай, милая.

После ухода отца я, конечно, еще поворочалась, так и эдак представляя разговор с лором Варели, но усталость все же взяла свое.

Однако отдохнуть этой ночью я не смогла, проснувшись наутро еще более разбитой и уставшей. И все из-за снов. С принятием дара ночные видения стали посещать меня не слишком часто. Но если уж снились, то такие, что от реальности и не отличишь.

Вот и сегодня мне приснился такой сон. Яркий, пугающе реалистичный. Обо мне самой, что случалось нечасто. Я уже привыкла видеть судьбы других хитаров намеренно или невольно, но мое будущее неизменно было от меня сокрыто, открываясь лишь иногда. Как например сегодня.

- Дона Ниара, - неизвестный во сне поклонился мне, будто спрашивая разрешения войти.

- Грасс? – оторвалась на минуту от бумаг. – Проходи.

- Дона Ниара, вы должны к ним выйти, - взмолился хитар. – Толпа не расходится! Никакие мои увещевания не помогают! Они хотят видеть свою императрицу.

- Грасс, ты прекрасно знаешь, что этот титул мне больше не принадлежит, - устало потерла переносицу. В глазах ощущалась резь, я очень устала, а еще столько всего нужно сделать. – Лерика еще не приехала?

- Нет, дона Ниара. Но, возможно, задержка связана с волнениями в городе. Проехать по дорогам Риго в последние дни решительно невозможно.

- Кансир и Рисар?

Помощник только отрицательно покачал головой.

- Мия Ниара, позвольте заметить, - осторожно произнес хитар. - Мы все скорбим по лору Роменору. Он был одним из лучших повелителей за всю историю Карахара. Но империя, даже получив другого императора, никогда не признает вас простой хитайей. Вы должны это понимать, дона Ниара. Прошу вас, выйдите к своим подданным, они ждут уже много часов.

- Грасс, я не могу, - всхлипнула я. – Мой муж, именно его они должны чествовать. Я не могу смириться с его смертью, не могу улыбаться всем этим хитарам. Мне самой нужна поддержка.

- Я понимаю, дона Ниара. Правда понимаю. Но вы обязаны быть сильной! Карахарцы вас любят, они разделяют вашу скорбь и хотят помочь вам с ней справиться. Вы нужны вашим подданным, дона Ниара. Вы всем нам нужны.

Императрица, значит? – наутро вспоминала я свой сон. И лор Роменор – погибший муж, насколько я поняла. Пресветлая, ну как это возможно? И ведь вспоминая свои эмоции я отчетливо ощущаю неподдельное горе от гибели супруга. Но лор Роменор старше меня в несколько раз! Допустим, представить, что он займет место лора Ираша я могу, хотя и с трудом. Но вот в качестве моего мужа, любимого, к тому же? Нет, это просто невозможно!

И как с таким настроем идти к лору Варели? Я даже с кровати с трудом сползла. Мне нужен отпуск! Самый настоящий, у моря. Нужно отвлечься от всего, забыться хоть ненадолго. Уехать на какой-нибудь необитаемый остров, где не будет никого, кроме меня и, возможно, отца. Чтобы никаких хитаров, никаких нитей, никаких смертей.

Отец за завтраком выглядел ненамного лучше. Криво улыбнулся, отсалютовав чашкой с парящим напитком. Уж если отец принялся за завтрак, не дождавшись меня… Тоже, верно, плохо спал ночью, переживает из-за предстоящего сегодня.

Яльтаны нигде не было видно, хотя обычно эта хитайя все время на виду.

- Доброго дня, папа, - занимая место за столом, приветствовала я. – Спрашивать, как спал не стану, и так вижу, - хмуро улыбнулась ему.

- Да и ты, дочка, бодростью не пышешь, - последовал ответ. – Может, пойдем к лору Варели завтра? Когда все должно случиться? – чуть понизив голос спросил отец.

- Я не знаю точной даты, - мотнула головой. – Лучше не медлить. Я предупрежу лора, а уж он пусть сам решает, принимать мою помощь или нет. Папа, ты говорил, лор Роменор должен прийти на ужин? – перевела я тему. - Когда?

- Через два дня. Переживать не о чем, это будет обычный семейный ужин, разве что с гостем. Просто пообщаемся и все. Акбаль, возможно, даже возьмет своих детей.

- Я не переживаю, папа. Хотя нет, переживаю конечно! Мне сегодня приснился очень странный сон. Про лора и меня. Я теперь и сама хочу с ним познакомиться как можно скорее. Возможно, это даст какие-то ответы.

Глава 20

Дверь открыл пожилой хитар - лер Ирек, его обязанности на службе лору Варели простирались гораздо дальше, нежели просто услуги мажордома или дворецкого. Этот хитар был скорее управляющим, организовывал работу лекаря. Лор Варели считается одним из лучших лекарей крупного Торрона, очередь к нему на прием всегда была огромной и именно лер Ирек организовывал прием так, чтобы лекарь мог не отвлекаться на приземленные вещи. Лер Ирек, увидев нас с отцом у крыльца дома, изменился в лице.

- Мия Ниара, вам лучше уйти, - уверенно заявил он. – Лор Варели вас не примет, вы ведь и сами это понимаете, - заискивающе глядя на отца, убеждал хитар.

Минут пять мы препирались на крыльце. Лер Ирек пытался убедить нас уйти, приводя все новые аргументы. Последним из которых был тот, что все служащие лора еще не успели забыть день, в который я сообщила лекарю, что ухожу и грандиозный скандал, последовавший за этим. После долгих уговоров отец не выдержал и гаркнул на ни в чем не повинного хитара. Расстроенный лер Ирек вынужден был позвать хозяина, а сам при этом спешно ретировался.

Все это время мы с отцом стояли за порогом, как какие-то попрошайки, и я прекрасно видела, насколько гордому лору Иллариоту такая ситуация претит.

- Чем обязан? – нас с отцом ждал крайне холодный прием. Лор Варели даже не соизволил пригласить нас войти и не утруждал себя приветствиями.

Я видела, что отец готов плюнуть на свои убеждения и просто развернуться и уйти, а вот я не могла сдаться так скоро.

- Лор Варели, речь идет о вашей жене, - сделала шаг в сторону лекаря. - Прошу вас, давайте на время забудем все разногласия! Я лишь хочу помочь.

- О чем вы говорите? – сложил руки на груди он.

- А мы можем поговорить внутри, а не на крыльце? – вмешался в разговор отец, едва сдерживая гнев. Взгляды лоров скрестились, я заметила, что отец так крепко сцепил зубы, что стали видны желваки.

- Проходите, - неохотно пригласил Варели, отступая на шаг назад.

- Рад вашему гостеприимству, - сквозь зубы процедил отец, проходя мимо хозяина дома.

- Гостям, - выделил слово голосом лекарь, - я всегда рад. Так зачем вы пришли?

- Ниара, - отец взял меня за руку, в гневе забывшись, - ты уверена, что хочешь остаться?

- Папа, не горячись, - попросила я. – Лор Варели, - я только сейчас заметила, что лекарь необычно взволнован, на одежде и руках видны пятна засохшей крови, плюс в доме слышались тихие стоны откуда-то из жилых комнат. Сделать выводы было несложно. – Роды ведь уже начались? Как давно?

- Уже скоро сутки, - сквозь зубы, хмуро процедил лекарь. – Что-то идет не так, а я вынужден отвлекаться на вас!

- Лор Варели, именно поэтому мы здесь! Я видела вчера вашу жену на рынке, она выглядела непривычно, - не стала объяснять ему про нити, решила обойтись общими фразами. – И я коснулась ее, - приходилось тщательно подбирать слова, чтобы и мысль донести и не напугать слишком сильно. – Так вот, лор Варели, вы должны знать, мия Эннира не сможет родить сама. Вы лекарь, уверена, вы понимаете, что так долго роды продолжаться не должны, риск для малыша увеличивается с каждой минутой. И для матери тоже.

- Что вы видели? - сглотнув, тихо спросил лекарь. – Что вы видели? – не дав мне времени ответить, практически прокричал лор.

Уверена, ответ можно было прочесть у меня на лице.

- Я могу попробовать спасти вашу жену, - успокаивающим тоном проговорила я. - Возможно, и ребенка, но нужно спешить.

- Спасти? – осипшим голосом переспросил лор. – Она… умрет?

- Лор Варели…

- Она умрет? – вновь закричал лекарь.

- Да! – вместо меня ответил отец. - И она, и твой ребенок, если ты так и будешь стоять здесь и кричать на мою дочь!

Лекарь упал на колени и обхватил голову руками. А я укоризненно посмотрела на отца. Лору Варели позволила совсем недолго посокрушаться, осознать ситуацию. Каждая минута на счету, больше времени терять было нельзя.

- Нужно спешить, - тронула хитара за плечо, стараясь не задеть нить.

- Возьми себя в руки, Варели! – снова вмешался отец. – У твоей жены есть шанс, именно поэтому мы здесь.

- Лор Варели, я и правда могу попытаться спасти вашу жену. Я знаю, что нужно делать, но вы должны мне помочь. Одной мне ни за что не справиться.

- Я уже все испробовал, - тихо признался лекарь. – Малыш застрял, я не могу его достать. И сам он не выйдет. Эннира потеряла столько крови, она слабеет.

- Где она? Ведите! Папа, останься здесь, пожалуйста, - обернулась к отцу. – Так мне будет спокойнее. Если ты не уйдешь.

- Я не уйду, Ниара, - твердо заверил лор Иллариот. - Пусть Пресветлая тебе поможет, дочка.

- Молись, папа. Пусть все служащие молятся за мию Энниру! – громко распорядилась я, зная, что многие сейчас подслушивают наш разговор. – Все должны просить Пресветлую о помощи!

С этими словами подхватила небольшой чемоданчик с инструментом, что взяла из дома и двинулась вслед за лекарем. Как ни странно, лор не перенес жену в лекарскую, оставив хитайю в спальне. Невероятно бледная, с искусанными губами девушка металась по кровати. Волосы слиплись от пота, простыни пропитались кровью. В комнате царил дух скорой смерти. Нить Энниры посерела и выцвела еще больше, а я, замерев на пороге комнаты, вдруг испугалась, что опоздала. Ну почему я не пришла вчера, как только встретила ее на рынке? Зачем ждала так долго? Почему не поняла, что все может начаться так скоро? С каждым часом шансов на благоприятный исход все меньше.

В спальне стояло несколько тазов с чистой водой, бестолково метались две служанки, ничем не помогая. Одна обтирала лоб девушки, другая причитала, заламывая руки. Войдя, первым делом я вымыла руки. Затем открыла свой чемоданчик и достала все необходимое. Развела порошок маквиса в нужной пропорции и заставила несопротивляющуюся Энниру выпить. Уже спустя несколько минут девушка затихла.

- Это маквис, - пояснила для застывшего в дверях лекаря. – Ей стало не так больно, сейчас ваша жена ненадолго уснет. Попросите служанок выйти, лор Варели, - лекарь не шевельнулся и не произнес ни слова, продолжая расширенными глазами с невероятной болью во взгляде смотреть на жену. – Лор Варели! – пришлось гаркнуть мне. Лекарь вздрогнул и перевел взгляд на меня. – Пусть служанки уйдут, - медленно попросила лора.

- Выйдите, - махнул он хитайям и те быстро порскнули из комнаты, притворив за собой дверь.

- Без вашей помощи мне не справиться, так что возьмите себя в руки! – сердито заявила лекарю. – Первым делом вымойте руки и давайте уже начнем, медлить больше нельзя.

Лор механически вымыл руки и замер возле кровати. Я же в это время разорвала рубаху на роженице, достала местный антисептик и протерла ее живот. Протерев тем же раствором руки, прощупала плод внутри матери, в надежде, что смогу просто распутать пуповину и развернуть малыша. Нет, не выйдет. Он еще даже в родовые пути не вошел, слишком сильное обвитие.

- Что мне делать? – подал голос лор, смирившийся видимо со смертью жены.

- Лор Варели, я сделаю надрез вот здесь, - показала на живот Энниры, проведя пальцем по тому месту, где будет рассечение. – Вы должны заморозить эту область, но не переусердствуйте! Ведь тут, под тонким слоем кожи и жира ваш ребенок, вы не должны его задеть. Как только я сделаю надрез, следите за оттоком крови, контролируйте, чтобы ее не вытекло слишком много. Но она должна течь, чтобы омывать края раны, только слегка. Вы меня поняли?

- Разрез? Вы собираетесь резать мою жену, пока она еще жива? – ужаснулся лор, на время выпадая из охватившего его оцепенения.

- Это единственный шанс для нее и ребенка! Она под воздействием маквиса, сами видите, уже даже заснула. К тому же вы заморозите место разреза. Давайте уже начнем!

- Ниара, вы в курсе, что ваши глаза белые все время? – не к месту спросил лекарь.

- В курсе! – огрызнулась я. – И я все это время вижу, как вы предаете жену огню. Так давайте изменим это видение, лор Варели! – совсем непочтительно гаркнула я.

- Я не смогу без нее жить, Ниара, - тихо признался лекарь. – Если моя жена умрет – убейте и меня, - обреченно попросил он. – Также вскройте мне живот, и пусть я испытаю все, на что обрек мою Энниру.

К счастью, одновременно с этими словами он приложил руку к тому месту на животе хитайи, куда я указала и заморозил верхние слои тканей. Не медля и секунды я сделала надрез специальным ножом, выполняющим роль скальпеля. Кровь текла вяло, думаю, это от того, что действовала заморозка. Достать ребенка было несложно. Размотав три витка пуповины и подождав, пока кровь в ней перестанет пульсировать, обрезала точным движением. Ребенок не дышал. Как и лор Варели, по-моему. Но я четко видела бледно-золотую нить новорожденного хитара. Наклонила его и слегка шлепнула по попке. Малыш зашелся криком, и я со спокойной совестью передала его отцу. Мне предстояло самое сложное – нужно ушить рану.

Спустя четверть часа, снова обработав разрез антисептиком и перебинтовав, повернулась к счастливому отцу. Он так и стоял, держа сына на руках, на том же самом месте, даже не двигаясь. Мальчик притих, он спал.

- Лор Варели, вы что же, даже не осмотрели ребенка? – возмутилась я. – Давайте его сюда.

Обтерла малыша чистой влажной тряпицей, послушала сердцебиение, посчитала пульс, визуально осмотрела всего. При этом маленький хитар изволил проснуться и голосил все время осмотра. Кожа, конечно, синюшная, - отметила для себя, - но в целом он в порядке. Это просто чудо! Без помощи Пресветлой не обошлось. Оставив ребенка на низком тюфячке неподалеку от кровати, обошла застывшего столбом лекаря и осмотрела Энниру. Настой маквиса переставал действовать, дыхание хитайи становилось тяжелым, на лбу снова проступал пот.

- Пока она не проснулась, нужно перестелить постель и убрать здесь все, - указала на валяющуюся прямо на полу плаценту, а куда мне надо было ее девать в тот момент? – Лор Варели, вы меня вообще слышите?

- Она умерла? – надтреснутым голосом спросил хитар.

- Что? Да нет же! Как вы только лекарем-то стали? – рассердилась я, насильно усаживая мужчину на стул подальше от кровати. Распахнула дверь, за которой ожидаемо обнаружились несколько служанок. – Ты и ты, - ткнула в тех, что стояли рядом. – В спальне нужно убрать. И поживее!

Пропустила настороженно смотрящих на меня женщин внутрь и снова закрыла дверь. Видения на меня накатывали непрерывно, но пока работала, я сумела будто отодвинуть их на второй план. Словно выключила звук. Старалась смотреть сквозь них, и у меня выходило. Потом, остановившись и задумавшись, я смогу восстановить в памяти увиденное, а может и нет.

Подошла к новорожденному и посмотрела на него другими глазами. Не как лекарь, а как оракул. Нить маленького хитара с каждой минутой светилась все более ярко. А еще его тоненькая вначале, а сейчас уже набравшая силу нить удлинялась, закручиваясь вокруг малыша. Я не стала касаться ее намеренно, не хочу знать как и когда он умрет. Не в этот момент. Этот малыш только родился, и я отчетливо вижу, что его ждет долгая жизнь.

В комнату проскользнула пожилая дона. Она сначала заглянула в щелку неплотно прикрытой двери, а когда увидела малыша, тут же вошла внутрь. Хитайя несла стопку детских вещей. Посторонилась, дав ей возможность заняться ребенком.

Варели все еще сидел, глядя в одну точку. Тронула его запястье, посчитала пульс. Мимолетно улыбнулась картинке, где лор берет на руки маленькую девочку. Надо не забыть предупредить молодых родителей, что со следующим ребенком нельзя спешить. Нужно подождать минимум три года.

Эннира застонала, и я сосредоточилась на ней.

- Простыни нужно сменить, - увидев, что служанки обходят кровать стороной, распорядилась я. – Лор Варели, вы можете приподнять мию на время? Или мне позвать отца?

- Что? – встрепенулся он. - Поднять? Могу.

Лор действовал автоматически, ему даже касаться жены не нужно было. Используя воздух, поднял измученную девушку и перенес чуть в сторону, давая возможность служанкам спешно перестелить кровать. Мию Энниру, уже практически пришедшую в себя, освободили от остатков порванной рубашки и уложили на чистое. Малышом занималась взрослая дона, даже не знаю, какова ее роль в этом доме. Но малыша она одела, и он затих.

Я, стараясь не мешать служанкам наводить порядок, записывала что и как дальше делать с Эннирой. Внезапно спохватившись, поняла, что от волнения пишу по-русски. Нервно скомкала листок и начала заново. Потом достала обезболивающие настойки, бинты. Лор Варели потихоньку стал приходить в себя и проявлять какую-никакую активность. Подошел ко все сильнее стонущей, но еще в полусне жене, сел рядом и осторожно взял девушку за руку. Он, будто не веря, прислушивался к ее тяжелому дыханию, следил за рвано вздымающейся грудью. Девушка была обнажена, лишь прикрыта простыней, которую лор Варели то и дело поправлял.

Закончив писать назначения, отмерила нужную дозу обезболивающей настойки и приблизилась к супругам.

- Что это? – вскинулся лор.

- Гарпагофитум. Маквис ей больше нельзя, иначе мия Эннира не сможет кормить вашего ребенка. Сегодня ей лучше отдыхать, но, когда проснется, малыша обязательно следует положить ей на грудь, дать молодой мамочке почувствовать своего сына. Им обоим это нужно.

- Я сам, - забрал у меня обезболивающее лор и осторожно влил в приоткрытый рот хитайи. Бережно вытер капельку, оставшуюся на губах, и вернул мне пустой бутылек.

- Вы не хотите взглянуть на своего сына? – не могла не спросить я.

- Сына? – непонимающе переспросил Варели. - Сын! – вдруг воскликнул он.

Лор вскочил, будто только сейчас поняв, о ком я говорю. Будто только сейчас вспомнив, что стал отцом. Подошел к взрослой хитайе, держащей малыша на руках. Малыш сладко посапывал, но вскоре захочет есть, а Энниру сегодня лучше не беспокоить. Варели протянул руки и дона передала ему ребенка. Хитарчик родился с довольно длинными волосами, успевшими подсохнуть за прошедшее время. Один локон прилип ко лбу малыша, и лор осторожно его убрал.

- Орхис, - выдохнул он, целуя ребенка. Над головой мальчика отчетливо сверкнула крохотная молния, а нить едва заметно изменилась.

Неужели даже имя влияет на судьбу? – поразилась я, наблюдая за развернувшейся картиной. Пока лор занят с сыном, обернулась к Эннире, она уже время от времени открывала глаза, но полностью отойти от воздействия маквиса еще не могла. Сдвинув простыню, проверила шов, не кровит ли, снова перевязала и решила, что моя миссия на сегодня окончена.

- Дона, можно вас? – позвала хитайю, умильно наблюдающую за молодым отцом. Мы отошли немного в сторонку, к самой двери. – Простите, не знаю вашего имени, - сообщила я ей.

- Айлана, - охотно представилась хитайя.

- Дона Айлана, как сами видите, лор Варели сегодня несколько не в себе. Проследите, чтобы малыша покормили слегка подслащенной водой, совсем немного подслащенной. Сегодня мию Энниру беспокоить не следует, а вот завтра с утра принесите ей сына, дайте подержать. Пусть пробует покормить. Это очень важно для ее выздоровления, дона Айлана. Не пренебрегайте моей рекомендацией. Лору Варели сообщите, что если он желает, чтобы я завтра пришла осмотреть мию, пусть пошлет за мной.

Дона смотрела на меня крайне скептически, но выслушала, покивала. Ладно, все что могла, я сделала. Когда я проверяла шов в последний раз, не могла не обратить внимание, что нить Энниры снова ярко-золотая. Она длинная, уверенно тянется к нити Варели, большего мне и не надо.

Устало вышла за дверь, спустилась по ступеням к ожидающему в волнении отцу и буквально упала к нему в объятия. Я могу контролировать видения, - вдруг отчетливо поняла я. Это ощущалось как сильный зуд. Сильный, но не нестерпимый. Сегодняшний опыт научил меня отрешаться от внезапных видений.

- Идем домой, - впервые за долгое время при таком близком контакте я смотрела на отца черными как ночь глазами.

- Дочка, - испуганно моргнул лор. – Ты потеряла свой дар? – шумно сглотнув хрипло спросил он.

- Нет, папа, - поспешила успокоить. - Скорее научилась его контролировать.

- Правда? – все же недоверчиво уточнил он.

- Правда, - с улыбкой кивнула я. – Не хочешь спросить, как все прошло?

- Я слышал плач младенца, - улыбнулся отец. – Ты должна знать, Ниара, что я ни мгновения в тебе не сомневался! Знал, что ты справишься.

- Для меня это очень важно, - серьезно кивнула я. – Спасибо.

Приобняв меня, как давно уже не мог себе позволить и подхватив чемоданчик с инструментами, отец повел меня прочь из дома лора Варели. Дверь нам предусмотрительно распахнул лер Ирек. Всю дорогу мы молчали, а дома отец извинился, что не задает вопросов.

- Я не хочу знать подробностей, - честно заявил он. – Для меня достаточно знать, что все прошло благополучно. А подробности меня пугают, по правде говоря.

- Ты не будешь против, если я поужинаю у себя в комнате? Устала безумно, хочу пораньше лечь спать.

- Конечно, милая. За поцелуй, - лукаво улыбнулся отец.

Подошла и с удовольствием прижалась губами к чуть шершавой щеке. Мигнула вспышка, которую я не успела загасить. Снова какой-то остров, скалы, соленые брызги, обрывки одежды. Что это может быть? – мотнула головой, отгоняя непрошеное видение. Но сейчас я не хочу думать ни о чем, кроме теплой ванны, сытного ужина и мягкой кровати.

На следующий день лор Варели с раннего утра топтался в нашей гостиной. Отец не позволил меня будить, давая возможность отдохнуть после вчерашних волнений. Разумеется, вначале он выяснил, что лекарь пришел не по срочному вопросу, его жена в порядке.

- Мия Ниара, - встал мне навстречу лор, стоило только войти в комнату. – Я ваш должник, - он низко склонил голову.

- Как мия Эннира? – последовал встречный вопрос.

- Она еще довольно слаба, но жара нет. Настойка гарпагофитума отлично помогает уменьшить болевые ощущения. Сегодня утром даже смогла покормить Орхиса. Мия Ниара, то что вы сделали – настоящий прорыв в лекарском деле!

- А как же ваши слова, лор Варели, о том, что иногда проще позволить искре жизни угаснуть? – не смогла я удержаться от едкого замечания. – Ведь это ваши слова?

- Мои, - кивнул лор. – И я сожалею о них. Вы обучите меня этому умению, мия Ниара? Ведь множество хитаров погибает в утробе матери по той или иной причине!

- Именно поэтому я и говорила, что Карахар нуждается в Академиях лекарей, лор Варели. В Академиях, где можно перенять знания не одного, а нескольких лекарей. Где можно обменяться опытом и получить первый практический навык.

- Что ж, возможно, в чем-то вы и правы, мия. Однако это довольно смелая идея, ее нужно обсуждать с нашим повелителем. Я, кстати, написал ему вчера.

- Что? – похолодела я. – Лор Варели, что именно вы ему написали? – с ощущением падения в пропасть, спросила я.

- Не смотрите так на меня! – высокомерно заявил хитар. – Да, я написал лору Ирашу о природе вашего дара. Мия Ниара, ваш дар необходим империи! Его нельзя скрывать! Лор Ираш должен о вас узнать как можно скорее! Я и так преступно долго скрывал хранил вашу тайну.

- То есть вчера, стоило мне спасти жизни вашей жены и ребенка, вы первым делом предали мое доверие, нарушили данное мне обещание? – я никак не могла поверить тому, что слышу.

- Да, я написал повелителю, - ничуть не смущаясь подтвердил лор. - Я подробно рассказал ему о вас, о том, что вы умеете, какими навыками обладаете, насколько отличаетесь от обычных хитай. Вы еще скажете мне за это спасибо, мия, вот увидите! – упорствовал хитар.

- Это такая благодарность, Варели? – отец сжимал кулаки, пытаясь справиться с гневом.

- Да, возможно, вы сейчас не понимаете, - упрямо кивнул лекарь. – Но этот дар должен спасать жизни! Вы не можете больше его прятать и скрывать. Хитары с таким даром не принадлежат себе. Ваша дочь, лор Митас, должна трудиться на благо империи!

- Неблагодарный идиот! – не выдержал отец. – Убирайся из моего дома!

- Я уйду сейчас, - кивнул он. - И я даже не злюсь на ваши слова. Вы просто еще не понимаете. Пресветлая не одаривает такими способностями просто так. За все нужно платить!

- За все нужно платить, - я опустилась на ближайший стул и закрыла лицо руками пока отец выпроваживал лекаря. – Ни одно благодеяние не остается безнаказанным… - пробормотала я известную истину.

Глава 21

- Ниара, тебе лучше вернуться в Раксу!

- Что это изменит? Папа, ты ведь не думаешь, что лишние несколько дней в пути остановят лора Ираша, если он решит со мной познакомиться?

- Ну, сам-то он вряд ли поедет, Ираш вообще редко Риго покидает. Скорее, нужно ждать требование явиться в письменной форме.

- Ну и к чему тогда мне срываться с места и покидать Торрон? Нет уж, у меня здесь еще уйма незаконченных дел. Я собираюсь в поселок, прямо сейчас. Не хочу терять ни минуты на пустые переживания о том, чего уже не изменить.

Отец посмотрел на меня долгим взглядом, а после притянул к себе и крепко обнял.

- Возможно, тебе лучше не перемещаться по городу одной, - глухо пробормотал он мне в макушку.

- Я не буду одна, папа. Я же буду с Азеро, - улыбнулась лору, отстраняясь. – Кстати, ты не мог бы проехать со мной сегодня по лавкам травников в западной части города? Как раз бы показали лера Грасса торговцам, представили, как твое доверенное лицо.

Не помню, рассказывала ли, что папа нашел молодого лекаря – лера Одрио Грасса, который согласился работать в новом поселке. Лер Грасс не слишком хорошо расстался со своим наставником примерно по той же причине, что и я. Лекарь, у которого он проходил обучение при оказании помощи недужным отдавал предпочтение состоятельным хитарам, отказывая в малейшем тем, у кого не оказывалось кучи цвирков для оплаты его услуг.

Лер Грасс поначалу довольно скептически отнесся к идее обучать аррагионок искусству травника, даже собирался отказаться. Но после подробного разговора, после того как я расписала свою задумку увидел, что все не так уж и сложно. Я говорю о системе, когда не нужно обучать аррагионок всем премудростям травника, а каждой следует объяснить лишь малую часть для начала работы. Конечно, в обязанности лера Грасса входило также и изготовление настоек, мазей, таблеток и прочего. Все рецепты я ему предоставила после подписания договора у стряпчего о неразглашении и обязательном сроке службы не менее десяти лет. В это время лер не может сменить место работы.

Осталось только познакомить нового работника с лавочниками, которым мы сбывали снадобья и у которых закупали недостающие травы и другие ингредиенты. В основном, привозные.

- Если только ближе к вечеру, - подумав, ответил отец. – Тебя это устроит? Я сам прибуду в поселок, когда освобожусь.

- Договорились, - быстро согласилась я и заторопилась в загоны.

Да, я тоже переживаю, это естественно, - думала я по дороге в загоны. Но срываться с места глупо. Рано или поздно правда должна была открыться, это было неизбежно. Как вывести отца из-под удара? Вот каков сейчас самый главный вопрос. Как убедить его не лезть на рожон, не бросать вызов повелителю? Завтра на ужин должен прибыть лор Роменор, возможно, удастся заручиться его поддержкой, и это что-то изменит. Нити судьбы так изменчивы, уж мне ли не знать.

По дороге в новый поселок я решила посетить старый, практически опустевший лагерь беженцев. Даже не знаю зачем, просто потянуло вдруг в ту сторону. В этой части города перемещаться на гирте было небезопасно из-за большого скопления хитаров и я спешилась, ведя друга в поводу. Азеро упорно тянул меня куда-то в сторону толпы, собравшейся чуть в отдалении. Оттуда раздавались какие-то звонкие крики, приглушенные гомоном толпы.

- Азеро, нам нужно спешить, - пыталась увещевать я. – Мне сейчас совершенно не стоит влипать в новые неприятности!

Но ящер только мотал головой и продолжать тянуть меня в самую гущу толпы. Пробраться сквозь скопление хитаров, еще и ведя в поводу гирта оказалось задачей не из легких, но, если уж Азеро что-то вбил себе в голову, переупрямить его у меня еще ни разу не получилось.

Из-за низкого роста я не сразу смогла разглядеть причину сборища хитаров, и лишь протиснувшись в самую гущу увидела распластанного на земле парнишку, буквально накрывшего собой маленького окровавленного гирта. Над ними возвышался крупный разъяренный хитар, со звериной злостью смотрящий на несчастных у своих ног.

- Убирайся сейчас же! – прорычал он, пиная ребенка ногой по ребрам.

- Нет! – провыл маленьких хитар. – Я не дам его убить!

- Что ж, это твой выбор, мне так даже проще! - на руке мужчины появился большой огненный шар, который он намеревался запустить в ребенка.

Толпа подалась назад, никто не сделал и попытки вмешаться и помешать хитару творить беззаконие. Азеро оскалился и жутко зарычал, вырывая у меня повод. Таким я его еще не видела, гирт присел на задние лапы, пригнул голову и обнажил жуткие зубы.

- Стой! – громко закричала я, обращаясь к хитару и опасливо делая несколько шагов к нему. – Отойди от них!

Огненный бросил на меня взгляд вскользь, даже не повернувшись, он готовился атаковать.

- Убирайся отсюда, - процедил огненный. – И ящера своего забери, я в своем праве.

Азеро стоял за моей спиной все в той же угрожающей позе.

- Сюда сейчас придут стражи, - пыталась я увещевать мужчину. – Оставь ребенка и просто уходи.

- Они оба – моя собственность! – сплюнул хитар. – Я в своем праве! – повторил он.

- В Карахаре нет рабства, - смело заявила… аррагионцу, видимо. – Мальчик сейчас под защитой императора и больше тебе не принадлежит!

- Да плевать императору на него! – рассмеялся мужчина, играясь огненным шаром. – Отзови своего ящера и убирайся отсюда! – снова приказал он мне. – А эти двое мои, живые или мертвые.

- Опусти руки и убери огонь! - с облегчением услышала, что еще кто-то решил вмешаться.

- А то что?

- Нам придется применить силу! – послышался второй решительный голос. Эймерас, это он. Едва сдержала неуместную в данной ситуации улыбку, просто услышав его голос. После той безобразной сцены, что я сама же и устроила, мы больше не виделись. – Ты сейчас на территории Карахара и должен подчиняться законам империи! - твердо продолжал Эймерас. – Применение Силы в местах скопления хитаров запрещено законом! Нападение на подданных империи запрещено законом!

- Он не подданный империи, - уже не так уверенно ответил аррагионец, убирая огненный сгусток.

Оглянулась и с облегчением увидела, что Эймерас не один, вокруг него еще пятеро хитаров, которым явно не нравится происходящее. Они готовы вмешаться в любую минуту.

- Он на территории Торрона, а значит под защитой империи! – припечатал хитар, первым вмешавшийся в ситуацию.

С благодарностью посмотрела на него и положила руку на морду Азеро, стараясь немного его утихомирить. Гирт разошелся не на шутку, когтями вспарывая землю и жутко скрежеща зубами. Ящер поднял голову и вопросительно посмотрел на меня, будто спрашивая, почему я стою тут и до сих пор не подошла к окровавленным малышам на земле. Огненный аррагионец стоял прямо возле них, но присутствие Эймераса придавало мне уверенности, и я в несколько шагов приблизилась к мальчику, который пытался закрыть своим телом маленького гирта.

Эймерас тут же сделал несколько шагов в мою сторону, отсекая аррагионца чуть в сторону.

- Не трожь их! – сделал последнюю попытку тот. – Они оба принадлежат мне! У меня есть тархан!

И аррагионец полез за пазуху. Хотел, видимо, достать тот самый тархан, но Эймерас тут же скрутил его и заставил опуститься на землю. Огненный вспыхнул. Резко. Народ отшатнулся еще дальше. Тут и там послышались вскрики. Надеюсь, никто не пострадал. Все свое внимание я сосредоточила на маленьком хитаре на земле. На вид ему было лет пять, тощий, нечёсаный, в изодранной одежде.

- Я тебе помогу, - прикоснулась к мальчику и тут же увидела молодую девушку, со слезами тянущую руки к ребенку. Я ее знаю. Она сейчас в новом поселке с маленькой девочкой. Именно эта аррагионка взялась присматривать за малышами в нашем детском саду. Имени не помню, но это точно она. – Где твоя мама? – тихонько спросила вздрагивающего мальчика. Он молчал. Повторила на аррагионском. Вскинулся. Явно понял, но отвечать не стал.

Кто-то ткнул меня в плечо, резко развернулась – Азеро. Подвинул меня лобастой головой и схватил за шкирку маленького гирта, вытащив того из-под хитара. Ребенок вскочил, стремясь защитить своего друга, но увидел, что Азеро зализывает раны ящера и успокоился.

- Светлая, ты в порядке? – подозрительно глядя на меня спросил Эймерас. После последней нашей встречи, он вел себя настороженно.

- Да, - кивнула в ответ. – Спасибо, что вмешались. Он аррагионец? – кивнула на огненного со связанными руками.

- Похоже на то. Совсем ополоумел от безнаказанности. Нужно дождаться стражей, сдать его им.

- Я, кажется, видела маму этого мальчика в лагере. Тут полно свидетелей, может, мы можем не ждать стражей и уйти?

- Гирта ты ведь тоже хочешь забрать? – кивнул он на маленького ящера. Ну как маленького, гирты вообще довольно крупные животные. Вот и этот, практически новорожденный, весил килограмм сорок и размером был с меня. На руках такого не понесешь. – Тогда я поищу повозку. Ждите здесь, - он указал на закуток неподалеку, куда мы, ковыляя и отошли.

Маленький хитар слышал наш разговор и, думаю, карахарский он все же понимает, потому что на словах о маме вскинулся и теперь с надеждой смотрел на меня.

Вскоре Эймерас вернулся и отвел нас к дороге, там уже ждала повозка. Азеро за шкирку донес раненого гирта, мальчика взял на руки Эймерас. Помог нам всем забраться внутрь и назвал адрес нового поселка извозчику.

- Спасибо тебе, - искренне поблагодарила хитара. – И твоим друзьям, - кивнула ему за спину, - передай мою благодарность. – Прости за прошлый раз, не знаю, что на меня нашло.

- Ты меня напугала, Светлая, - коснулся кончика моего носа Эймерас. – В следующий раз зови стражей, а не лезь сама в самую гущу, ладно?

- Не обещаю, - улыбнулась я.

- Так я и думал, - притворно вздохнул парень. – Сколько тебе лет, Светлая? – вдруг спросил он.

- Почти тринадцать, - нахмурилась я, смутившись резкого перехода темы.

- Дождись меня, ладно? – высказал странную просьбу Эймерас, едва коснулся моей щеки губами и скомандовал извозчику трогать. А я всю дорогу до поселка глупо улыбалась, витая в облаках и непрерывно касаясь места поцелуя.

Глава 22

- Мия Ниара, рад с вами познакомиться, - лор слегка наклонил голову в уважительном жесте. – К сожалению, моя дочь не смогла меня сопровождать в этой поездке, ей в последние дни нездоровилось.

- И я рада с вами познакомиться, лор Роменор, - также вежливо ответила я, в полном шоке рассматривая очень короткую темную нить лора.

- Почему вы так на меня смотрите? – не мог не заметить мой явный интерес хитар.

- Простите, - проблеяла я. Меня неудержимо тянуло коснуться его нити, просто с невероятной силой. Как тогда с Эннирой. Только жизнь меня все же немного научила сдержанности, и я просто убрала руки за спину, сцепив их в замок.

- Проходи, Акбаль, - хлопнул хитара по плечу отец. Такое отношение выходило за рамки привычного, я и не знала, что эти два лора так подружились. – Дона Яльтана, проводите нашего гостя в малую столовую, - распорядился отец, придерживая меня на месте. – Что? – нетерпеливо спросил он, стоило только лору скрыться.

- Папа, его нить вот-вот прервется, - прошептала я.

- Что это значит? – нахмурился отец.

- Я думаю, лор Роменор практически завершил свой путь.

- Что-то я ничего не понимаю, - помотал головой отец. – А как же твои видения о том, что он станет следующим правителем?

- Не знаю, - честно ответила я. – И сама не понимаю ничего.

Ужин прошел спокойно. Лоры обсуждали вопросы, связанные с лагерем аррагионцев. Я рассказала о невероятном воссоединении матери с сыном. Тот мальчик, которого Эймерас с друзьями спас неподалеку от лагеря и правда оказался сыном мии Низары. Его отец продал малыша в самое настоящее рабство в начале года. Низара была вынуждена смириться, но при первой возможности забрала дочь и сбежала в Карахар. Поначалу, только увидев Ренаша, своего сына она едва не упала в обморок, страшно побледневшую хитайю вовремя подхватили. Мальчик бросился к матери и до самого моего отъезда никто так и не сумел оторвать его от нее даже ненадолго. С трудом вышло покормить истощенного ребенка, при том, что он двумя руками крепко держал мать, отказываясь отпускать ее даже в такие моменты.

Многие аррагионки плакали, глядя на эту картину, думаю, у них тоже были те, кто остался в пустошах. У меня и у самой сердце разрывалось, глядя на эту парочку, а ведь у Ренаша была еще маленькая сестра, которая в силу возраста пока не понимала происходящего.

Израненного гирта на время разместили прямо возле жилого барака, настелив ему мягких тонких веток. Не от холода, а на случай дождя, чтобы ящер не лежал в луже. Азеро ревностно отнесся к малышу, порыкивая на всех, кто собирался приблизиться. Сначала облизал его всего, видимо этот жест что-то значил для гиртов, не зря же он и меня все время облизывает! – усмехнулась я. Азеро носил детеныша, прихватив зубами прямо за кожу на шкирке. Малыш не вырывался, ему очевидно было комфортно. Покормив маленького ящера и обтерев от крови, оставила его в покое. Ренаш все это время, хоть и не выпускал мать, крепко держа двумя руками, на ящера то и дело посматривал.

- Это настоящая беда, - согласился лор Роменор. – С хитарами из пустошей поступили безжалостно! Сначала поманили их обещанием хорошей жизни, и ведь при лоре Людоре так и было. В пустошах наладилась вполне мирная жизнь! Аррагионцы начали получать образование, работа стала достойно оплачиваться, было искоренено рабство. И вот теперь все по новой! – распалялся лор. – Опрометчиво лор Ираш допустил выход пустошей из состава империи, - покачал он головой. - Нужно было подавить бунты горстки недовольных, а он не захотел связываться, не прислушавшись даже к мнению совета высших.

- И ведь даже помощи им никакой от империи не оказывается! – подхватил отец. – Обрекли аррагионцев на рабство или голодную смерть.

- Не справляется лор Ираш, - тихо заметил лор Роменор. – Да только в совете все закостенели с годами, уперлись…

Тут лор спохватился и резко, на полуслове прервал свою речь, виновато поглядывая на меня.

Папа заполнил паузу, рассказав о Виссории, разговор плавно перешел на вопросы образования в Карахаре, а после коснулся недостаточного количества лекарей. Странно, я думала эта проблема никого не волнует, однако ж нет, остались еще разумные хитары, заботящиеся о благе других, не только о своем собственном.

Лор Роменор с улыбкой рассказал о своей дочери, мие Селинье, у которой Сила проснулась в семь лет, слабенькая стихия воды. Но хитайя все равно прошла обучение в Академии. Провела там три года, а сейчас живет с отцом. Ей месяц назад исполнилось двенадцать, и лор Роменор уже стал задумываться над ее будущим. На этих словах я вздрогнула и посмотрела на него более пристально. Ни разу за все время мужчина не посмотрел на меня иначе, чем на ребенка. Ни разу его взгляд не задержался на моем лице или формирующихся округлостях. Ни разу он никак не дал понять, что я могу интересовать его как хитайя, а не просто как дочь друга.

Но я все равно решила, что нужно непременно коснуться лора, чтобы получить необходимые ответы.

После ужина отец предложил выйти в сад. Он у нас был, но совсем небольшой, территория вокруг дома не позволяла большего. И вот тут лор Роменор проявил галантность и предложил мне руку. Помявшись лишь секунду, приняла ее и тут же невольно замерла.

- Акбаль, ты упоминал, что у тебя и сын есть? Так? – отвлек внимание на себя отец.

- Да, - охотно ответил хитар. - Шерис сейчас учится в Академии Торрона, я планировал навестить его во время этой поездки.

- Вам лучше не затягивать с этим, - медленно посоветовала я.

- Почему, мия Ниара? – повернулся ко мне всем корпусом лор.

Так как он все еще держал меня за руку, то в этот момент мог видеть мои побелевшие глаза. Я их не прятала, не прикрывала, смотря на лора прямо и открыто.

- Это то, что я думаю? – тихо спросил он, внимательно вглядываясь в мое лицо. – Вы оракул, мия?

- Да, лор Роменор, все верно.

- И что же вы видите сейчас? – с интересом полюбопытствовал лор. – Я ведь прав, и вы прямо сейчас что-то видите?

- Вы правы, - слегка кивнула я. - Но у меня плохие новости, лор Роменор. Однако мне есть и чем обрадовать вас.

- Вы увидели, что я скоро умру? – проницательно спросил лор, отпуская мою руку. Глаза медленно возвращали свой обычный цвет, затягиваясь тьмой. – Потрясающе! – не сдержался хитар. – Не думал, что мне выпадет честь знакомства с оракулом. Вы знаете, мия Ниара, я изучал эту тему долгое время и могу с уверенностью сообщить, что даже до завесы оракулы рождались крайне редко. О последнем известно, что это был хитар, и жил он почти семьсот лет назад. Так что же вы видели, мия?

- Совсем скоро вы увидитесь со своей несравненной Силенной, лор Роменор.

- Это и правда хорошая новость. Я очень по ней скучаю, никак не могу забыть свою милую жену, - вполне искренне улыбнулся мужчина. - Знаете, она ведь снится мне каждую ночь и зовет к себе. А недавно лекарь сообщил мне, что… в общем, простите меня за эти подробности. Хотел лишь успокоить вас, мия. Я не печалюсь. Я давно готов отправиться в сады Пресветлой. Вот хотел лишь повидаться с сыном в последний раз.

- Акбаль, мой друг, - с печалью в голосе обратился отец, - мне будет тебя не хватать. Искра твоей жизни угасает слишком стремительно. Это несправедливо.

- Иллариот, я искренне рад нашему общению. И не вижу печали в своем угасании. После смерти Силенны интерес к жизни покинул меня, - признался хитар.

С уходом лора осталось тянущее печальное чувство. И множество вопросов. Что означают мои сны? Или существует два лора Роменора? Да нет же, лоров вообще не больше двух десятков и точно нет двух с одинаковым именем рода! Может, сны это лишь сны и зря я приписываю им свойства, которых они не имеют?

Следующие две недели прошли относительно спокойно. Я каждый день ездила в новый поселок, провезла лера Грасса по всем лавкам, с которыми удалось наладить сотрудничество. Сезон сбора природных материалов давно закончен, сейчас если и можно что-то найти в лесу, так это некоторые виды мха. Аррагионки охотно трудились, перерабатывая собранные травы, и изготавливая под руководством лера Грасса лечебные снадобья. Того, что нам удалось собрать надолго не хватит. Посовещавшись с отцом, решили закупать требуемое в соседних городах. В Торроне мы и так взвинтили цены на травы повышенным спросом.

Швейный цех тоже работал в полную силу. В нем производство наладили по той же схеме, что и со снадобьями. Во-первых, надо упомянуть, что Пресветлая и тут мне помогла и среди аррагионок нашлись аж пятеро мастериц, раньше занимавшихся пошивом на заказ. Разумеется, они встали во главе производства. Вместе с ними мы разделили обязанности начинающих швей. Да, пошить сложную вещь, не имея опыта, практически невозможно. Но если раздать посильные задания, то все становится не так страшно. Например, одни аррагионки занимались выкройками. То есть просто раскладывали лекала по материалу и вырезали. Согласитесь, ничего сложного. Другие сшивали одинаковые детали. То есть одна мастерица шила только, грубо говоря, рукава. Другая, штанины, третья собирала детали вместе. Четвертая пришивала пуговицы, пятая мастерила только пояса. И вот так потихоньку выходили замечательные изделия. К тому же с опытом приходило и мастерство.

Все дети в новом поселке уже снабжены теплыми вещами на случай холодов, взрослые тоже получили свой минимум. Дальше пусть заботятся об этом сами, тем более что все уже начали получать достойную оплату. Я просто делила доход на три части. Первая часть – возврат долга отцу, он вложил в строительство поселка значительные средства, вторая часть – на закупку необходимых материалов, а третья, собственно, заработная плата работников. И выходила она довольно приличной. Особенно после того, как открыли лавку готовой одежды неподалеку от рынка, практически в центре Торрона. Цены на эти вещи ломить не стали, стоимость материалов умножили на три, вот так и сформировалась цена. И она была в разы ниже пошива по индивидуальному заказу. И лишь незначительно больше, чем покупать одежду в лавке старьевщика, поэтому от покупателей у нас отбоя не было.

Я уже и расслабилась, начав думать, что письмо Варели не добралось до повелителя или затерялось в его корреспонденции. Но, к сожалению, это было не так. Однажды вечером в наш дом прибыл гонец от лора Ираша. И он прибыл не один, а во главе отряда хитаров с требованием немедленно доставить меня в Риго, во дворец повелителя.

- Я тебя ему не отдам! – твердо заявил отец. – Сам поеду во дворец, поговорю с Ирашем. В конце концов, я высший лор, он не посмеет меня тронуть.

- Ты так и не понял, - простонала я. – Ираш – подлец, папа. Он способен на все. Просто поверь мне. Жди от него любой подлости.

Хитары вольготно расположились в гостиной, им даже в голову не могло прийти, что я не повинуюсь воле повелителя. Или мне так только казалось.

- Ниара, не стоит терять времени. Идем! – отец подхватил небольшую сумку с вещами на первое время и повел меня куда-то вглубь дома, мы чуть ли не бегом миновали кухонную зону, лор толкнул дверь в кладовую, а там что-то нажал и одна из стен отъехала немного в сторону. – Иди по этому коридору, выйдешь за шестым домом вниз по улице. Азеро я отпущу при первой возможности, уверен, он тебя догонит. Я люблю тебя, дочка! Спрячься. Даже мне не говори, куда направишься.

- И я люблю тебя, папа.

- Все, иди! – и он подтолкнул меня к открывшемуся проходу.

Стоило мне ступить внутрь, стена за спиной с тихим щелчком встала на место, а я оказалась в кромешной темноте. Сумку повесила на сгиб локтя, одну руку положила на стену, вторую выставила перед собой и пошла вперед. В темноте сложно ориентироваться, но минут через пять я увидела проблески тусклого света. Ободренная, прибавила шагу и едва не побежала на свет, который становился все ближе. Я старалась гнать от себя мысли об отце. Все будет хорошо! Ведь во всех видениях мы с отцом вместе во дворце и только после этого случается непоправимое. Я спрячусь, пережду какое-то время. В конце концов, можно ведь уехать в какую-нибудь глухомань, цвирков папа в сумку набросал столько, что хватит на кругосветное путешествие! - подбадривала сама себя. В конце коридора меня ждала решетка, никак не укрепленная, неподалеку на земле я заметила массивный замок. Сдвинула решетку в сторону и шагнула под лучи солнца, раздумывая в какую сторону двигаться.

Только радовалась я недолго.

- Это она! – послышался визгливый голос доны Яльтаны.

- Взять мию! – тут же раздался приказ какого-то хитара и ко мне из кустов шагнули двое стражей.

- Именем императора, мия Ниара, вы задержаны. Следуйте за нами!

Обернулась и посмотрела прямо в лицо торжествующей Яльтане. Хитайя не скрывала радости от своего предательства.

- Даже от вас, дона Яльтана, я не ожидала предательства, - не смогла справиться с горечью в голосе.

- Я верна только нашему императору! – задрала нос она. - А ты просто выскочка, возомнившая о себе невесть что! – напоследок выплюнула хитайя.