Ни слова о нас

Глава 1. Забытые знакомства

Утро в академии Юэй. Гул столовой. Шум из десятков голосов, стука подносов о пластиковые столы и характерных для учащихся класса 1-А сплетен - громких, живых, неумолимо любопытных в томном ожидании. В столовой пахло рисом, мисо и утренней злостью Кацуки Бакуго. Последнее, впрочем, было неизменным ингредиентом любого дня.

- ...Ну а я говорю, что это будет парень, - вещал Каминари, тыкая палочками в воздух. - Слышал, у них в прошлой школе был какой-то сильный боец, чуть ли не в топ-10 юниоров.

- А я слышала, что это девушка! - перебила его Ашидо, подаваясь вперёд с заговорщицким блеском в глазах. - И что она якобы из семьи героев. Представляешь, перевод посреди года! Это же не каждый день.

- Да какая разница? - хмыкнул Киришима, пережёвывая омлет. - Главное, чтоб сильный был. Нам же конкуренция нужна, чтобы расти.

Бакуго скривился и уткнулся взглядом в свою тарелку. Голоса одноклассников казались ему настоящей пыткой. Парень, девушка, сильный, красивый - какая им, чёрт возьми, разница? Он слышал об этом уже четвёртый раз за последние десять минут. Кто-то за соседним столом обсуждал, что у новой ученицы «наверняка модельная внешность», потому что её фамилия звучит «слишком изящно». Кто-то другой с жаром спорил, что перевод посреди второго курса означает либо гениальность, либо проблемы с дисциплиной, а это ещё интереснее.

Идиоты. Полные идиоты.

Бакуго медленно пережёвывал рис, стараясь не слушать. Его челюсти двигались ритмично, но в каждом движении чувствовалась сдерживаемая ярость. Новый ученик. Подумаешь. В его жизни уже было полно «новых» - и он каждого превращал в пыль на арене. Какая разница, кто там переведётся? Стоит ему появиться в классе, и через неделю этот «новый» будет мечтать о том, чтобы вернуться обратно, в какую-нибудь захудалую школу для заурядностей. Потому что Кацуки Бакуго не проигрывает. Никому. И никогда.

- Слушай, Бакуго, а ты что думаешь? - вдруг раздалось над ухом.

Он медленно поднял взгляд. Перед ним стоял Киришима, глупо улыбаясь и держа поднос с остатками завтрака. В его глазах горел тот самый дурацкий огонёк - тот, что появлялся всякий раз, когда Киришиме хотелось затащить Бакуго в бессмысленный разговор.

- Думаю, что ты мешаешь мне есть, - рявкнул Бакуго, не меняя выражения лица. - Отвали.

- Да ладно тебе, - не унимался он. - Все гадают, кто это. Может, это какой-то крутой парень, и вы сможете подраться в первый же день. Прямо на вступительном испытании, а?

- Заткнись, тупица. Мне не нужны «крутые парни», чтобы их бить. Я бью любого, кто встанет на пути. - Он наклонил голову, сверля Киришиму взглядом. - А если он окажется слабаком, то мне незачем тратить на него хоть каплю своего внимания.

Каминари, услышав это, присвистнул и откинулся на стуле, закатывая глаза к потолку.

- Ого, как грозно! - он театрально вздрогнул. - Мы все дрожим, Бакуго.

Ашидо тихо рассмеялась, пряча улыбку за ладонью. Её глаза, хитрые и внимательные, изучали Бакуго с явным интересом.

- Ничего не меняется, - протянула Ашидо с усмешкой. - Бакуго думает только о том, как стать номером один. Даже если бы сам Алл Майт пришёл к нам в класс, Бакуго сказал бы: «Иди сюда, старик, я тебя размажу».

- И я бы и размазал, - буркнул Бакуго без тени сомнений.

Киришима хохотнул и хлопнул его по плечу. Бакуго дёрнулся, словно от удара током, и скинул руку товарища, но тот лишь улыбнулся шире.

- Ладно-ладно, не кипятись. Мне просто интересно, вдруг это окажется девушка и она будет такой классной, как наша Момо или Кёка? - Киришима покосился на девушек, сидящих за соседним столиком.

- О, тогда я первый в очереди! - подхватил Каминари. - А что? Я же вообще никого не против... а если она ещё и миленькая... даже со стороны приятно будет смотреть на неё на тренировках.

- Ты вообще о чём-то кроме внешности думаешь? - фыркнула Ашидо и закатила глаза. - Вдруг у неё характер как у огнедышащего дракона и она просто уничтожит тебя на разминке?

- Сла-а-адкое наказание, - мечтательно протянул Каминари.

Бакуго почувствовал, как в груди начинает закипать глухая злость. Не от того, что кто-то говорит глупости о переводе. А от того, насколько пустыми были все эти разговоры. Вместо того чтобы думать о том, как стать сильнее, как поднять свои показатели, как стать номером один, эти идиоты тратили время на обсуждение перевода. На то, какого пола этот человек. На то, красивая ли она или сильный он.

- Слушайте сюда, - голос Бакуго прозвучал резко и громко. Стол, кажется, даже отпрянул назад.

Он поднялся, нависая над компанией, хотя все они сидели. Его красные глаза горели тем самым огнём - холодным и горячим одновременно, который заставлял любых недоброжелателей отступить.

- Вы все сидите здесь и обсуждаете какую-то дешёвую чушь, - если бы люди могли рычать, то Бакуго только что это и сделал. - Парень, девушка, красивый, не красивый - какая разница?! Я собираюсь стать лучшим героем в Японии. Мне плевать, кто там переведётся. Любой, кто встанет на моём пути, будет раздавлен. Вы все, - окинул взглядом компанию. - Будете раздавлены. А этот «новенький», возможно, даже не будет и помехой на моём пути.

- Ого, только не сломай себе голосовые связки, Бакуго, - усмехнулся Киришима, но в его голосе не было и тени злобы. Скорее, привычное приятие того, что их взрывной товарищ всегда будет говорить именно так. - Мы знаем, знаем. Ты номер один. Ты вершина. Мы все просто пыль под твоими ногами.

- Вот именно, - отрезал Бакуго, но почему-то его голос дрогнул в конце. Слишком привычно всё это было. Слишком однообразно.

Ашидо хитро прищурилась.

- Знаешь, Бакуго, ты говоришь, что тебе всё равно. Но если бы это было действительно так, ты бы не взрывался каждый раз, когда кто-то упоминает нового ученика, - заметила она с ухмылкой.

- Замолкни! - рявкнул он, разворачиваясь и хватая свой поднос. - Я ухожу. У меня тренировка через час, и я не собираюсь тратить время на бесполезных сплетни.

Он резко развернулся и зашагал к выходу, сжимая поднос с такой силой, что пластик жалобно скрипел. За спиной раздался смех Киришимы и шёпот Каминари:

- Говорю тебе, он просто хочет, чтобы это был кто-то сильный. Он тогда реально разорвётся. Скучно ему.

- Бедный Бакуго, - фыркнула Ашидо. - Вечно всем недоволен.

Бакуго сжал зубы и ускорил шаг. Ему было плевать. Новый ученик - всего лишь ещё один человек, которого нужно превзойти. Выше, сильнее, ярче. Не важно, парень это или девушка. Не важно, кто это. Для Кацуки - лишь очередной повод показать, кто здесь лучше.

Звонок прозвенел, и шум в коридорах стих, словно кто-то перекрыл невидимый вентиль. Класс 1-А постепенно затихал, рассаживаясь по местам. Стулья скрипели, кто-то перешёптывался, кто-то зевал, прикрывая рот ладонью. Бакуго сидел на своём месте - как всегда, прямой, напряжённый, сложивший руки на парте так, будто готовился к бою. Его взгляд был устремлён в одну точку на доске, но он ничего не видел.

Он старался не думать. Не позволял себе анализировать то странное беспокойство, которое поселилось под рёбрами ещё с утра. Игнорировал дурацкую тревогу, что этот день принесёт что-то, что он не сможет просто взорвать и забыть.

- Доброе утро, класс, - голос Айдзавы прозвучал ровно и безразлично, как всегда. Он стоял у входа, небрежно закинув шарф на плечо, с планшетом в руках. - У нас сегодня небольшое событие. Переводной ученик. Посреди учебного года. - он сделал паузу, обводя класс сонным взглядом. - Надеюсь, вы все помните, что это не развлекательное мероприятие, а новый член команды. Относитесь с уважением. Кто бы это ни был.

В классе зашептались. Зашелестели стулья. Кто-то подался вперёд, кто-то обернулся к соседу. Бакуго услышал, как сзади Каминари прошептал: «О, наконец-то! Я думал, это уже никогда не случится». Киришима хмыкнул, а Ашидо пискнула что-то про «интригу». Даже Тодороки, кажется, слегка повернул голову в сторону двери.

Бакуго сжал челюсть. Ему было плевать. Абсолютно.

Айдзава кивнул куда-то в сторону коридора.

- Заходи.

Дверь открылась.

И мир Бакуго, который он с такой тщательностью выстраивал вокруг себя последние годы, треснул. Не раскололся - нет, просто покрылся тонкой паутиной трещин, которые невозможно было не заметить.

Она вошла. Лёгкой, пружинистой походкой, которая, казалось, вообще не касалась пола - будто её ноги несли её над поверхностью, а не по ней. Тёмные волосы, собранные в высокий хвост, качнулись, когда она остановилась ровно перед классом. Идеальная осанка - как у гимнастки, которая никогда не позволяет себе расслабиться. Форма академии сидела на ней безупречно, но не это привлекло внимание Бакуго.

Нет.

Это была улыбка.

Та самая улыбка. Чуть приподнятый уголок губ, слегка наклонённая голова, взгляд - острый, как лезвие. Лёгкая, почти ленивая ирония, которая всегда означала одно: «Я знаю, что ты здесь. Я знаю, что ты смотришь. И я уже придумала, как тебя задеть».

Бакуго замер.

Его руки, лежащие на парте, сжались в кулаки. Пальцы впились в ладони с такой силой, что он почувствовал, как ногти врезаются в кожу. Воздух, казалось, стал гуще. Или, наоборот, исчез совсем, оставив только вакуум, в котором билось его сердце - слишком громко, слишком быстро.

- Всем привет, - сказала она, и голос её был именно таким, как он помнил. Чистым, уверенным, чуть насмешливым, с той интонацией, которая всегда заставляла его сжимать зубы. - Меня зовут Диззеру Окутава. Перевожусь из старшей школы, которая, наверное, вам ни о чём не говорит. - она улыбнулась шире, обводя класс взглядом. - Буду рада познакомиться со всеми. Надеюсь, мы поладим.

Она сделала паузу и обвела класс глазами. Взгляд скользнул по лицам: Киришима, Каминари, Яойородзу, Урарака, Тодороки - и остановился на нём.

На Бакуго.

И он увидел это. Мгновенное, почти незаметное расширение зрачков. Долю секунды удивления, которую она тут же спрятала за той самой улыбкой. Она узнала его. Конечно, она узнала. Она всегда узнавала его, даже в толпе, даже в темноте, даже когда он надеялся, что она пройдёт мимо.

Внутри него поднялась волна. Тяжёлая, обжигающая, почти физическая. Это была злость. Но злость другая - не та, которую он привык выпускать наружу криком и взрывами. Эта злость была тихой. Она сидела внутри, сворачиваясь кольцами, как змея, и не давала ему выдохнуть. Он не мог её показать. Потому что если он покажет её сейчас, все увидят, что эта девчонка имеет над ним власть. А он не мог позволить этому случиться.

Она всё та же. Взгляд, бросающий вызов быстрее, чем он сам успевает осознать, что это вызов. Улыбка, которая говорила: «Давай, я жду». Та самая улыбка, которая бесила его больше, чем чьи-либо крики и оскорбления.

Воспоминания нахлынули, как грязная вода в подвале - неожиданно, тяжело, захлёстывая с головой.

Средняя школа. Он перевёлся, думая, что оставит всё позади. И тут появилась она. Девчонка, которая жила через два дома от него. Девчонка, чьи родители дружили с его родителями. Девчонка, которая пришла в его класс, села рядом и с первой же минуты начала его дразнить.

Но не так, как другие. Не тупо и не грубо. Её насмешки были точными, выверенным до миллиметра, как чертежи зданий. Она всегда находила ту слабую струну, которую никто не видел. И она всегда была на шаг впереди. Он бросал вызов - она принимала, но уже успевала нанести удар первой. Он злился - она улыбалась. Он пытался доказать, что он сильнее - она доказывала, что она быстрее.

Они дрались. Много раз. Никто не выиграл. Ни в одной драке не было победителя. Он всегда думал, что если бы они сошлись по-настоящему, он бы её раздавил. Но где-то внутри, в самой тёмной части его сознания, он знал правду. Она всегда была его планкой. Той высотой, до которой он не мог допрыгнуть. И это бесило его до скрежета зубовного.

Он вспомнил, как её называли в школе. «Лёгкая, как ветер, с ударом урагана». И он знал, почему. Её способности были идеальной гармонией. От матери - укрепление. Но у Диззеру всё было иначе: не в виде внешней брони, а внутри, в мышцах, в суставах, в каждом ударе. От отца - скорость. Скорость, которая позволяла ей двигаться быстрее, чем он успевал взорвать воздух вокруг себя. Она не могла замедлять время, как её отец, но её ноги были настолько укреплены, что она могла прыгать выше и бегать быстрее, чем большинство героев второго ранга.

Гармония. Идеальная гармония. Лёгкость и сила, как кофе со льдом, как удар, который ты не видишь, но чувствуешь в каждой кости. Адская смесь, которая уложилась в ней так гармонично, что это казалось несправедливым.

К его несчастью.

Он вспомнил, как её отец - Гончий - всегда улыбался ему на улице, а мать - та самая «стальная статуя» - смотрела на него с одобрительным прищуром, будто знала что-то, чего не знал он. И он вспомнил, как его собственные родители переглядывались, когда говорили о ней.

Они были похожи. Как два человека, которые получили всё от природы, и ничего - от удачи. Оба - дети своих родителей, перенявшие способности от каждого наполовину. Оба - идеальные смеси, которые выиграли в лотерею сочетанием этих способностей, ставших для обоих фишкой. Оба - гордость своих семей. И оба - невыносимые упрямцы, которые никогда не признают поражения.

Бакуго смотрел на неё, стоящую у доски, и чувствовал, как тихая злость пульсирует в его венах. Он не мог крикнуть. Не мог взорвать парту. Не мог сделать ничего из того, что делал обычно. Потому что если он покажет, как сильно она его задела, она выиграет. Снова.

- Окутава, - прервал тишину Айдзава, глядя на планшет. - Садись на свободное место.

Он поднял глаза и посмотрел по сторонам. Бакуго внутренне сжался.

- Рядом с ним, - учитель указал именно на него, как волею самой судьбы.

- Какого... - начал было Бакуго, но Айдзава уже развернулся к доске, проигнорировав его так же легко, как игнорируют назойливую муху.

Диззеру перевела взгляд на него. Их глаза встретились. В её улыбке появилось что-то новое - тень торжества, смешанная с вызовом. Она медленно, почти лениво, прошла между рядами парт, и каждый её шаг отдавался в голове Бакуго глухим стуком.

- Кацуки, - сказала она тихо, так, что услышал только он. Её голос был мягким, почти ласковым, но в нём звенела сталь. - Как я рада тебя видеть.

Она села за соседнюю парту, слева от него, и принялась доставать тетради с такой естественностью, будто делала это уже сотню раз. Будто они не знали друг друга годами. Будто он не чувствовал её присутствие каждой клеткой своего тела.

Бакуго молчал. Его челюсть была сжата так сильно, что зубы скрипели. Кулаки под партой дрожали от напряжения.

Она была здесь. Она сидела рядом. И она улыбалась той самой улыбкой.

Внутри него звучал голос - холодный, яростный, но почему-то беспомощный: «Это будет долгий год».

Глава 2. Первый месяц

Прошла неделя. Семь дней, которые Бакуго считал не иначе как проверкой на прочность. Семь дней, в течение которых он ни разу не заговорил с Дизз. И она, к его удивлению, тоже не лезла к нему.

Они жили в параллельных вселенных, разделённых одной партой. Она сидела слева - он справа. Она смотрела на доску - он смотрел в окно. Она что-то писала - он сжимал ручку так, что она трещала. И ни слова. Ни одного проклятого слова.

Только взгляды. Короткие, колючие, как осколки льда. Она иногда поворачивала голову, и её взгляд падал на него ровно на секунду. На губах застывала та самая ухмылка - лёгкая, чуть насмешливая, будто она знала что-то наперёд. И тут же отворачивалась, как будто ничего не произошло.

Бакуго каждый раз чувствовал, как кулаки сжимаются сами собой. Костяшки белели. Зубы скрипели. Но он молчал. Он не давал ей повода думать, что она его задела. Он просто игнорировал её. Как будто они не были знакомы. Как будто она не жила через два дома от него. Как будто она не дразнила его каждый день в средней школе. Как будто она не была той самой планкой, которую он так и не смог перепрыгнуть.

«Она наконец отстала», - думал он, когда она проходила мимо, не глядя в его сторону. «Переключилась на других. Нашла новых идиотов, которые будут слушать её россказни».

И действительно, Диззеру быстро влилась в класс. Её приняли с распростёртыми объятиями, словно она была здесь всегда. Она смеялась с Ашидо над глупыми шутками, обсуждала книги с Яойородзу, подкалывала Каминари так, что тот краснел, и даже умудрилась заставить Тодороки один раз коротко улыбнуться. Она рассказывала о своей средней школе, о гимнастике, о смешных историях из жизни, но когда дело доходило до способностей, она лишь хихикала и отмахивалась:

- Да ладно, я не люблю хвастаться. Увидите на тренировках. Это же не так интересно, как вы думаете.

И все вокруг восхищённо вздыхали. «Она такая скромная!» - шептались за её спиной. «Наверняка она просто не хочет давить на нас своим уровнем».

Бакуго фыркал, когда слышал это. Скромная. Ха. Он знал эту девчонку лучше, чем кто-либо. Она не была скромной. Она просто тешила своё эго. Всегда приуменьшала себя, чтобы потом, когда она покажет, на что способна, все упали в обморок от восхищения. Она любила быть в центре внимания. Она любила, когда её считали загадкой. Это было её любимым оружием - неожиданностью.

«Пусть тешит своё самолюбие», - думал Бакуго, отворачиваясь, когда она снова смеялась над чем-то с его друзьями. - «Мне плевать. Она мне больше не нужна. Я вырос. Я стал сильнее. А она просто... То, что давно оставить в прошлом».

Но почему-то его челюсть сжималась каждый раз, когда она проходила мимо. И почему-то он не мог смотреть на неё без того, чтобы внутри не начинало клокотать что-то тёмное и горячее.

Однажды, в середине недели, он услышал обрывок разговора за своей спиной.

- ...Странно, - сказал Каминари, понизив голос до шёпота. - Бакуго обычно бросает вызов каждому новенькому. А тут - молчит. Словно её вообще не существует.

- Да, я заметила, - ответила Ашидо. Её голос звучал задумчиво. - Он даже не смотрит на неё. Обычно он орёт на всех, а тут тишина.

- Может, он её не берет в расчёт? - предположил Киришима. - Ну, как слабого противника? Думает, что она не стоит его времени.

- Не похоже, - сказала Ашидо уверенно. - Если бы он думал, что она слабая, он бы её уже задирал. Он не выносит людей, которые умеют распологать. Возможно, она его... Ну не знаю. Раздражает?

- Бакуго все раздражают, - захохотал Каминами.

Бакуго встал из-за парты так резко, что стул с грохотом отлетел назад. Все трое замолчали и уставились на него.

- Вы, идиоты, - прорычал он, сверля их взглядом. - Хватит болтать о том, чего не понимаете. Вы создаёте слухи с потолка вместо того, чтобы подойти и спросить лично.

Он развернулся и вышел из класса, хлопнув дверью с такой силой, что задрожали стёкла.

Ашидо переглянулась с Киришимой.

- Определённо раздражает, - сказала она, понизив голос.

- Он будто... Боится?

Ашидо покачала головой.

В тот же день, на перемене, Бакуго шёл по коридору и случайно столкнулся с Диззеру. Она выходила из кабинета, он заходил. Их плечи соприкоснулись, и на мгновение он почувствовал её холод.

Она подняла на него глаза. И снова эта улыбка. Лёгкая, дразнящая, почти невинная.

- О, прости, Кацуки, - сказала она тихо, так, чтобы никто не услышал. - Я не заметила тебя. Ты стоишь так... неподвижно.

И прошла мимо, оставив его стоять на месте с бешено стучащим сердцем и сжатыми до боли кулаками.

Она дразнила его. Она всегда его дразнила. И он ничего не мог с этим сделать.

Внутри него закипала ярость - тихая, глухая, которую он никогда не мог выплеснуть на неё. Потому что она всегда была на шаг впереди. И сейчас она снова была там.

Он смотрел ей вслед и знал: она не отстала. Она просто ждала. Ждала, когда он сорвётся. Ждала, когда он бросится на неё с криком. И тогда она снова улыбнётся этой своей проклятой улыбкой и скажет: «Я знала, что ты не изменился».

И он не даст ей этого удовольствия. Ни за что.

Но ночью, лёжа в кровати, он смотрел в потолок и чувствовал, как внутри него разрастается напряжение. Оно пульсировало в висках, в груди, в кончиках пальцев. Оно просилось наружу. Требовало выхода.

- Долбаная девчонка, - прошептал он в темноту. - Ты специально делаешь это.

И где-то в глубине души он знал, что она действительно делала это специально. И что у неё это отлично получалось.

Прошёл ещё месяц. Тридцать дней, которые Бакуго запомнил как череду коротких стычек, сжатых кулаков и тихой, гложущей ярости, которая не находила выхода.

Диззеру Окутава больше не игнорировала его. Она выбрала другую тактику - ту, что была в сто раз хуже. Короткие ироничные комментарии, брошенные вполголоса, когда рядом никого не было. В коридоре, когда он проходил мимо. В раздевалке, когда она случайно оказывалась рядом. Эти фразы - острые, точные, как её взгляд - врезались в его сознание и застревали там, как заноза.

- О, Кацуки, ты сегодня такой серьёзный. Боишься, что я снова тебя обойду?

- Ничего, что я заняла твоё любимое место в библиотеке? Ой, оно же не было занято. Ты просто стоял и смотрел на него.

- Ты знаешь, я всё ждала, когда ты начнёшь хвастаться своими взрывами перед новыми людьми. Но ты молчишь. Взрослеешь?

Каждый раз он сжимал кулаки, но не отвечал. Потому что рядом всегда был кто-то. Одноклассники, учителя, случайные прохожие. И в их присутствии Диззеру становилась воплощением вежливости и дружелюбия. Она общалась с другими, смеялась над их шутками, обсуждала домашние задания. А на Бакуго она не смотрела совсем. Будто его не существовало. Только эти редкие моменты, когда они оставались одни - и её голос становился тихим, почти ласковым, но с тем же грубым смыслом, что и раньше.

А потом начались тренировки.

Первый же спарринг с участием Диззеру показал, что она не врала, когда говорила о том, как её прозвали в школьные годы. Она двигалась как ветер - лёгкая, неуловимая, почти невесомая. Её удары были быстрыми, точными, и каждый из них заставлял противника отшатываться. Она не использовала мощь в лоб - она использовала скорость и неожиданность. Прыжки, кувырки, мгновенные смены направления. Всё это выглядело как танец. Как искусство.

И, чёрт возьми, она была хороша.

Она финишировала на втором месте в общем зачёте. Уступила ему всего на несколько баллов. Семь. Всего семь проклятых баллов. И это после того, как она только перевелась, только привыкала к новой обстановке, к новому оборудованию, к новым правилам.

Бакуго стоял на пьедестале, сжимая кулаки, и чувствовал, как она стоит где-то сзади. Прямо за спиной. Дышит в затылок. Он слышал её дыхание - ровное, спокойное, как будто она даже не устала. Как будто она не выложилась на все сто.

А она смотрела на него. Тот самый взгляд - острый, насмешливый, чуть прищуренный. Она не говорила ни слова, но её глаза кричали: «Я здесь. Я близко. Всегда за тобой».

«Ты и правда не уйдёшь», - понял он тогда. - «Ты всегда будешь дышать мне в спину. Всегда».

На уроках она была активной. Отвечала на вопросы первой, задавала их, спорила с учителями, но всегда мягко, с лёгкой усмешкой, так, что они не могли на неё злиться. Она предлагала идеи, обсуждала тактики, помогала одноклассникам, если те что-то не понимали. И постепенно, день за днём, она становилась центром внимания.

Не только учеников - учителей тоже. Бакуго видел, как она подходила к преподавателям после уроков, что-то обсуждала с ними, смеялась, пожимала им руки. А они кивали ей в ответ. Кивали. Он редко видел, чтобы учителя так внимательно слушали учеников. Но её они слушали.

И это только подогревало его злость.

Потом он увидел их.

Двое героев-профи. Не топ-10, нет. Но и не ноунеймы. Одного он узнал - герой с манжетами, который управлял давлением. Другой был незнаком, но выглядел внушительно. Они стояли в холле академии, разговаривая с Диззеру. Она слушала их с явным интересом, иногда кивала, иногда задавала вопросы. А герои что-то ей объясняли, жестикулируя, и по их лицам было видно, что они заинтересованы.

Бакуго остановился на мгновение и посмотрел на них. Сердце забилось быстрее. В груди поднялась волна горячей злости - не такой, как обычно, а какой-то другой. Тягучей, липкой, как патока. Он понял, что происходит, ещё до того, как они ушли.

Через два дня его друзья обсуждали это за обедом. Каминари - с завистью, Ашидо - с восхищением, Киришима - с уважением.

- Она сказала, что они пригласили её на стажировку! - воскликнул Каминари, размахивая палочками. - На всё лето! Говорят, они хотят помочь ей развить скорость и тактику. Это же круто! Лучшие предложения к новичку, а мы даже не знали, что она такая классная.

- Она просто умеет производить впечатление, - добавила Ашидо. - Запомните мои слова: через год её имя будет у всех на слуху. Она быстрая, умная и... ну, вы видели, как она общается с людьми. Кто может ей отказать?

Киришима хмыкнул, пережёвывая омлет.

- А к тебе, Бакуго, кто-нибудь подходил с предложениями? - спросил он, повернувшись к нему. - Я слышал, что к тебе тоже один герой подходил. В прошлую неделю.

Бакуго сжал палочки так, что они затрещали. Он не хотел отвечать. Не хотел признавать, что к нему подошёл только один герой. Один. И то низкоранговый, о котором никто не слышал. Второсортный герой, который, возможно, даже не смог бы дать ему нормального обучения.

- Да, - выдавил он сквозь зубы. - Подошёл.

- И кто? - спросил Каминари с искренним интересом.

- Неважно, - отрезал Бакуго. - Я сказал ему идти к чёрту.

Он не врал. Он действительно так и сделал. Герой предложил ему стажировку, чтобы «помочь обуздать вспышки», и Бакуго чуть не взорвал ему лицо. Ему не нужна была помощь. Ему не нужен был никто. Особенно кто-то, кто смотрел на него как на проблему.

Но внутри, глубоко, в тёмном уголке его сознания, сидела мысль. Она была острой, как иголка, и впивалась в его мозг снова и снова.

«Она уже получила предложения. Два. От сильных героев. А ты - ничего. Ты сильный, ты лучший, но ты - никто. Ты не умеешь улыбаться, не умеешь располагать к себе, не умеешь быть тем, кого хотят видеть. Твоя сила не имеет значения, если ты - колючка, которую все боятся и избегают».

Он встал из-за стола, не доев. Не сказав ни слова. Вышел из столовой, сжимая кулаки.

Диззеру сидела за соседним столиком и разговаривала с Яойородзу. Она что-то оживлённо обсуждала, жестикулировала, смеялась. И она не смотрела в его сторону.

Но он знал - она чувствует его взгляд. Она знает, что он злится. Она знает, что он думает о ней. И она наслаждается этим.

«Она зароет меня», - пронеслось у него в голове. - «Своей доброжелательностью. Своей лёгкостью. Своей способностью быть той, кого все любят. Она станет лучше меня, и все будут говорить о ней, а обо мне - только как о бывшем гении, который не смог справиться с собой».

Он вышел на улицу и ударил кулаком по стене. Бетон треснул. Пыль посыпалась вниз.

- Чёрт, - выдохнул он, прислоняясь лбом к холодной поверхности. - Чёрт, чёрт, чёрт.

Ему нужно было что-то делать. Он должен был что-то делать. Но он не знал, что.

Глава 3. Превозмогая себя

Герои ушли. Двое. Те самые, с манжетами и внушительной фигурой. Диззеру проводила их взглядом до самого поворота, и только когда их силуэты скрылись за стеклянной дверью, позволила себе выдохнуть. Медленно, бесшумно, чтобы никто не заметил, как дрогнули плечи.

Она стояла в холле академии, прислонившись спиной к холодной стене, и смотрела в одну точку на полу. В голове всё ещё звучали их слова. Вежливые. Уважительные. Разящие.

«Мы видели, как ты на тренировках заняла второе место. Но второе место - не дело».

Она сжала пальцы в кулак, спрятав руку в карман формы. Никто не должен был видеть, как дрожит её рука. Никто не должен был знать, что внутри неё что-то рушится. Медленно, с противным хрустом, как стеклянный шар, который падает с высоты и разбивается на тысячи мелких осколков.

Они не говорили этого прямо. Конечно нет. Они были слишком вежливы для этого. Они говорили намёками: «Кацуки занял первое место не потому что выложился на полную, а потому что мог. А вот тебе для второго места пришлось использовать всю свою силу». Они говорили о том, что она отставала. Что она не успевала за теми, кто тренировался всё лето с Айдзавой. Что её второе место было вымученным, а его первое - естественным.

Диззеру закрыла глаза и медленно выдохнула.

«Мы научим тебя расширять возможности собственных способностей, чтоб ты не отставала от других».

Она слышала это. Слышала каждое слово. И внутри неё, где-то глубоко, в том месте, где она прятала свою гордость, что-то треснуло. Негромко, почти незаметно, но она почувствовала это. Ощутила, как суровая реальность врезалась в её хрустальный мир и разбила его вдребезги.

Она всегда знала, что Бакуго сильнее. Она знала это ещё со средней школы. Но она никогда не слышала этого вслух. Никто никогда не говорил ей: «Ты слабее. Ты выложилась на полную, а он просто сделал это». Никто не озвучивал ту мысль, которую она прятала где-то в самой глубине души, отказываясь признавать её даже самой себе.

А теперь это сказали они. Взрослые герои. Профессионалы. Те, кто видел её в бою и вынес вердикт.

Она услышала это впервые.

Диззеру открыла глаза. Лицо её было спокойным. Совершенно спокойным. Ни одной эмоции. Ни тени боли. Только лёгкая, привычная бравада, которую она носила как маску.

Она выпрямилась, поправила хвост и уже собралась уходить, как услышала шаги.

- Окутава! - окликнул её Киришима. Он шёл вместе с Каминари и Ашидо, все трое выглядели заинтригованными. - Мы видели, как с тобой разговаривали какие-то герои. Что они хотели? Это же те двое, которые приходили на прошлой неделе?

Диззеру улыбнулась чуть шире, пряча руки в карманы. Она знала: эти трое - самые большие сплетники в классе. И если она скажет что-то сейчас, через час об этом узнает каждый. Включая Бакуго.

- А, это, - она небрежно пожала плечами, как будто речь шла о чём-то незначительном. - Они предложили стажировку. На лето. Хотят помочь мне развить способности.

Каминари присвистнул.

- Серьёзно? Два героя сразу? - он выглядел впечатлённым. - Окутава, ты просто монстр! Мы тут все копимся, а у тебя уже предложения!

- Поздравляю! - Ашидо хлопнула в ладоши. - Это же здорово! Ты должна согласиться, это отличный шанс.

- Ну, я ещё думаю, - Диззеру легко усмехнулась, скрестив руки на груди. - Оба предложения хорошие, но надо понять, кто больше подходит. Не хочу ошибиться.

Киришима хмыкнул.

- Да ты просто талант. Всего месяц в академии, а уже герои за тобой ходят. Некоторые тут годами ждут таких предложений.

Диззеру внутренне поморщилась, но внешне лишь продолжала держать заученную улыбку, которой принято одаривать всех, чьё мнение может влиять на рейтинг в будущем.

- Мне просто повезло. К тому же, второе место на тренировках привлекло их внимание. Это же логично, правда?

- Второе место? - Каминари присвистнул. - Ты серьёзно говоришь об этом? Второе место - это круто! Особенно если учесть, что на первом - наш взрывной псих.

- Да ладно, - махнула рукой Диззеру. - Кацуки наверняка заслужил это. - нехотя ей пришлось уступить долю лести для его-величества-тупицы, хотя произнести это - дорогого стоило.

Она сказала это легко, почти небрежно, как будто речь шла о погоде. Но внутри неё всё сжалось. Слова героев всё ещё звенели в ушах, и она не могла их заглушить.

«Второе место - не дело».

«Для второго места тебе пришлось использовать всю свою силу».

«Мы научим тебя расширять возможности, чтобы ты не отставала».

Она хотела уйти. Хотела оказаться в тишине, где никто не смотрит на неё с восхищением, где никто не поздравляет её с тем, что она с трудом вытерпела. Но она не могла уйти. Потому что тогда они поймут. Поймут, что что-то не так. Поймут, что она солгала.

- Ну, удачи тебе с выбором! - сказал Киришима, хлопнув её по плечу. - Если что, мы все за тебя болеем.

- Спасибо, - кивнула Диззеру. - Я ценю это.

Она развернулась и пошла в сторону класса, чувствуя, как взгляды троих друзей сверлят её спину. Она знала, что скоро об этом пойдут сплетни и они обязательно дойдут до Бакуго самой сладкой ложью с вишенкой на торте. Он будет думать, что она получила предложения, потому что талантлива. Потому что она заслужила. Потому что её заметили.

Он не узнает правды. Никто не узнает.

Через время она вошла в класс и села на своё место - рядом с ним. Бакуго сидел, уставившись в окно, и даже не повернул головы. Но она видела, как его челюсть сжалась, когда она плюхнулась на стул. Он слышал новости. Конечно, слышал.

Диззеру достала тетрадь, открыла пустую страницу и уставилась на неё, не видя ни строчки. Внутри неё пульсировала пустота. Та самая, которая осталась после того, как разбился её хрустальный мир.

«Ты слабее, - услышала она голос героев в своей голове. - Ты слабее Бакуго. И ты всегда будешь слабее, пока не научишься догонять».

Она сжала ручку так сильно, что руку онемела.

«Я догоню, - подумала она. - Чего бы это ни стоило».

Но внутри она знала: впервые за долгое время она не была уверена, что сможет.

Вечером Диззеру вернулась домой. Уже за дверью позволила себе выдохнуть - медленно, тяжело, как будто выпускала из лёгких весь день, все улыбки, все спокойные фразы, которые она выдавила из себя. Дома не нужно было притворяться. Здесь её ждал тот, кто видел её настоящую.

Хатава Сурай - её личный тренер по гимнастике. Частный тренер семьи Окутава, тот самый человек, который в своё время сделал Гончего - на самом деле гончим. Он ждал в гостиной, попивая зелёный чай, и, когда она вошла, лишь коротко кивнул в сторону тренажёрного зала. Никаких «как прошёл день», никаких «ты устала, может, отдохнём». Они оба знали правила: тренировки не пропускаются. Никогда.

Диззеру переоделась в спортивную форму и вышла на ковёр. Началось привычное - растяжка, разминка, упражнения на гибкость, силовой блок. Сурай гонял её как проклятую, словно пытался выдавить из её тела все соки до последней капли. Но Диззеру давно привыкла. Она никогда не просила о помощи, никогда не жаловалась. Когда уставала, она просила ещё. Когда ноги начинали дрожать от напряжения - просила воды и через пять минут снова вставала в стойку. Она была машиной. Идеальной машиной, которую выковали годы тренировок.

Сурай стоял в стороне, скрестив руки на груди, и наблюдал за каждым её движением. Он был сухим, поджарым мужчиной лет под шестьдесят, с короткой седой щетиной и глазами, которые видели больше, чем она могла себе представить. Он тренировал её отца, когда тот был таким же молодым и упрямым. Он видел, как Гончий превращался из талантливого мальчишки в одного из самых быстрых героев своего поколения. И теперь он видел Диззеру.

Сегодня он заметил что-то другое.

Она выполняла комплекс без ошибок, но чувствовал - внутри неё что-то изменилось. Какой-то надлом. Или, наоборот, что-то новое, что она пыталась спрятать. Он сделал паузу, когда она закончила очередной подход и тяжело дышала, упираясь ладонями в колени. Пот капал на ковёр, плечи вздымались в такт дыханию, но она не жаловалась.

- Остановись, - сказал Сурай ровным голосом. - Дыши.

Она послушалась, выпрямилась, но продолжала смотреть в пол. Сурай подошёл ближе и наклонил голову, разглядывая её.

- В тебе что-то поменялось, Диззеру. Я знаю тебя с трёх лет. Я знаю, как ты двигаешься, как дышишь, как падаешь и встаёшь. И сегодня я вижу: ты пытаешься сломать себя. Что случилось?

Она медленно подняла на него взгляд. Холодный, тяжёлый, почти ледяной. Такой она никогда не смотрела на него раньше.

- Сурай-сан, - сказала она, и голос её звучал ровно, без эмоций. - Мне нужно что-то большее.

- Большее? - он нахмурился, и его морщины стали глубже. - Мы и так работаем на пределе. Если я увеличу нагрузку, ты рискуешь травмироваться. Твоё тело не железное. И укрепление не делает тебя бессмертной.

- Я знаю, - отрезала Диззеру, не повышая голоса. - Но мне нужно что-то большее, чем всё, что было раньше. Моя программа тренировок должна измениться. Я должна стать быстрее. Сильнее. Я не могу оставаться на том же уровне.

Она снова согнулась, упираясь ладонями в колени, и глубоко вдохнула. Голова кружилась от усталости, но внутри неё горело что-то холодное и упрямое.

- Семь баллов, - сказала она тихо, почти про себя.

- Что? - Сурай прищурился, подходя ближе.

- Семь баллов. Я проиграла ему семь баллов.

Хатава не знал, о ком или о чём идёт речь - никогда не вдавался в частную жизнь. Дизз никогда и никому не рассказывала, что с кем-то соперничает, что есть хоть один, кого она признаёт в своих глазах достойным званию соперника. Но кое-что тренер знал: если Окутава сказала, что проиграла, значит, наступает новая пора. Диззеру никогда не говорила вслух, что кому-то проиграла. Дело пахло жареным.

Она подняла голову и посмотрела Сураю прямо в глаза. В её взгляде не было слёз. Не было отчаяния. Только холодная, расчётливая злость - та самая, которую она никогда не позволяла себе показывать на людях.

Сурай молчал несколько секунд. Он смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то - то ли узнавание, то ли тень старой памяти. Он видел этот взгляд раньше. Много лет назад. У её отца.

- Ты не понимаешь? - продолжила Диззеру, и в её голосе впервые проскользнула сталь. - Это не просто семь баллов. Это пропасть. Он умнее в бою. У него лучше развита тактика. Он видит бой иначе. А я просто быстрее и сильнее, но этого недостаточно.

Она выпрямилась и сжала кулаки, пальцы впились в ладони до боли.

- Мне нужно не просто быть сильнее. Мне нужно быть другой. Я должна научиться выкладываться не на сто, а на двести процентов. Я должна догнать его. И я хочу, чтобы ты помог мне это сделать.

Сурай скрестил руки на груди и медленно покачал головой.

- Твой отец говорил то же самое, когда был в твоём возрасте. - он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. - Он тоже хотел быть быстрее всех. И я сделал из него Гончего. Но я предупреждал его: цена будет высокой. Ты готова пожертвовать такую плату? Своё здоровье? Своё тело? Мышцы будет ломить, а травмы станут завтраком, обедом и ужином. Питание тоже придётся изменить. Потребуется больше белка, клетчатки и иных добавок.

Диззеру сжала челюсть.

- Готова.

Сурай посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом кивнул - медленно, почти нехотя.

- Хорошо. Мы изменим программу. - он сделал паузу и добавил тише: - Но я предупреждаю: это будет тяжело. Намного тяжелее, чем всё, что ты делала до этого. Ты будешь падать. Ты будешь плакать по ночам. Ты будешь ненавидеть меня и себя. И если ты сломаешься - я не смогу тебя собрать или утешать. Я не буду щадить, потому что однажды ты уже попросила этого не делать.

Диззеру подняла голову и посмотрела ему в глаза.

- Я справлюсь.

Она снова опустилась на ковёр, готовясь к следующему подходу. Сурай отошёл в сторону, поправляя тренировочный инвентарь, и бросил коротко через плечо:

- Тогда начинаем. Сегодня ты не уйдёшь отсюда, пока не упадёшь.

- Знаю, - ответила Диззеру, и внутри неё горела одна мысль, холодная и острая как лёд: «Я догоню тебя, Кацуки. Я догоню чего бы мне это ни стоило».

Глава 4. Маленький секрет

Утро началось с боли.

Диззеру открыла глаза и почувствовала, как каждая мышца её тела кричит. Не просто ноет - кричит. От шеи до кончиков пальцев на ногах, от плеч до поясницы. Это была та самая боль, которую она забыла ещё в девять лет. Тогда, в начале своего пути, каждое утро начиналось с того, что она не могла подняться с кровати. Ей казалось, что она делает что-то невозможное, когда Сурай заставлял её выполнять упражнения за гранью её сил. Но к десяти годам она уже переплюнула лучших в классе по физкультуре. С того момента тренировки стали ежедневными. Даже в выходные. Если занятия не было, она стремилась хотя бы сделать разминку на двадцать минут или пройти так много по улицам города, чтобы ноги устали.

В одиннадцать она забыла, что мышцы могут болеть.

А теперь они болели. Снова. Как в детстве. Только теперь она знала, что это - хороший знак. Тело менялось. Мышцы рвались, чтобы вырасти. Она обматывала запястья бинтами из-за напряжения, а ноги держала в компрессе, потому что икры ныли так, что каждый шаг отдавался тупой пульсацией.

Диззеру с трудом села на кровати, опираясь руками о матрас. Ладони дрожали. Колени подрагивали. Она замерла на несколько секунд, давая телу привыкнуть к вертикальному положению. Глубокий вдох. Медленный выдох. Потом ещё один.

«Это неизбежный этап, - напомнила она себе. - Чтобы потом быть быстрее, сейчас нужно быть слабее».

Она поднялась. Сделала шаг. Второй. Ноги слушались, но с явной неохотой, будто каждая мышца протестовала против движения. Она прошла до ванной, умылась, привела себя в порядок. В зеркале отражалось её лицо - бледное, с лёгкими тенями под глазами. Но глаза горели. Холодно и упрямо.

Она переоделась в повседневную одежду, проверила телефон и нахмурилась. Сегодня у неё была встреча. Не с Бакуго. С другими ребятами из класса. Изуку, Тодороки, Урарака и Иида. Она смогла расположить их к себе за этот месяц - улыбками, лёгкими разговорами, помощью с домашними заданиями. И они пригласили её на прогулку. Просто поболтать, поесть мороженого, подышать воздухом.

Диззеру вздохнула и натянула на лицо привычную спокойную маску. Боли нет. Усталости нет. Всё отлично.

Она вышла из дома, и каждый шаг давался ей тяжелее, чем обычно. Ноги казались свинцовыми. Обычно она ходила быстро, легко, почти не касаясь земли, - её скорость была частью её сути. Сегодня она шла медленно. Очень медленно. Другие пешеходы обгоняли её, и она чувствовала, как это раздражает.

«Ничего, - подумала она. - Я догоню. Я всегда догоняю».

Она добралась до места встречи - небольшого парка у торгового центра. У скамейки уже стояли четверо: Изуку, который что-то оживлённо обсуждал с Тодороки, Урарака, улыбавшаяся во весь рот, и Иида, который размеренно жестикулировал, видимо, рассказывая о каких-то правилах.

- Окутава-сан! - первой заметила её Урарака и помахала рукой. - Ты пришла!

Диззеру улыбнулась. Легко, естественно, как будто и не было боли в каждой клетке тела. Она подошла к компании и слегка кивнула.

- Привет, ребята. Вы рано.

- Мы всегда пунктуальны! - горо заявил Иида. - Особенно когда речь идёт о совместном времяпрепровождении. Это важно для командного духа!

- Иида, расслабься, мы просто гуляем, - засмеялась Урарака, пихая его локтём.

Изуку, стоявший чуть в стороне, с любопытством посмотрел на Диззеру. Его взгляд скользнул по её рукам - бинты на запястьях - и по ногам, которые она незаметно переминала, стараясь унять дрожь.

- Окутава-сан, ты в порядке? - спросил он мягко. - Выглядишь уставшей.

Диззеру внутренне напряглась, но внешне лишь пожала плечами.

- Просто тренировка была интенсивной. Ничего страшного, я привыкла.

- Ты ведь занимаешься гимнастикой, да? - подключился Тодороки, глядя на неё своим обычным спокойным взглядом. - С детства?

- Да, с трёх лет, - она улыбнулась чуть шире. - Мой тренер - строгий человек. Иногда мне кажется, что он хочет убить меня, но... это же ради результата, правда?

- Прямо как Бакуго! - хихикнула Урарака. - Он тоже постоянно всех тренирует. Ну, если быть точной, он просто орёт на всех, но это тоже мотивирует.

При упоминании его имени внутри Диззеру что-то дёрнулось. Боль в мышцах усилилась, как будто тело напоминало ей, что борьба ещё не закончена. Она сжала челюсть и подавила эту мысль.

- Бакуго-кун, - повторила она ровно. - Да, я слышала о нём. Мне рассказывали.

Урарака хитро прищурилась.

- О, да все о нём слышали. Он же громче всех в академии. Но ты, наверное, слышала о нём ещё до перевода? Он же довольно шумный.

- Ну, не то чтобы, - Диззеру слегка пожала плечами, улыбнувшись своей обычной лёгкой улыбкой. - Я просто видела его на тренировках. Он впечатляет. Сильный, быстрый, взрывной.

- А говорили, что он со всеми дерётся, - вставил Иида, поправляя очки. - Но ты, судя по всему, избежала этой участи?

- Увы, - усмехнулась Диззеру. - Я не настолько удачлива, чтобы встретиться с ним в бою. Наверное, он просто не заметил меня.

Она сказала это легко, почти шутливо, и Урарака рассмеялась.

- Ой, да он вообще никого не замечает, кроме себя! - махнула она рукой. - Но это даже хорошо. Значит, ты можешь спокойно готовиться к будущим битвам без его криков.

- Согласна, - кивнула Дизз. - Мне хватает собственных тренировок.

Изуку стоял в стороне и слушал. Слушал, как она отвечает на вопросы, как легко улыбается, как шутит, когда речь заходит о Бакуго. И с каждым её словом внутри него разрасталось недоумение.

Она врала.

Она врала, что не знает его. Она врала, что никогда с ним не встречалась. Она врала, что он её не замечал.

Изуку помнил их. Он помнил, как они спорили в коридорах, как стояли друг напротив друга с горящими глазами, как никто из них не хотел уступать. Он помнил, как Диззеру вызывала Бакуго на драку после уроков, и как он принимал вызов, даже когда уже был зол на весь мир.

И теперь она говорила, что он её не заметил.

Изуку не понимал, зачем она это делает. Зачем скрывать то, что было очевидно. Зачем притворяться, что ничего не было. Он смотрел на неё, и её лицо оставалось спокойным. Ни тени сомнения. Никаких признаков лжи.

- А ты была в классе с кем-то из известных героев? - спросила Урарака, заглядывая ей в глаза с искренним любопытством. - Ну, в средней школе.

Диззеру задумалась на мгновение.

- Ну, были пара талантливых ребят, но ничего грандиозного. В основном мы просто учились и тренировались. Я была больше сосредоточена на гимнастике, чем на других.

И снова ложь. Изуку знал, что она была лучшей в их классе. Она и Бакуго - двое, которые выделялись среди всех. И она говорила, что ничего грандиозного не было.

- А ты знаешь, - вдруг подала голос Урарака, поворачиваясь к Диззеру, - Изуку тоже из твоей школы! Вы же, наверное, пересекались? Ты его помнишь?

На мгновение взгляд Диззеру задержался на Изуку. Тень промелькнула в её глазах - и исчезла. Она снова улыбнулась.

- Правда? Нет, я, к сожалению, не помню его. В школе было много людей. Но я рада, что мы встретились здесь. Он очень добрый и умный.

Изуку смотрел на неё и чувствовал, как внутри него растёт холод. Она не помнит его? Она не помнит, как они сидели в одной комнате на дополнительных занятиях? Как она помогала ему с математикой, когда он не понимал тему? Как она дразнила его, когда он слишком много думал?

Она была всё той же, что и в школе. Всегда располагающей. Всегда умеющей понравиться людям. Лёгкая, обаятельная, остроумная. Она могла расположить к себе любого за пять минут разговора.

Кроме Бакуго.

Изуку точно знал это. И он знал, что между ними осталось напряжение - плотное, почти осязаемое, как воздух перед грозой. И оно не закончилось, когда они оказались в академии. Он видел, как Диззеру смотрит на Бакуго, когда никто не видит. Видел, как Бакуго сжимает кулаки, когда она проходит мимо.

И теперь она говорит, что ничего не было.

- Как насчёт того случая, когда ваша школа играла в захват флага? - вмешался Иида. - Я слышал, что у вас были невероятные матчи.

Диззеру мягко покачала головой.

- Ой, я не очень помню подробности. Это было давно. Мы пришли отдыхать, а не вспоминать школьные годы, от которых так трепетно все убегают в студенческую жизнь, - она подмигнула. - Давайте лучше оставим прошлое в прошлом.

Она двинулась вперёд, и компания последовала за ней. Урарака уже начала рассказывать о своих планах на выходные, а Иида с серьёзным видом обсуждал с ней маршрут. Тодороки шёл молча, погружённый в свои мысли.

Изуку замедлил шаг. Диззеру тоже сбавила темп, незаметно для остальных отставая. Они шли чуть позади компании, и голоса остальных постепенно становились фоновым шумом.

- Окутава, - тихо позвал он.

Она повернула голову, и её улыбка стала чуть мягче, чуть естественнее. Изуку заметил это - в компании она улыбалась для других, а сейчас она улыбалась ему.

- Что-то случилось? - спросила она, и голос её был спокойным.

- Нет, - сказал он. - Просто... я хотел спросить, как поменялась твоя жизнь после перевода. - он сделал паузу и добавил чуть тише: - В смысле, академия сильно отличается от средней школы для тебя?

Диззеру взглянула на него чуть прищурившись. Она понимала, что он спрашивает не просто так. Он знал. Он всё знал. Про них с Бакуго, про их соперничество, про их бесконечные споры.

- Жизнь изменилась, - сказала она, подбирая слова. - Но не так сильно, как я думала. Всё те же тренировки, всё те же цели. Просто теперь вокруг больше людей.

- И тебе стало легче или сложнее? - спросил Изуку, глядя вперёд.

Диззеру усмехнулась тихо, почти про себя.

- И да, и нет. Но я справлюсь. Я всегда справляюсь.

Она повернулась к нему, и в её глазах блеснула знакомая сталь - холодная, упрямая, непоколебимая.

- Изуку, - сказала она, и голос её стал чуть тише, - я знаю, что ты помнишь. Помнишь всё. Но сейчас... сейчас я хочу, чтобы этого не было. Пусть это останется в прошлом. Хорошо?

Изуку смотрел на неё несколько секунд. Он мог бы сказать, что не понимает. Мог бы спросить, зачем она скрывает. Но он не стал. Потому что в её глазах он видел что-то, чего не видел раньше. Усталость. Настоящую, глубокую усталость, которую она прятала за улыбкой.

- Хорошо, - ответил он. - Я не буду об этом говорить.

Она коротко кивнула и отвела взгляд. Изуку заметил, как её плечи чуть расслабились - всего на мгновение. Едва заметно. Но он увидел.

Они пошли дальше. Изуку молчал, но внутри него росло беспокойство. Он знал, что между ними осталось напряжение. И он знал, что однажды оно сорвётся.

Компания впереди оживлённо обсуждала новое меню кафе, в которое они направлялись. Урарака с восторгом описывала десерты, которые видела в соцсетях, Иида с важным видом рассуждал о питательной ценности, а Тодороки иногда вставлял короткие реплики. Их голоса звучали приглушённо, как будто издалека.

Изуку ждал. Он не торопил её, не задавал вопросов. Он просто шёл рядом, позволяя ей выбирать момент.

Она глубоко вдохнула, чувствуя, как воздух царапает горло.

- Изуку-кун, - начала она, не глядя на него. Голос её был тихим, почти безжизненным.

Она замолчала на мгновение. Слова давались ей тяжело, как будто каждое из них нужно было вытащить из глубины.

- Я знаю, что прошу многого. И я знаю, что это неправильно. - она перевела дыхание. - Но я хочу попросить тебя... не говорить никому, что мы учились вместе.

Она подняла взгляд на компанию впереди. Урарака смеялась чему-то, запрокинув голову. Иида с серьёзным лицом жестикулировал, объясняя что-то Тодороки.

- Все знают, что вы с Бакуго учились в одной школе. Это не секрет. - она сделала паузу. - Но я прошу не говорить, что я училась с вами. Не говорить, что я была в вашем классе. Пусть никто не знает.

Изуку нахмурился, но промолчал.

- Бакуго... - продолжила Диззеру, и в её голосе послышались металлические нотки. - Бакуго делает вид, что меня не существует. Он смотрит сквозь меня, как будто я пустое место. И я тоже не хочу это нарушать. Я не хочу, чтобы меня о нём расспрашивали. Не хочу давать повод для слухов или тем более для поводов снова состязаться публично.

Она подняла голову и посмотрела на Изуку — впервые за весь разговор. В её глазах была особая уверенность в том, что это хорошая идея.

Изуку молчал. Он смотрел на неё, на её профиль, на то, как она напряжённо сжимала челюсть, на её руки, спрятанные в карманы.

Он думал о том, что сказал Бакуго в школе. О том, как он называл её фальшивкой. Тогда, в средней школе, Изуку не понимал этого. Он видел, как Диззеру помогает другим, как улыбается, как поддерживает, как старается быть полезной. Она казалась искренней. Доброй.

Но теперь, спустя время, он начал понимать.

Бакуго был прав. Она никогда не была искренней по-настоящему.

Бакуго мог быть вспыльчивым, грубым, агрессивным. Он мог оскорблять людей, пугать их, наступать на больные мозоли. Но он никогда не врал. Он искренне ненавидел, искренне злился, искренне спорил и искренне дерётся. Даже когда он был в ярости, он не играл.

Диззеру же была другой. С ней было трудно понять, где правда, а где маска. Она улыбалась, когда ей было плохо. Смеялась, когда хотелось плакать. Говорила «всё хорошо», когда внутри неё всё рушилось. И её доброжелательность... она была настоящей? Или это тоже часть роли?

- Я понимаю, - наконец сказал Изуку. Его голос был тихим, но ровным. - Я не буду никому говорить.

Диззеру на мгновение замерла. Потом медленно выдохнула, и напряжение в её плечах слегка ослабло.

- Спасибо, - сказала она.

Изуку кивнул, но продолжал смотреть на неё. В его голове проносились мысли, и он не знал, стоит ли говорить их вслух.

- В моей жизни тоже многое изменилось, - сказал он после паузы. - За первый курс мы с Бакуго... хоть и с натяжкой, но начали ладить. Он признал мою силу. - он сделал паузу. - Возможно, он даже начал считать меня соперником.

Диззеру повернула голову, и в её взгляде мелькнуло что-то. Тень удивления? Или интереса?

- Я рада за вас, - сказала она, и её голос прозвучал ровно, без эмоций.

Изуку смотрел на неё и думал о том, что сказал бы Бакуго, если бы узнал, что она просила скрыть их общее прошлое. Он бы, наверное, взорвался. Сказал, что это не имеет значения, что он плевать хотел на её игры, что она может притворяться кем угодно, он всё равно раздавит её.

Но Изуку не сказал этого. Он просто пошёл дальше, оставляя её мысли наедине с ней.

Впереди Урарака обернулась и помахала им рукой.

- Эй, вы чего там отстали? Идёмте быстрее! Там такие торты, вы просто не представляете!

Диззеру улыбнулась - той самой улыбкой, которую носила на людях, - и ускорила шаг.

- Идём, - сказала она легко. - Я тоже хочу посмотреть, что там.

Изуку пошёл за ней, чувствуя, как внутри него растёт тихое беспокойство. Он обещал не говорить никому. Но он знал, что секреты всегда всплывают. И когда это произойдёт, последствия могут быть непредсказуемыми.