Незваные гости

Алая чешуя

…1…

Лёгкий призрачный пар гладко поднимался вверх и скоро растворялся в воздухе, крохотный хлюпающий глоток раскрывал во рту вкус зелёного чая, мяты и мелиссы, выращенных собственными руками. Это был очередной прекрасный день отпуска, которым Ян снова наслаждался в своём загородном доме. О месте лучше и мечтать нельзя: густой лес простирался с востока дома и уходил далеко за горизонт, а пустырь на западе давал вдоволь насладиться заходящим солнцем. Не менее приятной была деревушка, расположившаяся на юге шоссе, где можно было найти продукты практически для любого блюда.

Ян медленно вышел из кухни, прошёл по гостиной и поднялся по лестнице в свою комнату. Включив телевизор, он был сильно озадачен надписью о техническом перерыве. Ветви, сначала легонько, потом всё активнее начали елозить по оконной раме, из ниоткуда взявшийся ветер разбушевал лес, в то время как каналы сменялись один за другим, без намёка на изменения.

Решив, что это даже к лучшему, он сделал шаг к окну и слегка приоткрыл его, чтобы насладиться хотя бы живостью леса. Но глухая тишина лишь встретила его, изредка прерываемая волнообразным шествием ветра. Попытки осознать необычность происходящего прервал оглушающий звук сирен. Эта трель не была похожа ни на ядерную тревогу, ни на химическую, ни на какую-либо известную Яну. Это было что-то совершенно иное и не менее тревожное. Низкий, истошный вой, почти не слышный, но от которого тело начинает непроизвольно трястись, перерастает в диссонирующий скрежет, звук падает и поднимается, словно подражая огромному медленному сердцу. Вскоре послышалось оповещение: «Внимание, граждане! Это не проверка! Объявлена угроза биологического уровня! Немедленно покиньте улицу и укройтесь в ближайшем помещении закрытого типа! Отключите все источники освещения! Соблюдайте тишину, не издавайте звуки! Закройте все точки для обзора, не подходите к окнам! Ожидайте дальнейших…». Голос не закончил, где-то вдали один за другим обрушиваются громкоговорители. Ян почувствовал вибрацию - сообщение было продублировано, но в нём не было ничего отличного от призывов сирен.

Ступор, десятки предположений. Розыгрыш? Взлом? Ошибка? Всё слишком реальное. Тело, словно осознав себя, двинулось само по себе. Опрокинув кружку, Ян метнулся вниз, почти пролетев всю лестницу, и предательски громко приземлился на скрипучий деревянный пол. Окна одно за другим закрывались шторами, прижимались книгами и коробками к полу или подоконнику. Воцарившийся на минуту хаос стал могильной тишиной, дом погрузился во мрак без намёка на случайно пробившийся лучик света. И только сейчас Ян пришёл в себя. Тело двигалось вразрез сознанию, безрассудно, прямо как тогда.

…

Ветви шумной волокитой обвивают дом, стучат по окнам, скребут стены. В темноте время длится особенно томно. Возможно, прошёл уже час, а может, пару минут. Ещё раз на миг включив телефон, Ян тихо промычал:

— Полчаса…

И за эти полчаса ничего не произошло. Совсем. Ни звуков, ни оповещений, словно мир забыл, что что-то должно было случиться.

— К чёрту…

Ян поднялся с дивана, медленно, но решительно двинулся в сторону выхода. Рука потянулась к ручке, но остановилась. Сделав шаг в сторону, парень первым делом приоткрыл шторы.

Дождевые тучи заполонили небо, но дождя нет, холодный ветер чувствуется даже через стекло, шоссе пустует, никакой разрухи, никого живого, никакой опасности.

Наконец, Ян открывает дверь. Душный воздух ударил в лицо, любое движение ощущалось тяжёлым. Сделав тихий шаг на порог, он высунул голову и осмотрелся. Снова пусто. Это скорее было обыденностью, ведь шоссе почти никто не использовал. Тем не менее, Ян быстро нырнул обратно в дом и аккуратно закрыл дверь. Немного подумав, заглянув в холодильник и пошарившись в полках, парень решил наведаться в деревеньку, если там кто-то будет, станет спокойнее, если нет… продуктов у него всё равно немного осталось. Взяв нож, полупустой перцовый баллончик и накинув на плечо рюкзак, отчасти чтобы не нести холодное оружие в руках, он снова открыл дверь и уже увереннее шагнул вперёд.

…2…

Деревенька была недалеко, буквально пройтись прямо по шоссе, а затем свернуть на первую же тропу. Ни птиц, ни даже насекомых слышно не было, что особенно пугало, и поэтому парень принял решение идти сквозь деревья как минимум чтобы сократить путь, а как максимум успокоить внезапный страх открытых пространств. Чем дальше он заходил, тем сильнее становилась необъяснимая тревога, от которой странным образом хотелось спрятаться, и хоть человеческие инстинкты ему казались не научными, сейчас в их существование вполне можно было поверить.

Наконец, за растительностью показалась деревня, которая на самом деле уже давно стала посёлком, но наличие пары магазинов среди ветхих деревянных домов не изменит изначального вида.

Шагая ближе, на первый взгляд всё было абсолютно нормально, исключая всё ту же смертную тишину и отсутствие жизни.

…

Встав перед домом одного знакомого мужика, имени которого он даже не знал, но он всегда общался со всеми как со старыми друзьями, Ян нерешительно постучал в дверь. Стук получился до нелепого тихим. Решив не пугать старика, он сначала прислонился к двери, но в тот же момент обнаружив то, чего он и боялся. Дверь медленно заскрипела внутрь дома от навалившегося веса. Ян словно застыл во времени на несколько секунд. Приоткрыв дверь ещё немного и заглянув через щёлочку внутрь, парень увидел лишь тёмные комнаты с распахнутыми и пустыми шкафами. Отойдя от двери и чуть не споткнувшись о порог, Ян огляделся. Даже здесь он был один.

— Как в самом дешёвом хоррор фильме чёрт побери…

…

Каждый пройденный метр ощущался тяжело. Распахнутые двери, пустые комнаты, дома словно картонные декорации, будто Ян заблудился, пришёл не туда, попал в похожую, но совершенно иную деревню. Ему не хотелось думать, куда все исчезли – любой вариант был не лучше другого, может эвакуация, может все разбежались со страху, а может… И всё же остаётся лишь один факт - про него забыли, не важно кто и почему, сейчас важно лишь то, что здесь никого нет, и нужно надеяться, что хоть где-нибудь остались продукты. Пройдя ещё пару домов и свернув направо, Ян наконец дошёл до небольшого продуктового, уже через окно в двери увидев полупустые полки. Дверь была приоткрыта, толкнув и зайдя внутрь, она с хлопком и звоном закрылась, от чего парень невольно пригнулся. Сначала он по привычке встал напротив кассы, но через секунду осознался и прошел дальше за прилавки. Большинства продуктов уже не было, поэтому выбор был невелик: пару буханок хлеба, пакеты молока, благо электричество по каким-то причинам всё ещё работает, печенье и прочие вкусности, а также с десяток банок тушёнки со склада за стеллажами, который, к слову, тоже был необычно пустым.

Расплатившись тем, что было в рюкзаке, а точнее просто выложив на стол пару купюр примерно на нужную сумму, Ян направился к выходу, но что-то резко парализовало его, что-то, что выбилось из привычной среды. Шум. Треск дерева. Немедленно выглянув в окно, парень увидел то, что не мог заметить с самого начала: огромную дыру в одном из домов прямо на конце улицы, за поворотом. Что-то возилось там, разбуженное, может, ударом двери, а может, звоном консерв. Страх, появившийся ещё на подходе стал расти в геометрической прогрессии, но теперь от него не хотелось прятаться, от него хотелось бежать. Ян медленно попятился назад, к запасному выходу, ускоряясь с каждым шагом. Сердце беспричинно колотилось, мыслей и вовсе не было. Дернув ручку, дверь распахнулась, и Ян бросился бежать так, как не бежал никогда, ровно в тот же момент, как существо с безумной скоростью вырвалось из дыры и взмыло в воздух.

Ян даже не взглянул на него, на это просто не было времени. Парень уже почувствовал, как нечто, словно гигантский и бесшумный ястреб кинулось на него, всё тело сжалось изнутри… И лишь отчаянный прыжок прямо в гущу леса спас его. Но лишь на время. Существо врезалось в деревья, но не завопило, не расстроилось упущенной добычи, а вновь поднялось в воздух. Лес не был слишком густым, чтобы вечно оберегать Яна. Поднявшись с земли, он продолжил бежать, ни секунды не поворачиваясь назад. Толчок от дерева. Падение от коряги. Кусты и ветки. Всё превратилось в слайд-шоу, от которого болела голова. И вот, Ян оказался дома, в шоке не то от своей скорости, не то от того, что уже второй раз за один день превратился в бездумного животного, не то от твари, что за ним охотилась. И ему абсолютно не хотелось знать, что именно только что приземлилось на его крышу.

…3…

Крыша скрипела, было легко посчитать это просто ветром. Лёгкие, почти бесшумные, но с еле слышным цоканьем, шаги крутились то взад, то вперёд, то снова обходя кровлю по самому краю, изучая, словно рассматривая каждую досочку. Но потом случилась тишина, продолжающаяся по сей момент. И это не была та томная тишина в ожидании, пока что-то случится, это было нервное затишье в молитвах, лишь бы ничего не произошло. Ян стоял в темноте ванной комнаты, в руках нож для мяса, в глазах пустота, устремившаяся в единственную щель двери. Резкий звук разбитого стекла оглушил его, как выстрел прямо под ухом, он свалился на пол от напряжения и страха. Звук был со второго этажа, прямо из его спальни, а вместе с ним то, что совершенно противоречит любому здравому смыслу в и так безумных последних часах не менее обезумевшей новой реальности. Человеческий, женский голос, с самым реальным, обычным, тихим, человеческим:

— Ауч…

Звук собственного сердца заглушал всё. Оно отдавалось где-то в горле, в ушах, сдавливая дыхание, пульсируя в висках. Голос. Это последнее, что ожидаешь услышать в опустевшем, сошедшем с ума, мире. Мысли путались, не желая складываться в логическую цепь. Но звук был слишком реальным, не наигранным, не злым и не спокойным, а самым обычным.

Не поднимаясь с пола, Ян пополз из ванной и остановился, когда за перилами показалась дверь его комнаты. Она была закрыта. Внутри – возня, отчётливо, может стоны боли, а может просто кажется. Неизвестно, сколько секунд прошло перед осознанием, что кто бы там ни был, она ранена, а у него нож, и в крайнем случае прочная дубовая дверь. Поднявшись и почти комично, как в мультиках, продвигаясь на цыпочках, пропуская скрипящие ступеньки, которые Ян запомнил за долгое время хождения по маршруту "комната-кухня", парень приблизился к заветному "ящику Пандоры". И действительно, прямо там отчетливо слышно, как падают мелкие осколки стекла и как кто-то мычит сквозь губы, сдерживая боль. Ни одно животное, ни один монстр не стал бы разыгрывать это специально, по крайней мере, в это хотелось верить. Схватив ручку, Яну предстоял выбор. Либо он подаст голос… либо откроет дверь и сыграет на неожиданности. Оба варианта безмерно тупы. Третий вариант – ждать, сходить с ума от всего, что произошло за жалкие пару часов, плыть по течению, даже если течение ведет в бездну.

Ручка. Дверь. Взмах.

…4…

Странный страх. Это то, что почувствовал Ян, увидев человека за дверью. Точнее, не человека. Ещё точнее, что-то, что лишь наполовину является человеком. Огромная, но при этом худая и гибкая туша заполнила собой большую часть комнаты, хвост то ли беспокойно, то ли играючи ритмично подёргивал кончиком, подобие крыльев было совмещено с передними лапами и неаккуратно сложены в гармошку, алая чешуя отдавала духотой и жаром, но дальше… вместо шеи, головы какого-нибудь мифического дракона, что было бы уже не особо удивительно, красовалось тело девушки, частично покрытое той же чешуёй, переходящей в белоснежную, чистую кожу. Руки кровоточили. Из ран торчали немногочисленные ошмётки стекла, которое существо аккуратно вытаскивало, еле скрывая боль. Вскоре их взгляды встретились. Ужас на лице Яна. Излишне широкая улыбка существа. Десятки мелких, но острых зубов, словно зубцы пилы. Человеческие, обычные зрачки сжались и вытянулись, подобно кошке.

Ян даже не заметил, как она рывком потянулась к нему, пытаясь схватить своими тоненькими руками за голову, руки, ноги, одежду. Голодный взгляд, не спадающая улыбка, безумное рвение. Яна спасла, пожалуй, самая невероятная случайность, из-за которой парень потерял равновесие и свалился назад от увиденного. Существо отчаянно билось в попытках пробиться в дверной проём, но движения были… слабыми? Удар за ударом, но стены не соглашались поддаваться. А затем, Ян услышал это снова. Голос. Отчаянный. Готовый в момент перейти в смесь злости и слез.

— Нет… Нет, нет, нет! Почему?! Что я делаю не так?!

Существо резко остановилось в своих попытках, замерло, опустив голову, словно обдумывая следующий шаг. И в этот момент Яну предстаёт новая деталь, которую он пропустил в мимолётном взгляде на неё. Рёбра. Торчащие рёбра. Кожа теперь кажется излишне болезненно бледной, а движения пусть и резкими, быстрыми, но неточными, шаткими.

— Ещё… Ещё могу… Дальше… Найду ещё кого…

Тихий монолог прерывается. В попытках развернуться к окну, в которое, очевидно, она ранее с трудом залезла, существо падает.

— Нет… Пожалуйста…

Попытки встать выглядят столь же жалкими, как вид подбитого зайца, продолжающего ползти, даже когда в смиренном ожидании было бы больше смысла.

— Еда… Хоть что-то…

Ян отполз чуть в сторону и лег на пол, закрыв лицо руками, создав полную темноту перед глазами. Его единственной мыслью в этот момент было: «Два часа. Прошло всего два часа. Какого…

…5…

Ян молчаливо, без эмоционально сидел у противоположной от комнаты стены коридора, не сводя взгляд с дверного проёма. Существо смиренно лежало, поглядывая недовольным, презрительным взглядом то на Яна, то на лужицу чая, пролитую ещё в самом начале, которая хоть и пахла вкусно, но не пахла мясом. Раны удивительным образом крайне быстро затянулись, и её руки словно никогда не зная боли, были снова безупречно чисты. Однако, кажется, это лишь потратило ещё больше сил существа. Рано или поздно одному из них всё-таки пришлось бы нарушить тишину.

— Итак, — начал Ян, — что ты такое?

Существо промолчало, не изменив взгляда.

— Может, откуда ты?

Снова тишина.

— Ладно. Ладно. Должен был и сам догадаться, что за просто так ты ничего не скажешь.

Ян встаёт и спускается вниз, специально достаточно громко, чтобы каждый его шаг доходил до комнаты. Попытавшись найти рюкзак, он осознает, что досадно потерял его в погоне через лес. Найти его можно будет, но сейчас как будто не до того. Схватив грушу из корзинки на подоконнике кухни, Ян вернулся и незамедлительно бросил её существу. Она подняла фрукт… И в меру своих сил бросила его в Яна, взгляд стал ещё более презрительным. Ян никак не отреагировал.

— Логично, но попробовать стоило.

Следующим шагом Ян подбросил ей банку сардин. Существо несколько секунд вращало её, но затем выбросила обратно. «Впервые видишь такое?» — парень открыл банку и с помощью скалки пододвинул её ей. Она, кажется, унюхала содержимое, но на удивление не притронулась к еде, а оставила лежать подле себя.

— Ну хоть имя у тебя есть?

Существо лишь отвернулось.

— Без проблем. Будешь Вивер. Если будут варианты получше с удовольствием выслушаю.

— Заткнись уже… — еле проговорила Вивер хриплым тихим голосом.

— Ладно, только дай банку забрать, не пропадать же добру…

Вивер тут же накрыла банку своей ручкой и прищуром посмотрела на Яна.

— Так и думал. Тогда подождём.

Вздохнув, парень поднялся и вернулся на изначальное место.

…

Прошло с десяток минут, но ничего не изменилось, никто не сдвинулся с места. К Яну начали возвращаться чувства после эмоционального шока, и первое, что он почувствовал, это недоумение. Недоумение от того, что кто-то, будучи смертельно голодным, до сих пор не притронулся к еде, а лишь смотрит на него.

— Поче…

— Уйди. С глаз. — прервала его Вивер.

— … Схожу за рюкзаком. Если бы тебе этого хватило, ты бы давно уже всё съела и выбралась.

Ян спустился к выходу и выглянул в окно. Погода всё так же отвратительна.

Снова нерешительно открыв дверь и высунув голову, Яна встретили душный ветер и обезжизненная тишина, которая, однако, теперь выглядела не настораживающей, а смертельно опасной. Парень ничего не добился от Вивер и, ему кажется, вряд ли получит от неё хоть крупицу информации. Прежний прагматизм стал уступать старым чувствам одиночества и неизвестности. Он закрыл дверь, сделав шаг назад. Нет, всё же что-то он узнал. Вивер не кажется угрозой, не для целого города, из-за которой стоило бы поднимать столько шума. Либо есть угроза больше, либо самих существ больше. Гораздо больше.

Перед выходом Ян поднялся наверх за оставленным ножом, бросив последний взгляд на Вивер - она всеми силами скрывала тот факт, что начала есть сардины.

…6…

Ветви неподвижным кровом нависали над совсем тихим лесом. Появились насекомые, кобылки прыгали от каждого шага, и старого чувства опасности нет. Но всё равно тихо. Шмель не летает, а ползёт по бороздкам в дереве, нет трели в траве, даже мухи лишь перепрыгивают с листа на травинку. Всё же куда лучше, чем было раньше. Связано ли это как-то с Вивер? Как она вызывала чувство страха только своим присутствием даже у насекомых, и почему сейчас страха нет? А может с Вивер и не связано это, может есть третья переменная. Никто не знает.

Ещё одна сломанная ветка, при виде которой у Яна заныла рука, будто вспомнив удар об неё. Удивительно, но парень увидел, а точнее почувствовал, полученные ссадины только сейчас, и это слегка отвлекало от поисков. Наконец, рюкзак был найден, вместе с причиной его пропажи – сломанной веткой, вцепившейся в ручку. Странно лишь то, что поблизости нет ни одной сколотой ветки. Поблизости в целом нет веток, одни слишком высоко, а другие дальше, чем рюкзак в теории мог бы отлететь.

Первым делом Ян расстегнул молнию и достал телефон. Никаких сообщений с самого утра. Интернет работает, но новостные каналы пусты, соцсети замерли на моменте объявления угрозы. Парень кинул телефон обратно, вытащил ветку и схватился за край.

Взгляд.

Ян тут же обернулся. Странным образом его тело снова встревожилось. Но это не было страхом. Это было слежкой. Чувством слежки за собой. Но вокруг ни звука, ни души, негде спрятаться. Ян медленно подтянул рюкзак к себе. Внимательно осмотревшись, он заметил. Заметил пару хищных глаз, пристально наблюдающих за ним. Что-то блестящее, серое виднелось под листьями. Полосатая шерсть. А затем… вопросительное мурчание.

Из кустов показался кот, видимо, привлечённый запахом и звоном консерв. И, что интересно, этот кот знал Яна, а Ян знал этого кота. Борис – единственный и всеми любимый питомец того самого знакомого мужика. Правда, это, наверное, первый раз, когда парень слышит мурлыканье, потому что обычно он только и делает, что орёт в подобии панк-рока, Борис не просит еды, ласки, он орет просто потому что может и потому что, наверное, музыка это вся его жизнь.

— Мир даже тебя покорёжил, да? А вот я остался таким же, и жив лишь чудом, наверное.

Борис максимально выгнулся под вытянутой рукой Яна и, явно дав понять, что ласка его не интересует, принялся сладко обнюхивать рюкзак.

— Думаю, теперь ты от меня не отстанешь, не так ли? Ладно, вот и цель нарисовалась, вернуть тебя мужику. И спросить его имя в конце-то концов.

Повесив рюкзак на плечо и оценив, что он стал будто тяжелее, но списав это на усталость, Ян отправился домой. Как он и предполагал, Борис последовал за ним, отвлекаясь разве что на поимку насекомых.

С самого порога дома Борис не сводил глаз с комнаты Яна, шерсть закосматилась, но на голову страха наступило любопытство. Пока парень раскладывал продукты на стол кухни, кот медленно поднялся наверх.

— Посмотрим… Батон лучше сразу на сухари, консерв… Хватит недели на три…

Затем он взглянул на свою комнату. Вивер, лежа в той же позе, смотрела на кота, а кот смотрел на неё на безопасном расстоянии.

— Одну. Максимум полтора…

Внезапно в коридоре раздался звонкий удар, и перепуганный Борис тут же почти кубарем скатился вниз и залез под диван гостиной. Тихо шурша, вслед за животным покатилась и уже пустая банка, пройдя через перила и упав на тот же диван. «Вроде сил нет, а бросаться только так умеешь. Чудо не иначе», — подметил Ян про себя, взяв банку и выкинув в мусорку. Парень начал подниматься, но остановился на середине, ровно так, чтобы видеть лицо Вивер. Борис поднялся следом и спрятался за ногой.

— Может, поговорим сейчас? Размер твоих порций зависит, пожалуй, исключительно от твоей полезности.

Ян отвел на секунду взгляд, сам противясь своим словам, полным холода. Вивер же, с таким же презрительным лицом, какое оно было ранее, невозмутимо и кратко произнесла:

— Ещё.

— Нет. Мы не торгуемся. Больше еды, значит, больший риск для меня. Мне честно не хочется этого говорить, но если ты так и продолжишь, то еды больше не увидишь.

Вивер показательно отвернулась и через пару секунд молчания фыркнула. Ян же, пару раз щёлкнув языком, продолжил:

— … Если передумаешь – крикнешь. Ну или бросишь что-нибудь, если голод горло схватит.

С этими словами Ян спустился, подобрав Бориса на руки и вернувшись на кухню.

— Так-так-так, стоит ещё раз всё пересчитать…

Но что-то было не так.

— Погодите, ещё раз…

Что-то изменилось.

— Какого чёрта..?

Со стола пропала пара банок тушёнки. И, что самое странное, теперь банок стало ровно столько, сколько он, насколько помнил, взял в магазине. Как такое возможно, что в рюкзаке посреди леса появится 2 лишние консервные банки, которые тут же исчезнут со стола?

Ян заглянул под стол, в рюкзак, в каждый уголок, но ничего не нашёл.

— Ну бред же. Бред. Борис?

Кот вопросительно наклонил голову.

— Нет, ты был рядом всё время. Вивер? Фиг чего скажет… Но хотя бы попытка… Слушай! Ты не видела, куда со стола две банки закатились? Обещаю, зарезервирую их для тебя лично.

Вивер слегка повернулась.

— Уползли.

Ян опешил.

— Чего?

С явной издевкой в тоне, а может её голос изначально так звучит, она повторила:

— Уползли. Буквально.

Парень хотел было что-то возразить, но остановился: «У меня в комнате буквально мифическое существо. Почему бы банкам не уползти? Действительно. Наверняка эти банки ещё и сожрать меня смогут». Тем временем организм Яна мягко ему напомнил, что с самого утра кроме глотка чая, и то пролитого в комнате, которая отныне не его вовсе, он ничего не получал.

…7…

На сковороде шкреблись последние яйца, что были в холодильнике, вместе с парочкой кусочков колбасы. Оставшаяся часть перепала Борису, который оттащил лакомство в угол комнаты и вкусно причмокивал. Эта идиллия почти вернула Яна на пару часов назад, в его старую жизнь, но постукивающий по полу хвост Вивер раз за разом выводил его обратно в реальность. Размышления крутились вокруг внезапно появившихся и так же пропавших банок, как о единственной существенной вещи здесь. Логика подсказывает, что они куда-то закатились, или просто счет сбился, но ритмичное, злободневное напоминание о существовании голодного монстра на втором этаже вновь и вновь заставляло всплывать фразу «Уползли». Фраза перерастала в образ, как из дна банки показывается множество чёрных паучьих лап, как они мерзко перебирают ими, прячутся среди предметов и полок. Может, они и на ощупь были странными, склизкими? Или это ложные воспоминания? Может, просто разыгравшаяся фантазия? И чувство чужих глаз на своём затылке не улучшало ситуацию. Откуда вообще это чувство? Оно разве не должно было пропасть, когда показался Борис? Разве не из-за него было это чувство? Разве оно не должно было пропасть в доме, единственном теперь, казалось бы, безопасном месте? Нет, дом больше не безопасен, но это ничего не объясняет.

Яичница глазунья готова, правда, слегка подгорела, да и соли как-то маловато. Привычной уединённой трапезы больше не будет, по крайней мере, если Вивер продолжит так недовольно смотреть на Яна. Было ли чувство непрекращаемой слежки вызвано ею? Нет, определённо нет. Её взгляд был понятен без слов, но, тем не менее, парень решил нарушить тишину:

— Что с тобой делать я ещё думаю.

— Если не собираешься преподносить еду, то просто убей меня, — без прежней язвительности резко ответила Вивер, будто ждала момента для этой фразы.

Наступила пауза, которая нисколько не была неловкой. Ян проглотил ещё один кусок, который прошёл по горлу чуть медленнее и оттого неприятнее.

— Я… Я не знаю. Я обычный человек, я не могу даже паука убить, — с пустым голосом произнёс Ян, как будто разговаривая больше с собой.

— Нытик. Все вы нытики. Наверное. Не знаю, — Вивер замолчала, но тут же сменила тему, — Ты уверен, что ты живой?

— Что?

— Живые либо умирают, либо убивают. Ты не делаешь ни того, ни другого. Ты точно живой?

— Полагаю, ты не много знаешь о людях.

— В первый раз слышу. Людях. Людях это вы?

— Наверное.

Спустя секунду молчания к Яну пришло осознание:

— А с чего это ты начала говорить?

Вивер не ответила на вопрос, и Ян доедал яичницу уже в тишине, но без её пристального взгляда.

…

После крайне странной трапезы, Ян поднялся в кладовку. Борис с нескрываемым любопытством смотрел на дверь, прислушивался к шуршанию. Вивер перебрасывала взгляд с уже ненавистного ею кота на приоткрытую тьму в дверном проёме. Сначала показалась стремянка, оказавшаяся вскоре на полу, спустя минуту рядом же оказался молоток и пара гвоздей, затем, наконец, вышел и сам парень с огромным куском толстого картона. Предмет за предметом все сначала оказалось на первом этаже, а потом уже и на улице. Как бы тихо Ян ни старался себя вести, стремянка стучала, гвозди звенели, лестница скрипела, и каждый звук лишь сильнее бил по сознанию. Он едва ли доставал до разбитого окна, логичнее было бы забить его изнутри, но пока есть лишь шанс, что у Вивер найдутся силы, он и шагу не ступит в комнату. Стук, стук, стук, гвозди шли чуть ли не по миллиметру, но так шума меньше всего. Тут послышался голос из комнаты:

— А какой смысл?

— Смысл есть, — почти как эхо произнес Ян.

— Это не выглядит надёжным.

— А окно разве было? Это… Если сломают… Или сломаешь, я услышу. Уже что-то. И сквозняка не будет. И… И просто безопаснее ощущается.

— Тогда меня будет сложнее убить.

— И почему же?

— Если ты этого сделать не можешь, то я понадеялась на других.

— Других?

Вивер потупилась, попытавшись вернуться к теме.

— Теперь мне остаётся лишь страдать и ждать голодной смерти. В целом, разницы нет, смерть есть смерть.

— И почему ты так умереть стремишься?

Вивер вновь не ответила, проигнорировав все дальнейшие действия и слова Яна, смотря куда-то в пустоту. Тем не менее, парень почему-то понял её. Она заперта без единого выхода, и её судьба в его руках, парень прекрасно понимал, даже скорее знал это чувство. Безвольная игрушка в чужих, нет, даже в кровных руках. Но он быстро подавил воспоминания, заканчивая работу. Небо странным образом так и остаётся дождливым, но без единой капли. Вокруг тишина. Словно и не происходит ничего.

…

День прошёл странным образом спокойно, даже тихо. Ян занимался чем попало, до чего руки дойдут, от протирания пыли до бессмысленной сортировки вещей на полках, которые будто сами встают, как пожелают, потакая медленному слому парня. Игнорирование существования собственной комнаты тоже было удивительным образом успешно, Вивер остаток дня только и спала, почти с мёртвым бездвижием, и лишь медленное вздымание монструозной туши говорило о ещё теплящихся силах, которых хватало исключительно на базовые задачи. Ян не стал ужинать, Борис доел спрятанные с обеда огрызки колбасы. Дать Вивер еды парень так и не решился, пообещав себе, что придумает, что с ней делать уже завтра. Подушка дивана не такая мягкая, к какой он привык, но потерпеть можно. Одеялом станет длинная зимняя куртка, явно не ожидавшая столь скорого своего использования. Собравшись выключить светильник над столешницей на кухне, которая всё это время неосознанно служила единственным источником света, Яна остановило глухое падение в гостиной. А потом ещё и ещё. Парень быстро понял, что это может быть, и, выглянув из-за угла, его предположение подтвердилось. В первый раз за весь день, наверное.

Борис с ярым энтузиазмом проверял принцип работы гравитации на всех предметах, до которых мог достать. Шум. Сколько раз Ян нарушал правила? Сколько раз мог ухудшить своё положение? Ковер заглушал падение, но он есть не везде. Двумя тихими, но большими шагами парень сократил дистанцию и быстро взял кота на руки. Борис лишь глядел на Яна большими глазами, почти чёрными, будто совсем без радужки. Он не мог с ним ничего сделать, он не имеет права. Опустив животное на землю и осознав, что даже ругать его бессмысленно, парень просто поставил большую коробку с бижутерией на край ближайшей полки, создав импровизированную преграду. Ни залезть, ни скинуть. Затем осталось лишь поставить предметы на места. Но под ногами их не оказалось, они лежали чуть дальше от стены. Дальше, чем могли бы улететь. Ян невольно вспомнил рюкзак, оказавшийся не там, где должен. Наверное, стоило проверить, может, остался след, если его правда двигали. Сейчас это уже не важно, всё будет уже завтра. Даже мысли от усталости были просты, как картонный кубик. Поэтому Ян просто вернул предметы на места. Напоследок он убедился что Борис ничего не утащит из еды и не нашкодничает, что все окна по-прежнему закрыты и что всё на своих местах. Наконец, выключив свет и на всякий случай приняв глицин из аптечки на кухне, парень укутался в куртку на диване и попытался уснуть.

…8…

Что-то нежно и мягко прошло под свисающей рукой, через секунду развернувшись и прильнув к запястью в поисках ласки. «Борис…» — Ян и раньше не отличался крепким сном, к нему и комар не подкрадётся. Мягкое тёплое тельце замерло под пальцами, внезапно затряслось, тихо во тьме раздалась смесь шипения и озлобленного кошачьего рыка. «… какого чёрта?» — продолжил приходить в себя Ян. Попытавшись приподняться, чтобы взглянуть на кота, парень остановился, почувствовав теплящегося Бориса на своих коленях. Время пошло.

…

В тьме дома раздался первый отчаянный удар. Животное быстро подлетело в воздух, пробежавшись по Яну, и пустило когти в свою, ещё дремлющую, копию. Слабый, почти граничащий с тишиной, отзвук точно дал понять, что атака прошла успешно. В тот же миг оба отскочили друг от друга и бесшумно приземлились на пол. Парень в это время, почувствовав освободившиеся ноги, попытался встать, но тут же свалился с дивана и пал на одно колено. Так громко, что даже битва, казалось, на секунду прекратилась и четыре глаза уставились на него. Нога гудела, пульсирующе болела, но ощущалась ватной и обмякшей, где-то прощупывались следы укусов. И укусов точно не кошачьих. Глубокие следы от зубов шли ровно по кругу в несколько рядов, будто от огромнейшей пиявки. По-настоящему огромной пиявки.

Оба Бориса то стояли неподвижно, то ходили из стороны в сторону. Движения их были синхронизированы, будто зеркальные отражения. Ян же, несмотря на свою ногу, дополз до кухни и щёлкнул выключателем лампы, на секунду зажмурившись, но тут же повернув голову в сторону схватки. Идентичная внешность. Копии не только по поведению, но и внешне. И что ещё важнее, ни на ком уже не было ран.

Шаг влево. Шаг вправо. Ян без движения. Никто не решался что-либо сделать. За это время парень подметил, что один издаёт тихие, но животные, кошачьи звуки, звуки даже не агрессии, а чего-то непонятного и внутреннего, а второй безмолвен. Мысленно Ян разделил их на “тихого” и “шумного”. И эта статика могла бы продолжаться вечно, если бы совершенно случайно, а может, по какому-то роковому плану, с полки не упала книга. Шумный отвлёкся лишь на секунду, как тут же получил удар прямо в морду, чуть ниже правого глаза. Шерсть слегка окрасилась в розовый, рана не глубокая, но странная - всего одна тонкая царапина, очевидно, не от когтей. И внезапно на двойнике появилась ровно такая же отметина в ровно том же месте, шерсть порозовела, но не от крови, просто так.

— Шумный – мой, тихий… Очевидно, не мой. Всё просто, хоть где-то, — с этими словами, произнесёнными так тихо, что даже до его собственных ушей еле дошло, Ян аккуратно и незаметно начал продвигаться в ванную.

Выпад, ещё выпад. Движения становятся всё менее механическими, более живыми, отступать Борису становится всё сложнее. И так идеальная копия становится лучше в своей имитации. Борис снова пропускает удар, который на этот раз прилетает чуть ниже левого глаза. На Тихом снова появляется тот же самый рисунок, и именно рисунок раны.

И в бой наконец врывается Ян с шваброй в руках, словно комичный внезапный поворот. Оба кота поворачиваются на него, и оба издают тихий, отчаянный писк. Оба. Ян снова ошибся, никогда ничего не бывает просто, не в этом мире.

— Нет. Ну нет. Серьёзно? Теперь я должен понять, кто настоящий, а кто нет? Можно мне ещё листок с сюжетом этого второсортного фильма дать?!

…9…

Борис был смышлёным котом, хотя этого особо никто не понимал, люди ещё не научились точно определять интеллект животных, да и не нужно это было никому. По истеричному тону своего новоиспечённого хозяина он сразу понял, что помощи от него ждать не стоит, по крайней мере, пока кот сам не покажет, что нужно делать. Заострив глаз на комнате второго этажа, он заметил блеск глаз большой красной ящерицы в темноте, однако ждать что-то от того, кто совсем недавно пытался прибить тебя шумной железкой ещё более безрассудно. Значит, остаётся только он сам против себя же. Те же движения, те же звуки, однако лишь Борис понимает, что в них нет смысла, нет никакого значения, оно не понимает, что именно копирует, его цель лишь запутать хозяина. С зеркалами он уже встречался, но никогда не думал, что они могут ударить в ответ. И эта упавшая штука с полки… она пахнет живой, хоть и не двигается… Борис делает шаг вперёд, будто для атаки, но тут же отпрыгивает назад. Если он попытается просто отступить, то может открыть спину для атаки. Отскок, отскок, и это середина комнаты. Оно не отступает, повторяет действия, но так, чтобы оказаться рядом. Шерсть Бориса невольно вздымается, не сдержав напряжения, хотя, похоже, отражению плевать на страх или другие эмоции кота. Атаковать первым нельзя, нужно ждать его хода. И быть готовым. Борис предпринял то, что он обычно делает перед зеркалом, то есть просто сел и стал смотреть. Копия повторила. Теперь ни оно, ни Борис не смогут сделать выпад, не смогут неожиданно ударить. Ждать и быть готовым. Слушать.

Время идёт, никто не шелохнётся. Даже Ян в замедленном времени, точнее, всё вокруг в замедленном времени. Кошачья минута для нас лишь миг. И Отражение не заставило себя долго ждать. Откуда-то сверху послышалось шуршание. В прошлый раз Борис был сосредоточен на своей Копии, но сейчас всё прекрасно слышал. Тот же самый трюк. Шуршание сменилось свистом. Книга не успела упасть, как Борис нанёс свой удар. Ставка сыграла - тот, кто лишь копирует, не станет каждый раз придумывать что-то новое. Хотя, если быть честным, Борис ни на что не ставил, он делал то, что говорили ему инстинкты и опыт. Отражение впервые повело себя иначе, оно отступило. Рана уже начала заживать, но пока Копия осознавала происходящее, кот рывком сблизился и успел нанести ещё два яростных удара, но не стал продолжать и отступил. Отступил, чтобы пронаблюдать, как заживают царапины. Видеть подобное даже животному было невероятно. Невероятно жутко. Борис даже позволил себе разорвать зрительный контакт с Копией, чтобы взглянуть за спину. На полу ничего не было, хотя должно было упасть. И снова запах чего-то живого.

Борис кое-что заметил. В драке с другими котами при подобном рывке было трудно ударить, не получив в ответ. Это рефлекс, бить всё быстрое и близкое. Но во время рывка он остался невредимым. Копия не кот, рефлексы скопировать сложнее, ведь они менее осмысленные. Хотя Борису на самом деле принцип знать не обязательно, он нашёл слабость зеркала.

Подбежать, ударить, отпрыгнуть, сделать круг и повторить. Отражение не успевало реагировать, а падение предметов с полки было бесполезным. Пару раз его всё же задевало, но на один порез Копии приходилось по три удара кота. И всё же Борис не способен заживлять раны. После очередного броска он остановился и взглянул на соперника. Ни царапинки, но, тем не менее оно перестало пытаться имитировать нанесённые увечья. Однако этого недостаточно. Нужно продолжать. Ещё и ещё. Шерсть встаёт дыбом. Нет, это слизь. Лапы беспорядочно бьют воздух в попытках защититься. Нет, это щупальца. Шерсть розовеет от крови. Нет, это кожа. Копия распадается на две части. Нет, оно ещё живо. Нельзя. Нельзя дать им уйти. Запрыгнуть. Раздавить. Вцепиться…

— Мяу! — отчаянно и невыносимо громко для этого тихого мира крикнул Борис, взглянув огромными чёрными глазами на Яна, нервно дыша и придавливая комки извивающейся пищащей плоти под лапами.

С последней фразы Яна прошло всего 43 секунды.

…10…

Ян с ужасом выпустил швабру из рук, но тут же поймал и вжался в неё. Это нечто было отвратительным в каждом своём аспекте. То, что пару секунд нельзя было отличить от питомца, в миг стало чем-то, что сродни разве что с глубоководными ужасами. Блевотно-розовый шарик плоти, который с трудом можно было бы разглядеть за, наверное, сотней щупалец, разной длины и размеров. Некоторые чуть ли не вдвое превышали длину тельца, а другие больше были похожи на тонкие короткие усики, или если не всматриваться, то в подобие живой шёрстки из мяса, до ужаса гладкой, с блеском клейкой слизи. Если обратить внимание на то, откуда доносился этот невыносимый писк, то можно увидеть большой круглый рот, который даже физически закрываться не мог и единственными ассоциациями с ним были минога или та же пиявка, по ощущениям ряды мелких острых зубов уходили чуть ли не до желудка, Ян насчитал шесть или семь, но они, очевидно, уходили ещё дальше. Общим словом можно было назвать это существо осьминогом, если бы его вывернули наизнанку и сплели с ещё парой таких осьминогов и зачем-то рыбой-каплей сверху. Страшнее было и то, что тварей было двое. Борис в очередной раз подал голос, его лапы покрывались уже третьим слоем слизи и существа были в шаге от того, чтобы выскользнуть. Парень же в это время прислонился к стенке, слегка соскользнул от ещё немеющей ноги и закрыл глаза, полностью отдавшись воле случая. На миг даже боль исчезла. Последнее, что он почувствовал, это как тело наклонилось вперёд. И пусть. Пусть он упадёт. Может это пробудит его из кошмара.

Хлюп. Хлярп. Шрялп.

Яну не хотелось знать, что это за звуки. Яну не хотелось открывать глаза. Но пришлось, не видеть ничего страшнее, чем видеть что-то. И он уже почему-то сидел на диване. Конец швабры был измазан слизью и чем-то ещё. Неужели снова? Неужели его тело в очередной раз действовало само? Странное чувство. Будто парень разделял своё тело с кем-то. С кем-то, кто делает всё это. Яну захотелось отвлечься от этих мыслей, и его взгляд зацепился за книгу. Ту самую упавшую ни с того ни с сего книгу. Парень перевёл взгляд на полку, затем обратно. Нет ни единой причины, почему это произошло, и разве у него была эта книга? Поднявшись с дивана, предварительно положив за место себя швабру, Ян подошёл ближе, и не став сразу её поднимать, разумеется из осторожности и того, что произошло пару секунд назад, осмотрел с пола. Обычная бордовая обложка с текстурой, твердый переплёт, но почему без названия? «Может на обратной стороне?». Присев на корточки и взяв книгу в руки, дополнительно подбросив её пару раз в воздух на случай, если мышечная память сама вспомнит её, он перевернул её. На обратной стороне его ждал рот, точно такой же, как на тех тварях, которых поймал Борис. Твёрдая обложка поплыла прямо в руках, появились отчетливые разрезы, вскоре превратившиеся в полноценные щупальца. Реакции Яна не хватило, попытавшись отбросить её, он тут же осознал, что буквально прилип к ней, а маленькие усики уже крепко оплели его пальцы. Тут же длинные тентакли потянулись прямо к лицу и чудо, что парень успел вытянуть руки подальше от себя, попутно упав на спину и опустошив от удара свои лёгкие.

Борис стоял чуть поодаль от Яна, выгнувшись и шипя как никогда раньше, наблюдая, как один за другим дрожат предметы на полках, наполняя пространство запахом жизни, криками отчаяния, манией плоти.

…

Бывает, плаваешь себе спокойно, и в один момент что-то касается тебя, ты пугаешься, начинаешь тонуть. Всплываешь, жадно глотаешь воздух, солнце слепит глаза, ничего не видно, потом погружаешься и исчезаешь, ни закричать, ни глаза открыть, в ушах гул и даже земли под ногами тебя лишили, затем снова всплываешь и будто возвращаешься с того света, чтобы снова уйти в пустоту. И Ян чувствовал себя точно так. Вспышка света, затем темнота, он шел на кухню почти вслепую, хромая и падая, то ли из-за ноги, то ли из-за чего-то под ногами. Нож, прямо здесь, снова вспышка и он уже в руках, потом темнота и затухающий писк. Всё происходит одновременно безумно медленно и почти моментально, на осознание не хватает времени. Что-то ползёт по ноге, прыгает на спину, визжит, боль распространяется по всему телу. И в этот момент, в беспросветной темноте появляется лицо, а вместе с ним и голос: «Не трясись. Боишься? Меня? Почему? Мы же просто играем. Давай, держи нож ровнее, иначе будет не интересно. Ну же, я разрешаю ударить первым… Оп! Ну какой ты лапочка, эти шрамы сделают тебя только милее…». На секунду, парень даже почувствовал её прикосновение к щеке, мягкое и нежное, мышцы содрогнулись в странной, нервной улыбке. Лязг металла, и противное хлюпанье после каждого взмаха.

Трудно сказать, был ли Ян в сознании в тот момент, или полностью отключился от происходящего. Твари залезали на него, обхватывали конечности, любые открытые участки и даже пытались прогрызть одежду, что удивительно, у них получалось. Оторвать, проткнуть, швырнуть и повторить. Несмотря на укусы, несмотря на обволакивающую слизь, на боль, атаки существ довольно легко отражались Яном, они просто не успевали прогрызаться через кожу, как наступала их очередь. Нож шёл сквозь их тельца легко, не как через масло конечно, но достаточно просто, чтобы это было почти приятно, если бы не сопровождающийся с этим звук. И что особенно поразительно, после броска и удара об стену, они продолжали извиваться и катиться в сторону парня, словно огромная зияющая дыра от ножа им совсем не мешает, однако на второй раз они точно не вставали. Обессиленный борьбой, стрессом и недосыпом тело Яна, которое точно уже еле было в сознании взглянуло вверх. По лестнице, быстро-быстро переваливались с бока на бок последние оставшиеся существа, очевидно желающих добраться до укрытия, расплодиться и повторить атаку через время. Сил подняться и добить их уж явно не было, про Бориса можно было бы сказать то же самое. И вот они ступают своими щупальцами на пол второго этажа… Как тут же исчезают в темноте комнаты Яна. Рука, бледная и худая, мелькнула так быстро, будто они и вовсе сквозь землю провалились. Даже писка не послышалось, лишь глухое разрывание мягкой, нежной плоти. Под эту мелодию Ян падает в непробудный сон, с единственной мыслью: «Слишком много… Всего…»

…11…

Утро. А может и день уже. Птицы не щебечут, если вообще ещё существуют, солнце не в силах пробиться сквозь густые дождевые облака, а сквозь шторы дома уж тем более. Ян проснулся, но только для того, чтобы, даже не открывая глаз, перекатится к дивану и лечь на него. Непонятно было, тело болит от ран и ссадин или от сна на все равно достаточно неудобном ковре. Через продолжительное время, которое пролетело почти как миг, парень всё же решился встать, и первым делом он побрёл никак иначе как в ванную, принять душ. С одной стороны было приятно сбрасывать с себя всю эту липкую неприятную оболочку, но с другой раны ужасно зудели и жгли, и в попытках стерпеть это он даже включил максимальный напор воды, возможно в надежде что удары воды как-то перебьют боль.

— Всего день прошёл, а я уже как черти что. День. Да как будто целая неделя калейдоскопом, а не день!

В процессе Ян дотронулся до плеча, на котором почувствовалась еле заметная бороздка, почти совсем затянувшаяся. И тут же он очнулся от дремоты, вспомнив, что произошло вчера ночью и кого он только посмел вспомнить. Новые полученные раны только сильнее загудели, будто желая получить немного внимания парня. «Не успел избавиться от старых, как тут новые. Ещё лет пять ждать, пока затянуться? Хотя нет, они в конце концов не такие глубокие, как…» — парень вдохнул — «Не вспоминать. Нельзя».

Выйдя из ванной с заметно более лучшим расположением духа, настроение тут же испарилось при виде кучи тел, внутренности и слизь которых задели абсолютно каждый нанометр гостиной. Десять отвратительно выглядящих тел, будто они специально пытаются вызвать рвотные позывы, и Ян, не желая дальше размышлять о них и секунды, мгновенно остановился именно на этой теории. В конце-то концов, кто в здравом уме решит попробовать на вкус этот сбежавший с мясокомбината кусок фарша? И ответ внезапно кроется в другой, ещё спящей на втором этаже туше. Достав с ванной комнаты перчатки, ведро, тряпку и, внезапно, миску, парень принялся убирать весь бардак. Бориса он нашёл нежащимся на теперь опустевшей полке. В целом теперь гостиная стала отдавать пустым эхом, в комнате не осталось ни прочитанных по десять раз книг, ни коллекционных фигурок, ни даже несколько единственных фотографий, сделанных сразу после покупки этого дома. Возможно, их всех съели эти твари, если способны питаться подобным, а может просто выкинули, чтобы встать на их место. Тем не менее дом стал ещё более неуютным, теперь уже почти чужим. Невольно вспоминается квартирка Яна, в которой кроме базовых для жизни вещей и вовсе нет, но это город, а сейчас он здесь.

Аккуратно поднявшись по лестнице, всё так же пропуская ступеньки и петляя из стороны в сторону, Ян поставил миску, полную тел существ прямо у двери, и, спустившись, отправился на кухню. Ему хотелось чего-то сладкого, почти приторного, чего обычно не случалось. В конце концов, кто вообще думает о вкусностях во время апокалипсиса?

Не успел Ян ничего придумать, как сверху раздался недовольный возглас:

— Это ещё что?

Выгнувшись назад, парень увидел искаженную в отвращении гримасу Вивер.

— Что-то не так? — на автомате спросил он, пытаясь предсказать причину недовольства.

— Я. К этому. Не притронусь.

— Ну, как бы… Разве не ты вчера разобралась с последними? Я думал они в твоём рационе.

— Кору древа грызть приятнее. Сам их ешь.

Ян замолк, приняв это за весомый аргумент. Забрав посудину и незамедлительно наполнив содержимым мусорное ведро, парень вернулся на кухню. Довольно скоро ему пришла идея, старый дедовский способ: насыпать на ломтик хлеба сахар и полить парой чайных ложек воды. Он не помнил, кто ему рассказал об этом, но, пожалуй, это станет единственным лакомством на оставшуюся жизнь, которая по его ощущениям будет недолгой. По каким-то причинам настроение Яна сделалось сильно хорошим, и ему вздумалось задать на авось пару вопросов:

— Ты знакома с этими существами, не так ли? — раздался чуть громкий голос с кухни.

Вивер молчала ровно десять секунд, перед тем как выдать:

— Еда. Сначала еда.

— А затем ответишь?

Тишина.

— Как обычно. Ладно, посмотрим тебе что-нибудь.

…

Довольно быстро Ян устроился в коридоре прямо напротив своей комнаты, поставив у двери открытую банку говядины. Вивер незамедлительно подтянула её к себе и оставила где-то за спиной.

— Вернёмся к вопросу. Ты зна…

— Мимики. — беспристрастно ответила она.

Ян даже опешил на несколько секунд от внезапного добровольного контакта с её стороны. Не язвительного, без странных вопросов и неловкого молчания. Где-то внизу упало что-то металлическое. И не успел Ян ничего добавить, как Вивер тут же продолжила, будто пытаясь предвосхищать следующие вопросы, наверное чтобы как можно быстрее закончить с ними и перейти к трапезе:

— Я не знаю, откуда их знаю. Всегда их знала, хоть вижу в первый раз. Используют щупальца, чтобы принять цвет и форму предмета, редко, но имитируют и мелких животных. Обычно тихонько пьют кровь и не нападают в открытую без надобности. Удивлена, что этот мусор доставил тебе столько проблем. Отвратительно слабый. Считай ты был бы трижды мёртв. Даже это жалкое животное справилось лучше.

— И… Их больше ведь не осталось в доме, так ведь?

— Нет. Если бы остались, я бы сказала, чтобы ты случайно чуть не сдох во второй раз. Мне приоритетнее, если твоя нежизнеспособная голова будет на плечах до того момента, как я доберусь до тебя.

По телу Яна пробежал холодок. Она не союзник и никогда им не была, это было очевидно с самого факта погони из деревни, и тем не менее он кормит её, буквально маленькими шагами идёт с платформы на рельсы, чтобы прочитать пару строк на стене тунеля. Но у него остались ещё вопросы.

— Мимики… Они ведь не основная угроза? Ты говорила, есть другие, и явно не имела в виду их.

— Теперь мне кажется, что ты и без головы жить сможешь, ибо логикой не обделён. Разумеется. Я даже сделаю одолжение и скажу, что они не вторичная, не третичная и не десятеричная, как ты говоришь, “угроза”. На этом всё.

— И…

— На этом всё, проваливай. — в голосе появляется раздражение.

Ян спустился в раздумьях. Что-то странное было в её голосе, в её последней фразе.

Выходить на улицу больше нет ни малейшего желания, а дома занятий не придумать. Провести весь день как вчера вечером в безделии абсолютно не хотелось. И как назло Борис куда-то непонятно залез, никак не откликается, даже на звон консерв. Краем глаза он взглянул на Вивер – ест она как-то медленно, неохотно, взгляд то сверлит кусок картона вместо окна, то прыгает из стороны в сторону, когти еле заметно царапают деревянный пол. Закончив с банкой, она аккуратно прикрыла свою дверь, чего раньше никогда не делала.

Ян подошёл к окну, почувствовав слабый аромат электричества. Небо осталось неизменным со вчерашнего дня. Парень решил всё-таки поискать Бориса, чтобы ничего случаем не произошло, но ни спустя пять, ни спустя десять минут результатов не было, только упавшая явно от лап негодника, вилка.

Тук. Тук. Тук. Медленно, но достаточно звонко раздалось по входной двери.

…12…

По старой привычке Ян поправил свою одежду, будто желая произвести хорошее впечатление о себе. Бесшумно подойдя к окну у двери, Ян аккуратно выглянул через щель, всего на секунду, а затем тут же отпрянул. За дверью никого не было. Точнее, этот кто-то стоял в слепой зоне окна, что может означать только то, что незнакомец стоит вплотную к двери, либо где-то снизу у порога. «Не открою. Чёрта с два, насмотрелся я на здешние ужасы. Классика жанра: я открываю дверь, и что бы там не было уже не закрою её», — думал Ян, отходя всё дальше и дальше.

— Ес… Есть… кто..?

Человеческий голос. Теперь уже точно. Уставший, хриплый, слова еле как произносятся. И Ян понимал, что делает ошибку, что первое правило выживания – помогай только себе, но всё же. Всё же он открывает дверь. Всё-таки, может он сможет закрыть её в случае чего, отказаться от того, что будет там.

Чуть не падая прямо на Яна, но всё же цепляясь за дверной косяк, медленно поднимает голову мужчина, грязный, израненный, с пустым, омертвевшим взглядом. Он смотрел не на парня, а куда-то сквозь, будто контуженный, хотя именно это и приходит в голову от его вида, учитывая ещё и его солдатский наряд.

— Боже. Вы… Вы в порядке? Что произошло? Что происходит?

Но солдат никак не отреагировал, продолжив дрожать, вцепившись в край.

— Может, вам нужно отдохнуть? Проходите.

Мужчина всё так же стоял на месте, секунду, две, пять, десять, и лишь затем двинулся внутрь дома, сразу же устремившись своей пьяной походкой на диван. Ян же отправился на кухню в попытках придумать что-нибудь для внезапного гостя. И скорее чтобы скоротать ожидание, парень достал и положил перед солдатом самое обычное печенье. Но он даже не дёрнулся, не отвёл взгляд от стены, начав полностью игнорировать всё, что происходит вокруг, в том числе многочисленные тревожные вопросы Яна, лишь изредка поворачивая взгляд на движения. Сам же парень, посчитав что ему просто нужно немного времени, отстал и решил продолжить поиски Бориса.

В процессе почти бесцельного блуждания по дому и заглядывания в каждую щель, Яну становилось всё более неуютно, будто сейчас в гостиной не живой человек, а полноценный гниющий труп, буквально сидящий неподвижно и сверлящий его чёрным взглядом, и так как в доме неизведанные места закончились, он решил в очередной раз выйти на улицу. Если снаружи смог пройти солдат, особо не скрываясь, значит там точно и бесспорно безопасно, так ведь? Парень ведь не настолько глуп, чтобы наступать в одни и те же грабли трижды?

Небо неизменное, будто просто картина на всё небо, и не влажно даже, просто душно. Пройдя пару шагов вдоль шоссе и осмотревшись, парень тут же почувствовал что-то на своём лице. Паутина, легкая, прозрачная, но не такая, как обычно, не липкая, а электрическая, что бы это не значило. Тонкая невидимая нить прилипла к лицу Яна, но не из-за её клейкости, а из-за еле заметного статического электричества. Пока он отцеплял её от себя, к нему пристало ещё пара нитей, а потом ещё немного, и ещё. И что странно, насекомых снова не было, как в первые часы, как до встречи с Вивер. Что странно, не без труда, но эту странную паутину парень даже смог оторвать, будто она к чему-то была привязана, и стоило это сделать, как нити, оставшиеся в руках, перестали прилипать. «Чертовщина», — подумал Ян, взглянув на пустырь. Там, прямо далеко, было стадо коров, которых ещё вчера не было, видимо пришли ночью, может бежали от чего. Поодаль лежало три бездыханных туши, а рядом с ними – отдельно стоящий телёнок со странно грязными копытами. И что-то в этом пейзаже было не так, но не понятно, в коровах ли дело, в мёртвых телах или в телёнке, странно и неподвижно стоящем в этой куче, а может и вовсе в этом странном блеске над его головой. «Чертовщина, грёбаная чертовщина!» — повторил про себя парень и двинулся дальше по шоссе, дальше от дома, от странных нитей, от пустыря с коровами, в сторону деревни, снова. И да, он понимал, что это нелогично, что это абсурдно, но внутри него что-то тоже было не так, ему нужна тишина, даже если она будет достигнута в километре от дома в пустой деревне, где его кто-то наверняка ждёт, как обычно с целью сожрать. Никому ничего от него больше и не надо.

…

Деревня, как и небо, как и всё вокруг осталась такой же пустой. Особо не разбирая, Ян вошел в первый же дом, быстро прицелившись приземлившись на стул кухни. Его дыхание было тяжёлым, быстрым, но не от пройдённого пути. Его руки дрожали и тянулись закрыть лицо. И даже самый проницательный менталист не смог бы понять, что сейчас в голове Яна, даже он сам. Это скорее было похоже, будто мозг судорожно повторяет прошедшие события, из раза в раз пытаясь собрать логичную последовательность. И ведь утром казалось, что с ним всё нормально, самому парню казалось, что это как-то не коснулось его, но Борис, тот мужчина, эти нити и эти коровы, почему Яну не дадут передохнуть денёк от всего? «Это всё бред». Во всех историях у героя есть отдых, а у него почему нет? «Это всё бред…». Почему он вообще считает себя героем? «Бред…». Почему ему вообще это всё кажется плохой историей? Потому что этого всего не может быть в реальности? Но ведь это всё реально, так почему не может? «Бред!». В этих вопросах Ян и утонул в полудрёме тихого, в конце концов пустого дома.

…13…

Очнулся Ян с очередными болями, на этот раз в большей степени в спине, и в меньшей - глазах. По началу он и вовсе опешил, не сразу вспомнив и осознав, что он делает не в своём доме. Как-то все прошедшие события и вовсе забылись вместе с переживаниями. Шагнув к раковине, он умылся от пыли, что успел собрать на себе, однако полотенце парень обнаружил на полу, поэтому вытереться пришлось собственной одеждой. И, кстати, вернувшись к полу, парень заметил, что полотенце гораздо более грязное, чем должно быть от простого падения, на нём вырисовывался след. А рядом ещё один, и остальные, ведущие к выходу. Как минимум человека два, и обувь необычная, ботинки и по ощущениям армейские. Но не похоже, что оставлены они были недавно, грязь сильно засохла, полсуток прошло минимум, значит оставлены были ночью.

Выйдя за дверь, Ян взглянул в небо, абсолютно не удивившись облакам, но удивившись, что солнце особо не сдвинулось, а значит с трудом час прошёл, хотя во сне он провёл будто целые сутки. И следы. Следы идут дальше, от дома к дому. Парень пошёл по ним. Шаг за шагом, всё дальше и дальше, пока они не вывели его к магазину, и он уже понимал, что там увидит. Окончательно пустые полки, опустевший склад, и даже оставленные Яном на столе деньги забрали. Тем не менее, жалеть их незачем, и смотреть тут тоже больше не на что. И раз уж он тут, можно пройтись дальше, следы вели к тому самому дому, с той самой тёмной дырой, откуда и вырвалась Вивер.

Нагнувшись и собираясь ухватиться за выпирающую доску, Ян остановился, увидев на ней запёкшуюся кровь и обрывок ткани, а уже затем заметив, насколько она была острой. Солдат до него к сожалению этого не заметил. Значит, эти люди сюда заходили, или как минимум осмотрели. «Интересно, что было бы, если бы они встретили здесь Вивер?». Сделав шаг вглубь, парень наступил на что-то хрустящее. Чешуя, серая, сухая, прозрачная. Очевидно, кому она принадлежала, и значит она, как и ящерицы, линяет: «Интересно, но бесполезно». Кусочки тянулись вглубь, кучки становились больше, пока не вывели к чему-то большему. Сначала это было похоже на изящную перчатку белого цвета, но вблизи стали проявляться текстура, рельеф – это тоже чешуйки. Но странно – Вивер не имеет чешуи на руках, а такая форма могла образоваться только от человеческих рук. В целом, Ян посчитал это не особо важным, потом просто спросит её, и если не ответит, значит его не касается.

Выйдя с “логова”, взгляд Яна зацепился за что-то странно и жутко знакомое, торчащее из кустов прямо на границе деревни и леса. И даже не надо было подходить ближе, чтобы понять, что это могильный крест, связанный из палок и верёвок. Интерес победил порядочность, и парень, обойдя эту “могилу” по кругу, присел на достаточном расстоянии от неё, чтобы разглядеть детали. Рядом с крестом лежал разряженный автомат, на самом кресте виднелось написанное карандашом имя, а прямо под ним - ткань, которой обычно накрывают трупы. Правда, под тканью, очевидно, никого не было, оно было отложено в бок, будто одеяло после пробуждения. «Странно», — подумал Ян — «Импровизированная могила есть, а трупа нет. Стоит запомнить, может это важно, хотя не понятно как». Неясно, пришли ли сюда солдаты, чтобы похоронить товарища, а уже затем зашли за едой и исследовали логово Вивер, или всё наоборот. Сломанные ветки рядом лишь говорят о том, что этот кто-то умер не здесь, в деревне, а его сюда принесли.

…

Возвращаясь обратно в свой, всё же наверное, родной дом, Ян снова обратил внимание на пустырь: стада уже не было, протоптанная трава вела дальше к лесу, но что осталось, это четыре трупа, и телёнок, всё так же стоящий без движения и провожающий парня взглядом. Но разве их было четыре, а не три? И разве у телёнка была эта свежая кровь на копытах? Ян значительно ускорил шаг, не став выяснять, это не его дело и это самое главное.

С самого порога он понял, что дома за это время лучше не стало и на грамм. Дверь в свою комнату всё так же закрыта, солдата исчез с дивана и его нигде не было видно, а с второго этажа, в кладовке, раздавался яростный шорох. Быстро погнав на кухню снова за старым добрым ножом, который уже будто был готов к работе и аккуратно лежал на столешнице, парень уверенно двинул наверх, собираясь разобраться с гостем, если причина шума именно он. Может даже удастся выгнать его, особенно если он что-нибудь там сломал. Ян не собирается терпеть ещё одну проблему, с него, немного, но хватит. Дверь открывается – движение среди коробок. Шаг в темноту – движение прекратилось. Ещё шаг – из коробок показывается моська Бориса.

— Пропавшая душа ты моя, что ты тут делаешь? — спросил Ян, снимая с себя напряжение, но тут же замер от шипения. Взгляд Бориса был прикован к чему-то за спиной.

…14…

Лязг. Шарк. Удар.

Солдат промахивается, вонзая свой армейский нож в коробку от зимних ботинок, лезвие застревает в резине. Он не смотрит на Яна, его взгляд всё тот же, пустой, челюсть отвисла, обнажив жёлтые зубы, словно зомби, нет, скорее, словно марионетка: движения, его попытки вытащить нож слишком неправильные для живого человека.

Ян тут же схватил кота за шиворот и кинулся из кладовки, чуть не спотыкаясь на ровном месте. Сразу же он скинул животное на диван сквозь перила, а сам, прямо как в самом начале, перепрыгнул всю лестницу, на этот раз не устояв на ногах и пав на колени. В это самое время солдат буквально переваливается через перила и преграждает парню путь, упав плашмя, но сразу же неуклюже встав. Он не пошёл, а, скорее, поплыл прямо на Яна, и лишь рука с ножом была чётко направлена прямо в его шею. У него не было времени осознать, а тело отказывалось принимать в этом участие. Оставалось лишь ударить. Ударить дрожащими руками, с застывшим телом и закрытыми глазами, но всё же ударить.

И Ян промахивается. Нож проходит прямо над головой солдата, никак его не задев.

И всё же что-то случилось, он застыл, но всего на секунду перед тем, как упасть уже мёртвым.

Бой завершился, не успев начаться.

Сказать, что Ян был шокирован, это всё равно что на удар молотком по пальцу произнести простое «Ой». Что? Почему? Как? Он убил его? Нож задел что-то? Он уже был мёртв? Приступ? По крайней мере солдат ответить больше не сможет, Ян надеялся на это.

Перешагнув через тело, парень взял кота с дивана на руки и пошёл вновь на кухню. Борис не был доволен таким раскладом, но почувствовал, что сейчас не время для показа характера. Ян снова чувствовал себя не лучшим образом, но сил на рефлексию и “нытьё” уже не было, нужно было просто морально подготовиться. Лучше даже сказать “уже привыкнуть ко всему”. Стоя у столешницы, поглаживая кота, он размышлял: «В последний. Последний раз. Тишина – ложь, старой жизни – нет, ни мёртвым, ни живым… нельзя. Зачем я здесь? Чтобы найти других? Зачем? Чтобы вернуть. Вернуть свою тихую жизнь. Да. Точно. Верно. Верно ведь?».

Позади раздался удар и треск стекла, прервавший размышления. «Конечно, разумеется, как обычно, по простому не бывает». Ян обернулся: солдат медленно, но верно поднимался, а сквозь щели штор была видна сероватая шерсть коров, яростно бьющихся головой в окна, странная электрическая паутина так и вовсе будто заполонила дом, заменила собой воздух.

Не смотря на воодушевляющую внутреннюю речь, всё же Ян – обычный человек, и когда мёртвый человек сам встаёт, а снаружи творится что-то сродни зомби-апокалипсису, не грех дать дёру. Так Ян и решил поступить, открывая штору на кухне. К сожалению, судьба была других планов – за окном его ждало огромное, белое полупрозрачное пульсирующее щупальце, заблокировавшее путь отступления. У лестницы солдат, с одной стороны бешенное стадо, а с другой – непонятная тварь, и нити, нити абсолютно раздражающе везде.

Тук. Треск. Шарк. Окно разбилось быстрее, чем Ян предполагал, оттуда показалась окровавленная разбитая морда, а солдат уже был на ногах и с прежним энтузиазмом направлялся к парню. И против всего этого кошмара стоит он, лишь на словах готовый ко всему. «Зачем бороться? Зачем страдать?».

Быстро перебежав с кухни на диван в гостиной, а затем к окну, второму, третьему, он видел лишь те же щупальца, лишь у входа их не было, но туда не пробраться. Взяв от безысходности стопку книг и бросив их в солдата, от чего он лишь на мгновение пошатнулся, но этого мгновения хватило, чтобы пробраться на лестницу, он добежал до конца коридора и открыл последнее доступное окно. И снова щупальце. Взглянув вниз, он увидел, как через окна уже лезут туши коров, тех самых мёртвых коров, которых он видел на пустыре. «Зачем бороться? Зачем страдать?» — прозвучало в голове чуть громче.

— Твою-то… Придумать, нужно что-то придумать. Солдат, он упал, когда я ударил над ним. Почему? Что может произойти, если ударить в воздух? Можно что-то обрезать. Нити. Я обрезал нити? Нити над солдатом? Над коровами тоже? Чёрт его знает. Ладно. Ладно. Много ли я теряю? Много ли…

Солдат и коровы неуклюже поднимаются по лестнице прямо к Яну. Он делает шаг. Поднимает нож. «Ты ничего не вернёшь. Зачем страдать?». И, тут же опустив его, спрыгивает через перила обратно на первый этаж.

— Нет. Нет. Не мо…

Ян не успевает для себя же договорить, как за ним следом падают остальные, даже лёжа не прекращая движения в его сторону. И тем не менее выход теперь свободен. Ринувшись к двери он открывает её, делая рывок наружу, но падая обратно. За дверью стоял телёнок. С кровью на ногах, с безжизненными сухими глазами. Он тут же наступает копытом на и так раненую ранее ногу с невероятной силой, но недостаточной, чтобы сломать её. С другой стороны к нему подступают шаги других. Он окружён и, кажется, очевидного выхода не наблюдается.

«Твою ма… кха-ха…», — Ян крепче сжимает нож, сопротивляясь боли, но не атакует, лишь прижимает его к груди. Что-то пришло в его голову – мысль, появившаяся ранее в деревне, и образовавшаяся сейчас: «Говорят же ”В гробу отоспишься”, может, правда так» — он перестаёт сопротивляться, ложится, закрыв глаза, принимая удобную позу, дыхание успокаивается, — «Живые либо умирают, либо убивают, говоришь? Ну, тогда, сейчас, возможно, я стану наконец живым в твоём понимании».

Проходит секунда, две, пять, десять. Ян даже перестал размышлять, эмоционально он уже был мёртв, но вот физически почему-то всё ещё нет. Давление на ноге исчезло, оставив лишь боль. Сзади, сбоку, везде послышались глухие мясистые удары об пол. Ян продолжал лежать, ожидая конца своих мук. Тут, он почувствовал, как что-то огромное обхватило его ногу, медленно потащив наружу. Затем, когда слабый свет солнца ударил в лицо, это что-то обхватило всего Яна и потащило наверх. От неожиданности и непонятности происходящего, парень приоткрыл один глаз. И он сначала с трудом разобрал, что увидел. Какой-то полупрозрачный купол, парящий в небе, из центра которого торчат такие же полупрозрачные щупальца, вокруг них что-то блестит, кажется нити, и их безумно много. Из центра всех щупалец показывается что-то чёрное, склизкое, вытягивается к Яну, словно подвижный хоботок. Хоботок с сотней мелких зубов, словно мясорубка.

Ян мог бы понадеяться на то, что инстинкты снова возьмут над ним вверх и сделают всё сами, но они всё не появлялись и не появлялись. А парень всё ближе и ближе к хоботу. И когда слизь уже начала капать на его лицо, и было очевидно, что ждать помощи от себя же не приходится, он, наконец, делает то, на что бы никогда не решился. Он перехватывает нож и пронзает им хобот. Перед тем, как он втянулся, Ян успевает нанести ещё два слабых удара, а затем наносит финальный прямо в щупальце, которое его держало. Это был не очень умный ход. В секунду он освободился из хватки и увидел под собой с десяток метров до земли.