Незваные гости
Глава 1
Берлин
Главное управление имперской безопасности
Кабинет штурмбаннфюрера Хольца
Чем именно занимался Хольц, достоверно так никто и не знал. Он исправно прибывал на службу, добросовестно присутствовал на всех совещаниях, но никогда не брал слова и не выступал с докладами. Он просто был… как привычный элемент окружения. Но среди сотрудников РСХА[1] вызов в кабинет штурмбаннфюрера являлся крайне неприятным «звоночком»: вам не доверяют!
По правде сказать, таковые вызовы случались не так уж часто, но… они иногда происходили. И нередко те, кого вызывали в данный кабинет, потом внезапно обнаруживались на второстепенных должностях где-нибудь в отдаленном шталаге[2] и никогда более не появлялись не то что в РСХА, но вообще в каких-либо крупных городах.
И вот в этот кабинет сегодня вызывали штурмфюрера Хайнеманна.
Нельзя сказать, что он как-то по-особенному был этим взволнован и озадачен. После многочасовых встреч и разговоров в самых разных службах рейха, он в принципе был готов к чему угодно. Штурмфюрер понимал: произошел крупный провал в работе, и кто-то обязан за это ответить. Понятное дело, что крайним ему становиться очень не хотелось. Не то чтобы его особо пугал перевод в какой-нибудь шталаг. В конце концов он твердо отдавал себе отчет в том, что специалистов его уровня не настолько уж и много в рейхе. И разбрасываться ими никто попусту не станет. Особенно во время такой тяжелой войны.
Но… все могло быть!
И Хайнеманн тщательно подготовился ко всему. Друзья помогли получить копии некоторых его ответов на предварительном следствии, и он внимательно все прочитал. И не один раз! После чего, чтобы никого не подставлять, данные материалы были сожжены. Так будет спокойнее… Друзья – потому и являются таковыми, что никто из них никогда никого не подставлял. И вправе рассчитывать на это в будущем. Только тогда сохраняется возможность поддерживать друг друга и далее.
Кабинет штурмбаннфюрера оказался каким-то уж и вовсе аскетичным. Только необходимая служебная мебель, никаких личных фотографий и чего-либо похожего. Создавалось впечатление, что его хозяин бывает здесь только по служебной необходимости. Но Хайнеманн знал – это далеко не так! Хольц был высокообразованным человеком, закончил Кильский университет[3] и даже занимался музыкой! И вообще, как говорили многие, кто хотя бы изредка с ним общался, это был крайне эрудированный и приятный собеседник.
– Прошу садиться, штурмфюрер! – кивнул на стул хозяин кабинета после того как Хайнеманн, войдя в кабинет, поприветствовал Хольца общепринятым образом. – Не надо воспринимать ваш визит ко мне как еще один допрос – я не состою на службе в органах дознания или в контрразведке. И вас никто не обвиняет в измене рейху или в чем-то подобном. Я хочу просто прояснить некоторые детали, не более того…
– Готов ответить на все вопросы, штурмбаннфюрер! Мне нечего скрывать!
– Не так громко, мой друг. Я прекрасно вас слышу. Садитесь же…
Штурмфюрер опустился на стул.
Хольц взял со стола одну из папок.
– Я внимательно прочел и изучил все материалы, связанные с этим непростым делом. И в процессе изучения у меня появились некоторые вопросы, на которые с вашей помощью мы и постараемся сегодня ответить.
Он вытащил из папки лист бумаги.
– Меня интересует ваше профессиональное мнение об этих бандитах. Вы в процессе расследования не согласились с утверждением о том, что это обычные, пусть и хорошо подготовленные, уголовники. Почему?
– Как вам это лучше пояснить… – призадумался Хайнеманн. – Начнем с того, что они практически не разговаривали – понимая друг друга буквально по кивку головы или движению руки. Много ли вам приходилось видеть таких уголовников?
– М–м–м… Немного, тут вы правы.
– Такая высокая слаженность в группе достигается только длительными и изнуряющими тренировками, когда в голове совершенно не остается никаких других мыслей, кроме желания правильно выполнить поставленную задачу. Поверьте, штурмбаннфюрер, я знаю, о чем говорю! Именно так я готовил своих бойцов и, откровенно говоря, обрадовался, если бы они достигли такого же уровня мастерства.
– В материалах дела этого нет… – заметил Хольц.
– Не буду сильно удивлен, если там нет не только этого! – хмыкнул штурмфюрер. – Каждый раз, когда я пробовал сделать акцент на таких, по их мнению, «мелочах», меня обрывали. Мол, для дела это не интересно!
– Кстати, а как они разговаривали с вами?
– Они? Со мною говорил всегда один и тот же человек – тот, кого я увидел там, в доме. Именно этот тип стрелял в беднягу Винкеля. И надо отдать должное, он это делал мастерски! Причем – и это важно – перед тем, как повернуться в его сторону, он сместился вбок таким образом, что разорвал расстояние между нами. И в результате этого я не смог его обезоружить. И вообще – все произошло почти мгновенно! Винкель проснулся, я это видел. Пошевелился – и в тот же миг нападающий скользнул в сторону и выстрелил! Буквально: вздох Винкеля – нападающий скользит в сторону – поворот – выстрел – и его оружие снова смотрит на меня. Он даже не проконтролировал попадание – был абсолютно уверен в том, что не промахнулся!
– У вас имелось оружие? Почему вы им не воспользовались?
– Не смог: ствол револьвера постоянно смотрел в мою сторону. Любое подозрительное движение – и мы бы с вами сейчас не разговаривали… И еще!
– Что именно? – карандаш нацелился на лист бумаги, чтобы сделать запись.
– Он сказал: «Покажите мне ваши руки! Обе! И – медленно!» Понимаете?
– Нет… – покачал головою Хольц.
– Так не говорят солдаты! «Руки вверх» – это было бы понятно, но… вот этот странный… я даже слова такого сейчас не могу подобрать…
– Словесный оборот?
– Да! Именно так! Он сбил меня с толку, я даже и не сразу понял, чего же он хотел.
– И вы растерялись… – кивнул хозяин кабинета.
– А что бы вы сделали на моем месте?
– Честно говоря… Даже и не знаю! Кстати, а как он с вами разговаривал?
– По-немецки. Между прочим, весьма правильно, не допуская почти никаких ошибок. Именно он меня потом и допрашивал, – усмехнулся Хайнеманн. – Впрочем, он мало что полезного смог бы выяснить из моих ответов. Нас все же учили профессионалы своего дела! Даже англичане – на что уж мастера, но и те немногое смогли бы у нас выведать!
– Да, – согласился Хольц. – Об этом я знаю. А что еще интересного вы смогли заметить?
Собеседник призадумался.
– Есть одна деталь… Я не упоминал об этом ранее, так как встретился с абсолютным непониманием данной темы со стороны ГФП. Эти неизвестные как-то по-особенному носят оружие… Не как солдаты…
Хайнеманн огляделся.
– Как бы это получше объяснить…
Штурмбаннфюрер поднялся со своего места и достал из шкафа автомат «МП-38».
– Подойдет?
– Разумеется!
Быстро отсоединен ремень с передней антабки. Несколько движений – и автомат повис на правом плече эсэсовца, затем он чуть сместил его ближе к центру груди, так, что рукоятка заряжания уткнулась ему почти в живот.
– Но ведь так неудобно носить оружие! – удивился хозяин кабинета.
– При повседневном ношении – да. Но в экстренном случае… – штурмфюрер чуть качнулся – и автомат, описав полудугу, упал рукояткой в раскрытую ему навстречу ладонь. А вторая рука уже ухватила его за магазин.
– Обычно они носят автомат стандартным способом – стволом к правому плечу. Но в опасной ситуации перевешивают ремень вот таким образом. Выигрыш – свободны обе руки. И в любой момент – движение корпуса, и автомат «прилетает» в руки хозяина. Отпустил – и оружие возвращается назад.
Хайнеманн положил автомат на стол.
– И еще… Я уже упоминал о том, что нападающие были вооружены револьверами системы Нагана с глушителями.
Хозяин кабинета кивнул.
– Да, я читал об этом.
– Так вот, это оружие существенно длиннее штатного револьвера, почти на сто миллиметров. Ввиду чего штатная кобура для него уже не подходит. Или глушитель надо присоединять к оружию перед использованием и после этого снова снимать. Это неудобно. И нападавшие имели для этого специальную брезентовую кобуру, которую носили слева на поясе…
Штурмбаннфюрер нахмурил брови.
– Не понял… И что тут необычного? Мы тоже носим пистолет таким образом – и?
– Вот и в ГФП этого не поняли, – усмехнулся Хайнеманн. – Русские носят пистолеты и револьверы – сзади на правом бедре. Англичане и американцы – тоже. Только в нескольких подразделениях Великобритании длинноствольный револьвер разрешено носить слева на поясе. Это гренадеры и некоторые спецподразделения, которые, по странному совпадению, тоже используют оружие с глушителями. И так у них везде! Исключений не бывает. Если солдат или офицер – он всегда подчиняется общепринятым правилам. Либо так или иначе учитывает их.
– Так… Я прочел, что одеты эти нападающие были как-то… нестандартно, что ли?
– Ну, если считать камуфлированный комбинезон стандартной формой одежды – то да, нестандартно. Но и помимо этого имелись некоторые отличия. Так, например, у всех без исключения членов этой группы имелись своеобразные… э-э-э… жилеты… Приспособленные для переноски оружия и боеприпасов. Такого нет вообще ни в одной армии мира – уж я-то это знал бы!
– Вывод?
– Это совершенно точно не обычные солдаты. И даже не какое-то обычное спецподразделение: слишком нестандартно они работают. Использовать пленных офицеров СС для торга с германскими властями… – штурмфюрер покачал головой. – Я даже не берусь представить себе такой уровень наглости и самоуверенности! Не буду сильно удивлен, если их и обучали не только военные инструкторы.
Хольц сделал несколько пометок в блокноте.
– С вашей точки зрения, гауптштурмфюрер Грабер жив?
– На мой взгляд – да, он жив. Когда встал вопрос, кого высаживать первым, старший конвоир совершенно очевидно заколебался. Проще говоря, ему это было все равно. Сначала подняли гауптштурмфюрера, сказав ему, чтобы тот готовился вылезать. Это сделал один из охранников.
– Как ему это сказали?
– По-немецки, разумеется! И тогда вмешался их старший. Он сказал… не помню точно… что-то вроде: «Обожди, командир еще не решил, кто будет первым». Ушел и через какое-то время вернулся. Ткнул в меня рукой и сказал: «Высаживайте этого, второй дороже стоит». С меня сняли повязку, которая была надета на глаза. И я увидел гауптштурмфюрера – он сидел в метре от меня. Переодет в гражданское, как и я. Было еще трое пленников – точно также одетых, с повязками на глазах и со связанными, как у нас всех, руками.
– Кто они?
– Увы, я их увидел тогда в первый раз. Лица незнакомые, повязки… ничего не разобрать. Да и освещение в кузове было только от карманного фонарика охранника. Нам всем приказали молчать, пообещав немедленно застрелить в случае нарушения этого приказания. Так что ни одного слова они не произнесли. Правда, кто-то – возможно, что и один из них, он точно сидел со мною рядом – произнес, когда нас подбросило на ухабе, ругательство. За что тотчас же и был наказан – я слышал звук удара.
– И что же он сказал? – заинтересованно наклонил голову Хольц.
– Merde![4]
[1]Руководящий орган политической разведки и полиции безопасности нацистской Германии, входил в состав СС.
[2]Общее название лагерей военнопленных и перемещенных лиц германских вооруженных сил.
[3]Кильский университет имени Кристиана Альбрехта— ведущий классический университет (и научный центр), один из крупнейших в Германии, где представлены почти все научные направления, но ведущими являются прикладные науки о жизни, геология и океанография.
[4] Дерьмо! (фр.)
Глава 2
Похоже, писанина – это неотъемлемая часть вообще любого дела. Который уже день сижу и тщательно, в подробностях, описываю все наши похождения. Чуток стало легче от того, что огромадную кучу бумаг уже успели написать те, кто вернулся из немецкого тыла раньше нас. О происходивших там событиях уже в значительной мере известно со слов тех их участников, которые выполняли там свои задачи. Так что, я лишь уточняю те детали, которые по какой-то причине остались не до конца выясненными.
А вот за пленников наших у меня получился вообще отдельный разговор!
Ну, с Грабером все выяснили и без меня – его, прямо с аэродрома, утащили какие-то мрачные ребятишки – специально за ним машину прислали. Как мне потом пояснили, дядя его занимал какой-то весьма нехилый пост в СС и представлял серьезный интерес много для кого. А вот со вторым деятелем…
- Это он? – кладёт передо мною фото майор госбезопасности, специально для выяснения данного вопроса, прикативший аж из Москвы.
- Он. Только тут он моложе немного.
Гость мрачнеет.
- Да уж… Обрадовали вы меня…
- Что это за птица такая?
- Один из самых опытных диверсантов рейха. Три личные благодарности от самого Гиммлера! Сколько он кровушки нашим союзникам попил…
- Так я ж его данные в центр сообщал! Сказали – неинтересен… - развожу руками.
- Да, к вам-то никаких претензий ни у кого нет – тут уже наши товарищи прошляпили. По имеющимся данным, он вообще сейчас должен был в Париже находиться. Вот, кто-то сдуру и решил, что это однофамилец. Здесь-то ему и вовсе делать нечего – все его делишки с англичанами связаны, там его команда орудует. Он и сам прекрасно по-английски говорит, по-французски вполне сносно изъясняется…
- Надо же! - усмехаюсь я. – Вот уж не знал – такую бы ему комедию там разыграли!
И поясняю собеседнику некоторые моменты, связанные с поездкой пленников в грузовике. Это неожиданно приводит его в приподнятое настроение.
- То есть, по-французски кто-то из ваших ругнулся? Он точно это слышал?
- Так Валентин с ним рядом сидел! Это слово он аж целый день зубрил – чтобы все естественно прозвучало бы.
- Мда… - качает головою майор. – До такого фортеля и я бы не сразу додумался – а уж сколько лет этим занимаюсь.
- А что тут такого? Ну, ругнулся неведомый человек по-иностранному… и что?
- Тут не сам факт ругани интересен, - поясняет собеседник, - здесь важно именно то, что он ругнулся по-французски!
- Да, хоть по-китайски! Какая вообще разница на каком языке человек в сердцах ругается?
- Ну, - усмехается майор, - не скажите…
Где-то далеко под Москвой
- Вот ведь какая штука интересная получается, товарищ генерал-лейтенант! – докладчик перевернул лист бумаги. – Я к вам совсем с другими вестями шел, ан, подвернулась тут любопытная новость! Вот, посмотрите!
И на стол перед хозяином кабинета лег документ.
Некоторое время в комнате царила тишина – генерал-лейтенант читал. Закончил, по привычке перевернул бумагу текстом вниз и поднял глаза на собеседника.
- Это, что же такое у нас тут получается, Виктор Федорович? Хотите сказать, что эти сведения уже могли попасть на стол к Гиммлеру?
- Не могу этого исключить, товарищ генерал-лейтенант. Хайнеманн фигура известная ему лично, несмотря на невысокое звание. Два Железных креста за так не дадут!
- И таким образом в известной операции наметился совершенно неожиданный поворот… Очень интересные новости вы мне принесли, очень! – хозяин кабинета откинулся на спинку стула. – Весьма неплохую комбинацию тут можно разыграть, да…
- Вот и у меня возникла такая мысль, - заметил собеседник.
- Абсолютно правильная мысль, хочу вам сказать! – поднял вверх указательный палец генерал-лейтенант. – И своевременная! Гиммлер такую информацию точно мимо ушей не пропустит, тем более, что ее ему принес тот человек, которому он безусловно доверяет. Ваша задача, Виктор Федорович, сделать так, чтобы некие косвенные – вы меня понимаете? Косвенные! И никакие иные! Чтобы эти сведения попали бы к тем, кому это там интересно! Причем – по обе стороны линии фронта!
- Так…
- Ничего! Тот факт, что они нам сейчас союзники, ничуть не отменяет их давних интересов и предпочтений. Война – она закончится, а интересы эти будут всегда! Пусть поломают голову – им полезно будет!
США
Специальный отдел государственного департамента
- И откуда появились эти сведения? – сэр Вильям Брауди с интересом просмотрел документ, который положил ему на стол заместитель.
- Из главного управления имперской безопасности, сэр! Доклад предназначался лично рейхсфюреру, - заместитель был немногословен и предпочитал изъясняться краткими фразами.
- То есть, вы хотите сказать, что островитяне, не поставив никого в известность, орудуют почти на линии фронта русских?
- Не совсем так, сэр. До линии фронта там около ста километров, может, чуть менее… И – да, они работают без контакта с комми, даже вывозить пленников они предпочитают не через них.
- Ну, учитывая тот факт, что на русской территории пленниками неизбежно заинтересуется ГПУ…
- НКВД, сэр.
- А! – отмахнулся Брауди. – Какая, в принципе, разница? И те и другие – коммунисты. Но! Здесь открывается любопытная комбинация! Как вы думаете, Марк, что подумают русские, узнав о такой операции буквально у себя под носом?
- Дело даже не в этом, сэр… Всевозможные конфликты и взаимные претензии спецслужб разных государств возникали и ранее. И будут возникать в дальнейшем. Такова уж специфика их работы, увы… Но тот факт, что спецслужба одной страны целенаправленно наносит вред своему союзнику – это уже совсем другое дело!
- Что вы имеете в виду, Марк?
- Ознакомьтесь с этими материалами, сэр… - и на стол перед директором департамента легла папка.
А у меня закончилась писанина!
Вчера сдал очередной рапорт и со спокойной совестью отправился спать.
Назавтра предстоит работа… несколько человек, которых я в своё время в разных частях присмотрел, наконец-то прибудут сюда. И мне, да и не только мне, предстоит работа по их всесторонней проверке, оценке их способностей… и так далее…
Кстати, в штаб отправились и наградные листы – вот уж какой писаниной я занимался даже с удовольствием! Заодно и представление к очередному званию ушло – сразу на пятерых.
А теперь – спать! Целых восемь часов – красота! Кому расскажешь, так не поверят же!
А наутро меня вызвал командир.
- Тебе полагается отпуск. Неделя!
Опа… и куда ж я поеду?
- Документы тебе выпишут в канцелярии, зайди туда.
- А… там бойцы новые пришли в отряд…
- Так ты же их сам и выбирал?
- Да.
Жаров пожимает плечами.
- Ты же мне совсем недавно представления на внеочередное звание писал – и как там только достоинства своих ребят не расписывал! Что, они вместо тебя не справятся уже? Двигай давай, пока командование не передумало!
Пока я топал в указанном направлении, у меня в голове начала вызревать некая мысль… Собственно говоря – а почему бы и нет?!
Все-таки у нашего подразделения есть некие преимущества… которые иногда можно использовать и в личных целях. Так, например, местонахождение конкретной воинской части мне удалось выяснить всего за пару часов. Как я и ожидал, на прежнем месте ее не оказалось – перевели на формирование в тыл. Некоторым образом это даже удобнее – так в канцелярии и сообщу эти сведения.
И дверь блиндажа, где размещались наши повелители бумажного царства, я толкнул с уже вполне сформировавшимися намерениями.
Час всего и работы-то! Даже и не думал, что это вообще можно так быстро оформить! Им, похоже, вообще по барабану - куда выписывать проездные документы. Хоть на Камчатку…
И вот - я сжимаю в руках проездные документы и отпускное удостоверение.
Наган у меня в оружейке, автомат туда сейчас отнесу, в отпуск с таким вооружением не ездят – это вызовет массу ненужных вопросов. А ставший привычным маузер висит теперь на своем месте.
Утром выезжать!
А пока – заглядываю в блиндаж к ребятам. Надо же и попрощаться – не на один день уезжаю ведь!
Стоило ли упоминать о том, что эти проводы затянулись далеко заполночь?
Выйдя на нужной станции, осматриваюсь и, обнаружив указатель – «Комендант», топаю туда. Нужное мне место находиться аж в тридцати километрах отсюда, в достаточно большой деревне. Ага, стало быть, надеюсь, что проблемы с постоем там не возникнет – не в лесу же мне, наконец, ночевать? Комендант – пожилой старший лейтенант, успокаивает – комендатура там имеется, мне помогут. Он даже может туда позвонить! Вот уж за что ему огромное спасибо! Кстати, в очередной раз свою роль сыграл маузер – на меня тут смотрят с уважением!
К вящему моему удовольствию, выясняется, что в нужном направлении сегодня проследует автомашина с пополнением и какими-то грузами. Позвонив на склады, где эта машина будет принимать груз, старший лейтенант озадачивает кладовщика, чтобы водитель после окончания погрузки, заехал бы в комендатуру. Вообще класс! Сидим с комендантом, пьём чай. И я рассказываю ему всяческие новости. В основном, разумеется, то, что сам от попутчиков в поезде услышал – откуда мне, в немецком-то тылу, знать обо всем, что здесь происходит? Что-то и он мне рассказывает… так незаметно и время пролетело.
В дверь к коменданту стучат – пришла машина со складов.
Встаю и на прощание пожимаю ему руку – авось, когда и свидимся!
Подхожу к машине вместе с водителем, он всю дорогу на меня посматривает – мол, что за персона такая?
В кузове сидят пятеро молодых ребят и сержант с двумя нашивками за ранения – успел мужик повоевать! Увидев меня, он выбирается из кузова на улицу и представляется. Нате-здрастье – он из госпиталя! В смысле – из выздоравливающих. А сюда его послали принять пополнение.
Так… в кабине я, похоже, не поеду… есть тут с кем поговорить!
Уже смеркалось, когда мы въехали в деревню. Спрыгнув с машины, прощаюсь с ребятами – мне к коменданту.
Звонок со станции свое дело сделал – ночлег мне нашли совсем недалеко от комендатуры, и вскоре дежурный боец провожает меня к дому. Он, кстати говоря, пустой – хозяин ушел в армию всего месяц назад. А дом теперь использует комендатура по своим надобностям.
Так! Обустраиваемся, на ночь глядя переться в госпиталь – не поймут! А поутру, заодно и побреюсь – и при всем параде…
Кстати, чаю бы не помешало! А на дворе есть дрова, сейчас печку затопим, заодно и согреемся!
Растапливая печку, внезапно замираю.
Чу!
Калитка?
Дверь в сенях я не запирал – отвык уже от такого роскошного жилья. Шаг вправо – и рукоятка маузера привычно легла в руку.
Гости, говорите?
Интересно… а я ведь никого не приглашал!
Точно – гости!
Негромкие шаги, скрипнула половица… И темная фигура, не наклоняя головы, шагнула в дверь.
Не наклоняя головы? Я, когда входил, чуть башкой косяк не снес – вовремя сообразил пригнутся. А тут… человек этот точно ниже меня!
Света внутри нет – только от печки падает слабый отблеск. И в нем можно кое-что разглядеть. Но для этого надо хоть немного привыкнуть!
Я – привык.
А вот гость – пока не успел.
Шаг вперёд, моя левая рука ложиться на плечо вошедшего, а правая с зажатым в ней пистолетом уже поднимается вверх…
- Петя?!
Маузер глухо стукнул об лавку…
Глава 3
Отдельная группа комплектации и снабжения 2 корпуса германской армии
- Что у нас сегодня нового, гауптман? – Олендорф только вернулся с совещания и находился в несколько приподнятом настроении.
- Мы получили несколько неожиданное указание… - Кранц положил на стол к шефу несколько бумаг. – Нам предписано оказывать всемерное содействие спецгруппе РСХА, которая будет действовать в нашем районе.
- Ну, раз предписано – окажем, - пожал плечами оберстлейтенант. – Это все новости?
- Да, - кивнул гауптман, - пока все.
- Ну, а у меня новости есть, - Олендорф кивнул на кресло гауптману. – Присаживайтесь…
Денщик принес офицерам кофе и некоторое время в кабинете было тихо, лишь позвякивали ложечки в чашках.
- Так вот, мой друг. – отставил опустевшую чашечку в сторону оберстлейтенант. – Во-первых – снят с должности начальник ГФП. Он, с понижением в должности, отправлен на фронт. Хочу сказать, что далеко не последнюю роль в этом сыграла информация, которой мы с ним поделились. Ему припомнили ещё и это – мол, располагая оперативными данными о русских диверсантах, которые пробуют вывезти золото их банка через линию фронта, он не сумел этому воспрепятствовать.
- А его вывезли? – поинтересовался Кранц. Он давно уже отвык неприкрыто удивляться, усвоил, что в деятельности разведки это не всегда правильно. Можно выразить свое восхищение грамотными действиями руководства – это всегда воспринимается с благосклонностью. А вот высказывать удивление – неправильно, сочтут за недалекого человека. И сделают выводы – не всегда приятные.
- Да, - кивнул Олендорф. – От нашей агентуры пришло донесение – в Михайловское отделение Госбанка сдано сорок один килограмм золота и один миллион четыреста тысяч рублей. Документы подписаны сотрудниками военной контрразведки. Имеются все основания полагать, что это только часть вывезенного золота, остальное было направлено в другие места – обычная практика спецслужб. Как вы понимаете, копия донесения тотчас же была направлена руководству ГФП в Берлин – мы же обязаны доложить о таком факте!
«И чужими руками изящно устранили того, кто попробовал перейти дорогу абверу!» - мысленно восхитился гауптман. - «Да уж… как говорят русские, Олендорфу лучше в рот палец не совать!»
- Полагаю, что тот, кто заменит на данном посту слишком самоуверенного беднягу Янге, будет более благоразумен в принятии решений. И не станет так уж сильно спешить! - заметил Кранц.
- Надеюсь на это, - кивнул оберстлейтенант. – Что ж, мой друг, вернемся к текущим делам…
Главное управление имперской безопасности.
Оперативная справка
«…3 марта 1942 г. в район города … была направлена отдельная группа специалистов лаборатории 3 «В». В состав группы, помимо руководителя лаборатории проф. Дормайера, был включен также доктор Аншадт и профессор факультета естественных наук Парижского университета Жозеф Фор. Последний был придан группе в качестве консультанта по математике. Следует отметить, что в течении двух лет он активно сотрудничал с властями рейха и зарекомендовал себя как высококлассный специалист.
Целью группы являлся объект НКВД, известный как «Розовка». По имеющимся сведениям, там проводились работы по вскрытию шифровальных систем союзников и разрабатывались шифры для нужд НКВД. Перед самым отступлением красных, на объект была выброшено десантное подразделение вермахта, которое, после упорного боя, смогло захватить объект и предотвратить его подрыв в самую последнюю минуту. Большинство сотрудников объекта к тому времени было эвакуировано, часть материалов вывезена, но некоторое количество документов удалось сохранить от уничтожения.
На специалистов лаборатории 3 «В» была возложена задача исследовать захваченные материалы и определить их ценность для специальных служб рейха.
Судя по первым докладам профессора, им удалось восстановить значительную часть информации, что могло бы дать доступ к ключам и принципам шифрования. Приказом из Берлина им было предписано подготовить все материалы к вывозу в Германию.
Однако, в ночь на 18 марта 1942 г. объект «Розовка» был атакован неизвестными, часть сотрудников группы охраны была уничтожена на месте, а вся научная группа, вместе с подготовленными к транспортировке материалами, была захвачена противником.
До настоящего момента считалось, что атака была совершена специальным подразделением НКВД, которому оказывали помощь местные партизаны. В связи с этим в района была проведена масштабная зачистка местности и прочесаны близлежащие лесные массивы.
Данные мероприятия не привели к поимке нападавших и розыску похищенных материалов.
Однако, согласно показаниям штурмфюрера Хайнеманна, он лично наблюдал группу лиц, захваченных неизвестными. Пленников было трое, причем один из них говорил по-французски. Помимо пленных, неизвестные бандиты вывозили также и груз, состоявший из деревянных ящиков с неустановленным содержимым.
Следует отметить, что вывоз пленных и груза производился в сторону тыла германских войск, из чего можно сделать вывод о том, что захватившие пленных и ящики люди, не принадлежали к подразделениям специального назначения НКВД.
Имеются основания для утверждения о том, что груз и люди могут быть переправлены во Францию, откуда их постараются перебросить через границу в нейтральную страну, либо тайно вывезти морским путем…»
Как быстро летит время! Казалось бы – неделя, это так много!
Угу… так только кажется.
Каждое утро, чмокнув на прощание меня в щеку, Маша убегает в госпиталь. А я остаюсь в одиночестве.
Впрочем, оно оказалось недолгим. Понятное дело, что командира полка я навестил. Ну, пусть и не сразу… но на второй день я появился у него на пороге. И сразу же был взят что называется, в оборот! Он-то прекрасно помнил, что уезжал от него старшина – а вот сейчас прибыл уже лейтенант, да ещё с двумя наградами! Умному человеку достаточно!
И мне, уже через два часа, выделили в обучение целый взвод! Мол, время у тебя есть – займись!
И я занялся… Да так, что у бойцов аж зубы заскрипели! Но – к их чести, не пожаловался никто.
Отряд мой, как оказалось, существует и по сей день. Правда, с другим уже личным составом – стариков никого уже не осталось. Да и задачи отряду несколько поменяли – все же такого отступления, как тогда, больше нет.
Но учить ребят – надо! И вместе со взводом ко мне приходит ещё и командир отряда – лейтенант Гогия. Горячий и порывистый грузин, он в подарок ухитрился притащить бутылку какого-то терпкого и вкусного вина. Ну, явно же из дома прислали, в магазинах такого не бывает.
Дома бы с ним вместе нормально посидеть, но… вечером же Маша придет! Впрочем, как оказалось, лейтенант про нее знает и клятвенно обещает нам не мешать.
- Еще раз приду, ты ж не завтра уедешь?
Да я бы тут и месяц просидел!
Отдых… если это так можно назвать! Поясняю бойцам всевозможные хитрости и способы минирования. Показываю, как ставить ловушки и приспосабливать к делу трофейные боеприпасы. Как искать чужие мины, и что - ни при каких обстоятельствах - не делать!
- Привыкайте, ребята – вы идете первыми! За вами идут те, кто доверяет вам свою жизнь!
- Запоминайте!
У меня в руках обычная граната «Ф-1». Правда, тротила в ней нет – выплавлен. Но по весу залили внутрь парафина – сразу и не поймешь. Да и УЗРГ доработан – высверлили аккуратно пороховую дорожку-замедлитель и убрали капсюль-детонатор, заменив его похожей алюминиевой трубкой. А вот капсюль-воспламенитель – оставили… И таких взрывателей у нас штук десять есть.
Разбираю УЗРГ, вытряхиваю на столь ударник с пружиной, спусковой рычаг. И тут же собираю его назад – но уже несколько иным образом. Рычаг теперь торчит в противоположную сторону. А чеки – ее нет…
Придерживая рычаг, вворачиваю взрыватель в гранату с парафином. Вытягиваю руку.
И двумя пальцами – указательным и большим, которым придерживаю пятку спускового рычага, держу на весу «Ф-1».
И все, что не дает сейчас сработать взрывателю – это крохотный выступ на спусковом рычаге – именно он сейчас и держит шляпку ударника.
- Видите? - медленно поворачиваюсь так, чтобы все сидящие это смогли бы разглядеть. – Эта конструкция называется – «миллиметр до смерти». Использовать ее можно по-всякому, до этого мы с вами ещё дойдём. А сейчас – общий вопрос! Как видите, граната у меня в руке не дрожит. Это совершенно не зависит от того сколь человек силен или слаб. И от возраста не зависит! Пятнадцатилетний пацан может гранату так держать, а здоровенный дядя Федор, кузнец – нет! Все тут – в голове!
Молчат ребята… И я их понимаю – страшно! Ведь никуда же отсюда не убежать!
- От того, что у тебя в башке, зависит – будешь ты сапером или нет? Кто готов у меня гранату взять? Никого не тороплю…
Молчание.
Первым встаёт худощавый парень в очках.
- Можно… Разрешите, товарищ лейтенант, я попробую?
Перехватываю гранату так, чтобы блокировать спусковой рычаг и протягиваю ее бойцу.
- Аккуратно бери… двумя пальцами – не всей ладонью хватай… Есть… Теперь – вытягивай руку!
Граната чуть покачивается, но не дрожит.
- Что ж, сапером будешь! Садись!
Перехватываю гранату.
- Кто следующий?
Двое отказались сразу – Гогия отсылает их во двор.
Понемногу народ втянулся, пришлось дважды переснаряжать гранату – опасно согнулся рычаг. У кого-то тут пальцы весьма неслабые…
Но напряжение понемногу спадает, повеселел народ!
Хлопок!
Капсюль-воспламенитель!
Катиться граната по полу – кинулись бойцы врассыпную.
А уронивший ее светловолосый парень – вбок руку повернул, вот она и сорвалась с рычага, зажмурив глаза, бросается всем телом на нее сверху!
Все на секунду замерли…
Присаживаюсь на корточки и хлопаю его по плечу.
- Вставай! Не рванёт она – там только воспламенитель и оставался…
Он медленно поднимается с пола, руки дрожат…
- Лейтенант! – поворачиваюсь я к Гогия. – Налей ему чего-нибудь… с того света вернулся…
- Ну, - говорит мне вечером командир отряда, - у тебя и методы обучения! Парни вообще в шоке до сих пор!
- Бояться приходить завтра?
- Ты что?! Еще добрый десяток попросился! Мол, тут все всерьез и сурово! Как в жизни!
Глава 4
Вот, все и подошло к концу… Мой недолгий отпуск, неделя счастливой жизни. Прощаюсь с Машей, она, чтобы меня проводить, отпросилась у начальника госпиталя. Надо будет сделать ему дружеский подарок в следующий раз! А то, вон, у Маши висит на поясе кобура с пистолетом, надо будет и ему что-нибудь такое притащить. Благо, что есть где взять…
Кстати, смех-смехом – а к медали ее за тот случай, когда в госпитале от немцев отстреливаться пришлось, таки представили! Правда, пока ничего не пришло… Но придет, я в этом не сомневаюсь!
Стоим на площади, сюда должна вскорости подойти грузовая машина. Опять что-то со станции забирать поедут. Ну и меня, заодно уж подвезут.
С утра Гогия заходил – еще две бутылки своего вина принес. Сказал, что наука моя впрок ребятам пошла, многие уже и сами начинают что-то там такое придумывать и изобретать, он еле успевает все это контролировать. И это здорово! Ибо думающая в правильном направлении голова – залог долгой жизни! Не помню уже кто и когда это сказал, но я всецело с данным утверждением согласен.
Звук работающего мотора – и из-за поворота показывается грузовик. Все – это уже по мою душу.
- Я буду тебя ждать! – теплая ладошка гладит меня по щеке. – Всегда! Ты пиши мне, пожалуйста!
- И я тебя! Всегда-всегда! Писать буду, но ты же и сама знаешь… Не всегда это можно сделать…
- Ну и пусть! Хоть иногда!
Уже когда машина поворачивает, пользуясь этим, выглядываю в окно. Одинокая фигурка так и стоит на краю площади… Как же мне будет тебя не хватать!
Дорога назад не заняла много времени, большую часть пути я бессовестно продрых. Правда, когда мы приехали на станцию, пользуясь тем, что до поезда ещё оставалось часа три, навещаю коменданта и оставляю ему в подарок бутылку подаренного мне вина. Для хорошего человека не жалко! Он и впрямь мне помог так, что иной родной человек лучше бы и не смог! Старший лейтенант аж расчувствовался, и если не разгар рабочего дня, то мы с ним эту бутылку прямо там и уговорили бы. Ничего! Надеюсь, я сюда еще разок приеду! Тогда и посидим…
- Че-то ты мало на отдохнувшего похож… - ворчит Жаров. –Вроде бы в отпуск отправлялся, нет?
Рассказываю ему обо всем, что там происходило. Разве, чтопро Машу ничего не говорю.
- Неуемный… - качает он головой. – И вот все у тебя так получается! А с другой стороны – если мы так своим помогать не станем…
В отряде меня встретили… словом, в себя я только через полчаса только пришел, когда отдышался.
Народ малость отожрался, кое у кого даже и морды поправились. Видно, что Охримчук попусту времени не терял! Отправляю всех по местам, вечером уже все вместе посидим – как раз и подарок лейтенанта к месту придется.
Кстати, надо будет познакомится и с новым пополнением. Петлин рассказал, что предварительную проверку навыков прошли почти все, только один человек пока под вопросом – дали ему несколько дней на самоподготовку. Вот и прекрасно, по плану, у них занятия через час. Как раз и посмотрим, что у них получается.
Очередные занятия у нас проходят на все той же полянке в лесу. Снег уже сошел и вовсю поперла всевозможная зелень.
На плащ-палатке лежит уже знакомый набор всяческих приспособлений и подручных средств.
- Дано! - прохаживается вдоль строя Петлин. – На поляне установлены растяжки. Ну, во всяком случае, они там могут быть. Как – и чем станем работать? Лямин – вперед!
Востроглазый круглолицый парень выходит из строя.
Помню его… в свое время он попался мне на глаза, когда мы, по просьбе коменданта, производили осмотр сгоревшего по непонятной причине строения. Ничего подозрительного, кстати говоря, там тогда не обнаружили, но парень мне запомнился тем, что крайне внимательно и осторожно продвигался по пожарищу. Тогда же, пока ожидали автотранспорт, я с ним немного поговорил. И мне стало ясно – в комендантской роте таким бойцам делать нечего. Результат – он уже здесь.
Подойдя к плащ-палатке, боец присаживается на корточки и осматривается.
Веревка – правильно! А кошку-то он зачем взял?
Заметив мою ухмылку, Петлин интересуется – что он ею здесь собирается делать?
- Ну… проход сделать… растяжки ею сдернуть…
- Командир? – вопросительно смотрит на меня сапер.
- Лучшее, что можно этой штукой сделать здесь! –подчеркиваю я интонацией. – Это закинуть ее в лес подальше! Или постучать по тупой башке того, кто такую идею выдвинул. Юрий Иванович, где у вас ближайшая растяжка установлена?
Петлин делает несколько шагов, останавливается и раздвигает руками траву.
Ага…
- Юрий Иванович, а принеси-ка мне парочку бревнышек… таких вот, – показываю диаметр пальцами.
Минута и два бревнышка лежат рядом.
- Лямин! Сюда подойди…
Растяжка установлена хитро – сантиметров на десять выше поверхности земли, увидеть ее сразу не так-то уж и просто, мешает трава. А вот задеть ногой – запросто!
Укладываю первое бревно – перед растяжкой, сантиметрах в десяти. Второе – уже после нее, так, чтобы расстояние между ними не превышало тридцати сантиметров.
- Как будем тралить? – обращаюсь я к бойцу.
- Кошкой… товарищ лейтенант!
- Валяй!
Бросок кошки, она ползёт по траве, собирая всяческий мусор. Оп – уперлась в бревно, дальше никак! Лямин дергает – раз, второй… наконец, кошка отцепляется от бревна, взмывает в воздух и, пролетев по воздуху около полуметра, снова ползёт по земле.
- Стоп! Как мы все видим, - обращаюсь на этот раз уже ко всем присутствующим, - у нас остался непротраленный участок тропы, на котором имеется необезвреженная растяжка. Причем, если протраливать его с другой стороны, эффект будет точно таким же… Общий вопрос! Почему бревна лежат на таком расстоянии? Не ближе и не дальше?
- Чтобы кошка не задела бы растяжку… - неуверенно отвечает кто-то из экзаменуемых.
- Так и сам-то уже чувствуешь, что фигню спорол – оттого и голос неуверенный! Их ведь вполне можно и ближе положить! Повторяю вопрос!
Народ в шеренге переглядывается.
- Юрий Иванович…
- Если бревна лежат рядом – их можно попросту перешагнуть. Дальше раздвинем – перепрыгнуть с одного на другое. Во всех случаях противник останется невредим – растяжка не сработает. А на таком расстоянии гораздо проще просто поставить ногу внутрь…
- И наступить на растяжку! – выпаливает кто-то из бойцов.
- Совершенно верно, - кивает сапер. – Или как-то иначе ее задеть… А как протраливать ее станем?
Опять тишина.
Наклоняюсь к плащ-палатке и поднимаю с нее горсть стреляных гильз. Беру у бойца веревку и начинаю продевать ее в пулевые пробоины, каковые имеются на каждой гильзе. Пять сантиметров – завязываем узелок. Следующая гильза… Нанизав на веревку десятка полтора гильз, останавливаюсь.
Теперь у меня в руках нечто непонятно – веревка, унизанная торчащими в разные стороны гильзами.
Взмах рукой – раскручиваю позвякивающее «ожерелье». Бросок – и оно улетает куда-то вперед. Осторожно вытягиваю веревку на себя. Торчащие во все стороны гильзы легко проходят сквозь густую траву, кустарник, переползают через бревно… и всем весом наваливаются на растяжку!
Щелчок - хлопок – есть!
- Ну, вот таким, примерно, образом… - поворачиваюсь я к бойцам. – Кто готов повторить?
- Вот так накопали, командир… - Марк проходит по окопу, поворачивает ко входу в блиндаж. – Все рыли четко по немецким наставлениям, все пропорции соблюли тщательно!
В лесу ребята построили копию немецкого взводного опорного пункта – такая пришла из штаба вводная. Сейчас рядом ещё и более серьезные укрепления роют. Явно, мы тут к чему-то готовимся, ещё с десяток жилых блиндажей вырыли на некотором отдалении от нас. Странно, а почему не рядом-то? Ну, впрочем, у верхов свои резоны, я предпочитаю на эту тему не заморачиваться. И своих-то дел – вагон и маленькая тележка.
Вместе с новичками, в моем отряде теперь чуток поменее сорока человек. Командир уже пару раз намекал, что неплохо бы мне поискать пополнения. Он прав, в последней нашей операции потери были более, чем чувствительны. Порядка двух взводов мы только убитыми потеряли, хорошо, что раненых вывезли вообще всех. Никого в немецком тылу не оставили!
Да, фрицам вломили куда как более основательно, полагаю, что их потери превысили наши весьма и весьма значительно – это я только за убитых говорю! Так и помимо этого им на орехи прилетело – будь здоров! Фронтовая операция соседей, надо думать, много кому аукнулась – так и мы там тоже малость поучаствовали. Своей работой в немецком тылу, я имею в виду!
Задаю капитану малость провокационный вопрос – мол, все прочие командиры во многих частях побывали, у них-то есть среди кого выбирать! А я знаю не особо-то и многих, как теперь быть? В какую часть мне ехать?
Мало ли… может, опять меня в старый полк направят? Чтобы там пополнение поискал. А что, я не против! Очень даже за! Домик-то мой, надеюсь, не заняли еще?
А хрен там ночевал…
- Вот тут, - указывает Жаров на карту, - запасной полк расположен. Сейчас там второй отряд себе пополнение набирает. Так что – поедешь туда! У вас больше все же инженерная специфика – вот, среди саперов и походи…
- Времени у меня сколько?
- Неделя – за все про все! Времени мало – тебе ж их потом ещё и тут натаскивать!
- И когда ехать?
- Пока обожди. Командование послезавтра ожидается. Что-то у них там важное для нас припасено. А как они отъедут – так, на следующий день, и тронешься.
Так, стало быть, пара дней у меня имеется… Но на попке ровно сидеть все же некогда, поработаем пока. Два дня пролетели одним махом – даже оглянуться не успел! А что ж вы хотите? Пока с новичками забегаешься, да новые укрепления немецкие надобно тщательно изучить… Только к ужину, бывало, что и приползаю. Охримчук ворчит – мол, нельзя же так, не в немецком же тылу – дома!
Посыльный поутру не прибегает – звонит телефон. У меня теперь в блиндаже такой стоит. У Охримчука – свой. Телефонная связь проведена и во взводные блиндажи. Пока нас не было, тут кое-что успели дооборудовать – и даже провода куда-то ловко попрятали. У меня, например – он вообще прямо из стены торчит.
Приказ – всем командирам отрядов и взводов собраться в штабе.
Так, стало быть, приехало командование…
Но прибыл не только Мечников, с ним присутствовал и ещё один генерал и какой-то деятель в военной форме, но без погон. По возрасту и осанке судя – не меньше полковника. А то и побольше. Во всяком случае, оба генерала с ним разговаривали вполне себе уважительно.
Совещание началось с минуты молчания – почтили память тех, кто из этого рейда не вернулся. А далее слово взял Мечников.
- Задачу отряд выполнил! И помощь тем, кто сейчас на передовой мы оказали значительную! Могу сказать –эффект от вашей работы оказался прямо-таки оглушительным! Аж до Берлина дошло! И кое-кто там неприятно поежился…
А дальше…
Жаров получил майора. Да и всех прочих не обделили. Мне дали старшего лейтенанта, Петлину и Лемону – младших.
А через час приказано собрать весь личный состав для награждения.
Всех, кто принимал участие в атаке авиационных складов наградили отдельно – «За отвагу» каждому бойцу. И за прочие наши «художества», особенно за топливный склад немцев, тоже никто обделённым не остался. Увы… часть наград так и осталась лежать на столике – те, кому они были предназначены, ещё находились в госпиталях. А в отношении некоторых прозвучала фраза «наградить посмертно».
Жаров отлавливает меня после награждения.
- К девяти часам быть в штабе! Генерал собирает всех командиров отрядов. А сейчас – до утра все свободны!
Да… придется сегодня старшине готовить торжественный ужин. Ну… из того, что под рукою найдется. Он, кстати, тоже «За боевые заслуги» получил – и я считаю, что за дело! Да, он сам не ходил с нами в бой. Но то, что у нас в любое время имелось то, что требовалось, все были накормлены и одеты – его несомненная заслуга!
Глава 5
Генерал нас собрал утром. Все об этом знали и поэтому торжественная обмывка полученных кубарей и наград прошла достаточно скромно и без излишеств. А вот прикрепить знаки различия и ордена успели все! И теперь – любо-дорого на них посмотреть!
У меня орден всего один, хотя, как я помню, командир обещал подать отдельное представление за кое-какие наши фокусы. И остальные ребята за это награды получили. Надо отдать должное – здесь не поскупились! Медали получили практически все, некоторые – так и не по одной. Мои взводники, помимо «кубиков» на петлицы, получили ещё и по «Звезде» - это в плюс к медалям! Я считаю, что абсолютно заслуженно! И больше можно было дать! Один только склад Люфтваффе чего стоил! Тут не одну сотню… да, пожалуй, что и тысячу жизней мы спасли! Ведь все это добро, рано или поздно, а ушло бы на фронт. А там, подвешенные на бомбардировщики, эти бомбы обрушились бы с неба на наших ребят…
Но… решили так. Не станем спорить, в конце концов, не за ордена же воюем? Так что у меня орден один… но, зато какой! Красное Знамя – у нас тут только у командира такой имеется! Кстати, он мне мельком упомянул, что всех танкистов, включая техников и прочую обслугу, наградили весьма достойно! Ну, тут я и спорить даже не стану – уж кто-кто, а они однозначно это заработали! Как вспомню, что они в мороз, в лесу, под открытым небом ухитрялись танки свои ремонтировать… У меня у самого, по сей день руки холодом сводит, как об этом вспоминаю! Да и в бою им досталось «на орехи»… И было-то всего их чуток поболее взвода, а сколько делов наворотить сумели?
Совещание Мечников начал с того, что ещё раз поздравил всех присутствующих с заслуженными наградами. А уже потом перешел к конкретике.
- Командование, исходя из результатов последней проведённой операции, приняло решение об увеличении штатной численности вашего подразделения. К существующим трем отрядам будет добавлен четвертый. Его задача – оказание огневой поддержки при проведении мероприятий в тылу. В самое ближайшее время сюда прибудут части усиления. Ваша задача – своими силами, в кратчайшие сроки подготовить их к участию в дальнейших операциях.
- Товарищ генерал-майор! – поднимается с места командир второго отряда. – Как много народа сюда прибудет?
- Изначально мы планировали порядка ста человек. Но посоветовавшись с вашим командиром, пришли к пониманию того, что этого количества вам будет недостаточно… И решили увеличить это число ещё на пятьдесят человек.
А интересно получается! Сейчас у нас весь отряд – чуть менее двухсот человек. Фактически стрелковая рота. А тут сразу на полтораста человек увеличить предлагается… Почти батальон!
Да и то сказать, первый отряд у нас – чистые стрелки-диверсанты, второй – так уж сложилось, больше по перехвату вражеской связи работает и ко всяким там подглядушкам-покрадушкам больше склонен. Третий – мой, больше всевозможными взрывными штуками занимается. Так, чтобы чисто огневой бой вести – у нас никто именно под это не заточен. Нет, стрелять – почти из всего, что, в принципе способно выстрелить, здесь каждый боец умеет. И получше многих! Ну, так уж как-то само собою сложилось – и командира это вполне устраивает. Ибо в любой момент, взяв кого-то из первого отряда, кого-то из второго и добавив из третьего – он получает группу, которая способна сотворить что угодно. Взорвать – пожалуйста! Застрелить – тоже не вопрос. Подслушать чьи-то переговоры или взломать сейф – и это без проблем. Но кто-то же должен и эту работу прикрывать? Так-то мы и сами вполне способны о себе позаботиться, но если бы кто-то моих ребят прикрывал – они бы больше мин поставили!
Так что четвертый отряд - нужен! Это решение прямо-таки напрашивалось! Особенно сейчас… после того, как нам пришлось потерять в бою столько своих ребят… И вовсе не потому, что они плохо стреляли или оказались безнадёжными рохлями – нет! Просто потому, что врагов было больше…
Да и кроме того.
Батальон таких головорезов способен сотворить очень и очень многое!
А совещание шло своим чередом. Выступил Жаров, подробно разобрав некоторые операции и упомянув о допущенных при их проведении ошибках. Похвалил некоторых командиров за проявленную вовремя смекалку – и жестко пропесочил тех, кто таковую вовремя не проявил. Словом – «никто не ушел обиженным»! И откуда в моей памяти всплывают такие выражения?
Но все когда-то заканчивается, подошло к концу и совещание.
- Встать! Смирно! Вольно – разойдись! Старший лейтенант Васин – остаться!
Опаньки… это ещё кому я здесь вдруг стал так интересен? Отстаю от всех и присаживаюсь на край скамейки.
Как ни странно, но вышли все… и я остался один. Непонятно… но… раз команда была, остаюсь ждать. Рано или поздно, но этот вопрос прояснится.
- Это он там, на скамейке, сидит? – человек в военной форме без знаков различия, но уж точно - не военный, посмотрел в прорезь, сделанную в стене.
- Да, Виктор Петрович, он. Васин это, - подтвердил генерал Мечников.
- Нет, его лицо мне незнакомо. У меня хорошая память, и если бы я хоть где-то его встречал ранее, то непременно узнал.
- Хм… - Мечников потер подбородок. – С одной стороны – это снимает ряд вопросов. А с другой…
- А что вас вообще интересует? Специалист, насколько я понял, он неплохой, заслуженный. Я его личное дело прочитал…
Оба генерала переглянулись. Их собеседник отличался не только хорошей зрительной памятью – он еще и никогда ничего просто так не произносил! Если бы он сказал, что просмотрел личное дело – это одно. А прочитал… значит, там имелось, что читать! Не просто просматривать – а внимательно изучать! И что же тогда проглядели все остальные?
- … прочитал… Действительно, многообещающий типаж! Быстро принимает решения, которые, впоследствии оказываются единственно верными. То есть – хорошие аналитические способности у него точно есть!
Раз! Это было первое, что дружно проглядели все, кто только не читал это самое личное дело.
- Далее… - Виктор Петрович потер подбородок. – Я заинтересовался списком тех нововведений, которые он в свое время предлагал внедрить в повседневную практику. Часть из них была отвергнута, как недостаточно обоснованные, но кое-что и внедрили. И даже выпустили промышленным образом, пусть и малой серией. И проанализировав результаты применений этих новшеств, я с интересом отметил, что процент их успешного использования оказался неожиданно высок! Как вы полагаете - насколько высок? В процентном, так сказать, выражении?
И он с легкой улыбкой посмотрел на своих собеседников.
- Ну… - после некоторой паузы произнес второй генерал. – Полагаю, что где-то процентов тридцать… или около того.
- А вы как думаете? – вопрос был адресован Мечникову.
- О некоторых его фокусах я наслышан – крайне любопытно! Поэтому… сорок пять - пятьдесят!
- Шестьдесят восемь, - спокойно парировал Виктор Петрович. – Я, конечно же, не инженер…
Оба его собеседника ухмыльнулись.
- … ну, скажем так – не военный инженер. Но могу сказать со всей ответственностью – так не бывает! Не может неопробованное на практике изделие – какой угодно степени сложности – сразу же показать такой результат! Дайте вчерашнему колхознику сверхсовременную снайперскую винтовку – и он не выбьет на стрельбище десять десяток. И даже опытный снайпер не так уж сильно от него уйдёт. Просто потому, что это новое для них обоих изделие, и к нему ещё нужно привыкнуть! Ну и известные огрехи производства – тоже имеют место быть… Между прочим, я тут попросил проанализировать работу этого вашего… подопечного…
Как работают аналитики собеседника оба генерала знали не понаслышке!
- И… что же они сказали?
- По мнению тех, кто его знает, кто работает с ним рядом – он вообще относиться к категории молчунов. Предпочитает больше слушать, нежели говорить. Но когда выносит решение, как-то ухитряется кратко, и в то же время – вполне доходчиво, все объяснить. Во всяком случае, его обычно не переспрашивают – все и так ясно. Не без минусов – вспыльчив, быстро приходит в возбужденное состояние. Знает об этом и старается себя контролировать – это уже плюс!
- Выводы?
- Это точно не какой-то там самородок – его учили. Где-то у нас… в смысле – в СССР, не у меня! И учили тщательно. На немецкий он переходит вообще без затруднения. То есть – начал говорить по-русски, а закончил уже как нормальный немец, которого прекрасно понимают его собеседники. Ему нет нужды переводить текст с русского на немецкий – он по-немецки думает.
Мечников кивает.
- Коротич – помните такого? Так вот, он нашел следы нашего… гм-м-м… подопечного. Это группа майора Линовского. Специалист – из тех, кого готовили на глубокое внедрение. Естественно, его личное дело давно уже изъято отовсюду и уничтожено. Это было частью проекта Тухачевского – помните его идею о заблаговременном создании партизанских отрядов на нашей территории? Думаю, вам не надо напоминать чем вся эта идея завершилась, и что сделали с теми, кто активно ее продвигал? Однако, в связи с событиями начала войны, было принято решение о расконсервации таких вот «спящих» персонажей. Но сформированная Линовским группа попала под бомбежку и была уничтожена. А двое выживших попали в госпиталь. Где один из них умер, а второй потерял память…
- И сидит сейчас перед нами… - сжал губы гражданский. – Это многое объясняет… Тех людей, действительно, готовили на совесть! Мы тогда многого не знали и поэтому старались впихнуть в головы курсантов громадный массив информации!
Он еще раз пригляделся к сидящему.
- Надо же… Я и не думал уже, что хотя бы раз увижу кого-нибудь из них…
- Ваше мнение? Что с ним делать? Он может быть как-то для нас опасен?
- Их всех готовили так, чтобы они ждали команды. И они, действительно, могли ждать ее долго… мы не знаем – сколько лет? Линовский, по-видимому, знал. Да… Его же ведь арестовали тогда?
- В тридцать девятом, - ответил второй генерал. – И выпустили – сразу же с началом войны. Полностью реабилитировав.
- Скажите уж точнее, - усмехнулся штатский, - его там спрятали! И вспомнили – когда пришла нужда. Для того, чтобы он расконсервировал этих…
- Так все-таки? – спросил Мечников. – Он опасен?
- Он м о г быть опасен. До момента получения им соответствующего приказа. Он его и получил – от Линовского. И с тех пор его выполняет – бьет немцев. Что вы ещё от него хотите, генерал? Его намеренно обошли при награждении – думаете, я об этом не знаю? Хотели проверить его реакцию, да? И были удивлены ее отсутствием, так?
- Ну… - развел руками третий собеседник.
- Дело в том, генерал, что вы совершенно не учитываете их психологию. Это для вас война – это работа. А для него - жизнь. Он живёт ради этого, понимаете? И мирная жизнь таким, как он, попросту не интересна. Так что, не переживайте – он будет воевать… Отберите у него отряд – уйдет в лес и будет там воевать в одиночку. Отберите автомат – он выстругает рогатину. Не будет ножа – придумает ещё что-нибудь. Вы Сю Вэя помните?
- Не очень… Он все где-то в других кругах вращался, к нам и не заглядывал вообще.
- Да… Жаль, что он умер… Он, генерал, делом занимался! Тогда Тухачевский долго был под впечатлением его рассказов – и предоставил ему почти полную свободу, которой он и воспользовался. Линовский был одним из его лучших учеников – вы об этом знали?
- Нет. Так, вы думаете, что Васин – оттуда?
- Так вы сейчас сами мне об этом и рассказали! Или у вас есть ещё что-то, чего я не знаю? – удивился штатский.
- Нет…
- Ну так и не мешайте ему делать то, чему он всю жизнь и учился.
Глава 6
Когда скрипит дверь, я оборачиваюсь в ту сторону – и тотчас же вскакиваю на ноги!
Мечников. Не один, с ним второй генерал и тот самый, третий – который в форме без знаков различия.
- Товарищ генерал-майор! Старший лейтенант Васин…
- Садитесь! – прерывает он меня. - У нас сейчас не служебное совещание. Мы просто хотим с вами кое о чем поговорить…
«…Поговорить он хочет? В таком составе? Я хоть ничего об этих двоих и не знаю, но имею все основания предполагать, что это тоже еще те зубры! Сам факт их появления на нашей засекреченной базе – уже о многом говорит. Могу себе представить тему будущего разговора…»
Вслух же я, естественно, ничего не говорю. Ну, хочет генерал поговорить… не старшему же лейтенанту ему возражать? Хотя, между нами-то говоря, он себе и поинтереснее собеседника мог бы отыскать.
- Присаживайтесь! – кивает генерал на лавку у стола.
Как-то так само собою получилось, что я оказался по одну сторону стола, а оба генерала – напротив. А тот, что без погон, спокойно усаживается чуть в сторонке. По отношению к нам всем – он сидит сбоку.
- Мы тут внимательно проанализировали все действия подразделения в тылу противника… - открывает папку Мечников. – И установили любопытные закономерности.
Что-то генерала не в туда понесло. Проанализировали… закономерности… - раньше он так не говорил!
- Выяснилось, что когда отряд под вашим руководством, действовал самостоятельно – никак и ни с кем не согласовывая своих действий, эффективность проведения диверсий резко возрастала. Чем вы можете это объяснить?
Чем-чем… под ногами никто не мешался, да и рамки никакие не ставили – вот и весь ответ! Но так сказать – подставить практически все командование сверху и до самого низа. Не покатит…
- Как мудро сказал товарищ Сталин…
Ох, как тут все напряглись-то! Кроме того, третьего – он и бровью не повел!
- … каждый руководитель на своем месте должен предпринять все усилия для достижения победы над врагом! Он лично должен отвечать за порученный ему участок работы!
Говорил он именно так или нет – сейчас мне точно никто не подтвердит. И не опровергнет – вот, что в данном случае главное! В газетах почитать – ещё и ни к таким выводам можно прийти! В целом-то я прав!
- Я старался руководствоваться этими указаниями. Немалую роль сыграло, как это ни странно, отсутствие связи…
Оживился второй генерал.
- А вот с этого момента – попрошу поподробнее!
Пожимаю плечами.
- Да, просто все, товарищ генерал-майор. Вот, представьте – вышли мы на цель. И видим – там вообще все не соответствует тому, что нам сообщали. По стандартной практике, которая у нас повсюду принята, я обязан прекратить все действия, отойти и доложить руководству обо всем, что увидел и выяснил. И ждать указаний.
Генерал кивает – все так!
- Так нет же связи, товарищ генерал-майор! Пока мой посыльный будет бегать туда-сюда с пакетами, либо задача уже измениться, либо обстановка на объекте. Снова посыльного отправлять? Там не фронт, никто и никаких подкреплений не пришлёт! И авиацию не вызовут. Уж молчу про артиллерию…
И снова генерал согласно кивнул. А вот третий деятель… улыбается! И даже одобрительно кивает – мол, валяй и дальше! Странно это…
- Я, товарищ генерал-майор, тоже считать умею. Вот и оказывается, что большинство потерь мой отряд понес тогда, когда выполнял приказы, в разработке которых я участия никакого не принимал. Взять, хотя бы, тот самый мост… Сказали бы сразу – это имитация, взрывать ничего не нужно. Так я и фрицам бы голову задурил, да и бойцов бы спасти попробовал. Понимаю, что всех бы не спас – так на то и война… А вот со станциями меня никто никуда не торопил, да и никаких своих решений не навязывал – и результат налицо!
- Да, - кивает второй генерал. – Там красиво получилось. Да и потери у противника тоже – будь здоров! Не во всяком бою такое случается.
- Я все понимаю, товарищ генерал – война! Опять же – секретность необходима! Не обо всем иногда не то, что говорить – и думать-то иной раз нельзя! Но… может быть, стоит командирам, что в бой своих ребят поведут, хоть изредка чуток побольше информации давать?
Вся троица переглядывается.
- Хм-м-м… - произносит тот, что без знаков различия. – Интересная постановка вопроса… То есть, если я правильно понял, вы предлагаете давать командирам на местах больше информации о выполняемых задачах и одновременно предоставить им большую самостоятельность? Так?
- Извините, товарищ… не знаю вашего звания…
- Вы можете называть меня по имени-отчеству. Виктор Петрович.
- Понятно, - киваю я. – Смотрите, Виктор Петрович, если, например, командир отряда поставит нам какую-либо задачу, не имея возможности учесть все обстоятельства? И она, по какой-то причине будет сорвана – кто будет отвечать? Командир группы на месте или командир отряда? Первый физически не способен взять десятком человек казарму с сотней охранников, а второй попросту не знает того, что охрану вчера усилили? Отвечать-то в любом случае кто-то должен? Приказ же не выполнен!
Мой собеседник только головою покачал. Видимо мой вопрос его несколько озадачил.
- Хорошо, а вы сами как думаете?
- Если до командира группы будет доведена требуемая информация – разумеется, в определенных пределах, решение на нем. Он и отвечает за все. Ну, а если командир отряда не счёл возможным это сделать… - развожу руками. – То за что спрашивать с командира группы?
На этом, собственно говоря, разговор и окончился. И уже на следующий день я трясся в грузовике, направляясь в запасной полк на поиск кандидатов к себе в отряд. А из головы никак не выходил этот разговор. Я далек от мысли, что генералам попросту было нечего делать и они от скуки решили побеседовать с одним из командиров отрядов. Несомненно у них имелась какая-то цель! Какая же?
- Смотри, старшой… - указывает мне на поле капитан Воробьев, командир первого батальона. – Вон, группу бойцов видишь? Тех, что сидят и курят?
- Вижу, товарищ капитан.
- У них там за старшего – рыжий такой детина. Вон он, слева уселся! Так вот, он, хотя и ефрейтор всего лишь, однако ж, они все его крайне внимательно слушают. И какой бы им приказ не отдали – сначала на него глянут. И если он молчит – то все этот приказ бегом исполнят.
- А были случаи, что и не выполняли?
Капитан усмехается.
- Ну, настолько дураков там нет – чтобы, отданный старшим по званию, приказ не выполнить! Но, как правило, этот рыжий всегда какой-нибудь вопрос по делу задает. И надо сказать, что делает это крайне аккуратно! Но… тот, кто отдал неверный приказ, чувствует себя не в своей тарелке – ведь рыжий, тактичненько так, на очевидные ляпы указывает…
То есть, этот парень успевает быстро проанализировать указание, находит в нем очевидный промах и вежливо на него, пальчиком так, показывает… А значит – умеет думать! И решение принимать не боится! Такой деятель мне нужен!
- Спасибо, товарищ капитан, пойду побеседую с ними.
При моём приближении, кто-то из бойцов, увидев мои кубари, пихает рыжего в спину. Тот оборачивается – и вся группа моментом вскакивает на ноги.
- Смирно! Товарищ старший лейтенант, отделение ефрейтора Востротина ожидает постановки очередной задачи!
А то, что все прочие уже давно по полю скачут – это он как-то опускает. Надо полагать, местные инструктора на эту гоп-компанию попросту рукой махнули – им и с другими бойцами забот хватает. Один хрен – всем скоро на фронт, а там уж точно не до выпендрежа будет. Так что, бегает пока рота по полю, щелкает затворами, имитируя беглый огонь куда-то туда… в сторону воображаемого противника. И делают они это, наверное, уже не в первый раз, прекрасно изучив все возможные места, где он может засесть.
- Вольно! Садитесь! Я вот тут смотрю на все это, - киваю в сторону перебегающих по полю бойцов, - и задаю себе вопрос – к чему их тут готовят? А? Вы-то что по этому поводу думаете?
Рыжий на какое-то время замешкался – вопрос-то, вроде бы и не лично ему задан… Но бойцы смотрят именно на него!
- Ну… товарищ старший лейтенант… их учат бегать… В смысле – от огня противника прятаться…
- И правильно учат?
Вопрос с подвохом! И не с одним.
- Ну… если по ним будут вести огонь из той рощицы – то все они делают правильно!
Смотрю на небольшую рощицу, в направлении которой перемещается группа бойцов.
- А в жизни бывает так, чтобы фрицы только с одной позиции стреляли? И запасных себе не оборудовали? Часто вам такое встречать приходилось? У вас на груди медаль и нашивка за ранение – стало быть, повоевать успели? А?
- Нет, товарищ старший лейтенант. Немец не дурак и ещё вон там бы, и вон в том месте, своих бы положил!
- Угу… То есть, вы видите, что учения идут не так, как следует – и ничего об этом никому не сказали?
- Да, говорил я! - машет рукой ефрейтор. – Только, кто ж меня слушать-то будет? Лейтенант, что там командует, тот вообще цыкнул – и приказал не мешать…
- Отлично! Ефрейтор – холостые патроны у вас есть?
- Нет…
- У въезда на поле стоит грузовик. Скажите водителю, что вас послал старший лейтенант Васин и заберёте у него ящик холостых патронов к винтовкам. И пулемёт – он в кузове лежит. Лента там уже заряжена – и тоже холостыми. Десяток пустых бутылок – тоже прихватите. Тащите все это сюда, а я пока с вашим лейтенантом побеседую…
Командовавший учениями лейтенант, похоже, даже обрадовался тому, что я попросил его какое-то время погонять бойцов вместо него. Ему, надо полагать, давно уже обрыдло все это поле и беготня по нему.
Свистком он останавливает всех и приказывает отойти на исходную позицию.
Даю команду на перекур и возвращаюсь к отделению рыжего.
Там оживленно – народ рассматривает трофейный «МГ-34». Наверное, так близко некоторые его видят впервые. А может быть – и нет.
- Кто умеет обращаться с пулеметом?
Три руки – даже больше, чем я рассчитывал. Очень хорошо!
- Значит, делаем так…
Когда поднявшуюся в атаку роту встретил жидкий огонь из винтовок, некоторые от неожиданности попятились. Но по свистку лейтенанта, развернулись фронтом в сторону стрелявших и, стреляя на ходу, двинулись в их направлении. Холостых патронов отсыпали и им, так что, вместо щелканья затворами, они азартно палили в сторону пресловутой рощицы.
Рота дружно пробежала около сотни метров… как вдруг сбоку ударил пулемет!
Свисток лейтенанта – атакующие залегли. Все, вроде бы и верно… и даже в сторону пулеметчика развернулись… И подставили фланг тем, кто сидел в роще.
И с другого фланга, уже в спину залегшим – вдруг затрещали выстрелы.
Команда – и рота, рывком преодолев последние метры, сваливается в окопы, где только что сидели стрелявшие! Все! Задача выполнена!
- Угу… - киваю я лейтенанту. – А под ноги посмотреть?
- В смысле?
Встаю и сделав несколько шагов, поднимаю с земли порванную бечевку.
- Там, дальше по окопам посмотрите – ещё такие есть.
Да, в окопах обнаружился добрый десяток таких вот веревочек. Привязанных к каким-то колышкам… И ещё какие-то колышки – но уже с прикрепленными к ним бутылками. И что?
Присаживаюсь на корточки, сделав знак бойцам подойти поближе.
Достаю из полевой сумки гранату.
- Вот так мы привязываем ее к колышку - вместо пустой бутылки, как вы понимаете. Ослабляем усики у чеки, крепим за кольцо бечевку и, в свою очередь, уже ее привязываем к другому колышку… Понятно? У вас – только что, под ногами рвануло с десяток гранат – а вы их и не увидели! И не поняли, что главной задачей противника являлось заманить вас именно сюда – в заранее заминированные окопы! Стрельба – залог того, что вы не будете особо-то и смотреть под ноги! Не до того – надо поскорее уйти с простреливаемого места!
- Ну, товарищ старший лейтенант… - разводит руками Востротин. – Это что-то с чем-то! Если бы нас так всех всегда учили…
- А есть желание?
- А то ж!
- Ну, тогда и поговорим…
Глава 7
Назад грузовик ехал, загруженный полностью. Помимо всего отделения Востротина, со мной убывали еще шестеро бойцов, которых также впечатлили наши фокусы на полигоне. Ибо помимо того самого показательного боя со стрельбой холостыми патронами, я ещё и в саперную роту наведался. И там все было несколько интереснее – ибо народ там подобрался серьезный, битый-стреляный и во многих наших фокусах разбирался достаточно неплохо. Так что, разговор там получился весьма непростой – но оно того стоило!
И вообще, в данный полк однозначно нужно приехать еще разок – а то и не один! Сюда, как правило, отправляли народ из госпиталей, которые уже вполне себе успели понюхать пороху и достаточно неплохо ориентировались во многих вопросах. Странное дело, но по разговорам сослуживцев, я понял, что этот полк некоторым образом выделялся в положительную сторону. Тех, кто реально хотел и мог чему-то научиться, комполка распределял именно к тем командирам, которые могли дать им что-то новое. Всех же прочих, кто такового желания не испытывал, спихивали под руководство таких же «зеленых» лейтенантов и в дальнейшем этими вопросами вообще не заморачивались. Вот и шли потом эти бойцы во всякие там группы охраны, сопровождения и тому подобные подразделения. Кто-то же должен еще и эту работу выполнять? Должен. А отправлять туда хорошего и опытного бойца – неразумное расточительство! Кстати, комполка как-то ухитрился заработать себе такую репутацию, что из разных госпиталей старались направлять наиболее многообещающих пациентов именно к нему. Теперь-то я понимаю – отчего нас всех направили именно в данную часть!
А по прибытии – понеслось…
Желание поспать хотя бы восемь часов – стало казаться уже и вовсе какой-то несбыточной мечтой. Месяц такой беготни – и мой отряд стал набирать кое-какие внятные очертания. По крайней мере, я теперь могу планировать какие-то операции, исходя именно, что из своих собственных сил! Нет, поддержка остального отряда – это было бы вообще пределом мечтаний, но… будем реалистами – у них и своих задач хватает.
Кстати, те самые блиндажи, что накопали неподалеку – они, как раз, для нового отряда и предназначены, и в них потихоньку уже заселяются бойцы. По мере необходимости их подключают и к нашим занятиям, деревню теперь приходиться ремонтировать чуть ли не еженедельно – мишени разносят пулями в щепки, так и не только их! За всякие взрывоопасные штуки – и вовсе молчу. Там каждое применение – минимум выбитые стекла и сорванные с петель двери. За всякие там разломанные доски – это даже внимания не обращаем.
- Дано! – обращаюсь к очередной группе курсантов. Да, именно курсанты, независимо от их звания и наличия регалий и боевых наград. Все это ты, родной, получал где-то там! Где, возможно, что и вполне заслуженно, пользовался немалым уважением.
Но здесь - здесь все такие. И былые заслуги не играют никакой роли, пока ты не пройдешь, наравне со всеми, ту же полосу препятствий и ловушек. Да, мы тоже все это регулярно проходим – и не ворчим! Пока ты способен что-то воспринимать и чему-то учиться – ты жив. И иначе у нас не бывает…
- Дано! Коридор – он сейчас перед вами. Его надобно пройти – и ни на чем не подорваться. А подрываться тут есть много на чем… Поэтому – три задачи. Первая – найти и не подорваться. Вторая – найти и обойти стороной. Так, чтобы не сработало. Третья – обезвредить ловушку и остаться живым. Ну, условно, разумеется… Здесь никого насмерть не прибьет, но по ушам, само собою разумеется, прилетит! Задача, в принципе, простая – пройти по коридору и выйти вон в ту дверь.
Итак – коридор.
Неширокий – чуть больше метра шириною.
Вдоль коридора лежит снятая с петель дверь. Точнее – сорванная, вон, даже вывернутые петли на ней остались. Дверь, скорее всего, попросту вынесли плечом, и она на что-то там упала – ее передний край немного приподнят над полом.
Доски коридора старые, краска на них вытерлась, а сами они рассохлись и частично разошлись в стороны – между ними видны небольшие щели. На потолке тускло светится одна лампа – вторая не горит, видимо, не включили.
В конце коридора – ещё одна дверь, она закрыта.
Вот, на первый взгляд, и все сложности…
На старте – группа из четырех человек. Все, разумеется, с оружием – тут мы ничего не принимаем на веру. И никакие слова здесь ничего не значат. Сказано – в полной выкладке, стало быть, будь любезен взять автомат, пистолет или револьвер. Со всем положенным боезапасом! И не кирпичей в вещмешок насовать – а именно то, что должен тащить на себе боец!
Первым стоит опытный сапер – Николай Ломов.
Нигде ничего у него не болтается, лямки вещмешка подогнаны, кончики ремешков подвязаны.
Прежде, чем сделать хотя бы шаг, он присаживается на корточки и осматривается. Рукой пробует доски пола – скрипят. Это ему почему-то не нравится и он смещается к стене. Ещё раз пробует доску, на этот раз скрипа нет. Удовлетворённо кивнув, он достает из вещмешка складной щуп и свинчивает его колена – теперь у него в руках тонкий прут почти метровой длины. Проводит им над полом – ищет растяжки. Их нет – прут ни за что не цепляется.
Шаг вперед – новый поиск. Еще шаг…
Остальные курсанты стоят в проходе, затаив дыхание. Никто ничего не комментирует – по условиям учений это запрещено.
Дверь.
Она явно лежит на каком-то препятствии – тот ее край, что обращен к курсантам, приподнят вверх сантиметров на тридцать. К сожалению, горящая лампа расположена у входа в коридор и ее свет сюда не особо-то и достает.
Обойти дверь не получиться, она почти соответствует ширине коридора – ногу просто некуда поставить.
Ломов на пару мгновений останавливается, потом осторожно проверяет щупом пространство под дверью. Но ничего там не находит. Встаёт и разглядывает дверь вблизи – тоже ничего не видно. Зачем-то прикладывает щуп к двери – явно вымеряет расстояние!
Шаг – его нога встаёт точно на то место двери, под которым и лежит опора. Дверь чуть покачивается… и все… Ещё шаг – он за дверью. Переводит дух… и абсолютно машинально щелкает выключателем, чтобы зажечь вторую лампочку.
Пах!
Минус раз… не помог прежний опыт…
Щупа у второго курсанта нет, но он старается повторить путь, который только что проделал Ломов. До двери он добирается вполне успешно, косится на не горящую лампочку на потолке. Встаёт и прикидывает варианты дальнейших действий. Шаг вперёд!
Качнулась дверь…
Хлопок на этот раз доносится из-под пола – опущенный край двери чуть приподнялся, и этого оказалось достаточно, чтобы привести в действие разгрузочный взрыватель.
Два…
Третий оказался хитрецом – сняв с себя вещмешок, он подсовывает его под дверь – теперь она уже не наклонится достаточно для того, чтобы сработал взрыватель. А перейдя через дверь, он прижимает противоположный ее конец ногой к полу – и дернув за ремень, вытаскивает из-под нее свой вещмешок. Ну, нифига ж себе! Ловко придумал, хвалю!
Надев его на прежнее место, он осматривается, и делает шаг вперёд. Под ним прогибается доска…
Три…
Последний из курсантов постарался учесть опыт всех предыдущих. На доски он наступает только около стены – там, где они менее всего подвержены прогибу. Дверь преодолевает уже известным способом, выключатель, естественно, не трогает. Щупа нет и у него, но парень вытаскивает из кармана носовой платок и несёт его на вытянутой руке над полом. Удачно – одну растяжку он таким макаром находит и перешагивает, предварительно прощупав рукой место, куда собирается ставить ногу.
Но уже перед самой дверью его нога задевает какой-то прутик… или палочку, которая торчит из-под плинтуса…
Все четверо теперь сидят рядышком и угрюмо смотрят на меня – готовы получить замечания, как говорят в таком случае в армии.
- Всем все ясно? В следующий раз уже так не попадетесь?
- А-а-а… Следующий раз будет? – спрашивает тот, что шел последним. – Нам тут сказали, мол, ежели испытание провалил – то, все… вилы, мол…
- Да… - усмехаюсь я. – Любят тут у нас некоторые дыму напустить! Нет, мил друг, ежели уж сюда попал – то просто так отсель не уйти! Что ж вы думаете, просто так в палаточном лагере неделю жили?
И впрямь, приехавшие сюда из запасного полка бойцы неделю куковали в палаточном лагере в соседнем лесу. Понятное дело, что и там они дурью не маялись – с ними плотно работали инструктора из числа бойцов отряда. Учили ходить, смотреть, стрелять – и изучали будущих сослуживцев, внимательно к ним присматриваясь в самой разной обстановке. Даже и жили там, не уходя на ночь в часть! И отдел кадров просто так баклуши не бил – проверяли их личные дела. Кстати, несколько человек так из лагеря потом и отправились неведомо куда – не глянулись стало быть кому-то. Слава Богу, моих среди них не оказалось!
- У нас тут не так, как в какой-то там банде. Мол, вход рубль – а выход, так два! Если, мил человек ты сюда попал, то есть в тебе то зернышко, что надобно выхаживать и растить. Что ж вы думаете, тут все сразу, вот прямо в момент, лютыми спецами стали? Не бывает так. Любого человека учить надобно! А на чем мы учимся? На ошибках! Вот, например, ты сам – на чем погорел?
- Палочку эту не заметил… Кто ж мог знать, что она…
- Не палочку, – ворчит Ломов. – А шток взрывателя! Смотреть надобно по сторонам, да думать!
- А сам-то! На выключатель купился!
- Все, парни, стоп базар! - прекращаю их спор. – Не раз ещё с такими подлянками столкнетесь, что сегодняшние со смехом вспоминать будете. Вы уж мне поверьте – здесь такие выдумщики собрались… я и помыслить-то раньше о таком не мог! Никто из нас тут каким-то выдающимся злодеем не родился, сами всему учились. И шишек себе при этом набили – мама дорогая! Так что – учитесь! Пока время есть…
И они учатся.
Бегают по окопам, изучают особенности постройки немецких оборонительных сооружений. Да, сегодня нам это не нужно, а завтра? Никто не может этого предположить.
Ставим мины – вообще везде, учебные – так прямо в траншеях и на пороге учебных помещений. Только что в жилые блиндажи с этим не лезем. Хотя попытки такие были – пришлось неоднократно народ одергивать.
Неведомо с каких краев прикатили и вовсе жуткие парни – рукопашники. Казачий спас! Я про такой и не слышал-то даже никогда. А посмотрев на этих «ребятишек», самому старшему из которых было уже за пятьдесят, лишний раз убеждаюсь, что я, оказывается, еще и не такой-то уж и злодей! И похлеще меня тут народец имеется…
Что уж только они тут не вытворяли! Драка на ножах – это ещё так себе… развлекуха. Оказывается, обычной лопатой человека можно вообще чуть не на ломтики настрогать… А глядя на то, что они вытворяли с «предметами домашнего обхода», понимаю, что саперы – в сущности, люди относительно даже и добрые…
Новинка от Гурова!
Я хирург из 90-х. Теперь я в медицине наших дней, где пациента месяцами футболят между врачами. У меня проще: пришёл больным — уйдёшь здоровым.
https://author.today/reader/633019
Глава 8
- Прошу садиться! – Мечников сегодня выглядел каким-то усталым.
Присаживаемся. Нас в комнате мало – Жаров и я, больше никого, кроме генерала, из начальства тоже не имеется.
- Задача перед нами поставлена… нестандартная, скажем так… - Мечников трет подбородок. – На этот раз нам не требуется совершать какие-то конкретные нападения. С этой стороны, возможно, и проще. Но…
А далее он нам поясняет.
Задание, на этот раз, и впрямь – неординарное.
Группа – конкретно из моего отряда, должна проникнуть в определенный район. Забазироваться там и имитировать присутствие неизвестно чьих странных диверсантов. Странных, потому, что четкого плана действий или конкретных целей нам не будет дано. Мол, вы там как-нибудь пошумите, что-то рванете и так далее…
Мы с Жаровым переглядываемся.
Чушь какая-то…
- Выглядит, действительно, очень странно, это так! - кивает генерал. – Основная задача состоит в том, чтобы имитировать нахождение там группы диверсантов, которые по какой-то причине утеряли связь со своим руководством. У них нет четкого плана действий, снабжение на нуле, что-то надо есть, получать какие-то припасы – и вообще постараться как-то выжить.
- Так… - пожимает плечами Жаров. – Найти партизан – и все!
- А если это не наша группа? Как их примут те же самые партизаны?
- А чья же? - здесь удивляюсь уже я. – Кто еще может работать в тылу у фрицев?
- Ну, - усмехается Мечников. – Вообще-то, много кто… Про Сопротивление слышали что-нибудь?
Что-то где-то… но ничего конкретного. Мы с майором почти синхронно пожимаем плечами. Нет, в наших краях такие не пробегали! Но ведь у какой угодно группы должны же быть определенные правила поведения, своя манера работы… вооружение, наконец! Тактика!
Все это я высказываю генералу. Он согласно кивает.
- Представим себе какого-то начальника спецподразделения… ну, скажем, польской армии под командованием генерала Андерса…
Переглядываемся – а, что такая тоже есть?
- Представьте себе – есть! – кивает Мечников. – И их достаточно-таки дофига! Правда, смотрят они больше в сторону англичан, хотя расположены у нас. И на этой почве у нас с ними постоянно возникают какие-то недопонимания. Порою – так и достаточно серьезные. Так вот, представим себе, что у них есть своя разведка и они даже что-то там пробуют делать… Честно говоря, с трудом в такое верю. Ну, армия… это ещё может быть. Поляки, действительно у нас есть, я как-то раз, в поезде видел группу солдат в странной форме. Какие-то учения они, наверное, даже и проводят. Но, вот за их разведку… что-то вериться с трудом!
- Как ни странно – она у них и на самом деле имеется. Даже какие-то остатки агентурной сети сохранились. В том числе и на временно оккупированной территории. И они даже что-то там делают… Понятно, что не в наших интересах, больше британцам хвосты заносят.
Так, уже кое-что яснее стало…
- И вот, допустим, такая группа, собранная наспех из кого попало…
«Проживет в немецком тылу от силы месяц…» - мелькает мысль в моей голове.
- … как-то вышла на остатки вот такой агентурной сети…
«Два месяца».
- … и пробует через них установить контакт со своим руководством. Получить указания, помощь и поддержку.
«А консервы им по радио присылать будут…»
- Как вы думаете, каким образом эти диверсанты будут себе добывать средства для пропитания и всего прочего?
- Грабить они станут… - ворчу я больше себе под нос.
Как ни странно, генерал это услышал – и согласился!
- Помниться мне, что вы сами как-то, в разговоре, приводили в пример американских уголовников… Гангстеров - так, по-моему?
- Было дело, - соглашаюсь я. – Конкретного бандита я тогда имел в виду. Аль Капоне, если не ошибаюсь…
«Однако ж, инфа у генерала точная! И с кем же я тогда разговаривал?»
- Возможно. Так вот, действовать вам придется так, как действовали бы те самые бандиты. Это не их страна и не их земля – им все равно, что тут будет через год или два… Немцы должны поверить, что имеют дела именно с такими вот беспринципными бандитами.
- Зачем все это, товарищ генерал-майор?
- Я бы мог ответить, что это военная тайна – и был бы прав. Но! Вам скажу. Пусть фрицы ищут там, где ничего и никого нет. Ваша задача – создать видимость того, чего там никогда и не было вовсе. Пусть они бросают на это силы и средства, пусть снимают их с других участков – нашим ребятам, которые там работают, будет немного полегче. Ваша задача – оттянуть силы противника на себя.
- И как долго мы будем должны это делать?
- Пока не знаю, увы… Не думаю, что слишком долго. Месяц-два… Где-то так.
На этом наш разговор и завершился.
Вернувшись в отряд, даю команду всем командирам взводов собраться у меня через полчаса. А сам сижу и всячески обдумываю поставленную задачу. Понятное дело, что тут есть масса подводных камней и прочей радости. И абсолютно однозначно, что вскоре последует инструктаж – и не один! Надо будет заодно и старшину озадачить – к такой нетривиальной задаче надобно будет подготовиться всерьез!
Так что, когда на пороге появились мои взводные, у меня уже было готово кое-что, чем я их сходу и озадачиваю!
Вот, ей-богу, когда я думал про будущие инструктажи, то просто ни минуты не мог представить себе еще и такой!
Одна только личность инструктора многое уже говорила о себе… Столь колоритного «товарища» я в наших рядах даже и представить себе не мог. А он, как оказалось, тут чувствовал себя вполне «в своей тарелке». Да… многого я еще не знаю о нашем ведомстве…
- Рекомендую всем запомнить – как и в каком порядке могут наноситься татуировки! И боже вас упаси от того, чтобы что-то не так прочитать или истолковать! Перо в бок сразу, может быть и не сунут, но вся ваша легенда накроется моментом!
Ну, положим, я когда-то давно всякие там татуировки видел… И понимал, что их наносят далеко не просто так – какой-то смысл во всем этом, разумеется, присутствовал. Но даже и представить себе не мог, что во всем этом скрыто столько скрытых намеков…
А уж этот самый «блатной язык»… Народ, реально чуть умом не тронулся, зазубривая все это словечки и порядок их использования. Нет, кое-кто, как оказалось, многое уже где-то слышал и даже использовал – так не все же!
- Матерными словами не выражаться – могут очень даже не так вас понять!
Глядя на него, в это верилось как-то сразу.
А вот с кем он совершенно неожиданно спелся – так это с нашими инструкторами-рукопашниками. Складывалось впечатление, что они вообще давным-давно знакомы и валяют дурака специально для нас. Во всяком случае, некоторые специфические приемчики, которые он нам демонстрировал, до изумления оказались похожими на то, чему нас учили эти спецы…
Как использовать коробок спичек, чем могут быть опасны обычные папиросы, из-за чего стоит обратить самое пристальное внимание на обычную расческу – данные премудрости, казалось, никому из них даже и вспоминать не требуется. Такое впечатление, что все они, буквально пять минут, назад кого-то подобным образом уже «осчастливили». А особо зловредным деятелем оказался как раз самый пожилой из них. За полтинник уже мужику, а такое впечатление, что он всю жизнь какие-то гадости придумывал. И не только придумывал, но и вовсю ими пользуется по сей день. А после того, как он легким движением руки спровадил в овраг двоих зазевавшихся курсантов – мол, расслабились слишком, и чисто машинально попробовали ответить на «дружеское» рукопожатие инструктора… народ и вовсе старался с ним на узкой тропке не встречаться.
Мне уже стало казаться, что эта свистопляска никогда уже и не закончиться – но, когда однажды утром вдруг зазвонил телефон и голос командира приказал прибыть к нему на инструктаж, я как-то даже и не придал этому никакого значения.
- Садись, - кивает мне на стул командир. И выкладывает передо мною пакет из плотной бумаги. – Распишись и укажи дату и время вскрытия.
- Что там, товарищ майор?
- Все, что касается твоего будущего задания. Сутки на ознакомление, двое суток на формирование группы и подготовку. У нас сегодня вторник, так что в пятницу у вас уже вылет.
Он встает и направляется к выходу.
- По ознакомлению запечатываешь конверт – лист бумаги с печатью лежит внутри, клей на столе. Поставишь дату и время, подпись… ну, не мне тебя учить…
- А… вы?
- Я не включен в список лиц, допущенных для ознакомления с данными документами.
- В смысле?
- Надпись на обороте прочти… - и за ним закрывается дверь.
Не понял!
Переворачиваю пакет.
«Совершенно секретно»
«Старшему лейтенанту Васину, лично в руки»
«По прочтению вернуть отправителю»
Охренеть – не встать! Это что же это такое здесь понаписано-то? Уж если самому Жарову такое читать нельзя… то я как-то вообще уже не догоняю…
На этот раз мы уходим не все – часть отряда оставляем в лагере. Всех новичков – а откровенно жалко, ведь среди них есть очень даже неплохие бойцы. Но… положа руку на сердце, понимаю – не дотягивают они пока до требуемого уровня.
Остается и наш неизменный старшина – на него пока возложена обязанность по поддержанию дисциплины в отряде и он заодно отвечает за учебу новичков. Кстати говоря, если кто-то там преждевременно обрадовался облегчению, то его ждет тягостный облом – у Охримчука не забалуешь!
Двадцать человек, включая меня. Абсолютно необходимый запас вооружения и боеприпасов, жестко урезанный запас продовольствия – мне, кстати говоря, стоило некоторых трудов все это растолковать своим взводным. И очень много всевозможной гражданской одежды. Пишущая машинка! И несколько пачек бумаги. Ну и радист у нас теперь свой, точнее – два радиста. Переведены к нам из второго отряда.
Мины и взрывчатка – саперы мы или кто?
И куча моих сюрпризов – ещё кое-что полезное привезли.
С удивлением, причем – немалым, обнаруживаю на некоторых изделия надписи… на английском языке! Вот это здрасьте! Это как вообще понимать прикажите?
Все! Загружаемся в самолет!
И никаких тебе больше вводных…
А что? Просил независимости – огребай! Полной ложкой! И не говори, что не готов…
Глава 9
Слава богу, нам не пришлось высаживаться с парашютом. Не сказать, чтобы я этого побаивался… но какое-то недоверие к нему всегда присутствовало. Так ещё и грузы пришлось бы потом искать…
Нет, площадку для высадки нам подготовили. Не сильно близко от города, километров сорок, которые нам предстоит ещё как-то пройти. И желательно – не привлекая к себе никакого внимания! Ну, да… и еще снаряжение туда доставить…
Покинули борт мы быстро – тренировки все же привели нас к закономерному итогу – никаких задержек и проволочек при высадке! И при посадке – ну, это уж само собою разумеется. Унести вовремя ноги – тоже дорогого стоит!
Встречавшие нас партизаны быстро загружают в самолет нескольких раненых, забирается туда и десяток женщин с детьми – и крылатая машина взмывает в воздух.
Все – началась наша работа…
- Ну, - чешет в затылке командир партизанского отряда, Павел Васильевич Гришин. – Даже и не знаю…
Злочевск – в принципе, немаленький город – в прошлом областной центр. Немцы там, разумеется, есть - и в немалом количестве. Имеется, само собою разумеется, и полиция – как в городе, так и в окрестностях. Их там не так-то уж и много, но впечатление о них у командира партизан самое негативное.
- Видишь ли, немцы, с самого начала, поставили себе задачу, чтобы в городе было бы тихо – тут у них какие-то серьёзные ведомства расположены. Опять же – госпиталь и весьма серьезный. Тут больших шишек лечат! Парни даже генерала там как-то видели! Да и вообще там всяких фрицев полно… Гестапа ихняя, прочие всякие…
- Не может у них тут гестапо быть – это только в рейхе… ну, в смысле в самой Германии. Здесь – ГФП, что, тоже, в принципе, не сахар… - возражаю я командиру.
- А нам-то, не один ли хрен? Что те, что эти – сволочи!
- Это да… А подполье в городе есть?
- Было… Не шибко дофига, да и опыта почти никакого не имелось. Начали с листовок – этим все и закончилось. Стоило всего пару раз их разбросать – немцы моментом провели облаву, кого-то, вроде бы, на месте взяли – и всех разом, на следующий день и повесили. Согнали население – и на площади всех арестованных и вздернули. И снимать запретили – так, почитай, неделю и висели…
- То есть, никого из своих там нет?
Гришин вздыхает.
- Есть… но мало их. И ничем конкретным они вам не помогут.
- Да, мы и сами как-нибудь обустроимся, нам бы только первые дни там перекантоваться.
Партизан мрачнеет.
- Эдакую прорву народа…
- Нет! Двоих-троих – и все! - Ладно… посмотрим…
Несколько не такого приёма я, откровенно говоря, ожидал! Все же самолет к ним прилетает, посадочная площадка есть… Не совсем уж, стало быть, позаброшенные лесные обитатели. Но… Что там говорится насчет чужого монастыря?
Скрипя колесами, телега неторопливо движется по дороге. Унылый возчик согласился нас подбросить до города. Пока – двоих. Я и представитель партизан, немолодой уже мужик, сильно прихрамывающий на левую ногу, сейчас сидим на телеге и перебрасываемся словами с ее хозяином. По легенде я – сейчас еду в город с целью закупки там какого-то количества обуви. И это вполне реально – ибо в нем уцелела обувная фабрика, которая была здесь основана еще до революции. Работает она и сейчас, позволяя кое-как сводить концы с концами некоторому количеству местных жителей. Часть ее продукции даже как-то ухитряются продавать – и на этом кормится изрядное количество всяких ушлых деятелей. Немцы об этом знают и особо не мешают. Полагаю, что и у них в этом есть какой-то интерес.
Телега поворачивает направо – и на дороге становиться виден шлагбаум. Около него трое полицаев с винтовками, сейчас равнодушно взирающих на нас.
Подъехав ближе, возница без всяких напоминаний останавливается – стало быть, здешние порядки ему привычны. А к нам, не торопясь, подходит молодой парень с винтовкой за плечом.
- Кто такие? Документы есть?
Спрашивает он только у нас двоих, возница ему не интересен. Надо полагать, он часто тут проезжает, вот, полицаи его и запомнили.
- С Мачихино я, - отвечает мой спутник. – Вот, документ – прошу, господин полицейский!
Тот просматривает бумагу, хмурит брови – при этом его взгляд останавливается на косо стоптанном сапоге хозяина. Ага, заметил! То есть – перед ним хромой… не интересно…
- Держи… - бумага возвращается к владельцу. – У тебя чего?
Протягиваю аусвайс – вполне себе подлинный… ну, почти… Бланк, во всяком случае, настоящий.
- Демидов Игорь… - переворачивает страницы полицай. – В армии служил?
- По здоровью негоден – эпилепсия… - развожу руками. – Куда уж мне!
- Лысьино… Это где ж тут такое место?
- Не здесь – верст с семьдесят отсель. На перекладных, вот, добирался. А по пути – у Мачихино аккурат, с ним и встретился.
Мой спутник кивает – мол, все так.
- Едем куда? И зачем?
- В Злочевск. На фабрику тамошнюю. Хочу малехо у них обувки закупить.
- Закупить? – со стороны подходит еще один постовой. – Ты, как я гляну, купец! На какие-такие шиши собрался покупать? Чевой-то я у тебя портфеля с деньгами не вижу!
- Дык… - развожу руками. – Мое дело пятое – товар найти, да обговорить все. А тогда уж и с деньгами, кто посурьезнее, приедет… Времена-то ныне, сами знаете каковские! Кто ж ноне с деньгами-то, да лесом, поедет?
- Ну-ка, слазь… купец! – толкают меня в плечо. - Что-то мне твои речи подозрительны! Скидай и мешок свой! А вы – вон туда, в сторонку, отъезжайте. И тама ждать!
Суетясь, спрыгиваю с телеги и протягиваю руку за мешком. Ан – фига! Он уже в руках у третьего полицая. Он выворачивает его на траву, падают всякие мелочи, вываливается опасная бритва, обмылок в тряпице, полбутылки молока, портянки, рубашка… больше ничего нет.
- А жить, мил человек, ты там на какие шиши собрался – коли у тебя денег с собою нет? И еды – что-то не дофига! С голодухи-то, случаем, не подпухнешь там?
- Ларичев там есть, торговля у него. Он моему хозяину должен… Примет меня на первое-то время. А дальше – там уж, как выйдет…
Слово «хозяин» произношу без запинки, явно, оно мне вполне привычное. Полицаи переглядываются.
- Иван Саввич?
- Он! У рынка лавку держит!
- Седой такой?
- Про то не ведаю… - сокрушенно развожу руками. – За лавку только и знаю.
- Ну, а не сыскал бы его там – что тогда?
Пожимаю плечами - ну, что, мол, сейчас-то об этом говорить? Будет день – будет и пища!
Первый полицай снимает с плеча винтовку, прислоняет ее к дереву – чтобы не мешала, и присаживается на корточки, рассматривая мои вещи, которые высыпались из мешка.
Чу! А у второго руки напряжены – видно же под пиджаком! Он явно с чужого плеча, маловат нынешнему хозяину – вот руки-то и под пиджаком прорисовались… То есть, стрелять он готов, но оружия отчего-то не берет? Не вижу третьего… вот он! Как специально отвернулся – а спина-то напряжена!
Они явно чего-то ждут… Снятая и приставленная к дереву винтовка, скорее всего, даже и не заряжена! Это провокация!
И я делаю шаг назад, увеличивая расстояние между присевшим полицаем и мною. А заодно – и его оружием!
Молча наблюдаю, как полицай увлеченно роется в моих вещах – пусть его… там, все равно ничего нет!
Наконец, ему тоже надоедает ломать комедию и он встает. Берет свое оружие.
- Купец, сталбыть?
- Пущай едет! – произносит кто-то позади.
Медленно оборачиваюсь – за спиною стоит четвертый полицай. Пока он и не показывался – ждал. И я, заметив у него на поясе расстегнутую кобуру с наганом, прекрасно теперь понимаю – чего же именно он ожидал… Ведь я-то видел только троих полицейских, а про этого так и вовсе ничего не знал.
- Как изволите приказать, Василий Федорович! – отвечает молодой. - Эй, собирай свою хурду – и вали!
Когда мы отъехали от поста метров на восемьсот, неожиданно заговорил возница.
- У них тута так постоянно… Все с подвывертом каким-то спрашивают. Да ружье это свое – оно ж вовсе никогда и не стреляло-то! А они его – чуть не в открытую всем подсовывают. Мол, это… как его…
- Провокация это – так от, подобное дело называют, - прорезается голос у моего спутника.
- Ин, - соглашается возница, - и так тоже может быть…
Через полчаса мы въехали в город.
Он поразил меня какой-то необычной тишиной. Нет, птицы тут всяко чирикали, собаки лениво побрехивали… но людей не было слышно совсем. На улицах никто не разговаривал, все шли молча по своим делам. Ну… положим, я видел города под фрицами… но там такого не наблюдалось.
В лавку (блин, слово-то какое вообще!) в Ивану Саввичу мы, точнее - я, разумеется, заглянул. То есть, мой спутник пошел по своим делам, а я завернул к этому… к купцу… Которого не оказалось на месте. И я, быстро выйдя на улицу, топаю следом за Игорем. Впрочем, его не догоняю – он сворачивает. По странному совпадению – мне в ту же сторону! Хотя, я могу в любой момент свернуть и пойти… куда? Да, хоть на кудыкину гору!
Вот и топаю за ним на приличном отдалении. Точно так же сворачиваю, топаю местами по дощатым тротуарам – они тут кое-где имеются. Старые и рассохшиеся, они отчаянно поскрипывают – целая симфония получается!
Проходим мимо целого комплекса зданий – ага, это, надо полагать, та самая фабрика обуви. Поворот, ещё один – и мой спутник толкает калитку небольшого домика. Поскольку он никаких знаков мне не сделал, смело топаю за ним.
- Прошу любить и жаловать – Марина Николаевна!
Ну… она скорее, походила на просто Марину – ей и было-то всего лет шестнадцать!
- Портниха. Кстати – вполне себе опытная и уважаемая! – подчеркивает провожатый. – Я серьезно!
- Так, - развожу руками. - Никто ж и не сомневается!
Спутник мой покинул меня уже через час – пора! А я – остался в гостях у связной городского подполья.
Слушая ее, все больше уверяюсь в том, что вся наша затея – это хреново продуманная авантюра. Облавы немцы теперь проводили частенько – но не реже раза в неделю. Правда, несмотря на это, задержанных было немного – все старались поменьше выходить на улицу. Да и то сказать – чего там делать-то вообще? На работу и с нее – вот так выглядел обычный день городского жителя. В воскресенье – на рынок, надо было запастись какой-нибудь едой, да и успеть продать или обменять то, что каждый успел за неделю сделать… или где-нибудь спереть…
Немцы.
Их в городе было много – всевозможные тыловые части или какие-то подразделения. Толком же подполье об этом не знало – народа и так осталось не слишком много, да и опыта в добывании информации у них никакого не имелось. Разведчики из них были никакие…
Снять жилье – в принципе, можно… Но – только через городскую управу, все, кто его сдавал кому бы то ни было, обязаны были в кратчайший срок уведомить ее о постояльцах. И в самое ближайшее время туда наведывалась полиция – для проверки документов.
Да уж… никто из нас такого и не ожидал!
Глава 10
Берлин
Главное управление имперской безопасности
Штурмбаннфюреру СС Ранге
«… По оперативным данным, в район г. Злочевска выброшена спецгруппа сотрудников НКВД. Задачи группы:
1. Поиск каких-то тайных агентов, с которыми утеряна связь;
2. Установление контакта с ранее направленными туда агентами и партизанами;
3. Оказание помощи в эвакуации на территорию, которую контролирует Красная армия, грузов и лиц, нуждающихся в этом;
4. Жесткая силовая зачистка подполья от колеблющихся лиц и ликвидация тех, кто согласился сотрудничать с германскими властями.
Ориентировочная численность группы – менее десяти человек. В нее, помимо оперативных сотрудников, включены также и профессионалы-ликвидаторы из числа особых подразделений НКВД.
Предполагаемый район базирования группы деревни Мальгино, Опышево и Малые берега. В указанном районе имеются густые, сильно заболоченные леса, практически полностью отсутствуют даже и проселочные дороги, что существенно может затруднить оперативное перемещение и развертывание поисковых групп и специальных контрпартизанских подразделений…»
Сводка отдела радиоконтроля 4 армии
«… Был зафиксирован выход в эфир неустановленной радиостанции с позывными 2D75FNA. Сеанс продолжался 2 минуты 48 секунд. Передача велась кодом. Координаты выхода…
Повторно данная радиостанция выходила в эфир еще дважды с интервалами в три дня. Продолжительность сеансов – 3 минуты 50 секунд и 5 минут 34 секунды. Координаты менялись постоянно, дважды с одного места радиостанция в эфир не выходила».
Отдел ГФП г. Злочевска
Кабинет фельдполицайкомиссара Гауха
– Смотрите, мой друг… – Гаух соединил линиями на карте точки выхода в эфир радиостанции. – Что вы можете по этому поводу сказать?
Его собеседник, худой жилистый офицер СС со знаками различия гауптштурмфюрера, присмотрелся к карте.
– Расстояние между местами выхода в эфир – порядка двадцати километров… Деревень поблизости не имеется, есть хутор… но его регулярно проверяют наши подразделения. Да там и живут-то пять стариков… Не думаю, что там можно укрыться радисту. Он будет слишком уж заметен. Да и маршрут к месту выхода в эфир – там через болота надобно идти. Это весьма нелегко. Я вижу, что у вас есть уже какие-то мысли по этому поводу?
– Есть, – фельдполицайкомиссар уселся за стол. – Давайте для начала подытожим то, что мы знаем на сегодняшний день.
– Первое, – на листе бумаги появилась жирная цифра «1». – Мы знаем, что в окрестностях города появилась группа сотрудников НКВД.
Собеседник кивнул.
– Второе – они установили связь со своим руководством. Это первый выход в эфир. Доложили и получили подтверждение о том, что их сообщение принято.
Новая цифра на бумаге.
– Третье – они уже в городе.
– Почему вы так полагаете?
– Второй выход в эфир – это наверняка сообщение о встрече с местной агентурой. От места выхода в эфир до города – сорок два километра. Кстати, связной должен был как-то успеть добраться до места и передать информацию радисту, так ведь?
– Так, – согласился эсэсовец.
– Он это пешком делал? Какой-то спринтер, вы не находите? Ибо третий сеанс состоялся уже через три дня – и, скорее всего, содержал какую-то конкретную информацию. Возможно, указания к действиям. Пока мы этого не знаем.
– Я полагаю, – сжал губы собеседник, – что связной никуда не уходил. Он ждал получения указаний. Которые последовали через три дня. И уже с ними он отправился в обратный путь.
– То есть полицейские кордоны на дорогах неэффективны. И связные противника легко их обходят. Вы это хотите сказать? – прищурился начальник местной ГФП.
– А у вас есть другие выводы?
Фельдполицайкомиссар усмехнулся.
– Связной или связные могут легко перемещаться по дорогам, которые контролируются нашими постами – это раз! Не пешком! Это два! Быстро – это три! Кто, скажите мне, из числа местных жителей, разумеется, располагает такими возможностями?
– М-м-м… – призадумался гауптштурмфюрер. – Полиция? Почта? Какие-то торговцы… нет, вряд ли. Слишком частые поездки по одной и той же дороге неизбежно вызовут подозрение.
– Скорее, все же полиция. Учитывая тот контингент людей, что там работают…
Начальнику полиции г. Злочевска
От старшего полицейского Ефимова Т.В.
Рапорт
«… Прибыв на пост №8 для смены очередного наряда полиции, обнаружил отсутствие на нем дежурной смены. В помещении поста (бывшей сторожке) никого не было, непосредственно на посту тоже никого не найдено. При дальнейших поисках в двадцати метрах от поста нами была обнаружена винтовка системы Мосина. По журналу учета таковая была выдана полицейскому Петрухину П.Я. В патроннике винтовки имелась неизвлеченная стреляная гильза, а в магазине оставалось два патрона. Следов борьбы, крови и чего-либо подобного нигде не имеется. Все члены дежурной смены – Петрухин П.Я., Винников А.В., Нижерадзе Р.Г. и Авдонин И.С. – на посту и в его окрестностях не найдены».
Старший полицейский
Ефимов Т.В.
Сводка происшествий по г. Злочевску
«… Вышедшая в направлении поселка Майский колонна с продовольствием и обмундированием на участке дороги «32 километр» была остановлена неизвестными в форме вспомогательной полиции. Под предлогом проведения впереди операции по задержанию бандитов колонна была перенаправлена в лес, где те же самые люди в форме вспомогательной полиции обезоружили и связали водителей и сопровождавшего колонну унтер-офицера хозяйственной службы 143 пехотного полка. После чего колонна была разграблена, продукты и часть формы похищены. Несколько автомашин угнано.
Впоследствии одна из них была обнаружена вблизи деревни Малые берега: заглох мотор. В машине находилась часть похищенной формы.
По утверждениям водителей, нападавшие говорили по-русски с каким-то акцентом. Среди них присутствовал один, хорошо говорящий на русском языке – он и отдавал указания всем прочим. С унтер-офицером Крабке разговаривал один из нападавших, хорошо владевший немецким языком…
… Часть похищенных продуктов (мясные консервы) вскорости была обнаружена у продавцов на городском рынке. Со слов продавцов, консервы были им проданы группой неизвестных, плохо владевших русским языком. Все переговоры вел один из них, говоривший по-русски достаточно свободно. На его руках одним из покупателей были замечены татуировки, характерные для обитателей русских лагерей».
В общем, шороху мы у фрицев навели. И все за городом – там, где никаких населенных пунктов не имелось – негде заложников набирать. Зная стандартную практику немцев хватать всех подряд – правых и виноватых – никого на этот раз не подстрелили, просто связали. Ну, окромя, понятное дело, полицаев – их вообще никто не жалел, даже и сами немцы, которые относились к ним почти с презрением. Зато и продуктов хапанули такую кучу, что только на этих трофеях сможем жить достаточно долго. Часть, следуя разработанному плану, толкнули на рынке – местные «коммерсанты» за это двумя руками ухватились! Но… «жадность приводит к бедности» – кто ж их заставлял этими консервами сразу же и торговать? Предупреждали же… хотя и не всех – Марина нам четко указала на самых жадных и бессовестных. Мол, эти-то точно не выдержат – торганут сразу же!
Так оно и вышло – теперь этих жлобов вовсю трясет ГФП. Я на это, кстати говоря, и рассчитывал – потому один из наших ребят специально «засветил» перед ними сделанные перед вылетом татуировки.
А самый интересный вопрос – где ж мы теперь живем и базируемся?
Понятное дело, что разместить всю нашу толпень на съемных квартирах – задача мало того что трудная, так еще и глупая до невозможности. Владелец жилья обязан сообщать в полицию о своих квартирантах. А тут… сразу даже и не сказать, сколько всего навалится. Документы – раз! И пишущая машинка с немецким шрифтом не спасет…
Объяснения в полиции – кто ты, откуда и за каким хреном вообще тут появился?
Неизбежная биржа труда – раз не работаешь, будь любезен зарегистрироваться!
Так это все – только начало!
И как по делу работать тогда прикажете?
А спас положение… монастырь.
Старый, закрытый еще в тридцатых годах. Его обширные помещения ныне переоборудовали под склады, немцы хранят там всякое полезное добро. Естественно, его территория охраняется – кто б сомневался!
Но вся их беда в том, что там далеко не один вход… И даже не два или три! Имеются в виду – известные входы. А кроме них, есть еще и, скажем так, малоизвестные… Один – в часовне на кладбище. Есть там маленькая дверца за алтарем…
И в бывшем здании НКВД! Где ныне располагались немцы.
Именно это было в том самом конверте, который я тогда вскрывал в кабинете у Жарова. И надо сказать, что сотрудники НВКД города Злочевска были людьми явно небесталанными, продумали кое-что… И у них точно имелись на этот счет какие-то свои планы. Ибо подземелья под бывшим монастырем оказались вполне себе ухоженными и очищенными от неизбежного мусора. Да и вентиляция там была продумана на совесть. Понятное дело, что разводить тут костры не следует, но ничего… перебьемся как-нибудь.
Марина, между прочим, оказалась человеком воистину незаменимым: с ее помощью удалось устроить нашего парня водителем в какую-то непонятную контору при фрицах. Что-то типа «Заготскота» – его сотрудники занимались тем, что пытались как-то учесть весь скот, что имелся в окрестных деревнях. И понятно, зачем: «для пропитания германской армии»! Именно так выспренно обозначили нашему Мишке «высокие» цели работы данной организации. На мой же непросвещенный взгляд, они там попросту воровали – как не в себя. Но – я не немецкий ОБХСС,[1] и их жуликов ловить не нанимался. Никакими заданиями мы Мишку не грузили, а вот добытые им копии официальных немецких документов очень даже пригодились. Понятно, что мастера подделки документов из нас хреновые, но вот за специалистов Центра такого не скажешь! И вскоре нам самолетом доставили удостоверения личности, поглядев на которые, тот самый фриц, что должен таковые подписывать, без всяких сомнений признал бы их подлинность.
А раз так, мы можем осторожно выглядывать на улицу. И спокойно проходить через полицейские кордоны. Не злоупотребляем этим и два дня тщательно зубрим имена и фамилии сотрудников данной конторы – такие вещи надобно знать назубок! А наши радисты добросовестно шастают по лесу, регулярно выходя на связь с центром и делая вид, что передают и получают какую-то информацию. Пусть фрицы лучше пока лес прочесывают… и ищут связных, которые эту информацию куда-то там таскают. За неимением таковых, я им гарантирую незабываемые впечатления от видов на местные болота.
[1] Отдел борьбы с хищениями социалистической собственности при СССР.
Глава 11
Собственно говоря, изо всех наших регулярных радиосеансов имели ценность только два. Первый – когда мы сообщили о том, что прибыли, пробрались в город и ищем пути легализации.
И второй – когда Центр передал нам информацию об одном крайне интересном для него человеке.
– Михаил Петрович Вяльцев, кличка «Миха Карзубый». Вор в законе, неоднократно судим. Сейчас находится в городе, является неофициальным лидером всего преступного сообщества в округе. Официально как-то устроился так, что полиция его не трогает. Есть непроверенная информация, что он попросту сотрудничает с немцами.
– И что с ним надо сделать? – интересуется Петлин. – Пристрелить?
– Это было бы нетрудно, я полагаю. Но – нет, стрелять его мы не станем…
А спустя пару дней мне докладывает один из наших ребят. Он пару раз ходил на встречу с Мариной, да и сам тоже попусту времени не терял – и кое-что накопать сумел.
– Вор-то он вор… Но соображаловка работает! Дела с немцами у него действительно есть. Ну… короче, они попросту ему не мешают всякие мутки крутить. За это, надо думать, он им и платит.
– Кому и сколько?
Боец разводит руками.
– На столбах они про это объявы не вешают… Но народ говорит! Да и живет сей деятель открыто, никого не опасается. Немцев я у него не видел, но, сам понимаешь, командир, они ж точняк не ежедневно там появляются. А скорее всего, полицаи им деньги передают: они-то там постоянно вертятся! У его дома, метрах в ста, их пост стоит. Типа порядок там они охраняют! Угу… Знаем мы, что это за порядок такой!
Как удалось установить, «Карзубый» приторговывал обувью с фабрики. И продовольствием. Вот где он его брал… Сейчас это лютая ценность!
Фабрика, кстати, работала на армию, и гражданская продукция, теоретически, тоже должна была куда-то там уходить. Но многие лавки в городе и на рынке тоже спокойно ее продавали. То есть наш жулик был не одинок.
У меня аж руки зачесались – запах кое-чего интересного тут был слышен за версту! Без руководства фрицев тут явно ничего не могло происходить!
– Да просто все… – устало произносит Марина. – Да, немцы тут в доле. Они поставляют торговцам товар. А взамен требуют не только денег, но и безусловной лояльности. Вот те и из кожи лезут, чтобы свою полезность показать – закладывают вообще всех подряд. Вот так и наши ребята погорели. Сдал их кто-то из торгашей – они у него бумагу для листовок купить хотели…
– Отчего ты про это сразу-то не сказала? Кто это такой был?
– Точно не знаю… Но последний раз они за этим обращались к Мальцеву. И когда их взяли, его, напротив, никто и не тронул. Он, кстати, сразу после этого еще одну лавку открыл.
Обращаться по этому вопросу к руководству я не стал. Как пить дать, трогать его не разрешат: мол, это может поставить под угрозу всю операцию. Ну да… А потом всем будет не до этого – ноги надобно будет уносить!
Вот уж фиг…
Наружное наблюдение за домом «Карзубого» установило: смотрим за ним не мы одни! Сразу, как это стало ясно, наш человек оперативно смотался. И в дальнейшем мы поглядывали туда только издали. Для чего-то же изобрели бинокль и зеркала?
Личность наблюдателей установили быстро: полицаи. Они, кстати, не особо-то и парились по этому поводу – только что в форме на пост не заявлялись. А сразу после смены, не скрываясь, топали в участок. Надо думать, на доклад начальству.
А дальше… Дальше все было просто.
Стоило только очередному наблюдателю, делая привычный обход, свернуть за угол, как чьи-то сильные руки обхватили его так, что он не смог шевельнуться, а еще одна рука поднесла к лицу тряпку с какой-то химией.
– Готово… – опускает на землю неподвижное тело боец.
И ловким движением приспускает у него штаны.
– Грушу держи! – протягивают ему… обычную клизму, заполненную… водкой!
Ну да, старый фокус. Влить в задний проход грамм триста водки – и клиент почти весь день будет в себя приходить. А очнувшись с тяжелого бодуна, напрочь забудет все, что этому предшествовало. Правда, для достоверности ему и в рот водки не пожалели – чтобы выхлоп соответствующий имелся.
Наблюдателя осторожно усаживают на лежащий у стены валун – пусть поспит…
Все, теперь можно и к старому вору наведаться.
«Карзубый» гостей не ждал. И поэтому, когда в дверь требовательно постучали, открыл не сразу. Сначала выглянул в окошко… и увидел напротив себя двоих мрачноватых парней с явно недобрым выражением на морде лица. Так что желание проконтролировать тех, кто стоит у двери – как-то очень быстро иссякло. А с другой стороны… ну, есть же ведь наблюдатель, он наверняка уже сообщил куда надо. Так что дело за малым: потянуть время.
И старый вор открыл дверь. Он в принципе ничего не опасался. Предъявить ему что-либо з д е с ь – никто не мог. Да и не за что, в общем-то… А поговорить – всегда можно. Тем более что вскорости у этих невежд мог появиться шанс продолжить данный разговор – но уже совсем в другом месте.
В помещение первым буквально просочился верткий парень, окинувший комнату быстрым взглядом – и тотчас же отступивший в сторону, продолжая держать все под контролем. Оружия у него видно не было, но «Карзубый» не сомневался в том, что при необходимости оно немедленно появится. Приходилось ему уже таких вот вертких парней встречать…
А следом появились еще двое – и вот они повели себя уже совсем иначе.
– Мир дому сему! – провозгласил первый, тот, что постарше. Про себя вор окрестил его «Седым» – из-за пряди седых волос на виске.
Второй же приветственно наклонил голову:
– Вечер в хату!
«Знает понятия! – мелькнула у хозяина мысль. – Из воров? Морда незнакомая…»
А при взгляде на руки незнакомца он еще больше утвердился в своем мнении – татуировки! Весьма специфические…
Точно – этот из блатных! А раз так – то «Блатным» и будет. Ежели, конечно, не обзовется как положено.
– Располагайтесь… – кивнул старый вор гостям на стулья. И первым опустился на свое место. – С чем пожаловали, гости дорогие?
– Да… – неопределенно повертел пальцами в воздухе «Седой». – Есть тут один вопрос…
– Так я не у дел… – пожал плечами хозяин дома. – Так… Живу вот, чем люди добрые помогают. Власть-то ныне другая теперь! Уже по-прежнему не поработаешь.
– И по этому поводу тоже вопрос имеется, – наклонил голову «Седой». – Совсем, стало быть, никаких концов не нет? Мы бы в долгу не остались…
– Ну… – почесал подбородок старый вор. – Поспрашивать-то можно, чай не все по подвалам-то сидят.
– Так и сделай милость, «Карзубый» – поспрошай там кого-нито? – высказался неожиданно «Блатной». – Совсем, прости уж за забывчивость, запамятовал я! Витя «Корень» – весь я тут перед тобой!
«Как это он обозвался – «Корень»? – мелькнула мысль в голове. – Был такой… приходилось что-то слышать…»
– И тебе здравствовать, – наклонил голову хозяин дома. – За что спросить-то?
– Да ничего особенного, – пожал плечами «Седой». – Уехать мы отсюда хотим, не наше тут место…
– Так ить… – развел руками вор. – Дорога-то чай не заперта! Справь бумаги – и езжай себе! Хоть это… в Европу, во! Не при Советах живем, запретов ездить нет.
– Еще скажи – в Париж! – развеселился «Корень». – Не, уважаемый, туда нам пока рановато еще! Поближе куда – другая песня!
Его товарищ поморщился и тронул «Корня» рукой: мол, помолчи.
– Париж – это, конечно, интересно. Но – nie trzeba[1]… э-э-э… в другой раз, – произнес «Седой». – Нас Варшава интересует. И еще – у нас с собой груз некий имеется, там его продать хотим. С этим и проблема.
– Так продайте тут! – пожал плечами «Карзубый». – Я и покупателя помогу найти.
– Здесь – цены не дадут. А за услуги – в долгу не останемся. Деньги у нас есть, а можем и товаром отдать.
– И что за товар?
– Консервы. Мясные, немецкие! Качество! – поднял вверх палец «Седой».
– Ну… – почесал подбородок старый вор. – Спрошу. Может, кто и поможет чем. Иные вопросы имеются?
– Более ничего, – поднялся со стула «Седой». – Извиняемся за визит неурочный, доброго вам вечера!
– А как сыскать вас, ежели какой ответ будет?
Гость огляделся по сторонам. Взгляд его упал на комод, на котором стояли всяческие горшки и безделушки.
– А вон ту крынку поставьте на окно – мы и увидим. И сей же час нанесем вам визит!
Гости откланялись – и вышли за порог. Вертлявый парень какое-то время еще стоял у стены, потом, не спуская глаз с хозяина дома, попятился – и так же ловко выскочил на улицу. Хлопнула входная дверь…
Отдел ГФП г. Злочевска
Кабинет фельдполицайкомиссара Гауха
– И кто же приходил к этому вашему… вору? – гауптштурмфюрер Корн, отложил в сторону рапорт. – Это были русские ликвидаторы или кто-то другой?
Гаух задумчиво посмотрел в окно.
– Ну… на энкавэдешников это похоже мало… Они все же действуют несколько иными методами. Предлагать заработать – это точно не к ним! Там все гораздо проще. Либо ты с нами – и тогда будь любезен исполнять задание, либо…
– Тогда – кто это был?
– Давайте прикинем, – фельдполицайкомиссар взял в руки рапорт. – Первое! Они не стали убирать наблюдателя – попросту ухитрились напоить его до бесчувствия. Так что когда он пришел в себя, то абсолютно ничего не помнил.
– Это вообще возможно?
– Медики утверждают, что возможно. Но надо выпить достаточно много. И когда же он это успел? Впрочем, меня гораздо больше интересует вопрос, почему его вообще оставили в живых? Ведь чисто теоретически он же сможет опознать тех, с кем выпивал. Пусть не сейчас, но в будущем… Кстати, я распорядился перевести его на внешнее кольцо постов – пусть смотрит! Возможно, что кого-нибудь и опознает… Впрочем, это неважно. Второе! Этот самый… – Гаух всмотрелся в бумаги, – «Карзубый»! Да! Так вот, он уверяет, что среди его гостей однозначно присутствовали бывшие уголовники. Как русские, так и – что важнее всего – не из СССР!
– И почему же он так решил?
– Во-первых, охрана. Специальные охранники – такое среди воров в СССР не принято. Нельзя сразу, еще не начав говорить, высказывать столь очевидное недоверие к собеседнику. Воры – а в России это отдельная каста – не берут в руки оружия! Им это не по чину, если так можно сказать. А больше никого со стороны «Карзубого» там не имелось.
– Занятно! – усмехнулся эсэсовец. – Какие, однако, у них там условности – никогда бы не подумал!
– Я тоже этого не знал, – согласился фельдполицайкомиссар. – Однако продолжим. Один из визитеров назвал свою кличку в уголовном мире – «Корень». Наш, если так можно сказать, вор такую где-то даже слышал. И у гостя на пальцах имелись характерные для уголовников татуировки. А вот второй… То, что он тоже из уголовников – несомненно! Но – не из русских, он ведет себя не так, как они. И даже более того – он проговорился! Сказал по-польски «nie trzeba». То есть – не надобно. И в качестве пункта назначения, куда им желательно попасть, назвал именно Варшаву.
– Поляк? – удивился Корн.
– Ну, когда-то все они входили в одну страну… Не удивительно, что между ними могли сохраниться какие-то связи.
– Да я не это имею в виду! Поляки, русские – не все ли равно? Что он делает здесь?
На стол легла еще одна бумага.
– Прочитайте, мой друг. Не буду вас торопить.
Эсэсовец взял в руки документ.
– Главное управление имперской безопасности?! Оперативная справка?
Он поднял взгляд на хозяина кабинета.
– Вы полагаете, что все это относится к нам?
– Увы… я бы и рад ошибиться.
[1]не надобно (польск.)
Глава 12
Тяжкие нынче времена… Да и дела идут как-то не так… Опять же, всем плати! Полиции – плати, немцам этим – тоже. А где деньги брать? Народ-то весь уже обнищал, никто почти не покупает ничего», – примерно такие мысли теснились в голове у почтенного негоцианта Мальцева, когда он запирал свою лавку. Кивнув на прощание дежурному полицейскому, он неторопливо потопал к своему дому. Пора уже и честь знать – ужин ждет!
Подойдя к дому, он привычно огляделся – ничего особенного, все как всегда. Толкнул калитку, входя во двор, и поднялся по скрипучему крыльцу. «Надобно доски поменять, – в который уже раз подумал торгаш, – скрипят, ажно душу выворачивает! И в гости-то никого серьезного не пригласить…»
– Марфа! – окликнул он служанку. – Я дома, давай на стол!
И открыв дверь, вошел в комнату.
Что-то твердое уперлось ему в спину.
– Тихо… – прошептал над ухом негромкий голос. – Вякнешь слово – и амбец!
А чьи-то руки обшлепали его карманы, извлекли оттуда бумажник и подтолкнули его вперед.
– Садись…
За его столом уже по-хозяйски расположился какой-то незнакомый мужик, с интересом изучавший содержимое его бумажника. Деньги он презрительно отбросил в сторону и рассматривал ночной пропуск, выданный негоцианту комендатурой.
– То есть, милейший, вы и по ночам по городу шастать можете? Зачем, спрашивается? Интересные у вас друзья, да! И в самых неожиданных местах…
– Кто вы? И что вам от меня нужно?
– Те, кто имеет право задавать вопросы – вам достаточно?
– Так вы от немцев? Или… еще откуда-то?
– А вам-то, любезный, не один ли хрен, извиняюсь? Вы на вопросы отвечайте, а там уж и посмотрим!
– Так вы ничего и не спрашиваете, – пожал плечами торговец. – Только пугаете…
– Спросим. К вам за бумагой ребята молодые обращались?
Мальцев с интересом посмотрел на собеседника. Спокойный, не повышает голоса. В кепке, несмотря на то, что находится в доме. Козырек надвинут низко, так, что практически закрывает лоб. Зачем?
– Да. Были такие.
– И что дальше?
– Я продал им две пачки, больше просто не было. И предупредил, что не надо более ни к кому по этому поводу обращаться: это небезопасно. Могут не так понять.
– Угу. И что дальше? – поинтересовался собеседник, не повышая голоса.
– А дальше вы и сами знаете. Эти умники, по-видимому решив, что им недостаточно бумаги, начали шастать по рынку и задавать вопросы. Которые, как я полагаю, кто-то услышал. Итог вы знаете: их повязали за расклейкой листовок. И… – торговец развел руками. – Я-то здесь при чем?
– А вторую лавку вы открыли сразу после этого…
– Угу, – кивнул Мальцев. – Только деньги за нее я заплатил еще десять дней назад – до того, как эти малолетки пришли ко мне за бумагой. Это можно легко проверить, в управе все зафиксировано.
– А вы предусмотрительный человек…
– Жизнь такая, – пожал плечами хозяин дома. – Кажный раз, из дому выходя, оглядываюсь. Привык уже.
– И не боитесь того, что когда-нибудь за все ответить придется?
– За все – это, простите, за что именно?
– За лавки ваши. За этот вот пропуск – его ж вам не за красивые глаза выдали?
Торговец усмехнулся.
– Кепку снимите. Чай не на улице сидим – за столом! Негоже так! Хозяина-то, положим, вы можете и не уважать – ваше дело. Но дом…
Гость удивился, но кепку снял. Седая прядь волос скользнула по виску.
– Удовлетворены?
Торговец огляделся по сторонам – все, кроме него и его собеседника, находились поодаль и разговора слышать не могли.
– Вполне, товарищ старший лейтенант. Васин, если не ошибаюсь? Назвать вам имя вашей связной – или этого уже достаточно?
Собеседник молчал.
– Ах да! Кассиопея!
– Это еще что?
Кодовая фраза. Пароль – отзыв. Перед Васиным сейчас сидел свой…
Уже на улице ко мне подходит Лемон.
– Это что было, командир? Почему мы просто ушли?
– Так надо, Марк… Извини, всего сказать не могу. Но наблюдение за ним снять! Сегодня же!
Уже сидя в подвале монастыря, пробую собрать в кучку все разрозненные сведения. И выходит пока что не очень складно. Совершенно очевидно, что тут затеяна какая-то сложная игра, в которой наше место – сбоку в десятом ряду. И теперь надо постараться как-то притормозить подпольщиков, а то они могут и самостоятельно попробовать пустить пулю в торгаша. Но если верить его словам, то у подпольщиков не то что течет – хлещет! Ладно, нет опыта в конспирации – и у нас его не так чтобы дофига. Нет, там все гораздо хуже – есть стукач! И сидит он где-то не на самом низу, знает много…
То есть приблизительно моего уровня.
И говорить ли об этом Марине?
В ней-то, положим, я не сомневаюсь, но практически никого больше из подпольщиков и не знаю. А начну спрашивать, сразу возникнет вопрос – зачем? По той легенде, что она знает, мы все – разведгруппа, которая ищет контакты с партизанами для организации их связи с Центром. То есть – связные. И не более того! Так ведь связь уже установлена… и даже какие-то сведения я от подполья в лес передал. Именно для этого официально и задействован наш водитель, что «добросовестно» пашет на немецких фуражиров. Информация действительно уходит в Центр – только не через нашу радиостанцию. У партизан есть свои каналы связи. А выход в эфир нашей радиостанции – это в основном игра на нервах у фрицев. Так сказать, создаем видимость кипучей деятельности.
Откровенно говоря, нас всех уже несколько тяготит эта странная работа. Мы все же не разведчики в чистом виде. Мы диверсанты! А тут… валяем откровенно дурака, изображая невесть кого. Но в городе работать нельзя: немцы моментом прихватят кого-то из местных в заложники! И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы предсказать их дальнейшую судьбу.
Лес – другое дело. Он городские власти не чешет вовсе: там своя администрация есть. Кстати, вот этот факт меня в свое время изрядно озадачил – такого у фрицев ранее не водилось. И вот теперь я, кажется, стал понимать эту кухню… Что-то в городе есть такое, что требует неусыпного внимания немцев. Настолько, что им вообще нет дела до того, что происходит уже в ближайших его предместьях.
Пришел связной – Марина срочно требует встречи. Хм, на ловца и зверь? Нет, тут что-то другое есть…
Так оно и оказалось.
– Их взяли в лесу, – нервно расхаживает по комнате девушка. – Они отправились на встречу со связным из Центра! И их там всех повязали!
Какой еще связной?! Из какого Центра?! В обход нас?
Не стесняясь в словах, высказываю девушке все, что я об этом думаю.
– Из какого, скажи на милость, Центра мог появиться этот связной? В обход партизан, в обход нас – он что, прямо вот у городских ворот из воздуха возник?!
– У Злочевска нет ворот…
– Охренеть – не встать! Ну да, если ворот нет – то все, стало быть, в норме! А как это вообще мимо тебя-то прошло?
– А… – она открывает рот. – Не знаю… Меня дома не было, наверное… Я на рынок ходила…
– Угу. И связной, не дождавшись, начал обходить дома руководителей подполья, которые он, разумеется, все знал. И ему вот прямо в одночасье все разом поверили? Тебе самой-то не смешно?
Она как-то вся сразу потухла и опустилась на стул.
– Что же делать?
– Для начала – рассказывай мне подробно. Все! Откуда ты об этом узнала, кто рассказал, где задержанные – вообще все, что тебе известно. Далее. После всего, что расскажешь – тебя уведут отсюда. Куда – не спрашивай, не скажу. И будешь там сидеть под охраной, пока я не разрешу тебе выйти! Без вариантов, даже и слушать ничего не стану!
– Командир… – шепчет мне на ухо Лемон, – вижу часовых. Их двое, стоят под навесом и курят.
Немцы, курящие на посту? Нет, ну бывает иногда… ага, сразу двое отъявленных нарушителей устава караульной службы. Или он у фрицев как-то иначе называется? Не суть, важно, что там это категорически запрещено.
Со слов связной, всех пленных заперли в этом сарае и чего-то ждут. Типа куда-то их повезут – и есть вероятность, что вообще даже не в Злочевск. А чего сразу не увезли? Их вроде бы еще ночью взяли. И сейчас тоже ночь – они тут что, сутки сидят? Без допроса и вообще без ничего?
Художественный свист – есть такой номер на эстраде, сам афишу видел. Но не думал, что он еще и таким может быть.
– Так… Вокруг все осмотрели? В домах кто?
Рядом хутор. Небольшой, три домика. Из них два дома обитаемы. Ясное дело, что там тоже немцы. И ходит часовой. Один! И вот он – явно из некурящих или попросту очень терпеливый. Ни разу не остановился – ходит по двору. Причем – не просто ходит! А «перемещается от укрытия к укрытию». Образцово-показательный часовой! Не то что эта парочка курильщиков.
Вот что-то мне это конкретно так не по душе!
– Работаем, командир?
– Нет… Обожди…
Шурша травой, подползает боец.
– Там, – указывает он рукой, – шевеление какое-то, навроде бы кто-то еще сюда движется…
Вот оно что!
– Всем занять позиции! Пулеметчику – взять на прицел сарай.
– Там же наши!
– Ох, что-то я сильно в том сомневаюсь… Выполнять приказание!
Шорох, движение – и все стихло. Все же не зря столько времени мы тренируемся – вот он результат!
А между тем оба часовых около сарая не только курить не перестали – но еще и в стороны разошлись. И огоньки их сигарет вообще стали очень даже хорошо видимы. Ну не бывает у немцев таких дураков! Подстава это – и к бабке не ходи!
Гулко бабахнул выстрел – со стороны домиков. Не иначе как часовой что-то заприметил. И словно подтверждая мои догадки, оба курильщика… бросились к дому бегом, оставляя свой объект вообще без всякой охраны!
– Ур-р-а-а!
Выметнулись из кустов серые фигуры нападавших. Так это на партизан ловушка была!
– Васильич – отсекай!
И пулеметная очередь вспахала землю прямо на пути бегущих.
Совсем надо быть круглым идиотом, чтобы бежать вперед, несмотря на фланговый огонь пулемета! Вот и среди партизан таких дураков не нашлось – залегли.
А со стороны дома грохнул нехилый такой залп. Два десятка стволов как минимум! Да два пулемета…
Вот и выбежали бы сейчас ребятки на открытое место… И всего-то немножко им для этого не хватило. Но трассеры и так прошлись сверкающей косой по залегшей цепи – и кто-то там вскрикнул.
– Марк!
Хлопает неподалеку винтовка – и затыкается один из пулеметов.
С грохотом распахиваются вроде бы запертые двери сарая – и в них показываются фрицы с оружием в руках. И никаких тебе арестованных…
Но пулеметчик и здесь не подкачал – и остатки кругляша для «МГ» высадил прямо в дверной проем!
Ох, кому-то там сейчас поплохело…
– Огонь!
И добрый десяток стволов поддерживает Васильича, который сейчас меняет магазин. На такой-то дистанции нет принципиальной разницы – пулемет или автомат. До сарая метров восемьдесят, пуля легко пробьет любую доску. А бревна – ну, на что-то же есть у нас пулемет? Сейчас пулеметчик сменит кругляш – и семьдесят пять разъяренных пчелок прочешут там вообще все. Его позиция расположена на пригорке – пули идут сверху вниз… и я там никому не завидую! А огонь со стороны домиков Васильичу не страшен: между ним и фрицами, которые там засели, нехилый такой холмик… метров десять толщиной!
Лемон тем временем меняет уже третий магазин. Менее полутораста метров – для него это вообще не проблема. И огонь со стороны домиков несколько поутих.
– Отход!
Партизаны тоже благоразумно оттягиваются в лес: поняли уже, что их ожидала здесь засада. И надо сказать – весьма неплохо задуманная! Открой они двери – и попали бы сразу в два огня… Перед сараем площадка ровная, укрыться там негде.
А нам пора сваливать!
Связь у немцев точно есть, и подкрепление они уже наверняка вызвали. Только ночного боя с фрицами нам и не хватает для полного счастья!
Глава 13
Вернувшись в город, разумеется, не здоровенной толпой, чтобы немцев не настораживать, мы собрались на своей подземной базе, чтобы здраво обсудить происходящее. В том, что фрицы нас ловко надули, не сомневался теперь вообще никто. Вопрос состоял лишь в том – как им это удалось? Ладно, в городское подполье они как-то ухитрились вбросить информацию через какие-то свои каналы. Вследствие чего, возвращаться Марине домой пока рановато. А вот как они, почти одновременно, ухитрились закинуть эти сведения ещё и партизанам? В том, что источник в обоих случаях был один, сомнений не имелось – обе наши группы вышли на одно и то же место. Спасло лишь то, что немцы, скорее всего, рассчитывали на появление одной группы – с конкретного направления. То есть, со стороны леса. Изучая карту, я лишний раз прихожу именно к такому выводу. Со стороны города нас попросту никто не ждал. Представить себе, что люди, собирающиеся напасть на отряд солдат, вдруг станут заходить со стороны дороги, оставив позади себя неприкрытое направление, откуда им могут ударить в спину - было как-то сложно. Человек в здравом уме и твердой памяти на такую авантюру попросту не решился бы! Ведь по дороге запросто можно перебросить хотя бы и взвод, чтобы легко отрезать нам все пути отступления! Уверен, там никому и в голову не могло прийти, что дорога – с обеих сторон, нами была заблаговременно заминирована. Теми самыми моими поделками из миномётных мин. И у подрывных машинок остались дежурить подрывники…
Так что, любой автомобиль, рискни он проехать по данному направлению, словил бы незабываемые впечатления! Но – не потребовалось. Мины мы, кстати, снимать не стали, только подрывную линию хорошенько замаскировали.
А со стороны леса путь был только один – тот, по которому и пришли партизаны. Извилистая, с топкими берегами, речушка попросту не давала возможности подойти иначе – только вдоль нее. С другой стороны – луг. И в его конце – те самые домики. Переть же напрямую по открытой местности… ну, думаю немцы, при всем их негативном к партизанам отношении, настолько дураками их все же не считали.
Но наша группа – оказалась тем самым козырем, который и спутал им всю игру. Ожидать огневого удара по своим засадникам… ну, не думаю, что фрицы до такой степени подозрительные. Если бы было так, они могли попросту поставить секрет на нашем пригорке. И все, фиг бы мы подошли так близко.
Но с другой стороны, возможность одним махом положить добрую часть партизанского отряда – это тот шанс, упускать который никак невозможно!
Вот они и затеяли всю эту комбинацию…
Ладно, это дело прошлое. Мы удачно вышли из боя, никаких ранений никто не получил. Чего не могу сказать за партизан – им явно было прилично хуже.
А где же те, кого схватили немцы?
Понято, что не в лесу – но где? И как все-таки они смогли влить дезу сразу по двум направлениям?
- Марина, - присаживаюсь я на край нар, где она дремлет. – От кого ты получила информацию о задержании наших?
- Не лично… - она присаживается на тощем матрасике. – Я раз в день проверяю тайник, там лежала записка…
- Тебя не могли на этом срисовать?
Она неожиданно краснеет – даже в потемках это оказалось заметно.
- Там… так все устроено… Человек, который записку кладёт, не может видеть того, кто ее забирает…
- А подробнее?
Да, уж… голь на выдумки хитра!
Тайник оказался на рынке… в общественном туалете! Там, как и во многих других таких заведениях, их два – мужской и женский. И между ними есть вентиляционный продух – туда записки и кладут. С одной стороны пропихнул – с другой забрал. Бумажку сворачивают в трубочку и запихивают в стрелянную гильзу. Которую и убирают в то самое вентиляционное отверстие. Зафиксировать – кто именно забрал послание… скажем так, несколько трудновато…
Получается, что связной с той стороны – мужчина? А вот и нет, к продуху доступ свободный, вполне и с той же самой стороны туда что-то запихнуть можно. Пат. Ничья, если по-русски выражаться. Марину этот связной не видел, так и она его не заметила. Забрать послание можно утром, можно – вечером… Да и на другой день – тоже никто этого сделать не мешает! Так что, никто, скорее всего, за этим местом постоянно не наблюдают.
Момент… Выходит, что основной упор делался именно на партизан? Ведь до сей поры городское подполье никаких вооруженных акций не предпринимало, и немцы вполне могли решить, что там попросту нет никаких вооруженных групп. А сообщили, скорее всего, попросту по врожденной немецкой аккуратности. Мол, сами бы точно такую информацию всем заинтересованным людям кинули, так и все прочие должны точно так же поступить! Есть у тебя силы на вооруженное нападение, нет – это уже дело десятое! Главное – вовремя сообщить!
Что ж… мы сделаем вид, что поверили…
Отдел ГФП г. Злочевска
Кабинет фельдполицайкомиссара Гауха
- Смотрите, гауптштурмфюрер, - бросил на стол записку Гаух. – Русское подполье действует ровно так, как я и ожидал!
Корн нехотя поднял бумагу со стола. Хорошо фельдполицайкомиссару, засаду в лесу не он устраивал! И остался, таким образом, на коне! Подпольщиков задержали его люди, а вот все, что связано с засадой, легло на плечи СС. И соответственно, все потери понесло именно подразделение гаупштурмфюрера. Теперь ему предстоит лично отписывать похоронные письма семьям погибших – что никак нельзя назвать приятной работой. А потери оказались весьма серьезными! Только убитыми эсэсовцы потеряли порядка двух десятков человек! Да не меньшее количество раненых… Среди партизан оказались достаточно меткие снайпера – почти все, кто пострадали в домиках хутора, имели ранения в голову. Неожиданно – и весьма неприятно!
А самое мерзкое - то, что партизаны все-таки ушли! Да, у них несомненно имелись раненые и убитые, двоих они так и не успели вынести с поля боя – и их тела были доставлены в город. Корн распорядился выставить их на городской площади – в назидание всем жителям. Но… успехом это было нельзя назвать.
Взяв со стола записку, он повертел ее в руках – читать по-русски эсэсовец не умел.
- Что тут сказано?
- Русские, вполне ожидаемо, стали искать предателя в своих рядах. Их связной передал соответствующее поручение. Ни слова о бое в лесу, только вопросы о задержанных подпольщиках.
- И… что?
- А то, мой друг, что у них нет оперативной связи с партизанами! Они попросту ничего об этом бое не знают!
- Не слишком ли дорогой ценой нам достались эти сведения? – не выдержал гауптштурмфюрер. - Вы имеете в виду потери среди наших солдат? Война, мой друг… что ж вы еще хотите-то? Без потерь не бывает… - развел руками фельдполицайкомиссар. – Иные проблемы, к сожалению, без потерь не решить. Пусть наш противник думает, что где-то смог нас обойти. Уверенность в своих силах часто бывает очень обманчива!
- И что же вы планируете с этим делать? – кивнул на лежащую на столе записку эсэсовец.
- Мы ответим. Попросим личной встречи, мол, все поясним устно. Мне надо увидеть того, кто на эту встречу придет!
«Завтра вечером, после девятнадцати часов. Около старой церкви вас будет ожидать человек в серой кепке, с матерчатой сумкой в руках. Пароль: «Вы кого-то ожидаете?» Отзыв: «Не вас, любезный, проходите себе мимо».
Вот такую записку принесла сегодня Марина. На подстраховку с ней ушло сразу три человека, но все обошлось без каких-либо эксцессов.
- Так… - чешу в затылке. – Это нас фрицы на разговор вытаскивают…
- С чего ты это взял, командир? – спрашивает Марк.
- А просто все. Что бы сделал лично ты, если бы у тебя разом хапнули бы часть товарищей?
- Ну… - пожимает плечами Лемон. – Других бы поберег. До того момента, когда хоть что-то устаканится.
Петлин фыркает.
- Ну, да! А тут – личной встречи требуют! Начхав дружно на всякую там конспирацию!
- Значит, предатель сидит совсем близко – скорее всего, он сам эти записки и кладёт. Он же их и относит… точнее – относил кому-то из руководства подполья. Не удивлюсь, если он их и пишет.
- И так может быть… А вообще – тут чисто немецкая логика просматривается. Сам смотри – первая информация, мол арестовано сколько-то там подпольщиков. Чего ждут в ответ? Правильно - вопроса, что делать дальше. Как ответил бы подпольщик? А так, как Марк только что сказал – затаиться и ждать указаний! Беречь людей! Но нет же – требуют личной встречи! Зачем? Чтобы – что? Но немец – он по-другому мыслит. Начальство сказало – надобно исполнять! Без раздумий! А наш – написал бы в крайнем случае, мол, вам поступило указание от… ну, Марина, знает от кого.
- В этом случае, - кутаясь в платок, произносит связная, - был бы передан привет от дядюшки Никифора. Но… его нет.
- Значит, действуем так! Связной на встречу не пойдет – это не его дело, да и не станут фрицы его подставлять. Придет кто-то левый. И нашего человека постараются там же и взять. Чтобы экстренно его раскрутить… Ну, - развожу руками. – Бог им навстречу.
В указанное время на месте встречи появился один из торговцев, чья лавка была расположена на рынке. Относительно неплохо одетый, он топтался на месте, озираясь по сторонам. Было заметно, что он волнуется.
Когда к нему подошел связной – неброско одетый мужичок в серой кепке, с матерчатой авоськой в руках. Осмотрелся – и что-то сказал. Торговец обрадованно закивал головой и что-то произнес в ответ. Связной кивнул и сделал знак следовать за ним.
Толкаю локтем Петлина и взглядом указываю на колокольню старой церкви – там заметно какое-то движение.
- Подстраховка. Фрицы страховали своего человека. Мало ли… Снимаемся, все ясно…
Отдел ГФП г. Злочевска
Кабинет фельдполицайкомиссара Гауха
«… ко мне явился один из людей, которые привозили мне товары, в частности, мясные консервы германского производства. Из уголовников – у него есть татуировки, какие обычно они делают. Он сказал, что его товарищи уходят из города и готовы передать мне на связь того, кто им поставляет продовольствие. Но не за так – им нужны деньги. Потребовал полторы тысячи рейхсмарок. Такой суммы у меня не было, я стал торговаться, и мы договорились за тысячу. Получив деньги, он назвал мне место встречи, описал того, кто должен туда прийти. И пересчитав купюры, он назвал мне те слова, которые я должен сказать человеку. Заставил меня дважды все повторить и ушел…»
- Вот так! – бросил протокол допроса на стол эсэсовец. – Кого вы все это время ловили, Гаух? Это же не подпольщики – уголовники! Те, кто напал на нашу колонну!
- Ну, - нимало не смущаясь произнес фельдполицайкомиссар. – Положим, что именно уголовники-то и являлись всегда приоритетной целью. Подполье – да, увы, неизбежное зло… С ними мы, естественно боремся и оставлять это дело просто так не планируем. Но именно этих самых уголовников, как вы только что выразились, и ищет главное управление имперской безопасности! Именно их – не подпольщиков! И мы только что получили важную информацию – они собираются покинуть город!
Глава 14
Берлин
Главное управление имперской безопасности
Кабинет штурмбаннфюрера Хольца
Сегодняшний визит в этот кабинет вызывал у Хайнеманна противоречивые чувства. С одной стороны, его уже порядком задрало сидение в городе в полной неизвестности относительно своей дальнейшей судьбы. Осторожные попытки друзей как-то на это повлиять, к большому удивлению и разочарованию штурмфюрера, ничем положительным не закончились. Просителям сказали прямо: мол, дело на контроле у рейхсфюрера, никто сейчас не возьмет на себя риск попасть ему под горячую руку.
Откровенно говоря, Хайнеманн не понимал причины столь долгой возни с этим нападением. Ведь вроде бы все уже выяснили? Англичане, да и те же русские, наконец – опасный и умелый противник с большим опытом работы в подобной области. Вполне естественно, что иногда у них там что-то получается сделать. Не бывает войн без поражений – это как футбольный матч в одни ворота. Да, в этот раз удача улыбнулась не нам – так и что с того? Бесконечно рвать на себе волосы, переживая свое поражение?
Или все-таки, проанализировав свои ошибки, начать работу по отмщению?
Да, дядя гаупштурмфюрера – важная шишка в Берлине. И что теперь? Он так и будет бесконечно оплакивать своего племянника или все же сделает хоть что-то, чтобы за него отомстить?
Сгоряча Хайнеманн даже хотел записаться на прием к обергруппенфюреру – поговорить. Но друзья мягко ему намекнули на несвоевременность такого поступка.
Во-первых, время было упущено, дело уже попало на стол к Гиммлеру. И даже благосклонное отношение дяди к штурмфюреру ни на что не смогло бы повлиять.
И, во-вторых, никто не смог бы гарантировать того, что Вайзель эту самую благосклонность проявит. А вот тут уже можно было ожидать вообще чего угодно… Не исключался даже и Восточный фронт!
Так что – сиди тихо и никуда не суйся!
И Хайнеманн сидел.
До сегодняшнего дня – когда утренний звонок по телефону поставил точку в длительных ожиданиях.
– Явиться в четырнадцать часов к штурмбаннфюреру Хольцу! – сухо сообщил ему голос в телефонной трубке.
Войдя в кабинет и отсалютовав его хозяину, Хайнеманн опустился на указанное ему место. Наконец-то что-нибудь прояснится!
– Рад вам сообщить, что мы закончили проверку этого прискорбного случая, – оторвавшись от бумаг, поднял взгляд на гостя штурмбаннфюрер. – Ваши действия в целом признаны правильными. Но…
«Так и знал! – мелькнула в голове штурмфюрера мысль. – Дядя постарался, не иначе!»
– Не скрою, со стороны некоторых лиц, которые проводили дознание, были определенные колебания. Нет, разумеется, никто не подвергал сомнению вашу честность и преданность идеалам рейха! Но имели место некоторые… м-м-м… высказывания о правильности ваших поступков, – Хольц махнул рукой. – Короче, все это в прошлом! Проверка по вашему делу завершена, и вы можете вернуться к исполнению своих служебных обязанностей.
– Благодарю, штурмбаннфюрер! – поднявшись, щелкнул каблуками Хайнеманн. – Прикажете отбыть по месту службы?
– Экий вы торопливый… присядьте пока… Я еще не закончил.
Эсэсовец снова опустился на стул.
– За то время, пока мы проверяли все обстоятельства произошедшего, внезапно вновь появились ваши старые знакомые. Те, кто вас похитил, понимаете?
Штурмфюрер усмехнулся.
– Если мне будет позволено, штурмбаннфюрер, то я нанес бы им ответный визит. Так сказать, поквитался бы с ними за беднягу Грабера! А Эссекс или Йоркшир – не так-то уж и важно, мне приходилось там бывать!
– Ну, зачем же ехать так далеко? Да еще и на территорию противника? Они здесь, мой дорогой друг! В подконтрольном нам городе! И – да, они, похоже, так и не сумели попасть туда, куда направлялись изначально! Вот – прочтите!
Хайнеманн взял в руки папку с бумагами.
«… Были обнаружены уничтоженные пожаром автомашины: грузовые и легковой «Опель-капитан». Два сгоревших мотоцикла с коляской. Людей и грузов поблизости не найдено, следов отхода в лес также не имелось».
Он поднял вопросительный взгляд на хозяина кабинета.
– Вы дальше читайте. Это – те самые машины, в которых вас всех перевозили. Их командир постарался ввести нас в заблуждение – и это на первых порах ему действительно удалось. Имело место мнение о том, что их всех вывезли через фронт – к русским. Но… Там все написано.
«… По имеющимся сведениям, в городе присутствует группа, состоящая из лиц с криминальным прошлым и частично из сотрудников спецслужб противника. Это не русские – они не привлекают к сотрудничеству таких людей. Более того, в своей работе, которая в основном заключается в хищении имущества германской армии и нападениях на части вспомогательной полиции, они привлекают к сотрудничеству лиц из так называемой «воровской среды», которые в значительном количестве еще присутствуют на территориях, занятых германскими войсками. По последним данным, они намерены выехать в генерал-губернаторство[1] и вывезти туда какой-то груз…
… С представителями городского подполья связи данная группа не имеет и не проявила интереса к ее установлению.
… В окрестности города выброшено спецподразделение русских специалистов-ликвидаторов, в задачи которых входит уничтожение или захват вышеуказанной группы лиц».
Закончив чтение документов, Хайнеманн положил папку на стол.
– Вы полагаете, штурмбаннфюрер, что это – те самые лица, которые и совершили нападение на нас?
– От места, где вас высадили, до Злочевска всего около двухсот километров. По направлению в наш тыл! Не к русским! – подчеркнул Хольц. – Вы же сами, первым, высказали сомнение в том, что это русские диверсанты – и оно подтвердилось. Мы теперь знаем, кого и что они стремятся вывезти. Это наши специалисты-криптографы и результаты исследования ими захваченной русской спецлаборатории. Обманув охрану, эти бандиты ухитрились проникнуть в помещение лаборатории, где произвели захват людей и материалов. А вы – оба – были им нужны исключительно для того, чтобы покинуть опасную для них зону. В качестве заложников, которые обеспечили им проход через посты германской армии.
– И… гауптштурмфюрер…
– Скорее всего – жив. Они понимают его ценность и будут всячески его оберегать! Это их пропуск в генерал-губернаторство.
– А что это за русское спецподразделение?
– Мы полагаем, что их задача заключается в уничтожении этих бандитов. Они тоже не против заполучить их груз и пленников. Несомненно, среди уголовников города есть и те, кто поделился данной информацией с партизанами. А дальше появление ликвидаторов – всего лишь дело времени. В итоге – они прибыли и скрываются где-то в лесу. Мы полагаем, что они не станут атаковать ваших похитителей в городе – это небезопасно для них и не даст гарантии успеха. Скорее всего, постараются перехватить их по дороге. Или уничтожить – такой результат, думаю, русских тоже вполне устроит. Но он не устраивает уже нас!
Штурмфюрер кивнул: он был вполне согласен с Хольцем.
– Рейхсфюрер Гиммлер распорядился создать специальную группу, которая должна предотвратить уничтожение или захват пленников и груза. Отбить нападение партизан и ликвидаторов и, по возможности, разумеется, взять кого-то из ликвидаторов в плен. Я предлагаю вам место командира группы захвата. Разумеется, это согласовано с рейхсфюрером. Вы согласны?
«Отказаться от предложения Гиммлера? Вот он – шанс! Такого предложения можно ждать всю жизнь!»
– Да, штурмбаннфюрер, разумеется, я согласен! Как, когда и из кого будет сформирована группа?
– Она уже создана – в количестве двадцати семи человек. Все – из СС, разумеется. Они находятся в городе Злочевск уже около недели – изучают обстановку и окрестности. Для конспирации все переодеты в форму рядовых солдат роты охраны комендатуры. И ничем не выделяются среди прочих, дабы не привлекать ненужного внимания. Об их существовании не осведомлен даже начальник городской ГФП. Кстати, и вам совершенно не обязательно ставить его в известность о своей задаче. Мы не можем исключить того, что городские подпольщики или криминальные элементы могут получить доступ к информации из ГФП или из комендатуры. Впрочем, вы можете взять с собой трех-четырех человек из числа лиц, лично вам известных. Разумеется, вы несете персональную ответственность за каждого из них. Надеюсь, мне не надо этого вам дополнительно объяснять?
– Не нужно, штурмбаннфюрер. Список лиц будет представлен мною немедленно!
– Передайте его секретарю. У него же получите требуемые документы, новый зольдбух и все прочее. Вылет – завтра утром. Машина прибудет за вами в восемь часов утра, приготовьте свои вещи. Вопросы есть?
– Нет, штурмбаннфюрер!
– Можете быть свободны, Хайнеманн!
Дождавшись, когда за посетителем закроется дверь, Хольц поднял телефонную трубку.
– Штандартенфюрер? … Да, Хайнеманн только что от меня вышел. Он согласился со сделанным ему предложением. … Да, штандартенфюрер. Как мы и планировали, он вылетит на место завтра утром. Он попросил включить в состав группы нескольких своих солдат. Полагаю, на его просьбу можно ответить положительно, это не займет много времени. … Я понял. Разумеется, агентура на местах будет подробно освещать все действия как самого Хайнеманна, так и всех прочих. Почему-то же эти бандиты направились именно в Злочевск! В город, где расположен картографический отдел штаба фронта! Это не могло быть сделано случайно!
[1] Так называлась оккупированная немцами Польша.
Глава 15
Выйдя из самолета на летное поле, Хайнеманн осмотрелся по сторонам. Его несколько удивила царящая на военном аэродроме прямо-таки пасторальная идиллия. Буквально в пятистах метрах от взлетно-посадочной полосы паслось стадо коз! Впечатление несколько смазывал пастух: он был в обычной форме пехотных частей вермахта. Но все равно: военный аэродром – и козы! Кстати, самолет, на котором прилетел штурмфюрер, оперативно отбуксировали в какой-то сарай, и на летном поле не осталось ничего, что хоть как-то намекало бы на то, что это все же военный объект.
Да, если это такие меры маскировки… тогда скрепя сердце можно согласиться и со стадом около взлетно-посадочной стороны…
– Герр обер-лейтенант!
Штурмфюрер наконец-то понял, что обращаются именно к нему – настолько не привык он еще к новой форме и новым документам. Теперь он уже не эсэсовец, а обычный строевой офицер – и к этому надо постепенно привыкать. И не допускать подобных промахов – подошедший унтер-офицер окликает его уже не в первый раз.
– Простите, унтер-офицер, я засмотрелся на это стадо… и как-то даже выпал из реальности: настолько это кажется невероятным.
– Унтер-офицер Вайман, герр обер-лейтенант! Вы правы: те, кто впервые прилетают на этот аэродром, всегда удивляются данному явлению. Выдумка коменданта аэродрома – но весьма оригинальная. Над нами уже столько раз пролетали самолеты русских – но ни одна бомба так и не упала на летное поле.
Ну, особенно если учесть, что все самолеты оперативно прячут в сараи… То – да, на военный объект это не очень-то и похоже. Молодец комендант, учитывает окружающую обстановку!
– Позвольте ваш багаж, герр обер-лейтенант, – унтер-офицер ловко подхватил с земли чемодан Хайнеманна. – Машина ждет вас вон там!
И он указал рукою… на очередной сарай. Впрочем, учитывая окружение, это было вполне обыденным явлением. И в самом деле – не стоять же легковому автомобилю возле пастбища? Что он там забыл? Не коз ведь на нем перевозить?
А вот сам автомобиль Хайнеманну не понравился. В принципе нормальный «Опель-капитан», но… не слишком ли шикарно для командира взвода охраны?
– Вайман, мы можем заменить эту машину?
– Прошу прощения, герр обер-лейтенант, зачем?
– Не слишком ли странно будет выглядеть командир взвода охраны на данном «Опеле»? Полагаю, что обычный «Кюбель»[1] подошел бы гораздо лучше.
– Яволь, герр обер-лейтенант, сегодня же все будет исполнено!
До города они доехали достаточно быстро. Всего дважды их остановили на постах для проверки документов.
Первая такая остановка была в лесу – это была вспомогательная полиция. Пока унтер-офицер разговаривал со старшим поста, штурмфюрер профессионально разглядывал сам пост и его окрестности. Вывод был неутешительным – для полицаев. «Самоубийцы, – меланхолично думал он. – Ладно, автомобиль этот им знаком, хорошо… Но все равно проявлять преступную небрежность при досмотре? К машине подошли сразу трое, четвертый все это время болтался где-то в стороне и, по-моему, даже и не видел толком того, что происходило у шлагбаума. Укрепления на посту рассчитаны на то, что атакующие попрут строем именно по дороге – и никак иначе. Именно к городу, а не с его стороны! А про лес они уже позабыли? Примитивный шалаш, возможно, неплох летом, но ведь в России бывает еще и осень! И даже зима!»
Но вслух он ничего пока не сказал: не перед унтер-офицером же высказывать свои замечания?
Пост германской армии уже перед въездом в город разительно отличался от такого же объекта вспомогательной полиции.
Пулеметное гнездо на пригорке, откуда можно вести почти круговой обстрел. Окопы, блиндаж для размещения личного состава. Оборудованные огневые точки – все как и положено по уставу! Двое проверяющих, действия которых тщательно контролируются с двух разных точек – совсем другое дело! Чувствовалась рука опытного боевого офицера! Никаких праздношатающихся – на постах находятся только члены дежурной смены.
У Хайнеманна даже настроение приподнялось.
Неизбежное представление коменданту… Впрочем, его на месте не оказалось, пришлось идти к заместителю. Пожилой гауптман меланхолично выслушал прибывшего для прохождения службы офицера, кивнул:
– Можете быть свободны.
И все? Штурмфюреру начало казаться, что в городе царит какая-то сонная атмосфера. Пост на въезде его приободрил было, но обстановка в комендатуре как-то вот совсем не воодушевляла. Теперь еще и к командиру роты охраны идти…
Увы, пешком. Высадив Хайнеманна за триста метров до комендатуры, унтер-офицер, крайне серьезно воспринявший его слова насчет замены автомобиля на менее броский, тотчас же уехал исполнять это указание. И пришлось далее топать своими ногами. Хорошо хоть чемодан самому тащить не пришлось…
Впрочем, идти было недалеко, метров восемьсот.
Проходя по улице, обер-лейтенант профессиональным взглядом окидывал окружающие дома, пытаясь себе представить, где же могут скрываться те самые бандиты, из-за которых и разгорелся весь этот цирк с переодеванием. И если в старой части города еще попадались даже и трехэтажные дома, то, насколько он успел заметить из окна автомобиля, по большей части тут преобладали обычные одноэтажные домики. И разместить в каком-то из них пленников было бы проблематично. Груз – ладно, его и в лесу можно просто закопать, никуда он не убежит. А вот люди… Их вообще-то надобно кормить! И пусть на прежнем месте у них этот вопрос был как-то решен, то здесь… А к партизанам они не пойдут! Да и к подполью тоже: они тут чужие для всех.
Пройдя метров пятьсот, Хайнеманн вдруг притормозил: нечто мимолетом вдруг коснулось его сознания. Что-то такое он… увидел? Почувствовал?
Он обернулся. Редкие прохожие шли по улице по каким-то своим делам. Несколько солдат столпились вдалеке у лавки, флегматичный полицай на посту у какого-то дома. Не то!
Что же это такое было?
Отойдя от окна, присаживаюсь на лавку. Сколько еще можно ждать связного?! Торгаш сказал – сегодня. Полдень уже – а никто так по улице и не прошел. Связной должен толкнуть калитку, чертыхнуться: мол, адресом ошибся – и топать себе дальше. А я должен идти за ним следом, пока он не приведет меня в нужное место.
Но сколько ни торчу около окна, так никто в калитку и не ломанулся. А по улице неторопливо проходят люди. По большей части гражданские. Голова, как правило, опущена, смотрят исключительно под ноги. С поднятой головой сейчас осмеливаются ходить немногие. Немцы, например… Вон только что протопал мимо какой-то офицер – как кол проглотил! Идет себе, по-хозяйски осматриваясь по сторонам. Ну как же… теперь – это их город!
Странно, но мне почему-то показалось, что я этого фрица раньше где-то видел. Только не припоминаю я встречи вот с таким обер-лейтенантом…
В отличие от коменданта, командир роты охраны оказался на месте – а то Хайнеманн уже начал думать о том, что он скажет его заместителю. Тот, если и был в курсе, то навряд ли настолько полно, чтобы с ним можно было бы вообще что-нибудь обсуждать.
Но все обошлось: сухопарый, но очень подвижный гауптман ждал его в своем кабинете.
– Присаживайтесь, обер-лейтенант. Мне уже позвонили из комендатуры по вашему поводу. Скажу сразу: я в курсе того, что мне не следует вмешиваться в вашу работу и я не должен вас задействовать в мероприятиях по поддержанию порядка. Что весьма прискорбно – людей у нас и так недостаточно.
– Ну что вы, герр гауптман, разумеется, я и мои люди всегда придем вам на помощь в случае необходимости! Естественно, если это не станет вразрез с моими служебными обязанностями – вы же понимаете, что есть приказы командования, которые я попросту не имею права обсуждать…
– Вот этот пост, – указывает карандаш отметку на карте. – Он оборудован по всем правилам немецкой инженерной науки. Впрочем, насколько я в курсе дела, вы с такими сооружениями знакомы.
– Знаком. Даже и помогал такое строить.
– Вот и отлично! Ваша задача – осмотреть его и принять меры к быстрому его захвату в случае необходимости.
– По-тихому или… – вопросительно смотрю на собеседника.
– На ваше усмотрение. Тихий вариант предпочтительнее, не привлечем к себе ненужного внимания. Сколько времени вам на это потребуется?
– Чисто на разведку?
– Да.
– Если все делать тщательно – три дня.
– Принимается. Когда сможете приступить?
– Завтра с утра и начнем.
Не в моих привычках переть куда-то наобум. И поэтому мы осторожно передвигаемся по лесу, тщательно осматривая все на своем пути. До поста осталось метров около ста, как вдруг один из бойцов подает сигнал «Общий стоп»! Тихонечко пробираюсь к нему.
– Что тут у тебя?
Вместо ответа он указывает мне на тонкую проволочку, которая идет чуть выше уровня колена. Паучки, в своей работе по плетению паутины, не обошли ее стороной. И теперь паутина своим верхним краем попросту повисает в воздухе – безо всякой видимой опоры.
– Так… Всем отойти назад – по своим следам! Один человек – ко мне.
Присаживаюсь и осматриваю паутинку. Осторожно – надеюсь, паучок это как-нибудь переживет – очищаю проволочку от творений лесных обитателей. Она идет налево – и я вижу там ввернутое в дерево металлическое колечко. К которому проволочка и привязана. С этим ясно, а справа у нас что?
А там тоже колечко… только это колечко чеки взрывателя. И во что же он у нас вкручен? Ага…
Финская трубчатая мина прикреплена к стволу дерева, проволокой ее примотали. А вот взрыватель у нее не родной – там-то он вообще из винтовочной гильзы сделан, а здесь уже что-то совсем другое… более современное, можно сказать. Осматриваю дерево – ничего под мину не пропихнули, ничего она не фиксирует. Отсоединяю проволочку и, откусив от нее кусачками сантиметров пятнадцать, фиксирую этим отрезком чеку взрывателя. Теперь она никуда не выскочит.
Щупом проверяю землю – пусто, металла нет.
Теперь двигаюсь крайне осторожно. Почва тут болотистая, мягкая, и ставить здесь стандартные нажимные противопехотки – удовольствие сомнительное. Они со временем могут уйти в землю настолько глубоко, что попросту не сработают, даже если по ним кто-то и пройдет. Но – береженого, как говорится, Бог бережет! Да… а небрежного – конвой стережет!
Еще одну мину снимаю с ветки над головой – она закреплена таким образом, что при взрыве осколки ударят сзади, сверху вниз, в затылок тому лопуху, который ее не заметит. И проволочки от чеки тут сразу две – идут под углом примерно в сорок пять градусов, сверху вниз наискосок.
А и фантазер же тут поработал! Ценю… чтоб он, скотина, от поноса бы окочурился!
[1] «Лоханка» – легкий полувездеход производства фирмы «Фольксваген». До лета 1945 года немецкая промышленность успела выпустить 50 435 данных автомобилей в различных модификациях. Благодаря этому Kubelwagen стал самым распространенным легковым автомобилем в вермахте и войсках СС.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге