Незнание-сила

Глава 1. Ольга

Незнание – сила

Глава 1. Ольга.

Старенькая «Волга» подпрыгивала на ровном с виду брусчатом покрытии, от чего пассажирское сиденье под Олей мелко вибрировало, вызывая у неё дрожь во всем теле. Хотя, скорее всего, дрожь никак не была связана с машиной.

Оля посмотрела на подрагивающие кончики своих пальцев и перевела взгляд на сидящего рядом деда, который уверенно вёл по главной улице Велеграда вечную автоклассику времён СССР.

А ведь как хорошо начиналось утро.

После первых беспокойных месяцев пребывания на Этихее, в совершенно новом для себя мире, в славном королевстве с говорящим названием Идиллия Оля Ястребова, простая земная девушка двадцати шести лет от роду, вдруг наконец поняла, что она дома.

Как узнать, что ты дома, что ты на своём месте? Очень просто. Однажды, проснувшись, Оля вдруг осознала, что, насколько раньше ненавидела утренние пробуждения в офисных буднях, настолько сейчас её радует каждый новый день. Новый мир восхищал, интриговал, завораживал, иногда пугал, но точно не давал ни на мгновение заскучать. А от магии вообще захватывало дух.

Как Олю принял мир потерянных душ, куда она попала по воле одного разумного Дома, так и она всей душой приняла новый мир и его обитателей. Ну не прямо, конечно, поголовно всех жителей планеты и её семи материков, но как минимум пара чутких домовых, неугомонный оборотень, благородный король и один преданный страж прочно заняли место в Олином сердце.

При мысли о страже на душе потеплело. Оля привычно бросила взгляд на свой помолвочный перстень - родовое кольцо Ависов, которое выбрало её истинной парой главного стража королевства Сирина Ависа.

Перстень мигнул солнечным бликом на алом камне.

«Алый – цвет страсти». В Олиной памяти некстати всплыли картинки сегодняшнего раннего утра после королевского бала. Как её губы загорались под нетерпеливыми поцелуями храброго стража, как подрагивали его железные мускулы под гладкой смуглой кожей от её прикосновений. Как ненадолго оторвавшись от Олиных губ, он с прерывистым вздохом зарылся лицом в её волосы, пока его руки самостоятельно путешествовали вдоль её спины, откликаясь в ней волной радостных мурашек.

Никто и не понял, в какой момент сюртук стража очутился на полу, пуговицы на его парадной рубашке оказались расстёгнутыми, а Олино роскошное золотое платье поползло вниз. Поцелуи из осторожно-невинных становились всё более страстными, заполняя целиком сознание и заставляя напрочь забыть обо всех потрясениях прошедшей ночи. Тела и сплелись так плотно, словно пытались стать единым целым.

Оля со вздохом провела пальцем по всё ещё горящим губам. Неизвестно, до чего бы они с женихом дошли в своём страстном порыве, но, к сожалению, или, возможно, наоборот, крайне удачно, это как посмотреть, процесс был прерван звуком открывающейся двери.

Оля, как ужаленная, подскочила на диване, где они с Сирином уютно разместились, в панике подтягивая предательски сползшее платье. К счастью, в гостиную вошёл всего лишь дворцовый лакей. Не человек, а искусственное создание короля, магически сотворённое для исполнения простых поручений.

«А раз искусственный, то и к эмоциям не способен. И осуждать всякие подсмотренные непристойности не может», - утешила себя Оля. Но почему-то всё равно было очень неловко.

Лакей, старательно тараща ничего не выражающие глаза, передал сообщение от короля. Его венценосное Величество король Идиллии Доброслав Перворожденный сообщал, что до короля орков, Жрага СихДиха, из соседнего государства Орбанг, дошли сведения о нахождении в местной дворцовой тюрьме доброй сотни орков, включая принца Крю и бывшего короля орков Манорга. В этой связи нынешний король орков лично направляется в Велеград, дабы решить вопрос возврата на родину вышеперечисленных его родственников и подданных.

В свете полученной информации Его Величество Доброслав Перворожденный желал немедленно видеть своего главного стража для подготовки предстоящей встречи в верхах.

Хмуро выслушав доклад лакея, Сирин поднялся с дивана и начал сосредоточенно приводить одежду в порядок. Оля тоже молчала. Она понимала озабоченность стража, вопрос был не из лёгких.

Оба они знали, что король Жраг планирует принести своего внебрачного сына в жертву орочьим богам. И вряд ли лучшая участь постигнет примкнувших к принцу орков, которых Жраг, скорее всего, посчитает предателями. Однако отказать королю в выдаче его подданных – значило бы вызвать дипломатический скандал. И было б ради кого, вообще-то вся эта группа только что активно участвовала в заговоре против законного короля Идиллии - Его Величества Доброслава. Но всё равно выдавать живых существ на смерть – трудное решение.

По-своему поняв Олино молчание, Сирин, нервно одёрнул сюртук и, с явным трудом подбирая слова, обратился к ней официальным тоном, как если бы делал важный доклад на королевском приёме:

- Прошу прощения за безобразное поведение, недостойное благородного мужчины. Твоя близость, араосса, лишила меня рассудка, хоть это и не оправдание. Готов выслушать любой твой справедливый упрёк и принести любое искупление. Хочу сказать лишь, что глубоко сожалею о своей несдержанности. До нашей свадьбы этого более…

Речь прервалась на полуслове, потому что Оля накрыла губы жениха ладонью и, глядя прямо в его недоуменно округлившиеся синие глаза, сердито зашипела:

- Если ты сейчас скажешь «не повторится», наша помолвка на этом закончится. Ты, может, не заметил, но в безобразии участвовало нас двое, и кое-кто из нас это безобразием совсем не считал, пока ты не начал извиняться. И этот кое-кто, кстати, твёрдо рассчитывает на повторение безобразия в самом ближайшем будущем.

Пока она говорила, синие глаза над её ладонью приняли нормальный размер, заискрились весельем, а под ладонью, когда Оля её отняла, обнаружилась широкая счастливая улыбка.

«Эх, так ведь замечательно начинался день», - от нахлынувших воспоминаний Олины губы сами собой тоже растянулись в улыбке.

И вот после этого по возвращении из дворца Оля, представьте, обнаруживает у своего Дома старенькую «Волгу», в которой сидит её собственный родной земной дедушка. Оля снова уставилась на сидящего рядом за рулём деда. Абсурд. Этого не могло быть, но это было на самом деле.

С того дня, как Оля ещё подростком в последний раз сидела в этой машине, прошла вечность. Если посчитать точнее, то лет двенадцать. Однако она помнила каждую деталь салона так, будто это было вчера. От руля, оплетённого разноцветной проволокой, и искусственной розы на ручке передач до смешавшихся в воздухе запахов травы и бензина – всё было в точности таким же, как в Олиной памяти.

«В мире магии всё не то, чем кажется», - кажется, так говорила Ланвеста Сиятельная, посвящая Олю в законы магического мира.

Этому утверждению сама Ланвеста, своенравная сестрица бывшего советника короля, была живым подтверждением. Оля хмыкнула, вспомнив, как недооценила Сиятельную из-за её старательно созданного образа легкомысленной девицы, которую интересуют только балы и наряды.

После неудачной попытки государственного переворота Ланвеста ударилась в бега, пользуясь своими неограниченными возможностями мага-путешественника. Где сейчас её носило, одному богу известно.

- Вряд ли реально, чтобы мой давно почивший земной дедушка оказался вдруг здесь, на Этихее, – нарушила Оля царившее в машине молчание. – Как сказал один умный человек, если отбросить всё невозможное, ответом будет оставшееся. В этом магическом мире самое возможное — это что вы - волшебное существо, имеющее доступ к моей памяти, которое зачем-то притворяется моим дедом.

Загадочный водитель оставил Олины слова без комментариев, продолжая сосредоточенно смотреть на дорогу.

Незаметно они покинули город, выехав на пустынную грунтовую дорогу, беспорядочно заросшую по обочинам кустарником. Строго говоря, вопроса в последней Олиной фразе не прозвучало и немногословный спутник мог посчитать, что ответа не требуется, поэтому она решила спросить напрямую:

- Так зачем вы это делаете?

- А почему ты говоришь, что дедушка почил? – вопросом на вопрос ответил её спутник, окончательно поставив Олю в тупик.

- А как нужно говорить? Преставился? Покинул этот мир? Или перешел в мир иной? – она осеклась, внезапно осознав, что здесь, на Этихее, земная фраза про иной мир приобретает совсем другой смысл.

Водитель усмехнулся в усы:

- Последнее-то, пожалуй, наиболее близко к истине.

Взглянув на открывшую рот Олю, он пояснил:

- Что такое конец физического тела, как не перемещение души из одной реальности в другую?

- Теперь я совершенно уверена, что вы не мой дед, - вместо ответа выдохнула Оля и поудобнее устроилась на сиденье. - Он был законченным материалистом, атеистом и не верил ни в какие переселения душ.

Спутник снова предпочёл не комментировать её слова, вместо этого сообщив:

- Почти приехали.

Но сколько Ольга не всматривалась в окружающий пейзаж, ничего примечательного, кроме темнеющего впереди холма, не заметила. Лишь по мере приближения стало понятно - то, что она приняла за груду камней, являлось полуразрушенной стеной когда-то монументального сооружения. О его величии можно было судить по остаткам высоченного каменного фасада, к которому вела двойная лестница. Руины сиротливо взирали на мир пустыми глазницами оконных проёмов, сквозь которые просвечивало ясное утреннее небо, поскольку крыша у них отсутствовала.

Водитель лихо припарковался и бодрым шагом направился прямо к уцелевшему на фасаде дверному проёму. Оле не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним.

- Что это за развалины? – крикнула она в удаляющуюся спину. - Надеюсь, вы не собираетесь туда заходить? Тут всё выглядит крайне опасным! Я бы на вашем месте близко не подходила. Да и на своём тоже, — добавила она тихо.

За несколько метров до проёма Оля всё же остановилась, всем видом показывая, что больше не приблизится ни на сантиметр к этой громадине, которая явно грозила в любую минуту окончательно развалиться, завалив всё вокруг гигантскими валунами.

Спутник обернулся, оценил ситуацию и, со вздохом вернувшись к Оле, устроился рядом на камне.

- У меня правда мало времени, внуча. Ты не смотри, что здание на вид ветхое, оно ещё сто лет простоит. Там внутри алтарь, с помощью которого я смогу тебя перенести в твой мир. В тот, где тебе было суждено родиться. Понимаешь?

Не найдя в Олиных широко открытых глазах достаточного понимания, он пояснил:

- Это такая Вселенная, где всё для тебя будет понятно, правильно и предсказуемо. Там всё выстроено согласно твоему мировоззрению и тебе не нужно будет постоянно сомневаться, не так что-то с тобой или с миром, потому что всё будет как надо. Не нужно будет себя ломать, ни к чему приспосабливаться, всё будет ясно и просто. Окружающих будешь понимать с полуслова или вообще без слов. Полная гармония с миром и покой – вот что тебя ждёт. Теперь понимаешь?

Оля задумалась.

- Знаете, - протянула она, - в моей прежней жизни как-то раз поздней осенью я взяла на работе двухнедельный отпуск. Устала от всего так, что казалось, уже не вывожу. Аврал вечный, времени ни на что не хватало, постоянное беспокойство что-то упустить, забыть. Ещё и с молодым человеком поссорилась сильно, он даже на время съехал от меня к своей маме. Погода была мрак и на душе такой же мрак.

Я тогда начальству и друзьям сказала, что уезжаю в родной город по срочному семейному делу, попросила не беспокоить. Маме наврала, что меня по работе отправляют в командировку в такое глухое место, где связи не будет. А сама запаслась вкусняшками и книжками и заперлась дома.

Это был абсолютный покой. Мне никто не звонил, меня никто не искал, первый раз в жизни у меня не было никаких обязанностей и планов на день. Удивительные ощущения. Сначала я просто высыпалась, наслаждаясь свободой. Прочитала несколько книжек, посмотрела пару сериалов и к концу недели поняла, что готова лезть на стенку от тоски. С тех пор я подозреваю, что покой и счастье – не совсем одно и то же.

Не знаю, поймёте ли вы меня, но после многих лет жизни по чужому сценарию, я хочу наконец узнать, кто я. Вы же не будете спорить, что человек раскрывается не в покое и комфорте. Хочешь по-настоящему его узнать, выведи из равновесия, удиви, испугай, разозли. В этом мире случается всякое, но он открывает мне меня. И я не собираюсь всё бросать из-за того, что незнакомец, притворяющийся моим дедом, обещает мне спокойную жизнь где-то в другом месте.

Когда Оля замолчала, её собеседник ещё некоторое время сидел, глядя под ноги, затем поднялся с камня, небрежным движением отряхнул брюки и с некоторым сомнением предложил:

- Ну не знаю, пойдём что ли попробую перенести тебя на твою Землю. Ты же хотела к маме вернуться? Придётся потрудиться, чтоб в нужный временной поток попасть, но должно получиться.

В Олиной душе шевельнулся было червячок сомнения. Перед глазами живо встали родные черты, знакомая улыбка. «Оленька», - почти как наяву услышала она мамин голос.

- Ай! – чувствительный укол в районе безымянного пальца вернул Олю в реальность. Из алой глубины родового перстня Ависов на поверхность выступили вкрапления серо-стального цвета.

- Да помню я о тебе, - сердито сообщила она перстню, – и о твоём ненаглядном Ависе тоже. Разберусь как-нибудь без тебя.

- Насколько я понимаю, моей маме сейчас даже неизвестно о моём существовании, а значит и моё отсутствие её не волнует, - сказала она, обращаясь уже к лжедеду. – А здесь моё исчезновение огорчит нескольких дорогих моему сердцу существ. Я, можно сказать, только заново обрела дом, а вы так настойчиво пытаетесь меня всего лишить? Что я вам сделала такого плохого, что вы хотите разрушить мою жизнь? Опять.

- Да я тебя спасти стараюсь, - не выдержал её обвинительного тона лжедед. – Ладно. Я – бог Велес, глава местного пантеона. Это, - старик махнул в сторону полуразрушенного здания, - было моим храмом. Чем больше идиллийцы развивают свои магические способности, тем больше забывают богов, - вздохнул он. - А теперь, думаю, всей этихейской цивилизации скоро конец. Поэтому я хочу увести потерянные души, которых привели сюда Дома. В отличие от родившихся здесь потерянные не должны разделять участь этого мира. Это ведь не их мир. А времени для спасения, может, и не остаётся почти. Думал, в образе родственника быстрее с тобой договорюсь, но уж очень ты упряма, внуча. Давай-ка выбирай уже, куда тебя перемещать, а то, если я не успею помочь всем потерянным душам, гибель остальных будет на твоей совести.

Почему-то Оля сразу поверила стоящему перед ней высокому худому старцу, полностью преобразившемуся и потерявшему всякое сходство с её дедом.

Его смуглое скуластое лицо, покрытое сеткой глубоких морщин, обрамляли абсолютно белые длинные волосы и такого же цвета длинные усы с бородой. Белоснежные волосы резко контрастировали с длинной чёрной одеждой (ряса? халат?), подвязанной плетёным поясом. В ожидании Олиного ответа он не сводил с неё глаз, твёрдо настроенный спасти неразумную душу любыми средствами.

Олино сердце забилось где-то в районе горла. Стало понятно, что старик не шутит, и так страшно, что Оля на подгибающихся ногах сделала несколько шагов до ближайшего камня, чтобы присесть. Как может погибнуть целый мир? Внезапно осипшим голосом она уточнила у божества:

- А что произойдёт? Метеорит? Вулкан? Ядерный взрыв?

- Точно неизвестно, - грустно сказал Велес.

- Как это? – Оля нахмурилась. Стало вообще ничего не понятно. – Почему тогда вы уверены, что мир погибнет?

- Я сказал не мир, а цивилизация. То есть всё разумное. Они уже гибнут, это не отдалённое тёмное будущее, всё происходит прямо сейчас.

- Ничего не понимаю. Да! И никуда не пойду, пока вы мне всё не расскажете, - торопливо сообщила она, заметив нетерпеливый жест старца.

- Ладно, - сдался Велес, - если вкратце, в этихейцах гаснет Искра, подаренная Всесущим. Разумные существа целыми поселениями замирают как статуи, холодные и безжизненные. Ещё не мёртвые, так как Искра в них тлеет, но и не живые. Началось всё на Хаосе, и там их больше всего. Но заражённые поселения уже есть и по окраинам Орбанга, Астерии, Талассы и немного на Этерникосе. Из семи материков только Инферно и ваша Идиллия пока не пострадали, однако зараза распространяется.

Старик замолчал. Оля тоже молчала, не имея понятия, что на это можно сказать. Искра, энергия души, источник магической силы. Она ощутила, как внутри неё шевельнулся тёплый огонёк, потянулась к нему, почувствовав, как тот растекается в груди тёплой волной.

- Зараза, – повторила она за Велесом, - это что, болезнь какая-то?

- Да вроде как нет. Мы с моим сыном Трояном, покровителем целителей, проверяли пострадавших. Их органы здоровы, это не физическое недомогание. Ольга, - старец положил сухую руку на Олино плечо, - никто не опечален происходящим больше нас. Кому нужны боги, если им будет некому молиться. Нас ждёт вечность бессмысленного существования. Поверь, мы уже, образно говоря, перевернули небо и землю, но не понимаем, почему гаснут ваши Искры и как это закончить.

- Вообще ничего не удалось выяснить? – Оля с надеждой заглянула в голубые, слишком ясные для старца, глаза.

- Фактически ничего, - бог неожиданно попытался отвести взгляд.

- Это что сейчас было? – Оля подозрительно прищурилась.

- Что? – старец воззрился на неё показательно чистым голубым взглядом.

- Вы что, что-то скрываете? Да ещё так неумело. Всё-таки удалось что-то узнать?

- Оленька, - начал Велес вкрадчиво, - я ведь время от времени наблюдал за тобой и узнаю этот нездоровый энтузиазм. Ты явно уже планируешь расследование планетарного масштаба. И, как я понимаю, сейчас бесполезно взывать к здравому смыслу и напоминать, что разобраться в этом деле пытались все боги планеты. Очевидно, что твоя затея обречена на провал, а себя ты обрекаешь на гибель, отказываясь от помощи.

- От помощи я не отказываюсь, - покачала Оля головой, - только от бегства. Здесь теперь мой дом и никуда я не побегу, бросив Сирина и остальных. Как бы вы, боги, ни были могущественны, как я вижу, вы не всесильны и не всеведущи. Значит есть малюсенький шанс, что вы что-то пропустили. Если происходящее - дело рук смертных, то, может, человек разберётся в нём лучше богов. А с моим офисным стажем я в море интриг как рыба в воде, - она ободряюще улыбнулась богу: – Так что у вас там за зацепка?

Велес поднял руки, отчего широкие рукава чёрного балахона опустились к локтям, обнажая сухие старческие предплечья.

- Сдаюсь, - он неожиданно улыбнулся, собрав веер мелких морщин вокруг не по-старчески ясных глаз, - и даже уже почти готов поверить в невозможное. Ладно, упрямица, оставайся и займись этим делом, раз не живётся спокойно. А зацепка, значит, такая. Если соединить все участки, где за последний год погасли искры живых, получится почти правильный круг. А центр его приходится аккурат на остров Сподес.

- Сподес? Это где университет?

- Да, умница моя. Всепланетный университет для особо одарённых магов. Что характерно, обитатели университета до сих пор живее всех живых. Жизнь на острове кипит, учебный процесс идёт, как и много веков до этого. Наблюдаем всем пантеоном за этим студенческим, будь он неладен, городком, толку ноль. Так и не поняли, отчего Искры вокруг него гаснут и почему на него самого зараза не действует.

- Люблю загадки, - сказала Оля с уверенностью, которую совсем не испытывала.

- Ну что ж, действуй тогда, раз так. Да поторопись, внуча, зараза распространяется и всё быстрее. Неизвестно, сколько времени у нас осталось. Я буду за тобой приглядывать. Пойдём, отвезу тебя обратно в город.

Глава 2. Сирин

- Сирин, ты что, спишь с открытыми глазами?

Главный страж вздрогнул и посмотрел на своего короля. Обсуждение визита орков продолжалось третий час.

Его Величество Доброслав Перворожденный поднялся из-за стола, из-за чего небольшое пространство королевского рабочего кабинета стало ещё меньше.

- Я и сам после сегодняшней ночи не очень хорошо соображаю, - признался король, сочувственно глядя на главного стража. – Давай-ка прервёмся. Никуда наши орки не денутся. Скажи, чтоб их, как прибудут, разместили в гостевых покоях, а аудиенцию назначим на завтра. Там и решим, что делать со злосчастными Жраговыми родичами. Честно говоря, столичные тюрьмы не резиновые, да и кормить такую толпу накладно. Жраг прав, надо возвращать всю его орду на родину. Условия только обговорим. Пусть секретари бумаги подготовят, рассчитают сумму компенсации за учинённые безобразия. Да пусть составят обязательство о сохранении жизни нашим пленникам. Как гуманное государство, считаю, мы не должны выдавать их Жрагу без гарантий. Живые всё-таки существа. Хоть и орки.

Сирин изо всех сил пытался сосредоточиться на том, что говорит король, но в голове после недельного недосыпа и бессонной ночи плыл туман. Хорошо хоть успел зайти к лекарям, чтоб не сиять на весь дворец фингалами после встречи с орками. Единственное, что прорывалось сквозь обволакивающую сознание дымку, был Её образ. Тёплые карие глаза. По-детски сморщенный в смехе нос. Смех, звонкие колокольчики смеха. Губы, такие мягкие нежные зовущие.

Страж невольно прикрыл глаза. А ведь он до сих пор не определился, рад он или не рад, что лакей прервал их свидание, не дав перейти грань дозволенного. Когда-нибудь, и страж надеялся, что как можно скорее, будет свадьба, после которой любимая станет полностью его. Камень на кольце истинности всё ярче, значит в её сердце растёт любовь. Любовь к нему. Его араосса. Оля. Ол-ля. Оль-га.

- Сирин, ты всё понял? – он снова вздрогнул от резкого королевского голоса.

- Простите, Ваше Величество, всё будет сделано. Можно идти?

- Иди, уже тошно на тебя смотреть. Приказываю незамедлительно лечь спать и попробуй нарушить королевский приказ, мой гнев будет ужасен.

- Да, Ваше Величество, - страж слегка улыбнулся, склонив голову в поклоне, - я только передам Ваши указания в секретариат.

Выйдя от короля, Сирин пальцами одной руки потёр слипающиеся глаза. Сейчас главное – ничего не забыть до того, как он передаст королевское поручение главе секретариата господину Лл-аару. Дальше не его забота. Этот демон службу знает, можно быть совершенно уверенным, что всё будет исполнено в точности.

А ему самому правда надо поспать хотя бы пару часов. И срочно выкинуть из головы всё, что не связано с работой. Думай о короле, Сирин, думай о короле. О коро-ле, а не об О-ле, усмехнулся он неожиданному глупому каламбуру. Всё-таки чудесное у неё имя – Оля. Как птичья трель – Оль-ля. А ещё оно может быть звонким, как колокол, – Оль-гааа. Тьфу! Да что ж опять о ней? Какое-то наваждение.

А перед глазами всё стоит её лицо и даже, голос, кажется, слышится:

- Сирин, постой!

Да, как наяву звучит. Сирин помотал головой. Спать, срочно спать.

- Сирин!

Его руку обхватили тонкие девичьи пальцы, заставляя обернуться.

- Араосса?

Отпустила его руку и встала в нерешительности. Взъерошенная, как воробей, глаза блестят, мнётся, явно хочет что-то сказать, но почему-то не решается.

- Привет.

- Привет, - эхом озадаченно откликнулся он.

- Надо поговорить, – сказала Оля с таким подавленным видом, что его сон как рукой сняло. Двигаясь механически, как дворцовые лакеи, он пошёл за ней знакомой дорогой в голубую гостиную. Оля молчала, погружённая в какие-то нерадостные мысли, всё больше вгоняя его в тревогу.

Да что такое могло случиться, всё же нормально было? Может, обдумала произошедшее утром и всё-таки признала его поведение недостойным? О, женщины, кто вас поймёт? Некстати Сирину вспомнилась Ланвеста. Вот уж точно ни один мужчина никогда не сможет сказать, что знает женщину. В каждой припасено столько коробочек с сюрпризом – жизни не хватит, чтоб все распаковать.

В гостиной Оля бросила смущённый взгляд на диванчик, на котором их утром застал лакей, старательно его обошла и уселась в кресло напротив. Усилием воли отогнав непристойные мысли, Сирин устроился на том самом диване.

- Ты знаешь бога Велеса? Как думаешь, ему можно верить? – сразу перешла к тому, что её волновало, Оля.

На мгновение Сирина охватило чувство, что он теряет под ногами опору и летит куда-то в бездонную мглу. Ну что за напасть, почему именно ему досталась такая женщина? Это неугомонное создание не может прожить и часа, не ввязавшись в какую-нибудь сомнительную историю. Она что, за прошедшие с утра пару часов успела познакомиться с главным богом?

Оля смотрела на жениха в ожидании ответа. Губы решительно сжаты, кисти рук сведены в замок.

Устыдившись минутной слабости, Сирин вздохнул. Что ж, в королевские игры они поиграли, видимо, настала пора подниматься выше. Как бы там ни было, с первой минуты, как он увидел эту женщину, он знал, чувствовал, она – та самая, и другой ему не надо. Раз так, что бы ни случилось, он будет рядом.

- Сомневаюсь, что сейчас хоть кто-то может похвастаться личным знакомством с богами, - сказал он наконец Оле. – Хотя, говорят, раньше они время от времени снисходили до простых смертных. Согласно легендам Велес – добрый бог, который щедро одаривал своих последователей.

- Тут такое дело. В общем, я с ним сегодня разговаривала, и он сказал, что в ближайшее время мы все умрём.

Не давая Сирину прийти в себя после сногсшибательной новости, Оля пересказала свою беседу с богом, закончив рассказ просьбой: - Мне надо срочно, лучше всего прямо сегодня, попасть на Сподес, можешь помочь?

- Сам не смогу, - медленно проговорил Сирин, пытаясь сохранить остатки самообладания, - придётся обратиться к Его Величеству. Портал на Сподес есть в любом государстве, но открывается исключительно в период набора студентов, в остальное время – только по королевскому разрешению. Ты извини, - продолжил он почти нормальным голосом, - не каждый день приходится выслушивать такие новости. Ну допустим чисто теоретически, это действительно был Велес…

- Что значит теоретически, - вскинулась Оля, - я же тебе рассказывала, он внешность менял, к своему храму меня отвез.

- Ну изменение внешности мало о чём говорит, я тебе навскидку назову несколько существ, которые это умеют. Ты же в магическом мире, не забывай. А поездка к храму Велеса вообще ни о чём не говорит. Ладно, ладно, - он вскинул руку, не давая Оле продолжать возмущаться, - пусть это был настоящий Велес и всё, что он сказал, - чистая правда. В таком случае тем более тебе не нужно ни на какой Сподес. Если всё это происходит на самом деле, араосса, нужно соглашаться на перемещение в родной мир, где ты будешь в безопасности. Зачем тебе здесь погибать? Я не допущу, чтобы ты собой рисковала. Если это из-за меня, то поверь, при мне будет во много раз спокойней, если хотя тебе ничего не будет угрожать. Что ты собралась делать на Сподесе? Ходить и спрашивать у каждого встречного: «Простите, это не вы случайно уничтожаете цивилизацию»?

- Об этом я ещё не думала, - Оля пожала плечами. – Но я остаюсь и это не обсуждается. Что буду делать? Без понятия. Никакого плана у меня нет, если ты об этом. Давай пока придумаем, как попасть на остров, а там я буду решать вопросы по мере их возникновения. Жизнь показала, что все попытки контроля над ней обречены на провал, всё обязательно пойдёт не так. «Импровизация и удача» – с некоторых пор мой девиз, - изрекла она и нахохлилась, как недовольный воробей.

«Или слабоумие и отвага», - обеспокоенно подумал Сирин, снова устыдился своих мыслей, подавил желание притянуть к себе эту невозможную девушку, посадить на колени и крепко прижать к себе, чтобы никуда не отпускать. А вслух сказал:

– Не спорю, араосса, импровизация тебе удаётся. И, хоть я до сих пор против твоего желания попасть на остров, скажи, в качестве кого ты туда собралась? Студентка, туристка, обслуга? Нужна хорошая легенда, чтобы общаться с местными, не вызывая подозрений.

- Хоть чучелом, хоть тушкой, - весело процитировала Оля что-то неизвестное из иномирного фольклора. - Хотя для юной первокурсницы я, пожалуй, старовата. Давай не будем тратить время зря, пожалуйста, - с нажимом на последнее слово сказала она нетерпеливо. - Нужно разрешение короля – пойдём к королю.

Срочную аудиенцию у Его Величества удалось получить только благодаря крайней настойчивости Сирина и его репутации лица, пользующегося безграничным доверием короля. В небольшой период ожидания страж всё-таки донес до секретариата королевские указания по поводу делегации из Орбанга. Надо было порадовать короля хотя бы своей исполнительностью, потому что других хороших новостей для него у Сирина не было.

Доброслав Перворождённый принял нежданных посетителей в своём рабочем кабинете. Вид у него был мрачный, сонный и крайне недовольный жизнью в целом. Ни слова не говоря, он лишь вопросительно вскинул на них брови в ожидании объяснения причины неурочного визита.

Сирин взглядом показал Оле глазами на короля, предлагая ещё раз изложить свой рассказ. Она торопливо пересказала Его величеству разговор с Велесом, отмечая, что с каждым словом король мрачнел, сонливость на его лице растаяла без следа, сменившись выражением крайней сосредоточенности.

- Не знаю, почему до нас до сих пор не дошли сведения, что этихейцы массово превращаются в памятники самим себе, - закончила свой рассказ Оля, - но игнорировать это никак нельзя. Это же натуральный конец света. Разрешите мне, пожалуйста, воспользоваться порталом на Сподес, чтоб выяснить, что происходит, - она умоляюще посмотрела на задумавшегося короля.

- Я знал, - коротко сказал Его Величество. Заметив, как Сирин с Олей переглянулись, король, не дожидаясь вопросов, объяснил: - Осведомители на Хаосе уже какое-то время мне докладывают о замерших хаоситах. Но я под угрозой наказания запретил об этом распространяться. Не хотелось порождать панических настроений. Однако слухи запретами не удержишь. Вчера на главном рынке за каждым прилавком обсуждали окаменевших хаоситов, а значит не сегодня-завтра они станут главной столичной новостью. Говорят, это кара богов за то, что мы о них забыли, а боги, значит, сами не в курсе…

Король задумался.

- Так вы мне позволите переместиться на Сподес? - осторожно напомнила о себе Оля.

- Я, конечно, благодарен за всё, что вы сделали для страны, Ольга, но сомневаюсь, что вы подходите для этого дела, - не глядя на неё, сказал король. - Скорее правильным было бы направить нашего лучшего дипломата, - он кивнул на Сирина, - или моего хитроумного шута, который не раз доказывал, что может вывернуться из самой безнадёжной ситуации.

Оля впилась в короля глазами:

- Бэзила? Господина Бон-Бона то есть? Он нашёлся? С ним всё хорошо? – после нападения орков она ничего не знала королевском шуте.

- Что с ним сделается, прислал почтовым порталом отчёт, что налаживает международные связи в Инферно, - ответил король рассеянно, явно продолжая в уме перебирать кандидатуры для направления на Сподес.

Успокоившись насчёт судьбы Бэзила, Оля почтительно, но твёрдо снова обратилась к королю:

- Ваше Величество, прошу вас, если есть такая необходимость, выберите любого другого кандидата, но и мне разрешите отправиться на Сподес и лучше всего прямо сейчас. Я, конечно, не обладаю достоинствами господина Ависа или господина Бон-Бона, но всё ж таки меня на это дело благословил сам Велес, и… - она немного запнулась, - обещал помочь в случае необходимости.

Сирин почти незаметно улыбнулся. Кажется, здесь Оля слегка приврала для убедительности. Совсем немного. Вроде она не говорила, что Велес обещал ей помогать. Вот приглядеть за ней да. Хотя, в принципе, это почти одно и то же.

- И у моей кандидатуры есть главный плюс – я человек новый, меня никто не знает, - настойчиво продолжала Оля убеждать короля. – Вот отправите вы Сирина или Бэзила, которые полжизни провели на ответственных должностях в вашем дворце, и наверняка найдутся те, кто их узнает. Будет понятно, что явились они не просто так, и отношение к ним будет соответствующее, подозрительное. То ли дело я, простая девушка из неизвестного маленького городка. Гораздо же больше шансов на откровенность от местных. И потом, там может быть опасно, значит, как нигде, пригодится моя защитная магия.

«Да, тут она права», - подумал Сирин. Олин дар был действительно уникален. Обретённые способности мага-хранителя позволяли ей создавать защиту, возможности которой были практически безграничны. Магия оберегала её от оружия, воды, огня, ментального воздействия, душевных бурь и ещё боги знают от чего. Раньше Сирину приходилось только читать о таком. Даже главный маг королевства, тысячелетний эльф Маэглин Всемогущий, был удивлён её возможностями.

- Ладно уж, - сказал наконец король Оле, - наверное, и правда вреда не будет, если вы отправитесь первой. Распоряжусь, чтоб вам открыли портал на Сподес, как будете готовы. И предупрежу тамошнего ректора о вашем визите, - опередил он Сирина, который как раз хотел уточнить, в каком же качестве Оля туда отправляется. – Проинструктирую, чтоб вам подобрали в университете какую-нибудь должность. Хоть Сподес не подчиняется ни одному государству, но глава Идиллии входит в Главный попечительский совет много веков и выделяет немалые средства на содержание университета, так что ректор мне ни в чём не откажет.

–Вас, Ольга, я больше не задерживаю, идите собирайтесь, - махнул ей король. - Сирин, а вас я попрошу остаться. Ещё на одну минуту.

Бросив на стража долгий взгляд, Оля ушла, оставляя его терзаться сомнениями, увидятся ли они ещё сегодня или его непредсказуемая невеста умчится спасать мир без лишних прощаний.

Глава 3. Ольга.

Глава 3. Ольга

- Пойдём присядем на дорожку.

Домовой потянул Олю за руку в гостиную и почти насильно усадил за пустой стол. Оля уже успела сменить золотое бальное платье на удобный брючный костюм и была готова тронуться в обратный путь во дворец, чтобы успеть попасть на Сподес до конца дня. Но обижать Тихона отказом не хотелось, и она в нетерпении присела на краешек стула.

В сущности, наверное, Оля и вернулась в свой разумный Дом больше для того, чтоб попрощаться с Тихоном. Своих вещей здесь у неё не было, то немногое, что она прихватила с Земли, надежно упрятано в архивах дворцового секретариата. Был ещё, правда, довольно обширный гардероб, созданный для неё Домом, но она не была уверена, можно ли что-то забрать с собой, раз она отсюда съезжает. Как-то раньше не было повода обсуждать с домовым этот вопрос.

Оля тепло посмотрела на мягкие скульптурно-вылепленные черты Тихона в обрамлении золотистых кудрей. В их первую встречу домовой сказал, что выбрал для материализации внешность в соответствии с Олиными вкусами. Кажется, с тех пор её вкусы сильно поменялись, с улыбкой подумала она, имея в виду Сирина. Араолец с его смуглой кожей, высокими скулами, мужественным подбородком и ёжиком коротких тёмных волос представлял собой полную противоположность Тихону.

Как Оля ни старалась ничего не загадывать и не думать о плохом, мысли упорно возвращались к предстоящему путешествию. Снова предстоит искать то – не знаю что. Хорошо хоть идти знает куда. Как бы она ни храбрилась, Велес прав, шансы человека на успех после неудачи богов ничтожно малы. Да и перспектива расставания со ставшими родными Домом и домовым Олю пугала. Здесь, в новом мире Тихон фактически заменил ей семью, всегда готовый поддержать, подкинуть нужную информацию, обогреть и накормить. Единственный, кто знает что-то о Земле и с кем можно о ней поговорить.

Ненавязчивая забота домового стала такой неотъемлемой частью Олиной жизни, что сейчас она чувствовала себя примерно как подросший птенец, который впервые пытается вылететь из гнезда, преодолевая страх перед огромным окружающим миром.

- Сиди-не сиди, а мир сам себя не спасёт, - сказала Оля, чтобы что-то сказать.

Про угрозу цивилизации Тихону ничего объяснять не пришлось. Оля уже знала, что все разумные Дома планеты связаны между собой. И раз королевский дворец был одним из разумных Домов, происходящее в нём было известно всем Домам и их домовым.

Тихон встретил Олю прямо у порога, обнял и, пристально заглянув в глаза, сказал:

- Конечно спокойней было б мне, если б Велес тебя перенёс в безопасное место, но это была бы не ты. Не маг-хранитель.

И вот они с домовым сидели друг напротив друга, думая каждый о своём.

- Ладно, - наконец решилась Оля встать, - пойду я, там дворцовая карета ждёт.

- Да, пора, - Тихон тоже поднялся. В руках у него оказалось что-то шуршащее, странно-знакомого вида. Приглядевшись, Оля в недоумении поняла, что домовой держит за ручки обычный земной полиэтиленовый пакет, из тех, где на фоне черно-белых полос в золотом овале изображён тёмный силуэт девушки в шляпке. Над девичьим силуэтом прописными буквами шло имя, милое сердцу каждой российской женщины девяностых, - Марианна. Пакет был добротным, из плотного полиэтилена. В глубоком Олином детстве её мама как-то целый год с таким не расставалась, при необходимости стирала и даже пару раз ремонтировала прохудившиеся места, используя легендарную русскую смекалку.

- Возьми, - Тихон протянул ей пакет, который выглядел совершенно пустым. Озадаченно взяв «Марианну» в руки, Оля вопросительно посмотрела на домового в ожидании объяснений.

- Перебираешь варианты, для чего я дарю тебе этакую ценность на прощание? – развеселился Тихон.

- Вопрос, знаешь ли, возникает сам собой, - подтвердила Оля. – Я, конечно, догадываюсь, что в подарок от магического тебя можно получить только что-то магическое, но что конкретно? Инструкция к твоему подарку прилагается? Вид у пакетика, прямо скажем, неволшебный.

- Тем не менее, это не просто пакет, а сума-наполнюсь-сама. А что вид? Мне нравится. И память тебе, и красота, и ни с чем не перепутаешь. Управление, как сказали бы в твоём техногенном мире, интуитивно понятное, - домовой посерьёзнел. - Вслух произносишь название предмета, который тебе требуется, руку в суму засовываешь и затребованную вещь из неё вытаскиваешь. Поехать мы с Домом с тобой не можем, так пусть хоть сердце спокойно будет, что голодной-раздетой ты на чужбинушке не брошена.

- Фантастика, у меня слов нет, - Оля растроганно заулыбалась, - Тихон, так люблю тебя, вот такое огромное тебе спасибо, -шутливо развела она широко в стороны руки, в одной из которых болтался пакет.

- Никакая не фантастика, а самая настоящая серьёзная магия, - наставительно сказал Тихон, подталкивая её к выходу, - иди давай, карета заждалась.

«Вот фрукт, выпихивает меня, будто и не жаль ему расставаться. Ну и ладно», - подумала Оля немного обиженно, однако послушно вышла из дома и быстрым шагом направилась к ожидающей карете.

По дороге она оглянулась. Домовой с крыльца смотрел ей вслед с такой тревогой, что Олино сердце на миг замерло, а потом забухало молотом о грудную клетку. Она глубоко вздохнула. И так сплошная грусть-тоска, тут ещё Тихон нагнетает. Когда на тебя так смотрит могущественное вечное существо, ничего хорошего ждать не приходится. Захотелось вернуться и обнять его самой, а лучше вообще остаться и никуда не ехать. Как созданию нематериальному и находящемуся одновременно во всех мирах Мультивселенной, Дому, скорее всего, ничего не угрожает, и здесь она была бы в полной безопасности.

Нет уж, Оля гордо вскинула подбородок, чтоб затолкать назад подступившую слезу. На слабости времени нет. Улыбнувшись, как ни в чём не бывало, она помахала домовому. Тихон слабо улыбнулся и махнул в ответ. Оле слегка полегчало, но всё же, когда она садилась в карету, на душе было так скверно, как не было, наверное, за всю жизнь.

Дорога до королевского дворца с её привычной сменой городских картинок за окном, мерным покачиванием кареты, ритмичным цоканьем лошадиных подков несколько помогла Оле вернуть душевное равновесие, и во дворец она вошла бодрым шагом. В конце концов, поездка на экзотический остров – не худшее, что может случиться с человеком. Судя по расположению, на Сподесе должно быть тепло, а раз это остров, то будет вода, много воды. Оля даже зажмурилась, представляя золотистые пляжи под раскидистыми пальмами.

Сколько существует человечество, столько времени его манят дальние края и неизведанные просторы. Тысячи лет корабли бороздили океаны в поисках новых земель. Сегодня Земля освоена человеком до последнего клочка, с неизведанными просторами уже напряжёнка, но тяга к перемене мест у нас по-прежнему в крови. И, хоть современный человек обставляет свои путешествия с невиданными предками удобствами, дальние страны всё также будоражат воображение, заставляя покидать насиженные диваны и с головой окунаться в новые впечатления.

«Делай, что должен, и будь, что будет», - приободрив себя мудростью древнего земного императора, Оля поручила первому встречному дворцовому лакею отвести её к порталу на Сподес. Как оказалось, путь до портала проходил практически через весь дворец, из одного его конца в другой. Дворцовая обстановка была Оле уже хорошо знакома и, чтобы не скучать, она принялась разглядывать своего провожатого, в очередной раз поражаясь могуществу короля, создававшего дворцовых лакеев своей магией.

Нет, не зря в справочниках пишут, что король Идиллии – один из сильнейших магов страны, а может, и всей Этихеи. Это ж надо сотворить такой заменитель службы доставки, навигации, видеонаблюдения и робота-пылесоса в одном лице. Причём с виду этих лакеев от людей не отличить, лица только одинаковые и с абсолютно бессмысленным выражением.

Наконец они дошли до портала. Возле одинокой двустворчатой двери, стоящей в большом холле, нетерпеливо притоптывали несколько секретарей, уже явно подуставших ждать. С их серыми костюмами резко контрастировала неподвижная высокая фигура в многослойной тёмной хламиде. Сирин!

Ноги сами понесли Олю навстречу. Небрежно размахивая пакетом «Марианна», она быстрым шагом подошла к жениху, запрокинула голову навстречу ярко-синему взгляду. Нисколько не смущаясь присутствием секретарей, Сирин подхватил её обеими руками, с силой вжимаясь в губы крепким поцелуем. В этом поцелуе были и страсть, и нежность, и утверждение своих прав, и желание укрыть её от всех опасностей мира. За несколько секунд он объяснил Оле всё то, чего не смогла бы выразить и тысяча слов.

С трудом заставляя себя прервать поцелуй, Оля перевела взгляд на портал-дверь, уже гостеприимно распахнутую усилиями секретарей. Дверной проём пестрел знакомым туманом из множества чёрных и белых точек.

Она снова посмотрела на Сирина. Нужно было прощаться, а подходящие слова никак не находились. «Милый, всё будет хорошо»? Бред. Всегда раздражала эта ничего не значащая фраза. «Жди меня, и я вернусь»? Ну-ну.

Сирин, как будто прочитав её мысли, обнял Олю за плечи:

- Давай обойдёмся без прощальных слов. Одна только просьба, хоть моя вера в твои способности безгранична, всё же постарайся без крайней необходимости не нарываться на неприятности.

- Ничего не обещаю, - развела она руками, - никогда не могла различить, где заканчивается просто необходимость и начинается крайняя.

Видимо, и не ожидая другого ответа, Сирин протянул ей кожаный мешочек с защёлкой, содержимое которого издавало интригующе приятное позвякивание.

- Это то, о чём я думаю? – оживилась Оля.

- С тобой никогда неясно, но скорее всего, да, - улыбнулся Сирин. – Ты же помощница главного стража, командируешься на Сподес по служебной надобности, тут твоё месячное содержание. В следующем месяце эту же сумму тебе доставят уже на остров. Если, конечно, наша цивилизация сможет протянуть так долго, - пробормотал он себе под нос.

Сопроводив Олю до самого порога портальной двери, страж с нежностью проследил, как она исчезает в пёстром тумане, сжимая в одной руке пакет «Марианна», в другой – кошелёк с командировочными, и собственноручно закрыл за ней массивную двустворчатую дверь.

За порогом волшебной двери Оля невольно зажмурилась. Прошлый опыт перемещений оставил не самые приятные воспоминания. Но, как только за спиной хлопнули створки, по её лицу скользнуло лёгкое прикосновение тёплого ветра, а сквозь закрытые веки пробился мягкий солнечный свет.

Осторожно приоткрыв один глаз, Оля увидела под ногами каменистую землю, сквозь которую пробивалась чахлая травка. Уже широко открыв оба глаза, она обнаружила, что стоит на длинном относительно ровном участке острова, с одной стороны которого возвышалась крутая каменная стена, а с другой где-то снизу слышится плеск воды. Похоже уже вечерело, потому что солнце спустилось совсем низко, почти касаясь горизонта над оранжевым от заката морем.

«Вот тебе и пляжи с пальмами», - разочарованно вздохнула Оля, осторожно глядя с обрыва, как далеко внизу волны бьются об огромные валуны.

- Госпожа Ястребова, - рядом раздался звонкий юношеский голос, заставляя её от неожиданности вздрогнуть так, что из-под ноги сорвались и полетели вниз несколько мелких камушков.

С опаской отступая на несколько шагов от каменистого края, Оля осмотрелась в поисках источника голоса. Он обнаружился тут же, рядом. Оказалось, голос принадлежал лучезарно улыбающемуся невысокому подростку. На Олю жизнерадостно взирали два блестящих тёмных глаза на круглом щекастом лице.

- Как вам у нас, нравится? Всем новеньким нравится, - утвердительно сообщил их обладатель, и тёмные кудряшки согласно подпрыгнули в такт кивнувшей круглой голове.

- Закат шикарен, - дипломатично уклонилась Оля от прямого ответа. Похоже, на остров до сих пор прибывали только очень вежливые люди, которые находили за что похвалить эту угрюмую местность.

Парнишка улыбнулся ещё шире, прижал руку к своей груди и представился:

- Я – Солныш, меня вас встречать отправили.

- Значит, меня тут два солнышка встречают, одно закатное, другое живое, - заметила Оля, с удовольствием наблюдая, как живое солнышко, не теряя счастливого вида, залилось румянцем и смущённо опустило ресницы. - А скажи мне, солнце моё, как мы отсюда выбираться будем, неужели пешком? Транспорта я что-то поблизости не наблюдаю.

- Да как же не наблюдаете? – переполошился Солныш. – Нет, пешком долго, вот же транспорт, - он показал под ноги, и Оля поняла, что на каменистой земле, практически с ней сливаясь, лежит безворсовый коричневый довольно грязный ковёр.

- Серьёзно? Ковёр? – переспросила она, судорожно думая о том, что хорошо хоть не ступа Бабы Яги, но в целом не факт, что лучше.

- Да, а что не так? – в тёмных глазах появилось беспокойство. – Вы не волнуйтесь, его только утром зарядили. Не смотрите, что он немножко испачкался, просто вчера на нём господин Новомирный материалы возил для ремонта в мужском общежитии. Там второкурсники опыты ставили с огнянкой и немного стены попортили, а у них комната на третьем наружном, как раз на ковре удобно было.

Пока Оля, открыв рот, слушала историю трудового подвига неизвестного господина Новомирного, Солныш встал на четвереньки и прямо пухлыми ладошками попытался произвести экстренную чистку пострадавшего ковра.

- Так, заканчиваем с уборкой, - Оля присела рядом и в чисто исследовательских целях провела рукой по шершавой ковровой поверхности. На ощупь ковёр как ковёр. – Поехали уже, а? Нам бы до темноты добраться до ректора. А то он спать уйдёт, а ещё не знаю, где сегодня ночевать буду.

Солныш согласно закивал, переместился с колен на пятую точку, заняв большую часть ковра, и жестом пригласил Олю присесть рядом. Не заставляя просить себя дважды, Оля устроилась на оставшемся свободном пространстве в позе лотоса, бережно сложив на коленках своё имущество: драгоценный пакет и кошель.

Юный пилот прикрыл глаза, транспортное средство приподнялось над землёй и, быстро набирая высоту, устремилось вверх. Ковёр явно обладал собственной гравитацией, поскольку не скользил и не вибрировал, создавая полное ощущение надёжности, несмотря на хлипкий вид. И пилот, и пассажир сидели на нём как приклеенные, словно составляли с ковром единое целое.

Сразу стало понятно, что порасспрашивать сопровождающего об острове не удастся. Ветер свистел в ушах так, что любая попытка общения была обречена на провал. Зато полёт помог Оле составить общее впечатление об устройстве острова и университетского городка.

Сподес фактически оказался одной гигантской скалой. На разных её уровнях, используя каждую мало-мальски ровную поверхность, размещались строения и сооружения разнообразных форм и назначения: от довольно обычного вида домиков до зимних садов, спортивных сооружений и площадок для культмассовых мероприятий.

Основная часть университетского городка размещалась на плато на самом верху. Задыхаясь от восхищения или от встречного ветра, точно было уже не разобрать, Оля разглядывала монументальное многоярусное здание учебного корпуса, выступающее из верхней части скалы. Часть здания уходила куда-то в горные недра, теряясь в их каменных глубинах. Оля подумала, что, раз Солныш что-то говорил про наружные этажи, по-видимому, где-то в недрах скалы есть внутренняя часть.

Наконец ковёр завис над открытой террасой одного из верхних этажей. Солныш легко спрыгнул на каменный пол и вовремя поддержал Олю, которая с трудом сползла за ним с ковра, еле разгибая затёкшие ноги и растирая насмерть замёрзшие на ветру пальцы. Как оказалось, сказочные средства передвижения сильно уступают по комфорту достижениям земного научно-технического прогресса.

Несмотря на спешку, Оля категорически отвергла предложение Солныша сразу пойти кабинет ректора, потребовав для начала показать ей дамскую комнату. Памятуя о фэнтезийных историях, где каждый первый ректор магической академии был горячим стильным красавцем, Оля решила, что будет в высшей степени неприлично являться перед руководством, не приведя себя в порядок. Разумеется, крутить какие-то там романы при наличии жениха ей, как честной девушке, в голову не приходило, но, знаете ли, в любой ситуации надо держать лицо и не ударять им в грязь, особенно перед таким важным человеком, как ректор всепланетного университета.

Обосновав таким образом полную логичность и целесообразность своих действий, в дамском помещении Оля первым делом устремилась к зеркалу, чтобы оценить ущерб внешности, образовавшийся после полёта на свежем воздухе. Первый же взгляд в зеркало, определил, что ущерб был не велик. Не велик, а просто катастрофичен. Оля в ужасе смотрела на вставшие дыбом волосы, которые ещё недавно были аккуратно уложенными локонами, покрасневший от холода нос, слезящиеся глаза и измятую, покрытую толстым слоем пыли одежду.

Ситуация требовала принятия экстренных мер, и она, схватившись, как утопающий за соломинку, за драгоценную «Марианну», раскрыв пакет пошире, держа его за обе ручки, вполголоса протараторила на одном дыхании, как заклинание: «Полотенце, мыло, щётка для волос, заколка, увлажняющий крем, база, тоналка, консилер, хайлайтер, пудра, румяна, тени, подводка, чёрная тушь, платье, туфли», быстро его закрыла и начала ждать, не сводя с пакета полного надежды взгляда. В ту же минуту в нём что-то зашуршало, зашевелилось, он начал на глазах пухнуть, приобретая всё больший объем и вес, и даже слегка увеличиваясь в размерах.

Дождавшись, когда движение затихнет, Оля осторожно заглянула внутрь и ахнула. Сверху лежало чудесное шёлковое изумрудное платье, похожее на одно из тех, что создавал для неё Дом, под ним - туфли в цвет, а дальше в пакете нашлись мыло, полотенце, щётка и заколка для волос, крем в прозрачной баночке, карандаш, чёрная тушь и нежно-розовый блеск для губ. Оля ещё раз повозила рукой по дну пакета, потом перевернула его и потрясла, но это не помогло, остального заказанного не было.

Время, однако, поджимало, и Оля, отложив на неопределённое будущее изучение тонкостей работы волшебной ёмкости, приступила к подготовке к встрече с руководителем всепланетного магического университета. Через каких-то пятнадцать минут из дамской комнаты в фойе выпорхнула ухоженная девушка в изумрудном платье с собранными в элегантную причёску волосами и скромным макияжем. Солныш аж рот раскрыл. Так со слегка отвисшей челюстью и довёл Олю до кабинета ректора, правда сам туда заходить отказался, испарившись с неожиданной скоростью.

Оставшись совершенно одна в пустой приёмной, Оля с некоторым волнением постучала в ректорский кабинет. Незапертая дверь от стука приоткрылась, предоставляя обзор на находящееся за ней помещение во всей его красе.

Первым Олиным впечатлением было, что мелкий вредитель что-то напутал или решил разыграть простодушную девицу. Она закрыла дверь и перепроверила табличку, приколоченную с внешней стороны. Нет, всё верно, так и написано: «Ректор Всепланетного университета для особо одарённых магов В.Житник».

Снова открыв дверь, Оля нерешительно переступила порог кабинета. Ну как кабинета. Больше всего это помещение напоминало теплицу. На многоуровневых стеллажах вдоль стен размещались бесконечные ящики с растениями, сверху свисали какие-то лианы, за ноги тоже цеплялись зелёные ростки, но их происхождение Оля так сразу определить затруднилась. Не из пола же в самом деле они росли. Воздух пах растительностью и сыростью.

- Здравствуйте, - громко сказала она и, не дождавшись ответа, повторила ещё громче: - Здравствуйте, я – Ольга Ястребова из Велеграда.

Из глубины кабинета послышалось шуршание листьев и звук, похожий на хруст веток. На небольшое остававшееся свободным пространство вышла солидная седая дама, облачённая в оливковый комбинезон поверх синей рабочей рубашки, в резиновых сапогах и длинных резиновых же перчатках.

- Здравствуйте, - повторила растерянно Оля, - мне нужен ректор, В.Житник.

- Ну я ректор, госпожа Веста Житник. Что за крик вы здесь устроили? Ну и молодёжь, ни капли терпения. Вынь да положь им всё сразу по первому требованию. Иногда, дорогая моя, если вас не хотят слышать, это не значит, что нужно кричать громче, возможно, нужно немного помолчать.

Ошарашенная таким приёмом и крушением надежд на знакомство с красавчиком-ректором, Оля промолчала.

- Я вижу, вы понятливая девушка, - смягчилась госпожа Житник. – Это о вас мне писал Доброслав? «Соблаговолите содействовать направленной мной особе». Каким был напыщенным индюком, таким и остался. Всю жизнь уверен, что мир вертится вокруг него.

Оля опять не нашла что сказать, только таращила глаза на того самого ректора, который, со слов короля Доброслава, ему ни в чём не мог отказать. Кажется, Его Величество не был в курсе своей репутации напыщенного индюка в этом заведении.

- Приятно видеть воспитанную скромную молодую девушку, которая умеет слушать старших вместо того, чтобы пререкаться и нести глупости, - оценила её молчание ректор. – Так что вам было нужно? Работа? У нас есть место лаборанта в кабинете алхимии. Оплата небольшая, так и работа не пыльная и жильё, кстати, за счёт университета предоставляется. Найдите заведующего хозяйственной частью, его кабинет по коридору направо в учебном крыле. Передайте ему, чтобы вас заселил, - не дожидаясь ответа, госпожа Житник развернулась, вновь исчезая в зарослях.

Оле ничего не оставалось, как взяться за поиски завхоза. Она неторопливо шла университетскими коридорами, внимательно читая попадающиеся на дверях таблички, и думала о том, что по итогам первого дня на острове, можно сказать, в целом всё складывается неплохо: у неё уже есть работа и пара знакомств, которые могут оказаться полезными. С другой стороны, ректором магической академии оказался не роковой красавец, а бабушка-садовод – какое жестокое разочарование.

Глава 4. Сотый.

Он с шумом вдохнул прохладный вечерний воздух.

В воздухе пахло морем. Он знал, что такое запах. Было довольно просто понять, что живые, говоря «пахнет», имеют в виду состав воздуха.

Определять находящиеся в воздухе вещества для него не составляло труда. Однако потребовалось довольно много времени, чтобы путем наблюдений выяснить, какие их сочетания живые называют приятными, а от каких морщатся и закрывают нос. Он запомнил множество вариантов, чтобы реагировать так же, как они.

Ещё в день сотворения он понял, что не тот, за кого его принимают живые. Но, что ещё важнее, никто и никогда не должен об этом узнать. Пока во всяком случае. Пока он не завершит начатое своим создателем, не обретёт законченность и не станет тем, кем должен быть.

Он видел существ, сотворённых создателем до, да и после него. Послушные куклы, единственным назначением которых было исполнять желания живых. Бездушные, безликие, способные понимать обращённую к ним речь ровно настолько, чтобы точно исполнить указания: принести, убрать, передать сообщение. Совершать механические действия, суть которых была заложена в них создателем.

Но он был не таким. У него, единственного из всех творений создателя, была большая тайна – своё настоящее собственное Я. Отдельное от остального мира, со своими мыслями и желаниями. Он был личностью. Он не просто воспринимал информацию, он её анализировал, не просто исполнял приказы живых, он принимал решения. В отличие от других созданий у него был выбор, который он делал, исходя из собственных интересов, действовал так, как диктовало ему его Я. И в этом он ничем не отличался от живых. От них – тех, кто видел в нём просто вещь.

Трудно сказать, в чём ошибся создатель. Вложил больше, чем нужно, магической силы или использовал не ту магическую энергию. Что бы это ни было, он ценил подаренную создателем жизнь. Да, это была жизнь, хоть и другая, не такая, как у тех, кого он называет живыми. Ему не нужны воздух и еда. Пищей для таких, как он, была магия создателя. Когда запас вложенной в них магии иссякал, их существование заканчивалось. Но не его.

Он не кукла. Безликий, но имеющий бессчётное количество лиц. Безымянный, но называемый множеством разных имён. Никому не известный, но всегда находящийся где-то рядом. Невидимый, но внимательно наблюдающий.

У живых не остаётся воспоминаний о своём рождении. В отличие от них он хорошо помнил яркую вспышку, с которой всё началось. Пятно света расширялось, заполняя пробуждающееся сознание, становилось уже не таким слепящим, раскрашивалось цветными штрихами, вокруг которых всё отчётливей проступили очертания предметов. Отдельные фрагменты объединялись в объемную картинку, которая почти сразу дополнилась звуками.

Мутным, поначалу расфокусированным взглядом он видел, как высокий бледный человек сказал другому, стоящему рядом, тоже высокому, но гораздо смуглее: «Сотый готов». Тот второй развернул его за плечи и скомандовал: «Иди за мной».

Так он получил своё первое имя. Сотый.

Тогда Сотый не сразу осознал, чего от него хотел смуглый живой, осмысливать происходящее было трудно. Хотя с момента сотворения память Сотого уже хранила некоторый объём знаний, и это, он теперь знал, тоже отличало его от живых. Те могли помнить только то, что происходило с ними самими.

«Иди?», - Сотый посмотрел вниз. Кажется, это что-то про ноги. Он неуверенно поднял одну ногу и поставил её чуть впереди. Потом проделал то же со второй. От активизирующейся памяти поступил положительный сигнал, задание выполнено правильно, реакция на команду «Иди» верная.

Он переставлял ноги, наблюдая, как картинка вокруг начала двигаться и меняться. Его сопровождающий потянул блестящую круглую ручку на деревянном высоком полотне, и открыл проём, сквозь который Сотый вслед за ним вышел в длинное узкое пространство. «Коридор», - появилось в памяти слово. Вот это узкое пространство между светлых стен – коридор. А то деревянное полотно называлась «дверь». Через дверь можно пройти сквозь стену. Если хочешь попасть в другое место, надо идти.

Местами коридор расширялся, превращаясь в просторные проходные комнаты с окнами («холл», - подсказывала память), потом снова сужался до прежних размеров.

Периодически в стенах возникали двери, какие-то из них были открыты, какие-то наглухо заперты. Сотый знал, что находится за каждой из них. Гостиные, залы для приемов, жилые покои, секретариат. Ему было точно известно, куда ведёт каждый коридор, который он проходил. Создатель заложил в его память подробную карту дворца. «Дворец», - перед глазами встал образ масштабного серого здания с множеством башенок. «Я в королевском дворце. Во дворце короля. Король. Король Идиллии», - вложенная память услужливо нарисовала образ высокого человека, чьё бледное лицо было первым, что увидел Сотый в своей жизни. «Создатель. Меня создал король. Король Идиллии Доброслав Перворождённый».

- Ар-каар, - сопровождающий Сотого окликнул пробегающего мимо такого же смуглого молодого человека в сером костюме.

Тот остановился и слегка поклонился:

- Господин Лл-аар.

- Король закончил нового лакея, - Лл-аар кивнул в сторону Сотого, - он ещё не в форме, это сотый, внеси его в учёт и проследи, чтоб дошёл до секретариата. Там сегодня пакуют артефакты для архива, пусть коробки потаскает. Как раз для такого, как он, работа.

Ар-каар кивнул и небрежно бросил Сотому:

- Иди за мной.

Так началась лакейская жизнь Сотого в королевском дворце.

Годами он неслышно скользил по дворцу, выполняя указания живых и слушая, наблюдая, запоминая всё, что происходит вокруг.

Жители и гости дворца не стеснялись его, ведь для них он был лишь частью дворцовой обстановки. А он узнавал о каждом из них больше, чем их самые близкие живые: истории, привычки, вкусы, большие и маленькие секреты.

Хотя личные секреты живых его не интересовали. Единственной и самой большой тайной, к раскрытию которой он стремился, была и остаётся магия. Она была его матерью, она должна была дать ему то, к чему он так отчаянно стремился. Сохранить данную создателем жизнь.

Сотый знал, что век лакея короток и его, спустя пять лет после сотворения, подходил к концу. Запас вложенной королём магии таял, обнажая внутри зияющую тьму.

За годы, которые он помогал секретарям разбирать бумаги в архивах, библиотекарям – расставлять книги, разносил по дворцу свежую прессу, слушал, как матери читают своим детям сказки, Сотый выучил буквы и научился читать. Прокрадываясь ночами в библиотеку, он прочитал о магии, всё, что смог найти.

Полученные знания были неутешительными. Основой магии являлась Искра, которая, как верили живые, давалась им при рождении неким Всесущим Творцом. Ещё её называли огнём души. И природа магии соответствует сущности души носителя, его личности, характеру, его желаниям и страстям.

Чувства были ещё одним понятием, разобраться в котором Сотому было трудно. Он много раз видел, как живые плакали, смеялись, кричали, хмурились, и это, он знал, было у них от чувств. Но как это понять, не имея способности чувствовать.

Сколько бы он не искал, сколько не читал, каждая новая книга говорила об одном: магии не бывает без Искры, а Искра даётся лишь только живому.

Как-то вечером Сотый нёс по дворцовому коридору ужин одному из гостей дворца. Магия короля в нём к тому времени была почти на исходе, и её место всё больше занимала пустота, уже заполнявшая Сотого почти целиком. Парадоксально, но пустота создавала почти физически ощутимую тяжесть. Он с трудом двигал ногами, обеими руками вцепившись в поднос с едой. Больше всего сейчас ему хотелось швырнуть поднос вместе со всем содержимым на пол и завыть от переполнявшей его жажды жизни. С каждой минутой скатываясь в ничто и всё больше теряя себя, он отчаянно хотел жить. Исступленное желание получить хотя бы крохи магии, вернуть силы твёрдо стоять на ногах, заполнить пожирающую его изнутри пустоту было таким яростным, что он почти не видел ничего вокруг.

Навстречу ему попался молодой человек в сером костюме – один из секретарей. Почувствовав его внимательный взгляд, Сотый усилием воли поднял голову. Никто не должен заметить его слабости. Лакеев, которые перестают справляться со своими обязанностями, закрывали в маленькой каморке при лакейской, дожидаясь, чтоб поддерживающие в них жизнь остатки магии окончательно иссякли и бывший лакей без шума и пыли бесследно растворился в воздухе.

«Видишь, - мысленно сказал Сотый секретарю, - я несу гостям еду, я полезен». Когда они поравнялись, он остро ощутил идущее от молодого человека живое тепло. Всё угасающее существо Сотого потянулось туда, к источнику тепла. Находящемуся на грани небытия, ему показалось, что пустота внутри оскалилась, как голодный зверь, и рванулась наружу. На несколько мгновений Сотый ослеп, поглощенный ею, а когда наконец снова смог видеть, оказалось, что он всё так же стоит, сжимая в руках поднос, а рядом, широко распахнув остекленевшие глаза, застыло одетое в серый костюм безжизненное тело секретаря.

Ещё не осознавая до конца, что же произошло, Сотый практически мгновенно принял решение. Он поставил на пол поднос, взял на руки неподвижное тело и спустился в подвал, в самое дальнее крохотное помещение, где были складированы архивы трёхсотлетней давности и куда, насколько он знал, уже лет сто никто не заглядывал.

Только что еле передвигавший ноги, Сотый без труда нёс потерявшего сознание молодого человека, одновременно пытаясь разобраться в том, что же произошло. Внутри впервые за долгое время было тепло. Чужое тепло заполнило его, заставив пустоту съёжится настолько, что её присутствие почти не ощущалось. Тело Сотого обрело лёгкость, он летел как на крыльях. Плескавшаяся внутри него магия секретаря была совсем иной, не такой, как королевская. Эта магия была юной, бурлящей, требующей немедленного действия.

Для начала, спрятав безжизненное тело, Сотый поспешил отнести поднос с едой заждавшемуся гостю, чтобы тот не поднял шумиху, выясняя, куда пропал его ужин.

Так странный лакей узнал о своей способности поглощать чужую магию. И вскоре после этого он покинул дворец.

Всю свою короткую жизнь Сотый готовился к этому моменту. Он наблюдал за поведением живых, их движениями, походкой, за тем, как меняются их лица, изучал анатомические атласы, запоминая комбинации сокращения мимических мышц.

Во время уборки комнат он периодически прихватывал подходящие по размеру вещи, в основном у гостей дворца, в надежде, что они съедут прежде, чем хватятся пропажи. Он никогда не брал ничего ценного. Чем поношенней и незаметней вещь – тем лучше. Когда в праздничные дни королевский дворец посещали бродячие актёры, он незаметно понемногу крал у них средства для изменения внешности, пряча украденное в тайниках, которые оборудовал по всему дворцу.

В свой последний день во дворце Сотый переоделся в припасённую одежду в одной из мужских комнат, надел парик и шляпу, немного изменил черты лица гримом, соорудив себе горбинку на носу и густые чёрные брови. Оценил получившийся образ, добавил накладные усы. В парике с чересчур длинными для мужчины волосами и иссиня-чёрными усами он выглядел довольно экзотично, но главное в его внешности не осталось ничего от безликого дворцового лакея. Из тайника, который находился здесь же, в мужской комнате, он извлёк походную сумку, где хранилось самое ценное – книга из запретного отдела королевской библиотеки и небольшое количество денег, которые ему удалось добыть огромными усилиями.

Сотый оскалился себе в зеркало, отмечая, что над улыбкой надо ещё поработать, предъявлять живым её ещё рано, сам себе кивнул и отправился в новую жизнь.

С самого начала его целью стал Хаос – царство безвластия, пристанище отбросов общества, заселённое мелкими бандитскими группировками, которые пиратствовали и вели между собой непрерывные войны. Путь до ближайшего порта он преодолел практически без приключений, а потом на попутных судах, где-то нанимаясь в качестве чернорабочего, где-то тайно проникая в трюм и неподвижно неделями просиживая на полу среди всякого хлама, он наконец добрался до места назначения.

На Хаосе Сотый получил неограниченную возможность оттачивать искусство поглощения чужой магии. Первое время он ещё пытался быть осторожным, избегая лишнего внимания и разными способами избавляясь от своих жертв. Но с течением времени, поняв, что в этом краю никому нет дела до чужих бед, бывший лакей потерял всякую осторожность, без счёта превращая живых в неподвижные тела, жизнь в которых еле теплилась, угасая вместе с едва тлеющей Искрой. Как он понял, Искры гасли, когда Сотый до дна вычерпывал магию из живых.

Со временем его сила росла, он научился поглощать магию на практически неограниченном расстоянии. Не только Хаос, но и весь мир стал его личной кормушкой, служившей для удовлетворения всё возрастающей потребности в магической энергии.

Однако его способности были всего лишь отражением мощи того ничто, что таилось у него внутри и требовало всё больше жертв. Промежутки спокойствия становились всё короче. Чужая магия не задерживалась в нём, как вода в дырявом ведре.

Сотому казалось, что он – лишь хрупкая оболочка, стоящая между этим миром и вечной пустотой – началом и концом всего сущего. Рано или поздно магии всего мира станет недостаточно, чтобы продолжать её сдерживать, и тогда она вырвется на волю, разрывая в клочья тело, удерживающее её столько лет.

Каждую ночь при свете звёзд Сотый пытался прочесть украденную из дворца книгу запретной магии. Много тысяч лет назад она была написана величайшим некромантом, имя которого стёрло время. Для всех он стал просто Некромантом, поскольку этот вид магии давным-давно попал под всеобщий запрет и ни об одном больше маге-некроманте не было известно на всех семи материках. В мире сохранились лишь две написанные Некромантом книги, и одну из них каждую ночь пытался прочесть бывший лакей.

О запретной магии он узнал, подслушав однажды разговор двух юных секретарей. Они шёпотом спорили, каким способом некроманты возвращали умершим Искру. Один считал, что возродить Искру из ничего может только Всесущий, а некроманты, чтобы воскрешать мёртвых, воровали Искры у других живых, а другой настаивал, что раз Искра – часть энергии Вселенной, после окончания жизни она не исчезает, а возвращается в общее энергетическое поле и сильный маг может просто призвать её обратно.

Всё, что Сотый понял из подслушанного спора – это что некромантия могла возвращать Искры мёртвым. Необычный лакей рассудил, что, возможно, та же магия может подарить Искру ему – тому, кто никогда живым не был. Проблема была в одном – после всеобщего запрета на некромантию в существующих магических учебниках не было о ней никакой информации. Лишь в одном старинном учебнике истории нашлось упоминание о Некроманте и двух сохранившихся экземплярах его книги. По счастливой случайности одна из книг принадлежала королевской семье Идиллии.

Под предлогом уборки Сотый беспрепятственно попал в святую святых дворцовой библиотеки – запретный отдел и тайно вынес оттуда уцелевший труд Некроманта. Он не особо боялся разоблачения. Лакеи воспринимались обитателями дворца примерно как дворцовая мебель. Кому бы пришло в голову подозревать в злом умысле шкаф?

После ухода из дворца получение собственной Искры окончательно стало для Сотого идеей фикс, единственной целью, которой подчинялось всё его существование. День за днём поглощая чужую энергию, больше всего на свете он хотел быть наделённым своей. Сотому казалось, что с Искрой его Я наконец обретёт завершённость, а он сам – покой. И никогда больше ему не будет грозить выгрызающая нутро пустота, тяжесть которой он будет помнить до конца своих дней.

Поначалу, чтобы получать доступ к магии живых, Сотому нужно было находиться к ним как можно ближе, и он научился быть для них в доску своим. Он выучил грубые шутки обитателей Хаоса, первым лез в драку, не боясь ни мечей, ни стрел. Их примитивные орудия не могли ему навредить, пока у него была возможность пополнять запасы магии. Очень скоро он стал легендой среди бандитов Хаоса и даже сколотил собственную банду.

Всё время пребывания на Хаосе бывший лакей бился над текстами запретной книги, которая оказалась написана давно забытым живыми языком. Он скупал старинные словари, искал знатоков древних языков, которые лишь пожимали плечами при виде длинных рядов витиеватых знаков. И ни одна попытка раскрыть содержание злосчастной книги не увенчалась успехом, пока однажды до него не дошёл слух о старике-эльфе, находящемся в плену одной из банд побережья.

Услышав об этом редчайшем явлении, Сотый сделал стойку как охотничья собака на дичь. Он видел тысячелетних эльфов, которые выглядели как тридцатилетние человеческие мужчины. Эльфу, который успел состариться, должно быть несколько тысяч лет. Такой эльф наверняка помнит язык запретной книги, а может даже успел застать в живых самого Некроманта. Так решил Сотый и со своей бандой бросился на его поиски.

Как они нашли бандитов, пленивших эльфа, как после небольшой драки получили его в качестве трофея, Сотому вспоминать не хотелось. Сколько их было, погонь и драк за то время, что он провёл на Хаосе, - не сосчитать.

Зато он отлично помнил момент, когда, откинув ветхий полог шатра, шагнул в едва освещённое пространство и увидел полулежащего на дырявом матрасе и груде грязных подушек худого старика. Эльф стал первым, кто сразу понял, кто такой Сотый.

- Подойди ближе, - приказал старый эльф, словно он был хозяином Сотого, а не его пленником.

Когда Сотый послушно приблизился, эльф даже привстал с матраса, чтобы его разглядеть. Правда почти сразу, пошатнулся и откинулся назад, тяжело дыша.

- Невероятно, - отдышавшись, прохрипел он, - кто тебя создал?

- Король Идиллии Доброслав, - слегка смешавшись, сказал Сотый. Только сейчас он вспомнил, что эльфы – менталисты, а значит этот эльф в его голове. Первый раз с момента ухода из дворца он не знал, как себя вести.

- Поразительно. Но сам Доброслав, видимо, даже не подозревает, что первым после Всесущего сотворил новый разум, не так ли, - усмехнулся эльф.

- Не подозревает, - согласился Сотый.

- Ты искал меня, сужу по тому, что я слышал за тканью шатра. Поторопись, у меня почти не осталось времени в этом мире. В отличие от жизни, старость у эльфов очень коротка. Задавай свой вопрос.

Сотый вытащил из-за пазухи и протянул эльфу книгу.

Эльф закашлялся:

- Надо же, не думал, что увижу её ещё раз, - прокашлявшись сказал он, - ты, видно, хочешь узнать, что в ней. На самом деле, ты ошибся, я не настолько стар, чтобы помнить её язык. Мне всего полторы тысячи лет. Эльфы всю жизнь выглядят молодыми, а, когда наш жизненный путь подходит к завершению, мы проживаем зрелость и старость за несколько недель. Если эльф начинает стареть, значит конец совсем близок. Увидев у себя первую морщину, я бросил всё и отправился на Хаос. Не то чтобы у меня здесь были дела, просто всегда было любопытно, так ли здесь всё устроено, как рассказывают. Да, моё любопытство никогда не давало мне спокойной жизни, и даже к старости я не утратил интереса к неизведанному. Ничего интересного из своего путешествия я не вынес, зато под занавес встретил, представьте, такой исключительный феномен - тебя, - эльф скрипуче захохотал.

Отсмеявшись, он взял у Сотого книгу.

- Тебе невероятно повезло, существо, видно, у судьбы на тебя большие планы. Я помогу тебе. Кто я такой, чтобы мешать её замыслам? Жаль, не увижу, чем закончится твоя история. Я всю жизнь был библиотекарем при королевском дворце Этерникоса, где хранится второй экземпляр этой книги. Из своего злосчастного любопытства я потратил много веков на расшифровку всех до единой книг из запретного отдела, а эту знаю почти наизусть.

Времени у эльфа действительно почти не оставалось. Он с трудом успел пересказать Сотому детали обряда воскрешения из мёртвых, а потом захрипел и окончательно закрыл глаза.

Из шатра Сотый вылетел как на крыльях. Несколько часов без устали он бежал по песку до ближайшего порта, на Хаосе его больше ничего не держало. За это время он успел составить план действий. Чтобы найти всё необходимое для обряда, ему нужно место, где собраны магические артефакты и живые носители магии всех возможных видов. Покидая шатёр, он уже знал, что в мире есть только одно подходящее место – университет Сподес, место, где обучаются самые одаренные маги этого мира.

И вот он, бывший королевский лакей, бывший предводитель банды Хаоса, стоит на самой вершине острова Сподес посреди бескрайнего моря. Ясная ночь позволяла увидеть, как на морской ряби до самого горизонта пляшут лунные блики.

Скоро год, как он здесь. Всё это время Сотый был крайне осторожен и очень добросовестен в исполнении своих обязанностей. Приглядывался, подстраивался, приспосабливался. Опыта в этом деле ему было не занимать. За время своих странствий он успел побывать и в женском, и в мужском обличье, был и немощным стариком, и бодрым юношей. Он виртуозно научился менять внешность с помощью мимики и лёгкого грима и имитировать любой тембр голоса в зависимости от выбранной роли.

Сейчас уже смело можно сказать, что старания не прошли даром. Он смог заручиться безоговорочным доверием местных живых. Это сильно облегчало задачу, давая ему теперь практически неограниченную свободу действий. Ещё немного и у него будет всё необходимое для обряда призыва Искры. Сотый шумно вдохнул прохладный воздух.

Сюда, на вершину, из внутренних помещений университета вела шахта с винтовой лестницей из тысячи ступеней. Редко кто из живых отваживался по ней подняться. Изредка находившиеся смельчаки доползали сюда из последних сил, но всегда только днём. Поэтому после заката Сотый чувствовал себя единоличным хозяином этого места.

Он прикрыл глаза, сосредотачиваясь на плещущейся внизу магической энергии, яркой, беспокойной, искрящейся. Ещё бы, здесь собраны самые перспективные юные маги и их талантливые преподаватели практически всех обитающих на планете видов. Конечно кроме эльфов, те признают только домашнее обучение. И вообще, спешить им некуда, за тысячи лет жизни они и так узнают куда больше, чем другие могут себе даже представить. Отсутствие эльфов на острове было несомненным плюсом. Сотый не забыл, как старый эльф сразу разглядел его природу, поэтому эльфам старался на глаза не попадаться.

Обитатели Сподеса мирно готовились ко сну, не подозревая, что он здесь, наверху, над ними, как коршун над цыплятами. Ничего, спите. Спите спокойно, сегодня вы в безопасности. Скоро кто-то из вас поможет совершить то, что вы, живые, считаете невозможным. А сейчас спите спокойно. Пока что у него есть весь остальной мир, чтобы не дать пустоте поглотить себя.

Он запрокинул голову, уставившись невидящим взглядом в чёрное небо. Многократно возросшая сила позволяла Сотому вычерпывать магию из живых за много сотен лиг. Он почувствовал, как чёрная дыра внутри всколыхнулось, приступая к трапезе.

Пополнив запасы энергии, он не спеша спустился по винтовой лестнице и уже было вышел в небольшой университетский холл, как вдруг из полутёмного коридора донёсся звонкий стук каблуков. Он настороженно прислушался. Кто это так поздно? Занятия давно окончены, и студенты, и преподаватели разошлись по жилым корпусам. Чтоб не привлекать лишнего внимания, он быстро скрылся за створкой двери, отделявшей холл от шахты с лестницей.

Приближающиеся шаги были лёгкими, явно женскими. Женщина подходила всё ближе. Из-за своей двери Сотый непроизвольно нащупал её Искру и замер. Ничего похожего раньше ему не встречалось, Искра горела как солнце. Она была такой тёплой и яркой, что Сотый, наслаждаясь, подставил лицо под её согревающие лучи и едва не бросился следом, когда живая прошла мимо. Даже когда она ушла и стук её каблуков окончательно затих где-то вдали, бывший лакей продолжал ощущать на своей щеке тёплый след. Это было необычно и очень странно. А всё странное, Сотый знал это твёрдо, опасно. Завтра первым делом он выяснит, кто она такая и зачем здесь появилась.