Нежные моменты

Глава 1

Воспоминание I

Улицы города кипели оживлённостью. Славный апрельский день выдался – небо было голубым, солнце было ярким. Самое то, чтобы пойти прикупить новое платьице с перчатками или потратить деньги на разные безделушки. А раз выпал такой чудесный шанс, то никак нельзя его упустить! Запах цветения растений, пение. Сложно и прикинуть, сколько раз две подруги, Мари с Рени, проводили так время вместе, мечтая о разном и болтая обо всём на свете. Точнее, болтала вечно энергичная и бодрая Рени, а её спутница, более спокойная Мари, слушала. Хотя и любой другой сноб с кем-то вроде Рени разговорился бы.

– Мари, а ты веришь в любовь с первого взгляда? – прозвучал нежный голос, почти поющий после секундной фразы. Французский акцент, почти поющая интонация, беззаботный тон… даже манера речи этой русоволосой девушки влюбляли людей.

– Как ты так с темы суфражисток на тему влюблённости перешла? Да и даже если на то пошло, то, Рени, у нас с тобой всегда были весьма разные взгляды насчёт любви, не думаешь? – Мари взяла её за руку, чтобы та прекратила пританцовывать. Притянув миниатюрную русоволосую фигуру девчушки в розовом платье к себе, она начала поправлять её воротник и укладывать выбившиеся волоски на место, – Мы же уже обсуждали это. Весьма и весьма неохотно мне в это верится. И что за разговоры такие? Снова читала эту похабщину целую ночь?

– А как не зачитываться такими любовными романами? У вас в Англии столько прекрасной литературы, сердечко так и трепещет от мысли прикупить новый роман условной Шарлотты Бронте и почитать его вечерком! – тихонько хихикая прощебетала Рени, её глаза как всегда сверкали этим её живым блеском, прицыкивая каблучком своих туфелек.

– И всё же такое чтиво на тебя дурно влияет! – хмыкнула Мари, стараясь не забывать про осанку.

– Но не читать же целыми днями научную литературу, как ты, в самом деле!

– Сойдёмся на чём-то между, – вздохнула девушка, проведя пальцами по своим белокурым локонам. Взглянув на подругу она почти, почти прося её подумать о здравом смысле.

– И кто бы что не говорил хочется же романтики в жизни! Жить можно без любви, но разве это жизнь?

– Всегда такие дифирамбы поёшь, а через пару дней уже и забываешь про эти книги. Матерь Божья, в жизни больше не позову тебя на прогулки…

– За эти года ты сколько раз это сказала? – Рени заулыбалась, после чего взяла Мари за руки, – Не злись на меня, Мари! Ты же понимаешь, юность в самом расцвете! Много чего другого хочется в пятнадцать лет? Ах, сейчас бы уехать в Уэльс куда-нибудь в Лланголлен и пить чай с любимым человеком…

Мари слегка улыбнулась, скрестив руки на груди, и вправду задумавшись.

– Или перебраться в Лондон, выйти удачно замуж и жить в роскоши…

«Почаще бы так выбираться…» – подумала Мари. Слова её часто не соответствовали действительным её мыслям, и нынешний случай исключением не был, – «хотя Рени чаще стала соглашаться на прогулки. А в детстве её не вытянуть было. Да и более жизнерадостной она как-то стала, после свадьбы леди Пьюэль и сэра Брауса… приятные изменения… поменьше о страстях думала бы вообще цены ей не было...»

– Тебе срочно нужно с кем-то поворковать! – вдруг странно оживлённо выпалила Рени, вырвав Мари из потока мыслей.

– С чего это вдруг? – в недоумении спросила она.

– Как это с чего! Ты чуть младше меня и ни разу не влюблялась, ни разу о романтике не задумывалась! А за такой такие удачные партии ухаживали! Ты же девочка симпатичная, тебе бы просто выбрать! А тебя «нет, спасибо, не интересует»! – затараторила она, – ну у меня в голове не укладывается! Это моя влюбчивость у тебя так всё желание отбила, или как?

– Тише-тише, леди Браус, Вы перевозбудились! – прервала тираду Мари, – вот появится кто-то подходящий под мои стандарты, так я только за, а так из кого выбирать?

– Да ну хоть!..

– Сказала же!..

– Леди Браус и леди Паттерсон? – вдруг раздался приятный юношеский голос, и они замолчали.

Обе девушки обернулись к его источнику. Перед ними стояли два парня примерно их возраста. Один из них кареглазый брюнет в элегантном костюме-тройке с тростью из орехового дерева, выглядящий чрезмерно уверенным и строгим, может даже чопорным. Рядом с ним стоял невысокий юноша с карими глазами и растрёпанными русыми волосами в одежде камердинера — он создавал впечатление как ни то о слишком вежливом молодом человеке, ни то как о кабеле.

– Ах, сэр Мёрфи! – тон Мари сразу же стал более манерным, почти напыщенным, – какая неожиданная, но приятная встреча! Выбрались за покупками? – начала она.

– Прошу, просто Льюис. Излишняя манерность порой утомляет, – холодно посмеялся он, слегка поклонившись. На его лице играла улыбка, лишённая каких-либо эмоций, – да, так и есть. Хотел приобрести новый костюм для предстоящего бала.

– Которого именно?

– Того, что наша семья будет проводить через полтора месяца. Я должен выглядеть презентабельно. А Вы, дамы, я полагаю, планировали его посетить?

Рени уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но встретившись глазами со стоящим рядом слугой она вдруг замерла от смешанных эмоций, его взгляд не мог не показаться ей смущающим. На её лице появился румянец, и она посмотрела в сторону, почувствовав лёгкое смущение. В воздухе повисло напряжение. Попытавшись снова взглянуть на него, она заметила, что тот и не собирался прекращать таращиться (как бы она выразилась в ту секунду), который предлагал без слов знакомство. Звуки голосов Льюиса и Мари стали как-то подозрительно тише, Рени почти услышала свои собственные мысли. Ей показалось, как он сверлит её взглядом, и она с непривычки растерялась.

«У меня что-то на лице или почему он не отводит от меня взгляд? Наверное всё-таки что-то не так. Мне спросить или продолжить так смотреть? Ну если что он бы сказал, правда?» – пронеслось у неё в голове. Чуть в разговоре подруги и сэра Мёрфи повисла пауза, как камердинер заговорил в вежливой и по-простому дружелюбной манере.

– Вас что-то беспокоит, миледи? – и взгляд остальных двух также устремился на бедную девочку. Сердце почти ушло в пятки от неожиданного вопроса. Быстро расправив веер она как смогла прикрыла лицо, оставив лишь глаза, не в силах не обращать внимания на слугу.

– Нет, что Вы! Я в полном порядке! – засуетилась она, – не обращайте внимания! – но это лишь вызвало усмешку у паренька.

– Правда? Тогда прошу прощения за мою грубость. Вы с меня взгляд не сводили, и я забеспокоился, – сказал он, усмехнувшись, прикрывая рот рукой. На лице у Льюиса заиграла лёгкая ухмылка, которую он сразу же попытался подавить, но у Мари же выражение было явного недовольства.

– Я думаю, моя подруга дала бы мне знать, если бы начала испытывать какой-либо дискомфорт, – проворчала она, положив руки на плечи Рени, притянув её ближе к себе, – но спасибо за Ваше беспокойство, мистер…

– Вудс. Уильям Вудс.

– Хорошо… Спасибо за Ваше беспокойство, мистер Вудс, – отрезала она, пытаясь сохранить хладнокровие.

– Ну, мой дорогой Льюис, нам пора идти за Вашим костюмом, не так ли? – произнёс Уильям, но при этом всё ещё глядя на Рени.

– Хорошо. Надеюсь ещё встретимся, дамы, – Льюис снова сделал поклон.

– Тоже самое могу сказать и Вам, – попыталась улыбнуться Мари, но презрение по отношению к Вудсу не могло не дать о себе знать.

Уже юноши собрались уходить, как Уильям снова взглянул с неподдельным игривым блеском на Рени напоследок, что вызвало у Мари дрожь по позвоночнику. Не будь тут кого-то вроде неё он бы как пить дать сделал пару неуместных комментариев или прикосновений, подумалось блондинке.

– Что за нахал… – обронила Мари, провожая их глазами, – как этот кокни посмел бесстыдно смотреть на тебя таким образом и так говорить со своим господином… ну и бесстыдство, не так ли, Рени? Рени? Эй, Рени! – она встряхнула подругу.

– А?..

– Матерь Божья… – щёки девочки были румяными, взгляд отчуждённым, и всё же глаза были полны благоговения, – только не говори… что это то самое… – её голос опустился до едва слышного гула почти в панике.

– Это то самое… – прошептала Рени в ответ.

– Нет… нет! нет-нет-нет! Рени, только не в слугу!

– Это то самое… Мари, моя милая Мари!..

– Начиталась своей чепухи о первых взглядах и чушь какую-то говоришь! – но в голове у Рени были лишь сцены из любимых романов.

– А ты?

– А я что?

– Тебе же сэр Мёрфи приглянулся, я права?

– С!.. – почти прокричала она, – с чего ты взяла?

– У тебя такие глаза были при разговоре с ним… Мари, моя милая Мари, у тебя никогда прежде не было таких глаз!

Девушка цокнула языком и отвернулась, скрестив руки на груди.

– Нет, но… Правды ради есть в нём что-то такое…

– Ну вот же!

– Состояние у него приличное, манеры, как видишь, тоже присутствуют… и одна моя знакомая, родители которой рассматривали брак с ним говорила, что он и как мужчина хорош, за ней ухаживал, письма писал… хотя также говорила, что эмоциональный диапазон у него как у мертвеца, мол все улыбки и поклоны для него лишь необходимые формальности.

– У тебя на всех парней-аристократов досье есть? – усмехнулась Рени.

– Он один из немногих…

***

– Симпатичная та девушка, – рассуждал вслух Уильям, идя рядом с Льюисом.

– Которая из? Леди Паттерсон или леди Браус?

– Та, что в розовом платье.

– Получается леди Рени Браус.

– Если её так зовут, то да.

– А замашки твои растут. Сначала ухаживал за горничными, потом за дочерью дворецкого, потом дьявол знает за кем… решил на аристократок переключиться? – строго спросил Льюис.

– Хочешь верь хочешь нет, а на этот раз она мне и вправду интересна.

– Ты так о каждой юбке говоришь.

– Ой, а самому-то? Холодный и невозмутимый аристократ… – Уильям засмеялся, – а на блондиночку ту-то глаз небось положил!

– Мари!? – в его голосе прозвучало недоумение.

– Если её так зовут, то да.

Льюис отвёл взгляд.

– Лишнего болтаете, мистер Вудс…

– Не очень-то получается у Вас играть грозного господина, сэр Мёрфи.

– Ой, да кто бы говорил, женский обольститель!

– Я всё ещё отвечаю за твой костюм на твоём же балу, прошу держать это в памяти.

– Не будь ты таким хорошим работником я бы и на дружбу не поглядел!

– И всё же нравится она тебе, нравится! – почти пропел Уильям.

– Я леди Паттерсон боюсь больше, чем восхищаюсь! В последний раз когда мы с ней на балу виделись, она одному бедолаге чуть глаз не выколола своим зонтом, когда он о каких-то извращениях с ней говорил…

– Да не так там было. Отец мне рассказывал, что она просто прямо перед его лицом зонт раскрыла или зонтом по шее ему дала. Не суть.

– Несильно меняет что-то. Хотя если честно, её и узнать поподробнее было бы приятно… умные и сильные девушки выглядят куда привлекательнее, чем те, кто ради меня притворяются слабыми и немощными. Такой и дом, и детей, и жизнь нестрашно доверить.

– Вы и Ваши рассуждения… только плохого наговорил, а теперь восхищается. Хорошо, тогда я пришлю ей и леди Браус приглашение на чаепитие.

Льюис вздохнул.

– Да, в самом деле, хорошая идея… – он положил руку на плечо Уильяму, – я когда с ней разговаривал чуть английский не забыл...

– Такие девушки любят амбициозных и не любят разгильдяев. То есть такие как ты ей симпатизируют.

Льюис откашлялся и выпрямил спину.

– Доверюсь тебе…

Парнишка захихикал.

– Мой неопытный друг! Главное не будь таким суровым времени и всё будет замечательно!

Воспоминание II

Стоять пред вратами богато украшенного поместья те ещё эмоции. Не понимаешь, то восхищаться, то предвкушать приятное времяпрепровождение, то ли думать, как ответить на очередную колкость сэра Мёрфи, о которых любят сплетничать юные аристократочки. Одна из причин, почему нельзя заставлять дам ждать, всё надо сделать быстро и хорошо.

Весь вчерашний вечер и сегодняшнее утро были полны суеты. Пока Льюису надо было заучить реплики, дабы не сказануть чего-то не того, Уильям бегал по всему поместью, следя, чтобы слуги всё делали хорошо, под упрёки дворецкого «Мистер Вудс, Вам бы лучше сэром Мёрфи заняться!».

– Тебе надо бы сносных кухарок нанять! – раздражённо выпалил Уильям, заходя в покои Льюиса и сразу же начал помогать ему одеваться в солидный костюм, – И ради Бога, на подобные встречи за два дня не зовут!

– Когда приглашение моё перечитывал ты совсем согласился.

– Я критиковал то, как всё написано, а не организационные моменты! Для этого у тебя своя голова на плечах есть.

– Ну не подумал…

– Не подумал он! Прости меня, за мою грубость, но я даже себе костюм сносный подобрать не успел!

– Такую хорошую одежду мне подбираешь, что себе сносный костюм подыскать не можешь?

– Очень смешно.

– Ой, да ладно. С твоим-то ростом даже не из моих старых вещей тяжело что-то найти.

– Я и в самом деле сейчас обижусь! – рявкнул Уильям, – только попробуй перед Паттерсон что-то такое сказать, я за тебя отдуваться не буду! Извинения писать будешь сам!

– А за француженку свою не переживаешь?

– Это даже не обсуждается, – проворчал Уильям, завязывая галстук Льюису и отступая на шаг назад, – вот, жених! На часах у нас сколько? А по часам наши дамы меня уже ждут! Иди занимай свою позицию, voleur du cœur des femmes.

– А раньше ты не особо жаловал французский.

– Стараюсь, – сказал Уильям, выйдя из комнаты.

Льюис, чуть погодя, пошёл в террасу. Сердце замирало от мысли поговорить с леди Паттерсон. Было что-то в ней завораживающе пугающее, в её независимости и уме. А её пронзительные голубые глаза… нелицеприятные слухи тоже по-своему делали её интригующей неким образом. Всё внутри горело, все заученные остроумные фразочки вылетели из головы. Он уже было хотел вернуться к себе в покои, как Уильям привёл гостей.

– Рад вас видеть, – сказал он, поцеловав их в руки и сразу же себя упрекнул «улыбнуться забыл!», но а после и сил в себе не нашёл, чтобы приподнять эти злосчастные уголки губ.

– Благодарю, – сказала Рени, продолжая смотреть на лакея.

– Приятный комплимент, что Вы решили нас пригласить, – сказала Мари деловым тоном, будто собираясь подписывать какой-то сложный банковский договор, а не вести светские беседы.

–Рад слышать, – Льюис сел за стол.

Уильям, отодвигая стулья посадил девушек и приземлился рядом с Льюисом.

– Искренне надеюсь, что мой слуга не доставит вам хлопот. Я доверяю мистеру Вудсу, как себе.

– По правде говоря, этой компанией я не очень-то и довольна. Слуг должно быть невидно и неслышно, – почти с презрением сказала Мари, бросив взор на Рени.

– Уильяма в отличие от Вас я никак не могу выгнать, – как-то не думая ляпнул он, после чего откашлялся, – прошу прощения. У меня бывают проблемы, чтобы подбирать слова.

В ответ на изъяснения на лице Мари появилась улыбка. Она наклонилась вперёд, подперев ладонями подбородок.

– Интересный выбор, не скрою. Может у Вас есть ещё что сказать мне? – с любопытством спросила она.

– Ещё раз прошу прощения, но я не шут, чтобы Вас развлекать, – в ответ на слова Льюиса Мари усмехнулась.

– Интересно, очень интересно. Девушек обычно считают нежными цветами жизни, а тут такие неосторожные выражения, – её потребовалось несколько секунд, чтобы поддавить веселье, – Хотя всё равно есть ощущение, что Вы пытаетесь отказаться от этой части себя. Но знаете, а может я и хочу, чтобы мне всё говорили в лицо?

– Чудачка Вы… – задумчиво сказал Льюис, – а Вы случаем не суфражистка?

– Суфражистка? Нет, что Вы! Я, думаете, буду палки себе в колёса ставить? «Дайте женщинам права»! больно нужно мне это право голосовать. Намного приятнее, сэр Льюис, было бы выйти замуж за кого-то вроде Вас и вложить в голову нужные мне идеи.

– До чего же смелы Ваши высказывания. Едва ли знакомы, а уже думаете о таком… таком…

– Таком?

– Таком…

– О чём, сэр Мёрфи? Боитесь сказать?

В этот момент Рени наклонилась к Мари и прошептала ей что-то на ухо. На лице той мелькнуло недовольство, но она сразу же его подавила.

– Моя подруга, Рени, хотела бы посмотреть Ваш сад. Есть возможность, чтобы Ваш камердинер провёл ей экскурсию? А то я хотела бы ещё с Вами поболтать.

На лице Уильяма выступил румянец, и он с блеском надежды в глазах посмотрел на Льюиса. Тот вздохнул и покачал головой.

– Ну, если Уильям не возражает…

– Не возражаю! – перебил он, вскочив с места и на лице Рени заиграла улыбка, когда он подал ей руку, чтобы помочь ей встать, – прошу моя леди!

Стоило только Рени подняться, так он сразу утянул её за собой так быстро, что она еле за ним поспевала.

– Какой же он у Вас бесстыдный, – проворчала Мари.

– Что Вы хотели?

– Уже всё поняли… – она наклонилась чуть ближе, и Льюис почти почувствовал тяжесть в плечах от её взгляда, – но хотела не я, а моя подруга.

– Леди Браус?

– Именно. Дело в том, что ей понравился Ваш лакей. В романтическом смысле, конечно же.

Взгляд Льюиса чуть смягчился.

– Коли Вы так «смелы», хотя тяжело смелостью назвать такие выражения, то должны быть смелы и в своих действиях. Мистер Вудс же тоже испытывает влечение к ней, не так ли? Не будем темнить, я хочу, чтобы Вы помогли мне их свести.

– Смело предполагать, что я не против отношений у своих слуг.

– А Вы против?

– Нет.

– Так и в чём проблема? Не будем игнорировать слона в комнате, Вы просто не хотите так быстро соглашаться с этой авантюрой. Кто из нас девушка? Как мне показалось Вы с ним довольно близки. Вы бы и сами хотели, чтобы он был счастлив с любимой женщиной, не так ли?

Льюис чуть нахмурился.

– Знаете, если бы у меня была в этом уверенность я бы, может быть, и согласился… но чего Вы пытаетесь добиться? На какой результат должен надеяться я? Если Вам действительно это нужно, действуйте, ради Бога. Только будьте любезны, чего Вы ждёте от меня?

– Как минимум мне не мешать. А в идеале сделать так, чтобы он выглядел презентабельно, а то и страшно и подумать, чтобы он был вместе с такой леди, это во-первых. Во-вторых, сами идите навстречу, подстраивайте наши «случайные» встречи, может пытайтесь сделать вид, что никакой он не слуга, чтобы на каких балах он мог пригласить её на танец.

– А Вам то это зачем? Не очень похоже на то, что Вы жалуете моего друга.

– Скажу на понятном языке: Рени моя подруга и мне не плевать на её желание, – Мари встала из-за стола, – я отлучусь в дамскую комнату.

– Ага, да, без проблем, – холодно посмеялся он, – Идите развивайтесь, стерва, и придумайте хотя бы ради приличия пару тем для светских бесед, чтобы не врезаться в разговор со своими желаниями.

– Обязательно.

***

– А это что за цветы?

– Гибискус.

– А эти?

– Камелии.

– А эта красота?

– Азалии. Из Азии.

– Я вашему садоводу руки готова целовать! – восхищённо воскликнула Рени, – это прекрасно, мистер Вудс! Передайте ему от меня мой комплимент!

– Обязательно передам, моя леди.

– Прошу, просто Рени.

– Тогда у меня к Вам ответная просьба, Рени, – Уильям усмехнулся и наклонился чуть ближе к ней, – Вы меня называйте просто Уильям. Уильям, Уилл, Лиам, Билли… как Вам угодно, моя леди.

– «Месье» можно?

Уильям чуть задумался.

– Думаю, я не против, – он посмотрел на Рени мягким взглядом, – но если Вы так больше никого не называете.

– Только Вас, – усмехнулась она, любуясь цветами, – с момента переезда в Англию родной язык стал чем-то особенным для меня. Много людей говорит на нём, но никто, кроме двух-трёх по-настоящему не близок, – в её голосе прозвучала некоторая горечь, когда она наклонилась, чтобы как следует разглядеть орхидеи, – а Вы могли бы быть более проницательны, – как будто невпопад ляпнула она.

– В каком это смысле? – он подошёл чуть ближе.

– Если я не заботясь о репутации остаюсь с Вами наедине, полагаю Вы мне в некой мере симпатизируете, – как-то слишком беспечно промолвила она.

Сердце Уилла замерло. Почти не поверив своим ушам, он бросил короткий взгляд на Рени, а на лице той всё ещё была её беззаботная улыбка. Её овал лица, её карие глаза, её аккуратное каре всё ещё выглядели привлекательно, почти соблазнительно, но теперь вызывали какие-то другие чувства. Какие-то новые. Не то ощущалась её приторная сладость, не то чувствовалась её почти горькая искренность. Не то он был рад в это поверить, не то почувствовал себя виноватым, поверив.

Единственный звук, что витал в воздухе – неспокойное биение его сердца. Он ничего не слышал, кроме своих мыслей, ничего не видел кроме её силуэта, которые появились из неоткуда и которым объяснение найти он не смог. Она даже не потрудилась, чтобы посмотреть на него, пока говорила такие вещи, а он не удосужился хоть как-то отреагировать. Он чувствовал себя растерянным, не было и малейшей идеи что сделать, что сказать. Руки онемели, слова застряли в горле. Глаза почти жгло от этого чувства.

Его взгляд опустился, а он прикусил губу. Почти уже что-то сказал, а из рта ничего не вылетело. Крепкое нежелание оставлять её в тишине, сильная нужна не игнорировать её. Но отчего именно сейчас эти чувства не подавить?

– А… – начал он, пока Рени теребила лепестки орхидеи, но так и не смог продолжить. Его взгляд остановился на заколке в виде розы в её волосах, и только сейчас он заметил, как много было цветов в её образе. Банты в виде них на перчатках и на шее, узоры на подоле, даже на месте поясницы… он почувствовал себя глупым, поняв, что и при первой их встрече их было немало. Он окинул взглядом клумбы, и заметил красный куст, – прошу дать мне минутку… – едва слышно сказал он, чуть не убежав.

Рени ничего не сказала, опять же даже не проводила его глазами. Вернулся он почти сразу же.

– Можешь посмотреть на меня, пожалуйста?.. – чуть её глаза встретился с его он потянул к ней руки и завязал её волосы, использовав что-то в качестве шпильки.

Её щёки чуть порозовели.

– Месье? – удивлённо спросила она. Как-только он убрал руки, она потянулась к своему затылку и осторожно нащупала лепестки, – это?..

– Роза. Не переживайте, я отщипал все шипы.

– Роза? – Рени хихикнула, – и как же Вы узнали о моей любви к розам?

Улыбка тронула и его губы, от сердца почти отлегло.

– Я просто очень проницателен.

Щёки Рени надулись, но не сдержавшись она начала смеяться, пытаясь прикрыть рот рукой, что Уильям испугался: «Я сказал что-то нелепое?».

– А Вы, месье, романтик, не так ли?

– Ну… возможно… – снова повисло молчание, но на этот раз Уильяму была неприятна мысль просто молчать, – с такой причёской ты ещё красивее.

– А тебе и роза не нужна.

Уильям тоже захихикал, прикрывая рот рукой.

– Вот блин…

– В нашу первую встречу Вы, месье, были смелее, – сладко поддразнила Рени. Сделав шаг к Уильяму, она чуть коснулась его руки, а заметив на его щеках лёгкий румянец она осторожно убрала его руку с его лица.

– А ты была более застенчивой, – избегая её взгляда он погладил её руку большим пальцем.

– Когда понимаешь свои чувства становишься чуть смелее. Люди же не любят быть неуверенными. А тогда Ваш взгляд был крайне… нечитаемым.

– Как-то быстро ты разобралась в своих чувствах… а у меня наоборот всё стало только непонятнее! – расстроенно простонал он, вернув свои ребяческие манеры. Он хотел продолжить, хотел рассказать о необъяснимом чувстве вины, о тяге к ней, о сомнениях и о надеждах. Но как он вывалит на неё всё это спустя фактически двух разговоров ни о чём? Он просто проглотил эти мысли.

– Я и не разобралась. Я просто дала себе понятное мне же объяснение. Было бы приятно если бы и Вы, месье, разобрались в своих чувствах. Я могла бы Вам помочь.

Уильям снова посмотрел на юную мадемуазель.

– Хоть наше общение и будет тяжёлым, я уверена, что хочу его продолжать, – отпустила она, отпустив руку Уильяма, – проводите меня, пожалуйста, к Мари, месье Лиам. Полагаю, она меня уже заждалась.

Чуть погодя, он молча кивнул, и когда улыбка расплылась на его лице он кивнул в сторону выхода и повёл Рени к террасе.

Воспоминание III

– И всё же Уилл милый, – рассуждала вслух Рени, примеряя новое платье малинового цвета.

– Да-да, а ещё красивый, галантный и внимательный, да? – улыбаясь, спросила Мари.

– Не без этого…

– И всё же тебе другое платье нужно, – Мари подошла чуть ближе к ней, – такие пышные юбки, не прими на свой счёт, выглядят на тебе как мешок. Кто вообще это шьёт? Да и рукава-буфы тебе подходят куда больше.

– Ты так думаешь?

– Я уверена. Да и по тебе же видно, как тебе в нём неудобно! А как ты танцевать с этим… с этим твоим танцевать будешь?

– Ой, да какие танцы на балах? – усмехнулась она, – то было скорее исключение. Как я с простолюдином буду? Что люди подумают? А родители?

– О том, что люди подумают не переживай… –едва слышно сказала Мари, отведя взгляд, – сами возносят – сами принижают любого, кто не подходит под их стандарты, тебе ли не знать.

– И всё же не могу я об этом не думать. Почему другим должно быть дело до того, что я о них думаю, а мне до их мнения нет?

– Потому что ты сама прекрасно знаешь кто ты и без их неуместных комментариев.

– И всё-таки любопытно посмотреть на жизнь, не закрывая глаза на людей.

– Потому твоё сердце и избито.

– А что лучше, разбитое сердце или разорванное от тоски? – Рени покрутилась, осматривая платье, – я бы предпочла не принимать нигилистическую позицию. Тот же утилитаризм я бы приняла с большей охотой, – не успели девушки помолчать и пары секунд, как Рени продолжила свои мысли вслух, – как мне кажется кое-кто стал бы счастливей, если бы кто-то вроде меня стал менее заметным.

– Ну, тогда можно понять, как ты легко влюбляешься. И как быстро после ррасставания находишь новую жертву. С твоего предыдущего ухажёра прошло меньше трёх месяцев. Тебя, похоже, разрыв помолвки не так уж и беспокоит.

– Меня и женитьба не особо беспокоит. Вот за кого бы я согласилась выйти замуж, так это мистер Вудс. Мало тех, с кем так приятно общаться.

– Конечно! – снисходительно сказала Мари, – завидный жених.

– Ну с Льюисом он всё-таки не сравнится, да, моя милая Мари?

– Заладила ты с этим Льюисом!

– Ну нравится он тебе, ничего не могу с этим поделать, – Рени подкралась к Мари совсем близко и наклонилась к ней, – Мари, моя милая Мари, голубонька, позволь ему управлять твоим сердцем! Просто начни его любить! Это может быть немного больно, но покалывание в груди должно прийтись тебе по вкусу.

Щёки Мари покраснели. Чем больше она думала об этом, тем больше мыслей были не о раздражении, а о Льюисе. Эта нервозность и в самом деле начала отдавать во всём теле. Пытливость ума не даст покоя никому. Проведя немного времени с этой бесстыдной леди и сам начнёшь задумываться о себе. Мари всегда наблюдала со стороны, как Рени сначала приставала к людям с вопросами, «а Вы любите птичек?», «а Вы любите розы?», не забывая добавить «дорогой» или «милая», а потом как гром среди ясного неба скажет что-то вполне ожидаемое, но всё же чересчур смущающее и сбежать не позволит. И сейчас всё ведёт к тому, что Рени избрала подругу следующей жертвой.

– О боже! – вдруг вскричала Рени, – в голове не укладывается, как можно не хотеть любви как таковой!

– Да не не хочу я твоей любви!

– А что же тогда?

– Не отказалась бы я от неё. Но головой же надо думать! Не хочу связать жизнь с каким-то тугодумом.

– Хорошо-хорошо, – отмахнулась она, сев рядом с Мари, – ну, тогда может расскажешь, что ты к нему чувствуешь? Во время чаепития вы с ним не смолкали и твои глаза так искрились. Сложно поверить, что к тому, кого ты так прямо разговариваешь и над кем так прямо подшучиваешь у тебя нет никаких чувств. Может я тогда и скажу, что это.

Мари вздохнула и отвела взгляд. В голове пронеслись воспоминания, как она часами не умолкая разговаривала с Мёрфи. Были такие простые и обыденные разговоры, «У Вас такой вкусный час. Японский?», «У Вас такой красивый костюм, не подскажите портного?», а вроде говорить, не думая и просто обсуждать что-то, что не даст никакой выгоды оказывается приятно не только с Рени…

– Ну… – начала она, – с ним было довольно-таки весело… да и симпатичный он… а ещё слова пытается подбирать, забавно… – она закрыла глаза и откинулась на кресло, – как он может опешить, когда я что-то ему говорю, чего он не ожидает, как он относится ко мне как будто с подозрением… это всё как будто даже… мило. Я с ним говорила, высказывая что думаю и не подбирая выражения. Мне было так спокойно, я чувствовала, что он не осудит. Но при этом потом было немного страшно, что он неправильно поймёт и начнёт меня избегать. Я о нём после этого много думала, а теперь хочется побольше с ним видеться…

Рени внимательно слушала подругу. Всё казалось ей знакомым, но при этом у неё всё проходило всегда по-другому. Очень было похоже на прочитанные романы, а с другой стороны ощущения от слов Мари были тяжелее. Когда она замолчала, Рени тоже не могла вымолвить и слова, не совсем понимая, что Мари хотела бы услышать. Поэтому у неё получилось лишь, как всегда беспечное:

– Ну, симптомов много, болезней не меньше.

– Что!? – немного даже возмущённо воскликнула Мари, сделав глубокий вдох и потом чуть ли не прошипела, – помогла, ей Богу…

***

– Дай угадаю, – начал Уильям. Ему не пришлось поднимать взгляд от своей вышивки, по тому, каким образом скрипнула дверь в его комнату он понял, кто вошёл, – тебя что-то беспокоит, Льюис?

– Вот ты же вроде хорошо разбираешься в людях, да? – спросил он, вздыхая и закрывая за собой дверь на щеколду.

– Зависит от того, что ты хочешь попросить.

– Эта Паттерсон сводит меня с ума! – воскликнул он, начав бродить кругами по комнате, – тот разговор во время чаепития… я никак не могу выбросить его из головы! Сначала насела на меня своими бестактными вопросами, а потом!.. А потом как заговорила… постоянно спрашивала моё мнение о чём-то и задавала какие-то странные вопросы вроде «а Вам больше нравятся молоденькие дубы или старые»! чего она пытается добиться!? Я никак не могу об этом не думать… ещё же природным очарованием её господь не обделил! И голос приятный… не суть! Уильям, я из-за неё уже неделю не сплю!

Внимательно выслушав Уильям чуть помолчал, после чего будто взорвавшись рассмеялся, а Льюис ещё сильнее смутился.

– Эй, а это ещё что значит!

Чуть не давясь от смеха Лиам выдавил:

– И всё-таки как просто влюбиться в первый раз!

– Да какая это любовь!

– Это не любовь, это влюблённость! Это два разных понятия, – воодушевлённо ответил Уильям, отложив вышивку.

– Какая любовь, какая влюблённость! Не путай любовь с бесконечным страхом и ужасом!

– Страшно и ужасно сейчас будет тебе если не послушаешь!

– И как это интересно!

– Выберу тебе такой костюм, что мало не покажется!

И Льюис замолк.

– Костюм? – переспросил он, приподняв бровь, попытавшись говорить показушно самоуверенно, – Ты что, собираешься меня на свидание отправить? Или снова выберешь на какую-нибудь встречу такие брюки, которые чуть ли не скрепят?

– А почему ты так против свидания? – с улыбкой ответил Уильям, – Если ты так переживаешь из-за этой Мари, то почему бы просто не поговорить с ней, так сказать, наедине? Погуляйте по округе, наговори ей пару лестных слов, сам её попытайся как-нибудь смутить.

– Наедине? – Льюис закатил глаза, – Ты не понимаешь! Я не могу просто подойти к ней и сказать: «Мари, я думать о тебе перестать не могу, сгинь отсюда, ведьма»! не хватало чтобы она меня утянула к кругу камней. Это же даже звучит как абсурд, я не могу говорить без абсурда когда волнуюсь!

– Почему абсурд? – Уильям снова начал вышивать, не отрываясь от занятия, – Ты преувеличиваешь. Мари просто прямолинейная и умная девушка, не надо её бояться.

– Бояться? – Льюис фыркнул, – Да кто её боится! Только сплетницы! Но в их глазах и я какой-то чёрный маг и грубиян.

– Сам себе противоречишь, но да ладно… а вообще чёрные маги и ведьмы неплохо ладят. Попробуй. Может, она тоже не против немного пофлиртовать.

Льюис остановился и задумался.

– Ты думаешь, она может быть заинтересована во мне?

– Почему нет? Ты же не такой уж плохой парень! У тебя есть свои достоинства.

– Достоинства… – Льюис покачал головой, – Я даже не знаю, как начать разговор с ней без того, чтобы выглядеть полным дураком.

Уильям положил вышивку в сторону и посмотрел на друга.

– Слушай, то как она на тебя смотрела тогда… уж мне-то можешь поверить, «холодные» и «бесчувственные» девушки не смотрят на кого попало как… ну ладно, не слукавлю, она смотрела на тебя как лисица на мясо… но сути не меняет! Ты её не раздражаешь, а значит бояться нечего! Зонт её вероломный не трогай и будет у тебя всё как у святого!

Льюис вздохнул.

– Ну, у святых обычно всё не очень хорошо, но… но, а если я и в самом деле ей неинтересен, и я буду просто навязываться?

– Не навязываешься! В худшем случае без пальца останешься! Эй, нет-нет, не смотри так, я пошутил, всё будет хорошо, Богом клянусь! А если что-то пойдёт не так — всегда можешь прийти ко мне и пожаловаться на свою судьбу!

Льюис усмехнулся.

– Спасибо за поддержку. Тогда получается… над костюмом моим потрудись! И… и… места хорошие у нас подыщи!

– Ладно, я займусь костюмом и местечком, – согласился Уильям, но его взгляд стал более серьезным, а на лице расплылась самодовольная ухмылка – Но давай вернемся к Мари. Ну не верю, чтобы ты так просто из-за неё переживал!

Льюис простонал и снова начал наворачивать круги по комнате, но на этот раз теребя свои же волосы.

– Аргх! Да нет, ты не понимаешь! Это же просто… просто интерес! Интерес к её личности, к тому, как она мыслит... да хоть к чему! Ну не могу я так быстро влюбиться! Просто она такая… можно даже сказать… как-то странно увлекательная.

– Увлекательная? – Уильям приподнял бровь, – Это значит, что тебе она нравится?

Льюис остановился и посмотрел на друга.

– Да чёрт бы тебя побрал с твоей «нравится»! Может быть… но это точно не любовь! Я просто не могу понять её, и почему она так меня зацепила…

– Зацепила? Прогресс! – Уильям с улыбкой продолжал подначивать его, – Того гляди и к следующему году ещё чего-нибудь добьемся! Расскажи мне больше о том, что именно тебя привлекает в ней. Больше, как можно больше!

Льюис вздохнул и сел на край кровати.

– Она умная, остроумная, и эта её… колючесть?.. и у неё есть этот странный шарм. Её манера речи, её подначивания! Хочется не переставать её слушать… и все эти вопросы про дубы и книги… я не могу понять, что от неё ждать.

– Значит, тебя привлекают её страсти и странности? – спросил Уильям с интересом, закинув одну ногу на другу.

– Да! А ещё то, как она прямо высказывает свои желания… когда она не боясь говорит, что хочет удачно выйти замуж — у меня внутри всё переворачивается.

– Звучит как влюблённость! Ты просто не хочешь это признавать.

– заладил… Нет! Я не влюблён! Это просто… восхищение!

– Восхищение? – Уильям прищурился, – А восхищение часто прорастает во что-то большее. Не думаешь, что и с тобой такое случится?

Льюис замялся.

– Может быть, всё может быть… но что я могу сделать? Я же не могу не напортачить! В тот день же я и нагрубил ей и чай на её платье пролил…

– Но ты же потом купил ей новое.

– Сути не меняет!

Уильям покачал головой, встал и подошёл ближе к другу.

– Слушай, если ты никогда не попробуешь поговорить с ней откровенно, ты никогда не узнаешь правды. Может быть, она тоже думает о тебе так же! Да и свои чувства может поймёшь.

Льюис снова задумался.

– Не может всё быть так просто…

– Да! ты меня раскусил! Во всём этом мире есть подвох! Бе-бе-бе… если ты будешь продолжать избегать этого разговора, то упустишь шанс узнать её лучше и влюбиться уже не в леди Паттерсон, а в расчудесную Мари.

Льюис вздохнул и посмотрел на Уильяма с надеждой.

– Ладно, попробую тогда на балу… только с костюмом моим не напортачь, в самом деле!

Воспоминание IV

Всё на балу так и пестрело вычурной дороговизной убранства и богатством гостей. Этим вечером аристократов собралось немало. Все пили хороший алкоголь, слушали музыку и кружились в танце, наслаждаясь компанией таких же снобов. Отовсюду слышались смех и перешёптывания сплетниц, тысячи свеч освещали кирпично-золотую залу…

Но по какой-то причине Льюис ощущал себя словно чужим. Как обычно, чего ещё ожидать… Он стоял у окна, наблюдая за гостями. Он не сводил взгляд с толпы, ища её. Переживание почти вытиснуло все мысли из головы, он так сильно погрузился в раздумья, что и сам свой внутренний голос не слышал.

Всех гостей интересовали его родители, а его самого все как-то старательно игнорировали, кроме некоторых девиц, что так и норовят вынудить его пригласить их на танец. Ему-то и самому сейчас немного что важно было сейчас. Чувствовал он не то надежду, не то тревогу, не то неуверенность.

– А Рени всё нет и нет… – тихо пробормотал Уильям, разодетый в костюм из шёлка, глядя на вход. А в начале бала он так и искрился от восторга и от волнения, – И зачем я тогда так наряжался? И танцевать учился… а если она сегодня не придёт, за французский больше никогда не возьмусь, marque mes mots.

Льюис вздохнул, опустив взгляд, и запустил руку в свои волосы, уже не переживая о том, что он испортит причёску. Нотки разочарования почти перекрывали дыхание. Он знал, что ожидания могут обмануть, но всё же надеялся увидеть Мари среди гостей.

– Может быть, они задерживается? – почти прошептал он, – Или что-то случилось?

Уильям пожал плечами и оглянулся по сторонам: он искал знакомое лицо или знак о их появлении.

– Не знаю… но они же обещали прийти, не так ли?

Льюис кивнул, хотя внутри чувствовал внутреннюю тревогу.

– Пойду возьму нам чего-нибудь выпить, – сказал Уилл и, не дождавшись ответа, ушёл от Льюиса, оставив его наедине со своими мыслями.

Льюис снова глубоко вздохнул, закрыл глаза и уши. Все мысли расплылись. Как-то стало вдруг холодно, как-то вдруг стало неуютно в собственном теле… вместо того, чтобы шутить друг над другом с Мари ему приходится стоять и пытаться не слышать весь этот шум. Хочется сбежать, хочется уйти отсюда, но вдруг Мари всё-таки придёт? А вдруг он уйдёт, и никто из дам не придёт, что тогда с Лиамом? «Когда-нибудь я научусь отличать ложные обещания от правды…»

– Сэр Мёрфи, а почему Вы тут один стоите? – вернули его в чувства знакомый голос и чье-то тёплое дыхание около уха. Он открыл глаза и сердце замерло. Мари была ещё прекраснее, чем в их прежние встречи. Он и подумать не мог, что ей так пойдут пышные платья и собранные волосы.

– Выглядите… великолепно, – едва он выдавил из себя почти рефлекторно, не в силах оторвать от неё взгляд, – а позвольте… а где Ре… а где леди Браус?

– Ах, она пошла искать Вашего камердинера, – сказала она, бросив короткий взгляд на людей, после чего с прежним интересом взглянула на Мёрфи, – но я думала, что Вас интересую именно я.

Чуть помолчав, Льюис ответил:

– Да… пожалуй, Вы меня и вправду интересуете, Мари…

– Извините, не могли бы Вы погромче сказать это, пожалуйста?

– Вы мне и вправду интересны! – чуть не вскрикнул Льюис, пряча лицо от смущения.

– Он сказал это, он сказал это! – услышал Льюис и посмотрев Мари через плечо он увидел, как Уильям и Рени чуть ли не прыгают от радости, держась за руки и лицо Мёрфи тут же залилось красным.

– Не кричите вы! – попытался он успокоить этих двоих, но они были заняты своим весельем слишком сильно, чтобы его заметить.

– А что, сэр Мёрфи, в этом такого? Или я Вас не удовлетворяю как дама сердца?

– Мари, прошу, только не сейчас! – его голос почти дрожал от смущения, что лишь вызвало у Паттерсон усмешку.

Он попытался отвести взгляд, чтобы скрыть свою рассеянность.

– Я бы не хотел сейчас об этом говорить… – он взял её за руки, и почти прошептал, не поднимая глаз, – я просто рад, что Вы пришли. Сегодня Вы ещё прекраснее обычного.

Голубые глаза Мари смотрели на него с искрой игривости. Рени и Уилл тоже глядели на него с интересом, но они больше были заняты перешептыванием, как две подружки-сплетницы. Девушка до победного не отводила от него взгляда, как он наконец, сдавшись засмеялся.

– Вот блин… – сказал он, похлопав себя по щеке, – Ваши глаза могут пленить любого…

– Как и Ваша улыбка, – подхватила она, – В самом деле, сэр Мёрфи, она Вам идёт.

– А лучше всего вы смотритесь вместе, – вклинилась Рени.

– Слушайте Рени, она дело говорит!

– Рени! – смутилась Мари. На мгновение она в обиде отвела взгляд, но быстро взяла себя в руки и откашлялась, – в любом случае… хорошо, что мы вчетвером встретились. Но сэр Мёрфи… – она сделала шаг ближе, – не могла бы я украсть Вашего камердинера на пару слов?

– Не могу Вам отказывать, леди Паттерсон, – с насмешкой он взглянул на Уильяма.

– Постойте, что? – едва успел он спросить, как Мари взяла его за предплечье и увела прочь.

– Эй, куда!? – попыталась крикнуть Рени вслед, но Льюис её отдёрнул, положив руку ей на подбородок и повернув её, – могу и я заодно с тобой поговорить откровенно, Рени?

– Без таких прикосновений конечно, – нервно усмехнулась сказала она, отступив на шаг назад, её всю чуть не дернуло, но Льюис подошёл к ней ещё ближе, чем был и смотрел на неё сверху вниз.

– Это касается Уильяма.

– Ей Богу, сэр Мёрфи, не так близко!

– Смотри мне в глаза и может я сделаю пару шагов назад, – он скрестил руки на своей груди, – это касается твоих чувств к Уильяму.

Взгляд Рени чуть смягчился, и поза стала не такой закрытой.

– А что, так уж заметно?

– Вполне, но речь не об этом. Я просто хочу быть уверен, что ты знаешь, что ты делаешь.

– А почему должна не знать? – её голос стал чуть серьезнее и твёрже, – знаете, сэр Льюис, но я прекрасно знаю в каком мире живу. Но это не значит, что я отступлюсь из-за того, что я аристократка, а он простолюдин. Прошу, не осуждайте меня за мои девичьи мечты, но мы нашли с ним друг друга! Независимо от того, что подумают другие я буду стараться для него! – протараторила она, запинаясь, придумывая слова на ходу.

– Мне плевать на твои желания. Не будь эгоисткой и подумай о чувствах Уильяма!

– А что Уильям?.. – сказала она вполголоса.

– А то, что я переживаю о нём самом. Я переживаю, что он будет осуждаем обществом, что он будет слишком много думать о тебе, что с ним будет в худшем случае и… – он вздохнул и почти в стыде отвёл взгляд, – прости, нервы шалят… – он чуть помолчал, после чего снова заговорил, – он всегда был очень раздражительным… ещё с тех времён, как он был нашим мальчиком для биться я помню, как во время наших игр он жаловался мне на то на сё и ругал других детей за их «глупость». Но после того как он задел меня глупым словом я не могу вспомнить и единого случая, когда он не сдерживал свои искренние эмоции, – Льюис на мгновение остановился, после чего посмотрел Рени в глаза, – как ты думаешь, что будет если он снова посчитает, что не может испытывать какие-либо эмоции?

Оба замолчали. Рени не совсем понимала, что ей думать. Она почти могла почувствовать тревогу Льюиса и при этом всю его заботу, и благодарность к Уильяму, но она будто сейчас забыла все слова. Она хотела сказать ему что-то, но она понимала всё. Понимала его переживания, понимала его осуждение, а значит говорить нельзя. Вместо каких-либо слов она положила руку ему на плечо.

– Подумай, пожалуйста, о нём… – чуть помолчав едва громче шепота пробормотал Льюис.

***

– Леди Паттерсон, – голос Уильяма был полон растерянности, когда Мари отвела его чуть лм не в другой конец зала, – что это за такая серьезная тема, что Вы решили меня украсть у леди Рени?

В этот момент она остановилась. Убедившись, что никто не смотрит, она повернулась к Уильяму и схватила его за подбородок, сдавливая пальцами его челюсть и начала его поворачивать, осматривая его с таким презрением, что почти давала конкретную цену его жизни.

– И что она в тебе нашла… тяжело сказать, что лицом прекрасен…

– Леди Паттерсон, отпустите, пожалуйста, – сказал он с трудом, после чего она оттолкнула его на расстояние в тройку футов.

– Ты должен понять: такие как ты — простолюдины — не имеют права на такие чувства. Ее положение — это не шутки. А ты? Ты всего лишь эгоцентричный мусор, который с чего-то решил, что может распоряжаться жизнью дамы из высшего сословия.

Он вздохнул и попытался объяснить:

– Так вот откуда ноги растут… – его взгляд стал серьезнее, и он сделал шаг к ней и заговорил, чуть ли не рыча, – эмпатия – навык, который воспитывается с детства. Что должно было произойти, чтобы ты его из себя с корнями вырвала? Не доверяешь мне, так доверяй Рени! Вы же вроде как с ней подруги, или я идиот и ничего не понимаю? Я люблю её и делай со мной что хочешь, вы же аристократы это умеете, но… – он на мгновение замолчал, – а-а! Как думаешь, что заставит меня отступиться меня от моих принципов?

Мари усмехнулась с презрением:

– Любовь? Оправдание! Оправдание твоим даже не принципам, а эгоизму, цинизму и недостатку критического мышления! А что будет потом? Когда все узнают о твоих намерениях? Ты ведь даже не задумываешься о последствиях! Она — аристократка! Ни её семья, ни общество, ни тем более я не допустим такого союза! Сходи куда-нибудь под мостом искать себе невесту, а Рени оставь достойным! И ради всего святого, больше не пытайся излагать свои мысли вслух, это насилие над здравым смыслом и особенно надо мной! – между ними повисла напряжённая тишина. Мари оглянулась по сторонам и… по щеке Уильяма пришёлся её удар, настолько сильный, что он бы не поверил, что его ударила худенькая девушка, – твоя любовь и принципы… ажно мерзко, я не могу это слышать! Ты так шумишь своими напыщенными одами, что меня выворачивает изнутри, извини за выражение! Или найди способ, как стать аристократом, или лучше иди послужи во благо общества, пусть ты сдохнешь в хлеву и тебя сожрут свиньи на обед! – она сняла перчатки и бросила ему на плечи, – перчатки сжечь, – и ушла прочь.

Стоило только ей затеряться в толпе, как Уильяма заболело в животе, будто не дала ему пощёчину, а со всей дури дала коленом по нему. В глазах начало жечь, он чувствовал непреодолимое желание согнуться пополам, забиться в угол и разрыдаться, а от осознания, что Мари права почти хотелось умереть.

– Я просто хочу любить… – он ударил себя по голове, стиснув зубы – я просто хочу всерьез любить... – вырвалось у него, – чёрт бы побрал это грёбанную страну… – он попытался сделать глубокий вдох, но дыхание всё равно было сбитым, – толку от тебя ноль… – проворчал он сам себе, и похлопав себя по щекам таки поплёлся обратно к Рени и Льюису.

***

– Ой, Уильям, наконец-то! – чуть только Рени увидела его, так сразу подбежала, положив руки на плечи, – когда Мари пришла без тебя я разволновалась! Всё хорошо? Почему у тебя щека красная, ты упал? Ну как так, Лиам? – затараторила она. От волнения её французский акцент стал ещё заметнее. Это не могло не вызвать у Уильяма улыбку, он бы соврал, если бы сказал, что это не было до чёртиков умилительно.

– Всё хорошо, Рени, – улыбнулся он, сделав лёгкий поклон и поцеловав костяшки её пальцев, – я польщён. Как прошёл ваш с Льюисом разговор?

Рени отвела взгляд и чуть усмехнулась:

– Ну… он… милый… а ваш с Мари? Она зонтиком пристукивала, а она это делает только когда она злая. Подожди… она же не додумалась зонтиком тебе зарядить?!

– Нет-нет! – «а были шансы, что зонтиком меня ударит?» хотел он спросить, но промолчал, – всё хорошо, не переживай, я обещаю, soleil.

– Ой, мсье, Вы французский знаете?

– Решил попробовать поучить для Вас, мадемуазель.

– Ах, как же это приятно слышать! Только в слове «солейль» звук «ль» не произносится.

– А, да? – вылупился он, сразу почувствовав себя дураком и деревенщиной.

– …Но можете оставить и так, – она наклонилась к нему и шепнула на ухо, – в этом есть немного Вас, месье, и мне это нравится.

По всему его телу прошла дрожь, и он невольно положил руку ей на талию, едва не забыв себя от её милых слов.

– Умеете же Вы людей из колеи выбивать… – посмеялся он, и в этот момент музыканты начали играть вальс Куперена.

– О боже мой! Мой любимый вальс начался! – она взяла Уильяма за руки, – мсье, пойдёмте потанцуем!

– А я не умею…

– Ничего, я тоже! – и утянула его чуть ли не в центр зала.

***

– Девочки, а кто это танцует с леди Браус?

– Ты про ту в розовом платье?

– Разве это не слуга сэра Мёрфи? – шептались в стороне группка девушек, не сводя с них взгляд.

– Энн, ты же должна была обручиться с Льюисом, ну скажи, это же точно его слуга!

– В самом деле… странная какая… аристократка танцует со слугой…

– Красивая пара, не так ли? – девушки обернулись на голос Мари и тут же притихли, – девушка покинула отчий дом и нашла любовь в чужой стране... даже звучит романтично, не так ли? А юношу-то какого статного нашла, должно быть повезло его слугам. Он должен быть приятным господином. Ой, простите, кажется я прервала ваши кудахтанья, леди?

– Нет-нет! Мы ничего такого не обсуждали, Мари! – засуетились они.

– Правда? Вот и славно. А то я уже подумала, что вы сплетни неуместные распустить собрались. Оказывается, я ошибалась?

– Да-да, ошибались!

– Тогда не смею вас отвлекать, – и ушла, прицыкивая зонтиком.

– Но точно же слуга Льюиса… эй, она к Льюису пошла?

– Она на что-то надеется? Он же сегодня столько девушек отверг…

– Да? А я слышала, что он берег свой танец для неё…

– Сэр Мёрфи, – подошла Паттерсон к Льюису, стоящему в сторону.

– А? – он оторвался от своих раздумий, – а, ничего такого, леди Паттерсон, просто задумался… да?

– Раз ничего, то Вы не откажитесь потанцевать со мной?

Он опустил взгляд и откашлялся, чтобы скрыть своё волнение.

– Ну, я полагаю…

– Вот и замечательно! – она взяла его под руку и повела ближе к музыке.

Льюис почти выпал из реальности, он и сам от себя не ожидал, что так быстро согласиться, и всё же сейчас в его голове были такие мысли, которые не отогнать…

Момент словно замер, он не мог отвести от нее взгляд. Приукрасить было нельзя, она — идеал, она — всеобщий эталон. «Кто же знал, что улыбаясь она выглядит еще изящнее?» – пронеслось у него в голове. Сколько бы он не врал о своих чувствах, этот интерес сжигает изнутри. Она не просто истинное воплощение красоты — она особенный человек, что он не может не хотеть тоже быть для неё кем-то особенным. «Боже, позволь мне быть эгоистом, но единственным для неё!..»

Воспоминание V

– Итак, друзья! – начала Рени, выстроив Уильяма, Мари и Льюиса в линию, – пока мой папа́ болтает с маркизом и маркизой Мёрфи и графиней Паттерсон вас всех прогнали сюда ко мне, – говорила она нарочито строгим тоном, почти как генерал со своими подчинёнными, – и мне, как порядочной и любезной хозяюшке нужно вас развлечь.

Мари и Льюис молчали, смотря на неё строгим взглядом, когда Уильям радостно и восхищённо захлопал в ладоши.

– Отлично! – довольная собой сказала она, – пойдёмте тогда попьем чай, а потом ко мне в комнату.

– Романы читать мы не будем, – прервала её Мари.

– Мы должны были читать романы?.. – с сомнением сказал Льюис, подойдя чуть ближе к Мари.

– Нет, но к этому всё и вело…

– Романы? А какие твои любимые? – на лице Уильяма сияла яркая улыбка.

– Ой, ну я люблю читать сестёр Бронте и Остен!

– Извините за то, что прерываю вас, – Льюис оттянул от Рени Уильяма, который уж слишком близко к ней подошёл, – давайте всё-таки пойдём попить чаю.

– Ах, точно-точно! Пройдёмте за мной! – не успела Рени договорить, как чуть ли не побежала. Остальные трое едва ли успели среагировать, как пошли за ней. Неспешно. Она всё равно останавливалась, оглядывалась и ждала их.

Поместье сэра и леди Браус было выше всяких похвал, идеальное сочетание французского и английского. Причём весьма гармонично, ничто не перетягивало на себя внимание, всё было сделано будто не чтобы сделать, а со вкусом. С тех времен, когда Рени ещё носила фамилию Пюэль прошло два года, а в её доме уже уживаются две, пусть и схожие, но всё ещё раздельные культуры, что проявлялось во всём: от мебели до картин и ваз.

– Леди Рени, – начал Льюис, – а почему Вы переехали в Англию? – и Мари со всей силы ударила его локтем чуть ниже груди.

– Ну имей же ты совесть! – сквозь зубы прошипела она.

– Папенька умер. Маменька не захотела оставаться в стране, – и снова её обыденный беззаботный тон. Тот же, которым она назвала любимых писательниц. От осознания этого всё хорошее настроение Уильяма как-то улетучилось и у него защемило в груди, в том числе от неприятного осознания, что он заметил это только сейчас, когда ей пришлось говорить о смерти и таких серьезных переменах.

В плечах очутилась странная тяжесть, которой до этого у него раньше никогда не было. В голове были куча мыслей, но все были о Рени. Переживание, сочувствие, страх и желание притянуть её к себе и спросить об этом… но он простолюдин.

– Мне жаль это слышать, – послышалось от Льюиса. Хотя, конечно же, он не имел этого в виду.

– Ничего. Что было, того не отменить, – сказала Рени, даже не глядя на него, выводя гостей в сад.

Все четверо сели на веранду, где слуги уже наливали чай в чашки.

– И всё-таки, – начала Мари, отпивая чуть ли не кипяток, – чем займёмся? Думаю, взрослые будут заняты ещё не один час, – её взгляд упал на Льюиса и на губах заиграла ехидная улыбка, – сэр Мёрфи, а может Вы и за сегодняшним чаепитием меня развлечёте?

«И вот милая Мари уплыла восвояси…» – пронеслось у него в голове.

– Ей-Богу, миледи! – почти в надежде на шутку простонал он.

– Сэр Мёрфи! – она наклонилась к нему чуть ближе, – давай же, не стесняйтесь!

– Чёрт бы Вас побрал, леди Паттерсон… о других людях совсем не думаете?.. – смущаясь пробормотал он.

– Много кто о других людях думает? Даже альтруисты – эгоисты. Они помогают другим, чтобы потешить свои принципы. А у меня принцип вытягивать из людей, что можно. Хотите сказать, я не имею право на то, что делают все? Я не имею права дышать и есть?

– Я, э-э… как сказать… хм… Ладно! Делайте, что хотите!

Уильям чуть усмехнулся.

– Ой, Льюис, а где твоя гордость?

– Ради всего святого, захлопни пасть… – он прикрыл лицо рукой, отводя взгляд, что у Уильяма с Рени вызвало ещё больше хихиканий.

– Ой, сэр Мёрфи, то, как Вы смущаетесь может покорить любое сердце.

– Ну и деспот же Вы, леди Паттерсон всё-таки, – посмеялся Уильям, – так засмущать моего друга можете только Вы!

– В самом деле, закрой пасть, – не дала Мари ему договорить, даже не удосужившись отвести взгляд от чашки с чаем. Её улыбка даже не дрогнула.

– Ну, хи-хи, – в голосе Рени прозвучала некая неловкость, – давайте не будет превращать чаепитие в подобный… – она замахала руками, пытаясь подобрать правильное слово, – фарс.

– Я согласен с Рени. А Вы, леди Паттерсон? Как я считаю… – как он умолк. Не из-за раздражённого взгляда Мари, хотя и это тоже сыграло свою роль, как от ощущения тепла на своей руке под столон. Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать, что это рука Рени легла на его, и он почти неосознанно взял её покрепче, не желая отпускать. Он и сам не понял, как это произошло. Опять Рени заставила сделать его что-то необдуманное, но до жути приятное.

– Уильям? – спросил Льюис, когда заметил, как странно лежат руки этих двоих. «Вот влюблённые голубки» подумал он и не смог сдержать улыбку. Он взглянул на Мари. По тому, как она пыталась скрыть раздражённость, которая вот-вот и выльется через верх, нельзя было не понять, что и она не могла этого не заметить. через пару секунд её взгляд встретился с его.

Пока Рени и краснеющий Уильям что-то болтали, они не могли оторвать друг от друга. Странно, но на этот раз Льюис совсем не смущался, а Мари даже не думала съязвить. У неё было крепкое чувство, что они сейчас тоже разговаривают, что они понимают друг друга без слов и такие же мысли прослеживались и у него же в глазах. Чуть погодя, он подумал «вот оно!» и, пусть ещё сомневаясь, тоже прикоснулся руки Мари под столом. Её стоическое выражение лица чуть дёрнулось, но она всё ещё улыбалась.

– Сэр Мёрфи, а какой самый глупый поступок Вы совершали в своей жизни? – едва громче шепота сказала она.

– Думаю, Вы уже представляете, леди Мари…

***

– Чай был великолепен, леди Браус, – Льюис сделал последний глоток из своей чашки.

– Ой-ой, благодарю.

– Сэр Мёрфи, Вы этот чай нахваливаете побольше моего, – посмеялась Мари.

– Ну как же! Чай и в самом деле хорош, а ты небось его чуть ли не каждый день пьешь! Откуда он?

– Это индийский.

– Вот как… Уильям, напомни мне заняться этим вопросом. Уильям? – он оглянулся назад и девушки тоже обратили внимание на Уилла, который едва плёлся позади, – Уильям! – уже громче произнёс Льюис.

– А? Что?

– Что-что! Чего раскис? – он положил руки на плечи друга, а тот лишь вздохнул и провёл рукой по волосам.

– Господи, Льюис! Не порти свою речь из-за меня! Всё со мной в порядке, просто в голове полный бардак… – и его взор опустился на Рени, смотревшую на него с беспокойством, а после на Мари с её снисходительным взглядом. Он дотронулся до рук Мёрфи и убрал со своих плеч, – не переживай – переживу. Отдохну и буду как новенький… Богом клянусь, буду работать и бровью не поведу…

– Месье Вудс! – Рени подошла чуть ближе и взяла его руку, – мы тогда сейчас пойдём ко мне в комнату и отдохнём! – и не дождавшись ответа потянула его за собой.

Увидев это Мари закатила глаза и скрестила руки на груди. Чем больше она смотрела на их воркование, тем более сердце её болело и тем более ей хотелось вдарить ему по рёбрам, дабы он хотя бы отошёл от Рени.

– Мари? Ты чего? – спросил Льюис, подойдя чуть ближе к ней, – выглядишь так, будто сейчас заплачешь…

– Что? С чего ты взял?

– Ну как… – он наклонился чуть ближе, убрав волосы с её лица, – щёки у тебя какие-то красные, глаза слезятся… и губы поджимаешь…

– Не надо меня сейчас так разглядывать.

Льюис чуть посомневался, секунды может две, когда хмыкнул и сделал от неё шаг назад.

– Ладно, на этот раз допытывать не буду… сделаю вид, что не заметил этого… но, знаешь, в следующий раз я так просто не отступлюсь.

Мари молча кивнула, и они пошли вслед за Рени и Уильямом.

– Вот и моя комната, входите! – с энтузиазмом сказала она. Швейцар открыл дверь, но стоило Уильяму только попробовать сделать шаг за порог, как швейцар покашлял.

– Прошу прощения, мистер, но сэр Браус запретил простолюдинам входить в покои его дочери.

– А почему я об этом не знаю!? – возмущенно воскликнула Рени.

– Похоже на то, что сэр Браус не посчитал нужным Вам говорить, леди Браус.

– Да ну как так-то!? А что с Уильямом делать? Он об этом подумал?

– Мы может сопроводить его в сад. Там он никому не помешает.

– Ну, выгул не самый плохой вариант… – пробормотал он сам себе.

– Выгул? Какой ещё выгул! Уильям, нет! Может тогда пойдём в библиотеку? Или таки по саду погуляем? Или что? Я не хочу, чтобы ты один как-то тут гулял!

Уильям усмехнулся.

– Не переживай, – он посмотрел ей прямо в глаза с улыбкой, – я и в самом деле пойду прогуляюсь.

– Точно? – её выражение лица поникло.

– Точно. В случае чего ты знаешь где меня искать, моя леди, – и перед тем как уйти, он подошёл к Льюису и шепнул ему на ухо, – попробуй пофлиртовать с Паттерсон.

С лёгким разочарованием Рени смотрела ему вслед, после чего пройти внутрь.

– Идём…

Комната была светлой и просторной с большой кроватью, широким окном и большим книжным шкафом. Около стены стоял исцарапанный письменный стол, который выглядел так, будто чернила уже впитались в древесину. На столе были разбросаны несколько распечатанных конвертов от множества имён, но все, за исключением писем от самой Рени были подписаны мужскими именами и мужской рукой.

– Прошу прощения, тут лёгкий бардак, – бросила Рени, принявшись убирать письма в выдвижные ящики, – устраивайтесь поудобнее и… – она запнулась, взглянув в окно, – и мы придумаем что поделать… – она плюхнулась на свою кровать, – папа́ как обычно... аж настроение испортилось...

– Больно нужен нам мистер Вудс, – Мари села рядом с ней, – можем с тобой ещё кого-нибудь обсудить. Помнишь сэра Лэнгли с бала?

– А мне что делать? – с крайней неловкостью перебил Льюис. Тихонько хмыкнув, Мари встала с кровати, и подойдя к нему, постучала зонтиком по полу, – а ты можешь, например… например не мешать нам! – и круто развернувшись она села обратно к подруге, – забыла, о чём говорила… так вот, сэр Лэнгли! Он богат и симпатичен.

– Сдался мне этот твой Лэнгли! – обиженно фыркнула Рени, после чего встала на ноги, – нет, не могу так! Мне симпатичен Уильям и только Уильям! Не знаю, как Вы, мадемуазель, но я пойду к нему! Не могу я так, не могу! только с ним сердечко трепещет, хочу именно его! – и топнув ногой она стремительно вышла из комнаты. Стоило только двери захлопнуться, как Мари, стиснув зубы ударила кулаком по прикроватной тумбочке.

– Вот же упёртая!

– Подожди-подожди, – Льюис выглядел чуть напуганным. Он не был уверен, стоит ли сейчас с ней говорить или нет, но он сделал шаг вперёд, – разве ты не сама хотела их свести?

Мари ответила не сразу, в комнате повисла тишина, к которой Льюис был не готов. Он почти был готов провалиться сквозь землю от неуютной атмосферы. Но нет, в как-нибудь в другой раз, не пока он не выслушал Мари.

– Мари? – пробормотал он, как Мари опустила голову и закрыла лицо руками и задрожала. Сердце Льюиса на мгновение остановилось, – Мари! – он подбежал к ней и сел рядом с ней, пытаясь понять, плачет она или нет. Он колебался, но через пару секунд взял её за руки и убрал их от её лица.

– Пожалуй, мне тоже пора проветриться… – но прежде чем она встала, Льюис сам вскочил с кровати и положив руки на плечи Мари не дал ей встать.

– Ты никуда не пойдёшь, пока я не узнаю причину!

– Какую причину! – закатила она глаза, – мы не так хорошо знакомы, чтобы я говорила о своих чувствах!

– Так мы станем, – сказал он в пол тона, садясь обратно, и снова взяв её за руки – Мари, как я уже говорил, Вы мне интересны. Нет Мари, нет, нет, и ещё раз нет… Моя Мари не будет избегать разговора со мной. Расстроенной ты отсюда не уйдёшь.

Мари чуть помолчала, после чего уткнулась лицом в плечо Мёрфи. Для него это было неожиданно, но он её не оттолкнул и положил руку её на спину.

– Я уже не могу… как же я терпеть не могу Вудса! Из всех как Рени могла выбрать именно его… он простолюдин, а он так фамильярно с ней разговаривает, так бесстыдно за ней ухаживает… люди уже шепчутся о них! А я не хочу этого! Я хочу, чтобы она нашла себе подходящую партию! Хочу, чтобы она была счастлива, но была счастлива без него…

Её руки обвились вокруг его талии.

– Я просто хочу, чтобы она нашла вариант получше… я понимаю, что она искренне верит в свою любовь, но это же не дело… думала подманить его поближе и оттолкнуть, чтобы точно не повадно было, но…

– Я тебя понимаю, – шепнул он, – я тебя понимаю, Мари… я и сам… испытываю нечто подобное. Мне самому кажется, что Рени слишком инфантильна и слишком высока по статусу для Уильяма, но… но а что мы можем с тобой поделать? – он обнял её, но не слишком крепко, – мы уже не дети. Они понимают, чем это чревато, сами об этом переживают, как и мы. Мы можем с тобой обратить их внимание на более удачные партии, можем попытаться с ними поговорить, но в конце концов… они разберутся и без нас. А мы… а мы… а мы должны не вмешиваться и направлять их извне.

Мари чуть помолчала, после чего отстранилась от него и посмотрела в пол.

– Наверное, ты прав…

– Я уверен, что Рени будет в порядке. Она, я думаю, девушка неглупая.

На губах Мари появилась слабая улыбка.

– Ты прав.

– А ещё я не думаю, что кого-то вроде тебя должно волновать мнение общества. Ты умная, красивая и милая дама! Я уверен, что и окружаешь ты себя такими же людьми.

Она усмехнулась:

– Другие люди знают о жизни не больше меня, так почему я должна их слушать?

– Именно! – Льюис чуть повеселел, – моя Мари не будет грустить из-за других людей!

Она снова тихонько посмеялась.

– А почему Вы так уверены, сэр Мёрфи?

– Потому что я буду о Вас заботиться! – в порыве страстей выпалил он, – Вы мне так симпатичны, так симпатичны!.. глаз оторвать от Вас не могу и отрывать не желаю! Вы словно образ, к которому все обязаны стремиться! Как я могу не желать Вас защитить? Вы так интересны, необычайно… необычны! Как я могу не желать быть выше в Ваших глазах? А! как же я Вами пленён! – и лишь сейчас он умолк, заметив сдерживающее смех выражение Мари и в этот момент он понял, что только что сказал. Он медленно отпустил руки Мари и закрыл ими лицо и лёг на кровать, – чёрт бы меня побрал… Мари! Эмоции взяли вверх… я не совсем этого имел в виду, лирики начитался и вот… я и в самом деле думаю так о Вас, но не такими громкими словами и… ай! – простонал он, больше не пытаясь объясниться и махнул рукой.

– Похоже Вы и вправду очень цените нашу… дружбу, – хихикая заметила она.

– Дружба… Да! Дружба! Какое прекрасное слово, дружба! А главное подходящее! – всё ещё попытался он выскользнуть из разговора, – Вы моя подруга, я Ваш друг… друзья! Это и называется… дружбой…

– Приятные слова, – рука Мари дотронулась до волос Льюиса и начала их гладить.

– Знаете, Мари, а вот с Вами мне хорошо… – его голос стал чуть тише и спокойнее, стоило ему наконец расслабиться – люди обычно меня сторонятся, не хотят обращать внимания. Не считая Уилла, я всегда был один. Родителей интересовали мои будущие заслуги и оправдание их ожиданий, а не я сам, а слуг только их заработная плата. А Вы меня слушаете. Я хочу слушать и Вас. Я, может, и стану разочарованием для семьи, но Вас, мне почему-то кажется, я не разочарую. Родители всегда твердят, что я обязан преумножить состояние семьи, что я обязан найти хорошую жену, что должен воспитать сильных детей и бла-бла-бла… а Вы говорите мне шутки, говорите мне быть более раскрепощённым. Вы мне кажетесь… не такой как все, как бы банально это не звучало.

– Признаться честно, – её голос тоже опустился до шёпота, – Вы тоже для меня необычный человек.

– Правда? – в его голосе прозвучало волнение.

– Правда, правда, только тише… мы с Вами, сэр Мёрфи, думаю похожи. У меня же как всё было… матушку насильно выдали замуж за какого-то старика, когда она уже сама была старой девой. Но к тому времени она уже была образованной, к тому же читала мужскую литературу. Отец мой умер ещё до моего рождения, болезни разные, Вы понимаете, но моя мать смогла вынести всё в одиночку благодаря своему уму и умению общаться с правильными людьми. И она всегда вкладывала мне мысль, чтобы я могла ни от кого не зависеть. Выйти удачно замуж, говорит, выходи, только умей мужем управлять. А я дура об этом направо-налево рассказываю, а меня начали сторониться, а тот случай с зонтом всё только похоронил... по характеру же я не сахар, стоит хоть немного чему-то меня разозлить, как я взрываюсь…

Льюис чуть помолчал, заметил печальное выражение девушки.

– А… а хотите Вы можете на мне срываться? – как-то не подумав ляпнул он, отчего Мари залилась смехом.

– Ой, сэр Мёрфи, ну зачем так? Можете просто почаще что-то такое говорить, сразу становится лучше.

***

– Уильям! – крикнула она ему, наконец найдя после долгих похождений по саду.

– Ах, Рени, – улыбнулся он ей, когда она подошла к нему, сидящему на скамейке, – я думал ты проводишь время с Мари и Льюисом.

– Я оставила их, пусть сами поболтают наедине. А сама решила пойти к Вам. Хочется быть к Вам ближе, месье.

– Тогда хочешь прогуляться? – его тон был весел, но Рени не могла не заметить его поникший взгляд, будто ещё мгновение назад он думал о чём-то плохом и был на грани слёз, но решила пока ничего не говорить.

– Думаю было бы славно.

– Вот и славно, – он встал со скамьи и взглянул Рени в глаза, – приятно осознавать, что обо мне так заботится такой нежный цветок, моя леди. В этот раз я постараюсь не молчать, как в нашу первую такую прогулку.

– Уж постарайтесь, – и они вместе пошли по дорожке, разглядывая цветы.

– У вас замечательный сад.

– Папенька не поскупился на садоводов. Хотя Ваш понравился мне куда больше. Кстати, а Вы передали мой комплимент?

– Ах, как же Вы можете сомневаться во мне! – наигранно обиженным тоном выдал он.

– Ах, простите-простите, месье! Я не хотела задеть Ваше самолюбие! – посмеялась она.

– Простых слов будет недостаточно, – он положил одну руку на грудь, а другой сделал вид, что смахнул слезу.

– Да? Тогда дайте подумать, что бы такого сделать…

– Уж подумайте, подумайте!

– Есть идея!

– А ну? – только на его лице появилось любопытство, как её руки коснулись его. Они держались за руки, но в этот раз это было по-другому, как-то по-особенному, и это тепло отдалось во всём теле.

– Мне очень-очень жаль, месье Уильям! Я не хотела заставлять грустить такого приятного человека! Мне слов не хватит, чтобы передать, как мне жаль! – смеясь заявила она, – не печальтесь, прошу, я люблю Вашу улыбку!

– А-ав! – простонал он, чувствуя, как приятная дрожь пробежалась от пят до макушки, и обняв Рени так крепко, как только мог, уткнувшись лицом в её волосы, – Рени, я Вас не заслуживаю.

– Ой, ну-ну, не говорите так! Вы прекрасный человек, месье Уильям и Вы мне нравитесь таким, какой Вы есть.

– Ну Вы же только больше меня закапываете, моя леди!

– Тогда скажите что-то подобное мне.

Уильям уже было отрыл рот, чтобы что-то сказать, но не сказал ничего. В первую секунду он не предал этому значения, думал, что просто слова и не обязаны так быстро вылетать. Он на секунду замолчал, но секунда продлилась чуть дольше. ища слова в голове, он по какой-то причине не находил ничего, кроме «я Вас люблю», но что-то сдерживало его, чтобы не сказать что-то такое сильное. Он пытался придумать, за что похвалить Рени, но он не знает её. Рени смотрела на него с интересом, не подгоняя, но он торопился найти меткое сравнение и ласковый комплимент, будто что-то горело, но в своей голове, как бы он не рыскал, он не находил ничего. Ничего более «я сделаю для Вас всё», никакой искренности и ничего кроме банальных потаканий желаниям. Он был готов проклясть это чувство, гнетущее и тяжелое, которое стиснуло его грудь, которое снова заставило почувствовать себя виноватым.

С минуту молчания на лице Рени появилось некое разочарование, которое она попыталась подавить, но Уильям всё заметил.

– Ну, или можете не говорить… – она чуть отстранилась от него, – может, я просто слишком спешу и Вы, месье, ещё не придумали, кому хотите петь оды любви. Я на Вас не давлю, сохраните их для того, кого посчитаете особенным.

Внутри у него будто что-то разорвалось, от этих слов. «Ты особенная, ты правда особенная!» – хотел сказать он, когда понял, что не может. Она и вправду ему не особенная. У неё нет причин быть для него особенной и от этого осознания ему стало противно от самого себя. Он отпустил её.

– Вы красивы… очень… – пробормотал он как-то фальшиво. Хоть он и не смотрел на неё в этот момент, он мог почувствовать, как она говорит «и это всё?», – к тому же слуге не положено так Вас держать… примите мои извинения, леди Браус… я полагаю я ввёл Вас в ступор своими глупыми поступками…

Рени опустила взгляд, почувствовав ужасную обиду, но она подавила в себе это чувство.

– Ничего, это нормально, это абсолютно нормально. Я принимаю такой ответ, – она пошла к скамье около пруда и села на неё. Не желая отходить слишком далеко, он сел рядом с ней. Не глядя на него, она подпёрла голову ладонью и заговорила каким-то незнакомым тоном. Игривым, но каким-то безразличным, будто ей всё равно, что говорить, – скажи, а тебя тянет к людям?

Вопрос застал его врасплох и заставил его задуматься.

– Не думай. Первый ответ самый честный.

– Как-то не особо, знаешь.

– Вот оно как… ясно… – она сделала паузу, – меня вот тоже не тянет… люди для меня как-то скучны и предсказуемы. Я прочитала столько книг, столько людей за свою жизнь встретила, что я вас уже не запоминаю. Да и быть собой как-то не особо получается. Ибо я даже не знаю где я, а где то, что из меня вылепили другие люди. Ну, я думаю это нормально? Правильно? Мари любит задавать вопрос «а что я могу сделать?». Вот и я часто начала его себе задавать. Какие бы слова найти, чтобы ты понял… наверное, Рени Пюэль должна притворяться Рени Браус. Все ожидают, что я буду как люди, что я буду той самой Рени Браус. А кто такая Рени Браус? Рени Браус это глупенькая, малообразованная, влюбчивая дурашка, которой ничего кроме мужского внимания не нужно. Стоило только один раз влюбиться, влюбиться крепко и по-настоящему! как началось. Теперь люди думают, что знают меня. Сами выстраивают какой-то образ обо мне, а если я своему образу не соответствую, то я – это не я, представляешь какой абсурд! Только Мари, маменька и папенька видели меня такой, какой сейчас видишь ты, Уильям. Я не устала, просто хочу пожаловаться, – она замолчала, – а о чём я вообще говорила?.. сумбур какой, уже и забыла… так вот, не пытайся играть другого себя, а то вдруг приживётся.

Уильям не мог ничего ответить. Он молча слушал слова Рени так внимательно, что и сам потерялся в своих мыслях. Как-то неожиданно Рени стала для него другой. Может это была не Рени Браус, а его Рени? Но он быстро отмахнулся от этой мысли, он не имеет права называть кого-то такого прекрасного и такого далёкого своим. Внутри росло желание притянуть Рени, извиниться за что-то, только вот за что? и поговорить с ней так искренне, как только может. Но её слова оказались ему близки. Он – не он, он – Уильям Вудс, тот, над кем жизнь решила насмехаться с самого рождения, и кто несёт клеймо простолюдина. Чем ближе они вдвоём становятся, тем больше осуждения в свою сторону он видит. Но что ему до этого! Рени же тоже осуждают, Рени осуждают гораздо больше. Как он мог быть эгоистом с той, кто ему открылась? С той, кому открыться хочет он. А самое главное, что будет давить на неё ещё больше? Какие слова, «ты нас разочаровала» или «прости, мы не можем быть вместе» причинят ей больше боли? Какое зло из двух меньшее? Какое право он имеет решать, но как он может взвалить ответственность за выбор на Рени? Чем больше он об этом думал, тем тяжелее было дышать. В голове всплывали тревожные образы всех его действий касательно её. Ошибкой было заговорить с ней в тот день, роковой ошибкой было пригласить на чаепитие… желание, чтобы с ним обратились также всё росло и росло, он хотел ненавидеть себя ещё больше, чем сейчас.

– Рени… – сказал он, но тут же замолчал, когда руки девушки оказались на его щеках.

– Уильям, переживай, пожалуйста, обо мне поменьше, – сказала она, – у меня есть те, кто обо мне позаботятся. А тебе я даю задание подумать, кто действительно для тебя особенный. Для кого ты готов стараться? О ком переживаешь как о себе?

Он чуть помолчал, и сам положил руки на щёки Рени.

– У меня есть такой человек…

– Хорошо. Нет… отлично. Тогда разреши себе говорить с ним начистоту. Он обязательно выслушает. Не переживай о пустяках, хватит думать о том, что твоим чувствам нет место, договорились?

– Я постараюсь…

– Договорились?

Уильям отпустил короткий смешок.

– Хорошо, договорились…

Воспоминание VI

– Так нечестно! – возмущённо жаловалась Рени, – приглашая на вечер чаепития не говорить сколько гостей придёт! Я бы оделась понаряднее!

Солнце грело тепло в этот июньский день. Во двое поместья Паттерсонов было всё украшено с особой утончённостью. Слуги послушно обслуживали гостей, которые в это время уже приступили к своему горячему чаю и сладостям. Всюду были нарядно разодетые люди, на небе не облачка, подходящая обстановка для отдыха. Сама Матушка-Природа как будто не хотела злить в этот день графинь.

– Рени, спросила бы ты, я бы ответила! – скрестила Мари руки на груди, – а ты чего смеёшься! – переключилась она на хихикающего в стороне Льюиса.

– Смеюсь? Нет, Мари, я не смеюсь. По крайней мере не над тобой.

– Ещё бы не надо мной! Не хватало ещё!

– Леди Паттерсон сегодня на взводе? – наклонился Уильям к Рени, и та прикрыла лицо веером.

– Не то слово! Британия ещё никогда не видела такого страшного зверя. Близко к ней не подходи, она за сегодня уже отругала половину всех слуг. А в тебя она и кипятком не побрезгует плеснуть!

– О господи…

– Да-да, а я о чём!

– Господа и леди, – откашлялась Мари, отругав Льюиса – пойдём к нашему столу. Мама позаботилась о том, чтобы у нас с вами был отдельное местечко. Приёмом займётся она.

– А мне куда? – недоверчиво спросил Уилл.

– Ну если я сказала «господа», то как думаешь?

– Мари, ты хорошо себя чувствуешь?..

– Сэр Мёрфи, если Вы будете меня раздражать… – она поставила веер по левую сторону лица и посмотрела на Льюиса снизу-вверх, – давайте хорошо проведём время, – она хмыкнула и повела остальных к пока ещё пустому столу, застеленному белой скатертью.

– Удивительный день… – пробормотал Уильям, чуть ли не прячась за спиной Рени.

– Ну, видимо Мари решила отложить казнь, – посмеялась она.

– Ты же знаешь, что подобные слова не внушают оптимизм? – сказал он, когда Рени уже садилась за стол. Конечно же, они с Льюисом сели по правую и по левую сторону от Мари и оставалось только одно свободное место напротив. Уильям поколебался, когда Мари огрызнулась на него:

– Стоя пить чай неприлично!

– А то я не знал! – сказал он, всё-таки сев.

– Ну, о чём поболтаем? – Льюис уселся на стуле поудобнее, сделав глоток чая.

– Много о чём можно, только о чём вы хотите… – тон Мари стал более скучающим, – можем поговорить о Кембридже. Интересно узнать ваше мнение.

– Тебя же вроде не особо интересует тема женских прав? – удивился Льюис.

– Меня не интересует политическая жизнь, – парировала она, – а вот поступить я бы поступила.

– А на кого бы поступила? – поинтересовалась Рени, – я бы вот естественные науки хотела изучать. Может педагогики.

– Я не думала об этом… наверное математика. Льюис, а ты планируешь поступать?

– Скорее всего, меня же к работе чиновником готовят.

– Эх, повезло же вам, богатеям, – посмеялся Уильям, – не нужно искать покровителей и бешеные финансы, чтобы поступить.

– Ну, тенденции меняются… – подумала Рени, – у девушек же появился доступ к образованию, того гляди и у вас появится возможность.

– Ага, хорошие мечты, – вклинилась Мари, – если к девушкам в той же античности хоть как-то с переменным успехом с уважением относились, то к рабам всегда было соответствующее обращение.

– Ты меня сейчас рабом назвала?.. – эти слова скорее застали Уильяма врасплох, чем обидели, – я… э-э… ладно, я уже не буду пытаться что-то говорить…

– Только не говори, что тебя это задело.

– Нет, отнюдь. Из-за чего мне обижаться? У меня же просто хоть какие-то права есть и жизнью своей могу распоряжаться. Пустяки! Подумаешь!

– В любом случае твоё мнение мне не особо интересно. Ну так вот, какие у вас может быть планы на лето?

– Читать романы, – не задумываясь ляпнула Рени, – думаю прочитаю все те, которые мне папа́ купил.

– Ты их любишь, не так ли? – поинтересовался Льюис, при этом глянув на Уильяма, – а какие жанры ты любишь? Я мог бы запомнить и из своей библиотеки принести. Я их не особо-то и люблю, а сестра уже с нами не живёт.

Мари тоже посмотрела на Уильяма.

– Неплохая идея. Рени, тебе же понравился бы такой подарок.

– Леди Паттерсон, я Вас уже плохо понимаю.

– Я тоже себя плохо понимаю. Но Рени. Тебе бы понравился такой подарок.

– Хорошо, хорошо! Подарю ей столько книг, сколько смогу унести! – наконец сдался он, что вызвало у Рени смех.

– Я тогда с тобой пойду, – хихикая сказала она, – вместе взять получится больше.

– Ни в коем случае! Девушкам тяжести таскать нельзя, а тебе тем более не позволю! – она взглянула на Льюиса и на её лице расплылась улыбка, – сэр Мёрфи, а как насчёт того, чтобы помочь моей драгоценной подруге?

– Лисица же ты, Мари.

– Привыкайте, сэр Мёрфи, нам с Вами ещё жизнь прожить, – отпустила, не задумываясь она, делая глоток чая, от чего румянец вдарил в лицо Мёрфи.

– Я бы попросил… – он замолчал, подбирая слова, – прошу… соблюдай… приличия, мы в конце концов ещё не обручены.

– Ой, кого начали приличия волновать! – посмеялся Уильям.

– Челюсть подбери, Ромео, я всё ещё твой господин.

– Сэр Мёрфи, а как по мне Лиам дело говорит. Вы так смущаетесь, ну Вы же и в самом деле были бы не против!

– Леди Браус, – наклонился он чуть ближе, – это та сторона, которую Уильям постоянно видит?

– А почему Уильям?

– А почему нет?

– А почему да?

– А хочешь сказать, что нет?

– Нет.

– Значит разобрались.

– Льюис, много себе позволяешь, – Мари отпила своего чаю.

– Но!..

– Никаких но! Над Рени подшучивать могу только я и… – она посмотрела на Уильяма сверху вниз, прикрыв рот рукой, – ну и может быть это…

– Я теперь ещё и «это»!

– Человек, которого нельзя назвать человеком…

– Да ну что ж такое, это уже и в самом деле обидно!

– Постригись сначала, твой мозг тратит слишком много сил на укладку этого убожества, а не на мыслительные процессы.

– Ну я бы так не сказал… – попытался вклиниться Льюис.

– Сэр Мёрфи, будьте любезны, не встревайте в разговор.

– Ну Мари! – промычала Рени, – в самом деле, хватит!

Мари закатила глаза.

– А, ладно…

– И извинись.

– Ещё чего!

– Извинись, – тон Рени стал твёрже.

– Хм! – Мари скрестила руки на груди, – ладно. Прошу меня простить, мистер Вудс, не буду оскорблять людей просто так, Вы не самый тугой из тех, кого я встречала. Мне жаль, но не искренне.

– Ну хотя бы… – вздохнул Льюис.

– Вы же мои умнички! – порадовалась Браус.

– Мари, ты и вправду умничка, – заулыбался Льюис с усмешкой.

– Ой, хватит уже…

– Льюис, а меня умничкой назвать? – посмотрел Уильям на друга с щенячьими глазками.

– Тебя твоя дама сердца умничкой назовёт.

– Ну Уильяма могу и понежнее назвать.

– Как например? – Лиам так и засиял, когда наклонился к ней ближе.

– А вот пока подожди, не буду тебя баловать.

***

– Ах, как день хорошо прошёл, – подтягиваясь сказала Мари, когда наконец сопроводили последних гостей, – и чаю попили и поболтали неплохо.

– Полагаю у нас теперь перемирие? – с долькой надежды поинтересовался Уильям.

– Мечтай дальше.

– Ну, значит в следующий раз.

– Не будет следующего раза. Я всё ещё предпочла бы, чтобы Вы последовали моему совету, мистер Вудс.

– Совету? – в голове Льюиса прозвучало недоверие, – Зная тебя, Мари…

– Я ему ничего дурного не советовала. Лишь то, что ему и в самом деле поможет.

– Помогло, спасибо. Очень даже…

– Мари, а что ты ему посоветовала, не скажешь? – подхватила Рени.

– Ничего такого. Просто рассказала о… терапии со свинками.

– Впервые слышу, – Льюис скрестил руки на груди, – Мари, в следующий раз если захочешь что-то наговорить моему слуге, то будь добра, посоветуйся со мной.

– Нет, Льюис, тебе такого не надо.

– В самом деле, сэр Льюис, я свою подругу знаю. Последнее, что Вы хотите услышать, это её советы.

– Слушайте, сэр Мёрфи, своих друзей, – улыбка Мари стала чуть шире, – мистер Вудс впервые что-то умное сказал. Да и не сказала бы я тебе ничего, за кого ты меня держишь?

– Тоже верно… – вздохнул он, – да что ж за горделивая дама такая!..

– Тебе твоя гордыня мозг отшибла или с чего ты взял, что можешь называть меня горделивой!?

– Ладно, прошу прощения.

– А если не прощу? Я не горделивая! Гордая? Возможно, но не горделивая!

– Ладно, прости – Льюис уже начал паниковать, хоть и старался не подавать виду.

– Звучит неискренне! – Мари закрыла лицо руками.

– Мне что? Тебе в ноги упасть? Ну ты же знаешь, что я в самом деле могу!.. эй, ты плачешь или смеёшься? Мари! Мари! А! над чем ты смеёшься!?

– Какой же Вы суровый, сэр Мёрфи.

Он взял Мари за руки.

– Ладно-ладно, прости. Я буду стараться быть более… более…

– Нежным?

– Да нет же!

– Ласковым?

– Тоже нет…

– А если я скажу, что здесь никого кроме нас нет?

– Тогда да… так, подожди! – он оглянулся вокруг, – а где эти двое?!

– «Давай оставим их наедине» и убежали смеясь, как двое голубков.

– Вот же ж!..

– А Вы чем-то недовольны, сэр Мёрфи? – она взяла его под руку, – пройдёмте лучше ко мне в комнату, в самом деле проведём время наедине.

– Тебе всегда очень сложно отказывать… – пробормотал он, опустив взгляд.

– Не невозможно?

– Всё к этому идёт.

– Какой же Вы милашка, сэр Мёрфи.

– Это ещё что за слова!?

– А Вы против?

– Нет… нет… только не при остальных.

– Сколько людей кроме нас Вы сейчас видите?

– Ноль.

– Значит пока что Вы мой и только мой.

– Ваша смелось, леди Паттерсон…

– Но именно она Вам во мне и нравится, не так ли?

– Кхм… думаю да…

– Думаете или да?

– Да, – он чуть помолчал, после чего по-глупому улыбнулся, – ну-у-у… а во мне Вам что нравится? – его голос стал тише.

– Ну, Вы милый, заботливый, забавный… – начала она перечислять.

– И не секунды на размышления! – посмеялся он.

– Потому что я и без того много о Вас думаю, – её голос прозвучал чуть тише. Ухмылка Мёрфи стала чуть шире. Взяв Мари за руку, он наклонился чуть ближе к ней.

– То есть я смог покорить первую девушку высокой добродетели и недоступной грации?

– Какие слова! Ну, покорить это громко сказано, но Вы на верном пути. Может если постараетесь ещё чуть-чуть и поухаживаете за мной покрасивее, то моё сердце будет Вашим.

– Вы и Ваши намёки… – покачал он головой, – а что Вы понимаете под ухаживаниями? Подарки? Комплименты?

– Может и комплименты. А может и нет. Хотите попробовать угадать?

– Ума не приложу. Может что-то более романтичное?

– Например?

– Ну… может стих Вам посвятить?

– А Вы пишите?

– Нет. Но ради Вас могу попробовать, – он вздохнул, – Вы вообще заставляете меня больше о всяком думать, признаться честно. Только познакомился с Вами и уже пожалел, что не музицирую, не пишу стихи или не рисую. Ваш восхитительный образ, знаете, обязательно нужно запечатлеть. Хочу, чтобы он жил даже больше самого времени. Никто другой не вызывает у меня таких чувств, – он отвел взгляд, – я был бы рад сделать это всё и сейчас, но не хочу делать это неумело. Вы – произведение искусства в весьма прелестном виде. А я… а я же на самом деле эстет. Я не могу не возвышать Вас, в Ваших манерах и лице есть что-то такое… необычно притягательное, – он остановился, снова взглянув на Мари, – не поймите меня неправильно, но люди для меня так скучны. Никто не заставляет меня чувствовать что-либо, как Вы. Обычно я испытываю только раздражение, когда кто-то кроме моего верного камердинера пытается со мной говорить, особо пренебрегаю связями с девушками, которые, не зная меня поют мне оды любви, хоть и жаловался на то, что никто не хочет со мной разговаривать. А Вы слушаете весь мой бред. А когда тебя слушают, тебе хочется говорить всё больше.

– Ах, какие слова, – усмехнулась Мари, звук её голоса сейчас показался Льюису гораздо мягче, – так завораживающе, аж за сердце берёт… я думала, что я последняя, кого кто-либо хотел бы воспевать.

– Почему это?

– Ну как! Я же особой популярностью не пользуюсь. Это я с Вами такая… спокойная. А обычно же я всех держу на расстоянии. За Рени как-то больше стремятся ухаживать. Людей привлекает её натура. Хотя они же все ужасные циники! Им нравится Рени потому что она нахваливает их. А хвалит она всех, девушка она такая, любит улыбки людей. А им ничего кроме этого не нужно. Представляете, какой кошмар!

– Но мы же сейчас не о Рени говорим…

– Ах, да, прошу прощения. А мне и хорошо так, просто не надо говорить что-либо за моей спиной. Скажи мне что думаешь и живи спокойно. Но стоит один раз кому-то отказать не в самой лестной форме, как потекут слухи и сплетни. Оглянуться не успеешь, как уже для всех ты скандалистка и приглашать на семейные застолья тебя не следует. Спасибо сэру и леди Браус, что они не отвернулись от меня.

– Это ты про тот случай с зонтом?

– Уже и ты знаешь? Да, я именно про него. Нет, что вы! Мужчина вдвое старше меня полностью имел моральное право говорить мне разные мерзости, пытаться пригласить к себе домой и хватать меня за руки имел полное право! Я должна была просто молчать, а не пытаться сделать так, чтобы он отвалил! – Мари закатила глаза, – ударила его по шее просто чтобы не лез, а из этого раздули… будто я ему и в самом деле глаз выколола…

Льюис ответил не сразу. Было сложно придумать, что сказать. Слова восхищения сейчас не помогут, ей нужен не мечтатель, а друг, а может и кто-то больше. Мысль, что его Мари так беспокоят что о ней думают другие люди, была почти абсурдной, почти хотелось над этим посмеяться, но смех – последнее чтобы он позволил себе по отношению к ней. Другие люди в отличии от него не видят эту её сторону, они это заслужили. Чувство, что и он не совсем и старался для этого отдавало неприятным стеснением в теле, но доверие Мари было больше, если она считает это нужным, значит так и правильно. Сомневаясь, он положил руку её на плечо и её взгляд тут же встретился с его.

– Мари… – тихо заговорим он, будучи неуверенным, что сказать следующим, – кто бы что ни говорил ты… ты прекрасна. Ты добрая, заботливая и умная девушка. Я… ты слышала как я тебя нахваливал! Что мне даже почти показалось, что я тебе надоедаю… но это не важно, говорим не обо мне. Мари, эти, извини меня, идиоты загнали в себя в рамки и пытаются тебя вогнать в них же тебе во вред. Твоя личность отталкивает только тех, кому на тебя саму, на самом деле, всё равно. А нужные тебе такие люди?

Выслушав Льюиса на губах Мари расплылась мягкая улыбка. Подойдя чуть ближе, она прижалась всем своим телом к нему и её плечи задрожали.

– Эй, Мари… – промямлил он, – Мари! Ты плачешь или смеёшься?

Чуть отстранившись от неё его сердце чуть не остановилось от страха, когда он увидел на её глазах слёзы.

– Какой же ты глупый… – хихикнула она.

– Как!? В каком это смысле я глупый!? – испуг Льюиса тут же сменился недоумением. Он начал что-то ворчать, но Мари уже не слушала, ей просто было тепло. Тепло во всём теле. Рени тоже её до этого поддерживала, но сейчас это было по-другому. Сейчас ей почти хотелось заплакать ещё, чтобы послушать его ещё. А что она могла сейчас сказать? Это было такое… странное и чудное чувство, почти чуждое. Сердце бьется быстрее и она чувствует себя смелее. Обычный человек, а он видит её особенной, что почти невозможно не считать его кем-то необычным. Он всегда смущается, но сейчас он кажется удивительно привлекательным, что она не может заставить себя думать ни о чём другом. Даже если она не знает что это, она не может и допустить мысли, что она не донесёт до него это. Найдёт самые подходящие слова, даже если их не существует. Без него навевала непонятная тоска. А с ним она могла забыть о вечном холоде. Мысль отпустить его казалась ей почти оскорбительно неправильной. Теперь настал её черёд быть иррационально навязчивой.

***

– А знаешь… – рассказывала Рени, сидя на скамье и болтая ногами, – мы же с матушкой до переезда были из буржуазии. Да и жилось не сказать, что хорошо. Нас в Марселе из-за нашего еврейского происхождения не очень любили. Но сэр Браус влюбился в матушку, позвал её замуж, и вот, мы виконтессы.

– Рени… – пробормотал Уильям, почти надеясь, что она его не услышит.

– Что такое?

– Ну, э-э… я немного переживаю о Льюисе, я как его слуга не должен оставлять его по прихоти… – придумал он на ходу.

– Может ты что-нибудь о себе расскажешь? – в её голосе прозвучал неподдельный интерес. Каждый раз, когда она смотрела на него своими большими любопытными чёрными глазами мир вокруг для него исчезал, был только Уильям и Рени, но забывая всё вокруг он забывал и слова. Оставалось лишь говорить сухие заученные фразы.

– Да что о себе рассказывать… – простонал он, откинувшись на скамью, – люблю за девушками ухаживать, а старший брат постоянно меня за это отчитывает… помнишь меня при нашем знакомстве? Вот такой вот я обычно! А с тобой и слова из себя выдавить не могу, и это раздражает. Ну вот как ты это делаешь?

– А может ты просто не ожидал, что на контакт буду идти я, а не ты?

У него вырвался смешок.

– Может и так. Как тебе ощущение поставить на место самодовольного простолюдина?

– Честно, самодовольный ты мне нравится чуть больше. В последнее время ты более тихий, я начинаю волноваться, – она подползла чуть ближе к нему, – а тебя не подменили случаем?

– Ах, меня раскрыли! – драматично положил он руки на грудь, – как же мне теперь быть? Ты права, я никакой не Уильям Вудс, меня зовут Буньян Крамп. Твоего Уильяма забрали в Ирландию к его тётушке выпытывать где он в шесть лет спрятал картофель, а подменить его поставили меня. Но актёр я, к сожалению, очень неумелый. Мигом попал под влияние одной очаровашки по имени Рени Браус.

– Ты готовился? – смеялась Рени.

– Что? Нет! Ты считаешь, что я настолько плохо шучу!?

– Нет, просто ты очень складно говоришь для того, чьей злобный план так легко раскрыли.

– Ну тебя!

– А в самом деле где ты картофель спрятал? А главное зачем?

– Я не хотел тогда его есть, а потому спрятал под кроватью, чтобы подумали, что я его съел.

– А ты остроумием уже тогда отличался, да?

Усмехнувшись ещё раз Рени повернулась спиной к Уильяму и положила голову на его колени и все его мысли превратились в беспорядок. О той с трудом возвращённой уверенности, что была буквально только что речи быть и не могло, сыграть на неожиданности получилось более чем успешно.

– Снова подумалось, что нельзя нам с тобой так общаться, или чего вдруг замолчал? Хотя сейчас я позволю Вам осадить меня, месье.

– Леди Браус, а Вы с каждым разом всё смелее и смелее, – он покачал головой.

– А Вы против? Вы, может и не знаете, месье Буньян Крамп, но со своим Лиамом я бы хотела быть искренней. Или Вы всё ещё не готовы увидеть мадемуазель Рени Пьюэль?

Уильям и сам не мог не рассмеяться. Поддразнивания Рени показались ему такими забавными, что от смеха он даже опустил голову. Но через пару мгновений он перестал давиться, пытаясь сдержать эмоции, когда понял, что между его лицом и лицом Рени осталось всего пара дюймов. Он замер, не зная, как сейчас отреагировать и пытаясь понять, почему она выглядит такой спокойной. Его волосы уже щекотали её щёки, но почему-то не было сил просто подняться.

Оба молчали. Рени почувствовала некое волнение, почти нетерпение. Она ничего не говорила, стараясь не разрушить момент, наслаждаясь им. Уильям наклонился чуть ближе, видеть так близко его глаза и ощущать его дыхание было для неё удовольствием, но было тяжело держать себя в руках видя, как от пытается не выглядеть глупо в ситуации. Оттого, как это было по-простому и по-детски её сердце трепетало. Это показалось ей даже лучше тех сцен, о которых она мечтала.

– О чём ещё поговорим, леди Браус? – выкинул Уильям, выпрямившись.

– Ну, можем поговорить о том, что это был славный момент, – с долей разочарования сказала она, убрав голову с его колен.

– Ой, да какой такой момент?

– Были бы Вы, месье, чуть более последовательным, я бы сказала, но Вы, видимо, ещё не до конца разобрались в своих чувствах. Можно чуть больше ясности в Ваших чувствах? Было бы чудно, если бы я Вас поняла.

– Было бы что понимать… я всё прямо говорю, недомолвок с гулькин нос.

– Ничего себе гулька! Вы же мне гораздо больше недоговариваете! – она тыкнула пальцем ему в лоб, – по глазам же вижу сомнения!

– А Вы прямо-таки в голову мне залезли? – простонал он, – леди Браус, простите мне мою грубость, но я снова заставил Вас забыть о своём желании оставаться на дистанции.

– Посмотри мне в глаза и скажи это ещё раз! – в её голосе слышалась явная обида.

– Что за ребячество!

– Вот так всегда! Разговариваем как люди, а потом извиняешься и больше на камень становишься похож…

– Может потому что мне следует придерживаться кое-каких правил!? – оправдывался он, хоть и понимал свою неправоту, – я – слуга. Не думаете ли, леди Браус, что я не могу общаться с Вами фамильярно! Правила!

– Тогда придерживайся правил всегда! Скажи мне почему ты не хочешь, чтобы мы сблизились или не надо проявлять интересно вовсе, хорошо!?

– Н-ну, нет… –его голос стал тише, – я дорожу нашим временем, но большего себе позволить не могу… – он запнулся, – я идиот.

– Ну да, есть такое.

– Рени, ты… ты мне и вправду очень симпатична. Твоё доверие и терпение ко мне льстит, но я не думаю, что достоин этого.

– Это из-за того, что ты простолюдин!?

– Нет, конечно нет!

– Тогда почему?

– Сотню раз говорил почему! Рени, ты же должна понимать какой я человек! Как же ты не видишь?

– А-а! Как же меня злит эта твоя черта характера! – она его перебила и встала со скамьи, – пойдём к Мари и Льюису. И задание тебе: по возвращению домой подумай, какими ты хочешь видеть наши отношения. Если надумаешь что-нибудь, то сообщи мне, приму любой вариант. Только без этой треклятой неопределённости! Хм!

И не дожидаясь ответа она едва ли не убежала из сада. Уильям не смог найти в себе сил встать со скамьи и побежать за ней или крикнуть что-либо в след. Он простонал с досады и растёкся на скамье, ударив себя по голове кулаком.

– Какого чёрта я вообще творю… – прошипел он сквозь зубы, – когда я начну уже головой думать… когда я уже разберусь какого чёрта я хочу!? Это же ещё надо было Рени разозлись! Идиот, идиот! – чуть ли не вырывая волосы с головы он закрыл глаза, – Паттерсон права, держаться бы мне от Рени подальше…

Воспоминание VII

– Что ты ей сказал!? – недоумевал Льюис, отбивая мяч ракеткой.

– Сказал, что люблю проводить с ней время, но хочу держать дистанцию.

– Ты… как… да как ты мог до этого додуматься!? Как такое девушке любимой можно сказать!

– А что ты предлагаешь? – Уильям нахмурился, – давай в теннис спокойно поиграем и всё на этом.

– Надейся больше! – Льюис отбил мяч для тенниса ещё с большей силой, и тот упал на землю. Уильям с раздражением глянул на него, после чего отошёл и сел на землю, проведя рукой по волосам, – эй, сам предложил поиграть! – буркнул Льюис, садясь рядом с Уильямом.

– Я вообще не понимаю, как должен поступить… – он закрыл глаза, – Льюис, ты же всегда был умнее меня, помоги советом… я правда хочу быть вместе с Рени, очень, но её счастье для меня важнее, но в чём проблема… – он запнулся, – обещаешь, что никому не расскажешь о нашем разговоре? Обещай!

Взгляд Льюиса смягчился, когда он осторожно положил руку на плечо Уильяму, следя за его реакцией.

– Дальше меня твои слова не уйдут.

Уильям кивнул.

– Но Рени сказала, что её беспокоит то, что о ней думает общество… ей не нравится, как люди строят на её счёт ожидания, и ещё больше не любит, когда от неё отворачиваются если она эти ожидания, не оправдывает. И я не знаю, я правда не знаю, как я должен поступить… отчего ей будет больнее, из-за того, что я своим молчанием поддержу сторону общества, или из-за того, что её все будут осуждать за то, что она выбрала… меня. Она не может распоряжаться своей жизнью как хочет из-за того, что другие люди считают, что она из-за статуса не может любить простолюдина. А я или оставлю её с этим, или притяну к ней ещё большего внимания! Сам понимаешь, какого внимания… Льюис, как бы я не хотел видеть Рени счастливой, я всё ещё не знаю её! Я просто хотел за ней немного поухаживать, и чтобы она сама за мной побегала, а теперь… она мне доверяет, она доверила выбор мне, но я не могу решить, какой ей жизнью жить, как я могу!

Льюис внимательно слушал, думая над каждым словом Уилла, но в голове было одно немое «а ты изменился», которое он не смог заставить себя произнести.

– Дурак ты, Уильям, – в его голосе прозвучала сухая строгость, почти укоризненная.

– Знаю я…

– Я не про это. Ты ведь сам сказал! Она тебе доверяет!

– В этом и проблема!

– Ты правда не понял? Если бы она правда не хотела, чтобы вы были вместе, то думаешь она бы так тебя уводила в сторонку пошептаться? Она свой выбор сделала, она даёт тебе возможность подумать о себе, а не о ней, башмак ты!

Уильям не смог сдержать смешок.

– Почему башмак?

– Щас как дам! – прошипел он, замахнувшись ракеткой, – Ты меня услышал?

– Хе-хе, да-да, спасибо. Как всегда, помог, – Уильям улыбнулся, как смог, – я подумаю о своих желаниях…

– Вот и отлично. А теперь вставай и вытри сопли. Поиграем, а потом пойдём прогуляемся. Тебе нужно охладить голову. И… не переживай. Мы всё ещё друзья.

– Сэр Мёрфи, мистер Вудс, – прервал их голос Мари, на лице Льюиса отобразился испуг.

– Как!? – воскликнул он, вставая и подбегая к Мари, пока шла к Уильяму, – как вы всегда оказываетесь там же, где и мы?

– Ну, у нас в округе не так уж и много теннисных кордов.

– И именно сейчас решили поиграть? – сболтнул Уильям, вставая на ноги, после чего он заметил, во что была одета Рени, – портки?

– Я пыталась её отговорить, но стоит ли мне говорить что-то о настойчивости Рени?

– Зато удобно как! – порадовалась она, – матушка иногда ещё во Франции работала в них, а сейчас мы с Мари решили сходить поиграть в теннис, и я подумала, вот оно! Подшила немного и смотри какая прелесть! Как тебе, Лиам?

– Необычно…

– Хе-хе, знала, что тебе понравится!

– И всё-таки как так звёзды сошлись… – рассуждал Льюис, глядя на Мари.

– Сэр Мёрфи, если я скажу, что люблю проводить с Вами время, Вы обрадуетесь?

– Обрадуюсь, конечно, но… эй, не надо мне так льстить! Ты пытаешься избежать ответа!

– Сэр Мёрфи, – тон Рени звучал игриво, – Вы не доверяете Мари?

– Да, Льюис, даме сердца своего не доверяешь? – подхватил Уильям.

– Вы сговорились?!

– Ох, ну же, сэр Мёрфи, давайте в самом деле просто поиграем в теннис.

– Я чур с Уильямом!

– Кто бы сомневался, Рени, – она улыбнулась Льюису, – видимо Вам придётся меня ещё немного потерпеть.

Льюис повертел в руках свою ракетку.

– Играю я неплохо, можете не переживать, – Мари взяла его за руку и повела на позиции, когда Рени наклонилась к Уильяму, подав ему руку.

– Сегодня давай забудем о всем проблемах, – звук её голоса стал непривычно манящим, а в глазах читалась ещё большая кокетливость, чем обычно, – я, если честно, едва ли ракетку держать умею. Но мы же с тобой сыграем вместе, и мы сделаем этот день друг для друга прелестным, да?

– Ты разве на меня не злишься? – засомневался Уильям, беря её за руку и вставая.

– Злюсь. Ну не вести же себя как змея какая-нибудь! Ругать тебя у меня ещё время есть, поверь, а такой денёк славный может больше и не наступить.

Уильям скрестил руки на груди, погладив пальцем её плечо.

– Тогда сегодня я постараюсь, чтобы не испортить тебе это настроение, – он глянул на Мари и Льюиса, что разминались, – тоже в теннисе ни в зуб ногой, но да ладно. Начинаем! – крикнул он, после чего сразу же дал пас, который Льюис тут же отбил и мяч упал на землю.

– Рени!

– Ты даже времени ракетку взять не дал!

– Эйс! – с гордостью заявил Льюис.

– Плевать я хотел на этот твой эйс! – крикнул Уильям, – играем по своим правилам!

– Какого чёрта… – пробормотала Мари, когда Льюис на этот раз сам пропустил подачу.

– Ранил, – сказал Мёрфи, подбирая мяч.

– У тебя осталось две попытки!

– Не дождешься, принимай! – мяч врезался в сеть.

– Как ты так бьешь!? Через сетку хоть перекинь!

– Не повышай на меня голос! – новая подача.

– Дома об этом поговорим! Эйс!

– Не считается, я в домике!

– Уильям, Льюис, прекратите! – подала голос Рени, после чего юноши остановились, уставившись на неё, – если мы играем по своим правилам, то мы с Мари выиграли, – Мари забирает у Льюиса мяч, – будем играть по-человечески.

– Наконец-то ты это сказала. А то сыр бор развели, как дети малые!

– Побойся Бога, Паттерсон, ты не можешь вкусить все прелести анархии!

– Я должна быть впечатлена тем, что ты открыл книгу и запомнил одно слово?

– А за словцом дурным тебе и в карман лезть не надо. Знаешь, есть и менее оскорбительные выражения, у других людей можно, например, научиться или книжку почитать, – голос Уильям сделался высокомерным, что у Рени и Льюиса глаза почти полезли на лоб. Они почти с мольбой глянули на Мари, но та лишь ухмыльнулась, пронизывая Уильяма презрительным взглядом.

– У кого остроумие купили, мистер Вудс?

– Продал мне его весьма щедрый продавец. Боженька Бог, так получилось, наградил.

– Вам заняться больше нечем? – проворчала Рени.

– Не встревай, Рени, это уже дело принципа! – с неким азартом воскликнул, расхохотавшись, Уильям.

– Каким же ты противным можешь быть, я в шоке… – скрестил Льюис руки на груди.

– Нет, Льюис, пусть он мне всё скажет! Пусть он скажет какая я ведьма, он же ядом своим уже обливается!

В этот момент Льюис обнял Мари за талию и бросил короткий взгляд на Рени.

– Рени, я заберу её?

– Не имею право Вас задерживать, – кивнула она, беря Уильяма за руку.

– Эй, да за что!? – возмутился он, когда у него украли его оппонентку.

– Лиам, почему ты так пытаешься что-то доказать Мари? – он снова услышал более взрослый голос Рени. Этого хватило Уильяму, чтобы понять, что сейчас не до шуток и не до принципов, она снова показывает ему свою леди Пьюэль.

– Она… просто меня раздражает, – он ушёл с корта и сел на скамью, – как ты вообще с ней разговариваешь…

Рени села подле него, убрав прядь его волос с лица, чтобы лучше его видеть.

– Это не единственная причина.

– Конечно не единственная! – надулся он, – почему меня не могут просто послушать… у неё же такое ко мне отношение только из-за того, что я простолюдин! Это Льюису повезло, его и выслушают, и сделают что он попросит… а меня…

– Так ты завидуешь происхождению Льюиса?

– Да! Так, нет, подожди, ты не поняла! – он почесал затылок, подбирая слова, – плевать мне на это происхождение. Я просто… ненавижу быть неуслышанным. Потому я вас с Льюисом и ценю, вы меня слушаете.

– Но одно из другого вытекает.

– Да и это, – вздох, – проблема… и как людям объяснить, что в этом грецком орехе похоронен самый обычный человек? – он взглянул в небо, – была бы у меня возможность, я бы хотел родиться опять. Я закрою глаза на эту ошибку, просто… можно мне хотя бы право на любовь?

– А если тебе это право дадут?

– Что?

– Если ты сможешь полюбить меня, то каким человеком ты будешь? – она даже не смотрела в этот момент на Уильяма, когда говорила. Ему в этот момент стало как-то тревожно.

– Я бы, наверное, – он закрыл глаза, – больше не был бы собой.

– Мы были бы слишком «слишком» друг для друга?

– Может и слишком. Может и недостаточно.

В воздухе повисла секунда тишины. Конечно, каждый думал о своём.

– Рени, ты мне доверяешь?

– Ты ещё не понял?

– Не доверяй мне. Я и себе правду говорить не люблю.

– А ты это к чему?

– Да так, просто…

– Не хочешь принимать решение?

– Я боюсь его принять.

– То есть не хочешь?

– Именно так.

– Но ты ведь понимаешь, что придётся?

– Придётся, но… я боюсь брать ответственность, – проворчал он, отвернувшись.

– Уильям?

– Да? – только он глянул на неё, как тепло её губ коснулось его собственных. Его сердцебиение сбилось, а глаза были широко открыты. На мгновение он перестал корить себя и забыл, как дышать. Его щёки загорелись, его дрожащие руки невольно дотронулись её шеи. Он закрыл глаза, чувствуя себя так, будто сейчас же растает, когда Рени прервала поцелуй.

– «Пойдём вместе, рука об руку, дотянемся до наших мечтаний»... – пропела она, отстранившись, – Лиам, мои чувства, может, и поверхностны, но, прошу, скажи хоть что-нибудь. Твоё молчание тревожно. Я без твоего решения никуда не уйду. Я умоляю, не молчи. Без твоего мнения я исчезнуть из твоей жизни не смогу. Хочешь оттолкнуть – оттолкни. Хочешь видеть меня и дальше в своей жизни – притяни к себе и никогда-никогда не отпускай! – в её голосе чувствовалась мольба, но тон был таким спокойным, будто она говорила что-то совсем обыденное, что не могло не заставить Уильяма нервничать.

– Это… – подал он голос, – был твой первый поцелуй?

– Конечно, я же не распутная девица.

– Но... почему ты отдала его именно мне?

– Если захочешь, то поутру ты об этом забудешь. А если ты хочешь придать мне особый смысл, то это просто лишнее подтверждение, что ты для меня самый красивый цветок.

– Ты говоришь это так будто для тебя это никакого значения не имеет.

– Может, и не имеет. А может я просто не хочу тянуть. Кто знает, какие у Бога планы на нас.

– Ты что-то задумала?

– А как ты считаешь?

– Я уже и не знаю… – ущипнул свою переносицу, – дай мне ещё немного времени, я… мне… голова сейчас разбухнет, мысли перемешались…

Рени чуть помолчала.

– Может в следующей жизни мы обернёмся мотыльками.

– Было бы славно…

***

– Почему ты не позволил мне его осадить?

– Ради Бога, Мари, не надо никого осаживать, – вздохнул Льюис.

– Но какое право он имеет так со мной разговаривать?

– Я с ним поговорю и всё будет хорошо, хорошо?

Мари надулась и скрестила руки на груди.

– Хорошо…

– Вижу же, что не хорошо, – он осторожно прикоснулся её подбородка и повернул её лицо к себе, – скажи, что в Уильяме тебе так не нравится.

– Просто… как можно быть таким наглым!?

– Так тебе не нравится наглость?

– Не очень-то, но в его случае…

– Может тебе не нравится само его существо?

– И это тоже. Просто… избавь, Боже, меня наконец от общения с ним! Мы с тобой договорились, но мне все ещё не нравится идея, что Рени доверит ему свою жизнь, – она обняла свои плечи, – я не верю, что он сможет её уберечь! Её от него же защищать и надо! О чём Бог думал, когда заставил их влюбиться друг в друга…

– А я, ты так уж уверена, что смогу тебя уберечь?

– Да при чём здесь ты!

– Просто ответь на вопрос.

– Я… а-а! неважно!

– Видишь? – он убрал прядь её волос за ухо, – ты тоже во мне не так уж и уверенна, но ты мне доверяешь.

– Это другое. Не делай поспешных выводов! Если ты вдруг окажешься тварью я переживу. А если что-то случиться с Рени!? Ты об этом подумай!

– Мари, – его голос опустился до шёпота, – за всё то время, что я общаюсь с Уильямом единственное, что со мной случилось, это я потерял его в американском городе. И то как оказалось ему какие-то евреи просто пытались что-то продать. Будь он ненадёжным, стал бы он моим личным слугой? – Мари опустила взгляд, – ну куда-же ты смотришь, мои глаза здесь...

– Не могу поспорить… если он только сам не станет источником проблем… он же простолюдин.

– Единственная проблема, – вздохнул Льюис, – но я же уже говорил тебе, что мы не можем залезть им в головы? Или не говорил? Не важно. Но то, что они разберутся без нас, я говорил точно. Мари, мы не будем назойливыми родителями, – он положил руку ей под подбородок и поднял голову, чтобы встретиться с ней взглядом, – мы не можем с тобой говорить о том, о чём не знаем, ты же понимаешь, да?

Она чуть нахмурилась.

– Я уже тогда сказала, что понимаю… – её руки дотронулись его, и отодвинули его руку от лица, после чего он поцеловал её костяшки пальцев.

– Мари, а я бы сейчас хотел, чтобы ты сосредоточилась на мне, – почти промурлыкал он, – или может всё-таки Уильяма любишь больше меня?

– Скажешь тоже! – возмутилась она, после чего весь строгий фасад Льюиса рухнул.

– Забавная же ты… не переживай ты так о них. Обещаю, всё в конце концов будет хорошо.